Конец света

Глава 1

Конов Руслан

Конец света

Пролог

Раньше я был учёным-химиком, как и многие из моих собратьев. Конечно, это была не единственная моя специальность, ведь наша система воспитывает нас одновременно и учёными, и инженерами, и воинами. Но для моих сегодняшних рассуждений нужна именно знания в области химии. И не та, которая позволяет разбираться в веществах и в их соединениях, а другая: химия, которую я бы назвал философской.

Я долго пытался понять, чем является зависть в порочном круге грехов. В круге, в который попадает любой, кто соприкоснулся хотя бы с одним из его элементов.

С некоторыми грехами, в нашем случае веществами, всё просто. Алчность, например, это катализатор для некоторых видов преступлений, таких как кража. Трусость — это ингибитор мозга и мыслительных процессов, который потом может ускорить процессы гниения личности. А гордыня это одно из готовых токсичных соединений, от которого очень тяжело избавиться…

А что такое зависть? Её нельзя назвать полноценным элементом химической реакции или чистым катализатором чего-либо, так как она никогда не влияет на личность прямо, ведь сама по себе она довольно слаба. Да, некоторые преступления совершаются из-за неё, но надо понимать, что, скорее всего, у преступника при этом были развиты более сильные и злокачественные пороки: жадность, глупость, ненависть… Но проблема в том, что некоторые из этих грехов не развились бы без неё, а может даже и не появились.

«Получается, она является первичным веществом?» – спросите вы, а я отвечу: «Нет». Ведь она тоже не появляется сама по себе, но, в отличии от других пороков, зависть рождается вместе с личностью, она появляется из-за каких-то событий в жизни этой личности, переживания из-за которых входят в реакцию с теми пороками, которые ещё остались в душенесчастного.

Она появляется, когда вы, например, стараетесь чего-то добиться, но у вас не получается, а вашему, скажем, другу удалось достичь вашей цели. И тогда, если вы до этого испытывали лёгкое раздражение по отношению к нему, или были склонны к гордыне, вы начинаете завидовать. И сила этой зависти будет зависеть только от ваших первичных качеств. Чем сильнее было зло внутри вас до появления зависти, тем сильнее она будет влиять на вас и ваши качества.

Это самый частый вариант появления зависти. Но она может появиться и сама по себе и стать причиной появления других пороков.

Зависть – это искусственно появляющийся яд, который рождается, казалось бы, из ниоткуда, и который отравляет то, что уже было отравлено, делая его ещё более смертельно опасным.

Шехтра

Глава первая

Начало последнего пути

- Как это могло произойти? Как… мы могли проиграть? Я задаю себе эти и подобные вопросы каждую секунду, но не от того, что я не знаю ответ, а от того… что он ужасен, абсурден и несправедлив. Ведь так не бывает! Не бывает так, что зло побеждает и остаётся абсолютно безнаказанным! Не бывает… или не должно быть? Я не знаю, и я не верил, что такое возможно – проиграть чистому злу. Злу, которое успешно стёрла мой народ из этой вселенной, лишив его всего… и даже планеты. Раха! Всего несколько часов назад… а может уже день, ты была прекрасной планетой. Гигантом галактики во всех смыслах. А теперь ты всего лишь огромная могила… Серо-жёлтая радиоактивная пустыня с бесформенными полурасплавленными руинами, которые лишь на близком расстоянии напоминают следы недавней цивилизации. Цивилизации, от которой теперь остались… я не знаю, что… наверно только я и мой друг, которого я сейчас волоку за собой по раскалённому песку или праху, и несколько более-менее сохранившихся зданий, которые уже почти засыпало пылью, и братская могила, к которой я сейчас иду. Кстати… она мне уже видна. Вон тот невысокий холмик, из-под которого вздымаются пять длинных загнутых скал. Раньше это место называлось «покой проклятых» … интересно, тот, кто назначил там последний сбор, выбрал это место случайно, как наиболее выделяющиеся, или чтобы подчеркнуть иронию произошедшего? В любом случае я не против… не против умереть там, где будут остатки мне подобных… только нужно сперва дойти. До холма, кажется, всего два или три километра… ничтожное расстояние для здорового рангара, но не для меня… и не для кого из тех, кто выжил и сейчас направляется туда. Палящие лучи Зенира, радиация и усталость не просто мешают мне совершить каждый новый шаг, но и с каждой секундой приближают мою смерть… и только разговор помогает мне как-то отвлечься от неизбежной участи, которую нужно отсрочить всего на пару часов… Но я не могу разговаривать сам с собой так долго. Я уже теряю концентрацию. От жары болит голова, а от усталости тело… или это от травм и радиации? Поэтому нужно найти не собеседника, но хотя бы слушателя… Рактта – мой друг без сознания, а может уже и мёртв, но я не могу в это поверить. Ради этого придётся остановится, что уже означает сбиться с ритма и обречь себя на преждевременную гибель, и с него придётся снять доспех, а в таком случае, чувствую, лучше сразу приготовиться его добить…

- Возможно, я смогу вам с этим помочь, сэр.

- Компьютер? Ты работаешь? Это радует…

- Да, сэр. И, полагаю, я могу исполнить роль слушателя, а также могу сохранить всё, что вы скажете.

- Не думал, что когда-нибудь буду настолько сильно восхищён доспешным искусственным интеллектом… Компьютер, ты можешь записать долгую историю? У тебя хватит мощности и места для большого файла?

- Конечно. Вы же почти мной не пользовались, как накопителем информации.

- И это одна из моих крупнейших ошибок…

- Сэр, вы готовы начать? И просьба, сперва скажите своё полное имя. Как я понимаю, мы хотим сохранить некую историю для потомков?

- Если бы потомков… а надо, как при официальной встрече?

- Да.

- Хорошо… как же меня зовут… ах да… я ровно шестисотый рангар обыкновенный, рождённый после мутации «Т» в поколении «РА». Сокращённо и переводя на древнерангарский, Шехтра.

- Записано.

- Теперь я могу начать?

- Конечно, сэр.

Как я сейчас понимаю, эта история началась ещё очень давно. Тогда, когда ещё существовали все шесть великих цивилизаций великого союза: Имхоллеры, Орген-Ру, Морахи, Лораны, Империя Зара и мы – Рангары.

В тот день на Раху должны были прилететь гости от всех союзников. По одному кораблю от каждого, на борту которых могли находится как обычные любопытные богачи, так и учёные, и генералы. Ведь это был день нашей великой выставки технологий. Которую, к слову, организовал я.

Подобные мероприятия, конечно же, проводились и на других планетах, но, не поскромничаю так выразится, наши выставки привлекали наибольший интерес общественности со всей известной галактики.

И, разумеется, у многих завистников возникал вопросы: «Почему?». Но, уверен, они и сами успешно на него отвечали, когда понимали и вспоминали, что только у нас каждый раз показывались именно новые технологии и только в редких случаях сильно видоизменённые старые. И среди них, а их обычно были десятки, могли найтись вещи, как для обычных бытовых нужд, так и для чего-то более важного…, например, для ведения войны.

К сожалению, я почему-то не помню дату того рокового дня, но точно помню, кто был среди гостей. Я действительно могу перечислить всех, но сказать мне нужно только об имперцах.

Их, как всегда, было немного. В тот раз с богато украшенного жёлто-белого корабля с красными и фиолетовыми узорами сошли только двое имперских солдат, мелкий священник и мой старый тогда ещё друг Эмикир-Кир-Кирор. Его свита была закована в лёгкие доспехи, священник был укутан в лёгкие мрачные одеяния, а Эмикир, как я и ожидал, вновь решил поразить присутствующих своим металлическим роботизированным телом... для своих он был голым, но для остальных это был робот, в котором уже не осталось ничего от живого объекта, кроме мозга, надёжно укрытого в головном отделе.

Мощный скелет удерживал на себе все искусственные мышцы, провода и волокна, которые были еле видны под элегантными и гибкими пластинами. Всё металлическое тело было лишено недостатков присущих живым существам, а эмоции его владельца были тайной для окружающих, ведь вместо лица имперца им доводилось смотреть на красивую маску с узорами с узкими прорезями для глаз, к которой было прикреплено четыре гнутых плоских рога, показывающих его место в совете при императоре – четвёртое.

Сам по себе вид этого создания наводил трепет на тех, кто сталкивался с ним впервые… но не меня. Ведь я лично принимал участие в изготовке первых образцов этих, так называемых, бессмертных оболочек. Да, эти тела действительно величественны, сильны и красивы… но цена того не стоит. Мощь и вечная жизнь взамен на возможность продлевать род и способность чувствовать наш мир так, как его чувствуют живые… сомнительная сделка. Но имперцы согласились на неё, и действительно стали бессмертными, улучшив данную нами технологию, начав хранить свои воспоминания и разум в секретных хранилищах, а оболочки использовать как временные тела, которые могли поддерживать непрерывную связь с основным сознанием. Благодаря этому имперец не терял никакой информации при потери такого тела, и в то же время имел экстренное убежище, в случае, если по каким-то причинам его бункер будет уничтожен.

Я помню, как Эмикир медленно подошёл ко мне, слегка наклонился, чтобы быть на одном уровне со мной, и величественно протянул мне руку, приветствуя меня и вежливо прося провести его по этой чудной выставке.

Я был организатором мероприятия, но я не стал отказывать ему в этой просьбе, ведь он был моим другом и братом по делу. Мы оба были учёными и оба разрабатывали технологии, которые должны были помогать этому миру.

Оставив свою работу на своего помощника Рактту, я принялся показывать имперцам то, что мы приготовили к показу и заодно город.

Эмикир, не изменяя себе, в основном молча шёл за мной, внимательно меня слушая и ничего не упуская из виду.

Стоит сказать, что я получал искреннее удовольствие, показывая кому-либо свой родной дом и его достопримечательности. Ведь Раха только с первого взгляда могла показаться большой пустыней с редкими оазисами.

Тёплые лучи Зенира мягко падали на песок, землю, дороги и площади, согревая, но не накаляя их. Периодически дул приятный освежающий ветерок, изредка пригоняя небольшие тучки с дальнего океана, которые, на несколько минут закрывая небо, проливали на поверхность немного дождя, воды которого потом либо медленно испарялись с камней, либо быстро уходили в песок, вглубь Рахи.

И всюду кипела жизнь: на земле и в воздухе, в пустыне и в джунглях, в городе и в подземельях росли разнообразные растения и ползали или летали мои сородичи рангары.

Чужеземцу могло бы показаться, что наши города наполнены дикими существами, которых стоило бы прогнать, но это было далеко не так. Ведь все жуки, начиная от бойцов роя и заканчивая слугами королев, были рангарами.

Да… мы были очень разнообразны. Скоротечная эволюция – особенность нашего вида, а частые мутации дар природы. Кто –то из нас действительно походил на обычных насекомых с других планет, представляя из себя существо с пугающим количеством конечностей и размер которого варьировался от стула до дома. А кто-то был похож на образец разумного существа. Например, я и мои коллеги относились к высшим рангарам. От остальных мы отличались относительно высоким ростом, четырьмя рукоподобными хватательными клешнями и всего двумя ходильными лапами, а также развитым интеллектом. И, разумеется, наш подвид очень ценился, но никто и никогда не забывал, что мы все члены одной великой колонии, во главе которой находится совет королев, спрятанный глубоко в недрах планеты.

И, конечно, величественный город – Рагми, чьи здания подобно гигантским муравейникам, сочетая в себе архитектуры одновременно невероятно древнего мира и нового, уходили как в небеса, так и в глубины Рахи, где мосты и туннели между ними образовывали красивейшие, но запутанные, пейзажи и пути, по которым неустанно шныряли, бегали и парили рангары.

Величие, красота и многообразие… или же ужас, неразбериха и омерзение, если смотреть на это, как гость.

Но Эмикир придерживался именно моей точки зрения и оценивал всё по достоинству, вновь проходя вместе со мной по моему городу, получая наслаждение и, возможно, вдохновение от увиденного. И этому не мог помешать даже имперский священник, которого он привёл с собой.

Маленький и шустрый, он подбегал почти к каждой экспозиции, осматривал её, что-то шептал и делал руками знак антивремени – их особый религиозный жест, который, как и их веру, я никогда не понимал...

Палец вёлся от лба до живота, а потом быстро разрезал «начертанную» линию несколько раз, заодно проделывая обратный путь, символизируя этим отказ от тока времени. «Мы бессмертны,» - гласила их вера. - «И время для нас уже ничто, и бог его ничто и навечно побеждённый нами враг».

На мой взгляд, это было глупостью, но разве же я мог с этим что-то поделать? Чужой народ, чужая религия… к чему мне было её оспаривать.

Спустя три часа, мы обошли всю часть выставки, которая располагалась в надземной части города, после чего, немного пообсуждав увиденные технологии, спустились в подземелье, куда был разрешён доступ только некоторым гостям, поскольку там мы расположили самые опасные, но в тоже время самые перспективные разработки.

И, как я и полагал, Эмикира больше всего интересовали именно они, в частности, оружие. Но я не осуждал его за это. Напротив, я разделял эти интересы, так как в то время шла одна из наиболее активных фаз войны с Оонами, и каждое государство пыталось создать самое лучшее средство против них.

В результате, устав тратить свои силы и время на «бесполезные» вещи, Эмикир подошёл ко мне, снова наклонился и тихо сказал:

- Шехтра, друг мой, я безусловно удивлён и поражён всем, что увидел и осмотрел, но мы оба знаем, что у вас есть для нас всех нечто… потрясающие. Точнее, я хотел бы, чтобы это было так.

Я немного помедлил с ответом, думая, как ему ответить, но, не желая ему врать, решил не скрывать от него финальную интригу дня:

- А оно так и есть! – успокаивающе ответил я, - но мы хотим подождать, когда все гости, которые имеют право находится на нижнем уровне, увидят всё или же, как ты, устанут.

- Хм, интересно, - разгибаясь прошептал имперец, - значит у нас идёт война, в которой у нас есть шансы проиграть ну или же стать её заложниками, а вы устраиваете… зрелища… Нет, Шехтра, ты покажешь это нечто сейчас. Мы с тобой оба деловые учёные. Во всяком случае я терпеть не могу, когда со мной играют, … а это именно игра.

Я хотел было возразить, но вдруг понял, что он в чём-то прав. Конечно, мне не хотелось портить планы дня, но в результате, тяжело вздохнув, я всё-таки решился отвести его в последнюю, самую дальнюю залу.

- Хорошо, если ты так настаиваешь, то пойдём, - сказал я ему, напоследок добавив, - к сожалению, показать его незаметно невозможно…

- Так это отлично, – сухо ответил Эмикир, уже собравшись идти, - это значит его увидят все и сразу… просто кто-то с самого лучшего места.

Идя по длинному широкому коридору и отвечая на недоумённые вопросы стражи и коллег, я пытался себя убедить, что я не делаю ничего противозаконного. Пытался сказать себе, что Эмикир прав, и что во времена постоянной угрозы не стоит тратить драгоценные часы на развлечения. Но я так и не смог это сделать, ведь у нас всё было под контролем. За ближайшим космосом следили, а спланированная выставка проходила отлично, поэтому мне до сих пор жалко, что я испортил такой день. Последний, как я сейчас осознаю, мирный день нашей эпохи.

Вскоре мы подошли к величественным каменным воротам с железными украшениями. Я дал тайный знак сторожу, который наблюдал за проходом с помощью скрытой камеры, и двери начали медленно отворятся, открывая вид на огромное помещение, освещаемое желтоватым светом, центр и большая часть которого представляла из себя конструкцию, похожую на турбину какого-нибудь двигателя. Вокруг неё и на большом удалении был сделан балкон для зрителей, огороженный затемнённым защитным стеклом, на который мы и зашли.

- И… что это? – с интересом спросил Эмикири, почти в плотную подойдя к защитному стеклу.

- Это оружие, способное начать эпоху вечного мира! - торжественно ответил я, попутно доставая пульт управления командами для персонала, который можно было увидеть сквозь стекло на дальней от нас стене.

Эмикир явно захотел меня об этом расспросить, но его отвлёк тяжёлый металлический звук и поток света, полившийся сквозь потолок – открылся люк, который по размерам был такой же, как и «турбина».

- Что-ж, ты умеешь заинтриговать, - восхитился имперец, - но давай приступим к сути.

Я кивнул и дал ещё несколько команд персоналу управления.

И, после долгих трёх минут ожидания, «турбина» начала сначала шуметь, потом её некоторые элементы засветились, а затем внезапно из неё вырвался яркий ослепляющий столб света. «Луч» выстрелил.

Несколько секунд свет лился из турбины, озаряя меня, отскочивших от стекла имперцев, помещение и, как мне потом рассказали, половину города и близлежащую пустыню.

Но это длилось, как я и сказал, считанные секунды, но за эти мгновения первая версия «Луча» успела произвести неизгладимое впечатление не то что на гостей, но и на меня.

- Это же… технология луча, - прошептал Эмикир, потихоньку приходя в себя.

- Да, мой друг! Это то, над чем я и мои коллеги неустанно работали несколько лет! И это то, что положит конец тирании Оонов в открытом космосе! Теперь мы будем давать им не просто отпор, нанося тяжкие увечья, мы будем истреблять их! – восклицал я.

- Да…, пожалуй, ты прав… - снова прошептал Эмикир, после чего еле слышно добавил для себя, кажется, даже не осознавая, что говорит это вслух, - двенадцать лет работы…

Но я тогда не придал этим словам значения, поскольку я не понял, что он имеет ввиду.

Помню, я хотел поскорее поделится с ним чертежами, рассказать о том, как велись работы и многое другое, но я был вынужден отложить это на очень долгое время, так как имперцы, отойдя в сторону и немного переговорив друг с другом, решили покинуть планету.

Разумеется, меня это огорчило, но я не мог им отказать. Если гость хочет уйти, не нужно ему мешать.

Я проводил Эмикира и его свиту на их корабль, после чего наблюдал, как они улетают с планеты. Конечно, меня удивляло, что Эмикир, как учёный, не взял никаких образцов технологий и тем более я был удивлён, что он так странно воспринял «Луч». Но на тот момент я старался об этом не думать, не омрачая прекрасный день какими-то злыми догадками. «В конце концов,» - думал я, - «им понравились наши изобретения, и они оценили их по достоинству!»

И ещё больше я порадовался, когда в тот же день мои друзья с Имидиума – родной и заодно единственной планеты имперцев, сообщили мне, что в научном центре разработок Зара не было ни одной технологии, которую мы показали гостям на нашей выставке, а если и были, то либо недоделанные, либо менее эффективные…

Глава вторая

Обратный ход

- Как жарко… кажется, ядерный огонь повредил озоновый слой, ибо даже в пустыне на Рахе не может быть так жарко… или я слишком устал и измотан… Какая ирония судьбы: я – создатель «Луча» умру под лучами собственного мира. Должно быть это наказание за невнимательность, доверчивость и слепоту… или за то, что я и мой народ не смогли взять контроль над вселенной, пока была такая возможность, и позволили окрестить наше величайшее изобретение «общим венцом творения союза». Да… надо было брать власть надо всем в свои руки, но не из-за жажды власти, а чтобы спасти этих глупцов от них самих… Всех их! Стоп… почему мне стало так легко идти? Где Рактта? Я больше не чувствую его в своих руках… о нет… я случайно отпустил его… Мне тяжело разворачиваться, но придётся… я не могу его бросить, даже если он уже мёртв. Мы отдали колонии и её делу всю свою жизнь, и мы заслуживаем быть похороненными песком вместе с ней… точнее с её малой частью…

- Сэр, вы истощены. Вы уверены, что вам хватит сил для этой спасательной операции?

- Да, я уверен. Я знаю, как сберечь запас сил… нужно не думать о текущих сложностях, поэтому я, пожалуй, продолжу записывать свою историю, а точнее её самую нелепую и трагическую часть.

Если говорить именно о продолжении истории, которая началась в день показа «Луча», то мне придётся пропустить многие годы. Даже десятки лет. Да… зло развивалось медленно.

Речь пойдёт о времени, когда «Луч» был уже давно построен. Когда Уничтожение Оонов идёт полным ходом, и когда твари, что поумнее, пытаются приспособиться выживать в изменившемся для них космосе. Когда «боги» наконец-то получили достойный отпор.

Но моя история не о них. Она обо мне, моих братьях и о враге, который спрятался среди нас… и который, на самом деле, всегда был единственным врагом.

Событие, о котором мне необходимо поведать, произошло на отдалённой от Рахи планете схожей по внешнему виду с Рахой, на которой хоть и была жизнь, но она была довольно примитивна и скромна, благодаря чему мы решили превратить её в свою новую колониальную планету.

Процесс шёл уже несколько недель. Я и мои коллеги, а также наша охрана, жили на звездолётах, которые мы переоборудовали под лаборатории, хранилища и жилища.

К этому моменту мы уже успешно закопали вглубь земли королевскую личинку, которая в будущем станет тайной владыкой этой планеты, в связи с чем наша единственная задача заключалась в том, чтобы следить за эволюцией так называемых «отсталых» жуков. И, хоть мне и не нравилось это название, оно было вполне обоснованным. Ведь эти жучки, по каким-то причинам, больше не мутировали и не развивались на Рахе, продолжая оставаться самыми ничтожными из рангаров. Они не подходили для роя. Маленькие овальные существа с восьмью лапками, которые не умели даже летать. Возможно, когда-то наш вид выглядел именно так…

Но, какими бы вечно слабыми они не были на родной планете, «отсталые» могли очень активно развиваться на других планетах, превращаясь в подвиды рангаров, которых ещё не было. Наиболее удачные экземпляры даже забирались обратно на Раху, где им предстояло акклиматизироваться и получить свою почётную роль в жизни колонии.

Всё это делалось, чтобы понять, какая именно форма рангара с наибольшим успехом будет выживать на планете. А используя это знание можно было с большей эффективностью и безопасностью начать заселять мир высшими и другими рангарами, которые могли спокойно переносить дальние перелёты и изменения климата.

Но, как я уже упомянул, данная планета была похожа на нашу родную, в связи с чем никто из нас не видел проблем с её колонизацией. Даже «отсталые» на ней видоизменялись весьма вяло и при этом становились чем-то примитивным – тем, что уже было.

Мы так расслабились, что даже сняли защитные костюмы и с наслаждением гуляли по базе и вокруг неё, наблюдая за естественным и невинным бестолковым поведением «остылых», некоторые из которых превратились в исполинов с клешнями и хвостами, но так и не обзавелись разумом, из-за чего их иногда приходилось отгонять от кораблей, которые они воспринимали, как себе подобных.

Шёл… не помню какой день нашего пребывания на той планете. Я даже тогда, наверно, не смог бы это вспомнить. Странность, но я мог запомнить абсолютно любые цифры, но со временем и тем более датами у меня почему-то всегда были проблемы. За их запоминания отвечал Рактта, который и тогда был со мной, чему я был очень рад.

Ведь в очередной солнечный и приятный день именно он заметил, что в небе внезапно что-то вспыхнуло, после чего к нашей базе на огромной скорости начал приближаться некий объект.

Это явно был не метеорит и не корабль. Он был правильной формы, но слишком маленьким, чтобы являться транспортным средством. И, понимая это, мы осознали, что к нам приближается ракета.

Я и Рактта среагировали быстро. Мы забежали в ближайший звездолёт, где поспешили найти запасные защитные костюмы или доспехи. Конечно, мы не могли знать, что произойдёт, когда ракета врежется в землю, но мы понимали, что в случае, если она взорвётся, то мы никак от этого не защитимся и погибнем, но у нас будут шансы выжить в костюмах, если она распылит какой-нибудь газ или подожжёт местность.

После недолгого поиска, нам повезло найти пару защитных костюмов, которые мы в спешке надели. И как раз вовремя, ведь через несколько секунд корабль вздрогнул, но ударной волны не последовало.

Радуясь тому, что нам повезло, и ракета не взорвалась, мы, переглянувшись, выбежали наружу, чтобы увидеть последствия столкновения.

И первое, что мы увидели, это облако розового газа, которое возвышалось над поверхностью на пять метров и стремительно расползалось по базе. И перед тем, как оно полностью покрыло лагерь, мы успели увидеть, что, помимо нас, костюмы одело ещё несколько учёных, в то время как солдаты либо с ужасом смотрели на поглощающий их газ, либо спешили найти где-нибудь противогаз или свою броню.

Вскоре розовое облако заполнило всё пространство вокруг нас. Повисла тишина, и из-за плотного газа, который просматривался только на метра три, было непонятно, что происходит. Я и Рактта были в растерянности. Мы не знали, что нам надо предпринять, как действовать и главное мы не понимали, чего ожидать и какова задача этого газа.

Но ответы на наши вопросы не заставили себя ждать, и спустя две минуты мы услышали дикий рёв, а за ним ещё один и ещё, а через мгновение весь воздух пропитался непонятными воплями и визгами каких-то животных. А ещё через какое-то время раздался крик одного из учёных, после которого ко мне наконец вернулось самообладание.

В этот момент из газа на нас выпрыгнул один из наших охранников, но это был больше не рангар. Во всяком случае не рангар, которого можно было назвать братом…

Его лицо и челюсти искривились в устрашающей гримасе. Изо рта текла слюна, чёрные глазки сузились и яростно осматривали окружение, а все четыре руки и ноги были широко расставлены так, как будто он хотел что-то схватить и разорвать.

- Что с ним?! – с ужасом глядя на охранника, вскрикнул Рактта.

- Это газ! Как я понимаю газ подействовал на его мозг! – пытаясь на ходу понять суть яда вокруг себя и одновременно с этим готовясь к бою, крикнул я в ответ, затем тихо добавил для себя, - этот газ убил в нём разум. Искусственная деградация…

Охранник явно был сбит с толку и злобно осматривал меня и Рактту. Как хищник, который впервые увидел новую для себя добычу или равного себе противника. Всё его тело, кроме головы, было облачено в доспехи, которые в местах суставов и стыков немного болтались. Видно бедолага не успел как следует одеть свою защиту и шлем с противогазом.

Встав в стойку, я приготовился к атаке. Я знал, что… зверь нападёт первым.

И я не ошибся. Издав короткий рёв, охранник выпустил из каждой руки по длинному когтю – оружие, которое было у обычных и высших рангаров с рождения, и прыгнул на меня. Но его движения были предсказуемы и нелепы. В них не было и следа от многолетней подготовки, которую прошёл этот охранник.

Уклонившись от прыжка, я сделал подсечку своему противнику, из-за чего тот упал на живот. И, не давая ему опомнится, я безжалостно наступил одной ногой ему на спину, вырвал ему одну руку и, воспользовавшись её жалом, вонзил его же оружие ему в голову.

После этого, недолго думая, я толкнул ошеломлённого Рактту в звездолёт, из которого мы выбежали, и скомандовал ему приготовить его к взлёту. Пилота, разумеется, не было на месте и он, скорее всего, тоже одичал. Ждать его не стоило… как и терять драгоценное время на раздумья и сложные планы, ведь на нас в любой момент могли напасть другие «рангары».

Пока Рактта возился в кабине, я обежал корабль вокруг, чтобы убедится, что тому ничего не мешает подняться в воздух снаружи, заодно забрав у трупа охранника пистолет, который был прикреплён к поясу его доспеха.

Также я, для надёжности, вручную закрыл все окна и шлюзы, оставив открытой только дверь для второго пилота, которым, как я понимал, придётся побыть мне. Но прежде чем залезть в кабину, я заполз на крышу звездолёта, откуда попросил Рактту слегка приподняться над поверхностью. Тот, всё ещё пребывая в ужасе от произошедшего, молча повиновался.

Двигатели корабля зашумели, и звездолёт поднялся в воздух, оторвавшись на два или три метра от земли. К этому времени газ стал гораздо ниже, и с моей точки было отлично видно нашу базу, по которой небольшими стайками бегали одичавшие рангары, растаскивая тела убитых ими существ. Это были как «отсталые», так и учёные, которым не повезло оказаться в окружении сразу нескольких зверей.

Подавив приступ скорби, я приказал Рактте взлететь выше, чтобы одичавшие не могли допрыгнуть до нас, при этом я продолжал осматривать местность, пытаясь увидеть что-нибудь важное или кого-то.

И я увидел, как с базы поднимается ещё два звездолёта, в которых, к моему счастью, было больше уцелевших, чем на моём. Но, глядя на поднимающиеся из газа корабли, я понял, что не вижу той ракеты, которая и выпустила розовое облако, распространившееся уже на двести метров вокруг.

Что это было? Кто это сделал, а главное зачем? – вот вопросы, которые были у меня на тот момент в голове, но, прежде чем ответить на них, мне предстояло вместе с остальными уцелевшими привести звездолёты в порядок, подождать, когда розовый газ испарится или самому устранить его, избавиться от одичавших сородичей и только потом оповестить о случившемся Раху…

Глава третья

Ошибка

- А вот и Рактта… и как я мог его отпустить? Усталость и боль… Так странно… я задаю вопросы и сам же на них отвечаю… а всё для того, чтобы кто-нибудь, когда-нибудь нашёл моё тело, а вместе с ним и эту запись. И чтобы он, слушая её, понял, кем мы были. И он, наверно, спросит: «А почему Шехтра вернулся за Ракттой, если он так спокойно принял потерю сразу нескольких своих бойцов и коллег на той планете?» Непонятно? Тогда я объясню… на Рахе жили миллиарды рангаров, и каждый из них был членом великой колонии и слугой королев, и для каждого из них было честью погибнуть за общее дело. Поэтому мы и относились к смерти собратьев спокойно. Мы знали, что это было необходимо или неизбежно… но мы не относились к этому хладнокровно. Утрата есть утрата, и её сложно не оставлять без внимания и скорби. И, если была такая возможность, мы всегда старались её не допустить… или же достойно похоронить погибших… К сожалению, из-за моей недальновидности и оплошностей, мне приходится заниматься последним…

- Извините, сэр, но вы, кажется, слишком сильно отвлеклись от основной истории.

- Хм… ты прав.

Ядовитый газ развеялся через два дня. В течении всего этого времени мы пытались его изучить с помощью оставшегося оборудования и выживших учёных, но особых результатов не достигли, поскольку это вещество имело сложную структуру и явно было искусственного происхождения, что ещё раз указывало на то, что это было именно спланированное нападение. Оставалось выяснить только, кто и зачем это сделал?

Две трети рангаров из нашей группы были либо убиты, либо сведены с ума, после чего были застрелены нами… тот, кто стоял за этой нелепой и почти бессмысленной атакой, унесшей немалое количество жизней, должен был поплатиться.

И, когда спустя три дня с момента нападения, к нам прилетела помощь с Рахи с солдатами и оборудованием, я, изучая в очередной раз место происшествия, наконец смог отыскать зацепку: вокруг небольшой воронки, которую оставила исчезнувшая ракета, я сумел заметить блестящие гранулы, которые на первый взгляд могли показаться камешками в песке. Аккуратно отобрав целую щепотку этих «камушков», на которые, как я понял, распалась ракета, я перенёс их на один из кораблей, где положил в маленький контейнер, где им предстояло лежать до моего возвращения на Раху.

Перед тем, как вернуться домой, мы провели на той планете ещё один день, подсчитывая потери, устраняя сломанную технику и хороня мёртвых. И, помимо этого, нам удалось отловить нескольких «отсталых», которые успели сбежать из опасного места, успев, на радость учёных, адаптироваться к газу, выработав в себе антитела против яда.

После этого, мне наконец было разрешено вернуться на Раху, как раненому. В иной другой раз, я бы отказался и остался бы на миссии, не смотря ни на какую усталость и травмы, которых, к слову, у меня не было. Но тогда мне хотелось изучить найденные мной «камни» и лично найти убийцу. Поэтому я, не задумываясь, вернулся домой, а вместо меня и моих коллег в новую колонию направили другую команду учёных.

Вернувшись в свою лабораторию на Рахе, я моментально начал исследование добытого мной материала, которое, к моей великой радости, оказалось не таким затянутым и сложным, как я предполагал изначально.

Тщательно изучив «камушки», мы с Ракттой выяснили, что это ничто иное, как Римингир – редкий и очень ценный металл, который добывался всего на нескольких планетах известной галактики. Он часто применялся при создании звездолётов, космических баз и прочих объектов, которые должны были быть надёжными и приспособленными к экстремальным условиям. Но позволить его себе могли немногие, и ещё меньше могли его обработать. Только три цивилизации союза смогли построить заводы по его переплавке и обработке: Лораны, Имхоллеры и мы – Рангары.

В этот момент, по замыслу нашего противника, мы должны были заподозрить либо лоранов, либо имхоллеров, и, предположительно, начать с ними конфликт, который привёл бы к ухудшению отношений или чему-то более серьёзному.

Но он не учёл одного: расщепитель Римингира… единственный расщепитель Римингира, благодаря которому ракета, состоявшая из него, распалась, был создан на Рахе. Его сделал не я, но я лично знал его создателя, и лично я, с разрешения нашего совета учёных, передал его чертёж Эмикиру.

Наш скромный транспортник неторопливо приближался к Имидиуму, находясь под постоянным присмотром богато украшенных золотистых кораблей имперцев. Но наш полёт был медленным не только из-за охраны планеты, но и из-за множества других кораблей других цивилизаций, каждый из которых вёз на своём борту важного гостя для империи, чтобы о чём-то договорится с местными предпринимателями, стратегами, исследователями или же самим императором.

Очень многие стояли в очередях, поскольку императорские космопорты были всегда заняты для важных гостей, а на обычных часто не было достаточно места, несмотря на их гигантские размеры… но мы относились к первым, ведь мы были ожидаемыми гостями для самого императора.

Многие из моего сопровождения, в том числе и Рактта, не сомневались в том, что атаку на новую колонию совершили именно Зара. «Охотно ответили на вызов, приняли без промедлений и трудностей. И к кому? К самому императору!» - говорили они, доказывая мне эту теорию. Но они зря этим занимались, ведь я и так был уверен, что это сделали имперцы, в частности Эмикир. Доказательств для этого было достаточно. Но частички того добра и уважения, которые я когда-то к ним питал, продолжали жить во мне, пытаясь поколебать мою уверенность в моих обвинениях… я не мог поверить, что Эмикири и имперцы могли так поступить. Я не понимал смысла этого акта. А когда я чего-то не понимал, я начинал сомневаться и продолжал искать ответы.

Вот и тогда, вопреки мнению моих собратьев, мы летели на Имидиум, не чтобы выдвинуть обвинения и начать конфликт, а, чтобы найти объяснение произошедшему… даже если они подтвердят наши подозрения.

Но я старался не думать о плачевных исходах, в результате которых наши связи с империей были бы навсегда разорваны. Наоборот, я пытался придумать, как задать самые важные вопросы так, чтобы никого не оскорбить. «Да, убийца должен был быть наказан, но он или они всего лишь одни из граждан Имидиума. И из-за них вся империя Зара не должны быть нашим врагом,» - логически рассуждал я, рассматривая через окно окружавшие нас корабли, саму столицу имперцев и её спутник, который был от нас очень далеко, но медленно приближался к нам. Благо, его орбита проходила над нами.

Мы пробыли в космическом пространстве Имидиума около четырёх часов, прежде чем нам, наконец, было разрешено начать приземление на его поверхность, а точнее на заранее отведённую для нас площадку, которая находилась не на одном из космопортов столицы, как мы думали, а непосредственно возле Вечной цитадели – дома императора и его совета.

Несомненно, это было одно из самых величественных и красивейших зданий эпохи: парящий на пятидесятиметровой высоте над землёй золотой дворец, освещаемый яркими лучами Бессмертной звезды. Его стиль сочетал в себе как современную архитектуру, так и более старую, но такую же завораживающую и изящную. Основное здание цитадели представляло из себя пирамиду оригинальной формы, из которой уже росли многочисленные башни, шпили и пристройки, образующие на ней своеобразные узоры и рельефы. Но кроме внутренних построек, крепость дополняли и украшали внешние: многочисленные охранные и смотровые башни, площадки и станции наблюдения, которые также гармонично вписывались в общую картину. Некоторые из них шли от самой поверхности, а некоторые парили над землёй, как и дворец.

Последние зачастую являлись некими особенными и важными постройками. Например, церковь антивремени, которая представляла из себя небольшую, относительно дворца, пирамидку из вершины которой торчал высокий столб, на вершине которого были установлены часы, стрелки которых стояли, тем самым показывая, что империя живёт вне времени.

Я смог хорошо осмотреть церковь, поскольку наше место высадки находилось как раз возле этого памятника глупости.

Двери транспортника открылись, и я вместе со своими собратьями спустился по выдвинувшимся мосткам на твёрдую металлическую поверхность. Площадка была широкой и явно была рассчитана и на куда большие звездолёты, чем наш транспортник, но мост от неё до ворот дворца, который по пути пересекался с другими мостами, был узкий и с низкими бортиками.

Сначала никто из рангаров не хотел идти по такой «дороге», а половина вернулась на борт корабля, требуя у стражников, которые пытались их заставить выйти, чтобы им разрешили высадится в более безопасном месте, то есть непосредственно в личном порту императора и его совета. Но стражники, разумеется, не могли разрешить подобное, из-за чего им пришлось чуть ли не силой вытаскивать моих собратьев из звездолёта.

Я тоже поначалу побаивался моста, но я заставил себя заглянуть за край площадки, чтобы привыкнуть к высоте, окружающей меня. Внизу я увидел основной город, который носил гордое имя Зарга, что в переводе буквально значило «Город Зара». И это был единственный город на Имидиуме. Город, который покрыл собой всю поверхность планеты. Некоторые его части, как вечная цитадель, возвышались на многие метры над землёй, и эти регионы были либо заводами, либо важными объектами, либо же поместьями богатых граждан. Нижний же город, как его называли сами имперцы, был обиталищем нищих и граждан среднего уровня, которые, почему то, не слишком отличались от первых. Экономика империи очевидно имела проблемы, но гордые имперцы отказывались принимать советы от своих союзников и пытались решить все свои проблемы сами… или не пытались.

Смотря вниз, я видел, как по грязным дорогам, меж убогих зданий, ездили машины и ходили граждане Зара. Это было довольно интересно, и я даже забыл о высоте, которая разделяла меня и их, из-за чего я невольно слегка наклонился вперёд, чтобы лучше разглядеть город.

Из этого состояния меня вывел крик, обернувшись на который я увидел, как трое солдат из моей свиты скинули в пропасть одного из стражников, который извиваясь в воздухе и проклиная весь мой народ, набирая скорость полетел на дно. Второй стражник, испугавшись такой дикости, забежал на мост и начал угрожать нам некой расправой.

Я вздохнул и, бросив осуждающий взгляд на своих разъярённых бойцов, крикнул охраннику:

- Отныне будите знать, что происходит с теми, кто злит и трогает рангарских солдат! А теперь позови кого-нибудь более компетентного в этом деле, или разреши остаться моей свите здесь, а к императору пойду только я и мои помощники!

- Я бы этим варварам всё равно уже не разрешил бы войти в цитадель! Мы бессмертны, но боль чувствуем! И мой друг, скорее всего, сейчас испытал невероятные муки! – со страхом в голосе ответил стражник, - пускай остаются здесь! Я, так уж и быть, присмотрю за ними.

- Конечно. – улыбнувшись стражнику, согласился я, после чего ещё раз осуждающе взглянул на своих солдат, которые посмеивались над стражниками и над произошедшим.

После этого, я подозвал к себе всех рангаров, которые побороли страх высоты, и хотел было уже направиться во дворец, но внезапно понял, что в моём отряде нету Рактты. Поискав его глазами, я увидел его на дальнем краю площадки рассматривающим с помощью подзорной трубы церковь антивремени.

- Рактта! Пойдём! Долг не ждёт! – крикнул я ему.

К моему удивлению, он отреагировал не сразу, заставив меня на секунду испугаться, что имперцы успели с ним что-то сделать, но, как только он не спеша развернулся, я вздохнул с облегчением, ведь на его лице была видна широкая улыбка, а после он с усмешкой громко произнёс:

- А стрелки-то часов заржавели!

Все рангары рассмеялись гортанным смехом, тем самым ещё раз напугав стражника на мосту.

Меня тоже повеселил этот факт, но смеяться над этим я посчитал излишним. Я лишь мысленно усмехнулся над этим: «Бог времени всё видит. Видит и мстит».

Я позволил своим собратьям навеселиться вдоволь, а после скомандовал своему отряду последовать за мной в цитадель.

Под надзором четырёх стражей, которые присоединились к нам, как только мы перешли с узкого моста на порог цитадели, мы сперва зашли за низкую стену крепости, пройдя под величественной аркой, тем самым оказавшись в «золотом» саду, в котором специально выращивались растения с жёлтыми, фиолетовыми и красными цветами, листьями и плодами. Далее наш путь шёл по аккуратным тропинкам и дорожкам, которые незаметно привели нас на императорскую площадь, располагавшуюся чуть выше сада прямо перед огромными вратами, которые, когда наш отряд к ним приблизился, начали медленно открываться, позволяя нам войти в просторный коридор, ведущий к ещё одним дверям, размеры которых были значительно скромнее парадных, но именно за ними находился тронный зал императора и его совета, в котором вскоре мы смогли оказаться.

Двери открылись, и нашему взору предстало просторное помещение округлой формы с высоким потолком, с высоты которого на пол падал оранжеватый свет. Зал, как и всё остальное в цитадели, был сделан либо из золота, либо из схожих с ним металлов или материалов. У помещения, несмотря на его форму, были ярко выделены четыре стороны, три из которых являлись входами и выходами, а последняя была занята «троном» императора.

Эту… конструкцию, было сложно описать двумя словами. Место, с которого правитель планеты приветствовал гостей, было похоже на полукружную лестницу, идущую ровно вдоль стены, начало и конец которой начинались на одном уровне и её вершиной можно было считать её центр. Всего на ней было двадцать пять ступенек, тринадцатая из которых и была вершиной. Каждая ступенька представляла из себя широкий пятиугольник, огороженный с внешнего края метровым бордюром, и на каждой такой «ступеньке» стоял член совета императора или же, как их ещё называли, приближённый. Два первых, два вторых, два третьих и так далее до двенадцати. И, что логично, первые стояли на первых «ступеньках», а двенадцатые находились ближе всех к тринадцатой – к вершине, на которой стоял сам император. Каждый приближённый имел какое-то влияние на владыку Зара, и степень этого влияния можно было определить не только по уровню, на котором стояли советники, но и по их маскам, к которым, в зависимости от их места, было приделано определённое количество гнутых плоских рогов, которые также были и у императора. У него их было, естественно, тринадцать.

- Приветствую вас в моём доме! – Элегантно протягивая правую руку вперёд, громко объявил император, и эхо этого приветствия разнеслось по всему залу. - Я слышал, что вы прибыли сюда по важному делу, - опуская руку, продолжил говорить он, - и мне очень интересно, в чём оно заключается, и как вам может помочь империя Зара?

- Благодарю за приём, владыка вечности! – приветствовал я в ответ, заодно по очереди одаривая взглядом каждого члена совета, тем самым оказывая им должное почтение. В том числе и Эмикира, который гордо стоял на своей четвёртой «ступени» с левой стороны от императора. – Мы прибыли сюда по действительно важному делу, а именно из-за нападения на нашу новую колонию неизвестной стороной. В наш лагерь упала ракета, распылившая ядовитый газ, убивающий разум рангаров.

Советчики, как один, моментально зашептались на своём тайном языке, и их голоса, спутавшись в единый мрачный шёпот, расплылись по всему залу. Молчали лишь Эмикир и Шриц-Риц-Ириц – глава городской безопасности и седьмой по счёту советник, стоящий по правую руку императора. Его сестра близнец – Шрала-Риц-Ириц расположилась ровно на противоположной стороне, но в отличии от молчаливого брата, она о чём-то переговаривалась с восьмой советницей.

- Интересно… - задумчиво произнёс император, тем самым заставив совет замолчать, - я бы предположил, что вы хотите моей помощи, но я знаю, что в таком случае вы бы не прилетели в такую даль… почему вы подозреваете нас?

- Потому что ракета была сделана из Римингира, но распалась под действием особого расщепителя, который создали мои братья, а после передали его технологию Эмикиру. Только на вашей планете могли произвести такое оружие, - старясь говорить как учёный, а не как обвинитель, объяснил я.

Советники снова зашептались, но на этот раз громче. Шриц также присоединился к общему шуму, явно вместе с шестым осуждая меня и мою свиту. Эмикир же продолжал молчать.

Окинув взглядом весь шепчущийся совет, я посмотрел на императора, который, как могло показаться незнающему, о чём-то задумался, склонив голову вперёд. Но я слышал, что этот жест означал, что владыка вечности прибывает в растерянности и полностью передаёт право управлять переговорами своему совету, что вскоре подтвердилось.

- То есть вы обвиняете нас в том, что мы на вас напали?! – первым обратился к нам Шриц, и интонация, с которой он это произнёс, выдавала его бешенство.

- Нет же, - попытался объясниться я, - мы хотели вместе с вами найти злодея, который устроил эту атаку, но который явно находится на Имидиуме!

- Ах! Теперь вы упрекаете меня в моей работе! Вы считаете, что я и мои стражники недостаточно хорошо выполняем свои обязанности и позволяем успешно скрываться террористу в нашей столице?! – рассвирепел советник.

- Ужас! Нет! – не выдержав вмешался Рактта, выходя чуть вперёд, - мы пытаемся найти убийцу, а не вмешиваться в ваши законы… хотя если в этом учувствовали вы, то можно было бы и вмешаться!

- Ничтожный жук! Ты представляешь с кем, как и о чём говоришь?! – не скрывая бешенства, прошипел Шриц.

- Брат мой, он оскорбил тебя, позволь мне наказать его мечом! – внезапно заступилась за советника Шрала, мгновенно вытаскивая из своих одеяний скрытый клинок.

- Нет сестра! Ты не должна вмешиваться в мою битву!

- Почему?! – возмущённо вскрикнула советница. - Ты считаешь меня слабой или недостойной?! Это непостижимо!

Услышав это, Шриц моментально забыл о нас и, повернувшись к сестре, принялся конфликтовать с ней.

В этот момент я заметил, что половина советников также стали говорить громче, а иногда и кричать друг на друга, пытаясь что-то доказать. Периодически некоторые из них кидались в своих оппонентов стальными шарами – орудиями порицания.

Мы с Ракттой переглянулись, с трудом осознавая происходящие. В его глазах читалось недоумение, но на лице была улыбка. Происходящие одновременно волновало его и забавляло.

Внезапно в зале стало тихо, и послышался голос Эмикира:

- Довольно ребячества, - сухо произнёс он. Его рука была приподнята и в ней был стальной шар порицания, который, судя по всему, он поймал на лету. – Шехтра прилетел сюда не чтобы выслушивать ваши оскорбления или смотреть на этот спектакль.

Сказав это, он повернул голову в сторону девятого члена совета, который был неподалёку от Шрица, и, едва дёрнув рукой, кинул в него металлический шар, снеся тому голову.

- Это было его, - довольный собой, объяснил Эмикир свой поступок, - он осудил меня за безучастие, а я его за бесцеремонность. Правда оказалась за мной…

Он посмотрел на меня, уловив мой благодарный взгляд, и громко сказал:

- Осмелюсь принести извинения от имени всех членов совета за их бесцеремонность! Вечность тяготит… мы поняли твою проблему, мой друг, но какую именно помощь ты от нас ожидаешь?

- Я бы хотел, - аккуратно начал я, - чтобы вы разрешили провести подробное расследование в вашей лаборатории, во дворце и в городе внизу. Но я ни в коем случае не подозреваю в преступлении ваш совет и императора. Говорю же, скорее всего недоброжелатель моего народа, скрывается на Имидиуме! А если и нет, то следы точно должны начинаться здесь!

Я хотел продолжить говорить, но в зал, распахнув левые боковые двери, неожиданно вошёл священник антивремени, почти сразу оглушительно завопив:

- Это немыслимо! Вы оскверняете своими речами храм нашего бога и наш народ!

- Кто его сюда впустил? – с отвращением спросила Шрала, небрежно указав на священника своим мечом. Только в тот момент я заметил, что в другой руке она держит отрубленную голову шестого советника.

Но никто на этот вопрос не ответил. Совет явно был растерян появлением священнослужителя в зале. Поэтому тот смог беспрепятственно продолжить говорить:

- Мы – вечные. Наша жизнь вне времени, и оно не может повлиять на наш разум, - постепенно подходя ко мне и моей свите, бормотал он, - нищие, которые лишены бессмертия, не могут добраться до дворца и лабораторий. Священники верны трону и службе. Стражи глупы и подчиняются нам. А совет и их приближённые навечно мудрые и справедливые. Никто из Зара не мог совершить преступления, о котором ты тут рассказываешь!

- Но оно случилось. И все факты указывают на то, что преступник либо скрывается здесь, либо… - начал я, но священник перебил меня.

- Ложь! Никакой атаки не было! – он уже был близко ко мне и совсем рядом с Ракттой, - вы просто безумные жуки, которые осмелились наговаривать на великую империю! Вы смертны! И время влияет на ваш разум, постепенно отбирая его у вас! И вы доказываете это каждым своим словом! И я…

- Осторожно! – внезапно вскрикнул Рактта и с силой ударил священника по руке, которую тот зачем-то слегка приподнял.

Я резко развернулся к нему, желая узнать причину такого неуважительного поведения, но меня остановила неожиданная ярко красная вспышка и хлопок, раздавшийся в метре от меня. А после мне в лицо прилетел кусочек позолоченного и почерневшего металла, похожий на палец.

Это взорвалась рука священника, который, скорчившись и закрывшись с головой своими фиолетовыми одеяниями, теперь стонал и причитал на полу, по которому начала течь его чёрная кровь.

- Я видел, как из его руки потёк розовый газ! – Закричал Рактта, но я жестом приказал ему замолчать.

- Вот видите! Видите, на что они способны! – всхлипывая, кричал он. - Они безумные варвары!

- Я не знаю, что ты сделал, идиот, но твоя рука взорвалась не из-за его удара, - неожиданно произнесла Шрала, медленно поднося к лицу руку, чтобы, как говорили имперцы, оградиться от позора.

Тоже самое делали и другие советники, и вскоре лицо каждого из них было прикрыто рукой так, как будто они действительно ограждаются от священника. И только Эмикири сделал этот жест немного иначе.

В зал вошло двое стражей, которые, увидев священника, хотели было его схватить, но решили подождать приказа.

- Они монстры…, - тем временем продолжал стонать священник.

- Возможно, но пока они этого не показали, - произнёс Эмикири, убирая руку от лица и взглянув на священника, - я понятия не имею, какая неисправность была в твоей руке, но этот взрыв не мог произойти из-за обычного удара, которого, кстати, не произошло бы, если бы ты вёл себя более… прилично. – Сказав это, Эмикир посмотрел на стражей, застывших в нерешительности у дверей, и скомандовал им, - унесите этого… достопочтенного священника из зала и отведите его ко мне в мастерскую. Там я починю его, когда закончится обсуждение…

Стражи кивнули, а потом быстро подбежали к священнику, при этом один из них в спешке чуть не поскользнулся на растёкшейся по полу чёрной жиже, после чего, схватив его за ноги, они потащили священника из зала.

- Он хотел распылить ядовитый газ! – шептал мне в это время на ухо Рактта, но я снова попросил его помолчать, решив обсудить это с ним позже.

- Мне очень жаль, что наша встреча проходит… так, - задумчиво произнёс Эмикир, провожая взглядом ноющего и причитающего священника, - это странно даже для меня. А ведь я здесь живу. Не могу представить, как на это реагируете вы.

- Да, это как минимум необычно, - также задумчиво ответил я, - но меня больше волнует ваше решение. Вы уже в курсе нашей проблемы и знаете, чего мы хотим.

- Думаю, что вам нет необходимости самим проводить расследования на Имидиуме. Во-первых, потому что рангары вряд ли смогут долго переносить здешние условия и окружающую нас высоту. Страж, найденный сегодня на земле после вашего прилёта, тому подтверждение. А во-вторых, этим делом может заняться и совет. А если преступник действительно использовал расщепитель Римингира, то получается, что произошла утечка информации из моей лаборатории, а это уже становится интересным лично для меня.

- Стоп, - опомнился Шриц, - они уничтожили тело одного из стражей?! Я хочу, чтобы ущерб был немедленно…

- Возмещён рангарам, - перебив советника, продолжил его слова Эмикир, - твои стражи, Шриц, повредили доспехи их воинов и их звездолёт. Они пострадали больше, чем твои глупые стражи. К тому же, они гости. Будь добрее и щедрее, - при этом учёный кинул на советника короткий взгляд.

Шриц на секунду задрожал от ярости, но потом, как будто что-то вспомнив, промолчал и кивнул.

- То есть вы хотите провести расследование сами? – решил уточнить я, заодно напоминая о своём присутствии.

- Именно так, - моментально подтвердил Эмикир, - надеюсь, вас удовлетворит это решение?

Я осмотрел всех членов совета, а потом взглянул на Рактту, который потихоньку качал головой, пытаясь заставить меня не соглашаться.

Но я не мог не согласиться! Ситуация и без того была напряжённой из-за произошедших на обсуждении событий. Во всяком случае мне было отчасти неловко, немного страшно и волнительно. Мне казалось, что имперцы, несмотря на их бесцеремонное и, порой, странное поведение, действительно относятся к нам благосклонно и терпеливо, позволяя и спуская нам с рук то, за что других ждало бы моментальное наказание.

Поэтому, исходя из своих чувств и убеждений, а также нежелания конфликтовать, я кивнул и сказал:

- Да, я согласен на это. Надеюсь вам удастся найти нарушителя мира.

- Вот и отлично! – воскликнул Эмикир, взмахнув правой рукой, и после этого жеста двери, через которые мы вошли в зал, открылись, - а теперь, полагаю, нам нет больше нужды тянуть это совещание, и мы можем разойтись.

Все советники дружно зашептались, соглашаясь с этим. Было видно, что им здесь наскучило.

Я также одобрил эту идею. В тот момент я понял, насколько я устал там находиться и мне безумно захотелось вернуться на Раху. И, судя по лицам моей свиты, остальные рангары чувствовали тоже самое.

Путь обратно не составил для нас проблем и не занял много времени. К моему удивлению, на улице был уже вечер, и Вечная звезда уже наполовину скрылось за горизонт, одаривая Имидиум уже не ярко-жёлтыми, а алыми лучами.

Но всё ещё было тепло, поэтому идти в это время было одно удовольствие, особенно в уставшем состоянии. Единственное, что немного портило этот отдых – это шептания Рактты, который постоянно пытался донести до меня свою теорию насчёт газа и священника. Но я не придавал этому никакого значения, поскольку другие рангары, даже те, которые были рядом с Ракттой, не видели газа, и я склонялся к тому, что моему помощнику это причудилось из-за его бурного воображения и чрезмерного желания обвинить империю в атаке на Новую колонию.

Когда мы вернулись к звездолёту, нас встречали оставшиеся там рангары, которые искренне порадовались нашему возвращению, и два имперских стража: один, который был там с самого начала, и второй, который пришёл на площадку за две минуты до нас и принёс мешок золота – возмещение ущерба. Как и обещал Эмикир.

Когда звездолёт взлетел, меня внезапно сморило и мне безумно захотелось спать. И, усаживаясь поудобнее возле окна и потихоньку засыпая, я увидел через стекло, как с одного из верхних этажей цитадели что-то вылетело и камнем полетело в нижний город, вместе с маленькими блёстками, которые, скорее всего, являлись ничем иным, как осколками стекла, от которых отражались лучи Вечной звезды.

Глава четвёртая

Неизбежность

- Мы все знали, что это произойдёт… или предполагали… чувствовали, как минимум. Но бездействовали… почему? Я сам не знаю ответа. Наверно, мы списывали все свои опасения на паранойю, усталость, предубеждения или что-то другое. Ведь мы – рангары оценивали какую-либо ситуацию со своей точки зрения, и делали так, как поступили бы сами. Поэтому в народе, в котором был искоренён обман, подлость и трусость, никто не мог всерьёз готовится к тому коварному удару, который нам приготовила судьба…

Со дня моего визита на Имидиум прошло много лет… очень много. Можно сказать, что я сейчас буду пересказывать события, которые произошли два дня назад. Они могут показаться безумными, дикими и непонятными. Что-ж… они таковыми и являются. Ведь эти события произошли в эпоху тьмы и отчаяния…

Имхоллеров погубила болезнь, которую они сами и создали, а добил их союз пяти и они сами. Они стали первыми. После них от союза отсоединились сразу две цивилизации: Орген-Ру, которые решили, что им лучше существовать отдельно от нас, и Морахи, которых погубило… безумие? Сложно сказать. Да и насчёт первых я могу ошибаться. Философия, история и жизнь этих двух народов мне всегда были непонятны… Последними стали Лораны, ставшие жертвой внутренней междоусобицы, основанной на религии, а точнее на противостоянии тех, кто верил в нового бога и тех, кто не верил. К сожалению, первые, не смотря на свою неразумность, каким-то образом победили, погрузив их цивилизацию в хаос и мрак.

А что же рангары и Зара? Что делали мы и как допустили развал некогда великого союза?

Ответы просты: Имперцы давно прекратили волноваться за судьбы других, за вселенную и прочие, как они говорят, мелочи. Им дорог только Имидиум… а точнее только их жизни, ведь свою родную планету и даже её спутник они превратили в безжизненный механизм.

И остались только Рангары..., и мы никак не могли помочь никому из своих старых союзников, так как тот злой рок космоса, который нагнал их, добрался и до нас.

После потери «Луча», несколько наших колоний были уничтожены Оонами, а многие были заброшены по разным причинам. Например, Новая колония, о создании которой я уже рассказал, стала непригодна для жизни из-за одичавшей королевы, на которую подействовал розовый ядовитый газ, каким-то образом просочившийся к ней под землю, где она принялась плодить себе подобных и безумных рангаров, в которых не было ни капли разума. И, как бы ни была развита наша цивилизация, мы решили не тратить наши силы на миллиардные орды диких жуков. Другие колонии были брошены по более понятным причинам: прекращение торговли с другими государствами, нехватка ресурсов и прочее. И таким образом осталось у нас только три планеты и Раха…

Мы не могли никому помочь… ведь речь шла уже о выживании нашей расы. Если бы мы потратили силы и ресурсы на кого-то из союзников мы бы, скорее всего, ничего не изменив, ослабли бы ещё больше, чем только упростили бы задачу для нашего скрытого на тот момент врага... который раскрылся после одного происшествия.

Я со своей командой находился на борту нашего общего исследовательского судна, на котором мы искали богатые на минералы астероиды, неподалёку от небольшого поля этих гигантских камней.

Миссия, не смотря на мрачные времена, проходила гладко и никаких проблем не предвиделось. Скорее наоборот, ведь рангары, смирившись с распадом союза и многочисленными личными потерями, создали новый план развития и принялись его исполнять. Мы успешно начали своё воскрешение.

Но нашу спокойную работу прервал неожиданный сигнал бедствия, который передавал только координаты попавшего в беду корабля, но ничего более.

Это было странно, и мы это понимали. Но, поддавшись любопытству и вполне естественному желанию помочь другим, мы отправились посмотреть, что и, главное, с кем что-то приключилось в открытом космосе. Мы не боялись встретить врага, если это была засада. Во-первых, потому что у нас были способы защиты и атаки, которые считались самыми лучшими даже среди некогда великих цивилизаций. А во-вторых там не могло быть врага, кроме какого-нибудь Оона, но это было мало вероятно, так как эти существа никогда не атаковали маленькие цели, а если бы и напали, мы бы не получили этот сигнал.

Двигаясь в сторону сигнала, мы постепенно оказались в глубине астероидного поля, возле которого находились до этого. Но нас это ничуть не смутило, и мы продолжали свой путь, благодаря чему вскоре увидели парящий меж космических гор имперский транспортник средних размеров. Сигнал шёл от него.

Помню, мы с Ракттой переглянулись в недоумении, пытаясь понять, как здесь – Далеко от родного Имидиума, оказался звездолёт Зара. Но мы не стали гадать по этому поводу и строить теории, а вместо этого направились к нему.

Судя по мятому внешнему виду судна, оно либо столкнулось с астероидом, что было мало вероятно, поскольку каменные глыбы были медленными и исполинскими, либо, что тоже представлялось с трудом, звездолёт империи был кем-то атакован.

Запутавшись ещё больше, но не теряя интереса, мы приблизились вплотную к транспортнику и попытались с ним связаться. Ответом нам была тишина.

Тогда, решив, что у имперцев случилась какая-то поломка и у них из строя выведены все системы, мы осмелились пристыковаться к этому звездолёту. Стыковка прошла без проблем, а вот люк, который перекрыл мне и моим помощникам дорогу внутрь корабля, открываться не захотел. Но, придерживаясь нашей теории о полной отключке систем транспортника, я приказал выпилить в нём дыру.

Мой приказ был выполнен быстро и без споров, и вскоре я смог войти внутрь полностью обесточенного звездолёта, в котором царила кромешная тьма. Вместе со мной вошли Рактта и несколько солдат и учёных, и им, как и мне, стало жутко от той атмосферы, которая пребывала на корабле имперцев.

Но мы не могли позволить страху бросить наших союзников в беде, поэтому, включив фонари на своих костюмах и доспехах, мы принялись медленно пробираться по коридорам корабля, пытаясь отыскать либо поломки, либо имперцев.

Наше исследование продолжалось около пятнадцати минут, как вдруг на верхних уровнях звездолёта послышались выстрелы и крики.

Мы среагировали быстро и, не теряя драгоценного времени, достав каждый своё вооружение, устремились наверх, помогать оставшимся в живых имперцам отбивать атаку. Также я приказал пилоту выпустить боевой рой, который моментально облепил корабль, и жучки которого, снабжённые системой жизнеобеспечения в космосе и вооружённые лёгкими винтовками, пользуясь всевозможными дырами в корабле, начали заползать внутрь судна.

Но, как оказалось, все эти меры были напрасны. Забежав на самый верхний уровень, наш отряд спасения приблизился ко входу на капитанский мостик. Выстрелы к этому моменту уже стихли, благодаря чему было отчётливо слышно, что внутри помещения кто-то громко разговаривает, но было невозможно понять, что именно говорит выживший.

Мы попытались открыть дверь, но та не поддалась, из-за чего нам снова пришлось воспользоваться резаками. Но посреди процесса выпиливания дыры, она внезапно открылась, и мне далась доля секунды, чтобы увидеть стоящего возле пульта управления кораблём священника антивремени, держащего в руках некий аппарат коммуникации, записывающий видео. Он закричал: «Они уже здесь!», а после, не дав мне возможности осознать происходящие, его голову снесло выстрелом, раздавшимся у меня прямо над ухом.

Безжизненное тело священника упало на пол мостика, а мы стояли в полной растерянности. Я и Рактта медленно подошли к его трупу. Мой помощник взял из его руки аппарат, с помощью которого тот с кем-то разговаривал перед своей гибелью.

- Это… подстава, - внезапно сказал Рактта, бросая аппарат на пол.

Я хотел было спросить его, почему он так решил, но, быстро прокрутив в голове минувшие события, я с ужасом для себя признал, что он прав.

- Мы пристыковались к их кораблю без разрешения, «начали» стрельбу, выпустили рой и «убили» этого священника, - Рактта посмотрел на меня, - это выглядит так, как будто мы действительно напали на них. И они, скорее всего, снимали это с разведывательных дронов, спрятанных в астероидах! Ты понимаешь это, Шехтра?

- Да…, - ещё не отойдя от потрясения и ужаса ответил я.

- Они же давно хотели начать войну… или кто-то из них? – уточнил Рактта.

- Боюсь, что так… - постепенно собирая мысли воедино и сосредотачиваясь, подтвердил я теорию, которая давно ходила среди рангаров.

- Конечно, в нормальных условиях, это не стало бы причиной конфликта, но сейчас…, - пробормотал Рактта, и в его голосе слышались страх и отчаяние, - но сейчас они отреагируют быстро… и беспощадно. Кто бы это не придумал, он спланировал всё заранее и задолго. Хотя, как мне кажется, он иногда и ошибался.

- Нам нужно вернуться на корабль, - скомандовал я, окончательно вернув самообладание, и, развернувшись, решительно пошёл назад, - нужно действовать быстро. Необходимо предупредить наших на Рахе и начать готовится к битве!

- Стой! – Закричал Рактта, - Давай взорвём этот звездолёт и погибнем вместе с ним! Так мы докажем, что мы не атаковали корабль, а стали такой же жертвой его неисправности, как и имперцы!

- Рактта, ты сам сказал, что они давно хотели этой войны. Сам сказал, что это подстава. И сам сказал, что это снималось на камеры, - останавливаясь и слегка развернувшись, произнёс я, - Кто бы не хотел этой войны, он уже давно отравлял жизнь нам, имперцам и разум совета и императора. Он – это не мелкий террорист. Это кто-то из них – из совета. И он уже сделал всё, чтобы устроить эту войну. Его священник уже отправил сообщение о нападении на Имидиум, в конце которого шла его трагическая смерть. Его дроны полетели домой, как только увидели то, что нужно, а заранее настроенным на серьёзный конфликт властям Зара большего не надо. Погибнем мы или нет, хотим этого или нет, но война начнётся. И она началась бы, если бы мы даже каким-то образом избежали этой ситуации… он бы придумал что-то другое…

Глава пятая

Великая сила

- Я начинаю подниматься на холм… и справа, чуть позади и выше меня к вершине также ползут выжившие, чтобы умереть вместе со своими собратьями. Кто-то, как и я, тащит за собой тела своих павших соратников… к счастью, наступил долгожданный вечер. Жары больше нет, и песок с воздухом начинают остывать. Это… помогает. Я даже чувствую подобие облегчения. Как хотел бы я снять эти тяжёлые душные доспехи, но боюсь без них я, если и не моментально, но точно умру раньше времени, так как их системы фильтрации воздуха и охлаждения, а также мощный подвижный скелет прибавляют мне сил… сил, которых, как и моих собратьев, почти не осталось… до сих пор не верится, что мы, обладая такими возможностями, проиграли абсолютному злу.

Когда мы покинули транспортник имперцев, мы сразу же оповестили о произошедшем рангаров на Рахе, после чего без промедлений отправились домой.

Обратный путь у нас занял около двенадцати часов, при этом мы использовали всю мощность нашего корабля и периодически срезали маршрут, пытаясь его сократить по максимуму.

Но, на самом деле, наша спешка была необоснованна, ведь мы все понимали, что имперцы никак не доберутся до Рахи раньше нас, учитывая то, что им нужно было лететь правильно построенным войском на гораздо большее расстояние. И, к тому же, наш корабль и его охранники не сыграют какой-либо роли в подготовке армии. Но капитан звездолёта решил, что чем раньше мы доберёмся до дома, тем лучше. Спорить с этим было трудно, да и не нужно. Но, когда мы были уже почти на месте, оказалось, что капитан торопился не зря…

На подлёте к Рахе, некоторые из нас стали замечать какие-то металлические обломки разных размеров, парящие космосе. Это были куски обшивки, кабели, трубы, мебель и многое другое.

Пожелав узнать, откуда они могли взяться, я и ещё несколько моих коллег поднялись на мостик, где с помощью лицевого иллюминатора и экранов мы смогли бы увидеть причину возникновения странных обломков. И мы увидели.

В километре от нашего корабля, окутанные мусорным облаком, парили два столкнувшихся боевых фрегата имперцев. Один из них, каким-то образом, протаранил другого в бок, при этом пробив его насквозь и застряв в середине.

Столкновение явно произошло недавно, поскольку в звездолётах иногда что-то искрило, а вокруг них летали малочисленные роботы-ремонтники.

- Не может быть…, - прошептал испуганно Рактта, подходя ко мне, - они использовали гипердвигатели?!

Я не ответил на этот вопрос, так как ответ был и так очевиден для всех: империя Зара, не желая тратить время на тщательную подготовку к войне и перемещение, решило воспользоваться новой и опасной технологией, которую, как стало понятно, не смогла довести до ума…

Несколько минут, пролетая мимо столкнувшихся фрегатов, мы осматривали плод глупости и поспешности имперцев, а после начали готовится к битве, которая, к нашему ужасу, уже началась. Битва, от концовки которой будет зависеть судьба нашей цивилизации.

На всякий случай, я приказал всем одеть доспехи: солдатам, механикам, электрикам, учёным и другим. Благодаря чему, в случае столкновения с противником, каждый рангар был готов дать отпор винтовкой, пистолетами и закованными в броню когтями.

Наш корабль не был боевым, поэтому мы планировали добраться до ближайшего космопорта, где смогли бы отправить меня и всех наших профессиональных бойцов в бой, а других отвести в подземелья. Но, не смотря на кажущуюся простоту задачи, мы все понимали, что пройти сквозь битву невредимыми или хотя бы живыми очень сложно.

Когда мы наконец добрались до Рахи, мы смогли увидеть полноценный космический бой, растянувшийся по всей орбите планеты, который мы начали разглядывать ещё за несколько километров до него.

Массивные и неуклюжие фрегаты империи, окружённые бесчисленными беспилотниками, крутясь на месте, отбивались от боевых крейсеров рангаров и миллиардов крошечных жуков роя. Отовсюду виднелись вспышки и взрывы.

Мы увидели, как один из имперских звездолётов, надеясь зацепить важные строения, выстрелил по планете точечным сконцентрированным лазером, но рангары на поверхности смогли его перенаправить и, луч, отразившись от поставленного где-то внизу щита, разрезал пополам фрегат, выпустивший его, заодно уничтожив несколько наших кораблей.

Откуда-то вылетело две сотни ракет, направленных непонятно на кого, непонятно кем, так как на своём пути они сбили как рангарские, так и имперские корабли.

Слева, в восьмистах метрах от нас, внезапно появился ещё один имперский фрегат. Он только что выключил гипердвигатели и, не успев сориентироваться, врезался в заднею часть своего союзника. Сначала засветились щиты, пытающиеся отразить неожиданный многотонный удар, а после, когда они погасли, начали гнутся металлические пластины обшивки и турбины, а затем произошёл взрыв, уничтоживший оба судна и бесчисленные множества беспилотников и жучков роя.

Металлические осколки разлетелись во все стороны, пробивая собой борта и щиты звездолётов поблизости. Несколько из них долетели и до нашего корабля, который аккуратно приближался к планете.

Один из наиболее массивных обломков разбил нам левый двигатель, а ещё два врезались в борт, оставив на нём глубокие вмятины. Судно стало плохо слушаться, а на средних ярусах начался пожар.

Началась лёгкая паника, поэтому мне пришлось побегать по палубам и успокоить испугавшихся собратьев. В это время Рактта собрал небольшую группу и вместе с ней принялся тушить огонь и помогать раненым.

Да, наш полёт не задался, но, что главное, он продолжался, благодаря чему мы медленно и уверенно приближались к Рахе, надеясь по итогу приземлится в космопорте Рагми.

Но на середине пути мы внезапно оказались в гуще сражения беспилотников имперцев и роя, которые одновременно сражались и перемещались меж гигантских кораблей, образуя собой облака, из которых периодически вылетали ракеты, снаряды или обломки.

В этот момент я находился на среднем ярусе и хотел было возвратиться на мостик, но судно резко сотрясло, и я, потеряв равновесие, упал, ударившись о стену. Приходя в себя, я пытался понять, что могло спровоцировать этот толчок. На мой вопрос ответил капитан, который воспользовался системой оповещения, и его слова заставили меня содрогнутся. «Внимание! Все наши двигатели выведены из строя! Повторяю, мы больше не можем управлять судном! Срочно покиньте его или…» - на этом моменте его речь оборвалась, после чего наверху, как я понял на мостике, раздался ещё один взрыв.

В эту секунду ко мне подбежал Рактта:

- Жуки и беспилотники атакуют и врезаются в наш корабль! Именно они уничтожили двигатели, а потом что-то врезалось в верхние палубы! – хватая меня за руку, прокричал он, - Нам нужно срочно эвакуироваться, в противном случае нам придётся молиться о том, чтобы этот звездолёт каким-то чудом нормально приземлился, если вообще добрался до планеты!

- Хорошо, - не долго мешкая, ответил я, после чего мы, собирая на своём пути отряд из выживших рангаров, направились к спасательным капсулам.

Добравшись до места, мы начали оперативно рассаживать уцелевших в кабинки по четыре рангара – больше они не вмещали, но, благо, их было довольно много. Усадив всех, я отдал приказ всем покинуть корабль, а затем, когда убедился, что все занятые капсулы вылетели, сел вместе с Ракттой в одну из последних оставшихся и сделал то же самое.

Разумеется, в спасательной капсуле было мало шансов выжить, но, в отличии от нашего корабля, в ней эти шансы были, а также она была в разы менее заметной и более быстрой, но в тоже время многократно уязвимей.

Бой вокруг нас продолжался, не останавливаясь ни на секунду, и мы смотрели на него сквозь узкие оконца капсулы, которая стремительно приближалась к Рахе.

Наш же корабль, который мы успешно покинули, пролетел ещё немного, а после столкнулся с незадачливым имперским фрегатом, после чего взорвался, оставив в нём внушительную дыру, в которую моментально залетели жуки роя.

Это зрелище вызвало у меня непроизвольную улыбку, настолько это показалось мне забавным. Но эту улыбку заставил моментально убрать неожиданно появившийся имперский флагман. Он, судя по всему, также воспользовался гипердвигателями, из-за чего при появлении уничтожил два своих фрегата и несколько наших крейсеров, но остался невредим.

Этот корабль был в два раза больше самого крупного боевого судна империи, находящегося на орбите Рахи до этого. Насколько я знал, у Зара их было всего пять или четыре, поэтому появление этого гиганта меня очень удивило.

Но ещё больше я удивился и испугался, когда флагман внезапно выстрелил из своей носовой части подобием луча, которое, соприкоснувшись с поверхностью Рахи, начало её испепелять.

Моему ужасу не было предела, и я судорожно пытался представить, как его можно поскорее уничтожить, отлично понимая, что, даже если я что-то придумаю, осуществить я это не смогу.

Но способ ликвидации флагмана явился раньше, чем я до него додумался. Неожиданно для всех, резкая вспышка осветила бой, и из самой планеты вырвался настоящий луч, изобретённый мной – это выстрелило одно из наших орудий против Оонов, которые мы разместили в некоторых частях планеты.

Луч моментально прошёл сквозь битву и дальше и уничтожил несколько имперских фрегатов, сотни беспилотников и зацепил бок флагмана, который, горя и искря, моментально потерял способность перемещаться и отстреливаться, тем самым став лёгкой добычей для более маленьких рангарских кораблей. К сожалению, во время выстрела погибли и многие рангары, но эта была необходимая цена…

К этому моменту, наша капсула вошла в атмосферу планеты. Сначала нас немного потрясло, а потом у капсулы раскрылся парашют, и мы начали спокойно опускаться на землю, до которой оставалось несколько километров.

Сквозь оконца мы с Ракттой видели, что вместе с нами к поверхности спускались ещё несколько капсул, что очень сильно нас порадовало. Потом мы как могли посмотрели на небо, сквозь которое можно было увидеть ещё не закончившийся, но близящийся к финалу бой. Казалось, что мы побеждали и это радовало ещё больше.

Но наши восторги оказались преждевременными, ибо в момент ликования на Раху, а точнее на ту часть, где находились мы, упала тень. Я моментально попытался найти её источник и, чуть не потеряв сознание, увидел его.

Это был личный корабль императора. Настоящий галеон. Не то чтобы я не знал о его существовании, но я никак не мог предположить, что имперцы рискнут своим самым дорогим кораблём… хотя… почему бы и нет… ведь врагов у них больше не будет…

Глядя на этого гиганта, я даже не сразу обратил внимание на два флагмана, которые парили возле него. Он был во истину исполинским и устрашающим. И это пугало ни одного меня. На несколько секунд исчезли даже вспышки небе – пилоты и солдаты обеих сторон невольно обратили внимание на титана, возникшего перед ними.

Но затишье длилось недолго. Спустя несколько мгновений битва возобновилась, а флагманы, как я и думал, выстрелили по Рахе из своих мини «лучей». Но, что оказалось самым страшным, тоже самое сделал и галеон. Огромный луч вырвался из его носа и врезался в поверхность планеты, порождая на ней огромную огненную волну, с каждой секундой, поглощающую все больше и больше территории.

Мимолётная победа обернулась нашим сокрушительным поражением. И этому поспособствовали не гигантские корабли или новое вооружение имперцев, а их подлость, коварство и скорость атаки. Мы не успели подготовится к этому сражению, из-за чего не смогли дать достойный отпор… да… мы явно где-то ошиблись ещё задолго до последнего боя.

Огненная волна пронеслась далеко внизу под нашей капсулой, но температура от неё дошла до нас, и наш парашют вспыхнул, в связи с чем через несколько секунд мы, с каждым мгновением набирая скорость, полетели вниз.

И я не увидел конца той битвы. Не увидел, как погибла моя планета. Не застал тот момент, когда имперцы полностью уничтожили наш флот и сожгли наши города ядерным огнём… кажется, они так и не смогли воссоздать именно наш «Луч» … иначе бы, после их атаки в воздухе не было радиации… как и планеты…

Вместо всего этого, я, после нескольких секунд раздумий о глупости судьбы, находясь в капсуле вместе с Ракттой, приземлился на уже выжженную Раху. От удара я потерял сознание, а когда очнулся и немного подивившись, что выжил, с трудом открыв капсулу, обнаружил свой мир, похороненным под песком и пеплом…

Глава шестая

И гаснет свет

Спустя час мучительного подъёма на песчаный холм, Шехтра наконец-то взобрался на его вершину, сумев дотащить туда своего погибшего друга Рактту.

На будущем кладбище уже было несколько рангаров, которые либо выжили после приземления на спасательных капсулах, либо каким-то образом уцелели после огненной волны. Но все они были обессилены, ранены и сломлены. Они проиграли, и все понимали, что после этого поражения у их цивилизации не будет будущего.

Ведь спалив Раху, имперцы моментально направились на оставшиеся колонии рангаров, чтобы не оставить от их расы и следа во вселенной.

Почему они так поступали, какую цель преследовали и каковы были их мотивы никто из пришедших на холм не знал… и, наверно, уже не хотел знать. Только горе и горечь утраты заполняли сердца и умы рангаров. У них не было больше сил… у них не было больше надежды.

Пройдёт радиация, рассеется пепел, но их раса не восстанет больше из песка. Они так думали и были в этом уверены, поскольку каждый из них помнил истории Шехтры и других о ядовитом газе, созданным имперцами. И никто из них не сомневался, что после огня по их планете пройдёт и облако безумия, что означало конец не только оставшимся в живых рангарам, но и королевам, скрытым под землёй.

И также думал, и понимал всё это Шехтра, который, дойдя до ближайшего обугленного валуна, сел коло него, положив рядом с собой Рактту и стал ждать конца – смерти.

Наступила ночь, но свет звёзд и двух спутников Рахи поливали поверхность планеты тусклыми бирюзовыми лучами.

На кладбищенском холме все были уже мертвы. Они умерли, не издав ни стона, ни вопля. Рангары умирали молча, погружённые в свои мысли, которые в этот раз были наполненными ужасом и отчаянием.

Один Шехтра продолжал дышать в этой гробовой тишине, медленно крутя головой, осматривая тела своих мёртвых собратьев, периодически взирая на звёзды. Иногда он засыпал на несколько минут, но холод и боль возвращали его в реальный мир, после чего он, либо в слух, либо мысленно, начинал рассуждать о жизни, смерти и произошедшем.

И в этих рассуждениях он мог довести себя до слёз и до гнева, до истерического смеха и до бессмысленного бормотания. Он был деморализован, обессилен и лишён абсолютно всего, а его единственным слушателем был искусственный интеллект, встроенный в его доспех, который записывал каждое его слово…

Неожиданно Шехтра ощутил чьё-то присутствие, а после увидел справа от себя высокую тень. Он не боялся появившегося существа. Он уже молил судьбу о смерти, поэтому был только рад появлению какого-то животного.

Но к его удивлению это был не зверь, и не ещё один рангар. Тень шевельнулась и вышла из невидимой для Шехтры зоны, встав перед его лицом в двух метрах от него.

Это оказался Эмикир… и, увидев его, Шехтра моментально всё понял, но у него не было сил для гнева или элементарной злости, от чего он лишь вяло спросил:

- Почему?

- Потому что, мой дорогой друг, так было нужно… этого требовала справедливость, - без колебаний, будто готовый к вопросу, ответил тот.

- По какой справедливости? По твоей? – презрительно спросил Шехтра, найдя в себе ещё немного сил, - что мы тебе сделали? Почему ты нас... предал? Я не могу назвать это по-другому…

- Хм… у тебя слегка неправильная формулировка вопроса, - подойдя поближе к рангару, театрально произнёс Эмикири, - не «вы» сделали мне что-то, а ты…

- И чем же я испортил твою жизнь? – поинтересовался Шехтра.

- А ты задаёшь хорошие вопросы, - похвалил его имперец, - к сожалению, их приходится поправлять…- Шехтра непонимающе взглянул на него, пытаясь понять, к чему он клонит, - видишь ли, коллега, это не ты испортил мне жизнь, и не кто-то другой. Дело в том, что она заранее была испорченной…, - пояснил Эмикир, увидев непонимание своего слушателя, а после продолжил говорить, расхаживая перед ним, - я родился в трущобах Имидиума и был вынужден своим умом взбираться по кривой и обманчивой лестнице лжи до самой вечной цитадели. Это было… нелегко. Я несколько раз падал с неё и начинал свой путь заново. Я спотыкался, доказывал и боролся за свои права и власть, которую я заслуживал. Но мне постоянно мешали идиоты. Идиоты, которые живут повсюду на этой проклятой планете. Сначала они окружали меня в нижнем городе, а затем в цитадели и в совете императора… Чтобы ты понимал, с кем я имел и имею дело, я расскажу тебе, как я контролирую большую часть совета, - он остановился и посмотрел на Шехтру, - я произвожу для них, скажем так, вещества. И эти вещества это чуть ли не единственное, что позволяет мне оставаться хоть при какой-то власти и при этом иметь в совете весомый голос. И на это у меня ушли годы. Годы на то, чтобы хоть как-то победить тот сброд, что называет себя «советом императора», - внезапно, он наклонился к Шехтре и уже шёпотом продолжил, - и знаешь, с осознанием чего я добивался всего этого – того, что где-то называют нормальной уважаемой жизнью? О! Конечно нет! А я отвечу тебе: я рос и страдал на Имидиуме со знанием того, что на далёких планетах, в том числе и Рахе, гении, такие же как я, добиваются всего за считанные годы, ведь они живут в нормальном обществе, которое поощряет их за их труды и достижения, а не за горсть золота или другие взятки! – последние слова он уже выкрикивал, а после резко встал, - я действительно хотел изобретать и делать мир лучше… когда-то… я хотел этого, до тех пор, пока не стал замечать, что каждое моё изобретение, над которым я работал долгие годы, страдая от вечных идиотов, пользуясь только своими силами, всё время создают другие учёные, заслуженно присваивая славу себе…. А ведь они трудились над этим гораздо меньше меня, в нормальных условиях! А ведь, быть может, они додумались до этого позже меня! И последним таким «изобретателем» стал ты, Шехтра! Ты представил этому миру «Луч» и тем самым спас всех от Оонов! Ты стал великим! Тебя запомнили! А ведь я стал работать над этой технологией раньше тебя! Но тебе повезло! Тебе повезло родится здесь – на Рахе! А я был вынужден выживать на Имидиуме!

Сказав это, он резко выкинул вперёд правую руку, из которой вылетел длинный острый нож, попавший точно в шею Шехтры. Кровь хлынула из широкой смертельной раны и учёный, не издав ни звука, умер, захлебнувшись в собственной крови, на глазах существа, которое он когда-то называл «братом по делу».

Судьба Рахи

После падения великой цивилизации Рангаров, выжженная Раха стала пустой и никому не нужной планетой, на которую изредка прилетали только имперцы, чтобы забрать какой-нибудь интересный артефакт в виде шлема.

Но со временем, даже они перестали посещать сухую планету, на которой остались только безжизненные пустыни. И единственным, кто её посетил спустя столетия, стали люди и линки, которых привёл к необитаемой планете Ун-Людо. Но и они долго там не задержались. Немного покопавшись в руинах, и не найдя ничего интересного, кроме пары уцелевших аудио записей, они сделали необходимые для себя выводы и покинули планету, оставив её снова одну… или почти одну.

Ведь обычным смертным и даже имперцам сложно знать наверняка, выжили ли древние рангарские мифические королевы или нет.

Но об этом задумался Эмикир, который решил это узнать с помощью времени, не прибегая к химическим атакам или раскопкам, которые ему всё равно запретил совет и император, во избежание «излишних трат, которые ни к чему не приведут, а только потратят деньги, ресурсы и время…»