Месть

Глава 1

Пробуждение было резким, в нос бил едкий противный запах; девушка оттолкнула руку, тычущую ей в лицо вонючую тряпку.

– Проснулась, деточка. Это хорошо, – произнесла, сидящая возле неё упитанная женщина, лет за пятьдесят, и улыбнулась щербатым ртом.

– Где я? Что случилось? – очнувшаяся удивлённо рассматривала незнакомку, вырядившуюся в какое-то аляповатое платье, покрытое кучей жутких разноцветных ленточек и веревочек.

Старуха в ответ лишь глупо улыбалась.

«Это потому что я спросила на своем родном языке, а не на варварском наречии местных обитателей – поняла девушка – но где я, что случилось?» Развеявшийся противный запах, разбудивший её, и сам дал ответы, тупая боль в голове и горький привкус во рту однозначно говорили о том, что её отравили.

Воспоминания буквально нахлынули на девушку потоком, словно они били из разрушенной плотины. Она – Анна, помощница посла, возглавлявшего торговое представительство её родного мира. Их делегация пришла сюда заключить выгодное коммерческое соглашение. Соотечественники Анны уже давно овладели знаниями о путешествиях между параллельными мирами. И это место, где она сейчас находилась, было в одном из перспективных миров, где посол собирался открыть торговое представительство. Переговоры длились уже больше двух месяцев и подходили к взаимовыгодному концу.

Представители делегации расслабились и поплатились за это: падишах собрал их на приеме в честь подписания договора и отравил. Анна вспомнила, как все почти одновременно стали корчиться от невыносимых мышечных болей. Она и её соотечественники превратились в дёргающихся паралитиков, а падишах сидел, смотрел на них и улыбался.

Затем он подал знак, и из темных углов зала вышли его гвардейцы, подходили к беспомощным людям, оттягивали за волосы головы и перерезали им горло длинными кривыми кинжалами в форме полумесяца.

Девушка с ужасом ждала, когда ей задерут голову, но вместо этого сильный удар отправил её в беспамятство, которое длилось вплоть до этой минуты.

– За что? – спросила она, с дрожью в голосе, женщину уже понятным для незнакомки языком.

– Разве ты не поняла, девочка? – удивилась старуха. – Тебе повезло, наш великий падишах, да святится имя его, возжелал тебя. Поэтому он избавился от всех неверных, что стояли бы между вами. Теперь ты должна покориться его воле, и тогда он сделает тебя своей женой, возможно даже главной и любимой. Это великое счастье, девочка.

– Счастье? – шокированно переспросила она.

Счастье знать, что из-за тебя погибли твои соплеменники? Счастье знать, что какой-то наглый варвар, именующий себя падишахом, возжелал тебя? Счастье?! И в ней вдруг вскипела такая злоба, что она уже знала, чем будет занята в самое ближайшее время – местью!

Конечно, местные даже не представляют, какой силе они бросили вызов – очень скоро их судьбой озаботятся дома, и её найдут. Даже если она, как ей и сказали, покорится воле местного царька, то рано или поздно будет спасена. Весь вопрос только – когда? Через час? День? Неделю? Месяц?

Любой путешественник между мирами знает главное правило – оказавшись в чужом мире, затаись, веди себя так, чтобы против тебя не ополчились местные. Потому что ты никто в этом мире, у тебя нет друзей, твоя судьба тут никого не заботит и не интересует.

Поэтому никто не осудит, если она смирится, ляжет под падишаха и будет благополучно спасена через несколько дней. Но такой вариант Анну не устроит, лучше умереть достойно, показав, что бывает с теми, кто бросает её соотечественникам вызов.

– Не расстраивайся, девочка, эти люди были неверными. Ты была лишь помощницей вашего посла, а падишах даст тебе все сокровища этого мира! Подумай, девочка, – женщина вновь показала ей свою щербатую улыбку.

– Где я? – уже всё решив, Анна стала озираться по сторонам.

Они находились в небольшой комнате, освещаемой несколькими чадящими свечами, никаких окон, лишь добротная деревянная дверь. На темных, покрытых копотью стенах, мозаикой были выложены разные непристойные сцены совокупления.

– Это апартаменты наложниц падишаха. Ты будешь ждать тут вечера, тебя уже омыли, позже покормят, а потом пригласят в покои Великого. Будешь вести себя хорошо – и надолго тут не задержишься.

Омыли? Только сейчас Анна обратила внимание, что на ней надета не её одежда, а скорее, наряд какой-то танцовщицы. Короткая юбка, небольшой топик, оставляющий живот голым, и много разных декоративных браслетов, поясков и лент.

О да! Она могла заинтересовать местного падишаха. Анна знала, что красива, у неё было прекрасное атлетически сложенное тело (результат долгих занятий спортом) и правильное, красивое лицо. Признаться, многие удивлялись, почему вместо жизни светской львицы на родине, она выбрала эту опасную работу. При её-то данных Анна легко могла подцепить себе богатого кавалера и стать украшением многочисленных балов, столь любимых в родном мире. Но такая жизнь казалась девушке скучной, хотелось приключений и адреналина. Ну что же, она, похоже, получила свое самое опасное путешествие.

Анна положила руку на грудь, пытаясь нащупать свой амулет.

– Этот камушек ищешь? – незнакомка хвастливо выдернула из своего дикого наряда её амулет с большим белым драгоценным камнем.

– Да. Отдай, – повелительным тоном произнесла Анна.

– Ишь чего захотела, – женщина встала, – вот станешь женой падишаха, тогда и будешь приказывать. А пока отдыхай у тебя впереди страстная ночь любви.

И незнакомка, мерзко захихикав, повернулась к ней спиной, направляясь к двери.

Анна долго не раздумывала, схватив лежащий рядом с ней кожаный поясок, она молнией метнулась к женщине и, обвив его вокруг шеи, стала закручивать концы.

Незнакомка захрипела и вцепилась в мешающий ей дышать пояс, но всё было тщетно. Женщина попробовала как-то ударить душительницу, но та только туже затягивала свою импровизированную удавку.

Через несколько минут жертва Анны обвисла, покинув мир живых. Девушка осторожно опустила тело женщины и сорвала с её шеи свой медальон.

В этом мире не знали про Анну самого главного. Да она была помощницей посла, но это была второстепенная для нее задача, на самом деле она являлась его персональным телохранителем. И с балов в свое время она сбежала не куда-нибудь, а в военную академию. Теперь этому падишаху предстояло познать не ночь любви, а гнев капитана специального корпуса легиона междумирья, Анны Корсаковой.

Девушка вынула из медальона камень и проглотила. Драгоценным камень был только с виду, на самом деле это был особый кристалл, растворяющийся в желудке и превращающийся в вещество увеличивающее силу и ускоряющее реакцию человека. Конечно, это не проходило бесследно, в ближайшие несколько часов нагрузка на сердце и остальные органы Анны станет просто колоссальной и по окончании действия «камня» она будет буквально валиться с ног, но шансов выполнить задуманное обычными силами у неё не было.

Осторожно выглянув за дверь, девушка увидела длинный плохо освещаемый редкими факелами коридор. Судя по многочисленным боковым деревянным дверям, по обе стороны, здесь находились такие же, как и её, комнаты наложниц. В одном конце коридора была большая окованная медью дверь, другой конец был перекрыт лишь плотной разноцветной шторкой. Туда Анна и направилась.

За шторой была просторная комната с окнами, за которыми ярко светило полуденное солнце. Интерьер комнаты был не слишком богат: небольшой стол с письменными принадлежностями, большое не очень хорошего качества зеркало и множество подушек, из которых хозяйка, видимо, собирала себе некоторое подобие мягкой мебели. Очень необычно тут смотрелись два столба с веревками, между которыми можно было привязать человека, многочисленные следы, оставленные плетьми, и бурые пятна засохшей крови, однозначно говорили об их предназначении. Здесь наказывали нерадивых наложниц.

Быстрый осмотр помещения дал Анне немногое: пару ножей, годных только для бытовых нужд, и длинную крепкую бронзовую шпильку для волос. Ножи девушка решительно отложила в сторону, толку от них против человека было не много, а вот шпилька могла пригодиться.

Растворившийся в желудке камень уже начал действовать, разгоняя по крови адреналин и другие, более сильнодействующие, вещества. Анна смело направилась к массивной двери на другом конце коридора.

За дверью оказались два охранника в синих суконных камзолах. Оба с удивлением и интересом разглядывали вышедшую из дверей красотку.

– Без управляющей девушкам запрещено покидать покои наложниц, – заявил один из стражей, положив для подкрепления своих слов руку на эфес торчащего из ножен меча.

– Простите, я, кажется, заблудилась, – тихо промямлила Анна, придав себе самый сконфуженный вид.

Охранники расслабились и заулыбались. Самый грозный убрал руку с эфеса и, сделал шаг к Анне.

– Сейчас мы вас проводим, – произнёс страж, положив руку на её бедро, видимо намереваясь немного пощупать симпатичную наложницу. Анна растерянно улыбнулась, и качнула бедрами, отвлекая внимание стража, затем резким молниеносным выпадом вогнала шпильку ему в глаз. Он умер мгновенно с глупой улыбочкой на устах, даже не успев понять, что произошло.

Оттолкнув в сторону тело, Анна повернулась ко второму стражу и резко ударила его ребром ладони в открытый кадык. Мужчина захрипел и рухнул на пол. Девушка подошла к нему, села на колени, и, вынув из ножен жертвы острый кривой кинжал, такой же, как и те, которыми, словно скот, зарезали её соотечественников, точным ударом вогнала его между ребер бедолаги прямо в сердце.

Теперь у нее было оружие, хотя можно ли так назвать два коротких палаша сомнительной центровки и недостаточной, на взгляд Анны, остроты? К счастью, почти вся стража во дворце была вооружена такими клинками и кинжалами. Если бы у нее была её сабля, острая, как бритва, из отменной стали, отлично сбалансированная с удобной гардой, а не эти куски металла с простым крестообразным убожеством, почти не защищавшим руку, – уже не мечи, но ещё и не полноценные палаши. Выбирать ей, к сожалению, не приходилось.

Вооружившись сразу двумя палашами, Анна осторожно двинулась вперед. В этой части огромного дворца она никогда не была, и направление пришлось выбирать наудачу. К двери, у которой она разделалась с двумя стражами, сходились три коридора и её выбор пал на центральный, самый широкий и богато украшенный.

Первым, встреченным Анной, оказался какой-то чиновник, поглощенный чтением свитка. Во дворце их было много, одевались они поголовно в бесформенные голубые туники и белые тюрбаны, украшенные павлиньими перьями. Так было заведено какими-то древними законами этого государства. Во дворце все придворные люди носили исключительно подобающую их статусу и титулу одежду.

Оторвав взгляд от свитка, чиновник удивленно воззрился на представшую его очам девушку, вооруженную двумя клинками. Анна не дала ему даже открыть рта. Быстро подскочив к замешкавшемуся мужчине, она мощным ударом снесла ему голову.

– Возможно, вывод о тупости клинков был слегка поспешен, – усмехнулась девушка. И тут же укорила себя за поспешность. Конечно, ей совершенно не нужно было, чтобы этот чинуша поднял крик, с другой стороны, он мог сказать, куда ведет коридор и как добраться до покоев падишаха. А теперь она осталась в той же неизвестности.

Она разочарованно вздохнула, перешагивая через обезглавленное тело. Импульсивность всегда была слабой стороной характера Анны. Это подмечали инструкторы в академии. А вот безжалостность, по мнению тех же инструкторов, была плюсом. Как любил говорить её военный наставник, «в бою ты сражаешься уже не с людьми, а с дикими животными, жаждущими твоей крови, поэтому рази без жалости и сожаления, только так ты сможешь выжить». Сейчас, после того, что аборигены сделали с соотечественниками Анны, она готова была воспринимать эти слова буквально. А уж убывать быстро и чётко её хорошо научили в легионе.

Коридор вывел к новой развилке, два узких каменных прохода уходили влево и право, а прямо перед ней начиналась широкая винтовая лестница, уходящая вверх и вниз. И как назло ни одной живой души. Анна лишний раз укорила себя за поспешность, месть местью, но кто же кидается вперед без простой разведки. Соваться в боковые коридоры смысла не было. Вряд ли наложниц водили по ним. Скорее всего, ей надо было на лестницу. Вот только – вверх или вниз?

Подойдя к лестнице, она прислушалась: откуда-то снизу раздавалась невнятная человеческая речь. «Значит вниз, – решила девушка, – только на этот раз надо оставить хоть кого-то в живых».

Лестница привела в большой зал, в котором гуляла дворцовая гвардия. Непонятно, по какому поводу вино лилось рекой. Некоторых из присутствующих Анна знала, пока их делегация находилась во дворце, они не раз пересекались с местным гарнизоном, по вопросам безопасности.

Спрятавшись в тени на лестнице, она внимательно осмотрела зал. Большинство пирующих гвардейцев были уже пьяны. Часть солдат громко кричала какую-то песню, другая поглощала еду со щедро сервированных столов, кто-то прямо тут же насиловал подвернувшуюся служанку. Зрелище откровенно варварское и тошнотворное. Но на большую удачу Анна не могла даже надеяться, три десятка пьяных гвардейцев были куда более легкими противниками, чем то же число трезвых. Жаль только: пировало большинство гвардейцев в полном облачении – в кожаной броне и с оружием. Видимо, пьянка была внезапной.

Анна с трудом подавила первый порыв выскочить и начать крошить всех направо и налево. Куда как лучше было действовать скрытно. Несмотря на наличие окон, в огромном зале хватало темных углов. Осторожно положив два неудобных палаша на пол, она взялась за кинжал и скрытно скользнула с лестницы в темный угол.

Троим гвардейцам, сидевшим в отдалении от остальных, получилось довольно легко сломать шеи. Ещё пятерых девушка незаметно зарезала кинжалом. Никто особо не обращал внимания на нескольких мирно уткнувшихся головой в стол товарищей.

На шестом вышла небольшая заминка: уже почти подобравшись к очередной жертве, Анна едва успела спрятать за спину кинжал. Неожиданно один из гвардейцев закричал, указывая в её сторону пальцем.

– Глядите-ка, какая красотка к нам пожаловала!

Намеченная жертва, обернувшись к Анне, и схватив её за руку, подтянула к себе.

– Неужели падишах решил послать нам в подарок одну из своих наложниц?

Гвардейцы громко заржали, а девушка отвернулась, сморщившись от ударившего ей в нос перегара, смешанного с запахом пота.

– Давай девку сюда! – закричал кто-то. – Сейчас мы проверим, правду ли говорят, что наложницы падишаха в постели способны свести с ума от наслаждения любого мужчину.

По залу снова покатился раскатистый смех, внезапно оборвавшийся, когда Анна начала действовать.

Мало кто успел разглядеть, как её кинжал оказался в шее державшего девушку гвардейца. Прежде чем мертвое тело успело свалиться на пол, Анна выхватила из ножен мужчины палаш и широким взмахом новообретенного оружия отправила голову стоящего рядом солдата в свободный полет. Теперь с двумя клинками в руках она вернула себе боевую мощь и незамедлительно ей воспользовалась, бросившись к ближайшей группе гвардейцев.

Прежде чем пировавшие поняли, что происходит, трое зарубленных рухнули на пол, остальные кинулись врассыпную. Один, запнувшись за лавку, рухнул на пол, встать ему не позволила наступившая на шею нога девушки.

– Пожалуйста, пощади, – заверещал упавший гвардеец.

Анна лишь усмехнулась и, прервав мольбы, воткнула в хребет лежащему палаш.

В зале, наконец, сообразили, что происходит, и потоки нецензурной брани заглушил лязг вынимаемого оружия.

Стоящая над трупом девушка быстро оказалась в кольце, неожиданно протрезвевших, гвардейцев.

– Не знаю, кто ты такая, – громогласно заявил мужчина в форме капитана, – но, если ты сейчас сдашься, обещаем не калечить твое красивое личико.

– Зато я знаю, кто ты такой, капитан Хасан, – ответила Анна, – и могу точно обещать, что если вы все сдадитесь, то умрёте быстро и безболезненно, в противном случае – как получится.

Ответом девушке было лишь яростное рычание, и капитан лично бросился на неё. В отличие от остальных гвардейцев он был вооружён саблей-шамшир и слыл неплохим фехтовальщиком. Их клинки со звоном встретились, Анна отвела выпад и контратаковала, но Хасан смог уклониться.

Окружившие сражающихся, завороженно смотрели на, казалось бы, почти танцующие фигуры. Вот только в руках этих фигур были смертоносные клинки. Неожиданно один из клинков девушки обманул саблю и вонзился в бок мужчине. Тот вскрикнул и пошатнулся, теряя концентрацию. В туже секунду на него сверху обрушился палаш, рассекая броню капитана от плеча до живота. Хасан рухнул на колени и успел произнести: «Шайтан…», прежде чем второй клинок проткнул его грудь насквозь.

Окружившие её гвардейцы испустили вой отчаяния и ярости, а потом кинулись на нежданную обидчицу. Анна не собиралась полагаться на слепую удачу, оказавшись в окружении десятков клинков, на что-то другое рассчитывать, было глупо. Поэтому она тоже пошла в атаку, стремительными выпадами поразила двух гвардейцев, пробила оцепление и успешно вышла из окружения.

Дальнейшее происходящее действо со стороны казалось форменным бардаком. Девушка бегала по залу, прыгала по столам, а за ней носилась всё сокращающаяся в размере толпа озлобленных гвардейцев.

К тому моменту, когда в зал вошла дворцовая стража, наконец сообразившая, что звуки гулянки переросли в звуки сражения, им открылась ужасающая картина. Кругом валялись тела мертвых или умирающих гвардейцев, а оставшиеся шестеро живых с трудом оборонялись от наседающей на них девушки в одежде наложницы, вооруженной двумя клинками. Трудно было винить стражу, в недоумении застывшую у входа.

– Не стойте, идиоты! – заорал один из гвардейцев – Эта женщина – настоящий шайтан в юбке!

Повторно попросить он, сраженный ловким выпадом Анны, уже не успел. Впрочем, просить и не пришлось, очнувшиеся стражи бросились вперед, поднимая клинки.

Этот мир был нестандартным, хотя можно ли говорить о каких-то стандартах в целой череде параллельных миров, где разные непредсказуемые события меняли ход человеческой истории? Но если в большинстве открытых соотечественниками миров, так или иначе, доминирующей силой была западная цивилизация, то в этом мире история пошла по другому пути. Уставшие от бесконечных крестовых походов правители востока решили забыть старые распри и дать отпор неверным с запада. Великий джихад затянулся почти на двести лет, но оказался весьма успешен. Орды великого Халифата огнем и мечом превратили Европу в часть арабского мира. Но как это обычно случается, после больших завоеваний Халифат дрогнул от внутренних распрей, развалившись на множество империй и султанатов.

С одной из таких империй, они хотели заключить договор. Падишах Орхан был сравнительно молодым и считался прогрессивным властителем. Его Империя, располагавшаяся на Балканском полуострове, имела важное стратегическое положение, а сила позволяла бросить вызов ближайшим соседям. Именно это и привлекло гостей из параллельного мира, амбиции всегда соседствовали с большими прибылями, а сомнений в том, что Орхан не откажется от покупки хорошего оружия, для будущих завоеваний, не было.

Это и сгубило её соплеменников, амбиции падишаха оказались слишком мелочны.

Хотя Анна и была более быстрой и умелой в обращении с оружием, чем все бойцы падишаха, даже несмотря на чудесные свойства проглоченного ею камня, усталость начала брать своё. И десяток свежих бойцов был совсем не кстати.

К тому моменту, когда её клинок встретился с оружием стражника, гвардейцев осталось всего четверо. Подоспевшая стража быстро оттеснила девушку от них и прижала к одной из колонн зала.

Заколов двух стражников, Анна не уследила, пропустив выпад противника. Чужой клинок, оцарапав её плечо, двинулся дальше и, зацепив ткань, сорвал с нее топик, обнажив грудь.

Эффект это имело просто потрясающий, мужчина всегда, даже если он в смертельном бою против обнаженной девушки, нет-нет, да и бросит взгляд на женские прелести, теряя концентрацию. Уже через несколько минут Анна, вымазанная в чужой крови, тяжело дыша, стояла над телами поверженных стражников. А вот оставшиеся гвардейцы ушли, улизнув в коридор, из которого появилась стража.

Отдышавшись, девушка, внимательно осмотрелась, выделив нескольких раненых, способных оказаться полезными, и начала допрос, который в итоге не пережил никто из её жертв. Зато теперь она знала, что пиршество устроили в честь их делегации, точнее, в честь того, что гвардейцы перебили всех неверных. Падишах был рад этому событию и, видимо, предвкушал встречу со своей новой наложницей, а посему ей не стоило разочаровывать Орхана и следовало поспешить к нему. Тем более, что теперь она точно знала, куда идти.

Уже направившись к выходу, Анна вдруг заметила забившуюся под стол служанку. Девушка в простой, порванной одежде, была в ужасе от происходящего.

– Подойди сюда, – приказала Анна.

Служанка нехотя выбралась из-под стола и, дрожа всем телом, подошла.

– Как тебя зовут?

– Зульфия, гос-спожа, – заплетающимся языком ответила девушка.

– Не бойся, Зульфия, – Анна подошла к ней вплотную, – слышала, куда мне надо и что ответили эти – уже мёртвые.

– Да, госпожа, они не соврали, вам надо идти по этому коридору: через оружейную, в главный зал, там дальше покои падишаха, – ответила девушка, трясясь от страха.

– Спасибо, Зульфия, – произнесла Анна и, обойдя девушку, направилась вслед за убежавшими гвардейцами.

Оставшаяся позади служанка была хоть какой-то отдушиной для разгорячённой произошедшей резней Анны. Потому что меньше всего на свете девушка хотела превратиться в тупой, бездушный механизм, убивающий людей, без какого-либо сожаления, но именно здесь и сейчас она в него превращалась.

Теперь помимо палаша, в правой руке она сжимала куда более добротное оружие – саблю, позаимствованную у мёртвого Хасана. Там, впереди, была её цель – некое подобие тронного зала, где падишах принимал гостей. Надо было спешить, чтобы правитель не успел улизнуть из замка, иначе ей его никогда не найти.

В оружейной её уже ждали. Несколько стражников, вооружённых длинными копьями, обороняли вход, а за ними виднелись выжившие гвардейцы и несколько человек не в броне, но с оружием в руках.

Копья были серьезной проблемой, стражники могли запросто припереть ими Анну к стене. Достать хозяина копья мечом она не могла, а перерубить древко вряд ли получится. Единственный вариант в её случае – действовать рискованно и решительно.

Копьеносцы, окружив дугой вошедшую девушку, нацелили копья ей в грудь и стали смыкать ряды, намереваясь прижать жертву к стене.

Анна, глубоко вздохнув, сама резко бросилась к стене и, высоко подпрыгнув, использовала стену для второго толчка уже в сторону солдат, приземлившись примерно на середину длины древка направленных в неё копий. Выбив оружие из рук пары изумлённых стражников, девушка бросилась вперед, слыша, как за спиной ударились, сойдясь вместе, стальные наконечники.

Нахальный план сработал, двое лишившихся копий стражей пали жертвами её клинков раньше, чем поняли, что произошло. Оказавшись за спинами копейщиков, она успела зарубить еще нескольких, прежде чем стража поняла, что копья сейчас им больше мешают и припереть к стене свою жертву они уже не смогут. Побросав копья, стража схватилась за мечи, но было уже поздно: потеряв инициативу, они погибали один за другим не в силах оказать достойного сопротивления.

Когда всё было кончено и все стражники лежали на полу, вперед вышли оставшиеся гвардейцы и трое непонятных субъектов. Один, весьма массивный, без рубашки, с перекатывающимися по телу рифлеными мышцами, вышел вперед; в руках он сжимал две сабли. Одна из них принадлежала Анне, вторая – её напарнику Олегу. Анну словно окатило ушатом холодной воды, снова всплыла в памяти сцена того как гвардейцы перерезают горла беззащитным товарищам.

– А ты очень даже хороша, – заявил здоровяк, – перебить почти всех гвардейцев и столько стражников. Но я тебя понимаю, наш падишах, дурак, я ему так сразу и сказал, когда он поделился со мной своим планом.

– Ого, не думала, что в вашем обществе лизоблюдов можно встретить вольнодумца.

– Ха-ха, – засмеялся здоровяк, – очень метко сказано. У нас действительно мало кто может сказать правду в глаза падишаху. Но я могу, как главный палач и по совместительству тайный советник. И я тебя понимаю, девочка. Поэтому предлагаю тебе сдаться по-хорошему. Сложи оружие, и я гарантирую тебе защиту от всех, даже от нашего солнцеподобного Орхана.

– Зря тратите время, – с усмешкой, ответила Анна, – ничего в вашем варварском мире не привлекает меня больше, чем возможность выпустить вашему падишаху кишки.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора, девочка, – палач скрестил сабли. – Великолепное оружие, очень острое, и необычайно прочное. А главное, заметь: оно сейчас в моих, а не в твоих руках.

Здоровяк засмеялся и медленно направился к девушке.

– Последнее предложение, девочка, сдавайся или умри!

Анна лишь криво усмехнулась: если ей суждено умереть, то лучшего финала после всего сделанного не придумаешь.

Они сошлись молча, совершив несколько обменов ударами. Дело было дрянь, оружие в руках противника было длиннее и прочнее, чем трофейные шамшир и палаш девушки. Вот уже кусок сломанного палаша пролетел буквально в миллиметре от лица Анны, и, воспользовавшийся лёгким замешательством девушки, здоровяк резко контратаковал, пробив защиту. Сабля рассекла её бок, срезая украшения, всё ещё болтавшиеся у нее на талии. Анна вскрикнула от боли и, бросив в противника остаток палаша, отступила.

Отмахнувшись от обломка, как от обычной мухи, палач замер с победной улыбкой на устах.

– А ведь я предлагал тебе сдаться, девчонка. Бросай оружие!

Она лишь плотнее сжала губы и подняла шамшир, зажимая левой рукой сочащуюся кровью рану в боку.

Здоровяк лишь улыбнулся и медленно пошел вперед, раскручивая перед собой острые сабли скорее для устрашения.

Анна медленно отступала, а палач, всё ускоряя шаг, неминуемо надвигался на нее с устрашающей ухмылкой на лице. Казалось, исход боя предрешён: стоящие поодаль гвардейцы победно улыбались, уже представляя, как они будут глумиться над телом проклятой девки. Но неожиданно всё изменилось.

Анна, прекратив отступление, вдруг кинулась вперед, упав перед палачом на пол, и рубанула шамширом по его ногам. Не ожидавший такого, здоровяк, чертыхаясь от боли, рухнул вперед и забился в предсмертных конвульсиях. Из его спины торчала его же собственная сабля, на которую он неудачно упал. Второй клинок, загремев по полу, откатился от тела и, поднявшаяся девушка, отбросив шамшир Хасана, взяла в руки настоящее оружие, ранее принадлежащее её напарнику.

Оружие из её мира – настоящая сабля, блестящая, тонкая, ровная полоса из стали, отточенная, как бритва, с удобной плетёной рукоятью. Теперь она чувствовала себя непобедимой, даже несмотря на жгучую боль в раненом боку. Девушке казалось, что уже ничто в этом мире не способно остановить её. И понявшие это оставшиеся в живых гвардейцы в ужасе побежали. Лишь два помощников палача, вытащив палаши, молча кинулись на нее в атаку.

Первый нападающий совершил непростительную ошибку: он атаковал, не сбавляя скорости, надеясь на сильный удар. Анна легко ушла с его пути и, когда противник рассек воздух, нанесла настолько чудовищный удар, что просто разрубила его напополам в районе талии.

Второй оказался умнее, он остановился, и противники обменялись короткими ударами. Отведя палаш нападающего, сабля девушки вспорола грудь беззащитного противника, и помощник палача рухнул на пол, крича от боли.

Анна добила его ударом в сердце, и сама тут же скривилась, рана в боку, казалось, пылала. Конечно, чудодейственный амулет, помимо всего прочего, притуплял боль, но не блокировал её полностью. Без его действия болевой шок наверняка уже свалил бы девушку, а так она могла даже сражаться. Правда, необходимо было срочно остановить кровь. Анна уже давно стала красной от залившей её чужой и своей крови. И кровь всё продолжала вытекать из рассеченного бока. Никакой наркотик не защит от смерти в результате большой кровопотери. К счастью, в комнате было что-то вроде камина – Анна сунула туда саблю и пошла, выручать свою, зажимая кровоточащий бок рукой. Она подошла к мертвому палачу, не без труда повернула его тушу и выдернула из тела свою саблю. Это сразу придало девушке сил и уверенности, теперь со своим оружием она почти не сомневалась, что справиться.

Распоров одежду одного из мертвых стражей для перевязи, Анна сперва вынула из камина нагревшуюся саблю и прижгла рану, огласив оружейную криком. После чего, как смогла, перебинтовала бок и несколько минут просто лежала на холодном полу, пытаясь заставить себя двигаться дальше. На неё навалилась дикая усталость, а болело, похоже, всё, что девушка могла себе представить. Но разум гнал измученное тело дальше, руки посильнее сомкнулись на эфесах сабель, и Анна встала, направляясь в темный коридор, ведущий в главный холл дворца.

Конечно, там её уже ждали человек тридцать или сорок, считать было некогда, в основном дворцовая стража, но были и наскоро вооружённые люди, видимо, ополчение из слуг.

Анну это уже начинало бесить, усталость и боль забились в какую-то дальнюю щель, уступив место гневу и ненависти. Она подняла сабли и, зарычав, бросилась вперёд в самую гущу врагов.

Зрелище залитой кровью полуголой девушки, со звериным рыком бросившейся на них, с двумя длинными блестящими клинками, вызвало в передних рядах стражей панику и вместо организованного отпора Анну встретил хаос из кричащих и бранящихся мужчин.

Дальнейшее она помнила смутно, подобно беспощадной валькирии, Анна рубила направо и налево. Догоняла удирающих и не щадила раненых. Неожиданно враги просто кончились. Она прислонилась к одной из колонн холла и, тяжело дыша, приходила в себя, удивленно разглядывая залитый кровью и усеянный трупами пол. Откуда в ней столько силы и ненависти?

«Потому что это не люди, – ответила она сама себе, – это бешённые животные, которых я должна наказать, хватит стоять, надо двигаться дальше, сохнущий по мне падишах уже, наверное, заждался». Анна нервно засмеялась и, осторожно переступая через тела, двинулась к дверям в тронный зал.

Шестеро здоровых мавров – телохранителей падишаха – преградили ей путь к груде подушек, на которых восседала сама царственная особа.

– Как ты посмела, женщина, вломиться сюда, перебив моих верных подданных? – грозно осведомился Орхан, но по страху в его глазах, Анна поняла, что падишах лишь храбрится. Правитель с радостью сбежал бы из дворца, но, видимо, это грозило ему политической смертью, в глазах остальной знати. К тому же одна единственная девушка до последнего не воспринималась как серьёзная угроза. Конечно, Анне пока везло, но она одна, а стражи было много.

– Так же, как ты посмел убить моих людей и нарядить меня в нелепый наряд своей наложницы.

– Глупая, неблагодарная дрянь, – произнёс Орхан и затряс сжимаемыми в руке четками из драгоценных камней. – Я оказал тебе великую честь, многие ли женщины способны сказать, что ради них сам падишах убил своих дорогих гостей? У тебя было бы всё – богатство, власть. Наши дети правили бы империей, а может, и всем миром!

Взволнованный падишах перешел на крик, потрясая четками.

– Стать женой варвара и жить в этом убогом дворце и ужасном мире? – Анна презрительно фыркнула. – Я лучше умру.

– Тогда ты умрёшь как бешеная собака! – завопил Орхан, оставляя последнее слово за собой.

После этих слов мавры как по команде подняли оружие и пошли вперёд.

Телохранители падишаха были не самыми умелыми бойцами, сильными – да, ловкими – тоже да, но тот же капитан Хасан фехтовал лучше их. Конечно, Анне пришлось с ними повозиться, но минут через пять она переступила через поверженных мавров и подошла к падишаху.

Сказать, что он был напуган, было сильным преуменьшением: побелевший, с трясущимися руками, Орхан понимал, что находится на свидании со своей смертью. Девушка усмехнулась и подняла саблю, уперев кончик в шею падишаха.

– Кто из нас теперь умрет как собака, о светлейший? – ехидно осведомилась Анна.

В эту минуту что-то вонзилось ей в лопатку, она инстинктивно дернулась, и ещё две стрелы со свистом пролетели мимо. В следующее мгновение она уже оказалась за спиной падишаха, прикрываясь им как щитом, приставив к горлу Орхана саблю. В покои входили имперские войска в тяжёлой металлической броне, с длинными алебардами и арбалетами.

«С этими мне уже не справится», – мрачно констатировала Анна. Теперь оставалось лишь перерезать падишаху горло и умереть пронзенной стрелами. Но что-то её останавливало, возможно, инстинкт самосохранения брал верх, ей страшно хотелось пожить как можно подольше, пусть хоть лишних пять минут, но всё же…

– Осман! Брат мой, как я рад тебя видеть! – заголосил падишах, увидев вошедшего человека в золоченых доспехах. – Спаси меня от этой бешеной суки, брат!

– А как я рад видеть тебя, брат, – каким-то зловещим голосом ответил вошедший, – давно мечтал увидеть, как ты издохнешь, и я займу полагающееся мне по праву место – твое место.

– Брат? – каким-то севшим голосом произнёс Орхан. – Как ты можешь, брат? Спаси меня, и я, я…

– Что ты сделаешь? Отречёшься в мою пользу? – перебил падишаха Осман и обернулся к своим воинам. – Дайте мне арбалет, хочу сам пристрелить братца.

«Какая ирония, – пронеслось в голове у Анны, – вместо мести вышел переворот и вряд ли новоиспеченный падишах Осман, убив братца, пощадит её». А действие камушка, похоже, пошло на убыль, она буквально чувствовала, как перегруженный организм начинает идти в расход, похоже, даже если сейчас её не застрелят, то она и сама умрет от отказа разных органов. Что же? Конец хотя бы будет красочным и надолго запомнится местным.

Осман уже целился из арбалета, собираясь на прощанье пафосно сказать что-то вроде: «Прощай, брат», как вдруг дворец содрогнулся от взрыва, и в стене, разбрасывая в солдат камни, образовался проход.

– Какого шайтана! – взревел Осман, случайно выпустив стрелу в пол.

Из прохода в деморализованных бойцов ударил ослепительный поток плазмы, мгновенно испепеляя закованных в броню солдат. Вой горячего воздуха смешался с человеческими криками боли и ужаса.

Анна улыбнулась, поняв, что происходит; похоже, у нее ещё был шанс выжить сегодня.

Всё испепеляющий поток исчез так же внезапно, как и начался, подняв температуру в помещении как минимум градусов на десять. Оставшиеся в живых солдаты с ужасом увидели, как из прохода появились четыре человека в странных нарядах. Один держал в руках большую серебристую металлическую трубу, из которой вырывалось небольшое фиолетовое пламя, так похожее на только что бушевавший поток. Остальные трое подняли короткие металлические устройства, которые с резким нечеловеческим свистом стали убивать оставшихся солдат.

Анна, встав, толкнула впавшего в оцепенение от происходящего падишаха и громко произнесла:

– Этих двух не трогать!

Один из вошедших коротко кивнул и, повернувшись к ним спиной, расстрелял из электромагнитного пистолета-пулемёта, очередного солдата. Через каких-то полминуты всё было кончено.

– Капитан Корсакова, как вы? – осведомился один из вошедших и тут же добавил: – Выглядите паршиво. Извините за опоздание, мы не сразу поняли, что что-то пошло не так.

– Я в норме, сержант, – ответила Анна и повернулась к Орхану. – Знаешь, я передумала тебя убивать, это было бы для тебя слишком просто. Живи, хотя, думаю, жизнь твоя продлится не долго. Да! И чтобы не забывал меня…

Анна подняла саблю и срезала падишаху правое ухо. Орхан завопил и стал кататься по подушкам. Но девушка уже потеряла к нему интерес, и повернулась к Осману.

– Надеюсь, вы станете более умным правителем и будете думать прежде всего головой, особенно после того, что сейчас увидели.

– Да, конечно, – обалдевший от увиденного брат падишаха был невероятно бледен, а голос его стал тих и заметно дрожал, – что мне нужно сделать, госпожа?

– Через пару дней прибудет новый посол, настроенный уже не так лояльно, – сообщила ему Анна, – впрочем, вам решать, как вести с ним переговоры. А это в подарок…

Девушка кинула ему саблю Олега и, убедившись, что Осман успешно поймал оружие, пошла, улыбаясь, к своим неожиданным спасителям.

Когда до сержанта осталось всего пару шагов, резкая боль в груди заставила Анну оступиться.

– Аня! – мужчина бросился вперёд и успел подхватить её. – Аня?!

– Извини, Сашка, – произнесла она, в стремительно надвигающуюся на неё тьму, – стимулятор, похоже, меня доконал.

– Держись, Ань, держись, – произнёс он, подняв девушку на руки.

Сквозь звон в ушах и надвигающуюся даже с открытыми глазами тьму она успела услышать:

– Срочно готовьте реанимационный пакет, прогнозирую остановку сердца!

Солдаты быстро и организованно нырнули в недавно созданный ими же проход, унося с собой еле живую девушку.

Горожане в ужасе разбегались от зрелища того, как тяжёлый вертолёт, разгоняя двумя несущими винтами пыль, поднялся в воздух, и, взмыв в высоту, растворился в радужном сиянии перехода между мирами.

* * *

Осман, начавший отходить от ступора, рассмотрел сжимаемую в руке саблю. Идеальное оружие – такое предлагали им купить чужаки. Будущий падишах повернулся к скулящему на подушках Орхану.

– Ты всегда был недальновиден и мелочен, брат, – зловеще произнёс Осман, поднимая руку для замаха, – теперь я поведу наш народ к процветанию.

Тонкое лезвие сверкнуло в лучах, начавшего катиться к закату солнца, отрубая голову незадачливого правителя.