Метро 2033: Ребята из синдиката.

Пролог

— Так как вас зовут? — спросил начальник станции Гостиный Двор, не отрывая взгляда от потёртой карты туннелей. — Впрочем, неважно. У меня есть для вас контракт.

— Я Камень, мой брат — Заглоба, — сказал я, поёжившись в сыром сквозняке. Я всегда ненавидел своё прозвище.

— Так что за контракт?— Всё просто. Знаете синдикат наёмников, что засел под Юго-западной ТЭЦ? Так вот, эти твари начали сотрудничать с Империей Веган, а это наши главные враги. Вам нужно их ликвидировать. Всего четыре группы. «Альфа» — штурмовики во главе с Аспидом. «Бета» — разведка Ирокеза. «Дельта» — снайперы под командой Азора. И, наконец, самые опасные — «Гамма», сектанты-оккультисты, ими заправляет Служка. Как зачистите гнездо — жду вас здесь с доказательствами. Согласны?

— А хули нет-то, если да? — ухмыльнулся Заглоба и тут же получил от меня увесистый подзатыльник.

Мы с ним близнецы, но характеры совершенно несхожие.

— А как мы узнаем, какая группа где находится? — спросил я, потирая отбитую о шлем брата ладонь.

— В их рядах у нас есть свой человек, — начстанции хитро прищурился. — Зовут Звонарём. Вы сразу поймёте, что это он: его голосом можно и мёртвого разбудить. Мы выдадим вам рации. И дружеский совет — не подключайте их к гарнитурам шлемов, если они у вас вообще есть. От его голоса кровь из ушей пойти может.

Начальник станции посмеиваясь поднялся со стула и ткнул пальцем в карту.

— Ладно, малая банда, которая не относится к основным силам Вегана, сейчас закрепилась в районе Приморской. Выдвигайтесь. Проверите свои силы.

Глава 1

Холодный ветер с залива трепал рубероид на крыше общаги на Кораблестроителей. Я лежал в луже ржавой воды, намертво вжавшись плечом в приклад своей СКС-Т. Планку под оптику к ствольной коробке приваривали умельцы на Гостинном Дворе — криво, зато намертво, прицел на двадцатикратном увеличении не собьётся, даже если упадешь на рельсы. Через мощные линзы двор просматривался как на ладони.

На обледенелой лестнице за моей спиной, шумно дыша, стоял Заглоба. Он прикрывал тыл, сжимая в руках трофейную М16А1 — редкую натовскую игрушку, которую брат умудрился как-то украсть у цыган на Техноложке. Ствол у нее был точным, но капризным, а патроны пять-пятьдесят шесть приходилось выменивать поштучно за бешеные деньги.

В перекрестье прицела я четко видел двор-колодец. Группа чужаков-наемников окружила двух пойманных сталкеров, связанных и следящих на полу в школе. Чуть в стороне на ящике лежал портативный пеленгатор — его индикаторы тускло мигали в питерских сумерках. В наушнике рации, настроенной на частоту сканера, сквозь треск помех прорвался хриплый голос командира боевиков. Они искали не хабар и не патроны. Им нужен был уцелевший контейнер с боевым вирусом.

— Братан... — тихо, почти умоляюще простонал в рацию Заглоба. — Давай их спасём, а? Их же сейчас в расход пустят.

— Заткнись! Ты идиот? — оборвал я его, не снимая пальца со спускового крючка. — Не мешай мне слушать переговоры. Спасать мы их не будем, потому что вирус важнее. Если они его упустят, ляжет весь Приморский альянс.

Выпытав всё, что нужно, командир наёмников хладнокровно вскинул ствол и пустил пленных в расход. Двор снова затих. Боевики слаженно развернулись и двинулись в сторону Наличной улицы, к заброшенной поликлинике. Мы бесшумными тенями двинулись за ними.

План созрел мгновенно. Я занял позицию на крыше соседней шестнадцатиэтажки, обеспечив себе идеальный сектор обстрела, а Заглоба ушел вниз — устраивать засаду прямо на выходе из здания. Мы превратились в идеальный капкан.

Спустя пять долгих минут группа показалась в дверях поликлиники. Впереди шел их командир. Я поймал его голову в перекрестье прицела, плавно выдохнул и нажал на спуск. Хлёсткий выстрел СКС разорвал тишину. Тяжелая пуля калибра 7,62 попала ровно в узкую смотровую щель шлема «Алтын» — шансов у него не было. Не теряя секунды, я переключил внимание на следующую цель. В этот же миг внизу затрещала М16А1 Заглобы. Брат сработал чисто, срезав ещё троих наёмников короткими, экономными очередями.

Когда всё закончилось, я достал нож и быстро начертил две новые зарубки на деревянном прикладе карабина. Теперь их стало ровно восемнадцать. По правде говоря, не все эти восемнадцать человек были убиты именно из этой винтовки — я просто вёл свой общий, сквозной счёт с самого начала сталкерства.

Мы быстро перетряхнули снаряжение убитых, аккуратно упаковали контейнер с боевым вирусом в штурмовой рюкзак и скорым маршем отправились обратно — к безопасным гермозатворам «Гостиного Двора».

Глава 2

— Молодцы, этот вирус нам очень пригодится. В качестве платы за работу вам будет выдано новое снаряжение, — сказал начстанции, довольно разглядывая герметичный контейнер.

Так мы получили новые тяжёлые бронекостюмы. Из оружия мне досталась классическая винтовка Мосина с оптикой и массивным глушителем — мощная штука для точной стрельбы. Заглоба же вытянул счастливый билет: ему вручили редчайший DSA RPD. Этот модернизированный, американизированный Дегтярев на тактическом обвесе под наш родной патрон семь-шестьдесят два на тридцать девять превращал брата в ходячую турель. Теперь мы были полностью готовы выдвигаться дальше.

Вдруг из моей рации раздался голос. Он был настолько добрым и весёлым, но в то же время настолько оглушительно звонким, что я от неожиданности и резкой боли в барабанных перепонках не удержался на краю и с грохотом полетел с платформы прямо на рельсы в темноту перегона:

— Привет, дружище! Группа «Альфа» сейчас находится в районе Балтийской! Конец связи!

— О Господи... Его голос и правда так ужасен, как говорил начстанции, — простонал я, с трудом поднимаясь на ноги в сырости туннеля и потирая ушибленный бок. Заглоба сверху лишь сочувственно покачал головой, пряча ухмылку.

Глава 3

До Балтийской прошли без происшествий.

— Слушай, а там кто? Ну, на Балтийской? — спросил Заглоба, поправляя тяжелый ремень пулемета.

— Там находятся выжившие курсанты МВД, — ответил я. — Они берут нехреновую такую пошлину за проход на поверхность, но я знаю, как нам сэкономить. — Я заговорщически улыбнулся брату. — Скажем, что пришли пострелять Кировскую бригаду. Это бандиты с Кировского завода, они с МВДшниками в жестких контрах.

Через пару минут впереди показался укрепленный блокпост.

— Стойте! Кто идёт?! — крикнул часовой, слепя нас мощным лучом прожектора.

— Мы сталкеры из Приморского альянса! — с этими словами я аккуратно, без резких движений, продемонстрировал шеврон на рукаве нового бронекостюма и протянул документы.

— Как звать? Полное имя и прозвище! Надо задокументировать для рапорта.

— Я Близнюк Алексей Прохорович, позывной Камень. Это мой брат — Близнюк Григорий Прохорович, позывной Заглоба.

— Понятно. Сдавайте оружие в шлюз и можете проходить на станцию.

Мы без колебаний сдали стволы в оружейнику и двинулись мимо гермозатвора.

Идя по коридору, я лихорадочно анализировал план действий. «Что я знаю о главе ментов? Он, вроде, капитан и очень сильно переживает за людей на станции... На это и надо давить. Если что — дадим взятку караульному у вентшахты».

— Здравствуй, капитан, — уверенно произнес я, шагнув в кабинет. — Мы пришли к вам с серьезной целью. Возможно, это решит судьбу всего питерского метро. Итак, к делу. Под Юго-западной ТЭЦ появилась крупная группа наёмников, лояльных Империи Веган. А как вы знаете, это очень агрессивная группировка. По нашей информации, прямо сейчас на поверхности, совсем рядом с Балтийской, закрепилась их штурмовая группа «Альфа». У нас приказ — полностью её ликвидировать. От вас требуется лишь открыть гермодверь и выпустить нас наверх. Согласны?

— Да, но с одним условием: вы возьмёте живого «языка» для допроса, — ответил старый капитан, тяжело оперевшись на стол.

— А это запросто, — спокойно кивнул я.

— И да, если вас прижмут обратно к вестибюлю, мы сразу закроем гермодверь. Типа мы тут ни при чём. Станцию под удар я не подставлю.

— Хорошо, нас это устраивает, — ответил я, крепко пожимая сухую руку капитана.

Оружейник вернул нам Мосинку и DSA RPD, и тяжёлые механизмы шлюза скрежетнули, открывая путь наверх. Выйдя со станции, мы оказались в просторном, мрачном помещении Балтийского вокзала. В разбитые огромные окна хлестал ледяной питерский дождь, под ногами хрустело крошево из стекла и старых гильз.— Так, сейчас быстро лезем на крышу, а там уже сориентируемся по ситуации, — скомандовал я брату.

Заглоба молча проверил ленту в пулемёте, и мы начали карабкаться вверх по полуразрушенной пожарной лестнице.

Находясь на крыше, я увидел в прицел две группы. Одна, слабовооруженная, скрытно шла со стороны Кировского завода. Другая, тяжеловооруженная, быстро прошла через здание вокзала и оказалась к нам спиной. Они нас не видели.

— Хм... Заглоба, дуй в подвал соседнего дома и устрой им перекрёстный огонь, — скомандовал я в рацию. — Стреляй во всех, «язык» — это уже моя проблема.

Я замер, выбирая цель. В моё перекрестие попал человек с самодельной нашивкой «Аспид» на плече. Одет он был паршиво, но в руках держал редкое и опасное чудовище — тяжёлый пулемёт 6П62. Я прицелился ему точно в локтевой сустав. Хотел было нажать на спуск, но вовремя сообразил: чтобы пробить толстый строительный налокотник, тратить дефицитный бронебойный патрон тридцать первого года — слишком жирно. Я резко отдёрнул затвор Мосинки, выбросил патрон и загнал в патронник тяжелую разрывную пулю. Хлёсткий выстрел — и правая рука Аспида вместе с налокотником разлетелась в клочья, а его тяжелый пулемет с грохотом полетел на бетон.

На площади перед вокзалом начался хаос. К орущему от боли Аспиду подбежал полевой медик и попытался оттащить его в укрытие. Видимо, наивный парень надеялся, что грязный красный крест на рукаве его защитит. Но в Питерском метро сострадания не было, и мне было всё равно.

— Куда?! — злорадно процедил я. С этими словами я плавно нажал на спуск и снёс медику голову.Увидев, что Аспид, истекая кровью, упорно пополз к упавшему пулемёту, я следующим выстрелом вдребезги уничтожил всю затворную группу 6П62. Снова передёрнул затвор Мосинки и точным попаданием разнёс его пистолет прямо вместе с пластиковой кобурой на бедре — чтобы ублюдок не вздумал застрелиться.

Бой на площади оказался коротким. Я методично перестрелял оставшихся штурмовиков «Альфы», а Заглоба из своего DSA RPD плотным свинцовым ливнем срезал бандитов с Кировского завода. Когда всё затихло, мы спустились вниз, вырубили бьющегося в агонии Аспида ударом приклада, наложили жгут и затащили тяжелого «языка» обратно на станцию к ментам.

На деревянном прикладе моей винтовки появилось ещё семь свежих зарубок. Общий счёт рос.Допрашивать раненого командира штурмовиков особо не пришлось. Аспид сам выложил всё как на духу — ведь он был всего лишь наёмником и умирать за чужие идеалы не планировал. Оказалось, что главной целью «Альфы» было отрезать этот стратегический участок ветки и полностью захватить все подходы к Юго-западной ТЭЦ.

Глава 4

Мы спокойно обедали в лагере курсантов на «Балтийской», наслаждаясь горячим концентратом, как вдруг из рации снова раздался оглушительный голос, от которого я подавился и закашлялся на всю палатку:

— Снова здравствуй, дружище! Группа «Бета» сейчас находится возле Улицы Дыбенко. Осторожно, там рядом территория Вегана! Конец связи!

— Балять, как же нам туда попасть? — задал я риторический вопрос.

Мы скорым шагом шли по сырому, капающему туннелю в сторону Лиговского проспекта. Тьма впереди казалась бездонной.

— Так, Заглоба, держи ухо востро! — тихо скомандовал я брату, поудобнее перехватывая Мосинку. — Станция заброшена, но раньше здесь, прямо в туннелях, в вентшахте номер пятьсот двадцать три, жила Леди — жуткий мутант. Сейчас она перебралась в Исаакиевский собор. Веганцы смогли подчинить тварь своей воле с помощью каких-то психотропных растений. Так что тут в любой момент можно наткнуться на её выводок.

— Следующая станция принадлежит веганцам, так что выходим на поверхность тут, — тихо произнес я, сверяясь со старой схемой путей. — Но не через герму, а через вентшахту.

— А чё не через герму? — недовольно буркнул Заглоба, перехватывая поудобнее тяжелый пулемет.

— Да потому что мы её хрен закроем потом обратно! И в метро сразу попрут все твари с поверхности! — огрызнулся я на брата, проверяя затвор Мосинки. — Головой думай, а не жопой.

Глава 5

Подходя по поверхности к площади Александра Невского, мы увидели патруль из трёх веганцев. Они шли тактическим треугольником, боком к нам, не подозревая об опасности.

Я плавно поймал в прицел Мосинки голову замыкающего и нажал на спуск. Тяжелая бронебойная пуля разнесла ему череп, прошла насквозь и ударила точно в шею шедшего вторым веганца, замертво свалив и его. К последнему, головному в отряде, из тумана коршуном подлетел Заглоба. Короткий блеск — и брат резким, отработанным движением ножа вспорол врагу яремную вену.

— Быстрее, оттаскиваем их в дом и переодеваемся, — скомандовал я, вытирая пот со лба. — Так безопаснее, ведь вся эта часть города находится под плотным контролем Империи Веган.

Переодевшись, мы пошли дальше. Следующее испытание ждало нас неподалёку. В туннель мы спуститься не могли, ибо он был взорван. Пришлось идти по поверхности, и как раз с этим возникли проблемы. Я шёл, уткнувшись в старую карту, и на ходу бормотал, куда сворачивать:

— Так, сейчас переходим по мосту через реку.

— Тут нет моста. Он обрушился, походу, — хмуро буркнул Заглоба.

Быстро осмотревшись, я понял, что центральный пролёт моста действительно рухнул в воду, но чудом уцелели металлические перила, тянувшиеся над обрывом. И то целой осталась лишь верхняя тонкая часть конструкции.

— Ну, будем тренировать вестибулярку... — протянул я, глядя в черную бездну внизу. — Слушай, может, мы свяжемся верёвками и так пройдём? Типа если я упаду влево, то ты прыгнешь вправо? И удержишь меня.

Заглоба замер, медленно повернул ко мне голову и спросил с каменным лицом:

— И ты меня после этого ещё тупым называешь?

Всё-таки мы связались одной альпинистской веревкой и начали медленно двигаться по узкому металлическому профилю. Заглоба тут же стал обречённо причитать мне в спину.

— Охрененный план, если я правильно понял! Надёжный, блять, как белорусская газовая плита!

Не слушая его ворчание, я упрямо пошагал вперед по ржавым перилам, и брат двинулся следом. Но уже через секунду моя нога поскользнулась на мокром металле, и я с криком полетел вниз. Заглоба, строго следуя нашему «гениальному» уговору, тут же рыбкой прыгнул в противоположную сторону. В итоге веревка сработала как маятник, мы на бешеной скорости встретились лбами прямо под обрушившимся пролётом моста и мгновенно потеряли сознание.

Я с трудом очнулся от жуткой головной боли и увидел перед собой сталкера в лёгком бронекостюме. На его плече красовалась эмблема альянса «Оккервиль». В руках он держал грозный SPAS-12, нацеленный прямо на нас.

— Ну чё, допрыгались, твари веганские? — с ледяной ухмылкой сказал он. — Последнее слово, и я стреляю!

Лихорадочно думая над ситуацией, я осознал, в какую глупую ловушку мы угодили. Набегавшись по туннелям, я напрочь забыл, что республика «Оккервиль» насмерть враждует с веганцами, но при этом тесно сотрудничает с нашим Приморским альянсом! А на нас сейчас были надеты трофейные куртки врага...

— Тихо... Не стреляй! Я сейчас всё объясню, — говорил я, лихорадочно подбирая каждое слово под прицелом дробовика. — Мы из Приморского альянса. — С этими словами я аккуратно скинул веганскую куртки в реку, показал нашу родную нашивку и быстро продолжил: — Я уже неделю нормально не спал, набегался по туннелям и напрочь перепутал расклады сил на этой ветке. Мы переоделись чисто ради маскировки, чтобы пройти блокпосты врага! Могу даже трупы тех веганцев показать, они в том доме лежат.

— Нашивки мало, покажи паспорт, — холодно ответил сталкер, не опуская ствола SPAS-12.

— Вот, держи, — сказал я, медленно доставая из нагрудного кармана бронекостюма и протягивая ему документ.

— Камень и Заглоба... Хм... Ну, допустим, я вам верю, — Сталкер внимательно изучил документы. — Но зачем вы вообще сюда пришли, да еще и в таком прикиде?

— У нас задание от руководства. В районе Улицы Дыбенко находится лояльная Империи разведгруппа наёмников «Бета». Они ищут какую-то секретную лабораторию, — сказал я, протягивая руку за паспортом.

— Понятно. Дело серьезное, надо срочно доложить начальству, — Сталкер протянул дробовик. — Хватайся за ствол и вылезай. Меня, кстати, Хаски зовут.

Сходя по разбитому эскалатору к станции, я на ходу соображал, на что тут можно надавить. Коль сымпровизировал вначале, то надо гнуть про эту чёртову лабораторию до победного. Что еще им втереть? Идея пришла сразу... На Улице Дыбенко вовсю растят наркоту на продажу, а это, считай, девяносто процентов всей прибыли Оккервиля. Надо прямо сказать их главному: как только веганцы найдут эту долбаную лабораторию, они тут же перекроют туннели к чертям собачьим. Отрежут Дыбенко от всего метро, и станция просто загнётся без торговли.

Хотя если не поверят, то могут и пристрелить на месте... Сделаю-ка я проще. Вся власть на Проспекте Большевиков, так что на самом подходе к станции я просто дам Хаски в челюсть, вырублю его, и мы с братом быстро вылезем наружу через вентшахту. Рискованно, зато без лишней болтовни с местными командирами.

Пока мы шли по темному туннелю, Хаски внезапно начал изливать душу. Было видно, что парню просто не с кем было поговорить наболело.

— Знаете, мужики? — тихо произнес он. — Веганцы всю мою семью в рабство обратили, я даже не знаю, выжил ли кто-нибудь вообще. А моё начальство боится большой войны, сидит по норам и меня в рейд не отпускает. Вот и не знаю, что делать... Слушайте, а можно к вам в группу? Вы же против веганцев бьётесь. Возьмите с собой, а? Я помогу, прикрою, стреляю без промаха. На хабар я вообще не претендую, он мне нафиг не нужен, мне бы только до их верхушки добраться.

— Можно, — я затормозил и внимательно посмотрел Хаски в глаза. — Но ты же понимаешь, что мы не пойдём в открытый рейд крушить всё подряд? Мы действуем скрытно и уничтожаем строго наёмников. Обычных веганцев мы вообще не трогаем, пока нет прямой угрозы или контракта. Нам лишний шум не нужен. Ты всё ещё согласен на такие условия?

— Я согласен на что угодно, лишь бы убивать всех, кто как-либо связан с этой проклятой Империей, — в глазах Хаски блеснул огонь. — Ну так что, возьмёте меня к себе?

— Ладно, по рукам, — кивнул я, поудобнее перехватывая винтовку. — Но уговор в силе: без моей команды не стрелять. Сейчас меняем маршрут. На Проспект Большевиков не суёмся, идем в обход. Вылезем через вентшахту прямо в районе Улицы Дыбенко. А там уже на месте будет видно, как действовать.

— Но проблема в том, что я тот район вообще не знаю, — покачал головой Хаски, хмуро разглядывая ржавые технические решетки туннеля. — Туда из наших вообще никто не ходит. На поверхности там сплошные радиоактивные болота и тяжелый химический туман от заводов. И да, для снайперской стрельбы место тоже паршивое. Там одни старые хрущёвки стоят, нет ни одной нормальной высотки или точки для обзора.

— Ничего, прорвемся, — процедил я, крепче сжав Мосинку. — Туман нам только на руку, ближе подберёмся.

Глава 6

Через плотную пелену химического тумана мы наконец увидели разведгруппу «Бета». Они что-то лихорадочно искали среди хрущёвок, а в руках их командира, Ирокеза, была зажата какая-то старая карта. Всего отряд наёмников состоял из пяти человек.

— Давайте по плану! — коротко скомандовал я в рацию.

Заглоба короткой пулеметной очередью из своего DSA RPD мгновенно срезал двух правых наёмников. Хаски сработал не менее жестко: выстрелом тяжелой латунной пули из своего SPAS-12 вдребезги снёс голову третьему, а мощным ударом приклада срубил голову четвёртому. Я же коршуном кинулся на самого Ирокеза. Тот среагировал мгновенно и вскинул свой «Абакан». Мы выстрелили одновременно, в упор, и пули с визгом уничтожили оружие друг друга, превратив стволы в бесполезный кусок металла.

— Ну чё? — крикнул Ирокез, тяжело дыша через фильтр противогаза. — Видишь, я без оружия! Давай как мужики, раз на раз!

— Давай! — рявкнул я, отбрасывая искорёженную Мосинку.

Он был намного сильнее и крупнее меня, но у меня было огромное преимущество по бронекостюму. На Ирокезе была надета всего лишь легкая веганская химза из резины и тонкого полиэтилена. Я резко рванул вперед, увернулся от его плотного удара и точным, отработанным движением ножа порвал его защитный комбинезон сверху донизу. Ядовитый химический туман тут же хлынул внутрь. Наёмник начал дико задыхаться, судорожно схватившись за горло, упал на колени и через пару секунд умер.

— Отлично сработано, парни! Но у меня один вопрос... — я повернулся к напарнику, удивленно приподняв брови. — Хаски, как ты умудрился срубить ему голову прикладом? Да так, что она аж отлетела? — спросил я, глядя на товарища.

— Та, у меня приклад с торца заточен до состояния бритвы, — хмыкнул Хаски, демонстрируя стальной затыльник своего SPAS-12. — Всё равно он у меня всегда сложен, так почему бы не использовать его как топор в тесноте туннелей?

— Ну, у меня теперь нет оружия, надо бы прибарахлиться, — хмуро буркнул я, разглядывая искореженную взрывом Мосинку.

— Ну, деньги и хабар у нас есть, — подмигнул Хаски. — Пойдём на рынок что на Большевиков, прикупим что-нибудь у местных оружейников?

Спустя некоторое время мы уже спокойно отдыхали на обитаемой станции. Нам крупно повезло: у одного из заезжих челноков я прикупил себе редчайший крупнокалиберный карабин МЦ-558 под патрон двенадцать и семь. Ствол обошёлся мне в кругленькую сумму и сожрал почти весь наш золотой запас патронов, но этот монстр стоил каждого выданного за него патрона.

— Здравствуй, дружище, рад снова слышаться! Группа «Дельта» сейчас находится возле Московской, они будут прикрывать крупную сделку по продаже людей! Конец связи! — весело закончил Звонарь.

Я за эти дни уже полностью привык к его громоподобному голосу и даже бровью не вёл, а вот Хаски от неожиданности дико вздрогнул, подавился тушёными подземными грибами и надсадно закашлялся на всю палатку, со слезами на глазах хватаясь за горло. Заглоба сочувственно похлопал нашего нового напарника по тяжёлому плечу бронекостюма.

Мы продвигались по сырому туннелю в сторону синей линии. Шаг за шагом перегоны становились всё более заброшенными, с потолка непрерывно капала ржавая вода.

— Ребята, мне что-то сыково идти на бедные станции... — внезапно притормозил Заглоба, тревожно вглядываясь в темноту.

— Фигасе, буржуй нашёлся, что ж тебя стремает? — спросил я с издёвкой, прекрасно понимая, про что он сейчас скажет.

— Ну, как! Я же у цыган эмку украл! Они же там, на южном радиусе, и живут целым табором! — с неподдельной обеспокоенностью говорил брат. — Если прознают, что это мы их редкую натовскую игрушку прихватили, нам из этих туннелей живыми не выйти.

— Ты когда брился последний раз? Вот! — я обернулся и посветил фонарем ему в лицо. — Выглядишь сейчас как черт. В этих тяжелых бронекостюмах нас даже родная застава не узнала бы. Они тебя в жизни не выкупят, если сам болтать не начнёшь.

— Вот и ладно, — отрезал я, проверяя тяжелый МЦ-558 за спиной. — Держим тишину. Нам нужно выйти к «Московской» до того, как снайперы «Дельты» займут позиции вокруг лагеря работорговцев.

Мы погасили мощные фонари и бесшумными тенями двинулись дальше. Впереди нас ждал самый сложный контракт.

Сделка проходила прямо на площади возле памятника Ленину. Сверху всё просматривалось отлично: у подножия статуи стояли по три представителя от Вегана и от работорговцев. Я занял позицию на крыше жилого дома напротив, уложив тяжелый МЦ-558 на бруствер. Заглоба и Хаски скрытно пробирались через сквер, который за двадцать лет превратился в почти непроходимые заросли.

— Я понял, снайперы «Дельты» сидят в здании Дома Советов напротив, — тихо сказал я в рацию, ведя перекрестием прицела по темным окна. — Заглоба, Хаски, аккуратно выдвигайтесь туда и зачистите точку. Я держу площадь на мушке и прикрою.

— Принял, уходим в здание, — отозвался брат.

Я замер, контролируя дыхание. Через мощную оптику карабина я внимательно следил за оконными проемами. Спустя пару минут напряжённого ожидания я увидел, как в одном из окон сначала дёрнулась и пропала одна снайперская винтовка, затем во втором окне исчезла другая, а следом и третья. Парни сработали чисто.

— Приём, Камень, — раздался в наушнике довольный шепот Заглобы. — Двоих стрелков уложили, а их командира Азора я вырубил прикладом. Живой лежит. Сейчас устрою веганцам перекрёстный огонь прямо с их же снайперской позиции.

Не успел брат договорить, как из окна Дома Советов яростно затрещала очередь его пулемета DSA RPD. На такой короткой дистанции против бронебойных пуль у шестерых участников сделки не было ни единого шанса. Пулеметный свинец мгновенно срезал всю группу прямо на ступенях у памятника. На площади снова воцарилась глухая тишина.

Глава 7

Мы как раз заканчивали связывать пленного Азора, когда рация снова ожила. Из динамика раздался уже привычный, оглушительный голос Звонаря:

— Дружище! Вы почти всё сделали! Осталась только группа «Гамма», они сейчас находятся в районе «Выборгской». Конец связи!

— Ну что, мужики, последний рывок? — спросил я, закидывая тяжелый МЦ-558 на плечо.

— Погнали! — хором ответили Заглоба и Хаски.— Первой серьезной проблемой на пути станет «Площадь Восстания», — заговорил я, сверяясь со схемой путей. — Пересадочный узел под плотным контролем. Там живут «Бордюрщики». К нашему Приморскому альянсу они относятся враждебно, но держат строгий нейтралитет с республикой «Оккервиль». Смекаете, к чему я клоню?

— Отчего же нет? — ухмыльнулся Заглоба, поправляя разгрузку. — Прикинемся «Окками» и пройдем без лишнего шума. Хаски пойдет впереди, а мы сработаем как его сопровождение. Если кадровые патрули на блокпостах не станут копаться в наших вещах, проскочим этот узел за полчаса.

Пройдя без шума блокпосты «Бордюрщиков» на Восстания и сдав раненого Азора на Маяковской под надёжную охрану, мы двинули по перегону в сторону Площади Ленина.

Шагая по темным путям, я невольно погрузился в неприятные воспоминания. Перед глазами встал тот страшный день, когда веганцы вероломно напали на нейтральную станцию-госпиталь. В памяти до сих пор стоял грохот выстрелов в замкнутом пространстве, крики раненых и запах гари. Мы тогда насмерть вгрызлись в бетонные укрепления и отстояли госпиталь. Много наших пацанов и врачей тогда погибло, но мы победили и не отступили ни на шаг.

— Камень, ты чего завис? — негромко окликнул меня Хаски, вернув к реальности. — Напряженный ты какой-то.

— Нормально всё, старые долги вспомнил, — хмуро бросил я, покрепче перехватывая рукоять тяжелого МЦ-558. — Скоро Площадь Ленина. Держим ухо востро, за ней уже Выборгская и эти чертовы сектанты.

Выйдя через вентшахту на поверхность в районе Выборгской, мы увидели то, что повергло нас в глубокий шок. Весь проспект, каждый кирпичный дом, разбитая витрина и бетонный столб были густо изрисованы красной краской. Повсюду были глаза разных размеров, но в каждом из них уродливо теснилось по несколько зрачков и глазных яблок. От этой картины по коже пробегал мороз.

— Ёпт... — тихо выдохнул Хаски, крепче прижимая к плечу SPAS-12. — Ну и чертовщина. Нам точно туда надо?

— Ну что, мужики, идём дальше? — спросил я, поправляя лямки тяжелого рюкзака.

— А куда конкретно? — хмуро буркнул Заглоба, водя стволом пулемета по темным окнам хрущевок.

— Туда, где глаз больше, — ответил я, а про себя начал не истово шептать «Отче наш», пытаясь унять внезапно накатившую тревогу.

Безумный след из нарисованных глаз вел нас вглубь квартала и упирался в двухэтажное здание старого детского сада. Мы зашли через выбитую центральную дверь, держа стволы наготове, и замерли. Вся штурмовая группа фанатиков «Гаммы» была зверски изрезана и ровными рядами висела под потолком актового зала на ржавой арматуре. Оккультисты пали жертвой собственного безумия. В этот момент из темноты подвала донёсся тихий, вкрадчивый и монотонный шепот Служки.

Мы начали медленно спускаться по разбитым, покрытым слизью ступеням в полную темноту подвала. Я шел первым, ведя стволом тяжелого МЦ-558, Хаски и Заглоба прикрывали фланги, подсвечивая углы подствольными фонарями. Луч света выхватил из мрака фигуру в черном балахоне.

Служка сидел прямо на бетонном полу в окружении ритуальных знаков. Почуяв нас, он медленно повернулся. От увиденного у всех перехватило дыхание: его собственные глаза были начисто выколоты и изрезаны ножом, а по лицу текли темные струи запёкшейся крови. Но безумец будто не чувствовал боли. Он жутко оскалился и прохрипел прямо в лучи наших фонарей:

— Да будѣтъ всё такъ какъ повѣлитъ то у каго глаза вѣлики!!!

Не успел я вскинуть карабин, как сектант резким, фанатичным движением руки взмахнул тяжелым мачете и наотмашь пробил себе шею. Из рваной раны хлынула кровь, и Служка замертво рухнул на бетон. В подвале детского сада снова воцарилась глухая, мертвая тишина. Последняя группа наемников была полностью ликвидирована. Контракт Гостиного Двора был выполнен.

— Ну... Контракт мы выполнили, но... — начал было я, собираясь скомандовать отход, но меня резко, на полуслове прервал Хаски.

— Парни! Твою мать, глаза на пентаграммах двигаются!!! — дико заорал напарник, пятясь назад и вскидывая SPAS-12.

Я мгновенно бросил взгляд на пол и похолодел. Лужица крови Служки, растёкшаяся по начерченным ритуальным знакам, буквально впиталась в бетон. Нарисованные на стенах и полу глазные яблоки вдруг ожили и начали бешено, хаотично дёргаться, уставляясь прямо на нас. Одновременно с этим тяжелая стальная дверь подвала со страшным грохотом захлопнулась сами собой, намертво отрезая путь к лестнице. Мы оказались в ловушке.

Хаски попытался было рвануть вверх и вылезти через узкое подвальное окно, но тут же получил мощнейший удар когтистой лапой прямо из темноты улицы. Напарник с глухим стоном рухнул навзничь на бетон и потерял сознание. Ему крупно не повезло: на нём был надет тяжелый «Алтын», но забрало шлема в тесноте подвала оставалось открытым, и удар пришелся точно в лицо.

В ту же секунду из вентиляционных отдушин и щелей в кирпичной кладке со всех сторон поползли человекоподобные, лысые, чрезмерно худые твари. Они двигались бесшумно и неестественно быстро, заполняя подвал. Но, лихорадочно вскидывая карабин, я успел заметить одну важнейшую особенность: на их гладких мордах вообще не было глаз. Твари были абсолютно слепы и ориентировались в темноте только по звуку.

Догадка мгновенно прострелила мне голову: «Они видят не своими глазами, они ориентируются с помощью этих проклятых пентаграмм на стенах!»

Лихорадочно осмотревшись по сторонам под тусклым светом фонарей, я заметил в углу старое жестяное ведро, доверху наполненное то ли белой известью, то ли строительной краской. Решение пришло само собой.

— Заглоба, держи углы! Не подпускай их к Хаски, есть идея! — рявкнул я, срываясь с места.

Я отбросил карабин, подлетел к ведру, зачерпнул густую массу голыми руками и начал яростно, наотмашь замазывать нарисованные на стенах глазные яблоки. Как только краска перекрывала очередной рисунок, мутанты, лишившись «обзора», начинали беспорядочно метаться по подвалу, с визгом врезаясь в бетонные колонны.

В этот момент в ушах от сильного стресса вспыхнули неприятные воспоминания. В памяти сама собой всплыла старая песня, которой на заставах Приморского альянса в детстве пугали пацанов, чтобы они не становились сталкерами:

Небо волнуется — раз,

Небо волнуется — два,

Небо волнуется — три,

Сталкер, под страхом смерти, замри!

На секунду я оглянулся в дальний угол комнаты, где на полу в луже крови лежал мертвый Служка. Прямо перед ним на каменном алтаре покоилась старая фолиант-книга с выжженной на обложке огромной пульсирующей пентаграммой. Именно от неё исходила вся эта чертовщина.

Понимая, что патроны против аномалии бесполезны, и почти не осознавая от нахлынувшего страха, что именно делаю, я сорвал с разгрузки стеклянную бутылку и швырнул коктейль Молотова прямо в центр алтаря. Бутылка с треском разбилась, и оккультную книгу мгновенно поглотило яростное, ревущее пламя.

В ту же секунду в ушах поднялся невыносимый, оглушительный ультразвуковой писк, от которого заломило зубы. Стены подвала покачнулись, фонари погасли, и я камнем рухнул на бетон, полностью теряя сознание.

Глава 8

Я с трудом открыл глаза. В лицо ударил резкий запах спирта, йода и сырости. Мы очнулись на «Площади Ленина» в местном медицинском блоке, под тихий гул дизель-генератора. Местный док быстро осмотрел нас и констатировал, что серьезных физических травм мы, как ни странно, не получили — бронекостюмы и крепкие организмы выдержали удар.

Но эта проклятая подвальная аномалия изменила нас навсегда. Когда Заглоба подал мне осколок зеркала, я обомлел: наши прежде темно-каштановые волосы стали абсолютно, кипенно-седыми, словно у глубоких стариков.

На соседней койке зашевелился Хаски. Его шевелюра и так была седой от прошлых потрясений, но теперь через все его лицо, от лба до самого подбородка, тянулись три огромных, багровых шрама от когтей слепой твари. Мы выжили, но детский сад оставили на нас свой вечный след.

Денег за лечение с нас не взяли. На заставе «Площади Ленина» всё-таки крепко помнили, как мы насмерть стояли здесь во время прошлой осады веганцами. Едва встав на ноги, мы погрузились в дрезину и отправились на «Гостиный Двор» за заслуженной наградой и второй частью контракта.

Начальник станции встретил нас в своем кабинете, удовлетворенно выслушал рапорт и пододвинул по столу тяжелый мешочек с патронами-деньгами.

— Молодцы, парни, сработали чётко, — произнес он, сверяясь со свежими донесениями разведки. — Но расслабляться рано. Настало время вбить финальный гвоздь в крышку гроба этого синдиката и полностью уничтожить их главную базу под Юго-Западной ТЭЦ. Помните контейнер с вирусом, который вы добыли на Васильевском острове? Так вот, ваша задача — проникнуть на их объект, скрытно забросить ампулы в центральную систему вентиляции бомбоубежища и уйти без лишнего шума.Начстанции поднялся и крепко пожал нам руки. — План эвакуации готов. На «Балтийской» вас встретит Звонарь и проведет безопасными тропами. Новое снаряжение получите прямо сейчас в нашей оружейке. Ваше прежнее после подвалов «Выборгской» находится в абсолютно непригодном состоянии.

В оружейной комнате «Гостиного Двора» нам выдали первоклассный комплект экипировки для специальной операции. Мне достался тяжелый дальнобойный комплекс Cheytac M300 — ультимативное оружие снайпера, способное решать задачи на запредельных дистанциях. Заглоба получил новенький АЕК-971 со сбалансированной автоматикой, которая практически полностью гасила отдачу при стрельбе очередями. Хаски же вооружился компактным чехословацким пистолетом-пулеметом Vz. 68 Scorpion — идеальным для скоротечного боя в тесных помещениях.

Помимо стволов, каждому из нас выдали по тяжёлому штурмовому костюму, оснащённому замкнутой системой дыхания с запасом кислорода. Учитывая, что нашей главной целью было распыление боевого вируса, эта защита была единственным шансом вернуться из бомбоубежища наемников живыми.

Когда мы начали уходить со станции к нам подошёл мужик и сказал:

- Мужики Азора не раскусить, есть идеи как?

- Нельзя сломать человека так как ломают лошадь или собаку, чем больше человека бьёшь тем больше он ожесточается, чтобы сломать его волю, сломать дух, надо сломать разум. Люди думают что можно сражаться с честью, что есть какой-то правильный способ убивать врагов. Так вот это ерунда. Наркоз для совести! Нужно пережить настоящий ужас убийства, разрушить эту илюзию, показать как страшно убивать человека, а потом показать что ты этим наслаждаешься. - сказал я глядя мужику в глаза - Ну или просто прострели колени. Чё я тебя учить должен?

Отойдя подальше в темный туннель, Хаски некоторое время молча переваривал услышанное, а потом тихо спросил:

— Камень... Откуда ты, блин, всё это знаешь?

— По личному опыту, — глухо ответил я, не оборачиваясь и упрямо шагая вперед по шпалам. — Я в свое время побывал в плену у Вегана и слышал от их палачей в точности то же самое. И ты даже не представляешь, насколько эффективно это работает на практике. Психологическая пытка у профессионалов всегда стоит в приоритете над физической. Говорю это со знанием дела, ведь меня тогда ломали и так, и так. Но, как видишь, до конца им это сделать не удалось.

— Ты говорил об этом как законченный психопат... — тихо добавил Хаски, зябко поёжившись. — У тебя на лице вообще не было эмоций. Словно робот выдал сухую инструкцию.

— Ну... Знаешь, я без понятия, есть ли у меня какие-то медицинские заболевания, — ответил я ему, не сбавляя шага по сырым шпалам. — Но, как по мне, в этих туннелях сейчас абсолютно всем можно смело ставить диагноз «параноидальная шизофрения» и пачками отправлять в дурку. Жаль только, лечебнец больше не осталось. Так что работаем с тем, что есть.

Подходя к блокпостам «Балтийской», прямо посреди сырого туннеля мы увидели молодого парня, одетого в массивный, сверхтяжёлый экзоскелет тёмно-синего цвета. Сервоприводы его брони тихо гудели в полумраке перегона. Парень спокойно курил, оперевшись спиной на бетонную стену сбойки, а с его широкого плечевого упора на тактическом ремне свисала редкая винтажная СВТ-40 с оптическим прицелом. Судя по всему, это и был наш проводник.

Увидев наше приближение, парень сплюнул под ноги недокуренную самокрутку, и туннель тут же содрогнулся от его голоса:

— Привет, дружище! Ну чё, погнали?

От этого крика в замкнутом пространстве у Хаски снова заложило уши, но я лишь спокойно кивнул в ответ. Новый план созрел мгновенно. Поскольку у Звонаря, несмотря на его тяжелый экзоскелет, не было шлема с замкнутой системой дыхания, вести его в зону распыления вируса было чистым самоубийством.

Мы быстро распределили роли. Звонарь со своей дальнобойной СВТ-40 остался на заставе прикрывать наш тыл и контролировать туннель на случай отхода. А мы втроем, загерметизировав шлемы и включив автономную подачу кислорода, двинулись вперед, вглубь промзоны Юго-Западной ТЭЦ.

Подойдя к оголовку вентиляционной шахты Юго-Западной ТЭЦ, я коротко скомандовал:

— Я полез вовнутрь, а вы караульте венткамеру.

Пробираясь по тесной вентиляции под тяжестью штурмового костюма, я отчетливо понимал, что права на ошибку нет. Наконец я дополз до центрального фильтра. Срезав защитную сетку портативным резаком, я полностью распылил ампулы с вирусом в систему. Дело было сделано.На обратном пути из вентшахты я вылез прямо на поле боя — в туннеле вовсю гремели выстрелы. Было ясно, что наемники нас как-то спалили.

— Валим, быстро! — крикнул я парням, вскидывая тяжелый Cheytac M300.

Мы бросились бежать назад по перегону. Но через пару сотен метров по нам ударил тяжелый калибр. В Заглобу прилетела мощная пуля, выпущенная из наёмнического АК-308. Брат со стоном рухнул на землю, корчась от дикой боли.

Я сразу подхватил его тяжелое тело, взвалил на себя и рванул вперед из-под огня. Но добежать до «Балтийской» мы не успели. Пуля калибра 7,62х51 мм нанесла слишком страшные внутренние разрушения — прямо у меня на руках брат истёк кровью.

Эпилог

Наша диверсионная операция полностью уничтожила синдикат наемников под Юго-Западной ТЭЦ — вирус сделал свою страшную работу, навсегда ликвидировав угрозу для Приморского альянса.

За выполнение этого тяжелого контракта руководство выплатило мне огромную, невиданную по меркам Метро награду в виде дефицитных золотых патронов и медикаментов. Мою постоянную сталкерскую группу пополнили Хаски и Звонарь — теперь мы стали одной из самых грозных и слаженных команд на этой ветке.

Я сидел на краю платформы «Приморской», пересчитывал тяжелые патроны в ладони и смотрел в бесконечную темноту, где навсегда остался мой брат. Внутри была лишь выжженная пустота. Деньги, снаряжение, новая группа... Но стоило ли оно того?