Кукла: 213 оттенков белого

Глава 1

Просто надела и пошла.

Ладно, не совсем. Сначала всё с себя сняла, а потом надела. А сверху – халатик форменный. Где ж это видано, чтоб уборщица в платье на работу вышла? Вот халатик для уборщицы при исполнении – самое то. Следящих камер не стеснялась – с камерами Лёха обещал разобраться. Впрочем, он много что обещал, зараза. Но с камерами не подвел.

Так что я спокойно, не торопясь, на место оригинала повесила один из дубликатов, которые с собой принесла, и пошла. Да, с креплениями пришлось повозиться – секунд на двадцать больше потратила. Но я же – профессионал. Я не могу некачественно работу выполнять. У меня всегда есть запас по секундам. Вот и пригодился.

Впрочем, дело плёвое было, рутинное: впереться в выставочный центр, изъять с главного стенда платье, застрахованное на миллион иностранных денег, доставить его заказчику и получить вознаграждение. Стандартная история. Стандартный план. Нюансы, конечно, отличались. Но я по нюансам спец. Иначе заказчики ко мне не толпились бы. И не выбирала бы я, а делала, что предложат. Или, скорей всего, на зоне чалилась.

Изъятие под заказ слабо раскрывается: это надо уж совсем по-дебильи накосячить. Следов там наоставлять или рассказать кому про свои подвиги. Это не про меня. Раскрываемость хорошая, когда изъятое реализовываешь. Тут-то тебя и вяжут. А под заказ никто ничего реализовывать не собирается. Принес товар заказчику, он условленную сумму за доставку заплатил и дальше с этим товаром может хоть что делать. Только напоказ не выставлять. И у заказчика не спрашиваешь – зачем ему товар.

Скажем, платье это. Ничего такого, обычный покрой, белый цвет. Лёха сказал – оно из какого-то инновационного материала сделано, потому и страховка большая. Типа, платье-хамелеон. Врал, зараза.

Плохого не скажу – материал приятный и размер идеально подошел. Снимать не хотелось. Так в нем к заказчику и явилась.

Заказчик мрачно на меня посмотрел и заявил, что платить не будет. Потому что, видите ли, я притащила совсем не то, что он заказывал.

- Что же ты заказывал? – спросила я.

Заказчик слово в слово повторил вводную, которую дал при оформлении заказа, и добавил, что платье не соответствует заявленным параметрам. Во-первых, оно белое.

Тут я не поняла:

- Вот же, написано: «платье, белого цвета, находящееся в витрине…» Белого!

- Оно в витрине белое. А на тебе оно не может таким оставаться.

- Что? – спросила я. – В каком смысле?

Он рассказал.

Дескать, он это платье и изобрел. Ну, не само платье, а материал. Впрочем, пошить из этого материала именно платье – его идея. До этого инновационный отдел решил, что лучше всего из материала вышивать картинки на футболках.

- В чем прикол? – опять не поняла я.

- Нет прикола. Кстати, материал эмохром называется. Мое название.

- И что?

- Да ничего! – заказчик начал сердиться. – Уже по названию должно быть понятно!

- Не понятно.

Он вздохнул.

- Все знают о биоэлектрической активности мозга. А некоторые даже делали ЭЭГ. Мне удалось связать некоторые импульсы с эмоциями человека. Грубо говоря, при различных эмоциях импульсы немного различаются. Эмохром реагирует на разные импульсы изменением цвета. Скажем, гнев – красный, удовольствие – зеленый, зависть – ядовито-желтый.

- А белый?

Заказчик пожал плечами:

- Нейтральность. Безэмоциональность. Когда эмохром не контактирует с поверхностью кожи, он никак не реагирует. Но сейчас-то платье на тебе! Никогда не поверю, что человек может настолько владеть эмоциями, что они никак не проявляются!

- Не верь, - сказала я. – Заплати, и я пойду. А потом надевай это платье на кого хочешь и проверяй сколько влезет.

«Эмоциями! – подумала я. – Что ты знаешь про эмоции? Двадцать лет назад в четыре года я потеряла родителей, дом и себя. Впрочем, себя я потеряла немного позже, попав в детдом. Слабые там не выживают. Покажешь слабость – и тебя за неё будут дергать и наслаждаться твоей болью, твоими слезами. Я нашла способ, чтоб мучители отстали: не реагировать никак на их слова, удары и издевательства. Я сделала себе куклу из косынки и всюду ее носила. Это ей было больно, противно и тошно. Это она плакала. А я била в ответ и уходила. Или не в ответ. Неожиданно. Жестко. Мальчишки прозвали меня Безумной Куклой и отстали. Я ей и осталась. Теперь меня зовут именно так. Куклой».

Заказчик засуетился: неисполнение договора весьма чревато. Для здоровья и жизни. Впрочем, как договоришься. И с кем.

- Нет у меня денег. И не было. Ты думаешь, для чего я платье заказал? Компании отомстить! Это ж миллионные прибыли – экономический отдел подсчитал! А изобрел всё я! А мне даже премию не дали! Начальник похлопал по плечу и сказал, что всем надо быть такими, как Савельев! Понимаешь?!

Теперь я поняла. И расслабилась. И тут же платье пошло симметричными узорами, охватывая грудь, опускаясь по бокам, выходя на спину, заплетаясь вокруг ног и поднимаясь обратно по животу. Синие, зеленые, оранжевые языки пламени бились в такт сердца. Кружили, выплескивали, подхватывали и несли… Несли…

Я взяла себя в руки, и разноцветные узоры утонули в белом цвете.

Савельев стоял, раскрыв рот.

- Плати, - сказала я. – Ты видел мои эмоции.

Он помотал головой.

- Я же сказал – денег нет. Хочешь, в счет договора возьми себе платье. Оно дорогое. Единственный экземпляр…

- И стоит мне в нем показаться, как сразу все поймут – что это и откуда оно у меня, - перебила я. – Потом суд, тюрьма и так далее. Спасибо, не надо.

- Уезжай. Продашь его за границей…

Я представила, как уезжаю, и отвлеклась.

Слева открылась дверь, высунулся ствол автомата, и раздалась короткая очередь.

Савельев упал, захлебываясь кровью.

- А вы, девушка, отдайте вещи и идите. И чем дальше, тем лучше.

Я кинула громиле свою сумку с нижним бельем, запасным платьем белого цвета и цветастой косынкой. Он проверил, ухмыльнулся и мотнул головой на выход. И я пошла. Вышла на улицу, повернула за угол через квартал и только потом побежала.

Я знала, что в аэропорту меня будут ждать. Знала, что будут выворачивать багаж, заставлять раздеваться и лазать во все телесные отверстия. Я терпела. Разумеется, они ничего не нашли. Стояли, поигрывая обнаженным оружием, щёлкали предохранителями и затворами, и с ненавистью смотрели, как я прохожу мимо них в зону ожидания.

Нет, я не торжествовала. Не радовалась. Не боялась.

Шла с поднятой головой, чтобы не видеть их мерзких рож. И думала только об одном: какого цвета моё белое пла…