Корпорация клонов

Часть 1. Позолоченная клетка

Особняк Крониных напоминал музей: мраморные полы с витиеватыми инкрустациями, хрустальные люстры, свисающие словно слепые слезы, портреты предков в золоченых рамах. Но в этот вечер шестиметровые окна с венецианскими шторами пропускали внутрь лишь синеву сумерек и крики павлинов из сада. Артем сидел на верхней площадке лестницы, втиснувшись между балюстрадой и вазой династии Мин, которую отец купил за сумму с шестью нулями. Снизу доносились голоса, острые как осколки того самого фарфора, что разбила мать на прошлой неделе.

— Ты снова выставила нас на посмешище! — Голос отца, Виктора Кронина, резал воздух с холодной четкостью аукционного молотка. — «Нервный срыв» в опере? У тебя есть понятие, сколько стоит пиар после такого?

Артем прижал колени к груди. Его рубашка пахла крахмалом и одиночеством. Внизу, в холле, мать стояла у рояля, ее бледно-розовое платье сливалось с перламутровой отделкой клавиш. Она напоминала фарфоровую статуэтку — прекрасную, хрупкую, с трещиной у левого виска, скрытой тональным кремом.

— Я... я не справилась, — ее пальцы вцепились в крышку рояля, где была выгравирована дата их свадьбы. — Эти таблетки, которые прописал Марк...

— Перестань валить на Борисенко! — Виктор ударил кулаком по мраморной консоли. Флакон духов подпрыгнул и разбился, обдав воздух ароматом черной смородины и лжи. — Ты уничтожила контракт с арабами! Они требуют возврата предоплаты за яхту!

Артем закрыл глаза, вспоминая как неделю назад мать, смеясь, запускала бумажные кораблики в бассейн. Тогда ее смех звенел свободно, не как сейчас — надтреснуто, будто старый винил.

— Пап, может хватит? — Он не планировал вмешиваться, но слова вырвались сами. Виктор медленно поднял голову. Его костюм сидел безупречно, как броня.

— Ты. — Отец начал подниматься по лестнице, ступеньки скрипели под весом гнева. — Кто разрешил тебе слушать взрослые разговоры?

Артем отполз к статуе Давида, подарку от итальянского министра. Холодный мрамор щекотал спину. В десяти годах он спросил у гувернантки: «Почему у него нет глаз?». «Потому что в этом доме все слепы, барин», — прошептала она, тут же попросив увольнения.

— Виктор, прошу! — Мать бросилась вперед, каблучки постукивали по паркету как семафор беды. — Это я виновата, накажи меня!

Отец остановился на ступеньке ниже Артема. Его дыхание пахло коньяком и мятными таблетками от язвы.

— Наказание? — Он резко схватил сына за подбородок, заставив смотреть в свои глаза — ледяные, как акции на бирже в день обвала. — Ты хочешь, чтобы я его отправил в Цюрих, как в прошлом году? Или лишил наследства, как дядю Артура?

Мать замерла, словно ее ударили током. «Наследство» — магическое слово в их семье. Им оправдывали ночные бдения отца в кабинете, молчаливые ужины под взглядами портретов, мамины таблетки в серебряной шкатулке.

— Я... я буду вести себя хорошо, — выдохнул Артем. Отец усмехнулся, отпуская его.

— Ты даже не понимаешь, какое счастье родиться здесь, — он обвел рукой холл с трехъярусной люстрой. — Но ты слаб. Как и она.

Тень от люстры упала на лицо матери, разделив его на полосы света и тьмы. Артем заметил, как дрожит ее рука с дорогим кольцом — подарком на пятую годовщину, когда отец перепутал ее имя, назвав «Алиной» вместо Алисы.

— Пойдем, солнышко, — она протянула руку, но Виктор резко отстранил ее.

— Ты думала, я не знаю о твоих «прогулках»? — Он достал из кармана смятый чек. — Отель «Метрополь», номер 407. Кто он? Твой пианист? Или тот прыщавый художник с выставки?

Артем почувствовал, как воздух стал густым, как сироп. Месяц назад он видел, как мама целовала незнакомца в саду. Мужчина что-то говорил о «спасении», а она плакала, сжимая в руке синий шарф — тот самый, что теперь валялся под диваном в бальном зале.

— Это не... Я просто... — Алиса сделала шаг назад, наткнувшись на подиум с китайской вазой. Ее босые ноги (правая лодыжка в синяке от «падения» с коня неделю назад) выглядели абсурдно маленькими на фоне гигантского ковра ручной работы.

— Просто что? — Отец спустился, подбираясь как ягуар. — Хотела сбежать? Взять моего сына? Мои деньги? Мое...

Удар был настолько резким, что Артем сначала подумал — упала ваза. Но это мамина голова ударилась о край рояля. Звук «до-диез» прозвучал насмешливо-чисто.

— Мама!

Артем бросился вниз, но отец перехватил его за руку.

— Смотри, — прошипел он. — Учись.

Алиса пыталась подняться, ее рука с алмазным браслетом скользила по полированному полу. Отец наступил на подол платья — шелк порвался с звуком лопающейся мыльной пленки.

— Виктор... ради Бога... — она потянулась к серебряному колокольчику для прислуги, но он швырнул его в камин. — Артем...

— Молчи! — Отец схватил ее за волосы. Жемчужная заколка упала, рассыпав бусины. — Ты думала, я позволю увести его в ваш жалкий мир? Снимать хрущевку? Тратить мои деньги на психотерапевтов?

Артем рванулся вперед, но споткнулся о разбитый флакон. Осколок вонзился в ладонь. Кровь капнула на герб семьи Крониных, выложенный мозаикой у подножия лестницы — медведь, сжимающий шестеренку и долларовый знак.

— Перестань! — крикнул он, сжимая окровавленный кулак. — Ты же ее убьешь!

Отец замер. В его глазах вспыхнуло что-то древнее, звериное. Он отпустил Алису, медленно разглаживая смятый рукав.

— Убью? — Голос стал мягким, опасным. — Я дал ей все: дома, яхты, место в совете директоров. — Он сделал шаг к Артему. — А ты... Ты даже не понимаешь, что настоящий мир — там, за этими стенами. Где люди режут друг друга за кусок хлеба.

За окном завыла сигнализация машины. Алиса, рыдая, прижала к груди портрет Артема в возрасте трех лет — тот самый, где он смеется с пони на лужайке, еще не зная, что счастье измеряется не в каратах.

— Все, — Виктор поправил галстук. — Завтра Борисенко увеличит твою дозу. А ты... — он посмотрел на сына, — до конца месяца без гаджетов.

Когда его шаги затихли в восточном крыле, Артем подполз к матери. Ее духи смешались с запахом крови и страха.

— Прости... — она сунула ему в руку ключ-капельку от сейфа в библиотеке. — Там... все, что нужно...

— Вызвать врача? — прошептал он, но Алиса покачала головой, показывая на камеры под потолком.

— Играй... их правила... пока... — ее пальцы дрожали, поправляя ему воротник. — Помни, драгоценный мой... даже золото плавится...

Она потеряла сознание, когда на часах пробило девять. Артем сидел, обняв колени, и смотрел, как закат красит мрамор в цвет запекшейся крови. Где-то за дверью гувернантка тихо звонила в клинику, оформляя «несчастный случай».

Когда приехали врачи, он уже знал: его детство кончилось. Но в кармане брюк лежал ключ и синий шарф, пахнущий чужим одеколоном.

Артем прижался лбом к холодному стеклу лифта, наблюдая, как этажи особняка проплывают вниз, словно слои испорченного торта. На минус третьем, подземном уровне, горел свет — туда отец запрещал спускаться даже прислуге. Кнопка «B3» была заблокирована отпечатком, но сегодня утром, когда Виктор в ярости разбил свой стакан, Артем успел снять оттиск пальца с дактилопленки. «Спасибо, няня, за уроки криминалистики», — подумал он, прикладывая к сенсору пленку с масляным следом.

Лифт дернулся. Воздух стал густым, пропахнув плесенью и металлом. За дверью открылся коридор, освещенный тусклыми лампами. На стенах — фотографии яхт, нефтяных вышек, рудников. Все с подписью: «Кронины. 1994», «Кронины. 2007». В конце коридора мерцал экран с камерами наблюдения. Артем замер: на одном из мониторов мать сидела в зимнем саду, обнимая колени. Ее губы шевелились — «Я должна уйти... я должна...»

— Не положено тебе здесь быть, барчук, — хриплый голос заставил его обернуться. Дворецкий Игнат, бывший спецназовец с шрамами вместо бровей, скрестил руки на груди. — Ваш папаша приказал стрелять на поражение.

Артем вытащил из кармана золотую зажигалку отца — подарок от саудовского принца.

— Он просил передать тебе. Говорит, за «молчание о вчерашнем».

Игнат потянулся, но Артем резко отдернул руку.

— Сначала покажи, что в той комнате.

Дворецкий засмеялся, открывая дверь с табличкой «Архив». Внутри, среди стеллажей с документами, стояла клетка. В ней, на бархатной подушечке, лежал черный жемчуг размером с голубиное яйцо.

— Знаешь, почему он здесь? — Игнат пнул решетку. — Потому что на воздухе тускнеет. Как люди.

Артем шагнул ближе. Жемчужина отражала его лицо, искажая его, как кривое зеркало.

— Папа подарил его маме в день свадьбы. Она...

— Она выбросила в бассейн, — перебил Игнат. — А я нырял, как раб, чтобы найти. Ваша мать — слабая. Не вынесла бремени.

Артем разжал кулак. Внутри лежал чек из «Метрополя» — он подобрал его утром в столовой.

— А если я покажу это папе? Скажу, что ты продаешь его секреты?

Лицо Игната исказилось. Он рванулся вперед, но Артем нажал кнопку лифта.

— Ты уволен, — прошептал он, пока двери закрывались. — Или я расскажу, куда пропали те деньги из благотворительного фонда.

Экран с камерами погас. Где-то в темноте заскрежетала сталь.

Библиотека пахла кожей и предательством. Артем провел пальцем по корешкам: «Искусство войны», «48 законов власти», «Как управлять рабами» (подарок отцу от одного олигарха). За «Войной и миром» заскрипела дверца сейфа.

Внутри лежало:

- Паспорт матери с именем «Ирина Белова»;

- Флешка в виде кулона;

- Письмо: «Артем, если читаешь это — я либо мертва, либо забыла себя. Все, что у нас есть — ложь. Твой настоящий отец...» — остальное было сожжено.

Синий шарф упал с полки, обмотавшись вокруг шеи, как петля. Артем потянул его — и услышал щелчок. Панель с портретом прадеда сдвинулась, открывая комнату.

На стене висели наручники, плетки, фото отца с людьми в масках. В углу стояла колыбель с инициалами «А.К.». Артем поднял плюшевого медвежонка — из его живота выпала аудиокассета.

Голос матери, 2005 год:

«...Виктор привез его из Чечни. Говорит, наш сын. Но я видела документы — ребенок умер при взрыве. Этот мальчик... он не плачет. Не смеется. Как будто... пустой...»

На полу валялась газета: «Теракт в Грозном. Погибли 17 детей из приюта „Звездочка“». В кружке обведен малыш с родинкой на левой щеке — как у Артема.

Утро началось с криков. Отец ворвался в столовую, швырнув на стол фото Артема у архива.

— Ты думал, я не замечу? — Он схватил сына за горло, прижав к фреске с ангелами. — Ты не мой. Ты — ошибка.

Алиса бросилась вперед с ножом для масла.

— Отпусти его! Я все расскажу!

Нож вошел в плечо Виктора на сантиметр. Тот рассмеялся, вырвав лезвие.

— Расскажешь? О чем? О том, что подменила моего сына ублюдком? Или о том, как спала с тем пси...

Удар винной бутылкой оглушил его. Артем, дрожа, разжал пальцы. Осколки смешались с кровью отца.

— Я... я не твой.

Виктор поднялся, стирая кровь платком.

— Ты прав. Но теперь ты мой проект.

Он кивнул охранникам. Те поволокли Алису к лифту.

— Мама!

— Не смей! — Отец пригвоздил его взглядом. — Хочешь спасти ее? Убей меня. Но для этого тебе придется стать хуже меня.

На стене бинарные часы показывали 11:11. Артем понял — это код от камеры пыток на B3.

Ночью Артем спустился в подвал. В комнате за архивом мать висела на цепях, ее платье превратилось в кровавые ленты.

— Сынок... уйди...

Он ввел код. Цепи упали. Алиса рухнула на пол, выронив из руки небольшой кинжал.

— Возьми... убей его...

Артем побежал по коридору. В кабинете отца горел свет. Виктор рассматривал фотографию Артема в три года — тот самый, где он не улыбался.

— Я знал, что ты придешь.

Артем замахнулся. Отец поймал его руку, вывернув сустав.

— Так лучше. Гнев — хорошее топливо.

Они упали на пол, сбив глобус с координатами нефтяных вышек. Артем вонзил кинжал в руку отца, пополз к выходу.

— Ты проснулся, — прошипел Виктор. — Добро пожаловать в семью.

Гараж. Артем завел спортивный автомобиль, который отец подарил ему на «несуществующее» 16-летие. В зеркале мелькнул Игнат с пистолетом.

— Стой, ублюдок!

Машина рванула, сбивая ворота. Пуля разбила стекло, но Артем уже мчался к шоссе. В кармане жгло флешку-кулон. На ней, как позже выяснится, были доказательства: торговля оружием, поддельные смерти, контракты на детей...

Он включил радио. Пели «Yesterday» The Beatles — мамина любимая. Где-то за спиной взорвался особняк — саботированная газопроводная система.

— Прощай, золотая клетка.

На панели замигал трекер. Отец следил. Артем улыбнулся, направляясь к обрыву. Он знал — машина утонет, но тело не найдут.

«Монстр» родился сегодня.

Машина взмыла в воздух с обрыва, как серебряная пуля. Артем успел выпрыгнуть, цепляясь за корни сосны. Внизу, в огне, горел его портрет с надписью „Наследник“. Он снял окровавленную рубашку, завернув в нее флешку. Отныне его звали „Монстр“. И это имя грело лучше любого золота.

Особняк Крониных догорал, как гигантская погребальная свеча. Артем стоял на краю обрыва, вцепившись в корни старой сосны. Его ладони кровоточили, смешиваясь со смолой, но боль казалась чужой — словно тело уже принадлежало тому, кем он стал. Внизу, в реке, пылали обломки автомобиля. Отец думал, что он мертв. «Ошибка», — усмехнулся Артем, снимая с шеи цепочку с ключом от сейфа. Ее звенья впились в кожу, оставив шрамы в форме доллара.

Он полез в карман рваной куртки — единственное, что взял из гардероба, кроме флешки-кулона. Там лежал синий шарф, пахнущий чужим одеколоном, и фото матери, сделанное до свадьбы. На обороте ее почерк: «Свобода — это не побег. Это выбор не бояться».

Где-то вдалеке завыли сирены. Артем спустился к реке, наступив на обгоревший логотип семейного герба. Медведь с шестерней теперь напоминал жалкого щенка.

— Ищешь это? — женский голос заставил его обернуться.

На камне сидела девушка лет восемнадцати в косухе и с розовым ирокезом. В ее руке дымилась сигарета, в другой — он увидел своего медвежонка с вырванным животом.

— Ты... из отцовской «команды»? — Артем сжал кулаки.

— Из команды? — она прыгнула вниз, бросив ему игрушку. — Привет, меня зовут Яна.

Он взял медвежонка. Вместо аудиокассеты внутри лежал чип с надписью «Сюрприз от Лиса».

— Лис? — Артем нахмурился.

— Твой тайный поклонник. — Яна пнула камень в воду. — Сказал, если выживешь — найдешь его в «Призрачном городе».

Артем вспомнил — «Призрачный город» был проектом отца: квартал для сирот, брошенный из-за скандала с рабским трудом.

— Зачем тебе помогать мне?

Яна достала из кармана фото. На нем мать Артема целовала мужчину в черной маске.

— Потому что твоя мама спасла мне жизнь. А я ненавижу долги.

«Призрачный город» встретил их граффити с кричащими лицами и ржавыми качелями. Яна повела Артема в подвал полуразрушенного театра.

— Здесь тусуются те, кого твой папаша сжег, — она показала на толпу в масках.

В центре зала, на импровизированном ринге, два подростка бились на ножах. Зрители кричали, бросая в них пачки фальшивых рублей. Артему стало дурно — он узнал в одном из бойцов сына их бывшего садовника.

— Ты же хотел силу? — Яна сунула ему перчатки с шипами. — Докажи, что не сопляк.

Артем вышел на арену. Противник — здоровяк с татуировкой «Кронин» на шее — засмеялся.

— Щенок! Я служил твоему папаше! Он мне заплатил, чтобы...

Артем ударил первым. Кулак в перчатке вонзился в горло, как в тот день нож в плечо отца. Парень рухнул, хрипя. Толпа взревела.

— Убей! Убей! Убей!

Артем поднял нож противника. Лезвие дрожало в его руке. Он вспомнил мать, говорящую: «Даже золото плавится».

— Нет. — Он бросил нож в толпу. — Я не он.

Кто-то выстрелил. Пуля пробила плечо. Артем упал, услышав перед потерей сознания:

— Привет, Монстр. Я Лис. Ты опоздал.

Очнулся он в комнате, обклеенной вырезками о Крониных. На столе лежали:

- Досье на Виктора с пометкой «Заказчик: Лис»;

- Видео с камеры подвала — как отец подменяет мертвого ребенка на Артема;

- Письмо: «Ты не жертва. Ты оружие. Выбери, в чьих руках».

Дверь открылась. Вошел мужчина в маске лиса. Голос звучал механически, но Артем узнал его — пианист из «Метрополя», мамин любовник.

— Привет, сынок.

— Ты...

— Не отец. Просто человек, которого она любила. — Он снял маску, показав лицо, изуродованное ожогами. — Виктор поджег нашу квартиру. Твоя мама спасла тебя, отдав ему.

Артем вскочил, но слабость приковала к креслу.

— Зачем вы все это устроили?

— Чтобы ты стал лучше него. — Лис бросил ему нож. — Убей меня — и получишь доступ к его империи. Или уйди — и умри как никто.

Нож упал на пол. Артем поднял его, глядя на фото матери в рамке. Ее глаза словно говорили: «Выбирай».

— Я...

Выстрел снаружи прервал его. В окно влетела дымовая шашка.

— Это Игнат! — закричала Яна. — Он нашел нас!

Игнат ворвался с автоматом, стреляя в потолок.

— Папаша хочет твою голову, ублюдок!

Лис толкнул Артема в потайной ход.

— Беги! Ты еще не готов!

— А вы?

— Я давно мертв. — Он улыбнулся, доставая гранату. — Скажи Алисе...

Взрыв оглушил Артема. Он бежал по туннелю, сжимая флешку-кулон. За спиной рушились стены, погребая Игната, Лиса и его прошлое.

На выходе из туннеля его ждала Яна на мотоцикле.

— Куда?

Артем посмотрел на карту в досье. Красным кружком был обведен поселок «Звездочка» — тот самый приют из газеты.

— Домой.

Ночью, у костра, Артем вставил флешку в телефон. Видео показало отца, говорящего в камеру:

«Если ты это видишь, значит, эксперимент удался. Ты — идеальное оружие. Убей меня — станешь мной. Пощади — умрешь. Выбор за тобой, Монстр».

Яна спала, обняв пистолет. Артем достал медвежонка, вынул чип и раздавил его камнем. Внутри был микрофильм — фото ребенка с родинкой. Он был настоящим Артемом Крониным.

— Я тебя заменю, — прошептал он ветру. — Но уничтожу все, что ты любил.

Вдали, на горизонте, загорелась звезда. Или это вспыхнула очередная нефтяная вышка.

Артем бросил в костер фото отца. Пламя слизало позолоту с рамки, оставив пепел. Яна проснулась, увидев его глаза — теперь в них горело то, что не купить за деньги.

— Как звать-то тебя? — спросила она.

Он начертил на песке букву «М».

Монстр проснулся.

Часть 2. Пепел звезд

Сон Артема всегда начинался с лестницы. Семнадцать ступеней, облитых лунным светом, как молоком. Мать стоит наверху в платье из пепла, ее пальцы обвиты колючей проволокой вместо жемчуга. «Не поднимайся, — шепчет она, но ее губы не двигаются. — Он в твоей крови». Артем делает шаг — и проваливается сквозь гнилые доски. Внизу, в яме, маленький мальчик с родинкой на щеке строит замок из костей. «Ты украл мое имя», — говорит он, и Артем просыпается с ножом в руке.

Яна спит, свернувшись у потухшего костра. Ее розовый ирокез слился с зарей, как окровавленный луч. Артем потрогал шрам на плече — след от пули. Две недели в бегах, а боль все еще острая, как укор. «Монстры не плачут», — напомнил он себе, разминая пальцы. В кармане жгла флешка-кулон, а в рюкзаке лежало досье на приют «Звездочка». Последняя фотография: обугленные стены, детские игрушки, смешавшиеся с гильзами, и надпись на заборе: «Здесь росли звезды».

Грузовик мчался по разбитой дороге, подбрасывая их на сиденьях. Водитель-дальнобойщик, пахнущий луком и тоской, включил радио.

«...пожар в поместье Крониных признан терактом. Глава семьи Виктор Коронин пообещал награду в 10 миллионов за информацию о сыне...»

Яна зашипела, как кошка:

— Твоя рожа на каждом столбе. Надо сменить имидж.

Она достала из рюкзака парик черных кудрей и бутылку перекиси. Артем молча смотрел, как рыжие пряди падают под ноги, превращаясь в паутину. Его новое лицо в зеркале было чужим: бледная кожа, глаза, подведенные углем, губы, сжатые в нить.

— Теперь ты похож на готического поэта, — усмехнулась Яна, приклеивая ему фальшивый пирсинг. — Как звать-то?

Он подумал о мальчике из сна.

— Звезда.

Грузовик резко затормозил. Водитель указал на покосившийся указатель: «Поселок Звездный — 5 км».

— Дальше не еду. Там... — он перекрестился, — призраки детей.

Артем вышел, втянув запах гари. Даже спустя годы воздух пах сожженной плотью.

Приют напоминал гигантскую ловушку для снов: выбитые окна, как пустые глазницы, качели, скрипящие под ветром, игрушечный медведь на виселице из проволоки. На стене администрации кто-то вывел свежей краской: «Кронины = смерть».

— Эй, живые! — крик раздался из-под груды плит. Мальчишка лет десяти, в рваной куртке и с рогаткой, высунулся из люка. — Вы тоже за кладом?

Яна достала шоколадку.

— Мы за правдой.

— Правда здесь стоит дорого, — мальчик поймал шоколад на лету. — Меня зовут Спартак. Я царь этих руин.

Он повел их в подвал, освещенный свечами в черепах. Стены были исписаны детскими рисунками: огненные птицы, танки, люди с крысиными мордами.

— Вот, — Спартак ткнул в пятно ржавчины на стене. — Здесь была комната Насти. Она говорила, что придет принц и спасет нас.

Артем достал фото настоящего Артема Кронина.

— Знакомо?

Мальчик побледнел:

— Это... Призрак. Он тут ходит. Говорят, его папаша продал душу, чтобы стать богатым.

Яна зажгла фонарь. В углу лежал скелет в обугленной одежде. На шее — медальон с гравировкой «А.К. 2004».

— Смотри, — Яна подняла дневник с обгоревшими страницами. — Чьи-то записи.

«...папа Виктор привез нового мальчика. Он не играет. Не смеется. Как будто внутри него дыра...»

Артем сжал медальон. Внутри была фотография: Виктор держит за руку ребенка с мертвыми глазами. Его глазами.

Ночью Артем остался один в руинах спальни. Луна пробивалась сквозь щели, рисуя на стене силуэты. Он достал флешку-кулон и воткнул в старый ноутбук, найденный в администрации.

Видео 1: Камера в кабинете Виктора. Он разговаривает с мужчиной в маске.

Виктор: «Ребенок из «Звездочки» идеален. Ни семьи, ни памяти. Чистый лист».

Маска: «А если он вспомнит?»

Виктор: «Сожжем лист».

Видео 2: Детская комната. Мальчик (настоящий Артем Кронин) рисует на стене огонь. Входит Виктор.

Мальчик: «Когда мама придет?»

Виктор: «Мамы нет. Есть только я».

Артем вырубил ноутбук. Его тошнило. За спиной скрипнула дверь.

— Ты все понял, — голос Спартака дрожал. Он держал рогатку, направленную на Артема. — Ты... ты он. Призрак, который всех убил.

— Нет, я...

Камень ударил в висок. Артем упал, ударившись о кровать с решетками. Спартак прыгнул на него, рыча:

— Ты принес смерть! Ты!

Артем поймал его руки. Глаза мальчика были полыми, как у того ребенка из сна.

— Я тоже жертва, — прошептал Артем. — Помоги мне остановить его.

Спартак разжал пальцы. Из его кармана выпала игрушка — обгоревшая кукла с надписью «Настя».

— Она верила в тебя. А ты не пришел.

Яна нашла их утром в подвале. Спартак спал, прижавшись к Артему, как щенок.

— Мы нашли кое-что, — она развернула карту на столе. — Туннели под приютом. Виктор хранил здесь образцы оружия.

Артем провел пальцем по красным крестам.

— Это не оружие. Это могилы.

Они спустились в туннель, пахнущий медью и страхом. Спартак нес факел, напевая:

— «Раз, два — сгорят дрова, три, четыре — мы в раю...»

Крипта открылась черным зевом. В нишах стояли урны с пеплом. На табличках — имена: «Настя И.», «Максим П.», «Артем К.».

— Это... дети из приюта? — Яна взяла одну из урн. — Он их сжег?

Артем подошел к последней нише. Видеокамера на штативе, покрытая пылью. Включил запись.

Виктор в черном костюме стоит перед детьми.

Виктор: «Сегодня вы станете частью великой семьи. Кто готов?»

Мальчик (настоящий Артем) тянет руку.

Виктор: «Отлично. Остальные... уберем».

Экран заполнился огнем. Крики. Смех Виктора.

Спартак упал на колени, рыдая:

— Они все знали... Мы все знали...

Артем разбил урну с именем «Артем К.». Пепел смешался с его слезами.

— Теперь я за вас отомщу.

Когда они выбрались, солнце уже клонилось к закату. Яна чистила ствол пистолета, Спартак ковырял консервы. Артем сидел на крыше, глядя на звезды. В кармане завибрировал телефон — неизвестный номер.

— Алло?

— Здравствуй, сынок, — голос Виктора прозвучал как удар током. — Нравится моя коллекция?

— Ты...

— Ты думал, я не слежу? — Виктор засмеялся. — Камеры везде. Спасибо, что нашел урны. Я всегда хотел кремировать тебя.

Артем сжал телефон, пока стекло не треснуло.

— Я тебя убью.

— Попробуй. Но сначала посмотри на экран.

На телефон пришло видео: Алиса в стеклянной капсуле, подключенная к проводам. На груди — таймер с 48 часами.

— Выбор за тобой, — сказал Виктор. — Она или призраки.

Связь прервалась. Артем швырнул телефон в стену. Внизу залаял Спартак:

— Эй! Тут кто-то есть!

Из тени вышел человек в плаще. Лицо скрыто, но в руке — синий шарф матери.

— Монстр? Меня зовут Паук. Я могу привести тебя к ней.

Яна взвела курок:

— Доверять будем?

Артем посмотрел на шарф. Тот же узор, что и в «Метрополе».

— Веди.

Паук повел их к черному фургону. Артем обернулся на приют. В окне верхнего этажа мелькнула тень — мальчик с родинкой махал ему рукой. «Иди», — сказал ветер. Монстр сел в машину, не зная, что везет не только месть, но и новый виток игры. А на заднем сиденье, под брезентом, тикал таймер...

Черный фургон мчался по пустынному шоссе, подрагивая на кочках, как гроб на телеге смерти. Паук за рулем напевал что-то на иврите, крутя в пальцах синий шарф. Артем сидел рядом, впиваясь взглядом в его профиль: шрам от уха до подбородка, седые виски, глаза цвета мокрого асфальта. В них отражались тени — словно Паук нес в себе целое кладбище.

— Почему ты помогаешь? — спросил Артем, сжимая флешку-кулон.

Паук улыбнулся, показывая золотой клык.

— Виктор убил мою дочь. Ее звали Лия. Она была... как твоя мать.

На экране навигатора мигал маршрут: «Локация: Бункер-42. 23 км». Сзади Спартак играл с ножом-бабочкой, а Яна чистила пистолет, бросая на Паука взгляды острой недоверчивости.

— Здесь, — Паук свернул на грунтовку. — Готовься увидеть истинное лицо Крониных.

Артем потрогал шрам на плече. Он горел, будто предупреждая: «Не верь».

Бункер скрывался под сгоревшей церковью. Ржавая лестница вела вниз, в царство бетона и криков. Паук ввел код — 1945 — год, когда дед Виктора продал нацистам уран.

Внутри пахло формалином и страхом. По стенам висели пробирки с заспиртованными органами. На табличках: «Образец №17. Сердце. Возраст: 8 лет».

— Лаборатория, — прошептала Яна. — Он ставил опыты на детях?

Паук кивнул, подводя их к мониторам. На экранах — записи экспериментов:

- Девочке вводят препарат, от которого ее кожа трескается, как фарфор.

- Мальчика заставляют драться с собакой. На шее ребенка — ошейник с гравировкой «А.К.».

— Виктор искал «идеального солдата», — сказал Паук. — Ты был его главным проектом.

Артем подошел к холодильнику. Внутри лежали папки с надписью «Артемий. Протоколы».

«...испытуемый №0 демонстрирует аномальную агрессию. После ввода сыворотки X-12 убил двух нянь...»

— Врешь! — Артем швырнул папку. — Я не монстр!

Паук молча достал видеокассету. На экране — комната с зеркалом Гезелла. Маленький Артем (он, но с черными глазами) бьется головой о стекло, крича: «Выпустите!». За кадром голос Виктора: «Увеличить дозу».

Спартак вырвался на свободу, круша пробирки.

— Вы все уроды!

Артем схватил Паука за грудки:

— Зачем ты мне это показал?!

— Чтобы ты понял: ты и Виктор — одно целое.

Сирены взорвали тишину. Паук бросился к экрану: камеры бункера показали людей Виктора с огнеметами.

— Вас предали, — прошипел он. — Но есть выход.

Он толкнул стену — открылся лаз в тоннель. Яна протащила Спартака, Артем задержался, глядя на холодильник с протоколами.

— Иди! — крикнул Паук. — Или станешь как он!

Артем побежал, но тоннель начал рушиться. Камень ударил его по спине. Последнее, что он увидел — Паука, стреляющего в себя, и вспышку огня.

Они выползли на поверхность у старой радарной станции. Бункер горел, как погребальный костер.

— Черт! — Яна пнула ржавую антенну. — Он знал, что нас сдаст!

Артем молчал. В руке он сжимал найденную в тоннеле фотографию: Виктор и Паук жмут руки на фоне приюта. Дата: 2003 год.

Ночь застала их в заброшенном цирке-шапито. Спартак уснул на груде ковров, Яна чинила рацию. Артем сидел на арене, глядя на трапецию.

— Эй, — Яна села рядом. — Ты не он.

— А кто я? — Артем показал ей фото. — Паук работал на Виктора. Он специально вел нас в ловушку. Значит, все это...

— Значит, тебя хотят сломать. — Она ткнула пальцем ему в грудь. — Не дай им это сделать.

Где-то заскрипела дверь. На арену вышла девушка в костюме арлекина. Ее лицо скрывала маска, но голос звучал знакомо:

— Привет, братик.

— Лия... — прошептал Артем. Это была девочка с видео — дочь Паука.

Она сняла маску. Пол-лица — ожоги, пол-лица — кукла.

— Папа соврал. Он не мстил за меня. Он служил им. — Лия крутанула кинжалом. — А теперь служишь ты.

Яна выстрелила, но Лия исчезла в дыму. Ее смех звенел с балкона:

— Мама ждет, Артюша! В цирке уродов!

На арену упал синий шарф. К нему была приколота записка: «Завтра в 6:00. Без спутников».

Утром Артем стоял на крыше цирка. Внизу, на пустыре, чернел лимузин Виктора. Яна держала его за руку.

— Это ловушка.

— Я знаю. — Он посмотрел на Спартака, доедавшего шоколад. — Если я не вернусь...

— Мы спалим их ад, — Яна сунула ему гранату. — Дай сигнал.

Артем спустился. В лимузине сидела Алиса в прозрачном колпаке, как бабочка в янтаре. Виктор в белом костюме улыбался:

— Нравится подарок? — Он постучал по колпаку. — Она уже мертва. Просто кукла на батарейках.

Артем выхватил пистолет, но Виктор нажал кнопку. Колпак начал заполняться газом.

— Выбор: убить меня и потерять последнюю часть ее... или присоединиться.

— Я...

Выстрел! Пуля пробила колпак. Алиса открыла глаза, прошептав: «Прости...»

С крыши крикнула Яна:

— Беги!

Началась бойня. Артем схватил мать, но ее тело стало холодным. Это был манекен с динамиком.

— Обман... — он рухнул на колени.

Виктор смеялся, уезжая:

— Урок усвоен?

Артем поднял синий шарф. Ветер унес его к горящему бункеру. Яна подошла, держа за руку Спартака.

— Что дальше?

Он посмотрел на горизонт, где всходило кровавое солнце.

— Дальше — война.

Монстр расправил плечи, принимая правду: чтобы убить дракона, нужно самому стать пламенем.

Артем стоял на краю цирковой арены, сжимая в руках синий шарф. Газ из ловушки Виктора все еще ел легкие, но боль казалась далекой — будто тело уже перестало ему принадлежать. Яна подошла сзади, бросив к его ногам сломанный пистолет.

— Ты знал, что это манекен. Да? — спросила она, но в ее голосе не было упрека.

Он не ответил. В ушах звенел голос Виктора: «Ты — мое отражение». На песке арены виднелись следы — крошечные босые ступни, ведущие к черному занавесу. Спартак, прихрамывая, подтянул рогатку:

— Это Лия. Она тут.

Занавес дрогнул. Из темноты вышла девочка в костюме арлекина, держа в руках куклу с лицом Артема.

— Папа говорил, ты придешь, — ее голос звучал как скрип несмазанных колес. — Он хотел, чтобы ты увидел настоящий цирк.

Она дернула веревку. Кукла заговорила голосом Виктора:

«Добро пожаловать в сердце тьмы, сынок».

Люстры замигали, освещая клетки по периметру арены. В них метались люди — бывшие сотрудники Крониных, с клеймом «предатели» на лбу.

— Выбор прост, — Лия прыгнула на трапецию. — Убей их... или они убьют тебя.

Спартак выстрелил из рогатки, но камень пролетел сквозь нее, как сквозь дым.

— Призрак... — прошептал он.

— Нет, — Яна зарядила пистолет. — Проекция. Виктор играет с нами.

Артем подошел к первой клетке. Мужчина внутри, в разорванном костюме, умолял:

— Помоги! Я... я знаю, где твоя мать!

— Врешь, — Артем приставил нож к его горлу. — Она мертва.

— Нет! — Мужчина выдохнул кровавый пузырь. — Лаборатория под замком «Черная роза»... Там...

Выстрел. Голова мужчины разлетелась, обрызгав Артема мозгами. На балконе стоял снайпер в маске с логотипом Крониных.

— Началось, — засмеялась Лия.

Цирк превратился в ад. Из динамиков гремела какофония из детских песенок и взрывов. Клетки открывались одна за другой, выпуская обезумевших пленников.

— Не убивай! — крикнула Яна, стреляя в ноги бегущим. — Они жертвы!

Артем не слушал. Его кулак врезался в челюсть женщины с ножом. Она упала, выронив фотографию: ребенок на руках у Виктора. «Елена. 6 лет. Участник группы „Омега“».

— Ты... ты как он... — прохрипела женщина, умирая.

Спартак, прижатый к стене, ревел:

— Артем, остановись!

Но Монстр уже взял верх. Артем вырвал дверцу клетки, запустив ее в снайпера. Тот рухнул с балкона, разбив орган, который заиграл похоронный марш.

Лия материализовалась перед ним, держа зеркало.

— Посмотри! Ты — он!

В зеркале Артем увидел себя в костюме Виктора, с окровавленными руками.

— НЕТ! — Он разбил зеркало. Осколки впились в ладонь, но боль вернула рассудок.

Яна схватила его за плечо:

— Надо бежать! Все это — спектакль!

Они рванули к выходу, но пол провалился. Артем упал в подвал, где на стене горела надпись: «Добро пожаловать домой».

Подвал был точной копией его детской в особняке: голубые обои с облаками, сломанная железная дорога, плюшевый медведь с вырванным глазом. На кровати сидел мальчик — он сам в восемь лет.

— Ты вернулся, — сказал «Артем-ребенок», вращая в руках нож. — Чтобы закончить игру?

— Какая игра? — Артем шагнул вперёд.

— В «настоящего Кронина». — Ребенок ткнул ножом в стену, где висели фото: Артем, убивающий в подпольных боях; Артем, поджигающий склад; Артем, смотрящий на руины приюта. — Папа гордится.

— Я не он! — Артем швырнул медведя в зеркало. Оно разбилось, открыв проход в комнату с мониторами.

На экранах — мать. Живая. Она сидела в стеклянной капсуле, читая вслух: «...и тогда Монстр понял, что единственный способ победить — перестать бояться себя».

Голос Виктора из динамиков:

— Выбор за тобой. Она или твоя «свобода».

Артем схватил микрофон:

— Где она?!

— Рядом. Но чтобы открыть дверь... — Виктор засмеялся. — Убей ребенка.

«Артем-ребенок» подошел, подняв нож:

— Давай, папа ждет.

Нож дрожал в руке. Артем вспомнил слова матери: «Даже золото плавится». Он посмотрел на ребенка — свое отражение, созданное страхом и гневом.

— Я не убью тебя.

— Тогда умрут оба, — сказал Виктор.

Артем обнял «себя-ребенка», прижав к груди.

— Прости.

Он развернулся и бросил нож в монитор с лицом Виктора. Экран треснул, посыпав искрами. Стена рухнула, открыв туннель.

— Идиот! — закричал Виктор. — Ты все потерял!

— Нет, — Артем вошел в туннель. — Я выбрал себя.

Туннель вывел их к реке. Яна тащила раненого Спартака, Артем нес найденную в подвале флешку с координатами.

— Куда теперь? — спросила Яна.

— В «Черную розу», — он показал на карту. — Там мать.

Спартак вытащил из кармана обгоревшую куклу:

— Настя говорила... там демоны.

— Тогда мы их выжжем, — Артем зажег факел.

На другом берегу взошла луна. В ее свете мелькнула тень — Лия, машущая на прощание. Ее лицо на миг стало нормальным, добрым.

— Монстр... — начала Яна, но он перебил:

— Артем. Зовите меня Артем.

Они вошли в лес, оставляя за спиной дымящийся цирк. Где-то вдалеке завыли волки, но это могли быть двигатели дронов Виктора.

В секретной лаборатории «Черная роза» Виктор смотрел на капсулу с Алисой. Она спала, подключенная к проводам, ее губы шептали: «Артем...»

— Скоро, дорогая, — он погладил стекло. — Наш сын вернется. И на этот раз... он станет совершенством.

На столе замигал сигнал тревоги. Координаты Артема приближались. Виктор улыбнулся, поправляя галстук.

— Добро пожаловать домой, Монстр.

Артем бросил факел в реку. Пламя поползло по воде, освещая путь к «Черной розе». Спартак запел песню Насти, а Яна сжала его руку. Они шли не в ад, а сквозь него — чтобы найти свет в собственной тьме. Монстр остался в цирке. Теперь впереди был только человек.

Часть 3. Черная роза

Сон Артема всегда заканчивался водой. Холодной, тяжелой, наполняющей легкие, как жидкий свинец. Он тонул, наблюдая, как солнечные лучи мерцают над головой, превращаясь в лицо матери. Ее губы шептали: «Проснись», а пальцы тянулись к нему сквозь толщу льда. Он всегда просыпался, прежде чем касался их, сжимая в руке нож. Но сегодня все было иначе. Лед треснул, и Алиса схватила его за запястье: «Они превратили меня в нее». Проснувшись, Артем обнаружил на руке синий шрам в форме розы.

Лаборатория «Черная роза» пряталась в горах, где снег был серым от пепла старых пожаров. Яна вела джип по обледенелой дороге, проклиная каждую кочку. Спартак спал на заднем сиденье, прижимая к груди обгоревшую куклу Насти. Артем изучал карту, помеченную кровью Паука.

— Здесь, — он ткнул в перевал, напоминающий раскрытую пасть. — Тоннель заблокирован, но есть вентиляционная шахта.

— Шахта? — Яна фыркнула. — Ты хочешь, чтобы нас перемололи как фарш?

— Виктор ждет нас у главного входа. — Артем достал флешку-кулон. — А здесь... — он вставил ее в планшет. На экране возникла схема с пометкой «Зона Q: Объект Алиса».

Спартак проснулся от крика ястреба за окном.

— Там призраки... — он уставился на гору. — Они шепчут.

Артем вышел из машины. Ветер принес запах миндаля — так пах газ, который Виктор использовал в бункере. Он натянул маску, крикнув:

— Готовьтесь! Они уже знают, что мы здесь.

Первая пуля пробила фару, когда они подошли к шахте. Снайпер на скале перезаряжался. Яна выстрелила на звук, попав в камень. Лавина снега накрыла стрелка.

— Бежим! — Артем нырнул в шахту.

Вентиляционная система гудела, как умирающий зверь. Они ползли по узким тоннелям, обжигая руки о раскаленные трубы. Спартак, стиснув зубы, шептал молитву Насти: «Звезды, укройте нас своим пеплом».

— Стой! — Яна схватила Артема за ногу. — Лазерная сеть.

Тонкие красные лучи пересекали проход. Артем достал зеркало из рюкзака. В отражении на стене проступили цифры: «9-1-3 — дата смерти настоящего Артема Кронина.

— Пароль, — догадался он. — День, когда я стал «им».

Он ввел код. Лазеры погасли, открыв люк вниз. Внизу, в голубоватом свете, виднелись ряды капсул с зародышами. На этикетках — «Проект: Монстр 2.0».

— Клоны... — Яна прижала ладонь к стеклу. — Он создает армию тебя.

Артем подошел к терминалу. Видеозапись: Виктор в стерильном костюме держит на руках младенца с родинкой.

«Первая успешная репликация. Сознание синхронизировано с оригиналом».

— Он наблюдает за мной через них, — Артем схватил шокер, разбивая капсулы. Жидкость хлынула на пол, унося в слив недоразвитые тела.

Сирена взревела. Стеллажи с пробирками стали сдвигаться, формируя коридор к двери с надписью «Зона Q».

— Ловушка, — прошептал Спартак. — Но... там мама.

Артем потрогал шрам-розу. Он пульсировал, ведя их вперед.

Зона Q оказалась оранжереей. Вместо цветов — гибриды растений и человеческих органов: розы с венами вместо шипов, лианы, обвивающие скелеты, деревья с плодами в виде глаз. В центре, на троне из костей, сидела Алиса. Ее тело опутали провода, а на груди цвела черная роза, вросшая в кожу.

— Артюша... — ее голос звучал через динамики, исковерканный цифровыми помехами. — Ты пришел...

Он бросился к ней, но пол разверзся. Яна едва успела схватить его за руку. Внизу, в яме, копошились генномодифицированные крысы размером с собак.

— Не трогай ее! — крикнула Яна. — Это киборг!

Алиса встала, движения ее были слишком плавными, механическими. Черная роза раскрылась, выпустив дрон-камеру.

— Привет, сынок, — голос Виктора слился с голосом матери. — Нравится мое новое творение?

— Отпусти ее! — Артем выстрелил в дрон.

— Ее? — Виктор засмеялся. — Ее нет уже пять лет. Ты обнимал труп в цирке.

Алиса-киборг рванула вперед, вырвав сердце розы. Вместо крови хлынул кислотный туман.

Артем отпрыгнул, прикрывая лицо рукавом. Кислота разъела ткань, оставив шрам, совпадающий с материнским. Алиса атаковала клинками, скрытыми в пальцах.

— Я не убью тебя! — крикнул он, уворачиваясь.

— Но я убью тебя, — ответил голос Виктора через киборга. — Ты провалил все тесты.

Спартак кинул нож, попав киборгу в шею. Из раны брызнули искры. Яна выстрелила в колени машине.

— Сердце! Роза — ее ядро! — закричала она.

Артем прыгнул, вонзив нож в цветок. Киборг рухнул, обдав его маслом. На экране замигал Виктор:

— Ты сломал игру. Но финал все тот же.

Стены задрожали. «Алиса» взорвалась, обрушив потолок.

Они выбрались в подземный док. На рельсах стоял поезд с логотипом Крониных. В вагонах — дети. Те самые, из приюта, с пустыми глазами и чипами на висках.

— Солдаты, — Яна подняла брошенный автомат. — Он готовит вторую волну.

Артем подошел к девочке лет семи. Она протянула ему черную розу:

— Папа ждет.

В ее зрачках отразился Виктор. Артем развернулся и выстрелил в вагон с топливом. Огонь поглотил состав.

— Что ты наделал?! — закричала Яна. — Они были живы!

— Нет, — он показал ей чип из руки девочки. — Они уже мертвы. Как я.

Сирены слились с ревом пламени. Артем повел их к выходу, где их ждал вертолет с эмблемой Крониных. На ступеньках стоял Виктор... или его голограмма.

— До встречи в сердце розы, сынок.

В секретной лаборатории под замком «Черная роза» Виктор смотрел на настоящую Алису, замороженную в криокапсуле. Ее лицо сохранило следы слез.

— Скоро, дорогая, — он погладил стекло. — Мы посадим новый сад. Из его костей.

На столе замигал аварийный сигнал. Виктор улыбнулся, глядя на монитор с горящим поездом.

— Расти, Монстр. Мне нужен достойный соперник.

Артем вошел в вертолет, оставляя за спиной пепел детей. Спартак плакал, сжимая куклу. Яна взяла штурвал, не глядя на него. Где-то внизу, под снегом, пророс первый бутон черной розы. Монстр закрыл глаза, впервые за долгие годы желая уснуть без снов.

Сны Артема стали черно-белыми. В них он стоял посреди бескрайнего поля, усыпанного обгоревшими куклами. С неба падали лепестки черных роз, превращаясь в пепел, едва касались земли. Голос матери звучал из-под земли: «Ты зашел слишком далеко». Он копал руками, пока пальцы не обнажили зеркало. В нем отражался Виктор, держащий его за плечи: «Ты мой шедевр». Артем проснулся с криком, стиснув в руке лепесток, прилипший к ране. Настоящий лепесток. И он пах кровью.

Вертолет оказался ловушкой. Как только они поднялись в воздух, автопилот заблокировал управление, а экраны замигали красным: «Добро пожаловать на исповедь». Голос Виктора заполнил кабину:

— Ты убил 47 детей. Папаша гордится тобой!

— Они уже не были людьми! — крикнул Артем, выдирая провода из панели.

— А ты? — засмеялся Виктор.

Спартак, пристегнутый ремнями, уставился на свое отражение в стекле. Его лицо покрывали волдыри от кислотного тумана.

— Я тоже монстр? — спросил он, но никто ему не ответил.

Яна вскрыла пол и нашла парашюты с надписью «Для избранных».

— Их три. Нас четверо.

Артем посмотрел на детей-солдат, спящих в хвостовой части. Их было пятеро. Все с чипами на висках.

— Возьмем двоих.

— Нет, — Яна схватила его за рукав. — Мы не можем. Чипы — это бомбы.

Один из мальчиков открыл глаза.

— Папа... — прошептал он, глядя на Артема.

Вертолет дернулся. Автопилот повел их к скале.

Яна бросила парашюты:

— Прыгаем! Сейчас!

Артем оттолкнул Спартака к люку:

— Прыгай!

— А они? — Спартак указал на детей.

— Они уже мертвы! — рявкнул Артем, но мальчик вцепился ему в ногу.

— Не бросай нас...

Вертолет накренился. Яна выбила люк прикладом. Ворвавшийся ветер вырвал двоих детей, разорвав их в облаке чипов-бомб. Остальные закричали.

Артем схватил Спартака и прыгнул. Яна — за ним. Последнее, что он увидел — как вертолет врезается в скалу, а дети машут ему на прощание.

Приземлились в долине, окруженной странными деревьями с зеркальной корой. В каждом отражении Артем видел себя со шрамами Виктора. Спартак, плача, нес куклу Насти — теперь без руки.

— Где мы? — спросила Яна, сверяясь с GPS. — Карта пустая.

— В «Саду отражений», — сказал Артем, вспоминая слова матери. — Здесь Виктор тестировал первые клоны.

Они вышли на поляну, где стояли сотни каменных статуй — точных копий Артема в разных возрастах. У подножия лежали кости. Спартак поднял табличку: «Неудачные эксперименты. Группа “Рассвет”».

— Смотри! — Яна указала на статую с лицом Виктора. В ее руках была карта с координатами: «Сердце розы — 2 км».

Артем разбил статую. Под ней оказался люк.

— Думаешь, это ловушка? — Яна зарядила пистолет.

— Нет, — он потрогал шрам на руке. — Это приглашение.

Лестница вела в пещеру, освещенную витражами с изображением Крониных. В центре, на алтаре из костей, лежала книга в кожаном переплете — дневник Виктора.

Артем открыл случайную страницу:

«...Алиса сопротивлялась. Пришлось стереть ее память. Теперь она идеальная мать для проекта...»

— Мерзавец... — прошептал он, но Спартак перебил:

— Сюда!

За алтарем была комната с сотнями экранов. На них — люди по всему миру. Все с лицом Артема. Все повторяли: «Мы проснулись».

— Что это? — Яна отшатнулась.

— Клоны. — Артем подошел к панели управления. — Он активировал их.

На главном экране возник Виктор:

— Поздравляю, сынок. Ты стал вирусом.

Артем ударил кулаком по экрану:

— Останови их!

— Они — ты. Убей себя — остановишь. — Виктор улыбнулся. — Или присоединись.

Артем выстрелил в серверы. Экран погас, но смех Виктора остался.

Они вышли к подземному озеру. В центре, на острове, росла гигантская черная роза. В ее сердцевине пульсировал свет.

— Ядро системы, — догадался Артем. — Это управляет клонами.

Лодки не было. Спартак шагнул в воду, но она оказалась кислотной. Его ботинок задымился.

— Нет пути? — Яна осмотрела берег. — Значит, он здесь.

Артем снял бронежилет, бросив его в воду. Пластины зашипели, но выдержали.

— Мост из тел.

Он шагнул на броню, добавляя обломки статуй. Яна и Спартак бросали все, что находили. Через двадцать минут дрожащая тропа была готова.

Роза встретила их шипами. Артем достал нож, но голос матери остановил:

— Артюша... не надо...

В сердцевине, в прозрачной капсуле, спала Алиса. Настоящая.

— Мама... — Артем прижал ладонь к стеклу.

— Она жива, — сказал Виктор, выходя из тени. — Но если ты уничтожишь розу, она умрет.

Артём повернулся. Виктор держал пульт с кнопкой.

— Выбор за тобой. Семья... или мир.

Спартак выстрелил из рогатки. Камень попал Виктору в руку. Пульт упал. Артем вонзил нож в сердце розы.

— НЕТ! — закричал Виктор.

Озеро взорвалось. Кислота хлынула в пещеру. Артем схватил мать, бежал к выходу, таща Спартака. Яна прикрывала их огнем.

На поверхности их ждал Виктор. Не голограмма.

— Ты все испортил...

Артем бросил ему в лицо горсть пепла.

— Это твой пепел.

Они скрылись в лесу, оставив Виктора кричать в пустоту.

Артем нес мать на руках, не чувствуя ее дыхания. Яна вела Спартака, который бормотал молитву Насти. За спиной рушился «Сад отражений», хороня клоны и прошлое. Черная роза умирала, но ее шипы уже проросли в них. Монстр шел вперед, наконец поняв: чтобы убить дракона, нужно сжечь себя.

Артем бежал, чувствуя, как тело матери на его руках становится легче, словно ее плоть превращается в пепел. Алиса не дышала, но ее пальцы сжимали его плечо, оставляя синие отпечатки. Сзади рушилась гора, погребая «Сад отражений» и клоны. Виктор кричал что-то, но ветер унес слова в сторону мертвого леса. Яна тащила Спартака, чье лицо было белее снега. Когда они спустились в долину, Артем наконец посмотрел на мать. Ее глаза открылись, но зрачки были пустыми, как у кукол из цирка.

— Мама... — он опустил ее на землю.

Алиса коснулась его шрама-розы.

— Ты... не он.

И умерла по-настоящему.

Они похоронили Алису под валуном, отметив могилу веткой черной розы. Спартак вырезал ножом на камне: «Здесь спит мама, которая любила звезды». Яна молчала, копаясь в рюкзаке с оружием. Артем сидел у костра, разглядывая чип, выпавший из руки матери. На нем горела надпись: «Протокол 0: Исходный образец».

— Что будем делать? — спросила Яна, бросив в огонь окровавленный бинт.

Артем швырнул чип в пламя.

— Убить его. Не как Монстра. Как человека.

Спартак взял куклу Насти и положил ее на могилу.

— Она говорила... смерть — это дверь.

Ночью Артему приснился Виктор. Он стоял в поле черных роз, поливая их кровью из лейки.

— Ты ошибся, сынок. Мама — это корень. А корень нужно сжечь.

Артем проснулся от крика совы. Могила Алисы была пуста.

Следы вели в пещеру, заваленную обломками. Внутри, на камне, сидела Алиса. Ее кожа покрылась трещинами, как высохшая глина, а из груди проросли черные корни.

— Артюша... — ее голос звучал из-под земли. — Он во мне...

— Что с ней? — Спартак спрятался за Яной.

— Виктор. — Артем достал нож. — Он подключил ее к системе даже после смерти.

Алиса вскочила, движения резкие, механические. Корни хлестнули, как плети, сбивая Яну с ног. Спартак выстрелил из рогатки, но камень отскочил от её груди.

— Мама, прости... — Артем вонзил нож ей в сердце.

Корни обвили его руки, тянули к земле. Алиса заговорила голосом Виктора:

— Ты никогда не вырвешься!

Артем вырвался, отрубив корни. Тело матери рассыпалось, обнажив стальной каркас. В грудной клетке горел чип с данными.

— Координаты, — прошептала Яна, вытаскивая чип. — Его главная лаборатория.

Лаборатория оказалась в родном городе Артема, под руинами особняка Крониных. Они пробирались через подземные тоннели, где стены были оклеены детскими рисунками Артема — все датированы после его «смерти».

— Он наблюдал за тобой всегда, — сказала Яна, освещая фонарем фото: Артем спит на улице, Артем дерется в подполье, Артем целует Яну у костра.

— Стой, — Спартак указал на трещину в стене. За ней виднелась комната с кроватями. Детская.

Внутри все сохранилось: игрушки, учебники, даже запах лаванды. На столе лежал дневник Артема. Последняя запись:

«Папа сегодня подарил мне нож. Сказал, чтобы я тренировался. Мама плакала. Я хочу быть сильным, чтобы защитить ее».

Артем развернул страницу. На обороте — детская рука, обведенная карандашом, и подпись: «Артем и мама, навсегда».

— Это не твой почерк, — Яна провела пальцем по буквам. — Это ее.

Спартак нашел под кроватью коробку. Внутри — письма Алисы к настоящему сыну, никогда не отправленные.

«...прости, что не смогла тебя спасти... прости, что позволила ему подменить тебя...»

Артем уронил письмо. Его тошнило.

— Ты... не ты? — Спартак уставился на него.

— Заткнись! — Яна прикрыла его рот, но было поздно.

Сирены взревели. Стены раздвинулись, открыв путь в операционную.

Виктор ждал у хирургического стола. На нем лежало тело — точная копия Артема, но с родинкой на щеке.

— Знакомься, — Виктор погладил холодный лоб. — Артем Кронин. Настоящий.

— Врешь! — Артем выстрелил, но пули отскочили от стеклянного купола.

— Он умер в приюте. А ты — его клон. Совершенный, вечный. — Виктор нажал кнопку. Тело клона открыло глаза. — Но даже клоны стареют. Мне нужен... апгрейд.

Новый Артем сел, уставившись пустыми глазами. Виктор достал скальпель:

— Выбор, сынок. Отдай свое тело... или я оживлю его в твоих друзьях.

Яна выстрелила в купол. Трещина. Еще выстрел. Спартак бросил гранату.

— Бежим! — крикнула Яна, но новый Артем уже шагал к ним.

Артем схватил скальпель.

— Ты хочешь меня? Возьми!

Он вонзил лезвие себе в грудь, падая на операционный стол. Виктор заорал:

— Нет! Ты уничтожил образец!

— Точно, — Артем вытащил из-под повязки чип с данными и раздавил его. — Больше никаких клонов.

Новый Артем схватился за голову и рухнул. Виктор бросился к компьютерам, но Яна взорвала серверы. Лаборатория рухнула.

Артем выполз на поверхность, таща раненого Спартака. Виктор, обгоревший, полз за ними:

— Сынок... мы... можем...

Артем поднял камень.

— Я не твой сын.

Удар. Тишина.

Они ушли на рассвете. Город горел, но где-то на окраине люди уже тушили пожары. Яна вела машину, Спартак спал на заднем сиденье. Артем смотрел на родинку, нарисованную кровью на руке.

— Ты... кто ты теперь? — спросила Яна.

Он достал письмо матери и выпустил его в окно.

— Человек.

Ветер унес слова Алисы: «Любовь — это выбор».

Артем закрыл глаза, впервые за долгие годы не думая о мести. Спартак во сне обнял куклу. Яна взяла его руку, не отпуская. Они ехали на восток, где восходило солнце, не тронутое черными розами. Монстр уснул. Остался только человек с шрамами и тишиной в груди.

Часть 4. Безмолвное небо

Артем больше не видел снов. Только тишину, густую, как смола, и запах гари, въевшийся в кожу. Иногда в этой тишине звучал голос матери, но слова растворялись, прежде чем он успевал их понять.Он пытался ухватиться за обрывки фраз, как за спасательный круг, но они ускользали, оставляя во рту привкус медной монеты. В детстве, когда он терял сознание от приступов, мама клала ему под язык кусочек сахара. "Чтобы вернуться", — говорила она. Теперь не было ни сахара, ни возвращения. Он просыпался с ножом в руке и синим шарфом на шее — единственным напоминанием, что когда-то был кем-то, а не тенью. Яна называла это «синдромом выгорания», Спартак молился, а город, который они спасли, праздновал победу над Крониными. Но победа пахла трупным тленом.

Они вернулись в столицу через месяц. Небоскребы Крониных, некогда сиявшие золотом, теперь напоминали обугленные зубы. На площади висел плакат: «Свобода! Спасибо Монстру!». Под ним — фото Артема с лицом, зачеркнутым красным крестом.

— Люди быстро забывают, кого боготворят, — проворчала Яна, пряча лицо под капюшоном.

Спартак, держась за руку Артема, указал на толпу у фонтана:

— Смотри! Они продают куклы... как ты.

На лотках красовались игрушки «Монстр» с выдвижными когтями и голосом Виктора из динамика. Артем купил одну, раздавив в кулаке. Из треснувшей головы выпал чип с надписью «Следите за обновлениями!».

— Он жив, — прошептал Артем. — Это его почерк.

Яна потянула их в переулок, где на стене алел граффити: черная роза, проросшая сквозь сердце. Подпись: «Мы вернемся».

Мэрия, уцелевшая в бомбежках, теперь была пристанищем новых властей. На приеме у мэра — бывшего подпольщика Левы — Артем увидел знакомое лицо: мужчина с шрамами вместо бровей раздавал листовки «Кронин жив».

— Это Игнат, — Яна сжала пистолет под плащом. — Он должен быть мертв.

Лева, заметив их, поднял тост:

— Героям! Без Монстра мы бы...

Спартак внезапно рванулся вперед, опрокинув поднос. Фарфор разбился вдребезги, обнажив под серебристой краской логотип "Кронингрупп". "Все тут фальшивое!", — закричал он, тыча пальцем в трещину. Охрана взвела автоматы, но Лева лишь рассмеялся: "Ребенок прав. Весь город — театр кукол. А вы — последние живые зрители".

Артем перебил, швырнув на стол чип из игрушки:

— Где Виктор?

Тишина. Потом грохот — Игнат выбил окно и прыгнул в грузовик с эмблемой «Новая заря».

— В погоню! — Яна рванула к двери, но охрана преградила путь.

Лева улыбнулся, доставая контракт с логотипом Крониных:

— Война кончилась. Теперь вы — проблема.

Артем понял: город уже принадлежал Виктору. Снова.

Убежищем стал бункер под заброшенным театром. Яна включила аварийный генератор, и стены осветились голубоватым светом. "Здесь репетировали "Синюю бороду", — она провела рукой по граффити с нотными станами. — Мама играла главную роль. Когда Кронины сожгли театр, она...". Глаза ее стали стеклянными. Артем впервые увидел, как дрожат ее пальцы на курке. "Они оставили мне ее туфлю. С хрустальной пряжкой". Она достала из рюкзака обгоревший аксессуар, превратившийся в фетиш мести. На стене театра висела карта с метками: склады оружия, лагеря беженцев, зоны с «чистыми» (теми, кто не был заражен чипами). Спартак, рисуя мелом на полу, спросил:

— Мы будем снова спасать их?

— Нет, — Артем бросил досье на стол. — Будем искать правду.

Досье показало: «Новая заря» — корпорация, возрождающая технологии Виктора. Их глава — женщина по кличке Сова. Ее фото залито черным, кроме глаз: холодных, как у Кронина.

Яна взломала базу данных:

— Смотри. Они тестируют вакцину от «синдрома Монстра».

На экране — дети в камерах. Один мальчик, лет девяти, с каштановыми кудрями как у Спартака, царапал стену, выводя мелом цифру "17". "Они повторяют твои детские рисунки", — Яна увеличила изображение. На стене был четко виден эскиз черной розы — точь-в-точь как татуировка на плече Артема. Им вводят препарат, после чего они повторяют: «Все во имя Кронина».

— Чипы нового поколения, — Артем разбил монитор. — Он превращает их в... меня.

Осколки стекла впились в ладонь, но боли он не чувствовал — только холодный ужас узнавания. Эти кадры были вырваны из его собственных забытых кошмаров.

Спартак поднял с пола игрушечный пистолет:

— Тогда я тоже буду Монстром.

Сова назначила встречу в торговом центре, превращенном в храм техники. Зеркальные колонны множили отражения Артема, показывая, каким он мог бы стать: солдатом, рабом, пустотой.

— Привет, Артюша, — голос пришел сверху. Сова стояла на балконе, ее лицо скрывала маска из перьев. — Ты стал легендой. Но легенды умирают.

— Где Виктор? — Артем поднял пистолет.

— Виктор? — Она засмеялась. — Он был лишь звеном. Мы — эволюция.

Стены раздвинулись, выпуская клонов. Не детей — взрослых. Всех с лицом Артема. Всех с шрамами-розами.

— Выбор за тобой, — сказала Сова. — Умри как герой... или стань Богом.

Яна взорвала дымовую шашку. В хаосе Артем заметил: один из клонов плачет.

Побег через подземный паркинг. Клон, назвавшийся Антоном, прижался к стене:

— Они... они вживили мне твои воспоминания. Я вижу ее... твою маму...

Артем схватил его за плечи:

— Где база?

— В старом аэропорту. Там... — Антон вскрикнул. Из его уха хлынула кровь. Чип самоуничтожился.

Сова голосом Виктора произнесла из динамиков:

— Ты научил их чувствовать. Ошибка.

Яна вытащила чип из головы Антона:

— Координаты. Он хотел помочь.

Артем закрыл глаза клону, забрав его жетон. На нем гравировка: «Артем Кронин. Партия 17».

Ночью, на крыше театра, Артем смотрел на город. Неоновая реклама «Новой зари» мигала: «Завтра будет светлым!». Яна принесла кофе, подкрашенное ромом:

— Что будем делать?

Он показал ей жетон.

— Найти Партию 17.

— Это ловушка.

— Да, — он разжал ладонь. Ветер унес пепел Антона. — Но я должен знать, сколько их.

Спартак спал, обняв игрушечный пистолет. Яна взяла Артема за руку:

— Мы не дадим тебе стать им.

Он не ответил. Внизу, в переулке, тень с глазами Совы слилась с темнотой.

Артем бросил жетон в ночь. Он упал в пустоту, не донеся до земли ни звука. Город молчал. Монстр молчал. Только ветер шептал что-то на языке пепла, а Спартак во сне звал Настю. Яна прикрыла его одеялом, гася последний фонарь. Темнота была их единственным союзником.

Артем больше не доверял снам, но эта ночь была иной. Он стоял на взлетной полосе, залитой лунным светом, а вокруг него кружили самолеты с опознавательными знаками «Новой зари». Из громкоговорителей лился голос матери, но слова сливались в шипение: «Ты должен забыть... забыть...». Он проснулся с пеплом на губах и меткой на руке — цифра «17», выжженная как клеймо. Яна сказала, что это ожог от костра, но Артем знал: кто-то отметил его, пока он спал.

Аэропорт «Северное крыло» давно превратился в крепость. Колючая проволока, вышки с пулеметами, дроны-разведчики, похожие на стальных стервятников. Артем, Яна и Спартак подобрались через дренажный тоннель, заваленный детскими игрушками. Каждая кукла — с чипом в голове.

— Тут как в приюте... — Спартак поднял мишку без глаза. — Только страшнее.

Яна взломала электронный замок на сервисном входе. Внутри пахло формалином и медом — странная смесь, от которой щипало глаза. На стене висел плакат: «Партия 17. Совершенство через единство».

— Твои клоны, — прошептала Яна, направляя фонарь на лабораторию за стеклом.

Десятки капсул с телами. Все — Артем. Все подключены к проводам, ведущим к центральному процессору в форме черной розы. Один из клонов открыл глаза.

— Они... живы? — Спартак прижался к стене.

— Нет, — Артем потрогал холодное стекло. — Это куклы с нашими воспоминаниями.

Голос Совы раздался из динамиков:

— Приветствуем в инкубаторе будущего, Артем. Ты опоздал на собственную свадьбу.

Двери лаборатории распахнулись, выпуская клонов. Они двигались синхронно, как марионетки, но в их глазах плескался ужас. Один из них, с шрамом вместо родинки, заговорил:

— Мы — ты. Ты — мы. Присоединяйся, и боль прекратится.

Артем выстрелил в потолок. Люди в черных комбинезонах с эмблемой «Новой зари» окружили их.

— Не сопротивляйся, — Сова вышла из тени, сняв маску. Ее лицо было лицом Алисы. — Мама всегда хотела, чтобы мы стали семьей.

Артем отшатнулся. Сова рассмеялась — это был смех Виктора, записанный на пленку.

— Голограмма, — Яна выстрелила в нее. Луч прошел навылет.

Клоны ринулись в атаку.

Артем дрался, избегая убийственных ударов. Каждый клон знал его приемы. Каждый бился с яростью загнанного зверя. Спартак, забившись в угол, кричал молитву Насти, пока Яна отстреливалась от охранников.

— Смотри! — Яна указала на процессор. — Роза — их источник!

Артем прорвался к центральной колонне, но клон-близнец перехватил его. Лицо к коже. Дыхание в дыхание.

— Ты устал, — прошептал клон. — Дай мне закончить это.

Артем ударил его ножом в живот. Клон упал, улыбаясь:

— Теперь ты... как он...

Сова-голограмма зааплодировала:

— Поздравляю! Ты прошел инициацию.

Роза раскрылась, выпустив облако нанороботов.

Нанороботы оседали на коже, впиваясь в поры. Артем почувствовал, как чужая воля ползет по венам. Голос Виктора зазвучал в голове:

— Добро пожаловать в роевой разум, сынок.

Яна, закашлявшись кровью, упала. Спартак бился в конвульсиях, его глаза стали полностью черными.

— Что... со мной? — Артем попытался вырвать чип из розы, но тело не слушалось.

— Ты стал совершенным, — сказала Сова. — Теперь ты будешь вечно служить «Новой заре».

Артем увидел воспоминания, не свои: Виктор, подписывающий контракт с Совой; мать, умоляющая его остановиться; Спартака, стреляющего в Яну...

— Нет! — Он вонзил нож в собственную ладонь. Боль вернула контроль.

Спартак, истекая кровью из носа, подполз к розе с гранатой.

— Настя... я иду...

Его пальцы скользнули по чеке, оставляя кровавый след. Внезапно он повернулся к Артему, и в его глазах мелькнула не детская решимость: "Скажи ей... я не боялся". Взрыв озарил помещение алым светом, и на миг Артему показалось, что в пламени танцуют две фигуры — маленькая девочка и юноша, взявшиеся за руки.

Взрыв разорвал процессор. Нанороботы вспыхнули, как искры. Клоны рухнули, освобожденные от контроля. Сова завизжала, голограмма рассыпалась.

— Спартак! — Яна поползла к нему, но пол рухнул.

В кармане умирающего они позже нашли смятую фотографию: Спартак лет пяти толкает на качелях смеющуюся Настю. На обороте детским почерком: "Когда вырасту, спасу тебя".

Артем поймал Яну, вытаскивая из огня. Спартак лежал под обломками, сжимая обгоревшую куклу.

— Скажи... я герой? — он улыбнулся, умирая.

— Да, — Артем закрыл ему глаза. — Как Настя.

Они выбрались на крышу, где их ждал вертолет с опознавательным знаком «Новой зари». За штурвалом — Игнат, его лицо скрыто шрамами.

— Летите на север. Там... — он бросил им карту с меткой «Зона 0». — Там кончится ваш ад.

Яна подняла пистолет, но Артем остановил её:

— Он мертв. Это тоже клон.

Игнат рассмеялся, сняв кожу с лица. Под ней — стальные пластины.

— Привет от Виктора.

Вертолет взмыл, оставляя их в дыму. Артем развернул карту. На ней — координаты острова, где все началось.

Яна обняла Артема, дрожа. Он смотрел на карту, где «Зона 0» была помечена черной розой. Спартак остался лежать в огне, став частью пепла, который они так хотели забыть. Монстр молчал. Город горел. А где-то над морем, на краю карты, Виктор смеялся, поливая розы кровью новых жертв.

Артем больше не чувствовал боли. Только холод. Холод от потери Спартака, холод от мысли, что Виктор все еще дышит где-то в тени. Яна молчала, перевязывая ожоги на его руках, а карта с координатами «Зоны 0» лежала между ними, как обвинение. На ней, у края моря, был нарисован остров, которого не существовало на картах. Остров с названием «Колыбель». Там, по словам Игната, Виктор начал свой первый эксперимент. Там же он похоронил настоящего Артема Кронина.

Они плыли на украденной рыбацкой лодке, избегая патрулей «Новой зари». Ночь была безлунной, волны бились о борт, как кулаки призраков. Яна, сидя у руля, смотрела на звезды:

— Там кончится все. Или начнется.

Артем не ответил. В кармане он перебирал обгоревший глаз куклы Спартака. «Прости», — шептал он в такт волнам.

Остров появился на рассвете.

На причале валялись ржавые коляски, опутанные морской травой, словно морские чудовища впали в спячку. В треснувших окнах особняка мерцали тени — силуэты женщин, качающих пустые люльки. "Он воссоздал здесь её образ", — прошептала Яна, наступая на разбитую куклу с лицом Алисы. — Каждые семь лет новый цикл. Семнадцать Артемов. Семнадцать неудачных попыток воскресить мать".

Скалы, как гнилые зубы, торчали из воды. На вершине — особняк в готическом стиле, оплетенный черными розами. Из трубы валил дым.

— Приемная семья Виктора, — сказала Яна, вспоминая досье. — Здесь он рос. Здесь стал монстром.

Артем взял нож:

— Здесь он и умрет.

Через подземный грот они пробрались в сад. Не розы — статуи. Сотни мраморных детей, застывших в крике. На постаментах — имена: «Артем Кронин. Партия 1», «Артем Кронин. Партия 2»…

— Он лепил их, пока не добился идеала, — Яна провела пальцем по лицу статуи. — Ты — Партия 17.

Артем разбил молотком голову «Партии 1». Внутри — скелет ребенка.

— Он убивал их… чтобы создать меня?

— Нет, — из тени вышел Виктор. На этот раз настоящий. Его лицо было изуродовано ожогами, но глаза горели знакомой холодной яростью. — Я дарил им бессмертие. Они стали тобой.

Виктор вел их в лабораторию под особняком. Стены были увешаны фото: Алиса смеется, Алиса плачет, Алиса держит младенца — настоящего Артема.

— Она не хотела отдавать тебя, — Виктор тронул стекло пробирки с эмбрионом. — Пришлось… убедить.

— Убедить? — Артем схватил его за горло.

— Она умерла, чтобы спасти тебя. А я… — он усмехнулся, — воскресил ее. Снова и снова.

На столе лежали дневники Алисы. Последняя запись:

«Виктор превратил нашу любовь в болезнь. Я рожаю ему сыновей, а он их убивает. Сегодня я умру. Но ты, Артюша, ты должен выжить… даже если станешь Монстром».

Яна выстрелила в Виктора. Пуля прошла навылет — его тело было киборгом.

— Ты не понял? — Виктор рассмеялся. — Я уже бессмертен.

Они спустились в пещеру под особняком. В центре, в коконе из проводов, пульсировало гигантское сердце — «Ядро Кронина». Оно питалось энергией чипов, вживленных в клонов.

— Это источник моей силы, — сказал Виктор. — Уничтожь его — и умрут все клоны. Включая тебя.

Артем подошел к Ядру. В его груди заныл шрам-роза.

— Не слушай его! — крикнула Яна. — Это ложь!

— Проверь, — Виктор бросил ему нож.

Артем приложил лезвие к Ядру. По всему телу прошла волна боли. Он понял: Виктор не лжет.

— Выбор за тобой, — прошептал Виктор. — Жить с правдой… или умереть с ней.

Яна выстрелила в Виктора, сбив его с ног. Артем вонзил нож в Ядро.

— Нет! — закричал Виктор. — Ты убьешь ее!

Взрыв света заполнил пещеру. Стены рушились. Артем увидел мать — она стояла у входа, улыбаясь.

— Прощай, сынок.

Ядро взорвалось. Виктор, тянувшийся к нему, рассыпался в прах. Артем и Яна выплыли на поверхность, а остров ушел под воду, унося трупы клонов, статуи и дневники.

На берегу, в рыбацкой хижине, Яна перевязывала Артема. Его шрам-роза потускнел, но не исчез.

— Ты свободен, — сказала она.

— Нет, — он посмотрел на море. — Ядро было только частью. «Новая заря» еще жива. Сова…

— Тогда мы найдем их.

Он взял ее за руку. Вдалеке, на горизонте, взошло солнце. Но Артем знал: это не рассвет. Это горел остров, последний след Виктора.

Где-то в глубине, среди обломков Колыбели, черная роза дала последний бутон. Монстр молчал. Но море шептало: Оно проснется.

Часть 5. Зеркала

Артем стоял на краю обрыва, глядя, как волны выбрасывают на берег черные розы. Каждый бутон раскрывался, выпуская лицо клона — его собственное лицо, искаженное болью. «Ты нас создал, ты нас погубишь», — шептали лепестки, обвивая его ноги. Он проснулся, вцепившись в песок, и понял: пепел Колыбели все еще горит под кожей. Яна спала у потухшего костра, сжимая в руке пистолет. На горизонте, за морем, мигали огни города. Там их ждала не свобода, а новая клетка.

Город встретил их рекламой:

«Новая заря — светлое завтра! Чипы безопасности — защита от Монстра!»

На экранах — Сова в маске, ее голос, смешанный с голосом Виктора:

«Мы восстановим порядок. Доверьтесь нам».

Артем натянул капюшон, но старуха у лотка с чипами узнала его:

— Монстр! Он вернулся!

Толпа загудела. Кто-то кинул камень. Яна выстрелила в воздух, таща Артема в переулок.

— Они все еще боятся тебя, — прошипела она. — «Новая заря» промыла им мозги.

В мусорном баке валялась газета: «Монстр уничтожил Колыбель! Сотни погибли!» Фото Артема с горящим ножом.

— Врешь, — Артем смял газету. — Мы спасли их.

— Правда никого не волнует, — Яна указала на чип в форме розы у продавца. — Они добровольно стали рабами.

Андрей, старый знакомый Яны, жил в тоннелях под станцией метро.

В тоннелях метро пахло сыростью и озононом. Андрей провел рукой по граффити на стене — перечеркнутый логотип "Кронингрупп". "Здесь был наш штаб, — сказал он, пнув ржавую канистру. — До того, как Сова стерла нам память". На экране мелькнули кадры: Яна лет пятнадцати, с розовыми волосами, взламывает терминал. Рядом — мужчина, похожий на Виктора, но с добрыми глазами. "Твой отец, — Андрей вырубил видео. — Он создал первые чипы-протезы. Виктор украл его наработки, а потом... ты знаешь". Яна отвернулась, но Артем заметил, как дрогнула ее рука на рукояти пистолета.

Убежище было завалено техникой: взломанные дроны, карты «Новой зари», экраны с данными о чипах.

— Привет, Янка, — он ухмыльнулся, поправляя очки с треснувшим стеклом. — Слухи, что ты с Монстром, оказались правдой.

— Он не Монстр, — Яна села на ящик с патронами. — Покажи, что нарыл.

Андрей включил проектор. На стене возникла схема орбитальной станции «Зеркало»:

— Там их сервер. Уничтожишь — все чипы отключатся. Но чтобы взломать, нужен код из штаба Совы.

Артем сжал кулак:

— Где штаб?

— В небоскребе Крониных. Теперь это «Башня Рассвета». — Андрей бросил им ключ-чип. — Но там ловушка. Сова ждет тебя.

Яна разложила на столе карту башни:

— Лифты под контролем, вентиляция кишит сенсорами. Единственный путь — через канализацию.

— Канализация? — Андрей фыркнул. — Там гибриды. Полудроны, полулюди. Сова экспериментирует.

Артем взглянул на фото гибридов: тела со встроенным оружием, глаза-камеры.

— Как остановить их?

— Только отключением. — Андрей протянул устройство, похожее на фонарик. — ЭМИ-импульс. Но на 10 секунд. Успеешь — выживешь.

Спартак, — вдруг сказал Артем, глядя на куклу в углу. — Он бы придумал другой план.

— Он мертв, — резко ответила Яна. — Теперь мы — его план.

Канализация пахла ржавчиной и страхом. Стены были исцарапаны надписями: «Они внутри нас». Артем шел первым, ЭМИ-фонарь дрожал в его руке.

— Смотри! — Яна светила фонарем на труп гибрида. Из его груди торчали провода. — Они самоуничтожаются при провале.

Рычание заставило их обернуться. Из темноты вышли трое гибридов. Их рты были пришиты металлической нитью, вместо пальцев — лезвия.

— Беги! — Артем активировал ЭМИ.

Оглушающий гул. Гибриды упали, дергаясь в конвульсиях. Они пробежали мимо, но один схватил Яну за ногу.

— Оставь меня! — крикнула она, но Артем выстрелил гибриду в голову.

— Никогда.

В сердце башни их ждала комната с бесконечными зеркалами. В центре — капсула с ребенком. Его лицо было точной копией Артема в пять лет.

— Привет, папа, — ребенок улыбнулся, прижимая к груди игрушечного робота. — Ты пришел меня забрать?

Яна ахнула:

— Клон... Они вырастили его за неделю?

На экране возникла Сова:

— Выбор, Артем. Уничтожишь сервер — умрет он. Уйдешь — умрут миллионы.

Ребенок коснулся стекла капсулы:

— Мне страшно. Не оставляй меня, папа.

Артем взглянул на Яну. В ее глазах читалось: «Мы можем найти другой путь».

— Нет, — он поднял нож. — Виктор уже играл в эту игру.

Нож ударил в панель управления. Зеркала треснули, а Сова засмеялась:

— Поздно.

Сирены взревели. Стены комнаты стали сдвигаться, а капсула с ребенком поплыла вверх.

Артем и Яна выбежали на крышу. Орбитальная станция «Зеркало» сияла в небе, как звезда-убийца.

— Она активировала протокол «Очищение», — сказала Яна, читая данные на планшете. — Через час чипы перегрузятся. Все, кто их носит...

— Умрут, — закончил Артем. — Мы должны попасть на станцию.

Вертолет «Новой зари» взмыл над башней. Из него спустился трос с крюком.

— Предложение, — голос Совы звучал из динамиков. — Сдайся — и я остановлю таймер.

Артем посмотрел на Яну. В ее руке блеснула граната.

— Выбор за тобой, — она улыбнулась. — Монстр или человек?

Яна схватила Артема за рукав, когда сирены протокола "Очищение" достигли ультразвуковой частоты.

— Андрей говорил про сервисные туннели! — она вывела на планшете 3D-модель башни, где из реакторного отсека тянулась тонкая линия к орбитальной станции. — Электромагнитная пушка для грузовых капсул. Рассчитана на 500 кг — выдержит.

Артем разбил кулаком стекло аварийного щитка. Внутри, под слоем пыли, горела кнопка с логотипом Крониных.

— Это ловушка. Капсулу запрограммируют на сброс в океан.

— Нет, — Яна подключила к терминалу чип с волчьей гравировкой — подарок отца. — Папа вшил в систему "черный ход". Виктор так и не нашел его.

Стена содрогнулась, открывая цилиндрическую камеру с креслами из углеволокна. Внутри пахло озоном и детской присыпкой — запах аварийных капсул из лаборатории Виктора.

— Ты уверена, что...

— Нет, — она пристегнула его ремнями. — Но это единственный путь без гибридов.

Гравитационная пушка выстрелила с глухим хлопком. Артема вдавило в кресло — так же, как когда-то в детстве, когда Виктор "тестировал" его вестибулярный аппарат. Через иллюминатор мелькали обугленные небоскребы, потом облака, потом черный космос.

— ...семь минут до стыковки, — голос Яны прерывался от помех. — Станция захватит управление. Тебе нужно...

Связь оборвалась. Артем увидел, как стыковочный узел "Зеркала" ожил, выбросив щупальца магнитных захватов. Капсулу затрясло — Сова перехватила контроль, меняя траекторию на столкновение с антенным полем.

— Не-ет, — он вырвал панель управления, оголив пучок проводов. Вспомнил, как Спартак чинил игрушечный вертолет: "Зеленый к красному, и будет БУМ!". Скрутил контакты, чувствуя, как импульс от ЭМИ-фонаря пронзил перчатки.

Капсула рванула в сторону. Один из магнитных захватов пронзил обшивку, превратив стыковку в падение сквозь шлюз.

Шлюз станции «Зеркало» открылся с шипением. Артема втянуло внутрь, как пылинку в пылесос. Искусственная гравитация швырнула его на пол. На стенах — голограммы лиц: тысячи клонов, чьи чипы теперь вели обратный отсчет к апокалипсису.

— Приветствуем, Артем Кронин, — голос Совы лился из динамиков. — Ты опоздал.

Он поднялся, осматривая коридор. Все было стерильно-белым, как лаборатория Виктора. На полу — следы крови, ведущие к двери с надписью «Реакторный отсек».

— Играешь в кошки-мышки? — крикнул Артем, сжимая ЭМИ-фонарь.

— Нет. В отражения. — Сова материализовалась в конце коридора, ее маска теперь была покрыта трещинами. — Ты ведь любишь зеркала?

Стены засветились, превратившись в экраны. На них — Яна, окруженная гибридами.

— Выбор: спасти ее или станцию. — Сова коснулась панели. — У тебя пять минут.

Артем рванул в реакторный отсек. Коридор изгибался, множа его отражения. В каждом зеркале он видел себя иным: убийцей, спасителем, жертвой. Одно из отражений заговорило:

— Ты думал, победил Виктора? Он здесь. В каждом чипе. В каждой капле твоей крови.

Артем выстрелил в зеркало. Осколки впились в кожу, но отражение не исчезло.

— Я — ты. Ты — я. — Зеркальный двойник шагнул в реальность, держа нож. — Убей себя, и это закончится.

Артем ударил первым. Клинки скрежетали, отражения множились. Вдруг он заметил: каждое ранение двойника оставляет шрам на его теле.

— Мы — одно целое, — усмехнулся двойник. — Ты не выиграешь.

Артем разбил ЭМИ-фонарь. Импульс вырубил свет. В темноте он вонзил нож в грудь двойника. Боль пронзила его самого.

— Идиот... — прошипел двойник, рассыпаясь в пыль.

Реакторный отсек оказался гигантской сферой с ядром, похожим на черную розу. Вокруг него висели капсулы с клонами в состоянии анабиоза. Среди них — ребенок из комнаты зеркал.

— Артюша... — мальчик постучал по стеклу. — Помоги...

Артем подошел к панели управления. На экране: «Система „Очищение“ активирована. 3:47 до детонации».

— Отключи реактор — он умрет, — сказала Сова, возникая на мостике. — Но спасешь миллионы. Или... — она указала на экран с Яной. Гибриды прижали ее к стене. — Сохранишь ее. Выбор.

Артем взглянул на ребенка. Его глаза были точной копией глаз Спартака.

— Нет выбора, — он нажал кнопку аварийной разблокировки капсул. — Только жертва.

Реактор завибрировал. Сова закричала:

— Ты уничтожишь все!

Капсулы открылись. Клоны рухнули на пол, цепляясь за него. Ребенок обнял Артема:

— Спасибо, папа...

Взрыв потряс станцию.

Артем бежал по рушащимся коридорам, таща ребенка. Сова, лишившись голограмм, ползла за ними, ее маска треснула, обнажив лицо Алисы.

— Ты... не понимаешь... — хрипела она. — Мы могли стать богами...

— Боги мертвы, — Артем втолкнул ребенка в спасательную капсулу. — А люди... — он запустил катапульту.

Сова вцепилась ему в ногу:

— Ты никогда не сбежишь!

Он вырвался, прыгнув в вторую капсулу. Люк захлопнулся, когда станция начала разваливаться.

Капсула приземлилась в пустыне, мальчик дрожал, обхватив колени. "Мне снится море, — прошептал он, когда Артем перевязывал его ожог. — Ты учишь меня плавать. Но вода становится черной, и тогда...". Он ткнул пальцем в вену, откуда сочилась маслянистая жидкость. "Они вживили мне "зеркало" — чип, который копирует чужие сны. Теперь я вижу твои страхи. И ее...". Он посмотрел на спящую Яну. "Она боится стать как Сова. Боится тебя полюбить". Артем натянул на него одеяло, гася ножом тень на стене. "Сны врут", — соврал он. Но ребенок уже видел его мысли.

Артем выполз наружу, ища следы Яны. Вдалеке догорала башня «Рассвета».

— Артем... — слабый голос донесся из-под обломков.

Он откопал Яну. Она была ранена, но жива.

— Где... ребенок? — прошептала она.

Артем указал на вторую капсулу. Она была пуста. Лишь на сиденье лежала черная роза и записка: «Спасибо, папа. Я свободен».

— Он ушел, — сказал Артём. — Как Спартак.

Яна обняла его, глядя на дымящиеся руины.

— Что дальше?

— Они еще где-то есть. Клоны. «Новая заря». Сова... — он поднял розу. — Война не закончилась.

В подземном бункере на окраине города ребенок-клон включил компьютер. На экране замигали сигналы: «Система восстановлена. Ожидание команды».

Он улыбнулся, вводя код:

— Проснись, папа.

В темноте загорелись тысячи капсул. В каждой — Артем Кронин.

Артем сжег розу, наблюдая, как ее пепел смешивается с песком. Яна спала, ее дыхание было неровным, но теплым. Где-то в темноте, среди руин, ребенок вел новую армию. Монстр спал. Но зеркала все еще ждали своего часа.

Артем стоял на краю пропасти, где небо сливалось с пеплом. Перед ним возникали тени: мать с черной розой в руках, Спартак, машущий с края обрыва, Виктор, смеющийся в такт треску горящих проводов. «Ты никогда не выберешься», — шептали они хором. Но когда он шагнул в пустоту, вместо падения ощутил тяжесть реальности. Открыв глаза, увидел лицо Яны, ее пальцы, сжимающие его руку. Они были в бункере, а за стеной гудел песчаный ветер. Ребенок-клон исчез, оставив лишь лепесток черной розы. Артем понял: война не закончилась. Она стала зеркалом, и в нем отражались тысячи таких же, как он.

Яна показала ему записи с камер: в пустыне, среди руин, двигались тени. Клоны. Сотни Артемов в одинаковых черных комбинезонах. Они методично собирали обломки станции «Зеркало», строя алтарь из металла и проводов. В центре — ребенок-клон, его голос звучал из каждого динамика: «Папа, ты обещал нас освободить. Мы пришли за тобой».

— Что он строит? — спросила Яна, разворачивая карту с метками.

— Новое Ядро, — Артем раздавил лепесток. — Он хочет завершить то, что начал Виктор.

Марк, подключившись к частотам «Новой зари», взломал передачу:

— Это не просто Ядро. Они копают вглубь. Ищут что-то... древнее.

На экране мелькнули снимки георадара: под пустыней скрывался бункер времен Холодной войны. На стене — граффити с логотипом, который Артем видел в архивах Виктора: «Проект “Зеркало”. 1964».

— Виктор не был первым, — прошептал Артём. — Он лишь продолжил то, что начали до него.

Они спустились в раскоп. Стены туннеля покрывали фрески: ученые в противогазах, кормящие черной жидкостью прикованных людей. Надписи на немецком: «Эксперимент “Wiedergänger” — воскрешение павших».

— Нацисты, — Яна провела пальцем по цифре 1943. — Они создали прототип чипов. Виктор усовершенствовал.

В конце туннеля была комната с гигантским зеркалом, покрытым свинцом. Ребенок-клон стоял перед ним, держа в руках шар из черного стекла.

— Папа, — он повернулся. Его глаза светились, как у Совы. — Зеркало показывает будущее. Хочешь увидеть?

Артем шагнул вперед, но Яна схватила его:

— Это ловушка. Он не твой сын.

— Но я твой, — ребенок коснулся зеркала. Поверхность задрожала, показывая армию клонов, марширующих по миру. Города в руинах, небо в дыму. — Мы станем богами. Ты научил нас этому.

Артем выстрелил. Пуля прошла сквозь ребенка, разбив зеркало.

— Нет, — сказал он. — Я научу вас умирать.

Зеркало рассыпалось, выпуская черную жидкость. Она оживала, принимая формы павших: Спартак, гибриды, сама Сова. Тени атаковали, шепча голосами из прошлого.

— Беги! — Яна бросила гранату в туннель. Взрыв обрушил свод, разделив их.

Артем остался лицом к лицу с тенью Виктора.

— Ты не можешь убить меня, — сказала тень. — Я — твоя кровь. Твоя ярость.

— Но я могу забыть тебя, — Артем разбил шар в руках клона. Черная жидкость взорвалась, заливая комнату.

Тени закричали, растворяясь. Ребенок-клон упал на колени:

— Почему? Мы могли быть семьей...

Артем поднял его, глядя в свои глаза:

— Семья не строится на трупах.

Он вынес ребенка из туннеля, пока стены рушились.

На поверхности клоны замерли, лишившись управления. Яна, раненная обломками, ползла к ним.

— Артем... чипы... — она показала на устройство Марка. — ЭМИ-импульс... уничтожит их.

— И их тоже, — он посмотрел на ребенка.

— Нет! — ребенок вырвался, схватив устройство. — Я не дам тебе!

Он активировал импульс. Волна прокатилась по пустыне. Клоны рухнули, как марионетки с обрезанными нитями. Ребенок улыбнулся:

— Свобода... это больно...

Его тело рассыпалось в прах.

Когда импульс ЭМИ уничтожил клонов, Артем подобрал осколок черного зеркала. Сквозь трещины проглядывало лицо — его, но старше, с сединой у висков. "Привет из 2035-го, — усмехнулся двойник. — Ты все еще веришь, что это конец?". За его спиной маячили силуэты Яны с ребенком и Спартака в форме "Новой зари". "Каждый выбор создает новые ветви, — двойник стер пальцем пыль на стекле. — В одном мире ты сжег розу. В другом... стал Совой". Артем разбил осколок, но в луже нефти продолжали множиться отражения. "Спи, Монстр, — прошептала Яна, накрыв его плащом. — Завтра мы найдем новый путь"

Артем нес Яну к джипу. Пустыня молчала. Только ветер нес пепел клонов, смешивая его с песком.

— Что теперь? — спросила Яна, теряя сознание.

— Теперь мы живем, — он положил ее на сиденье. — И помним.

Вдалеке, на горизонте, взошло солнце. Неоновые огни «Новой зари» погасли. Города, еще вчера покорные чипам, просыпались от кошмара.

В бункере Андрей нашел последнее послание Виктора: голограмму с координатами лаборатории на Луне. Артем сжег ее, наблюдая, как пламя пожирает цифры.

— Ты уверен? — спросила Яна, опираясь на костыль. — Там могут быть ответы.

— Нет, — он разбил последнее зеркало в бункере. — Ответы внутри нас.

Они вышли наружу. В песке пророс первый зеленый росток. Черных роз больше не было.

Артем бросил последний чип в костер. Яна взяла его за руку, и они пошли навстречу ветру, не оглядываясь. Пустыня пела песню, которую Спартак напевал у костра. Монстр уснул. В зеркалах осталась лишь тишина.

Эпилог: Отражение тишины

Город больше не боялся темноты. Неоновые вывески «Новой зари» сменились огоньками уличных фонарей, а чипы безопасности стали музейными экспонатами с табличкой: «Ошибка прошлого. Не повторять». На центральной площади, где когда-то висел плакат с перечеркнутым лицом Артема, теперь росла яблоня. Ее посадили в день, когда последние руины «Башни Рассвета» сравняли с землей.

Артем иногда приходил туда, садился на скамью и смотрел, как дети играют под цветущими ветками. Их смех напоминал ему Спартака. Однажды девочка с рыжими кудрями, похожая на Настю, подарила ему яблоко.

— Это за Монстра, — серьезно сказала она. — Мама говорит, оно нас спасло.

Он не стал объяснять, что Монстр давно спит. Просто улыбнулся и спрятал плод в карман, где всегда лежал обгоревший глаз куклы.

Яна нашла их старый бункер под театром и превратила его в убежище для беженцев. Марк помогал ей, взламывая уже не чипы, а школьные серверы, чтобы дети учились по честным учебникам. Иногда ночью, когда город затихал, они с Артемом поднимались на крышу и смотрели на звезды.

— Ты веришь, что он там? — как-то спросила она, указывая на Луну.

— Нет, — ответил Артем. — Но если и так… пусть останется там.

Однажды весной, разбирая завалы в библиотеке, они нашли дневник Алисы. На последней странице было написано:

«Любовь — это не выбор. Это мужество помнить, даже когда больно».

Артем отнес дневник к яблоне и закопал рядом с корнями. На следующий год дерево дало первые плоды.

А в пустыне, где когда-то взорвалось «Зеркало», проросла трава. Среди зелени алел одинокий мак — ни черных роз, ни стальных лепестков. Только ветер, шепчущий историю о том, как человек победил Монстра, но не забыл его имя.

Артем шел по улице, не пряча лицо. Прохожие кивали ему, но не кланялись. Он был не героем, не монстром. Просто человеком с шрамами и тишиной в груди. Где-то в космосе, может, и горели станции «Новой зари». Где-то в песке, наверное, еще оставались осколки зеркал. Но сегодня светило солнце, и этого было достаточно.