Когда зайцы были большими

Глава 1

Гарри зарычал от ярости и саданул рукоятью кольта по стеклу. Дедушка Бенджамин потом, несомненно, предъявит ему несоизмеримо огромный счёт за порчу имущества, но это потом. Сейчас главное —выбраться из передряги живым. Сколько же этих проклятых зайцев? По одному эти твари не ходят.

Стекло разлетелось вдребезги. Один из осколков чиркнул Гарри по носу. Кровь побежала по губам и подбородку, но ковбой даже не заметил. Высунув в окно длинный воронёный ствол, он влепил свинцовый заряд в бочину одного из монстров. И с угрюмым удовлетворением отметил, как тот, высоко подпрыгнув, завалился в высохший от солнца ковыль. «Сколько вас, твари?»

Увесистый булыжник влетел в окно и едва не угодил в голову Анны. Гарри обернулся. Его подружка по-прежнему лежала на сундуке с задранной юбкой и поднятыми вверх ногами. Алые банты на чулках, всегда вызывавшие у Гарри неописуемое возбуждение, сейчас лишь взбесили.

— Что ты лежишь, дура?! Хватай винчестер и стреляй!

В безумных от страха глазах женщины появилось осмысленное выражение. Она сползла с сундука и на негнущихся ногах, словно лунатик, пошла к нему.

В этот момент Гарри заметил, что один из зайцев запихнул в пасть сразу несколько камней, выпучил глаза, напрягся.

— Пригнись! — заорал мужчина дурным голосом. — Попытался отпихнуть Анну, забыв, что сам стоит со спущенными штанами. Вдвоём они упали на пол. Вовремя! По стене забарабанили камни, превращая деревянные полки и глиняные горшки в щепки и пыль. Помещение наполнилась коричневым туманом. В носу защекотало. Гарри чихнул, вытер окровавленное лицо. Взглянул на подругу. Похоже, та, наконец, пришла в себя.

— Сколько их?

— Не знаю, Анна. Я насчитал пятерых. Одного прикончил. Видел, что один спрятался за колодцем, другой плевун у сарая.

— Они же сожрут наших лошадей? — взвизгнула женщина.

— Сожрут, — согласился Гарри. — Может, это к лучшему? Насытятся и уйдут.

— Кретин! Ты не знаешь, сколько стоит моя каурая?!

— Моя гнедая тоже не из дешёвых!

— Тогда чего лежишь, болван? Всего пять жалких слонозайцев!

Такой решительной Гарри свою подружку ещё не видел. Обычно она изображала из себя тихую скромницу. Всё больше вздыхала, опускала глазки, обиженно надувала губки, когда он осторожно гладил её по упругой попке или запускал руку под платье.

Но сегодня всё изменилось. Анна доверительно сообщила, что её дедушка, Бенджамин, отправился перегонять скот в Аризону и попросил её присмотреть за ранчо. «Вот оно, — понял Гарри, — Форт Нокс выкинул белый флаг». Он оказался прав. Едва они оказались в приземистом домике, где вместо кровати стоял большой древний сундук, Анна накинулась на него, словно в неё вселилась дюжина голодных чертей, а он был последним на свете и единственным бифштексом. Заготовленная заранее фраза «Ну что, крошка, по глотку виски и на сеновал?» (Гарри не был неотёсанным грубияном и знал, как галантно перейти от слов к делу) в панике сбежала куда-то, не сделав даже попытки добраться до гортани. Пока Анна тащила его к сундуку, Гарри по дороге расстался со шляпой, кольтом вместе с поясом, снял клетчатую рубаку. Вот он уже у сундука, расстёгивает штаны…Анна, устроившись на сундуке на спине, закинула свои грациозные, как у породистой кобылы, ножки ему на плечи. Перед глазами замаячили заветные алые банты, яркие, как маки в прерии, и дурные мысли покинули голову. Наконец-то со штанами было покончено, они упали куда-то вниз, к сапогам, и Гарри освободившимися руками потянулся к волнующимся на краях расстёгнутой блузки холмам, которые так и просили, просто умоляли: «Гарри, возьми нас в руки, и держи крепко-крепко!»

Но Гарри не успел дотянуться.

Бамс! — что-то тяжёлое ударило в бревенчатую стену дома, рядом с окном. Деревянная постройка содрогнулась, и Гарри, путаясь в спущенных штанах, кинулся к окну, поглядеть, что происходит.

Все эти воспоминания пробежали в голове Гарри очень быстро, за полсекунды, но ему самому показалось, что он надолго задумался. Из этого состояния его вывела пыль, поднятая в доме осадными снарядами, которыми плевались слонозайцы. Гарри громко чихнул, и пришёлв себя. Сняв ладонь со случайно подвернувшейся под руку попки Анны, он, не вставая, натянул штаны и на четвереньках пополз к окну — вернее, к проёму в стене, где когда-то было окно.

— Ну, что там? — спросила Анна.

Гарри с удивлением увидел, что слонозайцы потеряли интерес к дому. Они дружно таращились на стоявший в стороне сарай.

— Не знаю. Плеваться пока не собираются.

Из-за сарая выполз ещё один слонозаяц, побольше размером, чем остальные. На него-то и смотрели другие, те, что оплёвывали дом. При этом они усиленно работали своими огромными ушами, как будто обмахивались опахалами.

— Похоже, сюда зайчиха пожаловала, — добавил Гарри. — Всё внимание на неё, остальное побоку.

— А наши лошади?

— На месте. Эти твари не успели их сожрать.

— Надо как-то отвлечь плевунов, — предложила женщина. — Пробраться к лошадям и дать дёру.

Гарри не ответил. Он наблюдал за странными действиями чудовищ, которых с недавних пор величали то слонозайцами, то саблезубами, то рогачами, а чаще просто плевунами. Откуда они взялись — не знал никто. С виду обычный заяц, но слишком здоровый, с годовалого бычка. Они имели острые рожки на темени, загнутые, как турецкие кинжалы, зубы и умели плеваться камнями. Появившись около года назад, эти бестии быстро нагнали настоящего ужаса на местное население. Индейцы считали их детьми Маниту, посланными людям за грехи, и безропотно позволяли себя убить. Белые были не такие. Быть сожранным зайцем? Пусть и огромным, как бык? Нет уж. Фигушки.

Началась настоящая война. Логово слонозайцев обнаружить было не сложно. Твари выкапывали глубокие ямы и спали там, прижавшись друг к другу боками. Люди окружали жилища монстров, забрасывали динамитными шашками, расстреливали из пулемётов, жгли огнемётами. Охота на монстров велась ночью. А днём… днём плевуны охотились на людей. Ловкие, стремительные и бесстрашные, они опустошали ферму за фермой, и конца этой битвы не видел никто. Вместо одной убитой твари появлялись три новые, ещё более голодные и злые.

Но сейчас монстры, похоже, потеряли интерес к загнанным в угол двуногим. Самый большой заяц, который появился из-за сарая, демонстративно повернулся к дому огромной пушистой задницей, уткнулся мордой в ковыль и замер. Остальные четверо разбились на пары и затеяли потасовку. Они молотили друг друга лапами, бодали рогами и грызли клыками. Во все стороны летели шерсть и сгустки крови.

— Что они делают? — округлив глаза от удивления, спросила Анна. — Смотри, они бьются насмерть.

— Я думаю, это борьба за обладание самкой, — ответил Гарри. Он перезарядил кольт и задумался. Тварей действительно пятеро. Вот бы перестрелять их всех разом! Но слишком опасно. Раненый слонозаяц слишком опасен.

— Вот что. Пока эти милашки выясняют отношения, самое время унести ноги. Давай, Анна, потихоньку выбираться к нашим лошадкам.

— Гляди, — выдохнула женщина, — один почти загрыз другого. Уже не шевелится. Вот это страсть! А ты, Гарри, смог бы так сражаться за меня?

— Само собой, любимая, — ответил мужчина, подталкивая Анну к двери. — За тебя я загрыз бы всех ковбоев в округе.

Тем временем плевуны закончили драку. Один, похоже, издох и не шевелился. Другой, весь изодранный, поскуливая, отполз в сторону, уступая победителю законный приз. И чемпион не заставил себя ждать. Ловко запрыгнул на спину избраннице и быстро-быстро заработал бёдрами. Второй триумфатор уселся у него за спиной.

— Очередь, как в борделе, — пробурчал Гарри.

Несостоявшиеся любовники на цыпочках выбрались наружу и, стараясь не шуметь, стали красться к лошадям. Вот они уже в седле. Но тут один из проигравших плевунов тряхнул ушами и издал трескучий звук. Глаза монстра при этом злобно сверкнули.

— Ходу! — заорал Гарри и ударил шпорами гнедую по рёбрам.

— Гони! — подхватила Анна и пустила каурую в галоп.

Слонозаяц бросился им наперерез, но опоздал. Всадники, преследуемые монстром, понеслись по выжженной солнцем степи, поднимая облака пыли.

— Он мстит нам за свой проигрыш! — крикнула Анна.

— Догонит и отымеет! — попытался пошутить Гарри, но шутка не удалась. Монстр настигал. Вот острые клыки зацепили круп гнедой, и несчастная кобыла резко дёрнулась и заржала от боли. Гарри едва не вывалился из седла. Рванул кольт из кобуры и трижды выстрелил в преследователя. Одна из пуль попала в цель. Слонозаяц покатился по земле, но ковбой слишком рано обрадовался. Плевун вновь вскочил на ноги, тряхнул окровавленной мордой и вновь бросился в погоню.

— Живучая скотина! — прорычал Гарри, нахлёстывая гнедую. Однако верная лошадка ощутимо сдала. Перешла с галопа на рысь, а потом и вовсе рухнула. Ковбой вылетел из седла и, совершив двойной кульбит, растянулся на горячем песке. Земля сотрясалась от прыжков чудовища. Гарри приподнялся на локтях и успел нажать на спусковой крючок прежде, чем длинные клыки твари дотянулись до его горла. Тяжёлая туша навалилась сверху и замерла.

Гарри тоже замер. Единственное, чем он мог пошевелить, был кончик левой ноги. Всё остальное было надёжно припечатано к земле саблезубой махиной. Вскоре Гарри понял, что ему хочется дышать, но удавалось только выдыхать — и с каждым выдохом дышать хотелось всё сильнее.

— Гарри, дорогой! Ты жив? — услышал он голос Анны.

— Угу! — промычал Гарри, расходуя последние остатки воздуха в лёгких. Ему оставалось только надеяться, что Анна не будет терять времени даром на слёзы и переживания и сделает то, что нужно, быстро и правильно.

И он не ошибся в своей подружке! Анна накинула петлю лассо на рога монстра, надёжно затянула её и повела в поводу свою каурую лошадку туда, куда указывала мощная шерстистая задница рогача. Лассо натянулось, голова начала подниматься, вслед за ней и туловище, ещё, и ещё, и вот уже Гарри смог вздохнуть, а ещё через мгновение, почувствовав, что его уже ничего не придавливает, откатился в сторону.

— Гарри, ты цел? — подбежала Анна. Только теперь, когда уже можно было, она начала всхлипывать. Две слезинки упали на лицо Гарри, и тот растёр их по грязной щеке, глубока дыша при этом всей своей широкой грудью.

— Пока не знаю! — ответил Гарри. А потом добавил:

— Какой это, оказывается кайф — дышать! Примерно такой же, как когда я вижу красные банты на твоих чулочках — правда, при этом дыхание перехватывает.

— Ах ты мой дорогой! — Анна улыбнулась сквозь слёзы и погладила Гарри по щеке.

Гарри, охая и ахая, начал подниматься. Оказалось, что он по большей части цел — синяки не в счёт, к ним ковбоям не привыкать.

Первым делом он подошёл к своей гнедой. Состояние её было ни к чёрту.

— Прости, подружка! — виноватым голосом сказал Гарри, вытер повлажневшие глаза рукавом и пустил кобыле пулю между глаз.

— Что будем делать? — спросила Анна.

— Надо убираться отсюда поскорее. Не дай бог нас засекут эти твари, на одной лошади нам не уйти. По дороге нельзя, нас видно на десять миль вокруг. Двинем через лес, к ферме Джека.

До леса доехали на кобыле Анны. Потом спешились и пошли напрямик через лес, по какой-то почти невидимой тропке.

— Ничего, до вечера до опушки доберёмся, потом уже по темноте поскачем верхом к Джеку. Там заночуем. Эх, и достанется тебе от дедушки Бенджамина, когда он вернётся! — последние слова Гарри произнёс с явным сочувствием.

Впереди засветлело.

— Неужто опушка? — удивилась Анна.

— Да нет, рано. Поляна, наверно, — предположил Гарри.

И тут каурая, которую вела в поводе Анна, встала, как вкопанная.

— Что за дела? — спросил Гарри.

— Боится чего-то, опасность впереди, — пояснила Анна.

— Да? Ладно, вы тут постойте, я на разведку схожу, — скомандовал Гарри.

Осторожно, стараясь не шуметь, хоронясь за кустами, Гарри дошёл до края поляны, и тут слегка обалдел от представшей перед ним картины.

На поляне было штук двадцать рогачей, они отдыхали в тени, на противоположной стороне. А в центре поляны была какая-то лужа, и из неё пили несколько зайцев — обыкновенных, не саблезубых. Напившись, зайцы убегали, а на их место из лесной чащи прибегали другие. На рогачей они никак не реагировали, и рогачи их тоже вроде не замечали. Но самое поразительное — пока заяц пил, он увеличивался в размерах. Несильно, но заметно. И Гарри разглядел, что у тех зайцев, которые уходили с водопоя, из пасти торчали маленькие сабельки, похожие на огромные сабли рогачей.

— Матерь божья! — прошептал Гарри. — Это что, тут у них питомник? Из обычных зайцев делают слонозайцев?

Вернувшись к Анне, он рассказал, что видел. Анна захотела было сама поглядеть на диковинную поляну, но Гарри её отговорил.

Пришлось обойти поляну большим кругом, пробираться по чаще. Но к вечеру Гарри и Анна благополучно выбрались из леса. Дождались, когда стемнеет, и верхом на каурой за полчаса добрались до цели путешествия.

Ферма Джека освещалась многочисленными факелами.

Старого приятеля Гарри не видел почти год. Когда-то они дружили, но политические разногласия изрядно подпортили отношения. Гарри присягнул Союзу двадцати штатов, а Джек вступил под знамёна генерала Ли. Однажды, в 1863 году, они даже встретились в бою при Геттисберге. Пуля Гарри сорвала конфедератку с головы Джека, потому что он узнал старого друга и рука дрогнула. Тот обозвал его вонючим скунсом и исчез в пороховом дыму.

Но всё когда-то заканчивается. Закончилась и братоубийственная война. Гарри остался в Нью-Мексико, а Джек перебрался в Техас, поселился на очищенной от индейцев территории, завёл ферму и занялся выращиванием элитных бычков. С год назад Гарри заезжал мимоходом к нему в гости. Они обнялись, пропустили по стаканчику виски. Гарри был несказанно рад, что судьба снова свела их, но сразу понял, что о дружбе надо забыть.

За год жилище Джека сильно изменилось. Ферму окружал глубокий ров. Дом теперь напоминал средневековую крепость. Целых четыре этажа, бойницы, на крыше зоркий глаз Гарри разглядел два пулемёта Гатлинга и спаренную огнемётную пушку.

Гарри и Анна подъехали ко рву. Здоровенный негр с той стороны погрозил кулаком и, сложив руки рупором, проорал:

— Белые недоумки! Поворачивайте вашу клячу и убирайтесь к дьяволу! Масса Браун лёг спать и не желает видеть ваши противные рожи!

— Кажется, нам здесь не рады, — нахмурилась Анна.

— Джек просто не знает, что это я, — усмехнулся Гарри. Он откашлялся и крикнул:

— Передай хозяину, что приехал его друг Гарри Потёрсон. Со мной дама, и мы не намерены торчать тут до второго пришествия. Торопись, дурак, если тебе дорога твоя чёрная шкура!

Негр потоптался на месте, потом неторопливо направился к дому.

Через несколько минут на крыльцо выкатился Браун. Он стал ещё толще, а маленькие глазки совсем утонули за красными, как помидоры, щеками. Он сделал знак, и через ров перекинули мостик.

Приятели обнялись, и Джек сварливо пробурчал:

— Кого я вижу! Да это мерзавец Потёрсон, который лизал сразу две федеральные задницы, сначала жирную жопу Эмброузу Бернсайду, а потом тощую Оливеру Ховарду. Скажи, сынок, какая на вкус слаще?

— А ты, Браун, лизал у всех генералов Юга! — рассмеялся Гарри.

Какие у вас трогательные отношения, — брезгливо поморщилась Анна.

— А это что за шлюха? — ткнул в неё толстым пальцем Джек. — В каком борделе ты подцепил эту рыжую давалку?

— Осторожно, Браун, — остановил приятеля Гарри. — Это мисс Анна Борлей, племянница Бенджамина Хоупа.

— О! Тысяча извинений, мисс! — Джек изобразил на лице раскаяние. — Старина Бенджамин — настоящий человек. Он воевал за конфедератов, а потому достоин всяческого уважения. Прошу вас в мой дом, выпьем бренди и поговорим.

Гарри указал пальцем на пару дюжин негров, смиренно выстроившихся в шеренгу возле дома:

— А мне говорили, что рабство отменили!

— Ты всегда был кретином, — проворчал Браун. — Впрочем, у всех федералов в башке только коровье дерьмо. Эти мальчики сами вернулись ко мне, потому что у них больше мозгов, чем у любого вашего конгрессмена.

Сидя за столом и потягивая бренди, Гарри неторопливо и с подробностями рассказывал о стычке с саблезубыми зайцами.

— Жаль гнедую, — поддакнул Джек, — помню эту резвую лошадку. Что же было дальше?

Дойдя до финала рассказа, Гарри залпом выпил содержимое стакана и сказал:

— Вот и получается, что рассадник плевунов совсем недалеко от твоей крепости. Они лакают какую-то дрянь и превращаются в чудовищ. Я сам видел, как обычные крошечные зайцы пухнут и отращивают клыки.

— Одно радует — индейцы пропали, — задумчиво протянул Джек. — Раньше краснокожие ублюдки каждый месяц пытались заполучить мой скальп. Хотя, признаться, эти рогатые зайцы будут даже похуже. Но то, что они расправились с дикарями — хорошо. С безмозглыми тварями воевать легче, чем с хитрыми детьми Маниту. А моя ферма им не по зубам. Мы с ребятами вырыли такую яму, которую ни одна скотина, даже прыгучая, не преодолеет.

— Зря надеешься. Если их станет слишком много, то они переберутся через ров. Друг по другу. А их станет. Сам знаешь, как плодятся зайцы.

— Гарри прав! — поддержала его Анна. — Надо истребить это осиное гнездо. Даже если это колдовство.

— Я не капеллан и не экзорцист, — сплюнул Браун. — В колдовство не верю. Ты говоришь, их там целая тьма? А у меня лишь две дюжины чернокожих ребят. Нам не сдюжить. Такой вот каламбур.

— Ты забыл, что саблезубые рогачи дрыхнут ночью. Мы без труда убивали их. И они почти не оказывали сопротивления. Видимо, такова их природа. А теперь мы знаем, где их база. Они что-то пьют и изменяются. Если мы уничтожим это «что-то», слонозайцы вновь станут зайцами. Лично я устал жить в стране, где хозяйничают монстры.

— Вечно вы, республиканцы, чем-нибудь недовольны, — фыркнул Джек. — То вам рабство поперёк горла встало, аж целую войну затеяли. Теперь с рогачами воюете. Я вот прикинул — и решил, что проще ров вырыть и жить спокойно. Кстати, это место, где они плодятся, где?

— То есть? — удивился Гарри. — Я ж рассказал — в лесу, как раз между ранчо дедушки Бенджамена и твоей фермой.

— Да понятно, только в каком штате? В Нью-Мексико или Техасе? Если в Нью-Мексико, тогда уж не обессудь, это не моя епархия.

— Ах ты, рабовладелец недобитый! — возмутился Гарри и сжал кулаки от негодования. — А где твой американский патриотизм? В лесу пограничных столбов нет.

— Мой американский патриотизм вы, республиканцы, изрядно покромсали и подпортили, когда начали войну против Конфедерации, — ответил Гарри и тоже сжал кулаки.

— Спокойно, джентльмены! — вмешалась Анна. — Здесь вам не салун, так что кулачки ваши разожмите, и давайте продолжим беседу в конструктивном русле.

У Гарри отвисла челюсть, а кулаки сами собой разжались.

— Это как это? — растерянно спросил он. — Ты откуда слова такие знаешь? Я и не знал, что ты такая образованная. Прямо в сердце меня сразила! Знал бы, на милю к тебе не подошёл, — у меня от образованных женщин потенция так уменьшается, что и найти бывает трудно…

— Вот потому и не знал, — парировала Анна. — Да ты не волнуйся, я как на романтический лад настроюсь — все умные слова напрочь забываю. Всё какие-то ругательства грязные в голову лезут.

— А, ну тогда ладно, — успокоился Гарри.

Выпили ещё по стаканчику, и Джек сказал:

— План у меня такой вырисовывается. Ночью мы рассадник заразы в лесу не найдём, а днём нас плевуны покромсают в этом самом лесу. Поэтому надо сделать так, чтобы мы ночью это место отыскали. Потом монстров спящих постреляем, лужу эту закопаем, и назад, на ферму.

— Ну и как это сделать? Умник, это и без тебя понятно, что ночью надо идти, — вставил шпильку Гарри.

Но Джек даже глазом не моргнул. У него и вправду был план.

— Пошлём моих черномазых, самых ловких, днём на разведку. Дадим им фонари. Они как поляну найдут, оставят двоих сигнальщиков, те залезут на деревья. Вечером фонари запалят, и мы на их свет пойдём, уже отрядом.

— А что, есть у тебя такие ловкачи? — засомневался Гарри.

— Есть, как же. У меня аргументы всегда наготове, которые ловкость сильно повышают, — самодовольно ответил Джек.

На том и порешили. Выпили ещё по стаканчику, потом ещё, и ещё. Глазки Джека стали ещё меньше, нос Гарри заметно удлинился, а в речах Анны всё чаще попадались мозгодробительные словечки. Когда счёт выпитым порциям окончательно был утрачен и пить стало неинтересно, отправились спать.

В комнату, отведённую для ночлега хозяином, Анна вошла первой, быстро огляделась — чтобы знать, где кровать, и куда тащить Гарри. Повернувшись к стоящему на пороге любовнику, вызывающе заявила:

— Ну что, грязный ублюдок, намерен ты меня трахнуть по доброй воле, как это положено воспитанному джентльмену? Или мне тебя опять насильно в койку тащить? — потом добавила что-то такое витиеватое и непристойное, что потенция Гарри немедленно поднялась во весь рост. Он схватил Анну в охапку и потащил к кровати, и до самого утра ничего, достойного внимания интеллигентного читателя, любящего лихие перестрелки и кровавые битвы ковбоев с саблезубыми плевунами, не произошло.

Всё утро и весь следующий день мужчины вели споры, вспоминали гражданскую вину и пили бренди. Анна отсыпалась. А вечером началась движуха. Вернулись разведчики. Доложили: проклятый рассадник врагов рода человеческого — найден, и два сигнальщика с фонарями сидят на верхушках деревьев. Браун залез на крышу дома, вооружившись биноклем.

Гарри и Анна маялись от безделья и томились от ожидания. Но недолго. Начало темнеть, и вскоре Джек проорал со своего наблюдательного пункта:

— Вижу огни! Всем приготовиться!

Готовиться особо было нечего. Гарри надел второй пояс с кольтом, засунул в сапог нож, повесил на спину рюкзак с динамитными шашками и повернулся к Анне:

— Жди меня, любимая.

— Ещё чего, — недовольно нахмурилась женщина. — Я не собираюсь пропустить самое интересное. Пойду с вами.

— Но это очень опасно, — попытался протестовать мужчина, но Анна пихнула его в бок кулачком, и Гарри сдался.

Браун взял в поход всех своих негров. Оставил лишь одного, убелённого сединами старца. Отправил наверх к пулемёту и приказал:

— Прикрывай наши задницы, Мганга. Смотри в оба!

***

Лужа блестела посреди поляны в лунном свете, как антрацит. Вокруг неё сгрудились в несколько рядов обычные зайцы. Те, что в первом ряду, пили из лужи, потом перепрыгивали через своих собратьев, теснившихся в задних рядах, и убегали в лес. Им на смену из леса прибегали другие.

На одной стороне поляны возлежали матёрые плевуны, мирно посапывая.

— Их всего десяток, — прошептал Гарри. — Прикончим их, пока дрыхнут?

— Огонь! — скомандовал Джек, и затрещала канонада. Через минуту всё было кончено. Несколько монстров убежало в лес, а остальные превратились в груды мёртвого мяса.

— Плёвое дело! — Гарри презрительно сплюнул через нижнюю губу.

Отряд охотников на монстров выдвинулся на поляну и подошёл к луже. Джек запалил факел и посветил. Гарри присел на корточки, воскликнул изумлённо:

— Золото? — и тут же сунул руку в воду и вытащил какой-то золотистый камень. — Нет, не золото. Какой-то кристалл. Ай, жжёт — и он выронил камень в лужу.

— Эй, мальчики — скомандовал Джек слугам. — Кто с лопатами? Закапывайте это болото, да побыстрее.

И тут лес ожил ломающимися ветками, а земля задрожала от топота тяжёлых туш. На поляну начали один за другим выскакивать плевуны. Их встретила ожесточённая пальба изо всех калибров.

— Занять круговую оборону! — рявкнул Джек. — Беречь патроны!

Плевуны появлялись по двое, по трое. Их становилось всё больше и больше.

— Нам не устоять! — закричал Гарри. — Нужно отходить!

— Ты же говорил, они ночью не охотятся! — накинулся на него Браун. — Ах ты тупая федеральная жаба!

— Что за чёрт? — изумлённо воскликнул Гарри, когда заметил, что его правая рука, которой он доставал из лужи камень, заметно увеличилась в размерах, а вместо ногтей на ней появились небольшие сабельки. Его указательный палец уже не пролезал в скобу спускового крючка.

— Кажется, мы отсюда не выберемся! — прокричала Анна ему в ухо. — Скоро закончатся боеприпасы, и нам хана! Прощай, любимый! Я была счастлива с тобой.

— Нет, не будем прощаться, — яростно ответил Гарри и бросился к луже. Он припал к чёрной, как антрацит, поверхности, и сделал несколько глотков. — Нам бы продержаться ещё с полчасика, а там я покажу этим тварям, кто тут хозяин. Где этот волшебный камешек? — пошарил по дну рукой и достал золотистый кристалл. — Вкусненький и аппетитный.

Гарри жадно лизнул горячий камень языком. И удовлетворённо отметил, что мгновенно стал выше ростом.

Патроны подходили к концу, и ряды защитников лужи потихоньку таяли — то одного, то другого доставали клыки прорывающихся через оборону плевунов.

И тут настал звёздный час Гарри.

— А ну, разойдись! — крикнул он таким густым басом, что листья деревьев в лесу зашелестели. Все обернулись, и увидели, что в середине круга стоит — нет, уже не Гарри. Это был великан, совершенно голый, с огромными зубами, торчащими изо рта, как бивни слона.

— Лезьте на деревья, я тут немного пошалю, — добавил Гулливер, и начал «шалить». Он истреблял рогачей голыми руками, как кроликов. Сворачивал им шеи, лупил одним дохлым монстром других по головам, в ярости рвал их на кусочки. Постепенно атака захлебнулась, и лес затих. Напоследок Гарри со всей мочи топнул по луже, его великанская нога ушла по колено в землю, и, когда он вытащил ногу, никакой лужи уже не было.

— Закапывайте! — прокричал Джек с одного из деревьев, и тут же с других деревьев посыпались его чернокожие слуги, те, которые уцелели в смертельной схватке. Дыру закопали, Гарри хорошенько утрамбовал землю.

***

— Гарри, ты уже в два раза уменьшился! — похвалила Анна. Она удобно устроилась на плече сидящего, прислонившись к дереву, Гарри, и скармливала ему вкусных жареных куриц, которых собственноручно приготовила на ранчо дедушки Бенждамина.

— Да, недельку ещё — и можно будет из леса выходить. Надоело мне тут. Поначалу ничего было, когда слонозайцы ещё не начали протухать. А теперь вообще, и скучно, и голодно. Спасибо, что хоть Джек да ты меня свежатинкой подкармливаете.

— Жду не дождусь, милый, когда ты сможешь, как истинный джентльмен, проводить меня в койку! — ответила Анна.

— Всё бы тебе о низменном думать, — пробурчал ковбой. — Выбросила этот проклятущий кристалл, как я велел?

— Нет, любимый, — улыбнулась женщина. — Пока ты ходил и задевал головой за звёзды — я провела несколько полезных экспериментов с ним. Этот камень — настоящее чудо. Ты ведь не хочешь всю жизнь гонять скот по прериям и зарабатывать три доллара в неделю?

— Мне платят пять! — возмутился Гарри.

— А я хочу миллион!

— Отойди от меня, несчастная, — вздохнул Гарри. — Я понимаю, что надолго лишившись постели, тётки дуреют, но чтобы настолько… Потерпи ещё недельку, и я устрою тебе бурную ночь. А то, боюсь, в моём нынешнем положении — порву тебя пополам.

— Вы, мужики, всегда думаете только одним местом и полаете, что женщины тоже такие, — рассмеялась Анна. — А это ты видел?

Она вытащила из под юбки пачку денег, перевязанную резинкой:

— Тысяча долларов!

Гарри выпучил глаза от изумления:

— Ты что, ограбила банк?!

— Нет, дурачок, я их заработала. Микстура, которую я делаю с помощью камня — это что-то! Клиенты прут валом. Женщины груди и попы мажут для усиления комплекции. А мужики — ну, ты понимаешь, что. И главное — кончится микстура, они опять придут и денежки принесут! Увеличение-то временное!

— Слушай, подружка! — с почтением произнёс Гарри. — Кажется, мне начинает нравиться, что ты такая образованная и умная!