Код Изгнания

Глава 1

Император с Фронтира. Код Изгнания

«Чернота космоса». Этими двумя словами поэты и невежды по привычке описывают бездну. Но в реальности космос редко бывает по-настоящему тёмным: пустота всегда пронизана светом мириад звёзд, туманностей и пульсаров. Яйцеголовые теоретики из Имперской академии любили рассуждать о расширении Вселенной, предрекая эпоху, когда свет далёких галактик перестанет достигать наших сенсоров. Но это должно было случиться в невообразимо далёком будущем.

Должно было. Пока не пришли Пожиратели. До их вторжения ни один разумный не верил, что можно оказаться в мёртвом секторе Галактики, где на тысячи парсеков вокруг властвует абсолютно непроницаемая тьма.

Система Квазар-948-b балансировала на самой границе этой Бездны. Здесь космос ещё сопротивлялся: по одну сторону от невидимой, но жёстко закреплённой линии фронта на визорах пульсировали редкие россыпи звёздных скоплений — последний оплот Империи. Но стоило отвести взгляд в сторону Пустоши, как космос становился мёртв.

Местное светило давно превратилось в остывший шлак. Пожиратели прошли здесь сто двадцать циклов назад, выпив звезду до последней капли термоядерной плазмы и превратив процветающую систему в парящее кладбище замороженных планет. Именно здесь, среди ледяных астероидов, объединённые флоты Империи дали то самое эпохальное сражение. Тысячи сожжённых крейсеров, эсминцев и фрегатов позволили отбросить Рой от тающих границ государства и намертво зафиксировать фронт. С тех пор он оставался неизменным.

И именно поэтому сейчас в этой ледяной приграничной системе кишели мародёры и искатели. На этом реликтовом поле боя среди обломков орбитальных крепостей можно было добыть невероятные сокровища. Древние артефакты, уцелевшие ядра мехов и, главное, — технологии прошлого, за которые на чёрных рынках платили целыми состояниями.

Если быть точным, в данный момент в этой мёртвой системе находился ровно один мародёр. И им был я.

Мой корвет «Тень» дрейфовал во тьме космоса среди исполинских обломков прошлого сражения. Мы погасили все огни, стараясь слиться с тысячами тонн космического мусора, в то время как десяток моих исследовательских дронов сектор за сектором сканировали пустоту.

Эта покупка стоила мне почти всех сбережений, но в теории сулила невероятную прибыль. Увы, я торчал в этой грёбаной системе уже больше двадцати часов — и не нашёл абсолютно ничего. А чем дольше я здесь находился, тем выше был шанс нарваться на патрульные корабли Дома Оберон.

Обероны держали границу уже сотни циклов. Делали лучших тяжёлых мехов Империи и считали Фронтир своей собственностью. Ну а что нужно для мехов, кораблей и брони? Металлы. Металлургия и стала для Оберонов золотой жилой. Крайне неприятные ублюдки, скажу я вам. Впрочем, они все были такими. Все эти чёртовы Дома.

Дверь с тихим пневматическим шелестом открылась, впуская на мостик «Тени» Харрга. Харрг был ракси — представителем расы гордых котоподобных гуманоидов, наёмником и моим единственным другом в этой дыре. Если во Фронтире вообще применимо слово «друзья». Я бросил быстрый взгляд на лениво жующего ксеноса. Его чёрная как смоль шерсть поглощала тусклый свет рубки. Через правый глаз, который он почти всегда держал закрытым, шёл глубокий шрам, начинающийся от брови и заканчивающийся где-то в районе подбородка. Его здоровый золотистый глаз с узким вертикальным зрачком лениво пробежался по тактическим мониторам и остановился на мне.

— Ну что там, шеф, есть что интересное? — спросил наёмник, пройдя к своему креслу навигатора и тяжело плюхнувшись в него.

— Ни черта. Такое ощущение, что мародёры из Дома Кастеллан выгребли отсюда всё до того, как спихнуть нам эти координаты, — пробурчал я, проведя рукой по шее.

Пальцы нащупали шрам биоклейма. Проклятая метка и живое напоминание того, что Империя сделала с моим Домом. Это клеймо переписывало часть моей ДНК, навсегда закрывая мне путь через гиперврата в центральные миры, так как защитные системы «Скрижалей» попросту расщепили бы меня на атомы. Это фактически подписывало мне приговор вечного прозябания во Фронтире.

Я опустил руку и продолжил наблюдать, как исследовательские дроны один за другим окрашивают сектора на тактической голограмме в ровный зелёный цвет. Пусто. Мусора здесь хватало, но ничего из этого металлолома не стоило и доли тех кредитов, что мы сожгли на прыжок и маскировку. Выживать во Фронтире в роли мародёра и наёмника, перебивающегося случайными заказами, — дело неблагодарное. Особенно когда вокруг тысячи таких отчаянных ублюдков.

— Харрг, если здесь ничего не найдём, какие мысли? — спросил я наконец, обратившись к напарнику.

Наёмник нервно дёрнул ухом и сосредоточенно впился здоровым глазом в мерцающие строки логов. Навигационные пакеты, купленные за баснословную сумму у тех же Кастелланов. Этот Дом, хоть и кичился своим происхождением от побочной ветви правящего рода, по факту сколотил состояние на легализованном мародёрстве, наёмничестве и продаже «эксклюзивных» координат таким олухам, как я.

— Придётся лезть дальше, если тут глухо, — констатировал ракси, разворачиваясь ко мне вместе с креслом. — Можно, конечно, попытать счастья в соседних системах, но если эти пройдохи вычистили эту, то и там всё вылизано до пылинки. А вот сунуться глубже, во фронтовые системы Пожирателей, Кастелланы могли и не решиться.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер? — хмыкнул я, отлично понимая, что если мы двинем в сторону актуального фронта, риски возрастут неимоверно.

С Харргом мы познакомились много циклов назад. Тогда нас, двух одиночек, наняли какие-то залётные торгаши для одной безумной затеи — захвата торгового судна мелкого баронства. Кто же знал, что в скрытых трюмах этой посудины окажется партия древних реликвий под охраной тяжёлой пехоты Белого Корпуса — элиты Ордена «Инвиктус»? Я до сих пор уверен, что мы выбрались из той мясорубки живыми лишь потому, что так сошлись звёзды. Другого объяснения у меня просто не было. С тех пор мы держались вместе: решили, что раз уж Вселенная позволила нам выжить в том аду вдвоём, искушать судьбу и разбегаться по разным углам было бы идиотизмом. Именно тогда Харрг и получил свой шрам на полморды.

— А у нас когда-то было иначе? Я уверен, что Артемус слил нам пустышку, и тут давно нет ничего, что стоило бы больше пары десятков тысяч кредов, — философски пожав плечами, проговорил ракси.

Я устало откинулся назад. Умный нейроложемент привычно обхватил тело, считывая метрики, но, почувствовав, что я не собираюсь подключаться к системам пилотирования, послушно ослабил хватку. Старый корвет был тем немногим, что осталось у меня после уничтожения Дома. «Тень» давно растеряла свой аристократический лоск, превратившись

— Ага… Будь проклят тот день, когда я вообще связался с этим Артемусом, — тяжело вздохнул я, соглашаясь с напарником.

Харрг издал короткий, почти человеческий смешок. Артемус был на редкость скользким типом, мелкой сошкой в иерархии своего Дома, но иногда действительно подкидывал стоящие координаты. Жаль, что в этот раз мы купили за бешеные кредиты просто дорогой мусор.

Видимо, всё-таки придётся лезть вглубь фронтовых территорий. Конечно, фронт давно считался стабильным — насколько это слово вообще применимо к войне на истребление. После формирования объединённых флотов Империи и череды генеральных сражений, закончившихся взаимным уничтожением целых армад, и Пожиратели, и люди прекратили попытки глубоких прорывов. Уже несколько десятков циклов здесь не случалось ничего масштабнее локальных стычек. Я никогда не лез в высокую политику, но нутром чуял: за этой подозрительной заморозкой конфликта стоят какие-то теневые договорённости на самом верху.

Приборная панель издала сухой писк: сканирование последнего сектора завершено. Как я и думал — стерильно. Я тяжело выдохнул, опустил руки на подлокотники, позволив пальцам на секунду погрузиться в податливую материю умного ложемента, и отправил разведывательным дронам команду на возврат.

— Значит, прыгаем вглубь? — деловито уточнил ракси.

— А у нас есть выбор? — мрачно отозвался я, глядя на мерцающие отметки возвращающихся дронов. — Если не раскопаем ничего полезного, сдохнем от холода и истощения. Ресурс корабля не бесконечен, и духом Императора реактор не заправишь.

* * *

Корабль пробил темноту ослепительной вспышкой: ткань реальности сомкнулась за кормой, выплёвывая нас из гипера. Я тут же бросил корвет в сторону, уводя его с вектора прыжка. Базовая предосторожность — гравитационный шлейф прокола отслеживался слишком легко. Я не мог с уверенностью сказать, есть ли в этой мёртвой системе кто-то ещё. К сожалению, сканер дальнего действия давно сгорел, так что паранойя оставалась нашим главным союзником.

Система находилась в самом глубоком секторе Фронтира, фактически на нейтральной полосе фронтового пространства. В теории здесь ещё оставалось чем поживиться. Нейроинтерфейс мягко пульсировал на затылке, позволяя мне «видеть» и «ощущать» окружающий космос так, словно не было никакой брони и переборок — только я и ледяная пустота.

Сам по себе нейроложемент был безумно дорогой аристократической приблудой, доставшейся мне вместе с «Тенью». Изначально корвет управлялся полноценным ИИ ранга «Абсолют» по имени Лили. Настоящий шедевр имперской кибернетики. Но мне никогда не нравилось делегировать собственную жизнь машине. Поэтому сначала я отрезал ИИ от систем управления, а затем и вовсе перевёл в режим глубокого сна. Жрала она столько энергии, что нашему старому реактору это было просто не потянуть.

Фальшпанели на обшивке «Тени» с тихим гулом, слышным только в рубке, разошлись в стороны, выплёвывая в пустоту рой разведывательных дронов. Убедившись, что они легли на курс, я разорвал синхронизацию и вынырнул из интерфейса в реальность. Несколько раз тяжело моргнул, привыкая к тусклому освещению рубки, и привычным жестом вывел на главный тактический экран архивную карту системы.

Когда-то и здесь горело своё светило, но теперь система была так же мертва, как и предыдущая. Отличие заключалось в другом: в самом начале вторжения Пожирателей здесь проходил важнейший логистический узел Коалиции. По крайней мере, так утверждали старые навигационные логи. Шанс вытащить отсюда что-то действительно ценное был.

Харрг развалился в ложементе навигатора и откровенно дрых — длинные усы ракси ритмично подрагивали. Этому шерстяному прохвосту явно снилось что-то динамичное. Сканирование секторов займёт пару часов, так что я решил спуститься в жилой отсек и принять душ. Пусть не полноценный водяной, о котором на Фронтире можно было только мечтать, а жёсткий химический, но смыть с себя пот и напряжение было необходимо.

Я тяжело поднялся, с хрустом потянулся, чувствуя, как затёкшие мышцы с благодарностью наливаются кровью. Нейроинтерфейс — игрушка, конечно, потрясающая, но в этом слиянии с кораблём слишком легко потерять счёт времени. А то и вовсе лишиться рассудка, растворившись в пустоте. Знал я пару таких бедолаг, чьи мозги в итоге превратились в кашу от слишком долгого пилотирования.

Но до душа мне так и не удалось добраться. Прерывистый вой сигнала тревоги заставил меня резко встрепенуться. Харрг, до этого мирно похрапывавший в кресле, дёрнулся, взмахнул лапами и вскочил со всей доступной ему кошачьей грацией. В его руке мгновенно оказался тяжёлый пистолет, а уцелевший глаз бешено моргал, словно пульсар, сбрасывающий излишки энергии.

— Угомонись, шерстяной, это просто сигнал обнаружения, — бросил я, невольно покосившись на наставленное на меня чёрное дуло.

Я не стал ждать, пока сонный напарник окончательно придёт в себя, и просто рухнул обратно в капитанское кресло, выводя на главный экран причину сработавшей автоматики. Ничего по-настоящему угрожающего там не было. Просто один из дронов-разведчиков, отклонившийся чуть дальше от стандартной спирали поиска, засёк крупную сигнатуру.

Правда, при более тщательном сканировании стало ясно, что это судно перестало быть угрозой ещё многие десятки циклов назад. Да и в дни своей молодости вряд ли ею являлось.

На тактический монитор вовсю транслировалась исполинская махина транспортника времён поздней Коалиции. По крайней мере, именно так классифицировала обводы корпуса база данных корвета. Фактически мы наткнулись на реликт эпохи до основания нынешней Империи.

— Чтоб у меня усы отвалились, — пробурчал ракси. Он уже убрал ствол в кобуру и теперь нависал над моим плечом, вглядываясь в тёмный силуэт, тускло подсвеченный сканирующими лучами наших дронов.

— Ага. Редкий зверь. Думаешь, на ходу? За такой корабль в рабочем состоянии на чёрном рынке можно было срубить пару миллионов кредов. Не меньше, — проговорил я, бросив быстрый взгляд на напарника.

Дело в том, что все современные грузовые суда Империи имели одну паршивую конструктивную особенность: намертво вшитые пеленгационные маяки. Выдрать их из системы без повреждения реактора было почти невозможно. И хотя умельцы Фронтира научились глушить сигнал, риск нарваться на патруль с хорошими сканерами оставался всегда. А вот такие

— Боюсь, что нет, шеф, — Харрг ткнул когтем в экран. — Вон, маршевые двигатели снесены подчистую, да и сам корпус продырявлен слишком уж тщательно. Но, может, внутри осталось что-то полезное?

— Очень на это надеюсь, — хмуро отозвался я, вновь позволяя умному ложементу обхватить тело, и с головой погрузился в нейроинтерфейс.

Подвести корвет поближе к находке не составило труда — маневровые двигатели «Тени» привычно протолкнули корабль сквозь ледяное крошево космического мусора. Подготовка к вылазке тоже не заняла много времени.

И вот мы с Харргом уже скользили в абсолютной пустоте, выхватывая узкими лучами нашлемных фонарей иззубренные обводы старого исполина. Рассудив, что на вымершем судне, дрейфующем здесь с доимперских времён, вряд ли могла затаиться засада, мы решили не вскрывать контейнеры с тяжёлой штурмовой бронёй. Ресурс аккумуляторов и дорогостоящие фильтры боевых комплексов стоило поберечь для действительно паршивых ситуаций.

Гравитационные ботинки с глухим металлическим стуком примагнитились к обшивке рядом с исполинской рваной пробоиной. Лучи наших нашлемных фонарей метнулись внутрь, выхватывая из мрака обширное помещение, выжженное дотла прямым попаданием тяжёлого калибра.

— Надеюсь, дальше будет что-то поинтереснее оплавленного шлака, — раздался в наушнике хрипловатый голос Харрга по закрытому каналу связи.

— Вот давай и узнаем. Ты идёшь первым.

— А чего чуть что, так сразу я? — спросил ракси, повернув ко мне свой массивный шлем.

— Я капитан. А ты помощник, — ехидно парировал я.

— Я подам официальную жалобу в профсоюз наёмников.

— Отлично. А я её с удовольствием отклоню.

Харрг издал низкий рокочущий рык, заменявший его расе смех, оттолкнулся от искорёженного края обшивки и бесшумно нырнул во тьму мёртвого транспортника. Выждав пару секунд, я шагнул в бездну следом за ним.

В этом отсеке ловить было нечего, и мы двинулись дальше. Если верить полустёртым указателям на переборках, именно следующий сектор являлся основным грузовым трюмом. Возможно, там ещё оставалось хоть что-то ценное.

Всё вокруг выглядело именно так, как и подобает кораблю, побывавшему в жестокой мясорубке. Местами коридоры были оплавлены плазмой до неузнаваемости. В часть соседних складских помещений было попросту не попасть — взрывы деформировали геометрию корпуса, намертво заклинив дверные створки.

— Нехило бедолаге досталось, — констатировал Харрг, скользя лучом фонаря по изуродованным стенам.

— Это не просто внешние боевые повреждения. Взгляни на характер оплавления замков, — задумчиво проговорил я, осматривая проём. — Похоже, здесь был полноценный абордаж. Шли прямо по отсекам.

Добравшись до главных створок, ведущих в грузовой трюм, я удивлённо хмыкнул. В отличие от прошлых коридоров, заросших космической изморозью и пылью, эти двери выглядели так, словно ими пользовались если не каждый цикл, то довольно часто. Направляющие механизмы были явно расчищены от нагара. Но окончательно эту мысль подтверждала чужеродная деталь: в древнюю металлическую обшивку была кустарно врезана современная электронная панель с серьёзным протоколом шифрования.

— Это ещё что за фокусы? — наёмник подплыл к замку и смахнул с него перчаткой скафандра редкие левитирующие пылинки.

Панель, питающаяся от скрытой автономной батареи, тут же ожила, реагируя на прикосновение, и высветила кроваво-красным: «Недействительный ключ».

— Тебе не кажется, что мы наткнулись на чей-то тайник? — хмуро спросил я.

— Думаешь, синдикатовский? Или кто похуже? — спросил ракси, всё ещё разглядывая пульт.

— Вот вскроем створки — и узнаем.

— И как ты собрался это вскрывать? — поинтересовался Харрг, поворачивая ко мне тяжёлый шлем.

Но когда его взгляд упёрся в направленный тактический заряд, который я уже достал из подсумка, ракси понимающе хмыкнул, оттолкнулся от переборки и поспешно отплыл подальше по коридору.

Я подлетел вплотную, прилепил матово-чёрный прямоугольник взрывчатки прямо поверх мигающей панели и, активировав магнитный захват заряда, поплыл следом за первым помощником. Оказавшись на безопасном расстоянии, я откинул защитную крышку на запястье скафандра и нажал кнопку детонатора.

Взрыва как такового не было — в вакууме нечему разносить грохот или ударную волну. Коридор озарила лишь ослепительно-белая вспышка направленной плазмы. Умные визоры наших шлемов мгновенно затемнились, спасая сетчатку от ожога. Беззвучное световое шоу длилось всего пару секунд, выжигая электронные мозги замка и проплавляя толстый металл, а затем также резко погасло, оставив после себя лишь раскалённые, светящиеся в темноте края пробоины.

— Красота. Всегда любил взрывы в космосе, — заметил Харрг, опускаясь к палубе и активируя магнитные подошвы ботинок.

Я не стал медлить и последовал его примеру. Оплавленные края пробоины всё ещё светились вишнёвым: в вакууме металлу некуда отдавать тепло, поэтому остывание шло медленно. Пришлось выждать несколько минут, пока визоры не перестали выдавать предупреждения о критической температуре. Убедившись, что проход безопасен, мы протиснулись внутрь.

Мы оказались правы. Это действительно был тайник. Трюм старого, почти древнего транспортника был забит под завязку. В лучах наших фонарей проступали контуры сотен грузовых контейнеров, но моё внимание привлекли не они.

Вдоль стен высились мехи.

Слева теснились компактные автономные модели, которые обычно использовались для абордажа и зачистки обитаемых миров. Ими управляли ИИ или дистанционные операторы из числа безусых выпускников военных Академий. А вот у правой переборки, выстроившись в два глухих ряда, стояли настоящие монстры — машины прямого пилотирования. Подключение к ним шло через нейроинтерфейс, что превращало многотонную стальную махину в живое продолжение тела пилота. И именно эту технологию Великие Дома когда-то полностью монополизировали.

Нейросинхронизация, как я уже говорил, — привилегия высшей аристократии. Пользоваться ей могли только представители Домов и их доверенные вассалы. Каждый Род ревностно охранял свои секреты, зашивая в интерфейсы уникальные генетические протоколы. Отсюда выходило, что представитель Оберонов при всём желании не смог бы запустить меха или линкор Дома Кастеллан — чужая система безопасности просто сожгла бы ему синапсы.

Именно поэтому целые пилотируемые мехи не имели особой ценности на чёрном рынке: без правильной крови и кодов доступа они превращались в красивые стальные гробы. А вот их снятое вооружение, реакторы и навесные компоненты стоили целое состояние.

— Кажись, мы богаты, — хмыкнул Харрг, проплывая вглубь отсека.

— Похоже на то.

Мой напарник предсказуемо заинтересовался опломбированными ящиками, а меня словно магнитом потянуло к боевым машинам. Что-то в этих застывших силуэтах казалось до боли знакомым, родным и в то же время пугающе чуждым. Я просто не мог побороть желание подобраться к ним вплотную.

Узкий луч нашлемного фонаря выхватил из темноты

Мои цвета. Белый и красный — основа геральдики моего уничтоженного Дома. Безупречная чистота и пролитая нашими воинами кровь. Все сомнения окончательно развеяла эмблема, тускло блеснувшая на нагрудной броне меха. Золотая планета, пронзённая клинком так, словно сам мир служил для него ножнами.

— Быть того не может… — глухо пробормотал я по связи.

Ступая тяжёлыми магнитными ботинками по палубе, я приблизился к боевой машине вплотную и протянул руку. Естественно, сквозь толстый полимер перчатки я не почувствовал холода металла, но в сознании моментально вспыхнул образ. Я, ещё совсем мальчишка, и отец, который впервые сажает меня в ложемент такой же махины. Одно из тех немногих воспоминаний, которые Империя так и не смогла у меня отнять.

— Это что, твой герб? — голос Харрга в наушнике раздался неожиданно: я и не заметил, как ракси подошёл со спины.

Из всего былого экипажа «Тени» правду о моём прошлом знал только он. Для остальных наёмников я оставался безымянным мелким дворянином, сосланным во Фронтир за какие-то мутные делишки. Фрактальное биоклеймо на шее под воротником не спрячешь, так что приходилось импровизировать с легендой.

— Да. Очень на то похоже, — задумчиво ответил я, с трудом отрывая взгляд от золотой планеты и поворачиваясь к напарнику.

— Значит, у нас наклёвывается куш посерьёзнее обычных пушек? — хмыкнул первый помощник, мотнув тяжёлым шлемом себе за спину. — В тех контейнерах — оружейные модули, самый разный калибр. Шеф, мне кажется или этот тайник явно для чего-то готовили?

— Меня напрягает другое, — процедил я. — Если бы эти мехи гнили здесь со времён моего изгнания, то створки, которые мы только что вскрыли, не зияли бы свежей электроникой. Кто-то собрал этот схрон совсем недавно.

— Не думаю, что недавно. Скорее, сюда наведываются регулярно, — опроверг мою теорию Харрг.

Я нахмурился. А ведь ракси был прав. Этот остов затерян в скоплении тысяч тонн такого же корабельного мусора. Без точных навигационных логов наткнуться на него случайно, и уж тем более обратить внимание на ничем не примечательный кусок мёртвого металла — задача из разряда невыполнимых. Этот схрон обустраивали основательно и с расчётом на долгое использование.

Осознание пришло мгновенно: если у этого арсенала есть живой активный хозяин, то прямо сейчас мы топчемся на чужой, крайне опасной территории. В любую секунду на радарах «Тени» мог появиться тот, кто методично собирает здесь эту армию.

— Харрг, хватаем самое ценное, что можно унести на горбу, и валим, — резко бросил я, заставляя себя отвернуться от реликвии своего прошлого.

Я больше не был наследником Дома Валиант. Те времена давно обратились в пепел. Теперь я простой мародёр, наёмник, пират и бог знает кто ещё. Благородные лорды во Фронтире не живут — они здесь быстро и страшно умирают. А я выживаю тут вот уже десяток циклов.

— А что с мехами? — с искренней болью в голосе спросил Харрг, бросив тоскливый взгляд на стальных гигантов.

— Если останется время — снимем, что успеем. Но сначала ящики! — отмахнулся я и, тяжело ступая магнитными ботинками, направился к штабелям контейнеров.

Мы уже совершили несколько ходок от тайника к «Тени» и обратно, перетаскивая ящики на одной лишь тяге маневровых двигателей скафандров. Благо в невесомости отсутствие веса позволяло сдвинуть хоть целого меха, главное — потом справиться с его инерцией. Но даже тех контейнеров, что мы успели загрузить — а в них, помимо плазменных винтовок, оказались десантные комплекты средней и тяжёлой брони — с лихвой хватило бы на безбедную жизнь на пару циклов вперёд. И это уже с вычетом всех затрат на обслуживание корвета, топливо и расходники.

Но и здесь крылась проблема. Мы не знали, чей это схрон, а значит, понятия не имели, кому можно безопасно продать его содержимое. Случайно выйти на хозяина при попытке сбыта — верная смерть, шансы выжить моментально упали бы до нуля. Поэтому я принял решение: будем сливать хабар мелкими партиями через независимых теневых брокеров. Кредитов это принесёт меньше, зато риски минимальны.

Вот только на Фронтире не зря говорят: не дели шкуру зверя, пока не пробил ему реактор. Иначе эта тварь может ожить и сожрать тебя вместе с твоими планами. Именно это и произошло.

Мы как раз стягивали такелажными тросами очередную партию контейнеров, когда на визорах наших шлемов вспыхнула тревожно-красная пульсация.

— Что за… — начал было Харрг, считывая поступающую с систем «Тени» телеметрию.

А затем ракси выдал такую многоэтажную конструкцию речевых оборотов, которой поаплодировал бы любой портовый грузчик во всей обитаемой Галактике. И я его понимал: сам чудом сжал челюсти, чтобы не добавить собственные эпитеты в тираду напарника.

Пассивные сенсоры «Тени» засекли мощный гравитационный всплеск от прокола пространства совсем недалеко от наших координат. Автоматика корвета, как и положено по протоколу выживания, тут же проанализировала сигнатуры прибывших. Сначала я понадеялся, что это случайный патруль или даже разведчики Пожирателей — в нашем положении это уже не имело особого значения. Но нет. Сканеры выдали две чёткие фрегатские сигнатуры.

Первая опознавалась как личный вымпел Маркуса Оберона — младшего сына одной из главных ветвей Клана. Не самая крупная фигура в династии, но и далеко не последняя пешка. А вот второй фрегат шёл под официальными транспондерами Имперского Патруля.

Ситуация складывалась предельно паршиво. Если наша старая электроника смогла считать их идентификаторы, то их передовые радары с большой вероятностью могли засечь суету наших дронов. А хуже всего было то, что мы оказались отрезаны от своего корабля, застряв в брюхе чужого мёртвого транспортника.

— Какого демона тут забыл этот выскочка? — Харрг в раздражении оттолкнул от себя стянутые ящики, заставив их медленно поплыть во тьму трюма.

— Понятия не имею, — мрачно отозвался я, изучая на тактическом дисплее предполагаемый вектор их движения.

Неужели этот тайник принадлежит кому-то из Оберонов? Если так, то вопросов к ним возникает угрожающе много. Главный вопрос: что в их личном схроне делают боевые мехи с гербами моей уничтоженной планеты? Холодная ярость тяжёлым комом свернулась в груди. Мало того, что Империя отняла у меня Дом, семью и будущее, заставив прятаться по крысиным норам Фронтира, так теперь в одной из таких нор я нахожу чужие секреты, за которые очень хотелось бы выставить счёт этим благородным ублюдкам.

Я с шумом выдохнул спёртый воздух шлема и принял решение:

И мы замерли в ожидании. С каждой тягучей минутой напряжение росло, а тактический дисплей визора неумолимо подтверждал паршивый факт: пара фрегатов двигалась точно по нашему вектору. Системы «Тени» работали в режиме глухого пассивного сканирования, не излучая в эфир ни единого кванта энергии. Поэтому я рассчитывал, что обесточенный корвет, слившийся с холодным мусором, они не заметят.

Вот только нам двоим в трюме от этого было не легче.

Мы с Харргом без лишних слов решили вооружиться. Выудив из вскрытых контейнеров по тяжёлой штурмовой винтовке, мы разлетелись по разные стороны от центрального прохода. Глухо примагнитив ботинки к палубе и укрывшись за надёжно закреплёнными штабелями ящиков, мы проверили индикаторы зарядов и приготовились к горячей встрече незваных гостей.

Хотя, если посудить здраво, это нас сюда никто не звал.

Глава 2

— Как в старые добрые? — спросил Харрг по закрытому каналу связи.

Я невольно усмехнулся. Учитывая, сколько раз госпожа Удача одаривала нас своей улыбкой в подобных ситуациях, я уже начинал думать, что эта стерва явно делает ставки на наши жизни.

Мы перестали получать пакеты телеметрии с «Тени» в тот момент, когда фрегаты подошли слишком близко. Любой, даже самый короткий импульс перехватчика мог спровоцировать обнаружение корвета, а терять единственный корабль в тысячах парсеков от мало-мальски обжитых миров было равносильно самоубийству.

— Принимаем сразу всех? — деловито уточнил Харрг.

— Нет, первыми в бой не ввязываемся, — отрезал я. — Может, повезёт: они просто обшарят периметр и двинут дальше, а мы свалим по-тихому.

— Давай я парочку зарядов у пробоины поставлю, пока есть время? — предложил наёмник.

Я на секунду задумался. С одной стороны, грамотная ловушка никогда не помешает. С другой — это повышенный риск: сканеры имперской пехоты могли засечь активную электронику взрывчатки. Но, учитывая наше паршивое положение, любое тактическое преимущество было на вес антиматерии.

— Давай. По обе стороны от входа, направленный вектор взрыва в сторону коридора, — скомандовал я. — И ставь на пассивные детонаторы, чтобы не фонили в эфир.

— Не учи кота яйца лизать, — фыркнул Харрг, издав короткий рокочущий рык — подобие смеха.

Я тоже усмехнулся, наблюдая за тем, как напарник отключил магнитные подошвы и плавно оттолкнулся от палубы в сторону входа. Привычным жестом закинув штурмовую винтовку за спину на магнитный фиксатор, он на ходу отцепил с пояса пару плоских мин, которые мы успели выпотрошить из местного арсенала.

Вообще, найденного здесь снаряжения с лихвой хватило бы для экипировки крепкого наёмного отряда, способного безнаказанно наводить шорох по всему Фронтиру.

Я тяжело вздохнул, слушая собственное дыхание в тесном шлеме. Был бы у меня сейчас такой отряд… А так — увы, кредитов на наёмников у меня не водилось. Пока не водилось. Если мы сможем вытащить отсюда этот хабар и, главное, свои задницы, выручки вполне хватит на реализацию части моих грандиозных планов.

Правда, это паршивое слово «если» сейчас очень сильно всё портило.

Харрг установил мины по обе стороны от пробоины, направив векторы поражения так, чтобы плазменный шквал накрыл не просто идущих в авангарде, а всю группу, когда она втянется вглубь помещения. Визуально заряды моментально слились с обгоревшей обшивкой, а переведённые в пассивный режим детонаторы сводили шансы их дистанционного обнаружения практически к нулю. Вообще, МК-149 — отличная игрушка, особенно благодаря их адаптивному камуфляжному покрытию. В своё время в наземных операциях они доставляли массу хлопот даже регулярным армейским частям.

Закончив со второй миной, ракси показал мне большой палец, плавно оттолкнулся от палубы и поплыл обратно в своё укрытие. Примагнитившись на прежнем месте за контейнерами, он подал голос по защищённому каналу:

— Как думаешь, эта большая шишка спустится к нам лично? — это он о Маркусе.

— На кой чёрт дворянской морде марать ботинки в этой пыли? Не думаю, — я покачал головой внутри шлема.

Маркус Оберон. Младший отпрыск одной из побочных ветвей клана и на редкость мерзкий тип. Лично мы не пересекались: он был сильно младше, и к тому моменту, когда наши пути могли бы сойтись на каком-нибудь светском приёме, Империя уже выжгла мою семью из списков живых. Но Фронтир полнится слухами. И, если верить болтовне на станциях, Маркус обожал развлечения. Причём не банальные азартные игры или дорогое пойло, а чужую кровь.

Для этого ублюдка было обычным делом стравить двух отморозков и с улыбкой наблюдать, как они рвут друг другу глотки. Или, того хуже, спровоцировать кровавую бойню на истребление между целыми астероидными колониями просто забавы ради. Проще говоря — избалованный щенок с прогрессирующим комплексом Бога. Отчасти именно поэтому он находился в немилости у патриарха собственного Дома. Маркус доставлял слишком много проблем, которые старшим приходилось гасить баснословными кредитами или политическими услугами. А услуги в нашей Галактике стоят в разы дороже любых денег.

Мы ждали вслепую, и от этого неведения время растягивалось в бесконечность. Если фрегаты пройдут мимо и удалятся на безопасное расстояние, автоматика «Тени» возобновит трансляцию пакетов телеметрии. Так что оставалось только стиснуть зубы. Либо пронесёт, либо нет.

Спустя десяток минут стало предельно ясно: не пронесло.

Исполинский остов старого транспортника вздрогнул. Мы ощутили эту глухую, низкочастотную вибрацию даже сквозь подошвы тяжёлых магнитных ботинок.

— Стыковка? — буднично поинтересовался Харрг по рации таким тоном, будто мы не сидели в засаде на чужом корабле, а выбирали выпивку в портовом баре.

— Похоже на то, — мрачно отозвался я. — Рубим связь. Режим абсолютного молчания.

Напарник кивнул, и в шлеме повисла мёртвая тишина. Пока активна обычная локальная рация, в динамиках всегда присутствует лёгкий белый шум или шелест космических помех. Единственная система, дающая кристально чистый канал, — это гиперсвязь, но жрёт она столько энергии, что использовать её на тактических дистанциях просто смешно. Так что лёгкий треск эфира давно стал для нас привычным фоном. Теперь же, с отключёнными коммами, наступил абсолютный, давящий на барабанные перепонки вакуум. Я слышал только стук собственного сердца и хриплое дыхание.

Минуты тянулись невыносимо медленно, пока в пробоине наконец не мелькнули тени.

Внутрь бесшумно скользнула группа имперских десантников в тяжёлых штурмовых комплексах. Они двигались грамотно, сразу рассредоточиваясь и беря периметр на

Их массивные скафандры-доспехи были окрашены в матово-чёрный, с тонкими золотыми линиями на сочленениях бронепластин. На нагрудниках едва угадывался тусклый символ: кулак, раскалывающий надвое корпус корабля. Это были необычные патрульные. Орден «Инвиктус». Радовало лишь то, что на этот раз Судьба подкинула нам не элиту Белого Корпуса, а «всего лишь» тяжёлую линейную пехоту. Но какого дьявола целое отделение Ордена забыло здесь, на краю мёртвой системы, да ещё и в свите личного вымпела Оберона? Количество вопросов росло в геометрической прогрессии, а вот ответов не прибавлялось.

Шестёрка бойцов слаженно разделилась на две тройки. Взяв под контроль разные векторы, они медленно двинулись вглубь грузового отсека. Они действовали как единый механизм, настоящие профессионалы. Наши с Харргом шансы выбраться отсюда без стрельбы стремительно пикировали к нулю.

Ещё пара невыносимо долгих секунд — и отсек озарили две ослепительно-белые вспышки, моментально слившиеся в единое бушующее зарево. Мины сработали идеально: ровно в тот момент, когда замыкающий группы пересёк невидимую линию активации.

Направленные заряды плазмы ударили десантникам прямо в спины. Двое замыкающих приняли на себя основной удар, который испепелил их в считаные мгновения. Оплавленные останки сорвало с магнитных захватов и беззвучно швырнуло во тьму трюма. Ещё двоих сильно посекло шрапнелью и накрыло вторичной термической волной. Больше всего повезло авангарду: рефлексы элиты не подвели, и маневровые ранцы первых бойцов синхронно выплюнули струи сжатого газа, резко разбрасывая их в стороны от эпицентра.

Но это их не спасло. Не сговариваясь, мы с Харргом открыли перекрёстный огонь из тяжёлых винтовок.

Жестокая отдача от стрельбы кинетическим оружием в невесомости едва не вырвала нам плечи, но намертво вцепившиеся в палубу ботинки и сервоприводы лёгких скафандров поглотили эту разрушительную инерцию, удержав нас на месте.

Тяжёлые вольфрамовые снаряды обрушились на выживших десантников ровно в тот момент, когда они пытались стабилизировать полёт и уйти из зоны поражения. Хвалёная броня «Инвиктуса» выдержала первые попадания, брызнув искрами поглощённой кинетической энергии, но на этом их удача закончилась. Бронебойные очереди прошили керамику и плоть. Страшная инерция пуль закрутила безжизненные вскрытые скафандры, унося тела прочь во мрак мёртвого корабля.

Всё было кончено за десять секунд.

Но мы с напарником не спешили радоваться, отлично понимая, что это лишь разведка боем. И мы оказались правы. Не успел остыть раскалённый металл у входа, как тактический дисплей визора замигал новыми сигнатурами. Нас брали в клещи. В трюм грамотно и осторожно втягивались ещё два полных отделения противника, а вот мин-сюрпризов у нас больше не осталось.

У противника были на руках все козыри. Нас плотно зажали за укрытиями, не давая ни единого шанса высунуться: мы с Харргом огрызались короткими очередями исключительно наугад. О прицельной стрельбе не шло и речи — стоит подставить голову, и её тут же прошьёт вольфрамом. Радовало лишь одно: штурмовики «Инвиктуса» не пускали в ход термобарические или плазменные гранаты. Судя по всему, у них был жёсткий приказ по возможности сохранить груз, за которым мы прятались. Крошечная, но очень приятная тактическая мелочь.

— Как планируем уносить отсюда ноги? — прохрипел Харрг, вслепую отправляя во тьму пару выстрелов.

— Спроси что-нибудь полегче! — бросил я, вгоняя в винтовку свежий магазин.

Пустой отлетел в сторону, медленно кувыркаясь в невесомости. Смысла сохранять радиомолчание больше не было, наши коммы и так вовсю фонили боевыми протоколами, так что мы общались по открытому локальному каналу, лихорадочно прикидывая варианты.

— Может, мех? — предложил ракси. Он сорвал с пояса умный термозаряд и швырнул его из-за укрытия.

Активировав крошечные маневровые двигатели, граната мгновенно навелась на тепловую сигнатуру противника, рванула вперёд и полыхнула ослепительным плазменным шаром прямо перед лицом одного из бойцов Ордена. Усиленное бронестекло шлема не выдержало: бедолаге в прямом смысле слова выжгло голову. Его тело обмякло, но так и осталось на месте, намертво примагниченное к палубе ботинками.

А ведь напарник был прав. Мех — это тот самый джокер, который мог бы переломить ход всего боя. Если это действительно машины Дома Валиант, их нейроконтуры должны считать мою ДНК и пустить в систему. Был, конечно, один огромный минус: я не подключался к ложементу меха с того самого дня, как меня изгнали во Фронтир. Синхронизация после стольких лет простоя могла просто выжечь мне синапсы. Но выбора не оставалось. Ещё пара минут, штурмовики обойдут нас с флангов, и тогда пиши пропало.

— Прикрой! — рявкнул я и рванул из-за ящиков в сторону застывших стальных гигантов.

Харрг с рычанием высунулся в проход, поливая коридор яростным заградительным огнём и стягивая всё внимание на себя. Это дало мне драгоценные секунды на безумный марш-бросок. Я специально не стал включать маневровые ранцы: в свободном полёте в невесомости ты летишь по предсказуемой дуге, превращаясь в идеальную мишень. Вместо этого я бежал прямо по обшивке, на максимальной скорости переключая полярность магнитных подошв. Я двигался рваными зигзагами, чтобы уйти от смертоносных снарядов, вспарывающих темноту вокруг меня.

Я едва успел нырнуть за массивную голень стального гиганта. Харрга тем временем окончательно прижали к палубе: плотный кинетический шквал крошил ящики над его головой, заставив ракси вжаться в пол и прекратить любые попытки отстреливаться.

— Шеф, ты бы поспешил! Кажется, наша затея им не по душе! — хрипло гаркнул в наушник наёмник.

Проникнуть в кабину оказалось одновременно и невыносимо тяжело, и пугающе просто. Тяжело — потому что нахлынувшие воспоминания били по нервам не хуже вольфрамовой картечи. А просто — потому, что руки сами, на одних вбитых в подкорку рефлексах, нащупали скрытый рычаг, заставив тяжёлый бронелюк на груди меха с глухим шипением уйти в сторону.

Спустя пару секунд я рухнул в глубокий ложемент. Встроенные системы скафандра тут же пискнули, фиксируя запрос на жёсткую синхронизацию с нейроконтуром машины. Я, не задумываясь ни на мгновение, дал мысленное подтверждение.

И это стало моей самой роковой ошибкой.

Я был абсолютно уверен, что это техника моего Дома. Был свято убеждён, что сканеры машины мгновенно узнают мою кровь, и я перехвачу управление. Но ровно в ту долю секунды, когда интерфейс сомкнулся с моим разумом, на забрале шлема вспыхнула безжалостная красная надпись: «НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП».

Меня прошибло ледяным ужасом: прямо сейчас протоколы безопасности просто выжгут мой мозг к чёртовой матери.

Боль пронзила тело мгновенно. Настолько всепоглощающая и дикая, что ничто в моём жестоком прошлом даже отдалённо не могло с ней сравниться. Она росла по экспоненте, вгрызаясь в каждый

Но сквозь этот адский шум в голове вдруг пробилась кристально ясная, пугающая до дрожи мысль.

Я ведь пилотирую «Тень»! Моё биоклеймо изгнанника переписало часть генома, чтобы защитные Скрижали расщепили меня на атомы при попытке сунуться в центральные миры, но оно не блокировало мои родовые допуски к технике! Если бы это был мех моего дома, машина могла выдать ошибку калибровки, но она никогда не стала бы сжигать меня заживо боевым откатом.

Такой летальный протокол защиты мог принадлежать только чужому нейроконтуру.

Герб. Бело-красные цвета. Знакомые обводы брони. Всё это было идеальной, дорогой фальшивкой! Кто-то загнал в этот тайник чужие машины, тщательно замаскировав их под тяжёлую пехоту моего уничтоженного Дома.

Скрюченными в параличе пальцами я в слепой ярости пытался разорвать прочный полимер скафандра, мечтая лишь об одном — вырваться из этой ловушки. И самым страшным было то, что чужой нейрозахват не позволял моему сознанию отключиться. Я не мог упасть в спасительный обморок, вынужденный пропускать через себя всю палитру этой сводящей с ума боли.

Клеймо словно вгрызалось в плоть — именно этот пульсирующий очаг на шее генерировал самую невыносимую боль. Пальцы бессильно скребли по полимеру скафандра, пока в какой-то миг предохранительные системы моего мозга просто не выдержали. Разум рухнул, унося меня в объятия спасительной тьмы.

Сознание вернулось так же резко, как и покинуло тело. Только… пробуждение оказалось до жути странным.

Ощущения были абсолютно чужеродными. Я видел трюм старого транспортника. Нет, не так. Я ВИДЕЛ весь трюм целиком. Моё зрение больше не ограничивалось узким забралом шлема: угол обзора расширился до невероятных круговых панорам, а прямо на сетчатку проецировались потоки внешней телеметрии. Машина отвергла мою ДНК, отказав в управлении, но почему-то оставила меня подключённым к тактической оптике, заперев мой разум в парализованной стальной туше.

— И кто вас сюда послал, мародёры? — высокомерный голос разнёсся по открытому каналу связи.

В самом центре отсека, прижатый к палубе тяжёлым магнитным ботинком штурмовика «Инвиктуса», лежал Харрг. Я не мог видеть его лица, но не сомневался, что ракси здорово досталось: мой напарник был не из тех, кто сдастся, пока пальцы способны нажимать на спусковой крючок. Уцелевшие десантники взяли периметр в жёсткий полукруг. А прямо перед распластанным наёмником, грациозно опустившись на одно колено, возвышался белоснежный мех. Личная машина Маркуса Оберона.

— Да пошёл ты, имперская шавка, — сплюнул первый помощник.

— Ты сам имперец, выродок, — с брезгливым раздражением парировал Маркус.

Младший отпрыск второй ветви Оберонов даже не соизволил откинуть бронелюк своей машины. Трудно сказать, боялся ли он шальной пули или просто не желал дышать одним воздухом с «никчёмным мусором». Но в том, что внутри этого белоснежного орудия убийства сидит именно он, сомнений не возникало.

Я дёрнулся, пытаясь разорвать нейроконтур, вырваться из ложемента проклятого меха и… А что «и»? Я не мог никак повлиять на сложившуюся ситуацию. Враг взял нас в клещи, и на этом наша бравая жизнь вольных наёмников и искателей удачи должна была бесславно закончиться здесь и сейчас. Собственное тело меня абсолютно не слушалось — нейрозахват фальшивой машины держал намертво. Я был всего лишь бесплотным зрителем.

От этого тотального бессилия внутри начала подниматься тёмная, обжигающая волна ярости. Гнев разгорался всё ярче. На себя. На проклятую Империю. На этого надменного щенка Маркуса. И на этот кусок металла, оказавшийся идеальной подделкой, у которой не было ничего общего с моим истинным наследием, кроме украденных цветов и герба.

— Была бы у меня возможность, я бы плюнул прямо в твою сытую аристократическую рожу! — зло прорычал Харрг, пытаясь дёрнуться под сапогом десантника.

— О чём разговаривать с мусором? — высокомерно раздалось из динамиков. — Я бы, может, и повеселился, но нам пора заканчивать. Ты и твой сгоревший в ложементе дружок слишком много видели. Поэтому…

Машина Маркуса пришла в движение, плавно поднимаясь в полный рост. Штурмовики «Инвиктуса», используя короткие импульсы маневровых ранцев, брызнули в разные стороны, освобождая своему сюзерену пространство для казни.

Харрг с трудом поднялся на ноги, готовый встретить смерть лицом к лицу. Кажется, мой напарник тоже всё понял: именно сегодня наш путь окончен. А может, оно и к лучшему? Я потерял всё. Дом. Семью. Власть. И вот теперь я лежу парализованный и смотрю, как Империя забирает последнее, что у меня осталось. Харрг был мне другом. Единственным в этой проклятой бездне. Если бы не знакомство с ним, моя судьба во Фронтире сложилась иначе, и далеко не факт, что я протянул бы так долго. И теперь они хотят отнять и его.

Нет. Нет. НЕТ! Я не отдам. Это моё. МОЁ! Чтоб вас Пустота сожрала! То, что принадлежит мне, я не отдам никому! Никто больше не смеет ничего у меня забирать! А если кто-то попытается — я втопчу эту тварь в самое сердце чёрной дыры! Я никому ничего не отдам. И верну всё, что было моим!

Я видел, как сжатый в массивный кулак манипулятор машины Маркуса заносится над стоящим Харргом. В отчаянии я бросил всю свою ненависть, всю непреклонную волю на штурм чужеродных протоколов, убивающих мой мозг.

И вдруг где-то на самой периферии угасающего сознания, сквозь пелену агонии пробился тихий, до боли знакомый синтезированный шёпот старой системы: «Добро пожаловать, милорд».

— МОЁ! — мой яростный звериный рык разорвал общий канал связи.

Мёртвый тяжёлый мех рванулся с места. Мой манипулятор взметнулся вверх и со снопом искр принял на себя сокрушительный удар Оберона, заслонив ракси массивным корпусом.

— Эй, кошатина недобитая, ты помирать, что ли, собрался? — тяжело выдохнул я по локальному каналу. — Рано прощаться. Я тебе такого приказа не отдавал.

— Как ты выжил, мусор⁈ — взревел Маркус. В его голосе сквозило откровенное бешенство: что кто-то посмел сломать его любимую игрушку.

Из правого предплечья белоснежного меха с гудением вырвался плазменный виброклинок и тут же обрушился на меня с широкого замаха.

Я едва успел скрестить руки в блоке. Брызнули снопы искр, и в то же мгновение меня пронзила острая, пульсирующая боль. Словно это не стальную броню машины, а мою собственную руку полоснули раскалённым ножом.

Это было неправильно. Нейросинхронизация так не работает! Датчики должны передавать габариты, тяжесть и

Но обдумывать этот феномен было некогда. Замешкавшиеся на секунду штурмовики вышли из ступора и открыли по мне шквальный огонь. Я был вынужден глухо принимать удары Маркуса, стискивая зубы от жгучей фантомной боли, и одновременно укрывать за своей спиной Харрга. Наёмник времени зря не терял: мощно оттолкнувшись от палубы, он уже летел к ближайшей тяжёлой винтовке, кувыркающейся в невесомости среди обломков ящиков.

— Шеф, чтоб я облысел, как ты это сделал⁈ — ошарашенно выдохнул Харрг, занимая оптимальное укрытие и вновь открывая подавляющий огонь по десантникам.

— А может, мы потом мило поболтаем, а⁈ — зло огрызнулся я, едва уворачиваясь от очередного выпада Оберона и тут же обрушивая на него ответный стальной хук.

Теперь я мог полностью сосредоточиться на дуэли. Я не просто ощущал мех как собственное тело — я был им. Если Маркус, несмотря на всю дороговизну своего интерфейса, тратил незаметные миллисекунды на прохождение сигнала от мозга к сервоприводам, то у меня эта задержка отсутствовала напрочь. Смертельная стопроцентная интеграция. Стальные мышцы реагировали со скоростью моей собственной мысли.

Но Маркус не был лёгкой мишенью. Он обрушивал на меня град тяжёлых выверенных атак, заставляя отступать, глухо блокировать удары и отчаянно выискивать брешь в его защите. Надо отдать ему должное — этот надменный щенок был чертовски хорош в пилотировании. Даже с учётом моего преимущества в скорости отклика белоснежный мех неумолимо давил меня чистой агрессией.

В какой-то момент я не успел уйти с линии атаки. Высокочастотный клинок с мерзким скрежетом прошил плечевую броню моего меха, выйдя с другой стороны. Мозг мгновенно затопила ослепительная, пульсирующая боль пробитого насквозь сустава.

Но упускать такую брешь было нельзя. Зарычав от фантомной боли, я намертво перехватил вооружённый манипулятор Маркуса обеими руками. Используя инерцию его же выпада, я с силой упёрся ногой в грудную пластину белоснежного меха и дал максимальную тягу сервоприводов на отталкивание.

В вакууме законы физики неумолимы. Огромная масса вражеской машины рванула в одну сторону, в то время как мои гидроцилиндры намертво зафиксировали её конечность. Посыпались искры перебитых энергокабелей — и я фактически с корнем вырвал правую руку вражеского меха из плечевого сустава.

Тяжёлый мех Маркуса рванулся в сторону, столкнулся с переборкой и, не найдя опоры в пустоте, по инерции отлетел обратно. Невесомость — штука коварная: здесь каждый импульс вызывает двойную отдачу. Я не упустил момента: бросил манипулятор врага в сторону столпившихся бойцов Ордена, сбивая их с ног, и тут же включил маршевые двигатели на полную мощь. Терять инициативу я не собирался.

Удар плечом в корпус «белоснежки» был такой силы, что нас обоих впечатало в деформированную стену трюма. Я вжал противника в металл и, пока его манипуляторы беспомощно скребли по моей броне, вторым захватом начал планомерно вскрывать его защиту, пробиваясь к кабине.

Маркус визжал. Его голос, пропущенный через вокодер, перешёл на ультразвуковой фальцет:

— Стой! Прекрати! Отстань! Ты как смеешь, мелкая тварь⁈

Этот визг действовал на нервы сильнее, чем прямой огонь по моему корпусу. Я бил, давил, рвал. Искры от перебитых кабелей слепили камеру, но я был уже в шаге от блока управления. Обероны были причастны к падению моего Дома — я не знал этого наверняка, но интуиция и ненависть кричали об этом громче любых доказательств. Они все были повинны в том, что стало с моей семьёй. И теперь я заставлю каждого из них заплатить по счетам.

Мои железные пальцы сомкнулись на бронированном фонаре кабины. Секунда дикого напряжения, хруст сминаемого титана — и я вырвал крышку кабины из недр машины, открывая внутренности врага вакууму. Я поднял титановую оболочку на уровень своих оптических сенсоров и с искренним, холодным удовольствием сжал её. Металл податливо смялся, окончательно нарушая герметичность. Я видел, как в прорези шлема Маркус судорожно ловил ртом остатки воздуха, захлёбываясь от ужаса, когда спасительная атмосфера со свистом уходила в пустоту.

— И кто теперь мусор, а? — я с презрением отшвырнул искорёженный кусок кабины, в котором уже затихли хрипы аристократа.

Добить оставшихся штурмовиков, будучи за штурвалом боевого меха, оказалось делом техники. В этот самый момент я официально начал войну с Домом Оберон. Они не оставят смерть своего отпрыска без ответа, и как бы мы ни заметали следы, рано или поздно псы Клана выйдут на мой след.

Я тяжело опустился на колено посреди разгромленного трюма и вдруг замер, осознав страшное: как мне теперь выйти из этой машины?

Холодный пот прошиб меня, когда системы управления заблокировались, словно вплавляя меня в ложемент. Я что, теперь навечно заперт в этом стальном гробу? Страх, липкий и чёрный, охватил мой разум, и в этот момент нейросоединение внезапно разорвалось.

Меня словно вышвырнуло из огромного, сильного тела в мою собственную, жалкую и такую хрупкую «мясную тушку». Я рухнул на палубу, примагнитившись ботинками, чувствуя, как боль от перегрузок снова пульсирует в каждой клетке. Но то, что я вновь обрёл контроль над своим телом, заставило меня облегчённо выдохнуть. Уж свою тушу я люблю — она, по крайней мере, принадлежит только мне.

— Слушай, шеф, у меня твёрдое ощущение, что ты когда-то купил удачу оптом, — прохрипел Харрг, опускаясь на палубу рядом со мной и тяжело дыша.

Наёмнику и правда досталось: его лёгкий скафандр был местами оплавлен до черноты, а встроенная система аварийной герметизации то и дело пощёлкивала, затягивая очередную пробоину полимерным гелем. В общем, из этой мясорубки мы вышли изрядно потрёпанными. Моё тело ныло так, словно его переехал тяжёлый грузовой бот — последствия форсированной нейросинхронизации давали о себе знать каждой клеткой.

— Если бы у меня водилось столько кредитов, я бы не торчал на этом корыте, — буркнул я, проверяя состояние приводов. — Кстати, о деньгах… мы хоть что-то успели утащить?

— Нам бы свои тушки отсюда убрать, особенно после того, что ты устроил, — Харрг кивнул на искорёженные остатки кабины Маркуса, медленно дрейфующие в центре трюма.

— Ты прав. Валим отсюда. Кажется, я не просто нашёл проблемы — я их себе оптом взял, — хмыкнул я и с трудом поднялся на ноги.

Уходить нужно было немедленно. Чёрт знает, кого Империя пришлёт сюда, когда связь с фрегатами прервётся окончательно. Здесь, на краю Бездны, свидетелей быть не должно — ни с одной, ни с другой стороны.

Глава 3

Ни минуты покоя. Именно эта фраза в точности описывала моё состояние, особенно после того, как мне вновь пришлось погрузиться в нейроинтерфейс — но теперь уже «Тени», принимая пилотирование на себя.

Добраться до корабля оказалось проще, чем мы думали. Два фрегата Империи кружили с противоположной стороны от того места, где завис наш корвет. Несомненно, потеря биологической сигнатуры Маркуса Оберона уже была зафиксирована системами его личного фрегата и командой. Поэтому смываться нам с Харргом пришлось очень быстро. Оставался призрачный шанс, что противник со злости просто откроет огонь по старому транспортнику и превратит его в дырявый кусок металла, похоронив под обломками все наши улики.

Но удача оказалась на нашей стороне, и мы смогли покинуть транспорт раньше, чем это произошло. Уже оказавшись на «Тени», ракси предложил мне занять место пилота, в то время как ведением огня и наводкой займётся он. У Харрга был полный доступ к системам, я лично его предоставил, но ракси никогда раньше не пользовался этой привилегией, предпочитая отдавать право управления кораблём мне. Это я и подметил, на что старый друг лишь многозначительно хмыкнул и привычно занял своё место навигатора, переключая орудийные консоли на себя.

И вот я снова погрузился в нейроинтерфейс. Но в этот раз ощущения были обычными — не такими, как полчаса назад, когда мне пришлось с мясом пробивать чужие защитные протоколы и силой брать управление боевой машиной на себя. Сейчас слияние прошло мягко, с привычными ограничениями и знакомой надписью перед глазами:

«Добро пожаловать, милорд Дэмиан Валиант».

Имя из моего выжженного прошлого. Имя, которое я видел и слышал только в этот самый момент — в момент подключения к «Тени».

Активация двигателей, несомненно, не прошла незамеченной. Да я и не видел больше смысла скрываться. Поэтому активные сканеры «Тени» заработали в штатном режиме, прощупывая положение противника и выдавая мне телеметрию их возможных действий. Имперские фрегаты почти сразу легли на курс перехвата. Я же принялся уводить прыткий корвет прочь, стремясь как можно скорее выбраться из плотного облака обломков, чтобы совершить прыжок.

— Шеф, нас вызывают, — ехидный голос ракси раздался прямо у меня в голове. По правде говоря, именно так ощущалась работа входящего канала связи в момент глубокого нейросоединения.

— Свяжи. Послушаем, что они скажут, — мысленно отозвался я, и через мгновение перед глазами развернулось окно проекции.

На меня смотрел немолодой мужчина в строгой чёрной униформе с серебряными вставками и серебряным же знаком в форме старого эсминца на фоне звезды — официальным символом Имперского флота. Офицер стоял, скрестив руки за спиной, его прищуренные карие глаза изучающе рассматривали мою ментальную проекцию, которую нейроинтерфейс транслировал вместо реальной рубки. Седые волосы, острый волевой подбородок — я сразу предположил, что это представитель благородной крови. До звания капитана в регулярном патруле или во флоте Великих Домов простолюдины, а уж тем более ксеносы, дослуживались крайне редко.

— Неизвестный корвет, предлагаю вам лечь в дрейф и принять на борт досмотровую команду, — стальной голос, не терпящий возражений, полностью соответствовал этой властной фигуре.

— С кем имею честь? — спросил я, решив потянуть время, пока «Тень» выжимала из реактора максимальную скорость.

Прямое подключение позволяло легко делать несколько дел одновременно — например, вести переговоры и параллельно рассчитывать траекторию уклонения от гигантских кусков обшивки. Опытные пилоты аристократических родов были способны мысленно контролировать абсолютно все процессы корабля, включая внешнюю среду. Я, конечно, такими выдающимися талантами похвастаться не мог, но вполне справлялся с потоком текущих задач, не ощущая ментального перенапряжения.

— Капитан третьего ранга Максим Викторович Фролов, — тут же отчеканил вояка, после чего жёстко припечатал: — А вы?

Мне до безумия хотелось назвать своё истинное имя, заставить этого кадрового сухаря ощутить весь вес и абсурдность ситуации, в которой мы оба оказались. Но я отлично понимал, что имя Дэмиана Валианта скорее навлечет на меня множество новых смертоносных проблем, чем поможет избавиться от старых.

— Капитан этой посудины, вольный искатель удачи Дэм Волков по прозвищу Волк, — представился я именем, которое давно стало привычным во Фронтире.

Я заметил, как на лице имперца промелькнула брезгливая гримаса презрения. Ну ещё бы: к наёмникам и уж тем более пиратам с окраин Галактики у кадровых офицеров Империи было весьма специфическое отношение. Их откровенно презирали и при случае безжалостно уничтожали, но при этом именно эти «отбросы» чаще всего выполняли самую грязную, тайную работу для Великих Домов. Поэтому нас терпели, воспринимая как досадную, но незначительную помеху. Конечно, история знала попытки масштабных пиратских восстаний с требованиями независимости для целых секторов, но обычно такие бунты существовали недолго.

— И что пират и мародёр забыл в закрытом секторе? — холодно процедил Фролов, а затем его глаза опасно сузились. — И что вы сделали с милордом Обероном?

— Скажем так: ему больше не понадобятся ваши услуги. Как, впрочем, и услуги Ордена, — проговорил я, холодно усмехнувшись.

Одновременно с этим тактический контур «Тени» выдал предупреждение: вражеские фрегаты начали форсировать двигатели, напрочь игнорируя тот факт, что находятся в густом скоплении космического мусора. Напрямую через интерфейс я «видел», как их силовые щиты то и дело озаряются яркими сполохами, когда очередной замороженный кусок обшивки или ледяной метеорит на полной скорости влетал в их активное поле. Такой варварской расточительности в энергии мы себе позволить не могли — генератор «Тени» просто захлебнулся бы. И это резко уравнивало шансы. Пусть мой корвет и превосходил их в манёвренности, но всё это преимущество сводилось на нет тем, что я был вынужден филигранно закладывать виражи, уклоняясь от малейшей угрозы.

А вот имперские фрегаты, проходившие обслуживание на верфях Дома чуть ли не ежемесячно, спокойно жертвовали колоссальными объёмами ресурсов ради одновременного форсажа маршевых дюз и работы дефлекторов. Похоже, они твёрдо решили достать нас во что бы то ни стало.

— Шеф, они, кажется, не на шутку разозлились, — хмыкнул Харрг.

На тактическом экране отобразилось, как ракси активировал бортовые турели и привёл в боевую готовность наши немногочисленные системы противокосмической обороны. Слова напарника транслировались прямо в моё сознание, но и без них я прекрасно видел, как лицо капитана третьего ранга на экране связи покрылось багровыми пятнами. И всё же Фролов не был бы кадровым офицером, если бы позволил эмоциям взять верх над дисциплиной.

— Вы хоть осознаёте, что эти действия ставят вас на первые строчки в списках общеимперского розыска, господин Волков? —

— Ну что поделать, такова участь жителей Фронтира, — хмыкнул я и без лишних слов оборвал связь.

Я испытал искреннее удовлетворение, когда капитан осознал, что гибель дворянина — это не сбой систем, а факт. Ему теперь определённо не поздоровится. Такой катастрофический просчёт на дежурстве может стоить Фролову не только карьеры, но и жизни. Последнее, конечно, маловероятно, но вполне возможно. А это значит, что капитан третьего ранга сделает абсолютно всё, чтобы меня достать.

Зачем я его спровоцировал? Всё просто: в такие моменты люди начинают совершать ошибки. Будь ты трижды профессиональным военным, но когда эмоции и панический страх за собственное будущее берут верх, рациональность отказывает. Именно эти неизбежные промахи преследователей и должны были позволить нам с Харргом уйти из сектора невредимыми.

Конечно, мы уже наворотили дел достаточно, чтобы нас внесли в списки особо опасных преступников Империи. Для Фронтира это не так уж и страшно. Просто отныне любая встреча с патрулём будет заканчиваться одинаково — попыткой уничтожить друг друга. Ну и некоторые легальные контракты теперь станут для нас недоступны. Зато тут же открывались другие двери: многие пиратские и мародёрские синдикаты только приветствуют, если твой профиль болтается на первых строчках имперских баз розыска.

Все эти мысли лениво крутились в голове в тот момент, когда корвет наконец вырвался из плотного скопления обломков. Теперь мы могли начать разгон для прыжка в гиперпространство. Но именно этот выход на чистое, фактически открытое пространство подставлял нас под прямой удар носовых орудий противника. Любые противоракетные манёвры сбили бы темп, критически затягивая разгон, поэтому пришлось зафиксировать курс, сознательно жертвуя манёвренностью и подставляя корму под вражеский залп.

— Харрг, они скоро выпустят «мигалки», — предупредил я напарника по мысленной связи интерфейса.

«Мигалки» — крайне неприятный вид имперских торпед, использующих микропроколы гипера для мгновенного перемещения в пространстве. Энергии их компактных встроенных реакторов обычно хватало на три-пять коротких прыжков, после чего торпеда вываливалась в реальный космос и детонировала на цели. Соответственно, чем дальше происходил такой прыжок, тем легче бортовым сенсорам было засечь возмущения в пространстве и высчитать точку выхода.

Я мысленным приказом перенаправил энергию с боковых и носовых проекций щита на корму, кратно увеличивая плотность силового поля. Сейчас защитная полусфера над маршевыми дюзами была для нас важнее всего.

— Ага, я и не сомневался, — отозвался наёмник.

На тактической схеме отобразилось, как он вручную перехватил контроль над частью турелей, оставив остальной периметр на откуп автоматике. Бортовой ИИ систем противокосмической обороны был значительно тупее, чем если бы боевым контуром заведовала Лили. Но пробуждать столь мощный искусственный интеллект высшего порядка ради пары торпед и тратить на её вычислительные циклы около десяти процентов текущей мощности реактора я не считал необходимым. Обойдёмся стандартными протоколами.

Как я и предполагал, стоило фрегатам расчистить себе сектор обзора после обломков, как их носовые пусковые шахты выплюнули по три торпеды. «Мигалки» мгновенно набрали стартовую скорость, а затем начали синхронно исчезать из реальности и возникать вновь — каждый раз значительно ближе к нам, неумолимо и страшно сокращая дистанцию.

Сенсоры смогли рассчитать векторы выхода четырёх из шести «мигалок». Автоматика противокосмической обороны тут же направила в зоны предполагаемого появления торпед вольфрамовые снаряды, выпущенные на безумных скоростях. Харрг отлично разметил цели, что позволило и ему, и бортовым системам действовать на упреждение. Безмолвный космос озарили яркие вспышки сдетонировавших зарядов. Но оставались ещё две тепловые сигнатуры, которые не удалось вовремя распознать, и именно они теперь представляли для нас смертельную угрозу.

Скорость «Тени» неумолимо росла, но заветная для прыжка отметка всё ещё не была достигнута, пусть до открытия окна и оставалось совсем немного времени. Мы могли банально не успеть. Помимо торпед, нас начали доставать и главные калибры имперских фрегатов, обрушивая на силовые щиты сфокусированные залпы лазерных установок. Тяжёлая плазма до нас пока не долетала, но вот дальнобойные лазерные батареи вовсю вгрызались в защиту. Я на подсознательном уровне, прямо через нейросеть, фиксировал стремительное падение мощности дефлекторов, как и то, что маршевый реактор уже работал в критической жёлтой зоне.

Время стало осязаемым, почти физическим, когда по правому борту корвета внезапно вспыхнула маленькая рукотворная звезда. Торпеда вывалилась из подпространства в опасной близости от обшивки. Если бы не сработавшие в последний миг автоматические излучатели ПКО, не видать нам больше звёзд. Но даже энергии этого касательного взрыва хватило, чтобы начисто сдуть с корпуса две турели ближней защиты и половину внешних сенсоров. Навигационные системы испуганно взвыли, сообщая о критических повреждениях и о том, что многослойная броня корвета частично испарилась, обнажив силовые переборки.

Я слишком сильно понадеялся на то, что враг будет целить исключительно в двигатели, и напрочь не рассчитал тот факт, что имперская торпеда способна вынырнуть у любой другой части корпуса. Оставалась последняя «мигалка». И в этот раз я решил не рисковать, мысленным приказом равномерно перераспределяя остатки энергии по всем проекциям силового поля, тем самым прикрывая израненный борт от финального удара.

Стоило мне ослабить защиту на корме ради спасения бортов, как хвостовые щиты тут же ушли в глубокую красную зону. Имперские фрегаты намертво вцепились в корму «Тени», желая разорвать наши дюзы и лишить возможности совершить манёвр. И это было их главной ошибкой. Слепая жажда взять нас живыми.

Уведомление тактического интерфейса о том, что «Тень» наконец набрала расчётную для прыжка скорость, и появление новой угрозы на радарах совпали почти до секунды. Очередная «мигалка» вывалилась из подпространства в опасной близости от кормы. Ослепительная вспышка полыхнула так близко к дефлекторам, что перегруженные щиты, не выдержав колоссального термического удара, мигнули и полностью погасли, оставляя маршевые двигатели без единой крохи защиты.

Я попытался было мысленно перенаправить остатки энергии с носовой проекции и хотя бы частично восстановить кормовую полусферу, но имперцы не собирались упускать столь идеальный шанс. Фрегаты тут же обрушили на беззащитный хвост корвета добрый десяток лазерных залпов.

Терять больше секунды было нельзя. Я напрочь отказался от идеи проводить долгий и безопасный расчёт координат — хотя изначально и планировал уходить по правилам. Просто сориентировавшись по аварийным навигационным маякам, я мысленно отдал команду. Корабль озарился ослепительным сиянием. Пробив метрику пространства, корвет исчез из забытого сектора, оставив преследователей кусать локти в остывающей Пустоши.

И в то же мгновение меня жёстко вышвырнуло из синхронизации. Нейросеть отключилась, и я снова оказался в собственном теле посреди физической рубки корабля.

Здесь вовсю выло и горело тревожно-красное аварийное освещение. Часть приборных

— Ты цел? — хрипло спросил я друга, с трудом поднимаясь из ложемента. Ноги предательски подкашивались, а дикая слабость после отката интерфейса навалилась на плечи свинцовой плитой.

— Цел, чтоб меня Пустота забрала! — зло огрызнулся напарник, быстрым взмахом лапы смахивая вправо каскад предупреждающих системных сообщений, и повернулся ко мне. — Но реактор, скотина, не выдержал последних попаданий. Вырубился наглухо, мы на аварийных аккумуляторах. Шеф, мы хоть куда выпрыгнули-то?

— Императору в задницу, — мрачно выругался я, массируя виски.

— Нет, туда нам точно не надо, — философски констатировал ракси.

— В Золотой Порт. Других мест с постоянным активным навигационным маяком в этом секторе Фронтира я вслепую не нашёл бы.

— Вот же демоны…

Золотой Порт располагался в системе Золотого Солнца, аккурат на стратегическом стыке Фронтира и Центральных миров. Когда-то давно эта система принадлежала одной из враждебных ксенорас — настолько давно, что я уже и не помнил её точного названия. Потом, разумеется, эти территории перешли в руки Империи. Несколько циклов Золотое Солнце даже официально числилось частью внутренних регионов государства, но шло время, границы сдвигались, и постепенно система превратилась в бурлящий котёл и пристанище для всего галактического сброда. Как людей, так и ксеносов.

Формально там до сих пор действовали имперские законы, на орбитальной станции восседал назначенный губернатор и даже квартировал официальный гарнизон Корпуса. На деле же губернатор давно был прикормлен верхушкой пиратских синдикатов, а местный Корпус по своим методам ничем не отличался от тех же синдикатов.

Туда стекались абсолютно все, кто хотел быстро и грязно заработать, и именно поэтому в Порту всегда было больше всего проблем на квадратный парсек. Конечно, на Фронтире существовали и другие подобные «безопасные гавани», но ни одна из них не обладала постоянным маяком, а прыжок туда требовал долгого и кропотливого расчёта координат по астрономическим параметрам. У нас на это времени не было.

— Выхода не оставалось. Место дрянное, сам знаю, — устало произнёс я, опираясь на край консоли. — Но лучше уж туда, чем застрять посреди неизвестного сектора с мёртвым реактором и расплавленным корпусом.

— Да это-то понятно, — хмыкнул Харрг, заставив меня криво усмехнуться. — Надеюсь только, что в этот раз там обойдётся без таких проблем, как в прошлый.

— Так это не я начал приставать к любовнице местной шишки, — заметил я, поучительно подняв палец вверх.

— Ну, ты тоже далеко не белый и пушистый, — дёрнув ухом, резонно подметил ракси.

Я искренне рассмеялся и, хлопнув друга по плечу, решил наконец отправиться в химический душ, раз уж выдалась спокойная минутка.

* * *

Золотой Порт встретил нас своей обыденной суматохой. «Тень» вышла из гипера на одном из так называемых золотых коридоров, и почти сразу же нам наперерез отправился патруль, состоящий из стареньких имперских фрегатов. Впрочем, тревога оказалась ложной: нас чисто формально просканировали и пропустили дальше. Здешние вояки давно знали, кто в системе настоящий хозяин, и не совали нос в чужие дела — излишнее рвение в отношении какого-нибудь пиратского судна здесь обычно заканчивалось тем, что придирчивый офицер случайно выпадал в открытый космос без скафандра. Так что сканеры Порта работали скорее для галочки.

Вообще, система Золотого Солнца состояла из четырёх планет и светила спектрального класса G2. Как и полагалось, здесь имелась одна обитаемая планета с плотной атмосферой и вполне сносным климатом — именно поэтому данная система и превратилась в центральный узел Фронтира. Если говорить о других, более-менее безопасных гаванях на окраинах, то в основном это были изолированные станции в глубокой пустоте или аванпосты на мирах, мало пригодных для жизни.

Остальные три планеты этой системы оставались безжизненными каменными глыбами и обладали крайне скудными запасами ископаемых. На периферии системы вяло вращался астероидный пояс, который тоже не особо блистал богатыми залежами руды. Вот и выходило, что с точки зрения промышленной добычи регион не представлял для Империи никакого интереса. И уж тем более он был бесполезен в плане стратегическом, особенно если рассматривать вялотекущую войну с Пожирателями.

Зато с точки зрения синдикатов всё выглядело совершенно иначе. Столь удобное расположение к основным транспортным артериям Империи позволяло криминальным кланам умеренно щипать пролетающие торговые караваны, тем самым вполне безбедно зарабатывая на жизнь. На орбите обитаемой планеты лениво дрейфовали исполинская резиденция губернатора и официальная база Имперского корпуса. В общем, это было одно из самых оживлённых и опасных мест во Фронтире.

— Какие планы, шеф? — спросил Харрг, наблюдая по мониторам за тем, как от нашей кормы неторопливо отваливает патрульный корабль. — Вот всегда бы так проверяли.

— Для начала нам нужно капитально починиться, а потом попробовать сплавить то, что мы умудрились утащить со склада Оберонов, — ответил я на вопрос напарника.

Харрг задумчиво почесал когтем левое ухо.

— С первым пунктом всё ещё более-менее ясно. Но как и главное — куда ты собрался пристроить второе?

— Громилу Вилли помнишь? — спросил я, выводя на консоль общую диагностику.

— Того фарианца с тупой четырёхугольной рожей? — тут же уточнил ракси.

— Ага, его самого. Он вроде как плотно работал на какого-то крупного червя-скупщика. Думаю, через него и стоит попытать счастья. Нам позарез нужны кредиты — и на ремонт, и на карманные расходы.

— Ну да, причём очень много кредитов. Как бы нам вообще на всё про всё хватило, — философски подметил наёмник.

— Да не дрейфь, на отдых в баре тебе точно останется, — хохотнул я.

— Да ну тебя, шеф. Где ты этого четырехглазого искать-то будешь?

— А где вся эта шваль обычно тусуется? В Граде, — ответил я, устало массируя затёкшую шею.

«Тень» больше не требовала моего прямого пилотирования. Бортовой автопилот уже принял управление и сам плавно нёс потрёпанный, покрытый копотью корвет к выделенному технологическому коридору у доков — поближе к ремонтным верфям, где и предстояло подлатать нашу израненную посудину.

— Разделимся? — деловито спросил Харрг.

Я коротко кивнул. Разделиться действительно имело смысл. Терять драгоценное время, пока корабль стоит в доках, и даже не попытаться наладить контакты

— Да. Ты ложись на верфь, займись ремонтом и лично проследи, чтобы эти доковые умельцы не халтурили. А я пока отправлюсь вниз и попробую отыскать покупателя.

— Идёт. Если честно, у меня нет ни малейшего желания вести торговые переговоры, — буркнул Харрг.

Я лишь тихо усмехнулся в ответ на его ворчание.

* * *

Град встретил меня оглушительным шумом, ядовитой смесью непонятных запахов и разношёрстной толпой. Здесь кишели как ксеносы, так и люди. Кто-то возвращался после бурной попойки, с трудом удерживаясь на ногах, кто-то, напротив, искал хоть какую-то копеечную подработку. Уличные торговцы наперебой зазывали прохожих, предлагая сомнительный товар. Вороватые типы самых разных рас заговорщицки махали руками, заманивая наивных простаков в тёмные переулки, где тех непременно огреют по голове ради звякающих в кармане кредитов. В общем, этот улей жил своей привычной порочной жизнью.

Когда-то Град строился как помпезный полис для высших слоёв имперского общества. Былое величие до сих пор угадывалось в неприлично широких проспектах, монументальных фасадах красивых домов и очертаниях некогда роскошных парков, занимавших добрую половину города. Вот только истинная слава Града давно осталась в прошлом. Облицовка зданий поблёкла и осыпалась, ухоженные сады превратились в замусоренные пустыри, а просторные улицы наводнили маргиналы всех мастей.

Впрочем, меня мало волновали историческая справедливость и упадок этого места. Намного сильнее меня интересовал Громила Вилли, который, если верить слухам, ошивался в квартале красных фонарей и баров. По крайней мере, мелкий оборванец-ксенос, которому я на входе подкинул несколько кредитов, уверенно указал именно туда.

Я быстро двигался по оживлённым улицам, ловко лавируя между многочисленными представителями Галактики и стараясь никого случайно не задеть. Не то чтобы я всерьёз опасался местных разборок: просто тратить драгоценное время на решение глупых проблем мне совершенно не хотелось.

Вскоре дорога вывела меня в нужный квартал. Здесь неоновые вывески и дешёвые голограммы кричали со всех сторон — владельцы зазывали клиентов в притоны самых разных калибров. Выбор был богатым: начиная от помпезных борделей, обещающих «галактическое удовольствие», и заканчивая невзрачными прокуренными пивнушками. Впрочем, меня интересовало только одно злачное место — бар под названием «Либер».

Обойдя мышеподобного ксеноса, храпящего прямо на грязной мостовой, я толкнул тяжёлую металлическую дверь и вошёл внутрь. Полутёмный зал встретил меня оглушительным грохотом какой-то тяжёлой музыки, совершенно чуждой моим вкусам, а также целым букетом резких сивушных запахов. Я брезгливо поморщился, но быстро понял, что обоняние начинает притупляться, привыкая к местному специфическому аромату. Народу внутри оказалось под завязку. У самой стойки и вовсе было не протолкнуться. Два бармена в засаленных комбинезонах — один обычный человек, а второй четырехглазый фарианский боров — мылом мыли стаканы и крутились у кранов, отчаянно пытаясь обслужить наседающую толпу. Но жаждущих явно было больше.

В центре зала под ломаный ритм с разным успехом дёргались все кому не лень. Танцы я никогда не любил. Даже в далёком детстве, когда меня заставляли учить обязательные дворцовые па, я пытался саботировать любые светские балы и званые приёмы. А уж такое хаотичное животное дёрганье в толпе отребья и подавно было мне чуждо.

В дальнем углу, отделённая от общего зала мерцающими голографическими линиями, находилась VIP-зона, и именно там я заметил того, кого искал. Громила Вилли, огромный фарианец, массивный даже для своей крупной расы, вальяжно развалился на диване в окружении двух соплеменниц. Те были чуть ли не вдвое меньше самого Вилли, но всё равно выглядели крупнее и шире меня.

Я уже направился в их сторону, как вдруг ощутил сильный толчок в плечо. Удар заставил меня развернуться и посмотреть на виновника. Прямо передо мной стоял ракси с рыжей шерстью, мутными зелёными глазами и грязно-белым хвостом, отчаянно пытающийся сфокусировать на мне зрение. Одет он был в серый комбинезон — то ли механика, то ли инженера, — а на его плече красовалась нашивка в виде чёрного когтя. Я внутренне поморщился. Рыжий явно принадлежал к синдикату «Чёрный Коготь». Эта банда состояла в основном из сородичей моего напарника, но, в отличие от Харрга, здешние кошаки людей люто не переваривали и славились своей запредельной жестокостью.

— Э, ты, бабуин, проблем хочешь? — басисто прорычал ракси, обдав меня перегаром.

— Не особо, — спокойно ответил я, разворачиваясь к нему всем телом.

— А чё, я тебе не нравлюсь, что ли? — ехидно оскалился он.

— Ну так ты и не девка, чтобы мне нравиться.

Типичный тупой диалог в типичном приграничном кабаке. Я отлично понимал, что этот придурок просто ищет, обо что бы почесать кулаки, и по-хорошему меня уже не отпустит.

К нам тут же потянулись сочувствующие. Боковым зрением я уловил ещё двоих бойцов «Чёрного Когтя», которые технично сместились в сторону, зажимая меня в полукольцо. Я мысленно вздохнул. Возиться с этой местечковой проблемой мне уж точно не хотелось.

— Ты чё сказал⁈ — рыжий ракси подался вперёд. Он был заметно выше, отчего сейчас смотрел на меня сверху вниз.

— Слушай, давай я просто извинюсь, и мы разойдёмся, — предложил я, проверяя дистанцию.

— Одними извинениями ты теперь не отделаешься. Двадцать тысяч кредитов за моральный ущерб, — тут же отрезал вымогатель.

— Дай угадаю: если я не заплачу, ты заберёшь их сам?

— Догадливый, — оскалил клыки кот.

Мне показалось, что даже грохочущая музыка стала тише. Хотя нет, не показалось — её действительно приглушили в несколько раз. На моём лице сама собой появилась холодная усмешка. Кажется, абсолютно все в этом заведении ждали только одного. Хорошего мордобоя. И публике было плевать, кто виноват, кто прав и кто за кого. Ну что же, не будем заставлять почтенную публику ждать.

Я резко, со всей силы всадил носок тяжёлого ботинка ракси прямо в пах. Тот мгновенно согнулся пополам, хватая ртом воздух, и я тут же встретил его челюсть зубодробительным апперкотом, отправляя тушу на грязный пол.

В то же мгновение зал буквально взорвался. Но не криками поддержки в мой адрес или в адрес моего оппонента — вовсе нет. Просто все вокруг принялись яростно молотить тех, кто оказался ближе всего, исключительно потому, что могли. Обычное местное развлечение, отлично снимающее стресс.

Глава 4

Я не успел среагировать на тяжёлый выпад справа. Оглушительный удар едва не сбил меня с ног, но я чудом сумел восстановить равновесие. Тряхнув головой, я зло

Почти сразу после начала массовой драки кабак разбился на изолированные очаги: кто-то месился куча на кучу, а кто-то, пользуясь суматохой, сходился один на один. Моим случайным оппонентом оказался ракнат — довольно мерзкая помесь гуманоида и ракообразного. Почти всё их тело покрывали массивные хитиновые наросты. Заострённые щитки защищали даже кулаки, одним из которых мне только что и заехали в челюсть. А я-то в первую секунду удивился, почему кости так затрещали. Этот экземпляр был серого окраса и не отличался выдающимся ростом; судя по плотности и выцветшему тону панциря, передо мной застыл самец средних лет.

Все эти анатомические подробности я зафиксировал за долю секунды — ровно за миг до того, как ксенос рванулся вперёд, намереваясь вторым ударом размозжить мне череп. Ну что же, с этими уродцами я драться умел. Резко присев, я пропустил его кулак над головой и, проскользнув под широкую клешню, нанёс серию быстрых, жёстких ударов по мягкому брюху существа.

Это было одно из немногих мест в физиологии ракнатов, где защитный хитин отсутствовал напрочь, так что мои кулаки вошли туда во всей своей красе. Инерция собственного выпада попросту не позволила существу вовремя закрыться. Но не успел я развить успех, как под ногами внезапно разверзлась бездна.

Какой-то фиолетовокожий фарианский шкаф бесцеремонно сгрёб меня за шиворот и швырнул через ползала словно тряпичную куклу. Уже в полёте я отчаянно попытался сгруппироваться. Приземление вышло жёстким: я со всего маху пропахал боком по чьему-то массивному столу. Мебель подобного обращения не выдержала и с грохотом сложилась под моим весом.

— Вот же демоны… — кряхтя, я попытался нащупать опору, чтобы подняться.

Но встать самостоятельно мне не дали. Чьи-то пудовые ручищи бесцеремонно подхватили меня за шкирку и вздёрнули над полом. Прямо на меня в упор уставились четыре суровых глаза, в которых я без труда узнал Громилу Вилли. Подняв ладони в примирительном жесте, я выдавил максимально дружелюбную улыбку:

— Привет, Вилли. А я как раз тебя и искал.

Выражение четырёхугольной физиономии ксеноса тут же изменилось. Его массивные надбровные дуги сошлись к переносице.

— Волк, ты, кажется, забыл, что я обещал переломать тебе ноги при следующей встрече? — глухо пробасил он.

— Вилли, дружище, я ведь не просто так пришёл. Кредиты любишь?

Вообще-то, звали его, конечно, не Вилли. Настоящее имя четырехглазого гиганта было совершенно непроизносимым, но на Фронтире чёрт знает почему за ним намертво закрепилось именно это прозвище. Мы уже пересекались раньше по паре тёмных контрактов, и во время нашей последней совместной делюги рабочие отношения, мягко говоря, не заладились. Честно говоря, я очень надеялся, что мне больше никогда не придётся иметь с ним дел, но у капризной судьбы на мой счёт были свои планы.

Фарианский громила буравил меня немигающим взглядом несколько бесконечно долгих секунд. Затем шумно выдохнул, разом заполнив всё пространство вокруг густым ароматом дешёвого алкоголя, и разжал пальцы. Потеряв ко мне интерес, он вальяжно опустился обратно на свой диван и принялся лениво созерцать продолжающийся в зале мордобой.

Что примечательно, никто из бьющихся маргиналов даже не пытался перенести замес сюда, за голографические маркеры VIP-зоны. Я брезгливо поправил воротник своего изгвазданного в пыли синтетического плаща и устроился на уцелевшем диванчике напротив разбитого стола.

— Ну, и что ты хотел предложить? — Вилли снова уставился на меня своими четырьмя зрачками.

— Вот это я понимаю — деловой разговор, — я решил не ходить вокруг да около, а сразу выложить карты на стол. — У меня есть серьёзное снаряжение на продажу. Оружие, броня армейского образца и несколько уцелевших ядер от тяжёлых мехов. Мне нужен прямой выход на твоего скупщика.

За пределами приватной зоны тем временем вовсю кипело тотальное побоище. По правде говоря, каждый первый в этом притоне был вооружён до зубов. Стоило хоть одному придурку сгоряча выхватить из кобуры бластер — и этот мирный вечер разбивания рож мгновенно превратился бы в кровавую перестрелку. К счастью, до такого скотства обычно опускались лишь самые отбитые отморозки Фронтира. К тому же администрация «Либера» бдила: у стен я приметил несколько неподвижных, молчаливых фигур, демонстративно державших ладони на рукоятях штурмовых излучателей. Местная охрана. Вздумай кто-то пустить в ход оружие, его превратили бы в решето раньше, чем он успел бы пикнуть.

— А что, скупщики Дома Кастеллан тебя больше не устраивают? — прищурился Вилли. — Ты ведь знаешь, Волк, что у нас тут проценты будут совсем другими.

— По некоторым веским причинам Кастелланы сейчас не вариант, — отрезал я, не собираясь вдаваться в детали нашего прорыва от Оберонов.

— Десять процентов от общей суммы сделки, и я свожу тебя со скупщиком, — деловито выставил условия громила.

— А харя у тебя от такой доли не треснет? — искренне возмутился я. — Пять. И это моё последнее слово.

— Семь, и ни единым кредитом меньше. Тебе просто некуда деваться, Волк. Радуйся, что я вообще не начал торговаться с пятнадцати, — ехидно оскалился Вилли.

Я внутренне поморщился. Харрг всё-таки был неправ, когда в сердцах называл фарианца тупым. Вилли не был дураком. Скорее, у него иногда хромало долгосрочное планирование, из-за чего за ним и тянулась дурная слава обычного вышибалы. Но в такие моменты его смело можно было назвать расчётливым и хитрым ублюдком.

Ну да ладно, деваться мне и впрямь было некуда. Семь процентов уйдёт Вилли, ещё около двадцати сдерёт сам теневой торговец. В сухом остатке у нас останется примерно семьдесят три процента от чистой стоимости хабара. Намного меньше, чем если бы мы действовали через привычные каналы Кастеллан, но на ремонт «Тени» и закупку припасов всё равно должно было хватить с лихвой.

— Ладно, — я зафиксировал сделку коротким кивком. — Твои семь процентов.

— С тобой приятно иметь дело, ты ведь в курсе? — ухмыльнулся фарианец, поигрывая массивными пальцами.

— Ещё бы не приятно. Ты только что на пустом месте обеспечил себе кругленькую сумму в кредитах, — хмыкнул я.

— Не ёрничай, дружище. В нашей дыре каждый крутится, как умеет, — хохотнул Вилли и неторопливо извлёк из кармана плаща коммуникатор.

Тут он был абсолютно прав. На Фронтире крутились все. Кто-то грабил менее удачливых бедолаг, кто-то без устали рыскал по мёртвым секторам в поисках уцелевшего хабара. Кто-то скупал у первых и вторых добычу за бесценок. А кто-то, вроде Громилы Вилли, зарабатывал на крышевании теневых дельцов и таких

— Кстати, слыхал свежие новости? — Вилли лениво скользнул взглядом по экрану зажёгшегося инфопада. — Маркус Оберон подох. Об этом сейчас трезвонит вся Империя. Говорят, на Квазаре знатно отметился кто-то из наших, фронтирских.

Он убрал коммуникатор обратно вглубь складок одежды и уставился на меня всеми четырьмя глазами. Пристально. Немигающе.

— Откуда мне знать? Я инфоленты не читаю, только-только из дальнего глухого сектора вернулся, — попытался максимально равнодушно отбрехаться я.

— Слушай сюда, Волк. Только законченный кретин не свяжет одно с другим, — фарианец подался вперёд, навалившись локтями на колени. — У тебя на руках армейское железо, которое ты почему-то не можешь или боишься сдавать через базы Кастеллан. Притом что те, как ты сам прекрасно знаешь, готовы скупать вообще всё, вплоть до поношенных трусов самого Императора. Вывод прост: ты позарез не хочешь, чтобы тебя сейчас отследили по старым каналам. А значит, ты по самые уши увяз в этой истории с Обероном.

Вилли с явным превосходством откинулся на спинку дивана, разложив всё по полочкам.

У меня уже вовсю крепло подозрение, что Вилли годами старательно выстраивал себе репутацию недалёкого вышибалы лишь для того, чтобы в самый неожиданный момент ошарашить собеседника таким вот анализом.

— Вилли, мы ведь уже обо всём договорились… — начал было я, но четырехглазый великан бесцеремонно перебил меня взмахом тяжёлой лапы:

— Договорились. И у меня нет абсолютно никаких претензий к тому, что ты приложил руку к безвременной кончине этого аристократического выродка. Скорее, у меня к тебе теперь… сугубо деловое предложение.

Моя интуиция настойчиво вопила, что в предложении Вилли не будет абсолютно ничего хорошего. Но ситуация складывалась паршивая: этот четырехглазый шкаф сейчас фактически держал меня за горло и мог запросто сдать Империи. Да, присутствие регулярного флота в Золотом Солнце было чисто формальным, но Вилли ничто не помешало бы слить ищейкам все мои маршруты или, чего доброго, банально сорвать сделку со скупщиком. А это, в свою очередь, усложнило бы нам жизнь до предела.

Я тяжело вздохнул, откинулся на спинку дивана и вальяжно закинул на неё руки, стараясь сохранить маску абсолютного спокойствия.

— И что за деловое предложение?

— Доставить груз в систему Раграс, — без малейших колебаний выдал фарианец.

Раграс… Одна из тех приграничных систем, где в последнее время всё чаще вспыхивали затяжные бунты. В отличие от Золотого Солнца, этот сектор Империя контролировала жёстко и безжалостно. Оно и не удивительно. Именно там находились богатейшие залежи гелиона — стратегического ресурса, без которого вот уже много циклов не мог функционировать ни один гипердвигатель в Галактике. В последнее время инфоленты приносили оттуда крайне странные новости: забастовки на добывающих комплексах, невыплаты кредитов рабочим и урезание снабжения целых живых куполов. При этом я был внутренне уверен, что истинная причина крылась вовсе не в глупости имперских чиновников. Нет, столичные тоже далеко не святые, но на Раграсе определённо велась чья-то чужая, очень крупная игра.

— То есть ты на полном серьёзе предлагаешь мне сунуться в систему, где сейчас имперских патрулей больше, чем звёзд на небе, ради сомнительной контрабанды? — я коротко хмыкнул. Подобный рейс выглядел как добровольное подписание смертного приговора.

— Я не просто предлагаю. Ты туда полетишь, Волк. У тебя просто нет другого выхода, — хладнокровно возразил Вилли.

— Выход есть всегда. Я могу отказаться.

— И что тогда? — фарианец безразлично пожал массивными плечами. — Я не сведу тебя со скупщиком, а на твой хвост натравлю ищеек. И не здешних ленивых патрульных, а настоящих псов Ордена. Мне-то плевать, я всё равно найду дурака, который согласится на этот полёт, а вот ты останешься гнить в какой-нибудь глубокой имперской тюрьме или на рудниках.

Я смотрел на Вилли пристальным, холодным взглядом. Всё же интуиция меня не обманула — иметь с ним дела мне категорически не хотелось. Обычный безмозглый амбал никогда не добился бы того веса, какой Вилли имеет сейчас в Граде. Как бы ты ни был силен и жесток, без мозгов в этом гадюшнике долго не протянешь. Но мне чертовски не нравилось, что меня столь бесцеремонно взяли за горло, лишая малейшей возможности сделать вдох. И уж тем более бесило то, что это проворачивал именно он.

Гнев внутри меня окончательно переплавился в ледяную, расчётливую ярость, бурлящую в груди. Что мне мешает прямо сейчас пристрелить ублюдка? Фактически — ничего.

Массовое побоище в зале за пределами VIP-зоны постепенно стихало. Маргиналы лениво расползались по углам зализывать раны, а туши самых неудачливых уже волокли к выходу вышибалы. Местная охрана заметно расслабилась. Если бы я прямо сейчас выхватил скрытый под плащом игольник, то без труда всадил бы несколько вольфрамовых снарядов в эту надменную четырёхугольную харю. Но вот сумел бы я после этого выбраться из бара живым — огромный вопрос.

— Вилли, со мной лучше не ссориться. И уж точно не стоит делать меня своим врагом, — ровным, леденящим тоном произнёс я. — Мои враги долго не живут.

— Да брось ты, Волк. Я ведь тебе отличную работёнку предлагаю, а не во враги к тебе набиваюсь, — лениво хмыкнул фарианец, даже не поведя бровью.

— Я соглашусь на это дело только после того, как мы проведём сделку со скупщиком. Ни минутой раньше, — отрезал я, зафиксировав на фарианце тяжёлый взгляд.

— Завтра в полдень по местному времени, — не стал спорить Вилли. — Приходи на рынок, в лавку Каргуса. Он будет тебя ждать. Скажешь, что от меня, а дальше уже сами всё обсудите. После этого разбирайся со своими насущными проблемами. Как только закончишь — выходи на связь. Я скажу, откуда забрать груз.

Я молча кивнул, поднялся с продавленного дивана и направился прочь из этого гадюшника.

— Даже выпить на радостях не останешься? — с наигранным любопытством полетело мне в спину.

— Да пошёл ты, — бросил я через плечо, брезгливо обходя растёкшееся по полу подозрительное бурое пятно.

Вышел я из бара в скверном расположении духа. Чувствовал себя так, будто меня использовали как последнюю… Хотя ладно, не будем уточнять, как кого именно. Впрочем, когда в моей жизни было иначе? В этих секторах все используют друг друга для достижения целей. Просто кому-то везёт больше, а кому-то меньше. В любом случае грядущая доставка контрабанды — это меньшая из моих проблем.

Коммуникатор пискнул, сообщая о входящем

— Шеф, как там наши дела?

— Паршиво, — бросил я, протискиваясь сквозь плотную толпу разномастных личностей.

— Что, не прошла сделка? — удручённо спросил ракси.

— Прошла. Только этот Вилли технично взял нас за яйца.

— Подробнее.

— Подкинул обязательную работу, за которую платить не будет. Но об этом поговорим уже с глазу на глаз. Скажу только, что это будет крайне неприятный и непростой рейс.

— Ясно. Выкрутиться вообще никак?

— Нет, без вариантов. Харрг, я пока останусь в Граде. Встреча со скупщиком назначена на завтра, не вижу смысла зря мотаться туда-обратно на челноке.

— Принял, шеф. Ремонт «Тени» уже начался. По предварительным данным доковых техников, торчать в этом клоповнике нам придётся ближайшие недели две.

— Могло быть и хуже. Ладно, конец связи.

Я разорвал соединение. Местная ночлежка с гордым названием «Лучшая гостиница», само собой, лучшей в городе не являлась. Зато она находилась ближе всего к площади развлечений с её барами и притонами. Именно поэтому сюда стекались все, кто по тем или иным причинам был не в состоянии добраться до собственных постелей. У входа шумела молодая разношёрстная компания. Проводив меня мутными взглядами, они вернулись к своему спору, а я вошёл в тёмное, пахнущее озоном и старым пластиком помещение.

Рядом с автоматической лестницей, ведущей на верхние ярусы, располагалась стойка администратора. За ней скучала девушка лет двадцати, чистокровный человек. Каштановые волосы, невысокий рост — весьма приятная глазу особа.

— Мне бы свободный номер на ночь, — негромко сказал я, подойдя ближе.

Она смерила меня быстрым оценивающим взглядом, подмечая и грязный плащ, и следы недавней потасовки. Я же, не дожидаясь лишних вопросов, выудил из кармана стопку пластиковых прямоугольников с записанным номиналом в несколько сотен кредитов и небрежно положил их на пластик. Чипы мгновенно вызвали у девушки добродушную улыбку. Она ловко смахнула кредиты под кассу так, будто их там и не было, после чего ангельским голоском уточнила:

— Одноместный?

Я утвердительно кивнул. Искать дополнительные приключения себе ещё и на ночь глядя я точно не собирался. Если, конечно, они сами меня не найдут.

Девушка скользнула ладонью под столешницу, достала оттуда электронный мастер-ключ и протянула его мне.

— Комната сорок три-А, четвёртый этаж, — она мило и многообещающе улыбнулась.

— Благодарю, — я подхватил карту, улыбнулся ей в ответ и направился к лестнице. Стоило мне подойти ближе, как датчики движения активировались, и ступени плавно поплыли вверх.

Дверь плавно отошла в сторону, впуская меня внутрь. Номер не представлял собой ничего выдающегося, разве что размеры комнаты оказались довольно приличными даже для здешнего клоповника. Впрочем, это было легко объяснить: гостиница располагалась в одном из старых монументальных зданий, а значит, когда-то давно проектировалась под нужды состоятельных гостей из Центральных Миров. Сейчас же от былой роскоши остались разве что широкая кровать, на которой вполне свободно уместились бы двое, да встроенный в стену шкаф — распахнутый настежь и, разумеется, абсолютно пустой.

У противоположной стены виднелась ещё одна створка, ведущая в санузел. Заглянув туда, моя душа искренне возликовала: здесь оказался не душный химический регенератор, а настоящая душевая система с прохладной проточной водой. Нельзя сказать, что на Фронтире это было какой-то невероятной редкостью, просто химическая очистка обходилась владельцам дешевле. Увидеть полноценный водопровод в подобном захолустье стало приятным сюрпризом. В самом Граде я бывал нечасто, и ещё реже задерживался тут дольше, чем на несколько часов. Сегодняшний день выдался слишком тяжёлым, а раз так, следовало вкусить сполна все доступные маленькие радости.

Я как раз выходил из душа, вытираясь на ходу, когда на проекционном мониторе рядом с входом вспыхнуло текстовое уведомление: «У вас посетитель». В то же мгновение в дверь негромко, но настойчиво постучали. Обычно у номеров такого класса предусматривался электронный вызывной сигнал, но у меня возникло стойкое подозрение, что он перестал работать ещё пару циклов назад.

Стукнув ладонью по сенсорной панели за спиной и закрывая за собой дверь в уборную, я бесшумно скользнул к кровати. Извлёк из кобуры плаща пистолет. Стук повторился.

Подойдя к дверному проёму, я коснулся управляющего контура и дождался, пока створка уйдёт в паз. За порогом стояла та самая девушка-администратор, что встретила меня на первом этаже. При виде меня её щёки мгновенно вспыхнули густым румянцем, и она смущённо отвела взгляд в сторону. Оно и понятно: кроме лёгких синтетических штанов, на мне больше ничего не было.

— Я вам… ужин принесла, — она, наконец, заставила себя снова посмотреть на меня, и в её хитрых зелёных глазах промелькнула вполне однозначная искра. Девушка изящным жестом указала на небольшой левитирующий поднос, зависший у её бедра.

— Я ничего не заказывал, — спокойно ответил я, пряча оружие за массивный дверной косяк.

— Знаю, — ангельский голос шатенки прозвучал тише. — Но вы оставили на стойке достаточно кредитов сверх официальной оплаты. Поэтому я решила, что вы не откажетесь… от ужина.

Последнее слово она совершенно отчётливо выделила интонацией.

Я скользнул по ней ленивым, изучающим взглядом, на подсознательном уровне вяло прокручивая в голове возможные тактические риски, — на случай, если позволю себе настолько расслабиться в чужой системе. Никаких критических угроз, способных перекрыть мои текущие проблемы, я не обнаружил, а все остальные факторы были слишком незначительными, чтобы принимать их в расчёт. На моём лице сама собой появилась лёгкая улыбка.

Сделав короткий шаг вперёд, я аккуратно перехватил шатенку за запястье и мягко потянул внутрь номера.

— Не откажусь, — негромко бросил я, активируя закрытие замков.

Поднос с нетронутой едой так и остался левитировать в тускло освещённом пустом коридоре. Прямо перед запертой дверью.

Я сладко зевнул, лениво лавируя между группами разумных, слоняющихся по залитой полуденным светом площади. Местное светило спектрального класса G2 как раз доползло до зенита, отчего припекало здесь весьма ощутимо. Ночь выдалась неплохой, пусть поспать и удалось лишь ближе к рассвету, когда Лина покинула мои покои. Лина оказалась на удивление славной девчонкой, с которой приятно было не только провести ночь, но и просто побеседовать. Хотя на последнее времени у нас было мало. Впрочем, принесённый ею ужин я

Но из-за того, что нормально выспаться мне так и не удалось, я теперь зевал чуть ли не через каждые три шага.

Лавка Каргуса вопреки названию оказалась не захудалым магазинчиком, а целым торговым комплексом. Это монументальное трёхэтажное здание щеголяло огромной голографической вывеской «У Каргуса», горевшей даже при ярком дневном свете. Слишком приличное и ухоженное на первый взгляд заведение, которое совершенно не вписывалось в потрёпанное общее окружение Града.

Внутри меня сразу встретили двое массивных фарианцев-охранников. Узнав, от кого я пришёл и какой специфический товар принёс на оценку, они молча и без лишней волокиты проводили меня на второй этаж, прямиком в кабинет владельца.

Обширные апартаменты Каргуса с панорамным обзором на площадь были под завязку забиты редкими произведениями искусства и дорогим антиквариатом. Если бы у какого-нибудь безумца хватило духу обчистить это место, он вынес бы отсюда ценностей минимум на два миллиона кредитов, не меньше. Сам Каргус оказался зуугулсом — червеподобным трёхметровым существом. Он восседал на парящей гравитационной платформе, уложив массивное лоснящееся тело плотными кольцами; лишь верхняя его часть подпирала воздух, напоминая приготовившуюся к броску змею. Мелкие ложные щупальца в районе «головы» беспрестанно и хаотично дёргались в разные стороны.

При моём приближении по коже ксеноса пробежали волны неоново-голубого цвета. Что именно эта люминесценция значила в анатомии зуугулсов, я за давностью циклов уже не помнил.

— Рад видеть тебя, капитан. Вилли предупредил, что ты заглянешь, — прошипел Каргус.

Звуковой сигнал шёл через синтезатор речи коммуникатора, вживлённого прямо в плоть червя.

— Он ввёл тебя в курс дела относительно того, что именно я хочу реализовать? — спросил я, внимательно изучая скупщика.

— Сообщил. Насколько я сумел понять из его путаных объяснений, у тебя на руках партия тяжёлого оружия и энергоядра имперского армейского образца. И ты позарез не хочешь, чтобы они хоть как-то всплыли в официальных реестрах.

— Всё верно, — я коротко кивнул, подтверждая телеметрию груза.

— В таком случае я предлагаю тебе сорок процентов от номинальной рыночной стоимости товара, — с ходу выпалил торгаш.

От столь наглого заявления я удивлённо приподнял брови. Этот скользкий червь — и в данном случае это было не оскорблением, а констатацией его видовой принадлежности — на голубом глазу предлагал мне отдать ему больше половины законной добычи! Подобные условия являлись откровенным, неприкрытым грабежом. Я превосходно знал расценки чёрного рынка даже у самых прожжённых скупщиков Фронтира, и ни один теневой делец не запрашивал комиссию больше двадцати пяти процентов. Кажется, в этой проклятой системе меня решили нагреть вообще все, у кого имелись четыре глаза или щупальца.

— Я ни разу не сталкивался с подобными тарифами на всём Фронтире, — произнёс я, когда первый шок от услышанного немного улёгся.

Признаться честно, в эту секунду во мне проснулась былая гордость: безумно хотелось послать этого слизняка к чёрту и развернуться к выходу. Не будь на мне кабального счёта за ремонт «Тени», который сожрёт львиную долю сбережений, я бы именно так и поступил.

— Это плата за риски, капитан…

— Какие, к чертям собачьим, риски? — жёстко перебил я скупщика, краем глаза замечая, как дёрнулись его головные отростки. Зуугулсу явно не понравилось, что его прерывают. — Рискую здесь исключительно я. Ты перебьёшь серийные номера и легализуешь эту партию через свои подставные структуры за пару часов.

Мне было глубоко плевать на его недовольство или на то, в каком тоне я с ним разговариваю. Меня уже конкретно достало, что в этом Граде каждый встречный пытается использовать меня как бесплатный ресурс.

— И тем не менее, — коммуникатор ксеноса выдал ровный, лишённый эмоций тон. — Если на это снаряжение выйдут ищейки Великих Домов, у меня возникнут колоссальные проблемы.

— Больше двадцати процентов маржи ты от меня не получишь, какие бы проблемы у тебя ни нарисовались, — твёрдо отрезал я, зафиксировав на нём холодный взгляд.

— Ты никому больше не сможешь сбыть этот товар в текущих реалиях, Волк, — в голосе Каргуса прорезались угрожающие шипящие нотки. — Тридцать пять процентов. Моё последнее предложение. Если продолжишь упрямиться, я лично позабочусь о том, чтобы в итоге ты отдал мне всё за жалкие пару процентов. Ради того, чтобы просто улететь отсюда живым.

Нет, ну вы только посмотрите на этого гада! Это был уже край наглости. Этот червь, действуя в тандеме с проклятым Вилли, пытался вытрясти из меня всё до последней нитки. Продавить. Зажать в тиски. А затем использовать мою команду в своих интересах. Я прекрасно понимал, что на окраинах каждый выживает, как может, но у любого беспредела должен быть свой предел.

Я сделал два медленных, размеренных шага в сторону парящей платформы зуугулса. Однако Каргус определённо просчитал этот манёвр: за моей спиной со свистом разъехались створки тяжёлой металлической двери. В кабинет беззвучно скользнули те самые фарианские амбалы, что пропустили меня на входе. Их ладони уже лежали на прикладах плазменных карабинов.

— Не совершай глупостей, капитан, — спокойно проговорил червь, и его кольца едва заметно колыхнулись. — Как я уже сказал, у тебя просто нет выбора. Либо мы бьём по рукам на моих условиях, либо ты не получишь от меня вообще ничего.

Я выдохнул сквозь сжатые зубы. Нет, я, конечно, тоже далеко не ангел, да и никогда им не был. Разве что в те далёкие времена, когда пешком под стол ходил, но и то вряд ли. Однако здешние обитатели умудрялись превосходить меня по всем фронтам.

Моё! Всё это железо — только моё! И любой, кто посмеет посягнуть на мою добычу, будет лично мной вбит в ядро чёрной дыры. Именно это я пообещал себе там, в полуразрушенном трюме, в тот самый миг, когда пускал в расход Маркуса Оберона. И теперь я должен покорно отдать заработанный кровью хабар какому-то скользкому ксеносу ради его дурацкой контрабанды? Ага, разбежался.

Я резко сместился вбок, ровно настолько, чтобы ствол скрытого под плащом игольника оказался на одной линии с целями. Выхватывать оружие времени не было, поэтому я открыл огонь прямо сквозь ткань кобуры и полы плаща. Моей первичной целью стали фарианцы. Я бил навскидку, широким веером, но старался, чтобы тяжёлые вольфрамовые стержни, созданные специально для пробития тяжёлой брони, ложились максимально кучно.

Оба охранника успели лишь дёрнуться, пытаясь вскинуть свои карабины, но в моём восприятии их движения

Только теперь я до конца выдернул оружие из полы плаща, развернулся в сторону Каргуса и двумя быстрыми выстрелами разнёс в хлам распределительный блок его парящей гравитационной платформы, на которой он уже намылился сбежать.

Червь с тяжёлым, влажным чавканьем рухнул на металлический пол, потеряв опору. Не теряя ни мгновения, я быстрыми шагами направился к поверженному слизняку.

— Ты заберёшь товар за девяносто пять процентов от его реальной стоимости. В противном случае я прикончу тебя прямо здесь. Ну что, червяк, оцениваешь свою жизнь в эту скромную разницу? — я остановился в шаге от распластавшегося скупщика и, вскинув игольник, навёл его точно на то место, где у зуугулсов должна была располагаться голова.

— Ты не посмеешь! — яростно прошипел зуугулс, хотя его головные отростки панически задёргались.

— А ты хочешь проверить? Мне-то, по большому счёту, плевать, можем и рискнуть, — я многозначительно шевельнул указательным пальцем, плавно выбирая свободный ход спускового крючка.

— Стой! Ладно! Хорошо, договорились! — поспешно выдавил скупщик через свой синтезатор речи, и по его коже снова заметались хаотичные сполохи. — Но больше я не желаю иметь с тобой никаких дел.

— Взаимно, — я холодно улыбнулся. — Да, и вот ещё что. Если попытаешься меня надуть, сдать ищейкам или подставить как-то иначе, помни: прежде чем я отправлюсь на тот свет, я обязательно найду время вернуться сюда и забрать тебя с собой. Уяснил?

— Да, — короткий, глухой ответ слизняка меня вполне устроил.

— Ну вот и ладушки, — я привычным жестом загнал оружие обратно в кобуру.

Развернувшись, я неторопливо пошёл к выходу. Перед самыми дверями я остановился и добавил, даже не оборачиваясь:

— У тебя ровно стандартные сутки, чтобы перевести всю сумму на мой анонимный чип и организовать тайный вывоз хабара. И за своих громил не обижайся — ты сам их позвал. Решили бы всё мирно и вдвоём, все остались бы живы и при должностях.

Я брезгливо толкнул носком ботинка тяжёлую, обмякшую тушу фарианца, освобождая себе дорогу, и шагнул в открывшиеся створки дверей, покидая разгромленный кабинет. Конечно, Каргус этого так не оставит. Проблем у меня станет только больше. Но если бы пришлось выбирать ещё раз, я всё равно поступил бы так же.

Глава 5

Каргус всё же принял мои условия. На следующий день на анонимный чип действительно упал весомый транш, а ещё через пару часов к докам прибыл чужой технический челнок и полностью вывез наш хабар. Чистая прибыль с этой партии имперских технологий составила без малого десять миллионов кредитов. Внушительные деньги, если смотреть со стороны. Вот только капитальный ремонт «Тени» сожрал почти половину — пять миллионов. Комплексная закупка расходников, запчастей, а также замена выгоревшего реактора на более свежую плазменную модель, выдававшую прирост энергомощности примерно на двадцать процентов, обошлись нам ещё в три миллиона.

Контракт с инженером, без которого нам в последнее время приходилось туго, обошёлся в двести тысяч кредитов. Ещё семьсот ушло на аванс и наём небольшой и сыгранной абордажной команды из шести стволов. В итоге от первоначального золотого дождя не осталось практически ничего, что можно было бы назвать свободным капиталом. Весь остаток мы с Харргом, как и полагается, перевели на резервный счёт для будущих нужд корабля. И всё же впервые за долгое время я мог с уверенностью сказать, что мы крепко встали на ноги. С укомплектованным штатом и полностью модернизированным кораблём мы сможем брать куда более серьёзные заказы, а значит, и доходы пойдут совершенно другие.

— Значит, отказаться от контракта Вилли вообще не вариант? — спросил Харрг, вальяжно раскинувшись в соседнем кресле навигатора.

— Я просчитывал этот сценарий, но риски слишком высоки. Четырехглазый чётко дал понять: в случае нашего отказа он лично натравит на нас профессиональных охотников Ордена. И тогда для нас захлопнутся двери даже в те системы, где имперский закон работает через раз. Нам и так перекрыли кислород, записав в ликвидаторы Маркуса Оберона. Но если мы сорвём дело Вилли и получим на хвост ищеек, то окажемся в положении куда более паршивом, чем неделю назад, — ответил я, отрицательно покачав головой.

Я действительно много размышлял над этой ситуацией. Временами безумно хотелось послать фарианца с его грузом в самые тёмные глубины Бездны. Но чем тщательнее я взвешивал расклады, тем отчётливее понимал: последствия будут катастрофическими. Да, с Каргусом мы дел больше не имеем, это очевидно. Но Вилли, несмотря на свой шантаж, в будущем не откажется от хорошего процента, и через него мы сможем стабильно сбывать всё, что нам удастся экспроприировать во Фронтире.

— Да уж, муть, — наёмник когтем поддел из контейнера, который держал на коленях, кусок вяленого мяса и с явным наслаждением принялся жевать. — А что за груз-то хоть?

— Без понятия. Самое забавное, что Вилли и сам не в курсе. Точнее, знает только общие параметры из накладной заказчика, но вглубь не лез, чтобы лишний раз не подставляться. Нам предстоит забрать этот контейнер в одной из транзитных систем по пути к Раграсу, — ответил я, откинувшись в ложементе капитана и лениво наблюдая через обзорный визор за тем, как автономные боты-погрузчики забивают трюм припасами.

— Тёмная делюга, — хмыкнул Харрг. — Но ты прав, этот четырехглазый ублюдок поймал нас в идеальный капкан.

— Что с новыми кадрами? — решил я сменить тему, чтобы не ходить по кругу.

— Инженер Рина вроде толковая. Активно помогала техникам с монтажом нового реактора, лично калибровала энергосети и руководила процессом. Пусть она и из мышеподобных, но в железе разбирается дай боже. Абордажники тоже выглядят внушительно, послужные списки у всех чистые, без косяков. По именам всех пока не запомнил, но командир у них из моих, ракси. Марсом зовут. Не знаю, настоящее это имя или позывной, да и плевать, если честно. Рина уже обустраивается в каюте, а бойцы должны подняться на борт в течение пары часов.

Я понимающе кивнул. Я тоже внимательно изучил личные дела каждого, кого нанял Харрг. Профессионалы, тут не поспоришь. Штурмовики только недавно расторгли контракт со своим прежним нанимателем, так что вполне логично, что перед новым рейсом они предпочли знатно погулять в Граде, а не киснуть в тесных палубах корвета. Впрочем, времени

Модернизация корабля на верфях заняла почти две недели. За этот срок я ещё несколько раз спускался на поверхность, останавливаясь в той же «Лучшей гостинице». Каргус, вопреки моим опасениям, никаких ответных ходов не предпринимал. Тишина. Я был уверен, что скользкий зуугулс такую обиду не проглотит, но, скорее всего, Вилли удерживал его от глупостей — пока мы не доставим груз на Раграс, я нужен им живым и дееспособным. Как бы то ни было, эти две недели стали отличной передышкой в ожидании, пока техники завершат работы на «Тени».

Честно говоря, этот таинственный груз упорно не давал мне покоя. По словам хитрого фарианца, в контейнере находился какой-то имперский искусственный интеллект экспериментального образца. Только мне слабо верилось, что под замками скрывается именно цифровой разум. Слишком много было суеты. Хотя, по большому счёту, мне не должно быть до этого никакого дела.

Остаток времени, отведённый на предстартовую подготовку, пролетел почти незаметно. И вот обновлённый корвет уже плавно разгоняется, прогревая маршевые дюзы для прыжка в транзитную систему. Именно там нам предстояло забрать груз у анонимных посредников. Кем они были и как мы отыщем друг друга в пустоте — ни я, ни Вилли не имели ни малейшего понятия. Всё, что мне соизволили сообщить, — сразу после выхода из гипера необходимо активировать скрытый пеленгационный маяк на определённой частоте.

Сам перелёт сквозь подпространство не отметился ничем примечательным, если не считать долгих посиделок в кают-компании. Это было осознанное решение — я хотел, чтобы старый костяк экипажа, в виде меня и Харрга, поближе познакомился с новичками. Дружеские, доверительные отношения на борту были куда полезнее слепого подчинения, а строгую армейскую иерархию я с удовольствием оставил для заносчивых экипажей регулярного флота Империи.

В один из таких вечеров ко мне за стол подсел Марс. Командир штурмовиков долго и изучающе буравил меня взглядом.

— Что-то не так? — спросил я, отпивая из кружки горячий, обжигающий язык настой из диких приграничных трав. По тонизирующему эффекту эта штука работала в разы лучше любого синтезированного кофе.

— Мои ребята тут поспорили, да и мне самому, признаться, жутко интересно, — начал широкоплечий ракси, слегка подвигая ко мне массивную чашу с водой. — Ты ведь из благородных, верно? Из аристократов?

В отличие от моего иссиня-чёрного друга Харрга, Марс обладал редким огненно-рыжим окрасом с чёткими тёмными полосами. Он до смешного напоминал мне древние голографические изображения тигров с Терры — из тех времён, когда прародина человечества ещё существовала в реестрах звёздных карт. Я пару раз видел подобные архивные снимки вымерших животных в частных коллекциях богатых ценителей. Сам Марс был крупнее меня раза в два и заметно превосходил в габаритах даже Харрга. Гора литых мышц, живое воплощение идеального штурмовика, способного без особого труда таскать на себе тяжёлый плазменный комплекс даже без экзоскелета. Пожалуй, именно такое гнетущее впечатление он и должен был производить на противника.

— А что, если и так? — я усмехнулся, плавно оттянув плотный воротник куртки немного в сторону. — Совесть не позволит работать на опального господина? Или тебе детально объяснить, что это значит?

Ракси бросил короткий, но пронзительный взгляд на уродливый шрам биоклейма, въевшийся в мою кожу.

— Знаю, что это за метка, — его уши едва заметно прижались к черепу. — Да и нам, если честно, плевать на твою родословную, капитан, пока ты исправно платишь по счетам. Но любопытство кошку сгубило, сам понимаешь.

Марс глухо и рокочуще хохотнул, обнажив внушительный ряд острых клыков.

— Не знаю, кто и сколько ставил на этот кон, но выиграл тот, кто записал меня в бывшие аристократы, — констатировал я, возвращая воротник на место.

— Из какого ты Дома? И за какой косяк тебя так жёстко вышвырнули во Фронтир, переписав ДНК?

— А вот это, Марс, как раз та информация, которая в нашем рейсе не имеет абсолютно никакого значения, — вежливо, но непреклонно отрезал я.

— Понял. Не дурак, вопросов больше не имею. Спасибо за честность, — великан-ракси понимающе оскалился, поднялся из-за стола и неторопливой, истинно кошачьей походкой направился обратно к своей притихшей банде.

После этого разговора на борту ничего кардинально не изменилось. Но, судя по всему, тот факт, что их капитан — опальный аристократ, всё же подспудно повлиял на отношение наёмников ко мне. Кто-то проникся ко мне скрытым почтением, а кто-то, напротив, стал вести себя со мной с заметно большей осторожностью. Это отчётливо читалось в мелких бытовых деталях, хотя в общей массе жизнь на корвете текла своим чередом, как и прежде.

— До выхода из подпространства тридцать секунд, — бесстрастно доложил синтезированный голос бортовой системы.

Пока что «Тенью» полностью управляла автоматика. Я лишь изредка лениво корректировал вводные данные через стандартную тактическую консоль, не испытывая ни малейшего желания без крайней необходимости погружаться в нейроинтерфейс. И дело было вовсе не в том, что я не любил прямое подключение. Просто… Просто после того недавнего инцидента в кресле пилота тяжёлого меха, когда я взломал чужие кодовые протоколы и подчинил себе боевую махину чужого Дома, во мне поселился глухой липкий страх. Меня до жути пугал сам факт того, что я сумел вскрыть генетическую защиту и выйти на стопроцентную синхронизацию с вражеским ядром. Из-за этого в последнее время я сознательно минимизировал любое взаимодействие со сложной нейроэлектроникой — по крайней мере, до тех пор, пока до конца во всём не разберусь. К сожалению, ни свободного времени, ни подходящей диагностической аппаратуры для этого у меня пока не было.

Пространство перед носом корабля беззвучно схлопнулось, и корвет буквально вытряхнуло в обычный космос. По старой привычке я сразу же заложил крутой вираж, уводя судно далеко в сторону от вектора выхода, чтобы не висеть неподвижной мишенью на случай засады. И только зафиксировав стабилизацию курса, отдал бортовой автоматике приказ активировать маяк.

От этой манипуляции по коже невольно пробежал неприятный холодок. Мы фактически кричали на всю систему о своём местоположении, выдавая координаты любому, у кого были включены сенсоры. К счастью, этот заброшенный сектор Галактики оказался абсолютно пустым и никому не нужным. Навигационные карты фиксировали здесь лишь одну тусклую, медленно умирающую звезду и одинокий, окутанный вечными штормами газовый гигант, лениво вращающийся по удалённой орбите. Больше в системе не было ничего.

— И сколько нам так висеть? — многозначительно спросил Харрг, не отрывая взгляда от тактического экрана и отслеживая окружение через внешние сенсоры. —

— Не знаю. И нет, не стоит зря тратить рабочий ресурс дронов, — отрицательно покачав головой, ответил я. — В этой глуши всё равно ни черта интересного нет.

Секунду подумав, я протянул руку и коснулся сенсора внутренней связи, активируя канал нижних палуб.

— Марс, подготовь ребят на всякий случай. Будьте во всеоружии и ждите моей команды.

— Без проблем, шеф, — мгновенно отозвался рокочущий голос ракси. — Сделаем в лучшем виде.

— Думаешь, нас попробуют взять на абордаж? — Харрг повёл ухом.

Я лишь неопределённо пожал плечами и приготовился ждать. Время тянулось невыносимо медленно. Мне чертовски не нравилось, что мы замерли мёртвой мишенью на одном месте, да ещё и добровольно демаскировали себя пеленгом. В голову закралась шальная, зудящая мысль: что, если Вилли всё-таки решил нас банально предать? Сдаст координаты, и сейчас из гипера вывалится карательная эскадра Ордена или Оберонов, которая за пару секунд превратит обновлённую «Тень» в космический мусор.

Это параноидальное чувство закричало во мне в полный голос, когда на обзорных мониторах синхронно замигали багровые маркеры целей.

Прямо из темноты космоса, сбрасывая маскировочные поля, один за другим начали проявляться силуэты боевых судов. Всего пять единиц: один тяжёлый фрегат и четыре скоростных корвета. И это был далеко не тот хлам, на котором обычно летал нищий сброд Фронтира. Даже у самых могущественных криминальных синдикатов не водилось техники, способной хотя бы близко сравниться с кораблями, стоящими на вооружении регулярного флота Империи. А эта пятёрка была именно имперской. Я безошибочно узнал их по характерным обтекаемым обводам корпусов и хищным очертаниям орудийных башен, да и сканеры «Тени» торопливо подтвердили телеметрию.

— Имперцы, — процедил сквозь зубы Харрг, мгновенно перехватывая на себя ручное управление турелями ближней обороны.

В ту же секунду по палубам пронзительно завыли басовитые сирены боевой тревоги, оповещая новоиспечённую команду о неминуемом столкновении. Однако я пока не спешил активировать нейросеть и нырять в глубины интерфейса. И дело было даже не в моём подсознательном страхе перед стопроцентной синхронизацией, а в банальном расчёте: прибывшие корабли шли в плотном походном строю и пока явно не собирались перестраиваться в атакующий боевой ордер.

— Шеф, они запрашивают прямой канал связи! Нас вызывают! — крикнул ракси, перекрывая гул систем.

— Выруби ты эту визжалку, по ушам бьёт, — зло бросил я и вывел входящий пакет данных на центральный голографический экран.

На мерцающей проекции появилось чёткое изображение мужчины. Породистый имперец, тут без вариантов — за версту видно. На нём была стандартная форма офицера имперского флота, вот только абсолютно все знаки различия, родовые нашивки и шевроны были аккуратно срезаны. Точно так же, как и на одеждах офицеров мостика, мелькавших у него за спиной. Мужчина выглядел лет на пятьдесят: жёсткая короткая стрижка, благородная проседь на висках. Его холодные голубые глаза смотрели на меня с той самой ленивой ноткой высокомерного презрения, которая была свойственна вообще всем столичным по отношению к жителям Фронтира.

— Ты и есть тот самый курьер, Волк? — голос имперца прозвучал твёрдо, как металл.

Я тонко усмехнулся. Кто бы ни стоял за этой эскадрой, прямо сейчас они точно не являлись верными псами правящего режима. В высших эшелонах власти Империи явно назревал тектонический сдвиг, и эти зачищенные корабли были лучшим тому доказательством. Но что именно они затеяли? Попытку государственного переворота? Полномасштабный мятеж Великих Домов?

Пока вопросов было куда больше, чем ответов. Харрг бросил на меня быстрый, непонимающий взгляд, но я лишь успокаивающе махнул ладонью: отставить панику, работаем.

— Ну, предположим, — спокойно отозвался я, откинувшись в кресле. — Я так понимаю, именно у вас я должен принять незадекларированный груз?

— Всё верно, — коротко отрубил имперский капитан.

— Как будет происходить передача? — прямо спросил я.

Мне не особо хотелось, чтобы на борт моего корабля поднимались имперские штурмовики, пусть даже и бывшие. По всей видимости, мой собеседник по ту сторону экрана придерживался аналогичного мнения.

— В открытом космосе, — отчеканил имперский вояка. — Сближение на челноках. Группа из трёх бойцов с каждой стороны. После фиксации контейнера расходимся в разные стороны и забываем, что вообще видели друг друга.

Я ненадолго задумался. В принципе, это был самый безопасный и оптимальный вариант для нашей встречи.

— Отлично, такие условия меня вполне устроят. Через полчаса моя группа будет на точке рандеву, — я коротко кивнул и тут же заблокировал входящий канал, не дав спесивому капитану возможности вставить даже слово.

Да, я решил намеренно его позлить. Уж больно сильно меня раздражал этот типичный для Центральных Миров надменный взгляд. Сразу после этого я коснулся сенсора внутренней связи:

— Марс, бери двоих парней, снаряжайтесь в скафандры и забирайте контейнер. Координаты точки сброса я скинул на твой планшет.

— Выполняю, шеф, — коротко отозвался ракси, и канал связи погас.

— Это ведь регулярные имперцы? Я же не окончательно пропил свои глаза, а? — Харрг устало откинулся на спинку кресла навигатора и с неприкрытым раздражением уставился на замерший инфоэкран. Его левое ухо нервно дёрнулось.

— Не ошибся, это действительно имперцы. Только вот явно не из тех, кто подчиняется приказам из столицы. Что-то серьёзное назревает в Центральных Мирах.

— Да уж, очень на то похоже, — ракси развернулся в мою сторону, внимательно изучая моё лицо. — И что ты обо всём этом думаешь?

— Спрашиваешь, хочу ли я принять в этой заварушке личное участие? Безумно хочу, Харрг. Только вот реальных силёнок и флота у меня для таких игр пока нет, — я поднял правую руку на уровень глаз и медленно, до хруста суставов, сжал пальцы в кулак. — Но хорошенько заработать на их грядущей грызне нам точно никто не помешает. Как думаешь, сколько эти мятежники на Раграсе будут готовы отстегнуть за подобный груз?

— Ха! Волк — он и на Фронтире Волк, — ехидно оскалился наёмник, мгновенно разгадав мой ход. — Ты серьёзно намылился продать бунтовщикам их же собственный груз?

— А почему бы и нет? Вилли за эту курьерскую доставку нам платить не собирается, только шантажирует. Так почему бы нам не взять своё с конечного покупателя? — с холодной усмешкой произнёс я.

— Да уж, правду люди говорят, шеф: тебе лучше палец в рот не класть — по локоть руку откусишь.

Я мысленно усмехнулся. На Фронтире каждый крутится, как может — эта прописная истина не давала

Встреча прошла на удивление успешно и без эксцессов. Имперцы чётко в назначенное время доставили груз в нужный квадрат и бесконтактным способом передали его моим штурмовикам, а парни Марса, перехватив посылку манипуляторами челнока, без лишнего шума вернулись обратно. В общем, вводная часть контракта была выполнена идеально.

Теперь я стоял в полупустом трюме и внимательно разглядывал матово-чёрный вытянутый контейнер размером примерно с меня в полный рост. Его глухое покрытие словно поглощало тусклый свет палубных потолочных ламп. На небольшом встроенном мониторе управления ровным изумрудным цветом светилась системная надпись: «Статус: Темпорирование».

Ага, экспериментальный искусственный интеллект. Конечно. Так я и поверил этой четырёхугольной фарианской роже. Зачем бы заговорщикам использовать столь редкую, баснословно дорогую технологию, как темпоральная капсула стазиса, для транспортировки обычного, пусть даже трижды секретного цифрового разума? Вилли, возможно, и не собирался совать свой нос в чужие дела, предпочитая оставаться в блаженном неведении относительно содержимого ящика. Но во мне былые аристократические привычки и аналитический склад ума кричали об обратном. Регулярная эскадра без шевронов передаёт запечатанную капсулу глубокого анабиоза для экстренной доставки в закрытый сектор, где вот-вот полыхнёт масштабное восстание… Уже в этих трёх фактах крылось нечто запредельно странное. И чертовски опасное.

— Шеф, имперцы ушли в гипер, — прервал мои размышления Харрг.

Ракси бесшумно вошёл в трюм и, остановившись рядом, смерил посылку подозрительным взглядом здорового золотистого глаза.

— Отлично, — я заставил себя отвести взгляд от мерцающего дисплея стазис-камеры, лихорадочно взвешивая в голове все за и против. — Нам здесь тоже задерживаться не стоит. Ложимся на курс.

— Как думаешь, Волк, что там внутри на самом деле? — Харрг поравнялся со мной, осторожно похлопав ладонью по композитной обшивке ящика.

— Да что угодно, — я прагматично пожал плечами. — Плазменная мина нового поколения, запрещённый биологический вирус, оружие Судного дня для Раграса… Позже разберёмся. Время у нас пока есть.

Развернувшись на каблуках тяжёлых ботинок, я уверенным шагом направился к лифтовой шахте, ведущей на капитанский мостик.

Я вновь стоял перед матово-чёрным контейнером. Почему-то я до последнего не решался его вскрыть, хотя прекрасно понимал: именно это содержимое способно дать ответы если не на все вопросы большой галактической политики, то, по крайней мере, на их весомую часть. Приблизившись к загадочному грузу, я осторожно коснулся композитной обшивки и на мгновение прикрыл глаза.

Лететь до Раграса оставался всего час от силы. И как только «Тень» вывалится из гипера в охваченной бунтами системе, мне придётся окончательно решить, как поступать дальше. В том, что я стрясу с тамошних мятежников всё до последнего кредита, сомнений не было. Вот только жёстко диктовать условия и торговаться с ними имело смысл лишь в том случае, если все козыри изначально будут лежать в моём рукаве. Была и другая проблема: код доступа, необходимый для того, чтобы разблокировать замки и заглянуть внутрь, явно находился только у конечного получателя. Я его не знал.

— Всё же думаешь заглянуть внутрь? — появление напарника, как обычно, было совершенно бесшумным.

— Да. Единственное, я пока не до конца понимаю, как нам его вскрыть, — я повернулся к ракси и костяшками пальцев негромко постучал по чёрной бронированной поверхности ящика. — Электронного ключа у меня нет, а грубый механический взлом факельным резаком — слишком паршивая идея. Сработает аварийная автоматика и выжжет всё внутреннее наполнение.

— Может, Рину позвать? — предложил Харрг, лениво опершись плечом о дверной проём трюма.

В словах наёмника крылась здравая мысль. Рина числилась первоклассным инженером, и такие задачи, как обход контуров стандартной коммерческой панели, для неё не должны стать серьёзным препятствием. Я достал из кармана коммуникатор и активировал прямой канал с техническим отсеком. Лааарискай ответила не сразу — лишь спустя пару секунд из динамика раздался её характерный щёлкающий голосок:

— Да, капитан. Слушаю вас.

— Рина, спустись, пожалуйста, в грузовой трюм. Тут возник один деликатный технический вопрос, — проговорил я, не сводя взгляда с контейнера.

— Буду через минуту, — отозвалась мышка, и связь оборвалась.

Харрг лишь понимающе хмыкнул, а я с усмешкой вернул прибор обратно в карман бронекуртки.

Рина действительно сошла по пандусу грузового отсека ровно через шестьдесят секунд — по этой девчонке можно было безбоязненно сверять бортовые хронометры. Как я уже отмечал, она принадлежала к ксенорасе лааарискай — мышей-гуманоидов. Рина обладала короткой, идеально чистой белой шёрсткой и подвижными округлыми ушами. Одета она была в плотный засаленный комбинезон механика с невообразимым количеством накладных кармашков, из которых вечно топорщились рукояти диагностических щупов и микроинструментов. На её светлой мордочке отчётливо виднелся старый узкий шрам, тянущийся от самого кончика носа к правому глазу; на месте повреждения шерсть больше не росла, отчего отметина резко выделялась на коже. Инженер коротко кивнула ракси, а затем перевела на меня внимательный взгляд чёрных бусинок-глаз. Если мне не изменяла память, её раса и соплеменники моего напарника были родом из одной звёздной системы. Впрочем, в тонкостях ксенобиологии я мог и ошибаться.

— Что именно требуется сделать, капитан? — деловито поинтересовалась она.

Я сделал полшага в сторону, открывая обзор на матово-чёрную стазис-камеру.

— Сможешь обойти защиту и открыть без ключа?

Мышка-инженер с чисто профессиональным интересом подошла ближе, ловко запрыгнула на композитный корпус и принялась пристально изучать интерфейсную панель. Мы с Харргом не мешали её манипуляциям, с любопытством наблюдая со стороны. Ракси даже отлип от переборки и сделал несколько шагов вперёд, чтобы лучше видеть процесс.

— Нам грубо, с корнем, или ювелирно? — тут же уточнила лааарискай, простукивая стыки маленьким прибором.

— Исключительно второе.

— Без проблем. Повожусь чуть дольше, но вскрою, — она легко спрыгнула на палубу, выудила из бездонных карманов портативный дешифратор, ловко отщёлкнула техническую заглушку прямо под заблокированной сенсорной панелью и, подключив кабели напрямую к шине данных, принялась быстро перебирать частоты. При этом от усердия она забавно высунула кончик розового языка.

Я отступил на пару шагов назад, поравнялся с замершим Харргом и негромко, одними губами спросил:

— Погоди, в её послужном списке из базы данных доков точно не было пунктов о криминальном взломе систем безопасности?

— Не-а, чистая как слеза младенца, — отрицательно покачал головой ракси, продолжая наблюдать за лааарискай.

— Сделай пометку в её личном деле касательно этого таланта. В наших рейсах подобное умение нам ещё не раз пригодится.

Ракси согласно и понимающе оскалился.

Рина провозилась со сложным замком ещё около пяти минут. Затем, тихо щёлкнув тумблером, она отключила

— Готово, капитан. Теперь в замок зашит дублирующий код — простейшая цифровая комбинация от единицы до девятки. Я подумала, что вам может потребоваться сохранить оригинальные заводские протоколы, поэтому базовое шифрование трогать не стала. Блокиратор послушно откроется при любом из двух вариантов.

Заявив это, мышка развернулась и быстрыми, семенящими шагами направилась к выходу из грузового отсека.

— И тебе даже не интересно взглянуть, что там внутри скрывается? — с ехидцей спросил Харрг в спину удаляющемуся инженеру.

— Нет, наёмник. Это совершенно не моё дело, — даже не оборачиваясь, отрезала лааарискай.

— Спасибо за работу, Рина, — бросил я ей вдогонку, шагнув к контейнеру.

— Не за что, капитан, — отозвалась она, и створки лифтовой шахты с тихим шипением сомкнулись, скрывая её из виду.

— Мало того что мастер своего дела, так ещё и на редкость нелюбопытная, — хмыкнул ракси, подходя вплотную к чёрному ящику. — Идеальный инженер для такого корыта, как наше.

Ну что же, пришло время узнать, что именно скрывается за непроглядной чернотой композитной брони. Я быстро набрал на сенсорной панели свежий цифровой код, сгенерированный Риной, подтвердил ввод и на всякий случай отступил на шаг назад.

С тяжёлым гидравлическим шипением внешние фиксаторы разошлись в пазы, матовая крышка сдвинулась чуть вверх, а затем плавно откинулась в сторону. И то, что предстало перед глазами, мне, мягко говоря, не слишком понравилось. Внутри защитного кожуха находилась не базовая электроника, а полноценная, высшей категории надёжности темпоральная стазис-камера. За толстым бронированным стеклом, окутанная едва заметным маревом сдерживающих полей, покоилась девушка. На вид ей нельзя было дать больше двадцати циклов.

Я знал это лицо. Чертовски хорошо знал. Да что там я — её знала в лицо вся Галактика.

— Вот же бездна… — Харрг потрясённо отпрянул назад, и его здоровый золотистый глаз округлился от шока. — Шеф, это ведь…

— Полностью с тобой согласен, — глухо выдохнул я.

В темпоральном анабиозе, безмятежно сложив руки на груди, спала Первая Принцесса Империи. Она официально считалась прямой наследницей престола вплоть до недавнего времени, пока у Императора наконец не родился долгожданный сын. Сейчас её шансы занять трон Центральных Миров фактически стремились к нулю, но она по-прежнему оставалась одной из самых влиятельных и неприкосновенных фигур Имперского Дома. И теперь эта девчонка лежит в грузовом отсеке моего корвета, а я полным ходом тащу её в сектор, где вот-вот полыхнёт масштабный вооружённый мятеж.

— Шеф, что за дичь здесь творится? — ракси растерянно перевёл взгляд с капсулы на меня.

— Мятеж, Харрг, — я холодно усмехнулся, активируя в голове аналитические цепочки. — Мятеж, в котором кто-то очень влиятельный планирует сделать её главной виновницей. Ну или, как вариант, её используют в качестве живого щита и гаранта безопасности для лидеров бунтовщиков, чтобы Империя не выжгла систему орбитальной бомбардировкой.

Я заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё клокотало. В моих руках совершенно внезапно оказалась козырная карта, способная перебить практически любой расклад на этой шахматной доске. Кто-то наверху вёл свою масштабную кровавую игру, и меня в ней изначально планировали использовать как одноразовую слепую пешку. Вот только эти кукловоды крупно просчитались: даже пешка имеет свойство доходить до края доски и становиться ферзём. И теперь, когда я отчётливо вижу расположение чужих фигур, у меня появляется реальный шанс сделать верный ход.

Я с силой захлопнул внешнюю крышку контейнера и дождался, пока на замке Рины снова багровым цветом загорится индикатор герметичной блокировки.

— Давай выбросим её в открытый космос, а? Прямо сейчас, пока до Раграса не долетели, — нервно предложил Харрг, дёрнув ушами. — Волк, эти проблемы в разы хуже, чем ликвидация одного задрипанного аристократа Оберона! Нас же из-под земли достанут!

— Нет, — резко и непреклонно отрезал я.

— Шеф, ты хоть понимаешь, что после этого шага пути назад для нас не будет вообще? Никакого. Нас объявят врагами государства номер один.

— Харрг, это мой единственный шанс войти в большую игру значительно раньше намеченного срока, — я зафиксировал на первом помощнике тяжёлый, жёсткий взгляд. — Ты действительно думаешь, что я упущу такую возможность из-за банального страха? О содержимом этого контейнера — ни единого слова никому на корабле. Будь то Марс, Рина или твоя собственная мать. Ты меня уяснил?

— Уяснил, — как-то совсем невесело проворчал ракси, отводя взгляд. — Надеюсь, ты действительно понимаешь, что творишь, капитан.

Понимал ли я? На сто процентов я и сам не знал ответа на этот вопрос. Одно было предельно ясно: Дэмиан Валиант официально ступил на игровое поле, и теперь моей главной задачей стало банальное выживание среди тяжёлых фигур. Партия началась слишком стремительно, но для опального Валианта это было даже к лучшему.

Глава 6

Раграс встретил нас явным, давящим напряжением, которое отчётливо ощущалось даже в ледяной пустоте космоса. «Тень» вывалилась в обычное пространство на дальних подступах к планетной системе, насчитывавшей целых шесть небесных тел. Два из них представляли собой безжизненные булыжники, под завязку набитые богатейшими залежами жидкого гелиона, а третье в какой-то мере даже являлось пригодным для жизни. Местный климат, правда, оставлял желать лучшего. Планета находилась слишком близко к родному светилу — не настолько, чтобы превратить кору в пылающий шлак, но вполне достаточно, чтобы средняя температура на поверхности уверенно держалась в районе сорока градусов по Цельсию.

Именно там, под выжженными небесами, и располагались основные купольные поселения. Там обитали шахтёры и инженеры, вахтовым методом работавшие на орбитальных добывающих комплексах. В своё время Империя укрепила этот сектор довольно прилично, вот только местный гарнизон состоял преимущественно из лёгких патрульных ордеров. В системе никогда не фиксировалось угрозы вторжения Роя Пожирателей или набегов агрессивных ксеносов, поэтому стратеги из Центральных Миров просто не видели смысла держать здесь полноценный ударный флот.

И судя по всему, это стало их роковой ошибкой. Мятежникам удалось стремительным ударом оттеснить немногочисленные патрульные силы от обитаемой колонии и одной из ключевых гелионовых платформ, что мгновенно создало глухую патовую ситуацию. Бунтовщики грозились взорвать накопители, превратив планету в полыхающий радиоактивный факел, а имперские вояки в ответ обещали дождаться подхода регулярной эскадры и показательно выжечь всё население дотла.

Всю эту диспозицию я перехватил, пока мы дрейфовали, слушая незащищённые каналы связи, по

Но одно я знал точно: рано или поздно правительственные войска дождутся подхода основных сил, и тогда восстание будет подавлено. Жестоко, кроваво и максимально показательно. По суровым законам Империи для зачинщиков бунта не предусматривалось ничего, кроме немедленной смертной казни. Единственное послабление делалось для представителей Высших Домов, но и оно было весьма условным. Если для рядового гражданина, будь то человек или ксенос, участие в мятеже означало гарантированную петлю при любом из возможных исходов, то для знати мера наказания зависела исключительно от личной воли Императора. Собственно, именно его верховным решением я в своё время и оказался на обочине Фронтира — ко мне отнеслись снисходительно из-за юного возраста, а моё теоретическое участие в заговоре Дома Валиант так и не было подкреплено неопровержимыми уликами.

— Шеф, да тут настоящая пороховая бочка в космических масштабах, — хмыкнул Харрг, бесцеремонно вырывая меня из глубин воспоминаний.

— Есть такое, — глухо отозвался я, окончательно отключаясь от сенсорной панели и облегчённо выдыхая.

На этот раз подключение к корабельной матрице прошло гладко, без пугающих ментальных эксцессов.

— Каков наш дальнейший план? — ракси повернул ко мне лобастую морду и выжидающе уставился своим здоровым золотистым глазом.

Корвет медленно скользил в режиме глубокой маскировки, с почти полностью заглушёнными активными радарами и опущенными щитами. Шансы обнаружить нас стремились к нулю — если только мы случайно не наткнёмся лбом на какой-нибудь дрейфующий дозор. Да, наше появление в системе автоматика наверняка зафиксировала: гравитационный след от прокола гипера скрыть практически невозможно. Но я не сомневался, что противоборствующим сторонам сейчас нет никакого дела до одиночного неопознанного судна. Скорее всего, патрули к точке нашего выхода они вышлют, но это будет максимум, на что у них хватит свободных ресурсов.

Я вывел на центральный терминал трёхмерную карту системы. Она была слегка устаревшей, но проводить активное сканирование пространства сейчас равнялось самоубийству. Увеличив масштаб у одной из дальних безжизненных планет и слегка развернув проекцию, я ткнул пальцем в мерцающую точку на орбите:

— Идём сюда. Это старый заброшенный исследовательский комплекс. Он уже пару десятилетий как списан с имперского баланса и полностью законсервирован. По крайней мере, так утверждают архивы. На этом объекте мы временно складируем контейнер. Ты и двое штурмовиков останетесь там в качестве страховки. Если ситуация окончательно выйдет из-под контроля — разнесёте капсулу на молекулы.

Я сознательно заставил себя назвать содержимое чёрного ящика «контейнером», а не «принцессой». Просто потому, что так было значительно проще абстрагироваться от мысли, что внутри заперто живое мыслящее существо. Не то чтобы я вдруг расклеился или испугался необходимости пустить кого-то в расход, если прижмёт. Нет. Просто циничный, сугубо деловой подход помогал держать эмоции в узде. Она являлась очень ценным, штучным грузом. Инструментом, с помощью которого можно выторговать себе баснословные дивиденды и безопасность. Причём в текущих реалиях было абсолютно неважно, к кому именно с этим козырем обращаться: к мятежникам или к имперцам. Но для начала я решил попытать удачу с первыми. Если лидеры бунтовщиков окажутся недоговороспособными, у меня в запасе всегда останутся сговорчивые правительственные чины.

— Хм. А мне нравится эта задумка, — одобрительно оскалился Харрг, почесав когтем шрам на морде. — Безопасное место для заначки. Только ты уверен, шеф, что моё личное присутствие на этой груде металлолома обязательно?

— Харрг, я ещё не настолько хорошо знаю возможности и лояльность нашей новой команды, чтобы оставлять их один на один с подобными секретами. Поэтому контролировать объект будешь именно ты.

— А, понял. Назначен главным надзирателем-нянькой при особо важном сундуке, так бы сразу и сказал, — хмыкнул ракси.

Я лишь усмехнулся и согласно кивнул, плавно меняя курс «Тени» в направлении заброшенной имперской станции.

Переброска груза в наш импровизированный тайник заняла не так много времени. Всего несколько часов мы на малом ходу крались к законсервированной исследовательской станции, и ещё минут десять понадобилось на то, чтобы переправить Харрга и двоих штурмовиков из абордажной команды вместе с капсулой на борт комплекса. Марс поначалу рвался лично сопровождать столь ценную посылку, но я придержал этого громилу-ракси для будущих переговоров на поверхности. Его внушительная, под два метра фигура за моей спиной должна была придать моим словам дополнительный тактический вес.

— Каждые тридцать минут я буду слать контрольный сигнал на закрытой частоте. Если трансляция прервётся, и задержка превысит десять минут — немедленно уничтожай объект, — в последний раз напомнил я Харргу условия нашего уговора перед закрытием шлюза.

— Да помню я всё, шеф. Не переживай, — он показал мне в объектив камеры большой палец и разорвал коротковолновую видеосвязь.

В том, что мой первый помощник выполнит приказ на высшем уровне, я не сомневался ни секунды. У него рука точно не дрогнет пустить в расход даже столь высокопоставленную особу. Учитывая, что ещё час назад он настойчиво предлагал просто выкинуть девчонку в открытый космос, то если ему всё же доведётся активировать термический заряд, сделает он это с огромным облегчением.

Выровняв курс, я направил «Тень» по вектору обитаемой планеты. Примерно через час полёта, за время которого автоматика успела отправить два запланированных сигнала на станцию, я, наконец, отключил маскировочные поля корвета. Активировав маршевые двигатели на полную мощность, я демонстративно пошёл на стремительное сближение с атмосферой, параллельно вызывая штаб бунтовщиков по их открытым каналам связи.

Ответили мне далеко не сразу. Сразу чувствовалось отсутствие имперской выучки и жёсткого флотского регламента. На проекционном экране наконец сформировалось изображение смуглого мужчины лет сорока. Измученный суровый взгляд, потрёпанный комбинезон разнорабочего, поверх которого была наспех натянута трофейная кираса от стандартного защитного комплекта имперского штурмовика.

Он несколько секунд молча изучал меня через визор, после чего хмуро спросил:

— Ты ещё кто такой?

Да, точно не регулярные имперцы. Типичный, неотёсанный представитель Фронтира: ни тебе «здравствуйте», ни «представьтесь».

Я мысленно вздохнул и заговорил самым спокойным, деловым тоном:

— Я посыльный. Должен доставить вашему руководству крайне ценный и специфический груз. Хочу переговорить напрямую с вашими лидерами.

— Посыльный?.. — рабочий на секунду задумался, сверяясь с каким-то

— Никакого груза на борту челнока не будет до тех пор, пока я лично не встречусь с вашим командованием, — жёстко отрезал я.

Мужчина снова уставился на меня, словно безуспешно пытаясь прожечь взглядом дыру в голографическом экране. Затем он брезгливо почесал грязную шею, безразлично пожал плечами и выдавил:

— Да плевать. Пусть главные с тобой и разбираются, у меня и без тебя забот хватает. Купол два, док четыре-А. Там тебя перехватят и проинструктируют, — после чего он грубо оборвал связь, даже не дождавшись моего ответа.

Я иронично хмыкнул и коснулся панели внутренней связи:

— Марс, выдели мне ещё одного бойца. Кого-нибудь покрупнее, поопытнее и с хорошей реакцией. Ты тоже будь готов. Полное боевое снаряжение, тяжёлая броня. Мы спускаемся на планету.

— Принял, шеф. Всё будет сделано в лучшем виде, — коротко отрапортовал абордажник.

Я отключил интерком и поднялся из капитанского ложемента. Теперь оставалось самое сложное — договориться. Хотя нет, «договориться» — слишком мягкое слово для Валианта. Мне нужно было использовать этот внезапный кризис по максимуму. И бунтующих шахтёров Раграса, и спящую в моём тайнике принцессу. Они все должны стать топливом для моей собственной игры.

Сверившись по хронометру, я отправил Харргу очередной пакет данных о том, что всё идёт по плану, и направился к выходу с мостика. Корвет к этому моменту уже занял стабильную позицию на высокой синхронной орбите.

— Рина, на связи, — негромко произнёс я, коснувшись ушной гарнитуры.

— Да, капитан, — тут же раздался в наушнике чуткий голосок лааарискай.

— Остаёшься за главную на мостике. Если датчики зафиксируют прыжок имперских крейсеров или ситуация на поверхности пойдёт по худшему сценарию — немедленно уводи корабль из системы.

— Я? — в голосе мышки прорезалась отчётливая паника. — Но ведь…

— Не на парней же Марса мне оставлять управление кораблём и навигацию, ей-богу, — усмехнулся я. — Они хороши в рукопашной, но в прыжковых координатах не смыслят ни черта. Действуй по протоколу.

— Хорошо, капитан. Я поняла.

Я удовлетворённо улыбнулся, дождался, пока створки лифтовой шахты закроются, и уверенно нажал на панели сенсор-кнопку посадочной палубы. Навстречу своей новой судьбе.

Купола на Раграс-Прайм укрывали собой полноценные мегаполисы. По своей структуре эти защитные поля сильно напоминали энергетические барьеры, которые используются для защиты военных кораблей в затяжных космических баталиях. Единственное существенное различие заключалось в их тонкой настройке: планетарные генераторы были жёстко ориентированы на фильтрацию едкой кремниевой пыли, отражение удушающей жары и удержание стабильных климатических параметров внутри самого сектора.

Я молча наблюдал через панорамное остекление, как стремительно увеличивается в размерах одна из таких исполинских мерцающих полусфер. В какой-то момент бортовая электроника десантного шаттла пискнула, предупреждая о том, что нас просканировали внешние радары бунтовщиков, после чего на визоре лобового стекла прочертилась зелёная навигационная линия курса, ведущая к назначенной посадочной зоне. При нашем приближении защитный сегмент купола плавно разошёлся в стороны, пропуская челнок внутрь поселения. Ещё несколько минут контролируемого падения — и тяжёлая машина плавно опустилась на посадочную площадку.

— Выходим, парни, — бросил я, выбираясь из узкой кабины пилота в десантный отсек.

Наш бот был рассчитан на небольшое количество оперативников — всего-навсего человек на десять в полной выкладке. Так что для нас троих в металлическом чреве машины пространства оказалось более чем достаточно. Я коротко ударил ладонью по сенсорной панели, запуская гидравлический процесс опускания аппарели.

Оглянувшись на парней, я невольно усмехнулся. Да уж, со стороны мы выглядели как заправская расстрельная команда. Рыжая, покрытая полосами голова Марса хищно торчала из массивного воротника тяжёлого десантного экзоскелета, а в лапах этот громила-ракси небрежно сжимал штурмовой комплекс тяжёлого класса. Одного его грозного вида хватало, чтобы любые переговорщики сразу поняли: у меня за пазухой имеется парочка крайне весомых и убойных аргументов. Вторым моим телохранителем шёл фарианец, габаритами ничуть не уступавший соплеменнику Харрга. Его сероватая бугристая кожа отливала сталью, а три уцелевших глаза смотрели на меня со стоическим ледяным спокойствием. Почему три, а не четыре, как положено его расе? Четвёртый ему аккуратно выжгло плазменным росчерком в какой-то старой заварушке, оставив на левой стороне лица глубокие рваные шрамы.

Да, компашка подобралась что надо. Не дожидаясь, пока тяжёлая плита аппарели с глухим стуком коснётся бетонного покрытия, я первым прыгнул прямо на запылённую землю дока. Почти мгновенно за моей спиной глухо загрохотали тяжёлые сапоги моих штурмовиков.

Нас встретили, как и обещали. Правда, назвать эту делегацию официальной не повернулся бы язык — слишком уж разношёрстной она выглядела. Всего четыре человека, одетые в засаленные рабочие комбинезоны, поверх которых была наспех натянута трофейная броня имперских штурмовиков. С нагрудных пластин этой кирасы кто-то старательно, с корнем соскрёб и зацарапал символы Империи. В руках каждый удерживал стандартную армейскую винтовку. Все они, за исключением самого старшего, то и дело бросали косые, полные опасения взгляды на моих массивных спутников.

Вся четвёрка явно принадлежала к числу бывших доковых чернорабочих — это безошибочно читалось по их обветренным лицам и въевшейся под кожу угольной пыли. Даже в наш век высоких технологий глубокая добыча некоторых минералов и редких ископаемых всё ещё требовала аккуратного ручного труда. Где-то в подобных шахтах трудились каторжники, которых ссылали на окраины жёсткие имперские законы, а где-то — вольнонаёмные рабочие, чей тяжёлый труд хоть и ценился невысоко, но всё же стабильно оплачивался. И Раграс являлся системой именно второго типа. Здесь добывался слишком ценный и капризный ресурс, чтобы опрометчиво возлагать его добычу на плечи подневольных заключённых.

Нет, в Империи хватало и других источников гелиона, но все они были на строгом учёте. Потеря даже одного крупного узла снабжения гарантированно вела к серьёзным пробоинам в логистике и резко снижала манёвренность пограничных флотов. Столичные стратеги отдадут всё — ну или почти всё, — лишь бы не позволить бунтовщикам надолго заблокировать этот сектор.

— Ты и есть тот самый Волк? — глухо спросил самый старший из четвёрки, сделав шаг вперёд.

— Предположим, — спокойно и почти лениво отозвался я, засунув руки в карманы плаща.

— Где груз? — бесцеремонно вклинился в разговор второй встречающий, нервно перехватив поудобнее ремень винтовки.

— А ты здесь за главного, чтобы я перед тобой отчитывался? — ответил я ему встречным вопросом.

— Ты мне тут

— Значит, без личной встречи с руководством дела не будет? — уточнил вожак.

Я молча и решительно покачал головой. Мужчина пару секунд взвешивал риски, после чего резко развернулся и зашагал прочь от посадочной площадки. Скопировав его жест, я кивнул своим бойцам и направился следом, расценив это как молчаливое согласие на аудиенцию. Остальные конвоиры попытались пристроиться по бокам, беря нас в плотное кольцо, но один короткий взгляд на Марса и трехглазого фарианца ясно дал им понять: эти двое в случае заварушки их конвой даже не замедлят.

Сначала нас вывели на центральную площадь — широкую, открытую всем ветрам платформу, по периметру которой теснились многочисленные питейные заведения, мелкие торговые лавки и прочие злачные места, где уставшие рабочие могли без остатка сбагрить свои тяжело заработанные кредиты. Стоит признать: даже этот шахтёрский сектор под куполом выглядел куда более ухоженным и привлекательным, нежели грязные неоновые улицы Града. На Раграсе во всём чувствовался суровый корпоративный порядок.

Мы целенаправленно шли в сторону массивного административного здания, которое заметно возвышалось над остальной серой застройкой колонии. На его скошенной верхней палубе всё ещё лениво мерцала исполинская голографическая проекция логотипа корпорации, принадлежащей правящему Имперскому Дому. Глубокая добыча гелиона и контроль над его крупнейшими стратегическими месторождениями всегда находились под личным управлением Трона. Жидкий гелион был слишком сильным, бескомпромиссным рычагом влияния на межзвёздную логистику, поэтому Император ещё на заре экспансии мудро решил, что этот ресурс будет неделимой собственностью исключительно его собственной фамилии. Любые посягательства на эту монополию карались немедленным уничтожением.

Сейчас бывшее административное здание корпорации явно служило чем-то вроде Генерального штаба мятежников. Я отчётливо видел, как через массивные центральные двери то и дело торопливо входят и выходят люди. Подавляющее большинство из них составляли мужчины самых разных возрастов, и абсолютно каждый был вооружён. Судя по всему, бунтовщикам действительно удалось оперативно наложить лапу на склады снабжения и арсеналы имперского оборонительного корпуса, который квартировал в этом секторе.

Подойдя к главному входу, наш проводник уверенно толкнул тяжёлые створки и первым шагнул внутрь просторного вестибюля, а мы бесшумно последовали за ним. Наши недавние конвоиры предпочли остаться снаружи, продолжая топтаться на опалённой жарой улице и провожая массивные фигуры ракси и фарианца тяжёлыми, полными скрытой злобы взглядами. Миновав пустые посты охраны, мы приблизились к лифтовому холлу. Дождавшись, пока бронированная кабина плавно спустится на первый ярус, вожак шахтёров демонстративно отошёл в сторону и, хмуро посмотрев на меня, процедил сквозь зубы:

— Наверх поднимаешься только ты. Твои бабуины пусть остаются здесь, внизу. Так приказал главный.

— Ждите меня тут, парни, — ровным, спокойным тоном распорядился я, даже не повернув головы. — Если через сорок минут я не вернусь, или на верхних палубах начнётся заварушка — не оставляйте от этого гадюшника камня на камне.

— Поняли, шеф, — глухо отозвался Марс.

Я уверенно шагнул в кабину лифта. Спиной я чувствовал, как мои телохранители синхронно заняли позиции по обе стороны от закрывающихся створок и демонстративно привели свои тяжёлые штурмовые комплексы в состояние полной боевой готовности. Интегрированные в воротники кирас гермошлемы со свистом пневматики мгновенно скользнули вверх, с глухим щелчком запечатывая ворот и скрывая суровые лица наёмников за непроницаемым тёмным бронестеклом визоров. Я едва заметно усмехнулся: парни отыгрывали роль безжалостных элитных головорезов Фронтира на все сто процентов. Местным ополченцам здесь ловить было решительно нечего.

Створки сошлись, отрезая меня от вестибюля. Лифт плавно и бесшумно сорвался с места, стремительно унося меня наверх — к этажам, где сейчас вершилась судьба системы Раграс.

Лифт плавно сбросил скорость и замер, достигнув верхнего технического яруса. Бронированные створки бесшумно разошлись в стороны, открывая мне вид на роскошный, залитый светом кабинет. Прежний хозяин этого сектора, имперский наместник, явно не привык отказывать себе в комфорте и занял под свои личные нужды весь этаж. Напротив лифтового холла, прямо у исполинского панорамного окна, за которым открывался вид на выжженные пустоши Раграса, высился массивный рабочий стол. Он был вырезан из цельного куска редчайшего реликтового дерева, чья полированная древесина причудливо переливалась всеми цветами радуги в зависимости от того, под каким углом на неё падали безжалостные лучи местной звезды.

К этой роскошной конструкции вплотную были придвинуты обычные пластиковые офисные стулья, образуя Т-образное переговорное пространство. За ними сидели несколько человек и, к моему удивлению, один фарианец. Вот только, в отличие от своих рослых соплеменников, этот ксенос выглядел настоящим недомерком — он был в несколько раз меньше среднестатистической особи. Сидящие за столом люди были одеты точь-в-точь как мои недавние конвоиры: нелепая смесь заношенной, просоленной рабочей одежды и спешно подогнанных трофейных кирас регулярной гвардии.

Во главе стола вальяжно восседал мужчина примерно моих лет. На первый взгляд в его облике сквозило поразительное сходство со мной — если бы, конечно, высокомерный аристократический лоск и холеность Центральных Миров до сих пор оставались при мне. В том, что весь этот местечковый бунт являлся частью чьей-то крупной и грязной политической игры, я не сомневался с самого начала. Но увидеть здесь, на задворках Фронтира, полноценного породистого благородного я точно не ожидал. Впрочем, я мог и ошибаться. Многие зажравшиеся высокопоставленные чиновники окраин обожали развлекать себя игрой в высший свет, не имея к нему ни малейшего отношения. Так что этот холеный господин вполне мог оказаться обычным ряженым клоуном.

Я уверенным шагом направился к присутствующим, остановился прямо напротив центральной секции стола и пристально, не мигая, оглядел каждого.

— Вы и есть тот самый курьер, Волк? — поинтересовался мужчина, не меняя позы.

Его голос звучал легко, с ленивой, хорошо отрепетированной интонацией. Так разговаривают люди, которые абсолютно не привыкли повышать тон, поскольку твёрдо знают: их приказы будут услышаны и беспрекословно исполнены даже в условиях грохота артиллерийской канонады. Именно в такой манере потомственная знать снисходительно общается со своими слугами. Меня мысленно передёрнуло от одной только гипотетической картинки, в которой я выступаю в роли безропотного посыльного перед этим… существом. Впрочем, я пока даже не знал его имени. Одно оставалось очевидным: этот тип являлся если не верховным лидером восстания, то как минимум мозговым центром местной верхушки. Отлично. Значит, именно с него мы и начнём вытрясать наши законные дивиденды.

— Именно так, — ответил я, принимая, подчёркнуто расслабленную позу и демонстрируя всем видом, что их импровизированный трибунал не представляет для меня ни малейшей угрозы.

—

— Вы получите к нему доступ только после того, как мы с вами детально обсудим условия и придём к обоюдовыгодному соглашению, — я равнодушно пожал плечами.

— А если мы откажемся играть по твоим правилам, контрабандист? Что тогда? — незнакомец плавно опустил руки на полированное дерево и заставил пальцы сомкнуться в замок.

— Тогда мои люди на орбите мгновенно превратят этот ящик в радиоактивный космический мусор. И, предотвращая твой следующий очевидный вопрос: если со мной или моими бойцами внизу случится малейшая неприятность, эффект будет абсолютно тем же. На запуск протокола утилизации у моего старпома уйдёт меньше секунды.

Незнакомец буравил меня пристальным, тяжёлым взглядом — словно пытался насквозь просветить ментальным сканером и понять, блефую я или нет. Но я не блефовал. В этой галактической партии я был готов лично нажать на кнопку утилизации капсулы, если того потребуют правила выживания. В Харрге я тоже не сомневался ни секунды. Будь на его месте кто-то из зелёных новичков, у меня ещё оставались бы определённые опасения. Но не в этот раз.

Мужчина, наконец, хмыкнул и лениво откинулся на спинку своего массивного резного стула. В отличие от стола, тот был сработан из редчайшего антрацитового дерева: казалось, любой падающий на его матовую поверхность луч света бесследно исчезал в этой черноте. Удивительный, невероятно дорогой материал. Я перевёл взгляд на лицо оппонента, фиксируя мимику.

— И чего же ты хочешь, контрабандист? — ровным, спокойным тоном поинтересовался он. — Кредитов?

— Для начала — да. Твёрдая валюта сейчас нужна всем.

— И какова твоя цена? — удивительно, но остальные присутствующие в помещении даже не пытались встревать в нашу беседу. Казалось, у этого импровизированного совета директоров вообще отобрали право голоса.

— Один миллиард кредитов, — бесстрастно озвучил я сумму.

Вот теперь по залу прокатился глухой зловещий ропот. Я отчётливо заметил, как разом вытянулись и возмущённо исказились лица ополченцев. Названная мной цифра не была совсем уж заоблачной для масштабов Центральных Миров, но для Фронтира считалась колоссальной. За такой капитал можно было без особого труда нанять и полностью укомплектовать небольшую частную флотилию. Правда, что потом делать с этой армадой — вопрос отдельный, но сейчас меня это волновало меньше всего.

— Ты что о себе возомнил, пиратская шкура⁈ — взвыл один из членов совета, резко вскакивая на ноги.

Это был мужчина лет шестидесяти. Серые выцветшие глаза, глубокие складки морщин на лбу и тяжёлые, покрытые въевшимся шлаком мозолистые ладони. Прораб или мастер добывающего цеха — явно не низшее звено, но всё же обычный потомственный работяга. Я смерил его ледяным пронизывающим взглядом, но снисходить до вербального ответа не стал.

— Мистер Беран, сядьте, — всё тот же тихий, вальяжный голос вожака заставил взбесившегося шахтёра мгновенно прикусить язык и рухнуть обратно на стул. Незнакомец вновь повернулся ко мне. — Мы начали эту забастовку только потому, что корпорация Трона полностью перекрыла нам выплаты. Ты действительно думаешь, что в наших сейфах пылятся свободные миллиарды?

«Мы», «нам», «наших». Этот парень чертовски умело жонглировал местоимениями, мастерски создавая у собравшихся в кабинете иллюзию равенства. Пусть для любого чистокровного аристократа эти лозунги были пустыми и бессмысленными, но для неизбалованных работяг они звучали как чистый нектар. Мне с каждой секундой становилось всё интереснее, как этому хлыщу удалось завоевать такое фанатичное доверие толпы и при этом до сих пор не превратиться в атомную пыль.

Я едва заметно усмехнулся. Разумеется, чистых чипов с кредитами у них не было. Это логично. Зато под их контролем находился стратегический ресурс, который на чёрных рынках того же Града оценивался в сотни миллиардов. Именно эту мысль я и озвучил, облёкши её в сугубо деловую форму:

— У вас есть то, что я смогу быстро и безболезненно конвертировать в нужную мне сумму.

— Гелион? — незнакомец сузил глаза.

— Именно. Я забираю партию обогащённого сырья на один миллиард по оптовой цене Фронтира. Как только контейнеры будут зафиксированы на подвесах моего челнока, вы получите свой запечатанный ящик. Всё честно.

— Да ты совсем страх потерял!.. — снова подал голос неугомонный Беран.

— Мистер Беран, я попросил вас помолчать, — жёстко перебил его хлыщ, даже не повернув головы в сторону соратника. Он забарабанил ухоженными пальцами по столу, просчитывая варианты. — Ну, допустим, я соглашусь на подобные условия экспроприации. Но каковы гарантии обмена? Как я могу быть уверен, что ты не сбежишь с топливом?

— Вам придётся поверить мне на слово, — я нагло усмехнулся и непринуждённо пожал плечами.

Мы неподвижно смотрели друг на друга, разделённые пространством этого роскошного кабинета, и в этой негласной дуэли победителем вышел именно я. На бледном лице незнакомца не отразилось ни единой эмоции — он чертовски профессионально умел их подавлять, скрывая под маской ледяного равнодушия. Только зрачки едва заметно расширились. Судя по этой реакции, я сделал грамотный ход. Он прекрасно знал, что именно заперто в моём матово-чёрном контейнере. Знал, какой убийственный козырь находится в моих руках, и отлично понимал, что потеря этой посылки похоронит всю его интригу. Этот груз стоил гораздо больше, чем несчастный миллиард кредитов. Больше, чем вся эта взбунтовавшаяся выжженная планета.

Я мысленно усмехнулся. При желании я мог бы выставить ценник и в пять миллиардов кредитов, и этот парень, скрипя зубами, скорее всего, согласился бы. Вот только тогда он точно начал бы лихорадочно замышлять мою ликвидацию сразу после обмена. А один миллиард был той самой осязаемой, психологически выверенной суммой, потеря которой для общего бюджета восстания окажется болезненной, но терпимой.

— Ты сказал: «для начала», — спокойно, с едва заметной хрипотой в голосе произнёс незнакомец. — Чего ещё ты хочешь, Волк?

— Перспективы, — также невозмутимо отозвался я. — Вам ведь в любом случае понадобятся новые каналы финансирования. Война с регулярным флотом Империи — дело чертовски дорогое. Продовольствие, медикаменты, боеприпасы… Трон перекроет вам кислород за считаные недели. Поэтому я предлагаю свои услуги по реализации вашего гелиона через теневые рынки Фронтира. Моими каналами, моим кораблём, по моим правилам. С каждой такой контрабандной транзакции я буду забирать себе сорок пять процентов чистой прибыли.

Мои слова сработали подобно объёмному взрыву. Старик Беран не выдержал первым: он бешено взвыл и вскочил со своего места, опрокинув стул. За ним импульсивно повскакала

Вот только мой армейский игольник, плавно скользнувший в ладонь из скрытого наручного паза бронекуртки, смотрел вовсе не на ополченцев. Его зазубренный ствол был намертво наведён прямо в переносицу холеного лидера. Зачем тратить драгоценные доли секунды на устранение простых работяг-прорабов, если можно одним лёгким нажатием на спуск снести череп их главному, после чего вся эта местечковая революция мгновенно прекратит своё существование?

Направленное в лицо оружие моментально сбило со спесивого хлыща остатки аристократического лоска. В его глазах на мгновение мелькнул первобытный животный страх, хотя он изо всех сил старался держать лицо и делать вид, что полностью контролирует ситуацию. Я же, удерживая его на прицеле, лениво переводил взгляд с одного взбешённого шахтёра на другого. Все они тяжело дышали, их пальцы подрагивали на спусковых крючках. Всё, кроме трехглазого фарианца-недомерка, который так и остался сидеть на своём месте, меланхолично наблюдая за развитием заварушки. До чего же легко оказалось вывести эту толпу из равновесия. Обычный неотёсанный сброд.

— Беран, сядь на место. Ты начинаешь меня искренне раздражать, — всё тот же тихий, но теперь отчётливо вибрирующий от сдерживаемой злости голос вожака заставил ополченцев замереть. — Мы ведём деловые переговоры. А на переговорах каждая из сторон имеет полное право выдвигать свои, пусть даже самые абсурдные условия. Опустите оружие. Живо. Все.

Шахтёры, недовольно рыча, начали медленно опускать стволы. Лидер бунтовщиков перевёл взгляд на меня, стараясь выровнять дыхание:

— И ты, Волк. Убери свой пистолет.

Я лишь молча кивнул, плавным движением возвращая игольник в скрытую кобуру бронекуртки. В этот самый момент за моей спиной раздался короткий электронный писк, и массивные створки лифта разошлись в стороны. В роскошный кабинет уверенным чеканным шагом вошёл парень лет двадцати. Брюнет с жёсткими карими глазами. Но вовсе не черты лица заставили меня мысленно прищуриться. Он был одет совершенно иначе, чем весь этот кустарный совет ополчения: ни засаленной одежды рабочих, ни грубо подогнанной трофейной защиты.

На парне сидел строгий, идеально скроенный чёрный мундир имперского флота. Вот только государственные знаки отличия и вышитые золотом родовые символы Империи были безжалостно, с корнем выдраны. Я едва заметно сузил глаза, вглядываясь в детали кроя. Нет, всё же это была не парадная форма регулярного линейного флота. Скорее — выпускной китель элитного столичного кадетского корпуса.

Лихо, однако, сюжет закручивается.

Прибывший кадет прошёл мимо меня и замерших рабочих, не удостоив нас даже взглядом, а затем быстро опустился на правое колено перед сидящим во главе стола мужчиной. Парень с силой упёр правый кулак в полированную палубу, а левую руку, согнутую в локте, оставил лежать на колене — классическое, уставное приветствие высших офицеров и лордов.

— Милорд Валиант, — твёрдо, без тени сомнения доложил юноша, и его голос эхом разнёсся по кабинету. — Наши радары дальнего слежения только что зафиксировали выход из подпространства авангарда Второго Ударного Флота Империи. По предварительным расчётам, основные карательные силы карателей прибудут в систему Раграс примерно через сутки.

Валиант⁈ Что, бездна его побери⁈

Внутри меня словно взорвался плазменный накопитель, но внешне я не выдал себя ни единым движением, лишь сильнее вцепившись пальцами в ткань плаща. Я уставился на холеного хлыща, который выслушал доклад мальчишки с ленивым благосклонным интересом. Сидящие вокруг рабочие посмотрели на своего лидера с каким-то благоговейным, почти религиозным восхищением. Или мне просто показалось от нахлынувшего шока?

Но чёрт меня дери, я досконально, до единого человека знал генеалогическое древо своей фамилии! Я помнил каждого в своём уничтоженном Великом Доме, и среди них близко не было никого, кто хотя бы отдалённо походил на этого ряженого господина. И уж тем более никто старше меня или одного со мной возраста просто физически не мог пережить ту кровавую чистку. Имперские палачи вырезали Валиантов под корень, оставив в живых лишь меня в качестве милосердной насмешки изгнанника Фронтира. Я лихорадочно перебирал в голове все возможные и невозможные варианты, но пазл упорно не складывался.

— Спасибо за службу, Ричард, — небрежно обронил самозванец, милостиво качнув головой. — Можешь идти.

Парень резко поднялся, коротко козырнул, после чего по-военному, через левое плечо, развернулся на каблуках и направился к выходу. Я уже не смотрел в сторону закрывающихся дверей лифта, куда уходил этот малец. Мой взгляд был намертво прикован к человеку, сидящему в резном антрацитовом кресле.

«Кто ты такой, бездна тебя поглоти, и чью игру ты здесь играешь?» — бешено пульсировала мысль в моих висках.

Что ж, эта курьерская доставка определённо становилась всё интереснее. На горизонте показался имперский флот, а до контрольного сигнала Харргу оставалось всего ничего. Но больше всего меня интересовал этот хлыщ, которого назвали именем моего дома. Партия обещала быть захватывающей.

Глава 7

— Твоё предложение действительно имеет определённый коммерческий смысл, мародёр, — медленно, взвешивая каждое слово, произнёс тот, кто так нагло присвоил себе имя моего уничтоженного Дома. — Но вся эта схема сработает только в одном-единственном случае: если мы победим. Что, как ты только что слышал, чертовски непросто в текущих тактических условиях.

Он внимательно, не мигая, посмотрел на меня, вновь заставив пальцы сомкнуться в плотный замок. Его взгляд оставался цепким, изучающим. И он меня откровенно раздражал. Какой-то безродный выскочка примерил на себя чужую родословную, использовал имя МОЕГО Дома и вёл на этих выжженных задворках Галактики собственную, абсолютно непонятную мне игру.

Но теперь, стоя прямо перед ним в этом пафосном корпоративном кабинете, я вдруг отчётливо осознал всю зловещую комичность нашей встречи. Весь этот тщательно продуманный столичными заговорщиками план пошёл наперекосяк в тот самый миг, когда мы с Харргом не поленились активировать дешифратор и заглянуть под матовую крышку ящика.

Харрг. Точно. Вспомнив о хронометре, я неторопливо достал из внутреннего кармана бронекуртки коммуникатор. Сверившись со временем, я активировал отправку короткого закодированного импульса. Сигнал сначала ушёл на ретранслятор моего челнока, а уже оттуда, набрав мощность, узконаправленным лучом прошил пространство и канул в глубину системы — прямиком к заброшенной имперской станции. Я и так из-за этого Ричарда с его новостями об имперском авангарде задержался с отправкой контрольного пакета почти на пять минут. Ещё немного, и у моего старпома сдали бы нервы, а от Первой Принцессы осталась бы лишь горстка обгоревших атомов.

Мои неторопливые манипуляции с электроникой мгновенно вызвали очередную

Вернув прибор в карман, я снова зафиксировал взгляд на лидере этой разношёрстной компашки.

— Разумеется, ситуация у вас тяжёлая, — я спокойно усмехнулся, небрежно пряча руку в карман плаща. — Но, насколько я понимаю общую диспозицию, именно тот специфический груз, который я так вовремя доставил в систему, как раз и может послужить идеальным ключом к вашей будущей победе. Не так ли, милорд?

— Твоя догадливость делает тебе честь, контрабандист, — самозванец подался чуть вперёд, и в его глазах промелькнул опасный огонёк. — Надеюсь, у тебя хватило благоразумия не вскрывать этот ящик в пути?

— Мне неизвестны ваши мастер-коды, — я равнодушно пожал плечами, мастерски отыгрывая роль неосведомлённого наёмника. — А если бы я попытался вскрыть имперский военный контейнер силовым путём, с помощью факельного резака, то встроенная аварийная автоматика мгновенно выжгла бы всё внутреннее наполнение. И груза, ради которого вы подняли этот бунт, просто не существовало бы. Зачем мне портить столь дорогой товар?

— Что же… В свете последних, весьма нерадостных событий я вынужден принять твоё предложение. Оба предложения, — медленно, процеживая каждое слово, произнёс самозванец.

— Почему этот пришлый выскочка должен ставить нам условия⁈ — вновь не выдержал Беран, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Нам мало угроз со стороны Империи? Какого чёрта вы вообще с ним соглашаетесь?

Я определённо вызвал у этого старого прораба искреннюю ненависть. Но мой главный оппонент в этой подковёрной партии сейчас попросту не имел права на другой ход. Мы оба прекрасно понимали: остановить карательный марш Имперского флота, чей авангард уже висел на окраинах системы, могла только Принцесса, мирно спавшая в законсервированном тайнике. Точнее, не сама девчонка, а гарантия её физической неприкосновенности. И этот фальшивый лорд не мог мне отказать. Да, имей он в запасе хотя бы пару стандартных циклов, он бы обязательно попытался продавить силовое решение проблемы. Но времени, а главное — свободных ресурсов у него уже попросту не оставалось.

— У нас нет выбора, Беран. И если твоя память коротка, я напомню: вы сами слёзно просили меня возглавить этот бунт, — холодно, но с убийственной аристократической властью в голосе отчеканил лже-Валиант. — Так что попрошу впредь не перечить моим решениям.

Беран глухо выругался и исподлобья бросил в мою сторону короткий испепеляющий взгляд, но добавлять ничего больше не стал. Я же, в свою очередь, ответил ему фальшивым, подчёркнуто изящным полупоклоном. Мой откровенный сарказм сработал как надо — лицо старика пошло багровыми пятнами от ярости.

У этого докера была слишком сильная личная заинтересованность в происходящем. Я чертовски сомневался, что им движет исключительно банальное пролетарское желание добиться справедливости для рабочих. У Берана явно имелся свой скрытый шкурный интерес в этом восстании. И не исключено, что этот интерес был кем-то щедро проплачен. Возможно, даже самим сидящим передо мной лже-лордом ради красивой инсценировки? Что ж, это мы выясним чуть позже.

Я выпрямился, вернув лицу маску безразличия, и ровно произнёс:

— Милорд, искренне рад, что мы сумели прийти к консенсусу. Груз я лично доставлю в док через пять часов. К моему глубокому сожалению, я оказался слишком предусмотрительным контрабандистом, так что до заначки ещё придётся добираться.

— Хорошо, Волк. Я буду ждать тебя вместе с посылкой, — снисходительно обронил лже-лорд, вновь принимая вальяжный вид.

Я коротко кивнул и, резко развернувшись на каблуках, зашагал в сторону лифтового холла. Спиной я почти физически чувствовал прожигающий, полный ненависти взор. Беран. Ну что же, именно с этого персонажа мы и начнём нашу новую параллельную игру на шахматной доске Раграса.

Шагнув в раскрывшуюся кабину и задействовав сенсор нижнего яруса, я дождался, пока бронированные створки закроются. Как только кабина сорвалась вниз, я коснулся ушной гарнитуры:

— Марс, на связи. Я спускаюсь. В вестибюле всё тихо?

— Абсолютно, шеф, — незамедлительно отозвался в динамике басовитый голос ракси. — Местные ополченцы смотрят на нас, как на диковинных зверей, изучают, но сидят тихо. Стволы не поднимают.

— Отлично. Сворачиваемся, уходим на челнок, а затем полным ходом на орбиту, к «Тени». Нам нужно забрать нашу спящую красавицу.

* * *

Марса и приданного ему в усиление фарианца по имени Ригс я оставил на поверхности Раграса, дав им одно крайне щепетильное и деликатное задание. Именно поэтому к тайнику, где Харрг бдительно сторожил наш загадочный контейнер, я отправился в одиночестве. На борту десантного челнока остались лишь пустые ложементы да тяжёлые экзоскелеты со штурмовым вооружением моих бойцов. Их текущая задача была предельно проста по сути, но сложна в исполнении: тихо, без лишнего шума и пыли перехватить строптивого Берана, изолировать его и вместе с этим ценным «языком» дожидаться моего возвращения.

Я умышленно выторговал у самозванца целых пять часов форы. На то, чтобы долететь до заброшенного комплекса, забрать Харрга с капсулой и вернуться в купол, у меня уйдёт от силы половина этого срока. А как именно потратить выигранное время перед повторной аудиенцией у этого холеного столичного щегла, я уже прекрасно понимал. План в моей голове обретал всё более чёткие контуры.

Тем временем общее напряжение в системе Раграс стремительно приближалось к критической отметке. Передовой имперский авангард и патрульные ордера стягивали свои немногочисленные силы в плотный кулак у второй планеты с гелионом. В то же время разрозненный флот бунтовщиков, состоявший преимущественно из наспех вооружённых тяжёлых рудовозов, переделанных транспортников и лёгких гражданских рейдеров, занял глухую оборону на орбите первой, самой ближней к светилу планеты. Обе гелионовые глыбы фактически делили между собой соседние орбиты, из-за чего вся планетная система сейчас оказалась намертво разрезана на два противоборствующих военных лагеря.

«Тень» скользила сквозь эту пороховую бочку, окутанная плотной пеленой маскировочных полей. Хотя, если рассуждать цинично, особого практического смысла в скрытности уже не было. Имперские дозоры были слишком увлечены манёврами ополчения, чтобы тратить ресурсы радаров на пеленг одиночного корвета, а сами бунтовщики и без всяких сенсоров были прекрасно осведомлены о моём присутствии.

Я сидел в капитанском кресле, ленивыми движениями пальцев корректируя курс корвета через ручную физическую консоль. Как и прежде, я не спешил без крайней на то необходимости переходить на прямое управление и погружаться в нейроинтерфейс корабля. Физический контакт с приборами оставлял разум чистым, да и думалось в таком режиме значительно легче.

Итак, что мы имеем

С одной стороны шахматной доски — разъярённые бунтовщики-рабочие Фронтира, слепо ведомые загадочным кукловодом, который зачем-то нагло прикрывается именем моего уничтоженного рода. Я был готов поставить свою жизнь на то, что ни в одной, даже самой дальней или опальной ветви Валиантов человека с такой внешностью и повадками никогда не существовало. Да и трёхмерная проекция моего генеалогического древа, тускло мерцающая сейчас перед моим лицом в полумраке рубки, наглядно это подтверждала. Никого из настоящих Валиантов в живых не осталось. Кроме меня.

С другой стороны — имперские регулярные войска, застывшие в томительном ожидании прибытия неостановимой карательной эскадры Второго ударного флота.

Что же мне доступно на данный момент? Обогащённый гелион почти на миллиард кредитов бунтовщики, скрипя зубами, всё же отгрузили авансом на «Тень» несколькими тяжёлыми челноками. Теперь это топливо надёжно покоилось в недрах защищённого трюма моего корвета. Спящая Принцесса, которую мне вот-вот предстояло забрать с заброшенной станции. Парочка первоклассных штурмовиков, гениальный мышонок-бортинженер и верный первый помощник Харрг. Если отбросить ненужные сантименты, из всего этого длинного списка по-настоящему значимыми фигурами для большой игры оставались лишь два пункта: Принцесса и гелион.

И, наконец, я. Истинный, единственный выживший наследник Великого Дома, законный владелец этого имени и третья, пока ещё невидимая для всех фигура в этой смертельной игре за Фронтир.

Что же мне делать? Покинуть систему прямо сейчас? Уйти в гиперпрыжок, перегруппироваться в безопасном секторе и в спокойной обстановке обдумать, как выгоднее использовать содержимое чёрного контейнера? Вполне возможно. Звучит логично и безопасно. Но где-то на подсознательном уровне я отчётливо понимал: потеря тактического преимущества и бегство с Раграса отбросят меня в самый низ пищевой цепи. Снова вернут на исходную позицию в этом долгом, мучительном пути к возвращению в пантеон Великих Домов.

Но что делать здесь? Как переломить ход этой партии и выйти из столкновения абсолютным победителем? Как грамотно задействовать все имеющиеся рычаги давления, чтобы в итоге захватить полный контроль над сектором? Голова уже откровенно гудела от напряжённых попыток выстроить ту самую, единственно верную многоходовочку, которая позволит мне сорвать куш в этой чужой, грязной войне.

Короткий, требовательный писк бортовой системы мгновенно вырвал меня из задумчивости — «Тень» ювелирно вышла точно в заданную точку рандеву. Как я и рассчитывал, Харрг и его бойцы уже ожидали корвет в открытом космосе: они добрались до координат, используя лишь маневровые микродвигатели своих скафандров, чтобы не фонить в радиодиапазоне. Вскоре вся штурмовая группа уже была на борту — уставшие, но чертовски довольные тем, что операция прошла без эксцессов. Контейнер вновь занял своё законное место в охраняемом отсеке склада, а измотанные парни отправились на заслуженный отдых.

Спустя пару минут на мостик вошёл Харрг. С удовольствием потягиваясь всем телом и хрустя суставами, ракси лениво повернул голову в мою сторону:

— Ну и как всё прошло, шеф? — поинтересовался он, тяжело опускаясь в свободное кресло навигатора.

Я не стал скрывать от своего единственного друга абсолютно ничего и без утайки выложил всё как есть. Ракси слушал меня предельно внимательно, не упуская ни единой детали, пока я ровным голосом описывал визит на Раграс-Прайм, напряженный торг с мятежниками и, главное, неожиданную встречу с тем холеным хлыщом, который посмел назваться представителем моего уничтоженного рода. Когда я закончил свой рассказ, Харрг задумчиво почесал когтем подбородок и глухо хмыкнул:

— М-да. Ситуация… И что ты теперь планируешь делать?

— Сложно сказать однозначно, — честно признался я, точными движениями закладывая в навигационный терминал курс обратного полёта к обитаемой планете по оптимальному и быстрому вектору. — У меня на руках пока слишком мало реальных рычагов влияния на этот сектор. Да, среди них есть парочка по-настоящему убойных, но для гарантированной победы этого всё равно недостаточно.

На этот раз я принял решение не тратить энергию на активацию маскировочных полей. Плотная завеса стелс-режима слишком сильно замедляла субсветовую скорость корвета, а двигаясь на форсаже, мы получим куда больше драгоценного времени на размышления и подготовку к встрече с лже-лордом.

— Если честно, шеф, я думал, ты этого ряженого ублюдка продырявишь прямо на месте, из принципа, — хмыкнул наёмник, имея в виду лже-Валианта.

— Признаюсь, у меня мелькнула такая мысль, — я едва заметно усмехнулся. — Но банальная ликвидация самозванца в текущую секунду лишь добавила бы нам кучу ненужных проблем и лишила бы нас громоотвода. Пусть пока считает себя королём. Марс прямо сейчас должен проверить на поверхности одну мою догадку, но об этом мы узнаем, только когда вернёмся в порт.

— А может, правильнее будет просто забрать ребят, запустить прыжок и свалить из этой дыры подальше? — вполне резонно предложил ракси. — Гелион на миллиард кредитов у нас в трюме теперь есть, а вся эта имперская грызня — вообще не наша забота.

— Была и такая мысль, Харрг. Была, — я на секунду замолчал, глядя на мерцающие индикаторы приборной панели. — Но что-то внутри, какой-то инстинкт Валиантов, настойчиво подсказывает: если я упущу эту безумную возможность сейчас, другого шанса вернуться в большую галактическую игру у меня не появится больше никогда.

— Возможность… — протянул наёмник. — Ты говоришь об этом так, словно Раграс — это центр Вселенной.

— Центр не центр, но геополитический узел здесь завязался на редкость интересный. Смотри сам, — я взмахнул рукой, отправляя команду на проекционный терминал.

Пространство перед нами мгновенно заполнилось масштабной трёхмерной картой этого сектора Галактики. Система послушно окрасила коренные территории Империи в агрессивный багровый цвет, а часть пограничных систем на самой окраине выделила тревожным пунктиром. Фронтир. С одной стороны имперские владения поджимало колоссальное, абсолютно мёртвое чёрное пятно — сектор выжженного космоса, полностью подконтрольный Рою Пожирателей. С другой стороны багровую границу подпирала пёстрая россыпь синих и жёлтых секторов — формально независимый Союз Свободных Государств.

Я приблизил один из участков Фронтира и указал пальцем на пульсирующую точку:

— Вот это — Раграс.

— Ну, это я и так понял, шеф. Вроде в навигации и звёздных картах ещё что-то смыслю, — ворчливо отозвался Харрг, пошевелив ушами. — К чему ты клонишь?

— Сейчас поймешь, мой волосатый друг. Ты только посмотри на его стратегическое расположение! Система находится достаточно далеко от вектора возможного прорыва Пожирателей, что делает её идеальным тыловым плацдармом. При этом она расположена вплотную к границам Союза Свободных Государств и на вполне комфортном отдалении от Центральных Миров Империи. А теперь добавь к этой идеальной

Харрг протяжно присвистнул. Его уши дёрнулись, а вертикальный зрачок сузился — до наёмника, наконец, дошёл истинный масштаб моих умозаключений. Система Раграс в планах неизвестных кукловодов должна была послужить идеальной отправной точкой для полномасштабного похода против законной власти Императора.

Этот сектор разом закрывал слишком много критически важных позиций. Во-первых, географическая близость Союза Свободных Государств раз и навсегда снимала вопрос внешней политической поддержки. В ССГ испокон веков спали и видели, как бы побольнее уколоть имперцев, но, к их глубокому сожалению, накопленных сил для открытого противостояния Центральным Мирам у них откровенно не хватало. Но если в Раграсе полыхнёт полноценный мятеж, который выльется в официальное провозглашение независимости, именно чинуши из Союза первыми протянут повстанцам руку помощи. Воевать чужими руками, подливая масло в чужой огонь, всегда безопаснее и гораздо дешевле, чем развязывать собственную тотальную войну. Во-вторых, монополия на обогащённый гелион полностью закрывала вопрос самообеспечения сектора. Налаживая бесперебойные каналы сбыта промышленных партий топлива в тот же Союз или на чёрные рынки Фронтира, можно было без труда залатать любые дыры в бюджете молодой республики. На эти оборонные ресурсы не составит труда построить, вооружить и содержать частный оборонительный флот, достаточный для того, чтобы заставить имперские патрули держаться на почтительном расстоянии.

Но для реализации столь амбициозного проекта мятежникам требовалось время. Много времени. И вот тут, в самый критический момент, в игру вступал топорный, но эффективный шантаж жизнью Первой Принцессы. Капсула стазиса в трюме была призвана купить заговорщикам драгоценные циклы. Пока имперские аналитики будут лихорадочно решать, что делать, и пока высшая знать Трона не придёт к единственно очевидному, жестокому выводу — что жизнь одной девчонки, пусть даже королевской крови, не стоит геополитического краха государства, — Раграс успеет окопаться. Мятежники укрепят позиции и сделают всё, чтобы флот Империи был вынужден временно отступить для перегруппировки сил.

Но во всей этой безупречной мозаике я отчётливо улавливал фальшь. На бумаге и тактических визорах план выглядел монолитно, но интуиция Валиантов подсказывала: кроме явных рычагов давления, здесь присутствовало что-то ещё. Скрытое, неочевидное слагаемое. И я пока никак не мог нащупать этот ускользающий элемент общего уравнения.

Харрг, пускай и не обладал высшим стратегическим образованием Центральных Миров, уловил достаточно, чтобы осознать: сектор, в котором дрейфовала наша «Тень», превратился в чертовски важный исторический рубеж.

— Дай угадаю, шеф… — ракси хищно сощурил свой здоровый золотистый глаз, а его губы разъехались в ехидной ухмылке, обнажившей острые верхние клыки. — Ты ведь планируешь прибрать всё это к рукам?

— Не только это, Харрг, — я спокойно встретил его взгляд и коротким жестом отправил голографическую проекцию карты в небытие. Рубка погрузилась в привычный полумрак. — Мне не нужна просто сырьевая система. Я заберу себе вообще всё. Начиная с этого паршивого Раграса и заканчивая Имперским Троном.

— Шеф, при всём уважении… а харя не треснет? Не подавишься таким куском? — беззлобно фыркнул наёмник, пошевелив усами.

— А зачем пытаться заглотить всё разом, как ненасытный Рой? — я усмехнулся, плавно корректируя вектор движения корвета. — Будем действовать аккуратно. Глотать маленькими, тщательно пережёванными кусочками. И тогда, уверяю тебя, я не подавлюсь.

После короткого разговора в рубке мы на крейсерской скорости добрались до низкой орбиты Раграс-Прайм всего за полчаса. Вниз, под купол, мы спускались уже полным составом — я взял с собой Харрга и всю оставшуюся абордажную команду. Управлять корветом на орбите осталась Рина. Мышка, как и следовало ожидать, была крайне недовольна таким опасным раскладом и в очередной раз настойчиво предложила активировать Лили, которая справилась бы с контролем систем корабля в одиночку и в разы эффективнее. Но я пока ответил жёстким отказом. Да, сейчас квантовый реактор «Тени» даже не заметил бы вычислительной нагрузки от работы полноценного ИИ, но я почему-то подсознательно не хотел выпускать Лили из цифровой клетки. Время для неё ещё не пришло.

Тяжёлые абордажники рассредоточились и ожидали моих приказов рядом с замаскированным челноком, а сам я вместе с Харргом направился вглубь местных трущоб. На подходе к заброшенным промышленным кварталам нас бесшумно встретил Ригс. Как бы ни был богат и важен корпоративный город, на его окраинах всегда будут прорастать гнилые метастазы трущоб, где вынуждены выживать те, кто оказался слишком беден для легальной жизни под центральными сводами. Обычно в таких Богом забытых секторах силы правопорядка абсолютно бессильны, и мятежный купол Раграса не стал исключением. Самые дальние, неосвещённые палубы здесь были до отказа забиты отребьем, которое не могло или принципиально не хотело работать. Именно в эту клоаку Марс и Ригс заблаговременно утащили Берана.

Фарианец уверенно провёл нас сквозь лабиринт узких проходов и остановился у покосившегося бетонного здания, чьи оконные проёмы были намертво заварены тяжёлыми листами ржавого железа. Он толкнул хлипкую дверь, и мы вошли внутрь заброшенного склада. Под потолком здесь ещё сохранились мёртвые, покрытые вековой пылью манипуляторы автоматической загрузки, а по углам сиротливо жались полусгнившие ящики.

В самом центре помещения на хлипком табурете сидел Беран. Рядом с ним, подобно горе, возвышался Марс. Огромный рыжий ракси навис над пленником и что-то неторопливо, вкрадчиво шептал ему прямо на ухо. Услышав наши шаги и хищно дёрнув ухом, штурмовик напоследок весомо хлопнул Берана по плечу и двинулся в мою сторону.

Старого прораба явно успели основательно помучить, пока я летал туда-сюда между планетой и тайником. Его лицо превратилось в сплошное месиво из тёмных синяков и свежих кровоподтёков. Правая рука безвольно и неестественно свисала вдоль туловища, а сам он тяжело, хрипло дышал, пуская изо рта кровавую слюну.

Поравнявшись со мной, Марс неторопливо достал из кармана засаленного рабочего комбинезона, в который он облачился для маскировки, серую ветошь и принялся методично вытирать окровавленные кулаки. Закончив, он спрятал тряпку обратно и хмуро посмотрел на меня.

— Что-то дельное удалось из него выбить? — спросил я, кивнув в сторону безжизненно обмякшего Берана.

— А то, — Марс хищно оскалился. — В общем, ты оказался абсолютно прав, шеф. Этот старый хмырь и правда сидел на прикорме у теневых кукловодов. На его скрытом офшорном счёту обнаружилось несколько сотен тысяч свежих имперских кредитов. Его задача была до банального

— Я так и думал, — негромко процедил я, удовлетворённо кивнув. Жестокие методы Марса доказали свою эффективность. — Что-нибудь ещё?

— Да, — подтвердил штурмовик. — Наш пленник рассказал, что этот столичный хлыщ успел тайно договориться с несколькими крупными наёмными кланами Фронтира. Они обязались экстренно прислать свои боевые эскадры в обмен на беспрепятственные огромные поставки обогащённого гелиона.

Бинго! Вот оно — то самое недостающее звено, неуловимое слагаемое в стратегической диспозиции, которую я так лихорадочно пытался выстроить в уме последние часы. Именно весомой военной силы, способной противостоять приближающемуся Второму ударному флоту карателей, и не хватало в этом сложном уравнении. Пусть синдикаты наёмников и не являлись регулярной армией, но их закалённые в бесконечных стычках Фронтира флотилии имели колоссальный боевой опыт и тяжёлое вооружение. И если этому фальшивому лорду действительно удалось переманить под свои знамёна парочку таких ударных армад, тогда все разрозненные элементы заговора моментально вставали на свои законные места.

— Удалось выбить из него конкретные имена? Какие именно кланы подписались на эту авантюру? — я требовательно прищурился.

— А вот тут, увы, глухо, шеф, — Марс развёл массивными руками. — Прораб Беран банально не владеет информацией такого уровня допуска. Сказал, что все контракты и шифрованные переговоры с наёмниками вёл лично этот лорд. Координаты точек рандеву и кодовые частоты знает только он.

Я задумчиво посмотрел на тяжело дышащего Берана, затем перевёл взгляд на Харрга. Тот без лишних слов лениво провёл большим пальцем по горлу, намекая, что пленник уже отработанный материал, и стоит убрать его прямо сейчас. И как бы это ни было цинично по отношению к старому шахтёру, я оказался с ним полностью согласен. Слишком высокие ставки стояли на кону, чтобы оставлять за спиной недобитых врагов.

Я коротко кивнул. Ракси понимающе показал мне большой палец и хищной, бесшумной походкой направился к табурету прораба. Я же снова развернулся к притихшему Марсу.

— Твои бойцы сейчас рассредоточены у челнока, — ровным ледяным тоном скомандовал я. — Там же забито ваше с Ригсом тяжёлое снаряжение. Судя по всему, в ближайший час нам придётся очень много стрелять, так что возвращайтесь к машине и вооружайтесь по высшему разряду. Пришло время кардинально поменять правила игры в этой обречённой системе.

Я сделал небольшую паузу и весомо добавил:

— Хорошая работа, Марс.

Ну что же. Пришло время сместить с доски этого заносчивого лживого лидера и забрать себе все ключи от местного сундука с сокровищами. Этот столичный хлыщ недостоин таких монументальных подарков судьбы, и уж тем более он недостоин держать в своих грязных лапах живую Принцессу Империи.

Я резко развернулся и решительным шагом направился к выходу со склада.

— Встречаемся через пять минут у парадного входа в административное здание, — бросил я штурмовикам через плечо. — Марс, в трюме челнока закреплён пустой композитный контейнер из-под нашего груза — прихватите его с собой, пускай подыграет нашему блефу. Устроим этому «лорду» незабываемую передачу посылки.

Я с силой толкнул покосившуюся деревянную створку и уверенно вышел наружу, под удушающий, пропитанный кремниевой пылью воздух мятежных трущоб. Навстречу собственной Империи.

Глава 8

Мы привлекали слишком много внимания. По-другому и быть не могло: когда шесть тяжёлых абордажников в полном боевом обмундировании чеканят шаг по улицам пусть и взбунтовавшегося, но всё ещё мирного купольного города, подобное зрелище априори не может остаться незамеченным. На их фоне мы с Харргом казались самыми неприметными — просто потому, что не входили в основную штурмовую группу и не были закованы в монолитную композитную броню, созданную для ведения войны в экстремальных условиях.

Мы с ракси держались на полшага позади головного дозора. Я лениво перебирал пальцами по воздуху, корректируя через ручной пульт высоту левитирующего рядом со мной контейнера. Пустой ящик послушно плыл над выжженной землёй.

— И как мы будем действовать, шеф? — не оборачиваясь, тихо спросил Харрг. Его уши едва заметно дёрнулись, ловя окружающие звуки. — Грубо или мягко?

— Я бы начал с более мягкого варианта. Устраивать тотальную резню и убивать каждого встречного — не совсем то, ради чего я сюда вернулся, — ответил я, провожая взглядом встревоженную женщину лет сорока.

Заметив нашу грозную процессию, она испуганно вжалась в стену ближайшего жилого блока и инстинктивно закрыла собой пятилетнюю девчушку. Вот только малышка, в отличие от своей дрожащей матери, совершенно не понимала опасности — она рассматривала наши тёмные броневизоры широко открытыми глазами, полными детского любопытства.

— Шеф, может, запросить поддержку с орбиты? — Марс поравнялся со мной, и с глухим шипением его гермошлем скользнул в скрытые пазухи тяжёлого экзоскелета. — Наша «Тень», конечно, не линейный линкор, но её главного калибра хватит, чтобы превратить это гнездо в стеклянное крошево.

— Ты действительно думаешь, что мы станем развязывать здесь полноценную войну? — я отрицательно покачал головой, не сбавляя шага. — Раграс — ценный приз. Зачем мне руины? Это будет не бойня, а хирургическая смена фигур на вершине местной власти.

— А если у них в заначке мехи? — хмуро предположил Харрг, косясь на пролетающие мимо патрульные дроны ополчения.

— Если у них и есть шагающие машины, то это в основном утилитарные шахтёрские модели, наспех обшитые листами железа, — резонно подметил я, просчитывая варианты. — Не думаю, что в распоряжении этого фальшивого лорда прямо сейчас окажется что-то более существенное из регулярного армейского арсенала. По крайней мере, до прибытия его наёмных флотов. А к их появлению мы уже сами будем раздавать карты.

— Шеф, а почему ты назвал его фальшивым? — негромко поинтересовался Марс.

Он, как и остальные абордажники, не знал всей моей подноготной. Для штурмовой группы я оставался просто амбициозным опальным аристократом с замашками уровня Императора Галактики. Впрочем, парням было плевать на мои долгосрочные планы до тех пор, пока условия контракта свято соблюдались, а на их счета вовремя падали хрустящие кредиты. Вот только я слишком хорошо помнил уроки своего Дома: сухая финансовая плата никогда не сравнится с истинной, искренней верностью. А верность этих прожжённых псов Фронтира мне ещё только предстояло завоевать. И одними лишь пафосными лозунгами здесь было не обойтись — требовались дела.

— Потому что

Мы слаженно свернули на ту самую просторную центральную площадь, миновав которую можно было вплотную выйти к Генеральному штабу бунтовщиков, возвышающемуся над сектором.

Там нас уже ждали. Прямо у ступеней административного комплекса выстроился плотный заслон — несколько десятков вооружённых ополченцев. Реальной тактической угрозы для профессиональных штурмовиков они не представляли, по крайней мере, на мой намётанный взгляд. Среди ополчения не наблюдалось никого, кто был бы облачён в штурмовые доспехи регулярного имперского класса или хотя бы их облегчённые композитные аналоги. Напротив нас стоял обычный сброд: заношенные рабочие комбинезоны, поверх которых были наспех надеты бронированные кирасы, снятые с убитых гвардейцев гарнизона. С таким кустарным воинством против регулярной армии на поверхности не выстоять. Впрочем, как и против карательного флота, что уже висел на орбите гелионовой планеты.

— Точно действуем по мягкому сценарию, шеф? — Марс бросил на меня короткий оценивающий взгляд из-под руки.

— Точнее некуда. Пару-тройку костей им переломать или особо ретивым проломить головы можете, но без смертоубийства. Не устраивайте здесь фонтаны крови, они нам ещё пригодятся живыми.

— С превеликим удовольствием, — кровожадно оскалился Марс.

В следующую секунду его массивная голова бесшумно скрылась за бронированным визором шлема, который с глухим пневматическим шипением запечатал ворот экзоскелета. Абордажники синхронно вскинули тяжёлые штурмовые комплексы.

Я спокойно вышел в авангард нашей группы и, сделав два размашистых шага навстречу ощетинившейся стволами толпе, иронично улыбнулся. Мой голос раскатисто разнёсся по площади:

— Что это ещё за почётная делегация?

— Лорд приказал тебе сдать личное оружие и немедленно передать нам контейнер. По-хорошему, контрабандист, — из заслона выступил долговязый ополченец, делая шаг вперёд и нервно сжимая рукоять плазменного карабина.

— Да неужели? — я искренне рассмеялся, заложив руки за спину. — Если мне не изменяет память, ещё пару часов назад у нас с вашим «лордом» была совершенно иная, задокументированная договорённость.

— Её больше нет, — жёстко отрезал долговязый, упирая ствол мне в грудь.

Что ж, примерно такого дешёвого трюка от этой ряженой столичной фальшивки я и ожидал. Самозванец наивно посчитал, что как только я послушно притащу ящик под купол, то мгновенно окажусь в полной зависимости от его численного превосходства и проиграю партию. Бедняга. Впрочем, я и сам изначально не планировал следовать пунктам нашего кабального договора, так что обижаться на его коварство было бы глупо. Мы стоили друг друга.

— А вот этот вопрос, парень, мне следует решать явно не с тобой, — сухо и обрывисто бросил я, давая Марсу условный знак.

В ту же секунду пространство перед административным комплексом оглушительно взорвалось беспорядочными выстрелами. К счастью, под верхнюю бронекуртку я предусмотрительно надел лёгкую версию штурмового скафандра — его композитных пластин и интегрированных кинетических барьеров вполне хватало, чтобы гарантированно защитить мою тушку в этой локальной зарубе.

Долговязый ополченец попытался вскинуть оружие, но я оказался на долю секунды быстрее. Перехватив ствол плазменного карабина, который он так опрометчиво упёр мне в грудь, я резким, выверенным движением увёл вектор потенциального выстрела в сторону и с силой дёрнул ошарашенного парня на себя. Мой окованный металлом кулак коротким апперкотом прилетел ему точно под дых, мгновенно выбивая из бедолаги дух. Благодаря встроенным искусственным сервоусилителям кирасы мне удалось проделать этот костоломный трюк молниеносно и надёжно. Он замертво рухнул на землю купола.

Другие бойцы моего отделения тоже не теряли драгоценного времени. Задействовав маневровые прыжковые двигатели своих тяжёлых экзоскелетов, абордажники длинными стремительными скачками в один миг сократили дистанцию, навязав противнику ближний бой. Ополченцы не умели работать в клинче против профессиональных ликвидаторов.

Как я и ожидал, эта мимолётная уличная стычка закончилась нашей безоговорочной победой меньше чем за полминуты. Побитые, наспех вооружённые шахтёры теперь беспорядочно валялись на выжженном пластике площади, корчась и крича от нестерпимой боли. Переломанных рёбер и раздроблённых суставов здесь явно было не сосчитать.

— Ригс, остаёшься на часах у главного входа, — на ходу отдал я лаконичный приказ фарианцу, переступая через раненых. — Никого не впускать внутрь и, главное, не выпускать наружу. В случае малейшей угрозы или попытки штурма действуй кардинально, на поражение.

Дождавшись короткого согласного кивка трехглазого бойца, я уверенно толкнул массивные створки дверей и первым шагнул в вестибюль штаба, напоследок бросив через плечо:

— Остальные — за мной. Время поджимает.

Время и правда стремительно поджимало. Нам требовалось максимально быстро решить все вопросы с местным «лордом» до того, как к штаб-квартире администрации подтянутся основные силы ополченцев, куда более многочисленные. Эти взбунтовавшиеся шахтёры не были ментально готовы к организованному боевому столкновению со мной и закалёнными штурмовиками моего корвета. Зато они обладали крайне опасным качеством — у них напрочь отсутствовали тормоза. Раз уж эта толпа ранее всерьёз угрожала Имперскому Трону взорвать к чертям все планетарные залежи жидкого гелиона, то было ясно: узнав о потасовке на крыльце, они без раздумий придут штурмовать это здание. А то и вовсе подорвут административный комплекс вместе со всем своим руководящим советом. Поэтому действовать приходилось на пределе скоростей.

Массивный композитный контейнер, который продолжал плавно плыть за мной на левитационных подвесах, я оставил прямо в главном холле, с внутренней стороны от парадных дверей. Коротко коснувшись сенсорной панели на крышке, я активировал дистанционный заряд взрывчатки, который мы с парнями предусмотрительно заложили внутрь вместо драгоценной темпоральной капсулы. Отличная получилась приманка и одновременно — наш гарантированный билет на выход.

Закончив с минированием, мы быстрым шагом достигли лифтового холла и вошли в уже знакомую бронированную кабину. Створки сошлись, и лифт стремительно увлёк нашу штурмовую группу на верхний ярус — прямиком к роскошному кабинету самозванца.

Секунды до открытия створок лифта тянулись томительно долго. Ещё до того как бронированные двери ушли в пазы, двое тяжёлых абордажников Марса синхронно рванули вперёд. С сухим электрическим треском они активировали портативные ростовые силовые щиты, перекрыв мерцающими плазменными завесами весь створ лифтового проёма. Сам Марс и ещё один штурмовик мгновенно заняли жёсткую позицию за спинами первой двойки, взяв оружие на изготовку. Мы с Харргом плавно сместились в самый угол кабины, чтобы не сковывать движения бойцов. Разумеется, мы с ракси и сами были далеко не лыком шиты, но в вопросах

Едва створки разошлись, нас встретил плотный, оглушительный залп из плазменных и кинетических винтовок. Но все чужие выстрелы лишь беспомощно вязли и рассыпались искрами в силовой защите передовой группы. Щитоносцы монолитной стеной двинулись вперёд, слаженно выпуская штурмовую группу из лифта и полностью отсекая нас от прямых атак противника. Марс и замыкающий боец, используя эту секундную брешь, начали методично отрабатывать короткими, расчётливыми очередями по огневым точкам.

Кабинет наместника наполнился стонами и звуками падающих тел. Судя по всему, Марс чётко следовал моему приказу: без крайней надобности ополченцев не убивали, лишь точечно выводили из строя. Энергетические щиты с шипением погасли, и я неторопливо прошёл вперёд, переступая через корчащихся на полу охранников.

— Ты⁈ Ты хоть соображаешь, что творишь, наёмник⁈ Продался имперским ищейкам⁈ — истошно заорал лжелорд, резко вскакивая со своего антрацитового кресла.

— Продался? Не скажу, что у меня не возникало подобной мысли, — я спокойно усмехнулся, глядя на его перекошенное лицо. — Вот только в своих поспешных выводах ты, парень, кардинально ошибся.

Я прошёлся к центру переговорной зоны, мимоходом подхватил один из опрокинутых во время суматохи офисных стульев, лениво подтащил его поближе к массивному столу и опустился на сиденье. Краем глаза я фиксировал, как пятёрка моих абордажников и Харрг бесшумно рассредоточились по периметру обширного кабинета, наглядно демонстрируя присутствующим, в чьих именно руках теперь находится абсолютная сила.

Самозванец смотрел на меня, его холеные щёки стремительно покрывались пунцовыми пятнами ярости. Он лихорадочно дышал, явно пытаясь подавить страх и удержать собственный язык от опрометчивых слов.

— Что тебе нужно от меня, контрабандист? — сквозь зубы процедил лже-Валиант, вцепившись пальцами в край стола. — Ты вообще осознаёшь, кто стоит перед тобой⁈ Я — истинный… — начал было хлыщ, но я жёстко оборвал его на полуслове.

— Ты — никто! — мой голос хлестнул по комнате подобно плети, заставив мужчину мгновенно замереть. — И больше никогда в своей жалкой жизни не смей называться этим великим именем.

— Да как ты смеешь, пиратская шкура… — предпринял он отчаянную попытку вновь козырнуть своим фальшивым высоким происхождением.

Я поднялся со стула настолько резко и стремительно, что несчастный кусок пластика с грохотом отлетел назад и рухнул на палубу. Два размашистых шага — и я вплотную приблизился к деревянной столешнице. Хлыщ инстинктивно попытался отшатнуться, но мои пальцы, закованные в композитные усилители лёгкого скафандра, уже намертво сомкнулись на плотном вороте его парадного кителя. С силой дёрнув ублюдка на себя, я буквально выдернул его через весь стол на свою сторону. Самозванец судорожно вцепился побелевшими пальцами в мою бронированную руку, а в его расширившихся зрачках наконец-то отчётливо проступил дикий, первобытный ужас.

Следующим рывком я перевалил его туловище через край и швырнул лицом на пол. С тихим металлическим щелчком из магнитной кобуры на бедре мне в ладонь прыгнул армейский игольник. Опустившись на колено, я с силой упёр зазубренный ствол прямо в переносицу поверженного самозванца.

— Повторяю в первый и последний раз: ты — никто. И если тебе искренне хочется сохранить свою никчёмную жизнь хотя бы на ближайшие пару минут, забудь то имя, которое ты так опрометчиво использовал в последнее время. Не смей даже пытаться произнести его, — ледяным, пронизывающим тоном проговорил я, слегка надавив стволом на его лоб. — Кивни, если твой мозг усвоил информацию.

Несколько секунд этот самозванец безмолвно смотрел на меня широко распахнутыми глазами, полными первобытного ужаса. Пришлось надавить зазубренным дулом на его переносицу чуть сильнее, более требовательно, чтобы до заклинивших шестерёнок в его голове, наконец, дошёл простой факт: я не шучу. Самозванец судорожно, мелко кивнул.

Я коротко усмехнулся, напоследок покровительственно похлопал его по плечу и поднялся с колена. Одним плавным движением вернув игольник в бедренную магнитную кобуру, я подошёл к валяющемуся на полу куску пластика, лёгким рывком поставил стул на ножки и вновь устроился на нём.

— К твоему сведению, парень, я и есть Дэмиан Валиант. Тот самый, которого во Фронтире знают под именем Дэма Волкова, — я подался вперёд, уперев локти в колени и лениво сомкнув пальцы в замок. — Тебе просто чертовски не повезло оказаться на моём пути. А теперь, когда мы расставили все точки над «i», мне безумно, до зуда в кулаках интересно: что за грязную игру ты здесь устроил?

Я умышленно не стал упоминать его теневых спонсоров и то, что, возможно, в этом замешаны высокопоставленные Дома Центральных Миров. Пускай этот ряженый дурак пребывает в святой уверенности, будто я действую вслепую. Подобная тактическая дезинформация — лучший способ понять, насколько сильно и в каких именно деталях он попытается мне сейчас солгать.

Хлыщ тяжело сглотнул, судорожно попытался собраться с силами и сел ровнее, расправляя измятый воротник. Его взгляд наконец-то обрёл относительную осмысленность. Надо отдать ему должное: моё внезапное разоблачение стало для него сокрушительным ударом. Его пугало не столько появление наглого наёмника Волка, сколько раскрытие того факта, что перед ним сидит законный, чистокровный обладатель той самой фамилии, которую он так опрометчиво использовал в качестве разменной монеты.

— Я… я всего лишь хотел свободы для угнетённого класса… Мы собирались сбросить оковы… — пафосно завёл он, но я резко, пренебрежительно вскинул руку, обрывая эту дешёвую тираду на первом же слове.

— Не надо кормить меня этими заготовленными агитками для митингов, хлыщ, — ледяным тоном отчеканил я. — Я не тупоголовый разнорабочий с нижних палуб и не прораб из шахты. К тому же моё аристократическое терпение не бесконечно, а ты и без того слишком долго и нагло на нём играл. Повторяю свой вопрос в последний раз. Чью именно игру ты здесь ведёшь, и кто заставил тебя примерить герб моего уничтоженного Дома?

Несколько секунд этот лживый кусок космического мусора безмолвно смотрел на меня. В его глазах по-прежнему был первобытный ужас, но сквозь него уже пробивалось что-то иное — холодный расчёт. Осознав, что я не шучу, он как-то сразу обмяк, потеряв прежнюю величавую стать, но всё же предпринял отчаянную попытку вернуть себе остатки надменности. Самозванец бросил короткий оценивающий взгляд на застывших поодаль Марса и Харрга, которые держали под прицелом каждый сантиметр комнаты, а затем снова перевёл взор на меня и внезапно усмехнулся.

Это была мерзкая, скользкая ухмылка. Он улыбался так, будто не его только что швырнули лицом на грязную палубу у моих ног, а

— Беру власть в свои руки, раз уж подвернулась столь удобная возможность, — с ленивым смешком в голосе протянул самозванец.

После этого он словно взял собственную панику в железный кулак, медленно поднялся с колен и принялся демонстративно расправлять измятый воротник своего чёрного мундира.

Я внимательно, не упуская ни едино детали, проводил его движения тяжёлым взглядом, после чего откинулся на спинку стула. Ситуация приняла неожиданный оборот. То ли мимолётный испуг у этого хлыща окончательно отступил перед лицом неизбежного, то ли он и вовсе не боялся игольника у своего лба, а вся его предыдущая истерика являлась лишь первоклассным фарсом. Кем бы ни являлся этот ряженый шут, он определённо оказался намного глубже и опаснее, чем мне показалось во время нашей первой аудиенции.

— Настолько всё просто? — ехидно поинтересовался я, чуть приподняв бровь. — Банальная жажда власти?

— Настолько, — жёстко и обрывисто отрезал лжелорд, возвращая себе аристократическую осанку.

— И ты хочешь убедить меня, что всю эту монументальную схему с бунтом, гелионовым кризисом и наёмными флотами ты продумал и организовал в одиночку? — с лёгкой, издевательской усмешкой проговорил я, скрестив пальцы на коленях.

Застегнув верхнюю пуговицу кителя, он посмотрел прямо на меня, намертво зафиксировав взгляд на моих глазах. В его зрачках больше не было растерянности. Я же смотрел на своего оппонента в этой закручивающейся галактической партии с абсолютным, леденящим равнодушием — так, словно этот человек не представлял для меня и моих парней даже малейшей гипотетической угрозы.

Мужчина раздражённо цокнул языком. Сделав два неторопливых шага назад, он небрежно опёрся бедром о полированный край деревянного стола, скрестил руки на груди и негромко продолжил:

— Нет, разумеется. Ты и сам прекрасно понимаешь, контрабандист, что провернуть подобное на окраинах Империи в одиночку было бы физически невозможно. Для этого нужны совсем другие ресурсы.

Нет, он определённо больше меня не боялся. Я чувствовал это на каком-то подсознательном уровне. Даже перспектива получить пулю в череп прямо сейчас не казалась ему самым страшным исходом. Вся эта комната, этот штаб и нависающий над нами имперский авангард были для него лишь элементами одной большой, увлекательной игры, где он играл свою, чётко прописанную роль. Кем бы ни являлся этот холеный хлыщ, актёром он был поистине первоклассным, и этот холодный артистизм делал его куда опаснее любого из обвешанных оружием штурмовиков, собравшихся в кабинете.

Харрг как-то по-звериному хмыкнул, безмолвно подтверждая мой внутренний монолог. Мой старпом за долгие годы мародёрства на границе Бездны слишком хорошо успел познакомиться с подобными скользкими личностями. Такие люди никогда не действуют от своего имени. За ними всегда тянется длинная, уходящая в Центральные Миры тень кукловода. Что ж, пришло время выяснить, чей именно кулак держит этот поводок.

— Рад, что ты решил не юлить при ответах на такие вопросы, — подметил я, лишь краем губ усмехнувшись.

— Ты и сам это прекрасно понимаешь. Я не боюсь смерти — моя профессия полна подобных рисков. Но и глупо подыхать прямо здесь, на грязном полу, я тоже не намерен, — незнакомец равнодушно пожал плечами.

— Дай угадаю… Имперская Служба Безопасности? Или Третий Департамент разведки? — с искренним, почти научным интересом поинтересовался я.

Харрг тут же уставился на меня с неприкрытым изумлением. Я отчётливо зафиксировал это мимолётное движение краем глаза, благо мой верный старпом стоял в зоне прямой видимости, в отличие от замершего за спиной Марса. Ушастого ракси можно было понять: он прекрасно знал моё истинное отношение к заговору на Раграсе, и в его суровую логику решительно не укладывалось, что этот хаос могли срежиссировать сами правительственные структуры Трона. Заслать собственного элитного спеца, чтобы поджечь стратегическую колонию? Со стороны подобная комбинация действительно выглядела бы полнейшим абсурдом.

— Это было давно, — уклончиво ответил самозванец, не отрицая очевидного факта.

Он по-прежнему говорил сухо, взвешивая каждое слово. Выдавал ровно столько шифрованной информации, сколько требовалось для того, чтобы милостиво удовлетворить моё любопытство и не схлопотать при этом вольфрамовый сердечник из игольника прямо между глаз.

— Как я вижу, раскрывать все карты и называть имена непосредственных нанимателей ты не горишь желанием, — хмыкнул я, глубже погружаясь в капитанские размышления. — Что ж, ладно. Давай тогда я озвучу свои скромные выводы, а ты просто скажешь, насколько сильно они совпали с суровой реальностью. Договорились? Некто очень влиятельный и богатый из Великих Домов Центральных Миров нанимает высококлассного отставного оперативника. Тебе поручили сыграть роль чудом выжившего опального аристократа, чьё имя идеально подходит для того, чтобы под корень дестабилизировать политические колонны Империи в ключевом секторе. Тебе открывают теневые кредитные линии, снабжают тяжёлым армейским оружием и законсервированными мехами… Да-да, Харрг, именно один из таких секретных складов снабжения мы с тобой так удачно распотрошили. После чего тебя аккуратно выводят на Раграс и ставят во главе стихийного шахтёрского мятежа. Обеспечивают рычагами и ресурсами, которых с лихвой хватит для того, чтобы регулярная армия увязла в этой позиционной войне гораздо дольше, чем обычно. Пока что я нигде не ошибся, милорд Валиант?

Мужчина долго, не мигая, буравил меня тяжёлым оценивающим взором. А затем едва заметно, но вполне согласно кивнул. Интуиция меня не подвела. Я оказался абсолютно прав — если не в мелких протокольных деталях, то в ключевых стратегических вехах этой грязной игры Великих Домов. Пружина заговора наконец-то начала разжиматься.

— Дальше, — я плавно продолжил допрос, не меняя позы. — Твои наниматели обещают тебе некий абсолютный туз в рукаве. Весомый аргумент, способный остудить самые ярые головы имперского командования и на корню затормозить стремительное продвижение карательного флота. И этот специфический груз тебе должен доставить случайный наёмник с Фронтира. Скажи мне, ты знал, кто именно выступит в роли курьера?

— Нет, — ответил бывший оперативник далеко не сразу. Он тяжело вздохнул, упёршись ладонями в колени. — Там была выстроена классическая, многоуровневая цепочка исполнителей. Ты являлся лишь финальным слепым звеном. Насколько мне известно, организаторы до последнего момента держали в строжайшем секрете личность перевозчика. Я, по крайней мере, до твоей высадки под купол, понятия не имел, с кем имею дело.

— Что ж, в этой части я и не сомневался. Обычная шпионская зачистка информационных хвостов, — я удовлетворённо хмыкнул, слегка побарабанив пальцами по колену. —

— Конкретное имя или биологические параметры — нет, не знал, — оперативник замолчал, взвешивая все риски и внимательно изучая моё лицо, но в итоге всё же решил не испытывать судьбу. — Мне сообщили лишь общую суть. Я знал, что внутри находится объект, который позволит нам гарантированно шантажировать высший генеральный состав Империи. И этот живой щит не позволит Второму ударному флоту сравнять взбунтовавшуюся планету с землёй.

— И ты даже не догадывался?

— Мысли были разные, — признался оперативник, натянуто кривя губы. — Но сам понимаешь, на роль подобного рычага теоретически мог подойти кто угодно. Любой высокопоставленный заложник из Великих Домов, чьё исчезновение заставило бы Трон пойти на уступки.

— А что, если я скажу, что в темпоральной камере спит Первая Принцесса Империи? — с лёгкой, ехидной усмешкой сбросил я эту ментальную бомбу.

Позади меня кто-то натужно, хрипло закашлялся. Марс, до этого застывший у стены, услышав, кто именно находится на борту нашего корвета, просто не выдержал тяжести этой информации. Впрочем, командира абордажников я мог понять. До текущей секунды верный пёс Фронтира не знал всей правды о моём истинном происхождении, и уж тем более понятия не имел, какую смертоносную посылку мы таскаем по Галактике. Секрет охраняемого отсека был известен только мне и Харргу.

Бывший шпион имперской закалки устало, с болезненной гримасой провел рукой по переносице. Он не был глупцом. Совершенно. Если кураторы выдали ему в качестве козыря фигуру такого космического масштаба, значит, его собственную жизнь списали со счетов в тот самый миг, когда утвердили этот план. Как бы ни закончилась эта грандиозная авантюра с мятежом шахтёров, любой финал гарантированно приводил его к ликвидации. Свидетелей такого уровня не оставляют в живых. Нигде и никогда.

— Вот же ублюдки… — сухо, безэмоционально выругался оперативник, глядя куда-то сквозь меня.

— Именно, — кивнул я, плавно меняя позу. — Кукловоды изначально пустили тебя в расход. Да и девчонку, скорее всего, тоже. И вот теперь, когда правила игры стали кристально чистыми, я задам главный вопрос. Кто тебя нанял?

Собеседник медленно поднял на меня тяжёлый взгляд, затем мимоходом обвёл взором рассредоточившихся по кабинету штурмовиков. Где-то далеко внизу, на первых ярусах административного комплекса, глухо и раскатисто заухал тяжёлый штурмовой комплекс. Судя по характерному звуку разрядов, Ригс уже вовсю отпугивал особо ретивых ополченцев от парадного входа. А возможно, дело дошло и до полноценной зачистки холла. Как бы то ни было, этот далёкий гул недвусмысленно намекал: времени у нас осталось в обрез. Нужно было принимать окончательное решение прямо сейчас. Изначально я шёл сюда с простой и понятной целью — пустить самозванцу пулю в лоб и обезглавить бунт. Но теперь, взвесив все за и против, я отчётливо понял: мне жизненно необходимо перетянуть этого волка-одиночку на свою сторону. В моей голове уже начал прорисовываться дерзкий план того, как именно использовать его уникальные шпионские таланты в надвигающемся хаосе.

— Кто-то из высшего руководства Клана Оберон, — наконец выплюнул бывший агент, приняв какое-то внутреннее решение. — Лично с лордами я не контактировал, вся координация и передача ресурсов велись через глубоко законспирированного посредника. Так что, сам понимаешь, и здесь мне могли подсунуть красивую дезинформацию.

— Ну, пока что всё сходится, — я удовлетворённо откинулся на спинку стула. Пазл с мехами Оберонов окончательно замкнулся. — Итак, хочешь услышать, какие варианты дальнейшего развития событий у тебя остались, оперативник?

Мужчина коротко, едва заметно кивнул.

— Первый, — я загнул окованный в композит палец. — Ты умираешь прямо здесь. Труп мы аккуратно пакуем, и я использую твою безвременную кончину на все сто процентов. Как именно разыграть карту мёртвого «лидера революции» перед рабочими, я уже примерно представляю. Вариант второй: ты приносишь мне клятву и становишься моим подданным со всеми вытекающими из этого обязательствами. Думаю, человек с твоим прошлым прекрасно понимает, что это значит. Ну и третий путь — я просто оставляю тебя здесь в гордом одиночестве, и ты продолжаешь лично расхлёбывать ту кашу, которую вы тут заварили с Оберонами под моим фамильным гербом. Каков твой выбор?

Я сознательно шёл на огромный, неоправданный риск. Оставлять в живых профессионала такого класса, который в будущем, разгадав мои мотивы и получив доступ к ресурсам, мог превратиться в смертельную угрозу — безумие. Но в то же время, если мне удастся сломать его гордость и подчинить, я получу незаменимый, уникальный инструмент для грядущей войны Великих Домов. Обычная клятвенная формула, конечно, не имела в себе физических ограничителей и не помешала бы ему предать меня при первой удобной возможности. Но в хитросплетениях боярских интриг Фронтира ментальное влияние и верность слову всё ещё оставались весомым аргументом. Верные люди и преданные ксеносы — вот моё истинное оружие в этой войне за престол. И упускать столь ценный кадр я решительно не хотел.

Бывший оперативник медленно отстранился от полированного края стола и на несколько секунд погрузился в гнетущее молчание. Я отчётливо видел, как напружинился Харрг, застывший прямо в поле моего зрения — ушастый ракси всем своим видом показывал, что готов при малейшем подозрительном движении прыгнуть на бывшего разведчика и перекусить ему хребет. Но самозванец не спешил предпринимать какие-либо враждебные действия.

Я поднялся следом за ним, бросил быстрый взгляд через плечо и поймал короткий, подтверждающий кивок Марса, монументально возвышающегося у меня за спиной. На нижних ярусах комплекса всё ещё было шумно, но Ригс пока уверенно удерживал периметр. Значит, в нашем распоряжении имелось ещё немного времени.

Бывший шпион имперского Департамента раздражённо щёлкнул языком и покачал головой — со стороны могло показаться, будто он осуждает меня за наглость. Однако уже в следующее мгновение он плавно опустился на правое колено. Он упёрся правым кулаком в жёсткое покрытие пола, а левую руку, согнутую в локте, уверенно положил на левое бедро.

Моя память моментально зафиксировала этот жест: такую же ритуальную позу имперских вассалов тогда, при нашей первой встрече, занимал посыльный Ричард. Пожалуй, позже надо будет расспросить об этом Ричарде.

— Милорд, — ровным, лишённым прежней фальши голосом произнёс мужчина. — Я, Рен Шуйский, прошу принять мою кровь, мой дух и моё тело на вашу службу. Клянусь служить вам верой и правдой до тех пор, пока вы в здравом

Вот я и узнал подлинное имя своего импровизированного двойника, если в данном контексте вообще было уместно подобное выражение. Мы, хоть и имели с ним отдалённое, едва уловимое внешнее сходство, тем не менее Рен был слеплён совершенно из другого теста. Но кое-что в его тщательно отрепетированной клятве в корне противоречило моим долгосрочным планам.

— Нет, — громко, раскатисто проговорил я, оборвав его.

Рен вскинул на меня удивлённый, непонимающий взгляд.

— Не я буду служить Империи, Шуйский, — ледяным тоном, чеканя каждое слово, произнёс я. — А Империя будет служить мне. Намертво запечатлей это в своей памяти. А теперь — поднимись. Раз уж ты принял осознанное решение выбрать этот тернистый путь, то будь так любезен, немедленно введи меня в курс дела касаемо наёмных кланов.

Я неторопливо обошёл замершего Рена, приблизился к массивному столу заговорщиков и опустился в его глубокое антрацитовое кресло, окончательно занимая место хозяина этого сектора.

— И для начала угомони своих взбесившихся ополченцев на нижних этажах. У нас и без их кустарного штурма в ближайшие часы будет слишком много головной боли.

Рен медленно поднялся с колена, по-военному безупречно выпрямился и, едва заметно усмехнувшись, достал из глубокого кармана защищённый коммуникатор. Быстро коснувшись сенсорной панели, он спокойным, властным тоном приказал в микрофон:

— Всем постам, говорит Лорд. Отставить панику, прекратить любые попытки штурма и занять оборонительные позиции. Мы пришли к консенсусу с прибывшими наёмниками.

— Марс, — я скосил глаза назад, на командира абордажников. — Свяжись с Ригсом. Пускай тоже опустит стволы и немного выдохнет.

Что ж, первый официальный подданный в этой системе у меня наконец-то появился. И пускай Шуйский прямо сейчас присягал мне на верность далеко не из соображений искренней веры, преданности или фамильного пиетета, а исключительно ради спасения собственной шкуры — фундамент для перелома в этом имперском мятеже был заложен. Начало новой империи ознаменовалось тихим щелчком затворов на нижних этажах.

— Милорд, раз уж ты, так сказать, официально взял меня на службу… Позволь мне озвучить одну сугубо практическую рекомендацию, — негромко проговорил Рен, делая шаг вперёд.

Его лёгкая, едва заметная фамильярность меня сейчас мало волновала, да и строгого соблюдения придворного этикета я от него в текущую секунду не требовал. Пусть обращается ко мне так, как ему удобно. В конце концов, мои собственные прожжённые бойцы Фронтира тоже не слишком-то усердствовали в церемонных поклонах и подчёркнутом «выканье», поэтому я не видел ни малейшего смысла прямо сейчас высокомерно поправлять новоиспечённого вассала. Нам обоим нужно было выжить.

— Говори, — я коротко кивнул, глубже откидываясь на спинку антрацитового кресла наместника.

— Принцесса, — Шуйский выдержал театральную паузу и посмотрел мне прямо в глаза. — Тебе жизненно необходимо взять её в жены. Причём как можно скорее.

Эта фраза, брошенная бывшим оперативником с абсолютным шпионским хладнокровием, в один миг буквально выбила меня из привычной колеи ледяного спокойствия.

Глава 9

— Жениться? На принцессе? Это ещё зачем? — я не понимал сути предложения.

С одной стороны, в этом прослеживалась логика. С другой, я не видел ценности. Даже если я обручусь с представительницей имперской крови, прав на престол это не даст. Я останусь при своём титуле, даже если она станет Императрицей. Вознести её на трон руками наёмников? Сложно. Принцесса оставалась незнакомой переменной, а я не любил случайности. Пальцы привычно коснулись шеи, там, где под защитой скафа был шрам от биоклейма.

— Милорд, ты правда не помнишь закон о восстановлении Домов? — с превосходством спросил Шуйский.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить. Ничего не приходило в голову. Я был слишком молод, когда нас уничтожили, и старые своды правил меня не интересовали. В Империи их пруд пруди, и большая часть не исполнялась просто потому, что о них забыли. Я покачал головой.

— Не помню.

— Это старый, спорный эдикт, — Шуйский усмехнулся. — Если изгнанник или простолюдин связывает судьбу с членом правящей династии, он вправе восстановить уничтоженный Дом или официально основать новый. В обычных условиях шанс на такое равен нулю. Члены правящей семьи находятся под постоянным контролем, а сам эдикт десятилетиями считался мёртвым. Но сейчас у тебя есть рычаги.

В голове мгновенно щёлкнуло. Права на престол мне не нужны. Как и не нужно возносить на него саму принцессу. Единственное, что требовалось, — официальное восстановление моего Дома в прежних правах. Или всё же не моего? Стоило хорошо обдумать, что стратегически правильнее: вернуть стёртое имперцами прошлое или начать заново, с чистого листа.

Я откинулся на спинку антрацитового кресла и несколько секунд молча смотрел на Рена. Вот и первые плоды его спасения. Опасная фигура, способная причинить немало хлопот в будущем, но в то же время — крайне удачное вложение риска.

— Раз ты так подкован в имперском праве, скажи мне вот что, — нарушил я тишину. — Примет ли автоматическая система ДНК-записи такой брак без личного согласия принцессы? Ты сам должен понимать, что заставить её пойти на это будет, мягко говоря, непросто.

— Шеф, а не много ли за этим риска? — спросил Харрг, который стоял справа от стола и внимательно вникал в разговор.

Риски. Что-то в последнее время это слово преследует меня слишком часто. Сначала мы рисковали, когда прыгали в приграничную систему, потом — когда уходили от сопровождающих убитого Оберона. Теперь мы меняем фигуры на поле Раграса. Да и если посудить, вся жизнь пирата и мародёра — сплошной риск. Но если это шанс сбросить оковы изгнания, игра стоила свеч.

— Риски есть, и немалые, — я усмехнулся и показал другу большой палец. — Но мы уже начали эту войну, так чего теперь переживать?

Ракси лишь пожал плечами. По его взгляду я понял: затея ему вообще не нравится.

— Боюсь, согласие, пусть и формальное, должно быть, — проговорил Рен. — Иначе система ДНК-записи просто аннулирует заявление. Но, как я уже сказал, оно должно быть формальным. Принцесса в твоих руках, как и её жизнь. Ты можешь легко заставить её согласиться, просто придётся быть убедительным.

Я понимал, на что намекает бывший оперативник разведки. Примерно на то, что мы сделали с Бераном: заставить её действовать по нашим условиям — дело пары пыточных вечеров. Жестоко? Конечно. Но тогда принцесса становилась не просто заложником и временной защитой, но и полноценным ключом к моему будущему. Вернув себе имя, даже

— Я подумаю над твоим предложением. Но сейчас у нас есть другие проблемы. Например, ударный флот, который скоро начнёт действовать, — ответил я, решив отложить этот вопрос. Сейчас и правда были более важные пункты в плане. — Что там с наёмниками?

— Все наёмники получили аванс, — начал вводить меня в курс дела Рен. — Жителям скормили байку, будто они согласились воевать за гелион. По правде говоря, им, скорее всего, заплатили Обероны. Или кто-то другой. Всего три клана-синдиката. «Чёрный Коготь», которые всегда рады любой заварушке, где можно поубивать людей. «Рука Гхарда» — четвёртый и пятый палец этой организации. И, наконец, «Серебряные».

Я присвистнул. Такой набор наёмников был крайне ресурсозатратным. Все, кроме, пожалуй, «Коготка», стоили дорого и нанимались лишь на самые сложные военные операции. Даже Империя иногда прибегала к их помощи, когда собственных сил не хватало. Проблемным из перечисленных синдикатов был всё тот же «Коготь». Эти ракси были крайне недружелюбны к людям и вполне могли стать проблемой после того, как контракт будет исполнен. Во время контракта они не решатся что-то делать, так как есть другие участники, способные обломать им клыки.

— «Серебряные» состоят в основном из фарианских вояк, — продолжил Рен. — Верхушка этого синдиката вроде как принадлежит зуугулсам, но я точно не знаю. Эти специализируются на наземных операциях, абордаже и захвате чужих кораблей и даже мехов.

— А «Гхард», в свою очередь, — это тяжёлый флот. Умно. И когда они прибудут в систему?

— В скором времени, — ответил Рен. — Но боюсь, заварушка начнётся раньше.

Я был того же мнения. Имперцы ждать не станут. Они не знают, что мятежникам удалось получить поддержку наёмников, иначе Второй флот действовал бы жёстче. Но и медлить они не будут. Нам придётся продержаться до прибытия помощи. Раскрыть козырь в виде принцессы прямо сейчас — значит всё испортить. Политическую бомбу лучше взорвать, когда Империя втянется в сражение. Тогда они поверят, что бунтовщикам терять нечего, и заложницу точно казнят. Загнанный в угол зверь кусается больно.

— Известна точка, где их флот войдёт в систему?

— Да, — кивнул Рен.

— Харрг, отправляйся по координатам, которые передаст Рен. Встретишь делегацию. Вводные для наёмников я сброшу тебе позже.

— Хорошо, шеф. А девчонка?

Я задумался. Такой груз стоило держать подальше от заварушки. Оставлять капсулу на «Тени» рискованно: в общем замесе корабль могут уничтожить или взять на абордаж.

— Рен, в этом здании есть место, где можно содержать принцессу в подобающих условиях? — я повернулся к Шуйскому.

— Есть, в подвальных ярусах. Они оборудованы для защиты от орбитальных ударов, — сразу ответил он.

— Тогда, Харрг, вези капсулу сюда. Дальше я решу.

— Принято, шеф.

— Марс, отправь с Харргом Ригса и ещё кого-нибудь. Ты и остальные бойцы нужны здесь. Станете командирами наземных сил.

Марс кивнул и начал отдавать команды по внутренней связи. Я подождал пару секунд и добавил:

— Рен, передай той пародии на флот, которая у них есть, приказ: уйти от планеты с гелионом и стянуться к нашей орбите. Второй флот не станет бить по залежам гелиона, а вот показательно сровнять этот мир с землёй они захотят.

— Здесь соглашусь, — Рен нахмурился. — Но бунтовщики могут начать ворчать.

— Плевать. Скажи, что иначе их семьи убьёт орбитальным ударом. Думаю, ты знаешь, как это преподнести.

Рен кивнул, но в его взгляде была какая-то нерешительность. Похоже, новоиспечённый вассал хотел что-то сказать, но не решался. Впрочем, на его месте я бы тоже держал мнение при себе — от этого сейчас зависела его жизнь. Подавшись вперёд и положив руки на радужную поверхность стола, я спросил:

— Рен, хочешь добавить что-то ещё?

— Скорее спросить, — наконец решился он. — Что мы скажем мятежной системе? Сейчас люди уверены, что я — изгнанный лорд, воспротивившийся несправедливому режиму. А вот ты… Ты для них пока фигура незначимая.

Я кивнул. Бывший разведчик мыслил верно. Ситуация складывалась непростая. Сначала я планировал использовать смерть Рена, обличить его во лжи и занять роль лидера бунта. Но раз я решил сохранить Шуйскому жизнь, план требовал корректировки.

Можно было оставить всё как есть. Пусть Рен продолжает играть роль предводителя, отводя от меня подозрения, пока я изображаю наёмника, решившего подзаработать. Но здесь крылся подвох: если кто-то раскроет тайну или хотя бы намекнёт на неё общественности, бунтовщики повернутся против нас. Тогда вся затея пойдёт прахом.

— Харрг, не теряй времени, — я перевёл взгляд на ракси, который не спешил покидать кабинет.

Уловив, что с этой проблемой я справлюсь сам, старпом кивнул и быстро направился к лифту. Попутно он достал из кармана пачку галет — любил он поесть в свободное время. Я снова повернулся к Рену.

— Ты ведь можешь устроить вещание по всей системе? На частотах, которые используют рабочие?

— Могу, — тут же ответил он. — Только что ты задумал?

— Мы объявим им правду.

Бывший разведчик непонимающе уставился на меня. Я лишь усмехнулся:

— Скажем, что ты выполнял мою просьбу и защищал меня от возможной расправы Трона. Именно поэтому ты взял на себя ответственность публичных заявлений. А теперь, когда Империя стягивает сюда флот, скрываться больше нет смысла.

— Хороший ход.

* * *

Заявление вызвало фурор. Точнее, простые жители Раграса восприняли его как должное. А вот те, кто знал о моём появлении в качестве наёмника и видел наше общение с Реном, наоборот, насторожились. Но Рен сумел их убедить: мы знали, что в рядах борцов за свободу есть предатели, и просто вычисляли их. Роль главного изменника досталась Берану, так удачно отдавшему душу Пустоте. Мол, именно покойный прораб тайно вёл переговоры с Троном.

Обнародованные счета Берана только подтверждали наши слова. Имперские кредиты поступали ему вплоть до момента, пока Второй флот не вошёл в систему. Сместить ненависть толпы на мертвеца было необходимо. К тому же это сделало мой статус в глазах шахтёров весомее.

Так я вернул себе законное имя, попутно заняв место лидера восстания. Не знаю, мои ли манёвры подтолкнули Трон к действиям, или у имперцев просто лопнуло терпение, но сразу после моего обращения Второй флот перешёл в наступление. На подходах к Раграс-Прайм завязалось космическое сражение. Орбитальный флот мятежников был слишком слаб и не мог стать серьёзной угрозой для регулярных сил

Я стоял на широком балконе административного высотного здания, откуда открывался вид на панораму города-купола. Ночное небо дышало холодом, и сквозь прозрачный композит защиты были отчётливо видны далёкие беззвучные вспышки. Я бы и сам не отказался оказаться там, в гуще боя, но не с такими силами.

Империи не потребуется много времени, чтобы прорвать заслон бунтовщиков и начать орбитальную бомбардировку. По всем законам Трона они показательно уничтожат крупные города и лишь затем предложат выжившим сдаться.

Именно этого сценария нам нужно избежать. Как только имперские корабли выйдут на ближнюю орбиту, я разыграю карту с принцессой. Тогда им придётся перейти к щадящему варианту — высадить десант и брать населённые пункты во время наземной операции. Так мы выиграем достаточно времени до прибытия наёмных синдикатов.

— Милорд, темпоральная капсула почти вышла из стазиса, — раздался за спиной голос Рена.

Я повернул голову и кивнул. Показывать имперцам заложницу в анабиозе рискованно — не поверят. А вот когда они увидят её живой, игра пойдёт по моим правилам.

— Хорошо, пошли, — я развернулся и направился к лифту.

Вскоре мы действительно оказались в помещении на самом нижнем уровне подземного комплекса. Административное здание было не только самым высоким в городе, но и самым глубоким — его нижние ярусы уходили под грунт планеты на добрые сотни метров. Именно там, на глубине, и располагался бункер для защиты от орбитальных ударов. Для чего Империя строила подобные объекты, оставалось лишь догадываться, но я был уверен, что в других куполах Раграса есть нечто подобное. Скорее всего, Трон опасался вторжения ксеносов из Союза или прихода Пожирателей.

Двери лифта открылись, выпустив нас с Реном и Марсом в широкий коридор. Здесь чувствовался былой имперский лоск: стены были обиты материалом, напоминающим бархат, а у самого потолка тянулись золотые узоры, маскирующие стыковочные швы.

Коридор вывел нас к массивной гермодвери, рядом с которой застыли двое ополченцев. Они пытались копировать выправку имперских гвардейцев, но выучки им явно не хватало. Я бы предпочёл поставить сюда парней из абордажной группы Марса — к ним доверия больше. Но этот ресурс был ограничен — все профессионалы сейчас готовили оборонительные рубежи вокруг ключевых городов.

При виде нашей делегации караульные выпрямились. Оба совсем молодые, лет по двадцать, а то и меньше. Один — широкоплечий блондин с руками в мозолях, которые он, по всей видимости, заработал на тяжёлом оборудовании и в дешёвых скафандрах. Второй — брюнет, пониже напарника и не такой массивный, с более интеллигентным лицом.

— Вольно, бойцы, — хмыкнул Рен, а я лишь усмехнулся.

Бывший оперативник коснулся сенсорной панели на стене, и толстая дверь, вздрогнув, поползла в сторону. Мы дождались, пока проём освободится, после чего Рен первым шагнул внутрь. Я на мгновение задержался, бросил короткий взгляд на караул и повернулся к Марсу:

— Останься здесь, присмотри, чтобы всё было спокойно.

— Хорошо, шеф, — ответил абордажник.

Он сделал шаг назад и сурово посмотрел на парней. Те сразу перестали коситься в мою сторону. Я зашёл в бункер, и тяжёлая плита двери за моей спиной двинулась обратно, отсекая звуки внешнего мира.

Помещение не уступало по размерам верхнему этажу, который принадлежал сначала губернатору, потом Рену, а теперь перешёл ко мне. По уровню обустройства это убежище ничуть не проигрывало кабинету наверху. В отличие от строгого коридора, стены здесь были покрыты стеклянными панелями, способными транслировать любое изображение. С потолка, ровно по центру, свисал огромный светильник, созданный в виде старинной люстры из имперских залов. В центре располагался массивный каменный стол, но его сдвинули к стене, а освободившееся место заняла темпоральная капсула. Вокруг неё полукругом стояли невысокие диваны.

Я поморщился. Вычурная роскошь казалась здесь лишней. Бывший губернатор явно любил разыгрывать из себя высокомерного аристократа столичных миров. Или власть так влияет на каждого, к кому попадает в руки? Не то чтобы я сам когда-то не был окружён богатством, но это осталось в далёком прошлом. Фронтир быстро отучает от лишней траты кредитов. Стоило бы отправить местную знать на пару циклов выживать в эти суровые сектора.

Я перевёл взгляд на капсулу. На проецируемой панели под замком управления шёл обратный отсчёт — до деактивации полупрозрачного гроба оставалась всего пара минут. Приблизившись, я посмотрел сквозь прозрачный композит на лицо девушки.

Первая Принцесса Империи. Я видел её лишь в глубоком детстве и лично знаком не был. Но даже тогда она казалась красивой, и сейчас её красота никуда не делась. Тонкие черты лица, пухлые губы, пышные волосы, волнами разошедшиеся по изголовью. Отсюда сложно было определить их точный цвет, но, если память не изменяла, они были каштановыми.

— Рен, я правильно помню, что в такие камеры погружаются без одежды? — спросил я.

Оперативный работник на мгновение замер и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ага, я о том же, — усмехнулся я. — Найди, во что её одеть.

Рен молча кивнул и направился к выходу. Я остался один, наблюдая, как секунды отсчитывают время. Попутно я стянул с себя излюбленный плащ, дополнявший мой привычный образ мародёра, перекинул его через согнутый локоть и продолжил ждать.

Бег цифр закончился. Капсула издала тихий писк и открылась, разойдясь точно по центру по невидимой ранее линии. Почти сразу же оттуда в мои руки упала девушка. Я поспешил накрыть её плащом и опустился на одно колено, чтобы она не рухнула на пол.

Девушка несколько секунд быстро моргала, привыкая к свету. А затем посмотрела на меня зелёными глазами. Сначала взгляд не фокусировался на моём лице, но после нескольких движений век стал вполне осмысленным.

Щёки её запылали алым. Она упёрлась руками мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, но лишь сама соскользнула на пол убежища. Я не удерживал её, позволив отодвинуться. Она поплотнее укуталась в мой плащ, стараясь справиться со смущением.

— Ты кто? — наконец спросила девушка. — И где я? Это не Терра-Нова.

Её голос был тихим. Как и вся высшая знать, она не привыкла говорить громко, отлично зная, что её услышат всегда. А если нет — это вина прислуги и подданных, но никак не аристократа.

— Ты права, это Раграс-Прайм, — ответил я, поднимаясь с колена.

Оставаться в этой позе дальше не стоило. Ещё подумает, будто я преклоняюсь перед её титулом. Ну уж нет, такой чести я её роду не подарю. Я спокойно прошёл к одному из диванов и опустился на мягкую обивку, небрежно положив руки на спинку.

—

— Пират, мародёр, опальный аристократ, последний из своего рода, а ещё твой будущий жених. Выбирай то, что тебе больше нравится, — я усмехнулся, глядя на принцессу сверху вниз.

Та удивлённо уставилась на меня. Несколько раз растерянно моргнула и резко покачала головой. Она попыталась отодвинуться ещё дальше, но упёрлась лопатками в гладкий металлический борт капсулы. Вздрогнув от неожиданного холода, она быстро оглянулась, а затем вновь уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Никогда, — холодно и надменно выплюнула девушка. — Отец ни за что не согласится на это. И я тоже. Ты полный идиот, если думаешь, что, просто выкрав меня, сможешь провернуть подобное.

Она попыталась резким жестом убрать с лица надоедливый локон каштановых волос, но от этого движения тяжёлая ткань чуть не соскользнула с её плеча. Принцесса тут же бросила эту попытку, намертво вцепившись пальцами в край плаща.

— А зачем нам с тобой чьё-то согласие? — я слегка улыбкой пожал плечами. — Посмотрим. У нас обоих будет достаточно времени, чтобы изменить мнение друг о друге.

Девушка смотрела на меня с нескрываемой злостью, но едва заметная дрожь выдавала её страх. При этом она всё равно отчаянно пыталась держаться надменно — сказывалась столичная выучка. Гермодверь вновь поползла в сторону, с пневматическим шипением впуская в помещение Рена. В руках он нёс запечатанный пластиковый свёрток, судя по всему, с типовым рабочим комбинезоном.

Заметив сидящую на полу принцессу, которая куталась в мой плащ и злобно зыркала на нас обоих, бывший оперативник рефлекторно замер. На секунду в нём победил старый шпионский протокол: он плавно опустился на одно колено, как и подобало имперскому подданному при виде столь высокородной особы.

— Ваше Высочество, прошу простить, что вижу вас в таком виде, — негромко произнёс Рен.

— Рен! — резко и громко оборвал я его.

Мой голос прозвучал настолько хлёстко, что Шуйский и принцесса синхронно вздрогнули. Девушка на мгновение перестала хмуриться, и взгляд её зелёных глаз испуганно метался между мной и коленопреклонённым оперативником. Она явно не понимала диспозиции.

— Да, милорд? — тихо отозвался мой вассал.

— Ты служишь мне и не обязан преклоняться перед кем-либо ещё. Чтобы это было в первый и последний раз, — ледяным тоном отрезал я.

Я поднялся, обошёл каменный стол и требовательно протянул руку. Рен понял меня без слов, тут же поднялся и вручил мне вакуумную упаковку. Сделав несколько шагов к капсуле, я протянул комбинезон принцессе.

— Оденься.

Девушка уставилась на серый пластик с таким брезгливым видом, словно я предлагал ей не чистую одежду, а чашу с ядом. Я невольно поморщился и ехидно добавил:

— Ну уж простите, Ваше Высочество, дорогих придворных нарядов и пышных платьев у меня тут не водится. Фронтир, сами понимаете.

Она обожгла меня яростным взглядом, выхватила упаковку и дёрнулась, собираясь вскочить. Но вовремя сообразила, что, кроме моего плаща, на ней ничего нет, и любое резкое движение обнажит её тело перед нами. Ткань опасно скользнула по плечу, и принцесса поспешно сжалась, укутываясь плотнее.

Развернувшись на каблуках, я бросил Рену короткое «за мной». Мы отошли в дальний угол убежища, где на стенах в несколько рядов светились проекционные экраны. Кивком я приказал оперативнику вывести туда данные о начинающейся заварушке на орбите планеты. Пора было посмотреть, как Второй флот Трона собирается штурмовать мою новую систему.

Как и ожидалось, флот мятежников разбивали в пух и прах. На тактических экранах было отчётливо видно, как к ближней орбите стягиваются тяжёлые корабли Второго флота, предназначенные для массированных орбитальных ударов. Минут через двадцать начнётся новая фаза этой показательной кары тех, кто посмел пойти против Трона. Имперцы действовали строго по учебникам Генерального штаба: жестоко, избыточно, но именно этот радикальный подход обеспечивал им десятки циклов последующего мира в секторах. Я не помнил ни одного случая, чтобы имперские каратели подавляли бунт мягче.

Взмахом руки я переключил проекционную панель с обзора ближнего космоса на трёхмерную карту самой планеты. На сетке рельефа вспыхнули многочисленные города-куполы Раграса. Удержать их все мы были физически неспособны, даже с учётом того, что в нашем распоряжении оказалась трофейная техника расквартированного здесь оборонительного корпуса. Но этого наследства было катастрофически мало: несколько разрозненных танковых групп и пара механизированных бригад, состоящих в основном из мехов кустарной шахтёрской постройки.

Ополченцы, никогда не знавшие вкуса настоящей войны, после первой же волны имперского десанта разбегутся кто куда. Вот и вся расстановка сил. Раскидывать и без того скудные резервы на защиту всех куполов Раграса было бы глупостью. Поэтому мы приняли решение прочно удерживать этот сектор и пару соседних узлов, которые должны на время отвлечь на себя основные силы карателей. После выполнения задачи остатки гарнизонов стянутся сюда, под единый рубеж обороны.

— Милорд, не думал, что ты так резко отреагируешь на простую вежливость, — решился, наконец, заговорить Рен, нарушив гудение терминалов.

— Рен, тебе напомнить, что Империя сделала с моим Домом? — я повернулся к нему. — И напомнить, что лично ты выступил против неё в тот самый момент, когда возглавил здесь этот мятеж? Принцесса для нас — просто инструмент, не более. Я понимаю, что твои действия продиктовал обычный аристократический этикет, но именно он безмолвно доказывает, что мы всё ещё уважаем устои Трона. А я этого не хочу. Пусть девчонка будет искренне уверена, что мы её ненавидим. Страх — это то, что нам сейчас нужно больше всего.

— Понимаю, — кивнул Шуйский, принимая новые правила. — Когда начнём разыгрывать эту карту?

Я бросил короткий взгляд через плечо на принцессу, которую из-за яркого свечения мониторов заметил не сразу. Она скрылась за матовым корпусом капсулы, поспешно натягивая серую ткань рабочего комбинезона Фронтира.

— Скоро, — ответил я и снова уставился на тактическую карту орбиты. — Пусть сначала ударят. Нам нужно, чтобы ополченцы на собственной шкуре поняли, насколько высоки ставки в этой игре.

Я ещё несколько секунд наблюдал, как остатки флота мятежников пытаются выйти из боя, но тяжёлый крейсер Империи методичными ударами добивал уцелевшие вымпелы. Взмах руки — и изображение на экранах вновь вернулось к трёхмерной схеме планеты.

— У тебя всё готово к шоу? — спросил я, посмотрев на Рена.

— Готово, — кивнул тот.

Быстрым шагом приблизившись к капсуле, я дождался, пока из-за неё выйдет принцесса. Комбинезон был великоват, но тем не менее в одежде она ощущала себя

Сейчас она выглядела совсем не как аристократка высоких кровей. Скорее как рабочий инженерного отсека Фронтира. Справившись наконец с волосами, она смерила меня пристальным, колючим взглядом зелёных глаз.

— Кто ты? Почему он называет тебя милордом? — спросила она наконец.

Я усмехнулся. Не сказать, чтобы она меня смертельно боялась, но осторожности в её словах и действиях явно прибавилось по сравнению с первыми минутами после пробуждения. Я неторопливо вытащил из магнитной кобуры на бедре пистолет и выверенными движениями проверил затвор. Я и так знал, что оружие в полной боевой готовности, но принцесса этого не знала. Демонстрация сработала как надо, заставив её заметно напрячься.

— Я уже отвечал на этот вопрос, — спокойно проговорил я, убирая ствол обратно в кобуру.

— Это был не ответ, а издёвка! — требовательно прикрикнула девушка, шагнув вперёд. — Кто ты такой?

— Принцесса, я не твой подданный, чтобы ты вела себя подобным образом. Если ты ещё не заметила, то сейчас ты у меня в гостях, — я лениво обвёл рукой подземный бункер, недвусмысленно намекая ей, что мы находимся далеко от её роскошных покоев на Терре-Нова.

— Вот именно поэтому, раз уж я у тебя в гостях, мне и хочется знать, кто мой хозяин, — высокомерно, но уже сдерживая дрожь, процедила принцесса.

— Скоро ты всё узнаешь, — спокойно отрезал я, пресекая любые дальнейшие расспросы.

Первые удары по планете пришлись ровно на то время, которое рассчитали тактические компьютеры. Тяжёлый, раскатистый гул орбитальной бомбардировки докатился даже сюда, сквозь добрые сотни метров горной породы защищённого яруса. Многотонная плита гермодвери на входе мелко задрожала. Первые залпы имперских крейсеров были пристрелочными, некорректируемыми — Трон скорее обозначал свои намерения и пугал бунтовщиков неизбежной карой. Но именно этого я и ждал.

Пока мы готовились, принцесса молча опустилась на один из диванов. Кажется, она, наконец, осознала, что в данный момент никакой информации от меня не добьётся. Рен после моего жёсткого замечания тоже был молчаливее обычного, сосредоточенно копаясь в деках управления. А Марс, который помог перетащить пустую капсулу стазиса с центра комнаты к стене, и вовсе ни разу не повернул головы в сторону пленницы. Высокородная особа Фронтиру была безразлична.

Для нашего небольшого шоу мы восстановили первоначальный порядок в зале: вернули на место массивный каменный стол, придвинули к нему губернаторское кресло с высокой спинкой, а на стеклянных проекционных панелях за моей спиной запустили полноформатное изображение пылающего герба Империи. Увидев за своей спиной символику Трона, принцесса брезгливо поморщилась, явно адресуя эту гримасу моей скромной персоне. Что ж, пусть думает что хочет.

Удары сверху повторились. В этот раз земля ушла из-под ног сильнее, а по стенам бункера пробежала лёгкая зудящая вибрация. Били совсем недалеко от защитного купола нашего города, тут сомнений быть не могло. Каратели выходили на ближнюю орбиту. Пора было действовать.

Рен скользнул пальцем по экрану, активируя парящий дрон-передатчик. Компактная сферическая машина с тихим жужжанием взлетела на уровень моих глаз, поймала фокус линзы на моём лице, и Шуйский коротко, напряжённо кивнул.

Сигнал пошёл. Трансляция пробивала глушилки и разворачивалась по всем доступным каналам: от частот местного рабочего ополчения до защищённых подсетей связи регулярного Имперского флота.

Я смотрел прямо в объектив дрона, выдерживая паузу. Давал несколько секунд невидимым наблюдателям на флагманских мостиках орбитальной группировки, чтобы они осознали моё появление в эфире экстренной связи. Пусть дешифраторы Трона успеют зафиксировать и подтвердить ДНК-сигнатуру.

Затем, неторопливо сомкнув пальцы в замок, я опустил руки на гладкую каменную столешницу и заговорил:

— Я обращаюсь к командирам Второго Ударного флота и лично к командующему этой карательной операцией, кто бы ты ни был. Я, Дэмиан, герцог Валиант, заявляю, что нахожусь в здравом уме и полном здравии. Уничтоженный изменниками мой Великий Дом никогда не был причастен к тем сфабрикованным обвинениям, что зафиксированы в судебных архивах Империи. Я официально объявляю: отныне именно я принимаю на себя командование объединёнными силами обороны этой системы. И объявляю эту систему свободной от власти Трона!

Я замолчал, театрально выдерживая паузу, давая словам долететь до флагманских мостиков, после чего жёстко продолжил:

— Я требую немедленно остановить бомбардировку планеты, в противном случае не смогу ручаться за жизнь Первой Принцессы Империи. Именно она находится у меня в гостях, и ваши хаотичные удары могут привести к её гибели. Не думаю, что Император сильно обрадуется таким вестям. И чтобы вы мне поверили… — я сделал едва заметный кивок Марсу.

Абордажник не стал церемониться. Он в один шаг оказался рядом с диваном, рванул девушку за локоть и прижал к её изящному виску воронёный ствол тяжёлого армейского игольника. Принцесса пронзительно вскрикнула, её зелёные глаза расширились от ужаса, и она замерла, боясь сделать даже вдох. Объектив парящего дрона по мановению пальцев Рена мгновенно сместился, беря крупный план Марса и его пленницы.

— Как видите, я не лгу. В текущих условиях я действительно не могу гарантировать её безопасность. У вас есть час, чтобы связаться со мной по закрытому квантовому каналу. И всего десять минут, чтобы полностью прекратить орбитальные удары. На этом всё.

Рен чётко выполнил команду, обрубив пакетную передачу данных. Экраны погасли. Марс разжал пальцы, и принцесса тут же отшатнулась от него, забившись в угол дивана.

— Вибрация ушла. Удары прекратились, милорд, — доложил Шуйский, глядя на тактический радар.

— Ага. Значит, они действительно в замешательстве, — хмыкнул я.

— Ты! Да как ты вообще смеешь использовать меня как… как какую-то вещь⁈ — задыхаясь от негодования, выкрикнула принцесса.

— Примерно так же, как ты и твой венценосный папаша используете всех остальных, — холодно перебил я её. — Мой Дом был предан короне до последнего вздоха. Мой отец был верен Империи. И чем вы ему отплатили? Подлым убийством, разорением и запятнанным именем!

Я со всей силы обрушил кулак на каменную столешницу. Бункер отозвался глухим эхом.

Я всё-таки поддался копившимся годами эмоциям. Наверное, в этот миг на моём лице отразилось нечто настолько жуткое, что неподдельный страх принцессы стал ещё глубже. Оружие Марса пугало её меньше, чем моя ярость — она даже инстинктивно сместилась в сторону абордажника, ища у него защиты.

Прикрыв глаза на пару секунд, я

— В текущих условиях я использую тебя просто потому, что ты — полезный ресурс. Единственный весомый рычаг. Вот и всё. Через час мы узнаем, какова твоя реальная цена для тех, кого ты считаешь элитой Империи. И насколько сильно ты на самом деле нужна собственному отцу.

Глава 10

Прошло всего минут пятнадцать, как земля под ногами вновь ощутимо вздрогнула от тяжёлого удара с небес. Затем грохнул ещё один удар, и ещё. Я быстро подошёл к консолям, размашистым жестом вывел на проектор свежие данные сканеров и с досадой цокнул языком. Большая часть орбитальной спутниковой сети уже была выведена из строя, а системное уничтожение наземных ретрансляторов продолжалось прямо сейчас.

Второй флот Империи возобновил калиброванную бомбардировку с низких орбит, полностью проигнорировав моё ультимативное обращение. По всей видимости, адмирал или командующий операцией решил воспользоваться неразберихой, списать всё на «сопутствующий ущерб» и разом прикончить и меня, и принцессу. В то, что каратели так быстро получили официальный ответ от Совета или Императора с далёкой Терра-Новы, верилось с трудом. Плохо. Очень плохо. Если я срочно не придумаю, как переломить ход событий, Харрг и синдикаты наёмников просто не успеют дойти до системы.

— Милорд, они возобновили артобстрел. Что будем делать? — напряжённо спросил Рен, оказавшись у меня за спиной.

Я бросил на него короткий взгляд, а затем перевёл взор на принцессу. Девушка смиренно сидела на диване, неподвижно уставившись в одну точку, но я примерно представлял, какой хаос сейчас творится в её голове. Я и сам когда-то прошёл через осознание собственной ненужности великим Домам.

Вернув взгляд к голографическим проекциям, я начал нервно смахивать тактические схемы одну за другой. Придумать, мне нужно срочно что-то придумать! Только что? Снова пригрозить смертью принцессы? Нет, не вариант. Если командующий на орбите решил выжечь сектор, то даже демонстративная казнь заложницы прямо в прямом эфире уже ничего не изменит — имперцы просто скажут, что её убили мятежники. Наземные силы? Тяжёлые мехи шахтёрской сборки? Нет, выставлять их против орбитальных крейсеров — глупость, они даже не дотянутся до врага.

Картинки, трёхмерные схемы, параметры энергощитов и графики высот сменяли друг друга на экранах. Но в голову ничего не приходило. Я судорожно вглядывался в синие строки данных, но никак не мог зацепиться хоть за какую-то лазейку.

В какой-то момент я замер. Быстрым жестом отмотал несколько схем назад и впился взглядом в открывшуюся голограмму.

На проекции проявилось схематичное расположение тяжелокалиберных противокосмических орудий. Империя возвела этот скрытый рубеж обороны ещё при закладке первых городов-куполов — исключительно на случай внешнего вторжения. О существовании этих законсервированных батарей наверняка знал прошлый губернатор, но его прикончили в самом начале бунта, до того как он успел добраться до командных консолей. Рен о них не обмолвился ни словом. Знал, но предпочёл утаить?

Я развернулся к вассалу и хмуро спросил:

— Знаешь что-нибудь об этом?

Очередной раскатистый гул заставил пол уйти из-под ног. Мне пришлось расставить ноги шире, удерживая равновесие, и смахнуть со сгиба локтя пыль, посыпавшуюся с потолочных плит.

— Нет, милорд, — Рен отрицательно покачал головой. — Но даже если бы знал… Там наверняка стоят протоколы высшего имперского допуска. Простым взломом такую систему в боевой режим не перевести.

— Сделаем это через нейроинтерфейс, — проговорил я, снова концентрируя внимание на проекции.

Шрам от биоклейма на шее едва заметно заколол, словно реагируя на мысль о прямой нейросинхронизации. Командный пункт батарей находился не в самом бункере, а в трёх километрах от границы купола. Расстояние небольшое, но вполне достаточное, чтобы замаскированный узел выжил при прямом попадании по городу. Придётся пробираться туда. И, судя по всему, делать это придётся прямо через пылающие улицы — имперские артиллеристы явно не собирались щадить гражданские сектора.

— Шеф… Здесь это… Люди, — раздался в микронаушнике сквозь шорох помех голос Марса.

— Что ещё за люди? — раздражённо спросил я, не отводя взгляда от карты.

— Дети, матери… Они просят впустить их в укрытие. Я с парой ополченцев держу толпу у лифтов, но парни мнутся. Не уверен, что они смогут действовать жёстко, если толпа надавит, — хмуро пояснил абордажник.

Вот же зараза. Мало мне одной проблемы — имперских крейсеров, так еще и люди на мою голову. Я оглядел подземный зал. Здесь не поместились бы жители даже одного жилого квартала, сложи я их хоть в три слоя вдоль стен. Я мог бы просто отдать приказ заблокировать гермозатворы сверху и проигнорировать панику. Но если я планировал получить абсолютную преданность этой системы, шахтёры должны были видеть, что новая власть о них печётся.

— Рен, здесь есть ещё глубокие помещения?

— Нет, милорд. Только этот ярус, — качнул головой Шуйский.

Аристократические ублюдки. Проектировали убежища исключительно под собственные ценные тушки, наплевав на остальных. Впрочем, если бы мне не требовалась вера этих людей, я бы и сам не стал тратить время на благотворительность.

— Марс, выведи меня на общий канал группы.

— Есть связь, шеф.

— Слушайте все, — жёстко заговорил я в гарнитуру. — В каждом городе-куполе есть скрытые бункеры бывшей знати. Всех мы туда не впихнём, но часть спасём. Инструкция следующая: в первую очередь забирать детей. За ними — медиков и инженерных специалистов. Родителям прямо говорить: это единственный шанс для их детей выжить. Несогласных отгонять. Если толпа попытается взять двери штурмом — самых ярых агитаторов расстреливать на месте. Все уяснили?

— Приняли, шеф, — ответил за всех Марс.

— Выполняйте.

Конечно, приказ о расстреле мог показаться избыточно жёстким, но в текущих реалиях это оставалось единственным способом предотвратить панику, ведомую слепым страхом за собственную шкуру. Повернувшись к лифту, я на мгновение задержался и посмотрел на принцессу. Девушка разглядывала меня с глубоким непониманием — она определённо слышала каждое слово, сказанное мной Марсу по связи. Впрочем, мне было плевать, что именно думает обо мне избалованная аристократка.

— Рен, останься с принцессой. Проследи, чтобы здесь всё было спокойно. Марс берёт на себя руководство наверху, — отдал я распоряжение и направился к шахте.

— Милорд, ты собираешься выходить один? — искренне удивился бывший оперативник.

Я на секунду замер. Идти в одиночку под калиброванным артобстрелом, от которого периодически содрогалась вся толща породы над нами, действительно отдавало безумием. Но забирать с собой Рена или Марса — ещё бóльшая

— Возьму кого-нибудь из ополченцев. Вы нужнее здесь.

Не дожидаясь новых вопросов, я дошёл до лифта и вжал сенсорную клавишу вызова. Гермостворки распахнулись с тяжёлым гулом. Оказавшись внутри, я задействовал кнопку первого яруса. На проекционной панели кабины все индикаторы выше второго этажа непрерывно мигали тревожным алым светом, сигнализируя о критическом повреждении узлов. Похоже, верхних этажей административной высотки уже просто не существовало — имперские снаряды срезали их под самый фундамент.

Я оказался прав. Единственное, чего я не учёл сразу, — архитекторы сознательно укрепили нижние ярусы административного комплекса, чтобы сохранить доступ к подземному бункеру даже при полном разрушении высотки.

Первое, что встретило меня, как только створки лифта распахнулись — густая серая пыль, гарь и панический вой испуганной толпы. В просторном холле собрались сотни гражданских: люди и ксеносы самых разных возрастов и комплекции. Все, кто по тем или иным причинам не состоял в ополчении. Напуганные жители, казалось, вот-вот должны были снести хлипкое оцепление у шахты, но суровый рык Марса и его массивная фигура в броне пока удерживали порядок.

— Граждане, милорд Валиант распорядился в первую очередь впустить детей! — перекрывая шум, грохотал абордажник. — За ними — специалисты с ключевой квалификацией. Нет, родственникам без нужной специальности нельзя! Нет…

Где-то совсем рядом раскатисто ухнул очередной тяжёлый снаряд. Земля ощутимо дрогнула, заставив толпу инстинктивно припасть к полу. Ударная волна гулко отозвалась в несущих конструкциях, но монолитные стены выдержали.

Я коснулся воротника, активируя скрытый сегментированный шлем скафандра. Матовый щиток мгновенно закрыл лицо, и встроенные фильтры с тихим шипением начали очистку воздуха. Дышать раскалённым засушливым воздухом, отравленным гарью и строительной пылью, становилось всё тяжелее — пробитый купол больше не удерживал климатический баланс города.

— Нет, мы не разделяем ксеносов и людей! — продолжал отвечать Марс на сыплющиеся вопросы.

— Почему ксеносы вообще идут наравне с нами⁈ — выкрикнул из толпы какой-то мужчина. — Они не полноправные граждане Империи!

Выкрик мгновенно подхватили десяток глоток. Напряжение вспыхнуло за секунду. Напуганная толпа стала невольно делиться на два лагеря — люди и ксеносы начали расступаться, сжимая кулаки и бросая друг на друга враждебные взгляды.

— Правильно!

— Мы такие же работяги и граждане, как и вы, люди!

Рёв и проклятия возобновились с новой силой, готовясь перерасти в полноценную потасовку прямо у дверей убежища. Я поморщился.

Социальное и расовое разделение существовало в Империи всегда. Равноправие прописывалось лишь на кристаллах законов, а на деле ксеносы не могли рассчитывать на высокое положение в обществе, и уж тем более не было и речи о титулах или родовых землях. Лишь единицы из них пробивали этот потолок, дослуживаясь до чина генерала или адмирала. Люди оставались монопольной силой в политике Трона.

Это разделение сквозило везде, но в дальних рабочих колониях Фронтира обычно сглаживалось. Сложно искренне ненавидеть того, с кем ты ежедневно вгрызаешься в промёрзший грунт и глушишь дешёвый синтетический эль в баре после двенадцатичасовой смены. Однако в критические моменты — к примеру, когда твоя жизнь зависит от того, успеешь ли ты проскочить в тесный бункер — старые ксенофобские обиды мгновенно всплывали наружу.

Решительным шагом я приблизился к Марсу. Коснувшись сенсора на шее, я свернул сегментированный шлем, открывая лицо толпе. Сейчас люди и ксеносы должны были видеть того, кто отдаёт приказы.

— Граждане Империи⁈ — громко, рассекая гул толпы, заговорил я. Мой голос, уплотнённый речевым компрессором скафандра, заставил многих примолкнуть. — Разве не Империя сейчас методично вколачивает ваши дома в раскалённый шлак⁈ Вы давно не граждане Трона. По крайней мере, не для тех эскадр, что висят на нашей орбите. Каратели только и ждут, когда вы вцепитесь друг другу в глотки — так нас проще перебить поодиночке!

Я сделал шаг вперёд, подавляя толпу тяжёлым взглядом:

— Здесь и сейчас вы все равны. Здесь и сейчас вы — единый народ Раграса. Дети проходят первыми, независимо от расы. За ними — специалисты с ключевыми навыками, независимо от того, есть у них шерсть, чешуя или чистая человеческая кожа. Все недовольные смогут высказать мне свои претензии лично. Но потом — когда мы сбросим имперцев с нашего неба. До этого момента любой, кто попытается устроить бунт или дестабилизировать ситуацию, будет казнён мной на месте. Без суда и независимо от расы.

Я ещё раз мельком окинул тяжёлым взглядом стихшую толпу, после чего развернулся и указал пальцем на двоих ополченцев из оцепления:

— Ты и ты — за мной. Марс, держи холл.

Не оглядываясь на притихших людей и ксеносов, я направился к пролому в капитальной стене, выходящему на технический проезд с обратной стороны административного комплекса. Пора было пробираться к командному пункту.

За моей спиной уже начали пропускать первых детей. Если сейчас посмотреть назад, можно уже не уйти.

Оказавшись на улице, я огляделся. Жилые и административные сектора города были превращены в дымящиеся руины. От величественного энергетического купола не осталось ничего — прозрачные секции осыпались вниз тысячей тонн композитных осколков. Везде пылали дома, а из разрушенных коммуникаций вырывались снопы искр и языки пламени. Где-то вдалеке тяжёлым эхом раздался гул очередного прилёта. Орбитальная бомбардировка шла своим чередом, превращая город в сущий ад.

Я глубоко вздохнул, чуть не закашлялся от едкого дыма и поспешно коснулся сенсора на шее, снова герметично закрывая голову сегментированным шлемом. Мои сопровождающие, двое ополченцев, нацепили потёртые шахтёрские респираторы. Быстро оглядевшись, они аккуратно спустились по обвалившейся внешней стене. Я последовал за ними, спрыгнув с застрявшего в проломе куска армированного бетона.

— И куда дальше? — спросил старший из ополченцев. Мужчина под сорок, с густыми, пышными бровями и короткой армейской стрижкой.

— Три километра. Вон в том направлении, — я указал рукой в сторону затянутого смогом восточного сектора.

— Не дойдём, — деловито и даже как-то мрачно заверил второй ополченец, парень лет двадцати пяти, чертами лица отдалённо напоминающий первого. Отец и сын, что ли?

— А я и не спрашивал вашего мнения, — твёрдым, лязгающим сквозь динамик шлема голосом отрезал я.

— Он не к тому, милорд, — вступился за парня старший, пригибаясь от очередного далёкого взрыва. — Пешком нас здесь быстрее плазмой накроет. Транспорт нужен.

А ведь они правы. Двигаться пешком сейчас было самоубийством. К тому же сенсоры скафандра стали улавливать гул, не похожий на грохот тяжёлых прилётов. Я вскинул голову к небу и грязно выругался.

Аналитическая система лёгкого скафа уступала армейским экзоскелетам,

— Марс, они пустили птичек. Передай всем, — проговорил я по внутренней связи. — Это усложняет расклад.

Отключив канал, я развернулся к сопровождающим:

— И где здесь достать транспорт?

— Вон там, у окраины сектора, стояли машины нашей танковой группы, — старший указал рукой чуть левее того направления, куда я изначально собирался идти. — Может, кто-то из них подбросит.

Лучше бы, конечно, найти что-то летающее, но мой челнок наверняка сгорел под первым же орбитальным залпом. Придётся обходиться тем, что есть. Танки — не десантные боты, но в текущем аду выбирать не приходилось.

— Пошли, — кивнул я и направился в указанную сторону.

Бросив ещё один быстрый взгляд в небо, я злорадно усмехнулся. Справа, со стороны жилых кварталов, точно в брюхо ведущего дрона ударил ослепительно-белый когерентный луч. Воздушная машина мгновенно вспыхнула перегруженным силовым щитом. Поле приняло на себя основной импульс и тут же схлопнулось. Не давая имперской автоматике опомниться, в борт дрона влетел второй такой же луч. Раздался глухой взрыв, и на месте машины распустился огненный шар, а оставшаяся пара штурмовиков резко заложила вираж и бросилась врассыпную.

Мы двигались через руины купольного города, наблюдая поистине апокалиптическую картину. Раньше мне не приходилось бывать под полноценной орбитальной бомбардировкой, и уж тем более очутиться по эту сторону баррикад. И, если честно, зрелище было не из приятных.

Под завалами лежали люди и ксеносы самых разных возрастов. Они просто не успели добежать до убежищ, или их укрытие оказалось недостаточно прочным перед ударами с неба. Кто-то отчаянно пытался вытащить из-под обломков родных, кто-то сидел прямо на дымящемся бетоне, уставившись пугающе пустым взглядом в одну точку и полностью потеряв волю к жизни.

Когда-то давно похожая участь постигла и мою родину. Империя всегда безжалостна к тем, кого считает врагами, и неважно, внешняя это угроза или внутренняя. Я поспешно отвёл взгляд от молодого фарианца, который до крови стёр пальцы о шершавый край рухнувшей плиты, пытаясь сдвинуть исполинский кусок бетонопласта.

Мы пробирались сквозь задымлённые завалы, огибая забитые обломками улицы, пока старший ополченец не поднял руку, останавливая нас. Мы миновали изрешеченную границу города и прошли пару десятков метров по открытой местности, прежде чем заметили замаскированные позиции.

— Целы, пройдохи! Не высовываются, — с облегчением резюмировал старший, указывая на приземистые силуэты машин, укрытые сеткой маскировочных полей.

С земли, зная, куда смотреть, их ещё можно было разглядеть, а вот с воздуха, да ещё и через стандартный сканер армейского дрона — практически невозможно. У этой группы оказался толковый командир: он грамотно рассредоточил технику, чтобы один удачный прилёт не похоронил весь кулак разом. Продуманный ход.

— Двинули, — бросил я, не намереваясь больше терять ни секунды.

Над головой то и дело проносились тройки штурмовых дронов. Они несколько раз пытались зайти на бреющий полёт и ударить по дымящимся кварталам, но их встретил плотный огонь. Неизвестный зенитчик сбивал машины с той же филигранной точностью, что и первый дрон несколько минут назад. Тот, кто взялся защищать небо над руинами, непрерывно менял позиции, так что попытки имперской автоматики накрыть удачливого стрелка успехом не увенчались.

Удары с орбиты продолжались, хотя их интенсивность заметно снизилась. Скорее всего, основные силы эскадры уже сместились по векторной дуге, методично выжигая соседние сектора и уничтожая всё, в чём ещё теплилась жизнь. Но полностью исключать прилёты по нашему району было нельзя.

Где-то в паре километров раздался оглушительный взрыв, и земля под ногами пошла ходуном. Мы рефлекторно пригнулись, запрыгнув в свежую дымящуюся воронку. Ударная волна с визгом прошлась прямо над нашими головами, подняв тучу раскалённой пыли и мелкой крошки. Если бы не респираторы спутников и закрытый шлем моего скафандра, в этом облаке гари можно было запросто задохнуться.

— Вот же неугомонные ублюдки, — задыхаясь, пробурчал старший ополченец.

— И как вообще противостоять эдаким махинам, а? — панически спросил тот, что помладше.

Я проследил за его взглядом. Высоко в разрывах смога, на самой низкой орбите, величественно плыл имперский корабль. Его хищные рубленые обводы я бы не перепутал ни с чем. Тяжёлый линкор ударно-осадного класса, спроектированный ровно для одной задачи — вколачивать планеты в каменный век. У таких гигантов днище защищено особенно толстыми плитами многослойной брони, а гравитационные щиты настроены на максимальное поглощение импульсов снизу. Абсолютная защита от любых атак с поверхности.

— Скоро узнаешь, боец, — ответил я, и мой компрессионный голос сквозь динамики шлема уверенно перекрыл вой раскалённого ветра.

Когда всё затихло, мы выбрались из воронки и бегом устремились к позициям ополченцев. Встретили нас не сказать чтобы радостными объятиями, но, узнав, кого к ним занесло, немолодой командир этой разношёрстной компании сдержанно склонил голову. Я ответил коротким кивком.

— Что вас сюда привело? — без лишних прелюдий спросил он.

Это был мужчина крепкого, сбитого телосложения, выбритый налысо. На вид ему было под пятьдесят. Держался он подчёркнуто по-военному: прямая спина, будто аршин проглотил, и суровый, цепкий взгляд карих глаз.

— Бывший военный? — спросил я, бегло осматривая этот импровизированный КП.

Командир устроился под куполом мерцающей маскировочной проекции, развернув полевой штаб прямо на раскалённом, иссушенном жарой грунте. Из оборудования здесь были лишь сдвинутые грузовые ящики и металлическая стойка. По центру стоял проекционный куб, транслирующий над собой мерцающую трёхмерную карту сектора с отметками вражеских кораблей. Судя по характерной ряби, данные поступали не в реальном времени, а обновлялись с задержкой в несколько секунд.

— Так точно. Капитан второго штурмового корпуса имперских войск Геннадий Русаков. В отставке, — отчеканил мужчина.

— Капитан штурмовиков командует танковым батальоном? — хмыкнул я.

— Так больше некому. Не этим же остолопам доверить технику, — проворчал Русаков, выразительным жестом указав на моего молодого сопровождающего.

— Нам нужен транспорт. Надо сделать рывок на три километра.

Русаков почесал лысый затылок, мысленно подсчитывая наличные силы и приникая к тактическим сводкам — что из этого можно выделить без ущерба для обороны сектора. Я порывался поторопить бывшего капитана, но вовремя одернул себя: лишнее нетерпение сейчас точно не помогло бы.

— У нас тут только гусеничные машины, милорд. Более подвижная колёсная техника ушла в город ещё до того, как

— Нам и танк сгодится, лишь бы он двигался быстрее нас, — ответил я.

— Рыжаков! — рявкнул капитан, легко перекрывая гул раскалённого ветра.

Почти сразу, словно чёрт из табакерки, перед нами материализовался боец. Высокий, худой и, под стать своей фамилии, ядовито-рыжий. Я невольно хмыкнул от такого удачного совпадения.

— Слушаю, тарищ капитан! — набрав полную грудь воздуха, с ходу выпалил парень.

Русаков, похоже, вышколил этих ополченцев по строгому армейскому уставу. И когда только успел? Впрочем, стоит запомнить этого командира. Если он выживет в начавшейся мясорубке, от него будет немало пользы в будущем — тем более с учётом того, что подобные стычки с Империей станут для нас регулярными. Если, конечно, удастся выкарабкаться в этот раз.

— Бери коробочку и сопроводи милорда в нужную ему точку. После выполнения сразу возвращаешься в расположение части. Задача понятна?

— Так точно, тарищ капитан! — снова во всё горло отчеканил парень.

— Ну, собственно, Рыжаков вас и подбросит. Только будьте предельно осторожны: линкоры хоть и сместились в соседние сектора, но здесь всё ещё кружится немало летающей падали. И тебя, Рыжаков, это касается в первую очередь, — капитан кулаком привычно стукнул себя в грудь и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл вглубь укрытия.

— Страшный тип, — негромко протянул младший из сопровождавших меня ополченцев, провожая командира взглядом.

— Ещё какой. И рука у него тяжёлая, — тихо проговорил Рыжаков, рефлекторно потирая затылок.

— Так, давайте характер капитана обсудим как-нибудь потом, — хмыкнул я сквозь динамик шлема. — Веди к машине, Рыжаков.

Рыжий парень провёл нас через несколько укрытий. В каждом стояла бронетехника и дежурила напуганная, но собранная пехота или механики — скорее всего, их экипажи. Шли мы несколько минут, делая короткие перебежки от одного мерцающего купола маскировочной проекции к другому, пока наконец не остановились в самом дальнем капонире.

Здесь застыл тяжёлый гусеничный танк MBT-74, вооружённый электромагнитным орудием ASTRA-01. Настоящая мощь Империи, воплощённая в металле.

Низкий угловатый корпус будто создавался для одной цели — проламывать любую оборону. Композитную броню покрывал серо-жёлтый камуфляж, а башню окружали блоки ракет и автоматические турели.

Добротная смертоносная машина.

Рядом с танком спорила парочка. Девушка лет двадцати, худая, в явно великоватом ей комбинезоне техника. Чёрные волосы, подстриженные под каре, то и дело взлетали от её чрезмерно энергичных жестов. Вторым был фарианец — парень примерно того же возраста, но раза в полтора шире своей собеседницы. Четырехглазый гуманоид с кожаным покровом сиреневого оттенка слушал сослуживицу с явным скепсисом.

— Так, у нас задача появилась! — рявкнул Рыжаков, обгоняя меня и сопровождающих ополченцев.

— Миша, ну скажи ты этому Фари, что я теперь наводчик-стрелок! — требовательно обратилась девушка к рыжему.

— Лиза, ну ё-моё, сколько раз повторять: ты техник-механик, а не стрелок! — тут же влез в разговор фарианец, задействовав верхнюю пару глаз.

— Отставить балаган! — Миша снова нервно почесал затылок. — Это сам милорд с важным заданием, а вы тут устроили! Если Русаков увидит — всех на гауптвахте сгноит.

Упоминание капитана подействовало мгновенно. И фарианец, и девушка тут же вытянулись, нескладно козырнули и с поразительной прытью скрылись в десантном люке MBT-74.

Я проводил скрывшуюся парочку с лёгкой усмешкой. После чего повернулся к Рыжакову:

— Заводи машину. Мы сейчас будем.

Когда командир танка ушёл внутрь, я хлопнул по плечу молодого ополченца. Тот всё ещё пристально смотрел на люк, где скрылась черноволосая девчонка-техник, и в его взгляде читалось нечто наивно-восторженное. От моего прикосновения парень вздрогнул и резко развернулся.

— Как тебя зовут? — спросил я. — Мы уже полгорода прошли под ударами с неба, а я так и не узнал ваших имён.

— Арчи… — смутившись, промямлил долговязый.

— А я Александр, отец этого остолопа, — представился старший ополченец, поправив ремень винтовки.

— Дэмиан. Но можете обращаться ко мне просто Волк. Сейчас не до дворянских формальностей. Пошли.

Ободряюще хлопнув Арчи ещё раз, я быстрым шагом направился к танку.

Империя прогнила. Давно и до самого основания. Мой Великий Дом не был первым, кого в угоду грязным интригам высших кланов выжгли и низвергли в небытие. Но именно такие простые работяги и солдаты, как эти двое, как капитан Русаков или юный танкист Рыжаков, и составляли истинный костяк государства. И когда зажравшиеся аристократы, сыплющие смертью из космоса, забывают об этом, людям вроде меня приходится напоминать им простую истину.

Естественно, я влез в эту смертельную авантюру не из чистого альтруизма. Но без верности и веры таких людей мне никогда не добраться до Трона. А ведь именно его я теперь твёрдо намерен забрать.

Когда мои сопровождающие забрались в десантный отсек, я последовал за ними, с гулким металлическим стуком захлопнув за собой люк.

Теперь главное — доехать до командного пункта противокосмических батарей и выиграть время. Время, которое позволит нам продержаться до подхода флота наёмников и Харрга.

Глава 11

Машина сорвалась с места почти мгновенно, едва успел защёлкнуться тяжёлый десантный люк. Пространства сзади было немного — отсек проектировался от силы на троих бойцов, но для быстрой переброски пехоты во время штурмовых операций этого вполне хватало. Так что мы с Арчи и Александром разместились вполне сносно. Я сразу же синхронизировал интерфейс своего скафандра с бортовой сетью MBT-74, выводя общую тактическую сводку прямиком на внутренний визор шлема.

Рыжаков и его экипаж справлялись с управлением весьма уверенно — особенно учитывая, что военную выучку на этой рабочей планете они отродясь не получали. Девчонка заняла кресло механика-водителя, а четырехглазый фарианец устроился за консолью наводчика-стрелка. Впрочем, благодаря продвинутой имперской автоматике в случае крайней необходимости любой из этой троицы смог бы вести танк в одиночку.

Выскочив из-под мерцающего купола маскировочного поля, танк на максимальном ускорении устремился к нави-метке, которую я загодя выставил на трёхмерной карте местности. Увы, у нас не было ни единого шанса долго оставаться незамеченными. Из-за мощных гусениц за нами вздымался такой исполинский шлейф раскалённой пыли, что, казалось, нас видно даже с орбиты. Хотя это, конечно, было преувеличением. Атмосферу Раграса уже вовсю затягивало плотными слоями пепла, гари и копоти от сожжённых кварталов, надёжно закрывая поверхность от дальнего космического сканирования. Лишь на низких орбитах осадные линкоры всё ещё могли разглядеть крупные цели и наносить прицельные удары.

Примерно через километр нашего сумасшедшего марш-броска

— Фари! — сдавленно выкрикнула Лиза в общую тактическую сеть.

— Да вижу я, вижу! — прорычал фарианец.

Гидравлика взвыла, и массивная башня MBT-74 с гулом начала разворачиваться навстречу приближающейся угрозе.

Штурмовики уже заходили на боевой курс, когда боковые пусковые установки MBT-74 с тихим шипением выплюнули первый залп. Ракеты резко взмыли вверх и, захватив цели оптическими сенсорами и лазерной наводкой, устремились к ним.

Я понимал, что первый встречный залп едва ли станет фатальным для имперских машин, но рассчитывал хотя бы сбить им прицел и заставить действовать осторожнее. Почуяв угрозу, штурмовики заложили резкий манёвр уклонения, рассыпаясь веером. Однако троим из шестёрки не повезло: хищные ракеты намертво зацепились за их тепловые шлейфы и стремительно сокращали дистанцию. Имперские дроны попытались избавиться от «хвоста», отстрелив «мираж» — динамические визуально-сенсорные копии, но перехитрить бортовой ИИ удалось не полностью. В следующее мгновение небесную синеву прорезали яркие вспышки локальных взрывов.

Как и ожидалось, силовые щиты штурмовиков выдержали прямое попадание, хотя их генераторы мгновенно ушли в глубокую перезарядку. Лишившись энергетической защиты, обнажившаяся тройка вынуждена была резко задрать нос и уйти на безопасную высоту. А вот оставшиеся три дрона уже вышли на рубеж атаки, обрушив на наш танк плотный шквал плазменных разрядов и неуправляемых ракет.

Практически одновременно с заходом противника на боевой курс Рыжаков задействовал мортиры дымовой завесы. Плотный термостойкий аэрозоль мгновенно накрыл область в радиусе пятидесяти метров. Дым был непростой: насыщенная графитовыми микрочастицами и ионизированным веществом взвесь полностью глушила оптический и сенсорный спектры, превращая наш танк на радарах штурмовиков в сплошное слепое пятно.

Имперские дроны отстрелялись вслепую — раскалённая плазма лишь перепахала раскалённый грунт рядом с нами. Лишившись точного захвата цели, уцелевшая тройка вынуждена была резко задрать нос и уйти на второй круг. Это дало нам драгоценные секунды.

— Вот же вцепились, клещи хреновы, — зло процедил Рыжаков.

— Мы им просто не нравимся, — хмуро заметил Фари, перенастраивая наводку.

Пока танк отражал первую волну, экипаж работал молча, на одном адреналине. Но стоило возникнуть короткой передышке, как выплеснулось накопившееся напряжение.

Я сместил голографическую проекцию тактических данных в нижний угол визора шлема и оглядел десантный отсек. Ополченцы выглядели дёргаными и испуганными. Особенно молодой Арчи — парень до белизны в костяшках вцепился в титановый поручень, вжимаясь в кресло при каждом жёстком толчке машины.

MBT-74 с рёвом выскочил из белёсого облака, заложил крутой вираж восточнее прежнего маршрута и продолжил на максимальном ходу резать дистанцию до заданной точки.

— Они возвращаются! Снова идут с верхней полусферы! — выкрикнула Лиза.

— Фари, да поджарь ты их уже! — рявкнул Рыжаков.

— Умный самый, а⁈ Сам встань и поджарь! — тут же огрызнулся четырехглазый фарианец.

И только сейчас я окончательно понял: за их руганью и нервными выкриками сквозит дикий, животный страх. Для всей этой троицы это был первый настоящий бой. Первая в жизни война. Они были напуганы до чёртиков, но продолжали сжимать штурвалы, следить за приборами и мчаться сквозь этот ад.

Просто потому, что другого пути у них больше не было.

Как только танк выскочил из рассеивающейся дымовой завесы, имперцы насели с новой силой. На этот раз к атакующей группе присоединилась и первая тройка — те дроны, которым мы ранее перегрузили силовые щиты.

Фари до упора развернул массивную башню в их сторону и выпустил последнюю волну зенитных ракет. Но учёные быстрым боем вражеские машины начали грамотно перекрывать друг друга секторами огня и отстреливать тепловые ловушки, так что ракетный залп не дал желаемого результата.

Машину швырнуло вбок с такой силой, что меня с размаху вдавило в жёсткое десантное кресло. Благо демпферы лёгкого скафандра смягчили жёсткий удар, а вот моим спутникам манёвр достался во всей полноте: Арчи и Александр едва не слетели с мест. Совсем рядом с бортом вспухла плазменная воронка, и по многослойной броне MBT-74 дробной чечёткой забарабанила мелкая каменная крошка.

— Фари, да сделай ты что-нибудь уже! — взвизгнула Лиза, судорожно выкручивая штурвал.

— Да делаю я! — рявкнул фарианец.

На крыше башни гулко и сочно загрохотали тяжёлые спаренные пулемёты, пытаясь срезать штурмовиков на низком бреющем полёте. Но, увы, тяжёлый танк — это не специализированный зенитный комплекс. Его системы наведения и вертикальные углы башни заточены под подавление вражеской пехоты и тяжёлых мехов, а не под противовоздушный бой. Как Фари ни выкручивал турельный модуль, всё, чего он добился — заставил стервятников набрать высоту и держать дистанцию.

— Сколько до цели⁈ — гаркнул я Рыжакову через громкую связь.

— Метров шестьсот ещё! Но не доедем… — последнюю фразу командир танка произнёс заметно тише.

И Миша оказался прав.

Обе тройки имперских дронов уже заложили синхронный вираж, заходя нам прямо в корму, и обрушили сокрушительный залп: сфокусированные сгустки раскалённой плазмы вперемежку с роем неуправляемых ракет. Генератор силового поля MBT-74 завыл на ультразвуке, вспыхнул и принял основной удар на себя, давая машине последний шанс.

Внутри десантного отсека коротко заискрила проводка, пошёл сизый едкий дым с запахом горелой изоляции — благо все мы были в шлемах и респираторах. Затем я отчётливо услышал громкий металлический щелчок, за которым последовал глухой ухающий звук отстрела за кормой.

— Что это было⁈ — панически выкрикнул Арчи, оглядываясь и ещё сильнее вжимаясь в поручень.

— Мы без щитов, — сухо констатировал Рыжаков. — Перегретые накопители отстрелило. Мы голые.

Я даже не успел бросить взгляд на тактическую карту, когда многотонную тушу танка резко рвануло вверх. Удар был такой силы, что меня едва не вырвало из десантного кресла — фиксаторы затрещали, въедаясь в бронепластины скафандра. На долю секунды я ощутил чистую невесомость — физически невозможную в условиях нормальной гравитации планеты — а затем пришло запоздалое осознание: сфокусированный залп штурмовиков оторвал машину от земли, заставив её сделать несколько безумных кувырков в воздухе и со всей дури грохнуться на раскалённый грунт.

Чудовищный скрежет сминаемого композита и стали ударил по ушам — аудиокомпрессоры шлема сработали на пределе, мгновенно глуша оглушительный грохот. Фиксаторы ложемента с мясом вырвало из пазов. Меня швырнуло через весь отсек и с размаху впечатало в потолок — хотя в перевёрнутом танке тот уже стал полом.

Сознание на миг провалилось в глухую темноту и вернулось лишь тогда, когда сенсоры

Вокруг трещала повреждённая проводка, сипел пробитый магистральный кабель, раздавались тяжёлые захлёбывающиеся стоны. Я попытался подняться, но тут же понял, что правую ногу наглухо зажало. Активировав налобный фонарь шлема, я рассёк лучом света клубящуюся гарь и осмотрелся.

Конечность прижало деформированным основанием сиденья и вдавшимся внутрь десантным бортом. Судя по отсутствию резкой боли — не критично, кости целы, но чтобы вытащить ногу, придётся повозиться.

А вот Александру повезло куда меньше. Старший из ополченцев безжизненно повис на остатках ремней головой вниз. Из его живота, глубоко уходя в изувеченную перегородку танка, торчал дымящийся окровавленный кусок оторванной обшивки. Без шансов.

Арчи лежал в метре от отца, уткнувшись лицом в осыпавшуюся крошку. Отсюда сложно было разглядеть, дышит ли парень. Из кабины экипажа доносился глухой кашель и ругань.

— Кто жив⁈ — гаркнул я в задымлённую темноту перевёрнутой машины.

— Я… — из прохода в кабину раздался голос Рыжакова, тут же захлебнувшегося в тяжёлом кашле.

— И я… — тихо, едва слышно отозвалась Лиза.

А вот Фари молчал. Скорее всего, основной удар и деформация пришлись именно на боевую башню, где находился наводчик. Вердикт напрашивался неутешительный. Нас потрепало знатно, но радовало одно: имперские дроны решили нас не добивать. По всей видимости, после такого падения тактический ИИ штурмовиков посчитал цель уничтоженной — в их цифровых расчётах никто не мог выжить в этой груде металлолома.

Слава проклятым богам, что на мне был лёгкий скафандр. Пусть он и не предназначался для штурмовых высадок, но армированное волокно и демпферные пластины выдержали эту безумную перегрузку. Не будь на мне брони — лежал бы сейчас между жизнью и смертью, прямо как молодой Арчи.

— Двигаться можете? Мне бы тут помощь не помешала! — бросил я в сторону кабины, выхватывая лучом фонаря свою придавленную ногу.

— Да… Да, сейчас, — отозвался Рыжаков. Похоже, он оказался единственным из экипажа, кого не заклинило смятыми листами обшивки. — Только Лизке помогу выбраться.

Только сейчас я заметил, что по бронестеклу моего визора расползлась тонкая сетка паутинных трещин. Удар был такой силы, что даже сверхпрочный прозрачный композит не выдержал. В голове гудело, словно внутри запустили реактор, а во рту стоял отчётливый металлический привкус крови. Как бы у меня не было тяжёлого сотрясения — или чего похуже.

Мысленным импульсом я активировал медицинский блок, интегрированный в подкладку скафандра. На визоре поверх трещин тут же запульсировали тревожные оранжевые строки диагностики, выдавая первичную сводку о состоянии организма.

Серьёзных ран удалось избежать: пара глубоких ушибов, рассечённая бровь, кровь из которой уже застилала левый глаз, и россыпь гематом по всему телу. После такого безумного полёта с переворотом я отделался лёгким испугом. В плечо впились несколько лёгких уколов: медицинский блок скафандра закончил экспресс-диагностику и сразу впрыснул коктейль из обезболивающего и коагулянтов.

Пытаться высмотреть что-то через покрытый сеткой трещин и залитый кровью визор было бесполезно. Коснувшись сенсора на шее, я свернул шлем.

Почти мгновенно в нос ударил концентрированный коктейль из едкой гари, дыма, горелой изоляции и отчётливого запаха свежей крови. Я тяжело закашлялся, припал ниже к полу — там воздух был хоть немного чище — и, вытерев лицо перчаткой, сделал жадный вдох.

Где-то над головой раздался тяжёлый, неуверенный шаг.

— Осторожнее, там Арчи, не наступи! Он ещё может быть жив, — гаркнул я в сторону надвигающейся тени.

То, что это Рыжаков, было понятно без слов: выкарабкаться из кабины с такой скоростью больше никому не удалось бы. Несколько секунд возни в темноте — и тесное десантное отделение озарилось слепящим светом. Миша нащупал и активировал аварийный фонарь из комплекта первой необходимости.

— Думаю, что ему уже без разницы, — тихо, с горькой будничностью произнёс командир танка, поведя лучом по телу отца Арчи.

— Вот же гадство… Ладно, помоги мне с ногой, — вздохнул я.

Мне действительно начинали нравиться эти парни из ополчения, пусть я и знал их от силы пару часов. В них не было армейского лоска, но имелось главное — прочная жилка выживания.

Рыжаков перешагнул через неподвижное тело Арчи, пригнулся и, опустившись на одно колено рядом со мной, посветил на зажатую ногу. Затем задумчиво провёл языком по разбитой губе. Ему самому досталось неслабо: на левой щеке темнел глубокий рваный порез, из которого сочилась кровь, а всё лицо было усыпано мелкими ссадинами и царапинами. Впрочем, Миша на свою физиономию внимания не обращал.

— Давай попробуем отогнуть этот лист, — предложил я. — Я подам максимум питания на сервоприводы скафандра, а ты подсоби с наружной стороны.

Рыжаков молча кивнул. Я устроился как можно удобнее, насколько вообще позволяло моё дурацкое положение. Энергии искусственных мышц лёгкого скафа должно было хватить, но помощь со стороны не помешает — зажатый сустав почему-то отказался нормально сгибаться. Не исключено, что силовые узлы самого скафандра внутри сочленения попросту выбило ударом.

Схватившись за загнутый край обманчиво мягкого листа обшивки, я стиснул зубы и выжал максимум. Сначала система отозвалась лишь тихим гудением, но спустя пару секунд микрореактор качнул дополнительный импульс, электронные мышцы скафа завыли на пределе, и дело пошло. Мне удалось отогнуть изувеченный композит ровно настолько, чтобы Миша смог с силой рвануть мою ногу на себя, выбивая её из стального плена.

Да, кости ноги, к счастью, оказались целы. А вот коленному сгибу скафандра повезло куда меньше: основной удар пришёлся именно в силовой шарнир экзоскелета, из-за чего тот намертво деформировался. Теперь я буду заметно хромать, пока не сброшу бронекостюм. А может…

— Рыжаков, у вас в машине есть во что переодеться? И дай мне стандартный респиратор, — попросил я, озираясь.

Командир танка выглядел немного заторможенным — как бы парня не контузило при падении. Он несколько раз тяжело зажмурился, моргнул, восстанавливая фокус, и кивнул. Поднявшись на ноги, Миша ушёл в сторону рубки управления, откуда почти сразу, держась за ушибленный левый бок, выкарабкалась Лиза. На её совсем ещё юном лице, покрытом густым слоем угольной сажи и пыли, отчётливо виднелись светлые ручейки от слёз.

Немного нелепо переставляя заклинившую в колене ногу и вынужденно пригибаясь — встать в полный рост в перевёрнутом десантном отсеке не позволяла прогнувшаяся крыша, — я перебрался через лежащих ополченцев и подошёл к девчонке.

— Он умер… — тихо, едва слышно прошептала Лиза, посмотрев на меня полными отчаяния глазами. Затем она перевела взгляд на отца с сыном и добавила сдавленным шёпотом: — И они… они тоже.

Я посмотрел

Вот только в смерти этих конкретных людей и ксеносов сейчас косвенно был виновен и я. Не скажу, что меня сильно терзала совесть — на войне нет места рефлексии, — но это была моя персональная ответственность.

Я не стал произносить никаких банальных слов утешения: сказать всё равно было нечего, да и не имел я сейчас морального права на пустые соболезнования.

Тяжёлое молчание прервал Миша. Командир танка протиснулся обратно в десантное отделение и с глухим стуком бросил на изувеченный пол тяжёлый металлический контейнер с символикой Трона. В углу крышки белой краской была сделана трафаретная надпись «Чрезвычайный набор».

Опустившись на колено, я отщёлкнул зажимы и достал из недр ящика герметичный вакуумный пакет со стандартным армейским комбинезоном.

Сбросить с себя повреждённый, заклинивший в колене скафандр и переодеться в плотную рабочую форму оказалось дело пары минут. Всё происходило в абсолютном молчании. Лиза сидела, недвижно уставившись перед собой, а Миша периодически тяжело жмурился и мотал головой, справляясь с последствиями контузии.

Застегнув молнию и привычным движением прицепив к бедру магнитную кобуру с пистолетом, я кивнул в сторону погнутого десантного люка:

— Пора выбираться.

Рыжаков молча кивнул и протянул мне стандартный шахтёрский респиратор, явно снятый с кого-то из погибших ополченцев. Выбирать не приходилось. Приняв фильтр, я нацепил его на лицо и затянул ремни. Встроенные картриджи мгновенно отсекли гарь, и дышать стало ощутимо проще.

Подобравшись к заклинившим створкам десантного люка, мы с Рыжаковым принялись методично и со всей дури бить по ним ногами и плечами. Тяжёлый имперский металл поддался далеко не сразу, но где-то после десятого совместного удара деформированный замок с сухим лязгом хрустнул. Створка с глухим стуком вывалилась наружу, и в проём, обжигая кожу, сразу хлынул раскалённый воздух Раграса вместе с клубами пыли.

Выбравшись из изувеченного брюха перевёрнутого танка, я быстро оценил обстановку. Штурмовики и впрямь потеряли к нам всякий интерес. Изредка хищные силуэты дронов ещё проносились над нашим сектором, но все их внимание теперь переключилось на руины купола. Оттуда из дымящихся завалов то и дело вспыхивали яркие росчерки когерентных лучей — местный зенитчик с завидным постоянством продолжал срезать самые нерасторопные воздушные машины.

— Сколько, говоришь, оставалось до точки? — спросил я, разворачиваясь к командиру танка.

Миша ненадолго задумался, восстанавливая в памяти последние показания навигатора перед падением, затем оглядел усыпанную композитной крошкой пустошь и жестом указал направление:

— Вон туда. Метров шестьсот, не больше.

— Бери Лизу и уходите обратно к позициям Русакова, — проговорил я, поворачиваясь в сторону намеченной цели. — Не думаю, что вы сейчас заинтересуете вражеских птичек, но будьте предельно осторожны.

— Но, милорд… — вдруг нахмурился Рыжаков, неожиданно перейдя на официальный тон.

— Зови меня Волк. Но только без посторонних, — отрезал я. — От вас двоих здесь всё равно больше не будет никакого толку. Идите. К тому же вам обоим нужны медики, а полевой санбат остался в том секторе. Я дальше сам справлюсь.

Я аккуратно хлопнул парня по плечу — слегка, чтобы случайно не задеть ушибы.

Миша молча смотрел на меня пару секунд, словно пытался переварить услышанное, затем сдержанно кивнул и, подхватив под руку всё такую же оглушённую, потерянную Лизу, зашагал с ней в обратном направлении. Никакого благородства в моём решении, разумеется, не было. В одиночку я доберусь до командного пункта батарей в разы быстрее, да и одинокая фигура привлекает куда меньше внимания армейских сканеров, чем хромающая группа. Но молодым ребятам знать обо всей этой сухой арифметике совсем необязательно.

Поправив респиратор, отсекающий ядовитый дым и гарь, я уверенным шагом направился к цели. Шестьсот метров по раскалённой земле — плёвое дело.

* * *

До того момента, как двери грузового лифта с тихим шипением разъехались, и в подземное помещение хлынула первая толпа детей в сопровождении немолодых женщин, в бункере было относительно тихо.

Принцесса всё ещё сидела в глубочайшем шоке, пытаясь осознать дикость ситуации, в которой оказалась. Ещё совсем недавно она отправлялась с Терра-Новы на Центральных Мирах в загородную летнюю резиденцию своего Дома. Она не понимала — абсолютно не способна была понять! — как могла очутиться в руках этого… этого… пирата! Иначе назвать своего похитителя с его наглыми повадками она просто не могла.

Воспоминание о том, как она, выбравшись из темпоральной камеры в одном тонком неглиже, оказалась прямо в руках этого хама, острым пламенем обожгло щёки. Всё происходящее казалось ей абсурдом, кошмарным сном. Грязь, в которую её затащили, люди, с которыми ей приходилось делить это укрытие, имперские гвардейцы, клявшиеся в верности Трону — и методично превращающие поверхность этой планеты в раскалённый шлак. И ведь они знали, что она, принцесса, находится здесь.

Пол бункера снова ощутимо задрожал от очередного удара осадных орудий где-то далеко на поверхности. Девушка нервно осмотрелась.

Подземный комплекс был отделан с претензией на роскошь, но впечатлить мог только самых непритязательных. Принцесса, с детства привыкшая к подлинному блеску, ясно видела, насколько местное «богатство» было напускным, поверхностным и вульгарным. Во Дворце императора безупречные образцы архитектуры оттачивались веками: идеальные пропорции, благородный мрамор, древняя лепка и сдержанность. Она помнила, как учителя и старые служанки пренебрежительно отзывались о наместниках с окраин Фронтира: «Мелкие провинциальные выскочки обожают выставлять богатство напоказ, совершенно не имея вкуса». В этом бункере безвкусица просто кричала из каждого золочёного карниза.

Двери лифта снова раздвинулись, впуская новую партию спасённых. Рен — парень, который почему-то был чертовски похож на того наглого пирата, называвшегося «лордом Валиантом», — стоял у самых створок, собранно и уверенно координируя поток людей.

Это действительно были дети. Принцесса изумлённо изогнула бровь, заметив, что среди плачущих ребятишек гуськом шагают не только человеческие дети, но и ксеносы: маленькие фарианцы с нежной сиреневой кожей, мохнатые детёныши ракси. Сначала аристократка подумала, что произошла какая-то дикая ошибка или путаница, но Рен реагировал на инородцев абсолютно спокойно — направлял их к дальним диванам, подавал воду и не делал ни малейшего различия между расами. Для уроженки Центральных Миров, где ксеносы веками занимали лишь низшие социальные ниши, это зрелище

На самом деле принцесса никогда не испытывала личной неприязни к представителям иных рас. Просто в высшем свете Столичных Миров к ксеносам с детства привыкали относиться исключительно как к функциональному инструменту — слугам, рабочей силе или наёмникам. Законы Трона декларативно гарантировали равенство всех разумных, но на деле высшая аристократия смотрела на инородцев свысока.

Девушка поднялась с дивана и намеревалась решительным шагом подойти к Рену, чтобы заставить его хоть как-то прояснить происходящее. Однако её порыв был остановлен неожиданным препятствием: прямо перед ней выросла крошечная фигурка маленькой ракси.

— У тебя волосы совсем как у меня шёрстка! — с детской непосредственностью заявила малышка и ткнула мягким когтистым пальчиком в сторону принцессы.

Девушка невольно опешила, но тут же бросила взгляд на пушистые ушки девочки. И вправду: густая шерсть маленькой ракси имела редкий, глубокий каштановый оттенок — точь-в-точь такой же, как у самой принцессы. Девушка всегда гордилась своими волосами: в отличие от многих придворных дам, добивавшихся нужных тонов генотерапией и химическими пигментами, её цвет был абсолютно натуральным.

— Да, правда… — не слишком уверенно произнесла принцесса, всё ещё смущённая таким открытым вниманием.

— А как тебя зовут? — с чистым детским любопытством продолжила допрос девчонка, чуть дёрнув пушистым ушком.

В этот момент монолитные стены подземного комплекса содрогнулись от мощной вибрации, прокатившейся по полу. Где-то совсем рядом, прямо над их головами, в поверхность планеты со свистом врубился очередной тяжелокалиберный снаряд, выпущенный с имперского линкора.

От страха маленькая ракси мгновенно прижала уши к голове и рванула к первому же источнику защиты, который попался ей на глаза. Она с ходу влетела в объятия принцессы: вцепившись тонкими когтистыми пальчиками в ткань свободного комбинезона, малышка уткнулась лицом в бедро девушки и жалобно всхлипнула, всем телом, дрожа от грохота.

Столь внезапный порыв ксеноса заставил принцессу окончательно опешить. Несколько секунд девушка непонимающе оглядывалась по сторонам, но взрослые ополченцы у входа были слишком заняты распределением новых беженцев, чтобы обратить внимание на плачущего ребёнка.

Принцесса тихо вздохнула. Медленно, с некоторой нерешительностью, она опустила ладонь на голову девочки и ласково провела по шелковистой шёрстке между ушек. Текстура действительно оказалась невероятно приятной — чем-то напоминала ворс дорогого кашмирского ковра в её личных покоях на Терра-Нове, но под пальцами чувствовалось ласковое, живое тепло настоящего испуганного существа.

— Т-ш-ш… Всё хорошо, не бойся, — нежно произнесла принцесса, успокаивая то ли напуганную малышку, то ли собственное отчаянно колотящееся сердце. — Меня зовут Венера. Но ты можешь звать меня просто Вени. А тебя как зовут?

Девчонка молчала несколько секунд, то и дело тихими толчками всхлипывая. Наконец, немного успокоившись под ритмичными поглаживаниями и сделав для себя какое-то важное детское решение, она едва слышно пробурчала, так и не отрывая мордочки от ноги принцессы:

— Лика…

— Вы отлично справляетесь, ваше высочество, — раздавшийся совсем рядом голос Рена заставил принцессу вздрогнуть.

Венера была слишком увлечена тем, что успокаивала малышку Лику, и не заметила, как к ней подошёл бывший оперативник. В отличие от грозного ксеноса-ракси, который недавно держал её на прицеле в момент ультиматума флоту, и самого Дэмиана — хмурого, резкого «пирата», Рен выглядел куда более цивилизованно. Сдержанные манеры, спокойный и уважительный тон — он скорее напоминал офицера из Центральных Миров, чем наёмника с Фронтира.

Девчушка-ракси, всё так же не выпуская из пальчиков комбинезон Венеры, осторожно высунула мордочку и посмотрела на Рена одним золотистым глазом с узким зрачком. Внимательно изучив мужчину, малышка, судя по всему, посчитала его безопасным и снова спряталась, уткнувшись в бедро принцессы.

— Спасибо, — тихо ответила Венера. Поколебавшись секунду, она спросила: — Что с родителями этой малышки?

Рен бросил короткий взгляд на испуганную ракси, затем перевёл сдержанный, глубокий взгляд на принцессу.

— Или они всё ещё там, на верхних уровнях… или… — Старший помощник не стал договаривать тяжёлое «или». Венера прекрасно поняла его и без слов.

— Он… — девушка запнулась, вспомнив жёсткий приказ Волка у дверей бункера. — Он правда запретил родителям сопровождать детей?

— Правда, Ваше Высочество, — спокойно, без единой тени сомнения подтвердил Рен.

— И его угрозы насчёт расстрела за панику… Это была не просто попытка запугать толпу?

— Какие могут быть шутки в нашей ситуации? — Рен чуть качнул головой, окинув взглядом прибывающих беженцев. — Волк слов на ветер не бросает. Если бы кто-то попытался сорвать эвакуацию детей или устроить давку — он привёл бы приговор в исполнение на месте. Без колебаний.

— Он настолько жесток? — спросила Венера, со смешанными чувствами глядя на бывшего имперского офицера.

— Почему вы считаете это жестокостью? Вовсе нет, это взвешенное и предельно рациональное решение, — с лёгкой, сдержанной усмешкой ответил Рен. — Поймите, принцесса, реальный мир за стенами столицы и резиденций императора кардинально отличается от тепличных условий, к которым вы привыкли.

— И давно вы ему служите? — решительно спросила Венера, гордо вскинув подбородок и с вызовом посмотрев на собеседника. — Простому пирату и безжалостному изменнику Трона?

— Не так давно. И, честно говоря, я сам пока знаю его не слишком хорошо, — Рен был абсолютно спокоен. — Но за то мгновение, когда моя жизнь полностью зависела от его решений, я успел понять главное: он вовсе не так прост. Он уж точно не рядовой пират и тем более не простой мятежник. Впрочем, и святым героем я его не назову. А теперь прошу меня извинить, ваше высочество, у меня ещё много работы.

Рен сдержанно склонил голову и, развернувшись, направился к группе ополченцев и медиков-ксеносов, занимавшихся прибывшими беженцами.

Принцесса осталась стоять посреди шумного бункера. На полном автомате она продолжала плавно поглаживать мягкую шёрстку маленькой Лики, не сводя задумчивого взгляда со спины уходящего офицера. В её сознании всплывали образы, заботливо вложенные учителями во дворце: дикие, кровавые бунтари Фронтира, грабящие всё на своём пути… Но так ли это на самом деле? Вдруг всё, что ей твердили с детства о мятежниках и контрабандистах, — лишь удобная лживая сказка Трона?

Ей только предстояло во всём этом разобраться.

Глава 12

Пройти эти шестьсот метров действительно не составило труда. Для имперских штурмовиков одинокая фигура на поверхности не представляла особой ценности: дроны методично заходили на бреющий полёт над руинами сектора, пытаясь подавить выживших зенитчиков. При каждом таком пролёте я просто падал ничком в багровую пыль Раграса и замирал,

Куда сложнее оказалось обнаружить сам вход в комплекс управления батареями. Я совсем забыл, что точные координатные привязки остались в памяти заклинившего скафандра, который теперь валялся внутри разбитого танка.

Пришлось чуть ли не ползком осматривать каждый квадратный метр в радиусе двух десятков шагов, прежде чем удача улыбнулась мне. Лишь благодаря обострённому чутью я уловил едва заметную рябь в воздухе неподалёку от небольшого холма из слежавшейся красной породы. Не будь этой микроскопического изменения, я бы так и ползал по раскалённой пустыне до скончания веков.

Подойдя к холму и протянув руку, я ощутил, как пальцы без малейшего сопротивления провалились сквозь плотную текстуру, за которой оказалась пустота. Имперские голографические маскировочные сети порой поражали своей эффективностью. Шагнув прямо в «породу», я полностью переместился за купол проекции. На миг в голове даже проскользнула ироничная мысль: прямо герой какой-то древней сказки, шагающий сквозь Зазеркалье.

Ложный холм скрывал въезд в подземный бункер. На поверхность выходила лишь массивная шахта грузового грави-лифта, перекрытая монолитными бронированными створками. Рядом на стене располагался терминал — кодовая панель со считывателем. Чуть выше выделялся второй вариант авторизации — контактная полусфера для прямой нейросинхронизации с подтверждением личности.

Я тихо выругался и едва не закашлялся: фильтр респиратора уже вырабатывал последний ресурс, пропускал всё больше пыли и требовал срочной замены. Сухим раскалённым воздухом Раграса ещё можно было дышать, но лёгкие уже горели огнём. Нужно как можно скорее пробираться во внутренние отсеки комплекса, да только цифровой пароль знал разве что покойный губернатор. Мне он был неизвестен.

Оставался лишь вариант с нейроподключением.

После событий на заброшенном транспортнике у меня появилась безумная гипотеза о том, во что превратилось моё биоклеймо изгнанника. До сих пор я так и не решился проверить её в деле, но сейчас сама судьба поставила меня перед выбором: рискнуть или задохнуться.

Я поднял руку, содрал с правой ладони чёрную перчатку и приблизился к сенсору. Пальцы уже были готовы погрузиться в вещество, но у самой полусферы нейроинтерфейса я замер.

А что, если гипотеза неверна? Что, если этот имперский замок вместо авторизации просто выжжет мои синапсы к чёртовой матери каскадным разрядом? И тогда яркая жизнь мародёра, пирата и бывшего аристократа на этом закончится.

С другой стороны, если я сейчас не рискну, моя жизнь в любом случае оборвётся чуть позже. Империя не прощала дерзких вызовов, а уж тем более похищения венценосной особы. Я не похищал принцессу — она случайно оказалась в моих руках. Но для ищейки из Высших Домов это значения не имело: я уже не жилец. Так не всё ли равно, где и как встретить смерть?

Я усмехнулся этим мыслям и без колебаний приложил ладонь к полусфере, ощутив, как пальцы погружаются в прохладную, приятную на ощупь гелевую субстанцию.

Несколько секунд вокруг стояла звенящая тишина. А затем реальность резко схлопнулась, и я очутился в ослепительно-белом виртуальном пространстве первичного интерфейса. В следующее мгновение весь этот стерильный объём вспыхнул багровым пламенем. По ушам ударил отвратительный высоковольтный писк, а прямо перед глазами нависла алая проекция:

«ВНИМАНИЕ. НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП. АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ. ЛИКВИДАЦИЯ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННОГО НЕЙРОСЛЕПКА».

Кажется, я всё-таки просчитался. Сейчас направленный микроволновый импульс превратит мои мозги в кашу.

И тут шрам от биоклейма на шее вспыхнул адской болью. Проклятая метка изгнанника ожила, и дикая, сводящая с ума боль мгновенно пронзила каждую клетку тела. Я ощутил нечто поистине безумное: мой разум проламывал уровни защиты имперской сети, будто нёсся напролом, не взламывая запертые двери, а вышибая их тяжёлым тараном.

Несколько долгих секунд продолжалась эта кошмарная пляска нейронного хаоса и физической боли. Кажется, я орал во весь голос. Отчаянно пытался разорвать контакт, отдёрнуть руку, но парализованное тело не слушалось. Мука длилась ровно до того момента, пока строки перед глазами резко не сменились:

«ОБНАРУЖЕН СИГНАТУРНЫЙ КОД ВЫСШЕГО ПРИОРИТЕТА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ИМПЕРАТОР».

Алая виртуальная комната снова стала белой, а в следующий миг меня с силой выбросило обратно в реальность. Отдача от разрыва нейроканала оказалась такой мощной, что меня отбросило от терминала на пару шагов. Я рухнул на колени. На сухую, иссушенную землю Раграса закапала густая алая кровь. Дрожащей рукой я вытер с подбородка кровь, хлынувшую из носа, и только теперь с ужасом понял, что в судорожных попытках разорвать контакт сорвал с лица респиратор.

Дышать без фильтра было пыткой: горячий, пыльный воздух Раграса скрёб горло и обжигал лёгкие. Однако скрежет раздвигающихся тяжёлых створок грави-лифта доказал: безумная гипотеза оказалась верна. Ценой дикой боли и нечеловеческого напряжения мне удалось совершить то, что в официальной науке Трона считалось абсолютной нелепицей. Я взобрался на уровень администратора через биоклеймо изгнанника. Я взломал имперское нейроподключение.

Зло и удовлетворённо усмехнувшись, я поднялся на ноги и направился в открывшийся зев лифта.

Спустя несколько секунд лифт доставил меня на нижний уровень. Я шагнул в просторное подземное помещение, где вслед за моими шагами каскадом вспыхивали панели освещения.

В самом центре залы, на небольшом ступенчатом возвышении, возвышался массивный ложемент нейросинхронизации. Вокруг него амфитеатром располагались пустующие терминалы операторов. Экраны оживали один за другим, транслируя нескончаемый поток зашифрованных сводок. Похоже, именно здесь находился главный командный пункт штаба обороны сектора.

Помещение имело идеальную круглую форму, а его стены представляли собой сплошные круговые проекционные панели. На них уже пульсировала глобальная карта орбитальной обстановки. Однако для автоматического ИИ-комплекса корабли Второго флота Империи всё ещё числились как дружественные силы — именно поэтому штабная система до сих пор не задействовала главный оборонительный контур. Автономные протоколы открывали огонь лишь при обнаружении официального противника, а Второй флот Трона таковым пока не считался. По крайней мере, для старых алгоритмов.

Я решительным шагом направился к возвышению с ложементом. Главный узел уже опознал мой код, так что повторное подключение должно было пройти значительно мягче и без тех адских последствий, что я перенёс снаружи. Но, честно говоря, где-то в глубине души всё ещё копошился липкий страх. Не берусь утверждать, чего я боялся больше: окончательно лишиться рассудка или снова испытать ту нечеловеческую боль, которую я ощутил несколько минут назад.

Замерев у ложемента, я замешкался. Несколько секунд я просто смотрел на анатомическое кресло, не в силах заставить себя сделать последний шаг. Но тут где-то над головой снова ощутимо ухнуло — очередной осадный снаряд с орбиты потряс монолитные пласты породы.

Тяжело вздохнув и окончательно уверившись, что терять мне нечего, я опустился в ложемент.

«Умный» гель-наполнитель мгновенно активировался, обволакивая тело и с мягким

Данные. Невероятный, лавинообразный массив данных.

Я мгновенно «увидел» и прочувствовал состояние каждой противокосмической батареи в этом секторе. Добавив ещё импульс через биоклеймо, я стал форсировано раздвигать границы восприятия, выходя далеко за пределы локальной сети. Десятки, нет — сотни тяжёлых осадных орудий спали в глубоких скрытых шахтах по всей планете, дожидаясь своего часа. Впрочем, часть из них уже никогда не поднимется: судя по мёртвым маркерам в схеме сети, имперцы точечными ударами выжгли наиболее очевидные позиционные районы.

Второй флот прекрасно знал расположение стационарных батарей — или, как минимум, догадывался о большинстве из них. А значит, как только я отдам приказ на массовую активацию, эскадра Трона незамедлительно обрушит всю свою мощь на уничтожение проснувшейся оборонной инфраструктуры. Вариантов не оставалось.

На месте имперского адмирала я бы тоже не стал вслепую выжигать то, что может пригодиться после зачистки планеты. В командовании флота, должно быть, и мысли не допускали, что местные мятежники могут получить доступ к командному центру. Никто из вышколенных штабистов Трона и представить себе не мог, что проклятое биоклеймо изгнанника способно напрочь сломать протоколы наивысшего уровня имперской защиты.

Что же, пришло время кардинально изменить расклад сил на этой карте.

Имперский флот, уверовав в собственную безнаказанность, уже вовсю готовил полномасштабную десантную операцию. В нейросети я отчётливо видел, как к низким орбитам начали стремительно стягиваться массивные десантные боты и тяжёлые войсковые транспорты. Их характерные хищные обводы и тупоносые силуэты было невозможно спутать ни с чем другим. Жаль, что местная орбитальная группировка сканирования была давно уничтожена, из-за чего мне приходилось анализировать обстановку над планетой исключительно через оптику и пассивные сенсоры самих батарей. Впрочем, и этого хватало с лихвой — автоматика ложемента брала на себя основной массив расчётов. Разглядеть что-либо в атмосфере обычным глазом сквозь клубящиеся пласты пепла, гари и пыли было почти невозможно.

Задействовав импульсы через биоклеймо, я принялся перенастраивать систему. Действовал топорно и грубо — прямо как ракси в лавке лааарискай, ломая на своём пути любые протоколы и предохранители. Но эта напролом проведённая переписка директив дала нужный результат: автоматика комплекса сбоила, заблокировала старые допуски и, наконец, переквалифицировала эскадру Трона в категорию вражеских целей.

Прямо на моих глазах маркеры на трёхмерном тактическом интерфейсе один за другим стали менять свой цвет — с успокаивающего зелёного на тревожно-багровый.

Я не спешил отдавать команду на залп. Активировать планетарную оборону требовалось строго в нужный, идеально рассчитанный момент. Отправив мысленный импульс через нейросеть, я подключился к зашифрованному каналу локальной связи и вызвал Марса. Абордажник ответил практически мгновенно:

— Шеф⁈ Живой⁈ А я уже, грешным делом, подумал, что тебя пришибло… Видел, как на ваш танк имперцы насели, — в голосе ракси звучали отчётливые нотки облегчения.

Я намеренно не стал активировать видеоканал, экономя ресурсоёмкий трафик и оберегая собственный мозг от лишних перегрузок. Мне и без картинки приходилось несладко: нестандартный взлом имперской сети загрузил ментальный контур до предела, а входящий поток сырых данных с сотен сенсоров превышал все мыслимые нормы, отдаваясь тупой болью в затылке.

— Цел, — коротко отрезал я, считывая с тактической проекции траектории захода транспортов на рабочую орбиту. — Имперцы готовят полномасштабную десантную операцию. Судя по баллистическим расчётам, высадка начнётся в течение часа.

— Логично, — хмуро проворчал ракси. — В первой волне, скорее всего, пустят «пустышки» — беспилотные модули-ловушки. И только за ними пойдёт реальная пехота и тяжёлые мехи.

Я на миг нахмурился. А ведь Марс прав — я упустил из виду этот простой элемент. Это была классическая, прописанная в Академии Трона тактика десантирования: сначала заставить стационарные системы ПВО раскрыть свои позиции, разрядив батареи по пустым болванкам, а затем точечными ударами осадных линкоров выжечь обнаруженные шахты. Минимизация своих потерь и безнаказанное уничтожение наземной обороны.

— Согласен, упустил этот момент, — признал я. — Думаешь, ограничатся одной отвлекающей волной?

— Могут и пару пустить. На их месте я бы перестраховался. Я бы переждал первую и вторую волну и врезал по третьей, когда пойдут тяжёлые десантные транспорты. Всё равно с нашими скромными силами внизу мы весь имперский флот не перещёлкаем, — предложил абордажник.

— Поверь, у нас на этот случай припасено кое-что потяжелее пары зениток, — усмехнулся я, оценочно глядя на багровеющую карту батарей. — Но мысль здравая, так и сделаем. Как у вас там обстановка?

— Пока держимся, шеф. Прессуют знатно, но в разрушенном куполе укрытий хватало. Ждём.

— Отлично. Будьте готовы встречать гостей.

Завершив вызов, я разорвал связь и снова погрузился в отслеживание орбитальной обстановки. Часы обратного отсчёта запустились.

Оставшийся до высадки час я потратил на то, чтобы прописать алгоритмы автономных действий для всех основных секторов планетарных батарей. Управлять сотнями рассыпанных по планете шахт в одиночку было просто невозможно даже с моим форсированным нейроинтерфейсом. За собой я оставил лишь право приоритетного перехвата управления и экстренной отмены приказов, а в остальном батареи должны были работать в автоматическом режиме. Исключение составил только мой родной сектор — его я замкнул напрямую на себя.

К исходу часа имперские десантные транспорты завершили перестроение и заняли расчётные точки на низких орбитах. Высадка началась.

Как Марс и предсказывал, по первой волне спускаемых модулей и капсул-ловушек земля ответила лишь хаотичными, единичными выстрелами мелких зениток. Почти мгновенно на каждую такую раскрывшуюся позицию с небес обрушивался сокрушительный ответный удар осадных линкоров, в считаные секунды выжигавший всё живое.

Я терпеливо выжидал, затаившись в нейросети.

Вторая волна пошла практически встык за первой — тяжёлые беспилотники и разведывательные модули повалили сквозь плотные слои атмосферы. Она тоже не встретила серьёзного противодействия: лишь пара ополченских расчётов откуда-то из соседних руин сожгла несколько десантных капсул меткими трассёрами.

Скрытые в подземных шахтах стационарные батареи молчали. Их холодные тупоносые стволы и плазменные излучатели всё ещё спали в темноте.

Время пока не пришло.

Третья и четвёртая волны, состоявшие в основном из десантных ботов и тяжёлых штурмовых мехов, как и предполагал Марс, пошли с задержкой. Лёгкие автономные машины, сброшенные с первой группой, уже вовсю форматировали плацдармы для высадки. Впрочем, особо им никто не мешал: уцелевшие ополченцы под командованием опытных офицеров и моих абордажников удерживали только узловые рубежи у самых городов, фактически отдав имперцам всё открытое пространство.

Именно на третьей волне, дождавшись, пока десантные транспорты опустятся довольно низко и потеряют манёвренность в плотных слоях атмосферы, я отдал мысленный приказ на атаку.

Скрытые в глубоких шахтах тяжёлые

Силовые щиты транспортов не смогли выдержать такого концентрированного удара. Их генераторы вспыхивали всеми цветами радуги, принимая первые сгустки термоядерной плазмы, но тут же захлёбывались и гасли под мощными залпами. Следующая волна когерентных лучей и раскалённых плазменных сгустков пришлась прямо по оголённой многослойной броне, которая тоже не могла долго сопротивляться огромной температуре.

Транспорты судорожно заложили вираж, экстренно форсируя маршевые двигатели для ухода на верхние орбиты, но повезло далеко не всем. Небо Раграса прорезали исполинские вспышки — разрывающиеся корабли вспыхивали подобно сверхновым, а взрывные волны вздымали тучи пепла и гари.

Империя понесла первые чувствительные потери. Впрочем, для армады Второго флота Трона этот урон всё ещё не был катастрофическим. И питать наивные надежды на то, что имперцы испугаются и прямо сейчас начнут отводить эскадру, было бы верхом глупости.

Но и имперцы не остались в долгу. Практически сразу же стационарные батареи произвели первые залпы, тяжёлые осадные линкоры сменили ордер и начали свой смертоносный танец. Они обрушили на заговорившие позиции массированные удары, в считаные секунды превращая целые сектора планеты в пылающий ад. На этот раз с орбиты неслись отнюдь не кинетические вольфрамовые болванки — на Раграс обрушилась вся мощь главных плазменных калибров.

Я усмехнулся. Кажется, командующий эскадрой Трона разъярился всерьёз, раз решился выжигать собственные батареи столь дорогостоящим и разрушительным оружием.

Следующим приоритетом для перенаправленных батарей стали сами осадные линкоры. Вот только их многослойная броня и мощные щиты оказались куда прочнее транспортников. Требовалось не меньше десятка концентрированных попаданий, чтобы намертво перегрузить эмиттеры главного щита, и всего пара мгновений, пока не вступили в строй резервные контуры накопителей, чтобы успеть всадить два следующих залпа прямо по оголённому корпусу. А затем щит перезапускался, и всё начиналось по новой.

Пока осадные орудия планеты пытались пробить эту монолитную защиту, линкоры методично и безжалостно выжигали их шахту за шахтой. Увы, обнажённые наземные батареи гибли куда быстрее, чем гиганты Второго флота.

Тем временем на поверхности разворачивалось не менее жестокое сражение. Автономные мехи и уцелевший в третьей и четвёртой волнах имперский десант уже схлестнулись с контратакующими силами Раграса. Ополченцы, собрав в кулак последние резервы, бросили на передовые плацдармы немногочисленные танковые группы, пехоту и модифицированные шахтёрские мехи.

Такой лобовой удар казался безумием, но с тактической точки зрения я понимал командиров: они решили использовать эмоциональный подъём от первого успеха, чтобы попытаться раздавить врага до того, как тот закрепится. Ведь как только линкоры закончат выжигать планетарные батареи — а они, увы, рано или поздно с ними расправятся, — на землю хлынут новые, куда более многочисленные волны десанта.

Очередной скоординированный залп уже заметно поредевшей группировки батарей всё же пробил щиты и прожёг многослойную броню одного из осадных линкоров. По его борту прокатилась цепочка ярко-алых вспышек — с детонацией силовых узлов и внутренних отсеков. Но смертельным этот удар, увы, не стал. Получив тяжёлые повреждения, гигант Трона просто вышел из строевого ордера и на затухающей тяге стал отходить на безопасную дистанцию.

Каждая секунда этого противостояния стоила нам десятка уничтоженных орудийных шахт. Рано или поздно имперцы подавят это неожиданное препятствие, и тогда встречать всю мощь десантных сил придётся уже ополченцам на земле.

В суматохе непрерывной корректировки огня и распределения целей я не сразу заметил пульсирующий на краю зрения значок приоритетного вызова. Сначала подумал, что до меня пытаются достучаться Марс или Рен, но, присмотревшись, сообразил: сигнал идёт с «Тени». Харрг, проклятый ксенос! В этой суматохе я совсем про него забыл.

Мысленным усилием я развернул перед собой голографическую проекцию.

— Шеф, ну наконец-то! Я уж было решил, что вас там покромсали на кусочки, — ракси на экране усмехнулся, обнажив острый клык. — Смотрю, жарко у вас?

— Что с наёмниками, Харрг? — проигнорировал я ехидный тон первого помощника, сразу переходя к делу. — Они нам нужны. Прямо сейчас.

— Уже подходят к системе, шеф. Вот-вот выскочат из гипера. Какие будут вводные? Я так понимаю, прежний план отменяется?

— Полностью. Передай эскадре «Гхард»: их задача — с ходу навязать бой Второму флоту Империи, оттянуть основные корабли от низкой орбиты и прикрыть прорыв десантных транспортов «Серебряных». А отряду «Коготь» — поддержать высадку наших сил на планету. Харрг, вы чертовски вовремя.

— Принял, шеф! Сейчас устроим им весёлую жизнь, — ракси азартно дёрнул ушами и отключился.

Я мгновенно переключил канал связи на Марса. Абордажник тяжело и неровно дышал, а на заднем фоне натужно трещали плазменные турели и гремели близкие разрывы. Парень увяз в самом эпицентре замеса.

— Марс, Харрг и наёмники выходят в систему, — отчеканил я. — Сейчас на орбите закрутится заварушка, а следом пойдёт высадка нашей пехоты. Поддержи их всем, чем сможешь на земле.

— Принял, шеф! — прорычал абордажник. — Они вовремя, прямо офигительно вовремя! Нам удалось выбить имперцев из двух плацдармов в нашем секторе — пусть подкрепление садится прямо туда. А вот с третьим затык. Там зарылась плотная группа вражеских мехов. Сидят крепко, любую попытку прорыва выжигают на корню.

— Пусть сидят, с ними разберёмся позже. Я скоро вернусь к вам, — отрезал я.

— Принял, шеф. Ждём, — коротко отозвался ракси и разорвал канал.

Оставаться в командном бункере уже не имело смысла. После первых же залпов вероятность того, что осадные линкоры Трона выжгут именно этот подземный узел, возрастала с каждой секундой. В любом случае надо было уносить ноги.

Переведя все контуры на автопилот и раздав системе зачищающие директивы, я вынырнул из нейросети. Сделал я это слишком резко — и плата за спешку последовала незамедлительно. Мгновенная, жёсткая смена восприятия с виртуальной на физическую реальность крутанула вестибулярный аппарат так, что я буквально вывалился из ложемента на холодный пол. Желудок скрутило мучительным спазмом. Впрочем, я уже и не помнил, когда ел в последний раз, поэтому на металл выплеснулась лишь горькая желчь.

Вытерев тыльной стороной ладони дрожащие губы, я сделал глубокий хриплый вдох. Если каждое подключение через биоклеймо будет сопровождаться таким диким нейронным похмельем, я в жизни больше полезу в эту петлю… Впрочем, кого я обманываю? В мои руки попал слишком колоссальный козырной инструмент, чтобы отказываться от него из-за какой-то тошноты и боли.

Шрам

Флот Империи на тактической карте уже вовсю форсировал маршевые двигатели, спешно покидая нижние слои атмосферы и верхнюю орбиту. Офицеры Трона засекли приближающуюся армаду наёмников — и я прекрасно понимал их панику. На низком рубеже они оставили лишь небольшой прикрывающий ордер, которому поручили поддерживать огнём увязшие на земле остатки первых десантных волн.

Я усмехнулся, сплёвывая медно-горький привкус крови.

— Надо было принимать мои требования, идиоты, — тихо проговорил я в пустую залу. — А теперь я заберу свое по-другому.

Выпрямившись и натянув на лицо почти выдохшийся, забитый пеплом респиратор, я твёрдой походкой направился к выходу из бункера. Предстояло с боем пробиваться обратно к руинам города, и на этот раз у меня под рукой уже не было бронированного танка, чтобы срезать путь.

В небе над головой больше не роились шустрые имперские дроны — всю атмосферную авиацию противник перебросил на основные направления, пытаясь отчаянно поддержать увязшие десантные группы. Первой и второй волнам имперцев пришлось совсем худо. Потеряв прямую огневую поддержку осадных линкоров с орбиты, они, даже имея превосходство в выучке и экипировке, с огромным трудом удерживали крошечные пятачки плацдармов.

А когда на бреющем полёте над пыльными равнинами появились тупоносые обводы наёмнических транспортов старого образца, с неба на позиции имперцев посыпались десантные капсулы клана «Серебряных» с тяжёлыми фарианскими штурмовиками и мехами. Положение сил Трона стало катастрофическим. Второй флот увяз в жестокой мясорубке с крейсерами наёмников эскадры «Гхард» и вынужден был спешно отходить от Раграса. Имперцы попросту не готовились к затяжному космическому бою — задача эскадры заключалась лишь в быстрой и безнаказанной порке мятежного мира.

Всё это я узнал, уже выбравшись к руинам под куполом, где меня встретил Марс и передал свежие сводки за последний час, пока я пешком пробирался обратно. Расклад сил изменился, но радоваться было рано: потери среди местного населения и ополчения оказались колоссальными. Впрочем, эти реки крови лишь сильнее разозлили жителей системы и окончательно настроили их против Трона. А мой авторитет среди них рос с каждым часом — особенно когда ополченцы увидели, что, в отличие от губернатора, я не отсиживаюсь в глубоких штабных бункерах, а иду в самый ад.

— Нам удалось полностью зачистить текущий сектор, но в остальных районах ситуация сложнее, — докладывал Марс, пока грузовой лифт опускал нас в подземное укрытие. — Наших сил слишком мало, даже с учётом подошедших отрядов «Серебряных».

— Мы сможем принудить Второй флот к отступлению? — спросил я, возвращая абордажнику тактический планшет.

— Тхараг передаёт, что имперцы уже потеряли два эсминца и полдюжины фрегатов. Несколько их линкоров получили тяжёлые повреждения и вышли из боя. Но я боюсь… — Марс осёкся, не решившись озвучить очевидное.

— Боишься, что они вернутся с настоящим карательным флотом? Это неизбежно, — сухо кивнул я.

Двери лифта с шипением разъехались, и я шагнул в яркий свет главного зала. Бункер был забит до отказа. В основном здесь укрывались дети, пара немолодых женщин, да принцесса с Реном, о чём-то тихо беседовавшие на одном из диванов.

— Сейчас у нас нет ресурсов, чтобы вести полноценную войну против всей Империи, — вполголоса сказал Марс. — Даже с наёмниками. Имперцы перегруппируются, пришлют тяжёлые крейсера и просто сожгут планету дотла.

Я бросил на ракси внимательный взгляд. В глазах абордажника не было страха — старый наёмник давно свыкся с мыслью о смерти. Но умирать в бессмысленной обречённой бойне он не хотел. Что же, в этом мы с ним были полностью солидарны. Я тоже не собирался погибать на этой захудалой планетке. А значит, пришло время вынудить Трон принять меня как полноценного игрока на этой шахматной доске.

Усмехнувшись, я хлопнул ракси по наплечнику:

— Мы не умрём, Марс. Не сегодня. И уж точно не здесь.

Развернувшись, я решительным шагом направился к дивану. Лишь подойдя ближе, я заметил, что на коленях принцессы мирно спала маленькая ракси, свернувшись калачиком. Шёрстка девчушки была точь-в-точь такого же каштанового цвета, что и волосы принцессы.

Замерев перед опешившей девушкой, я посмотрел ей прямо в глаза и чеканно произнёс:

— Нам нужно вступить в брак.

— Что⁈ — Венера от неожиданности выпрямилась, ошеломленно уставившись на меня.

Рен замер рядом, с нескрываемым интересом переведя взгляд с меня на принцессу.

— Прозвучало не совсем верно, — хладнокровно поправился я. — Ты выходишь за меня замуж. И это не обсуждается. Через… — я бросил короткий взгляд на хронометр, — … два часа мы вносим официальную запись в династический реестр.

— Но я… я не согласна! Я принцесса Империи, я не стану… — начала было Венера, но я непреклонно качнул головой, обрывая её на полуслове:

— Я сказал: не обсуждается.

— Ты что-то задумал, милорд? — с неподдельным интересом спросил Рен, подавшись вперёд.

— Иначе и быть не может, — усмехнулся я.

Глава 13

— Нет! Мы это обсудим! — резко отрезала принцесса.

Я удивлённо перевёл взгляд на девушку. Казалось бы, в её положении глупо спорить со мной: ведь её жизнь напрямую зависит от моего решения. Но я совсем забыл, что и сам зависел от её жизни. Смерть принцессы стала бы катастрофой и для меня, и для всего Раграса: тогда выжить не смог бы уже никто.

Девушка аккуратно опустила голову юной ракси на мягкий диван, стараясь не разбудить её, после чего поднялась и подошла ко мне. Она была ниже меня на полголовы, поэтому смотрела мне в глаза снизу вверх. И в этих чистых зелёных глазах не было страха. Я мысленно хмыкнул. Она меня уже не боится. Принцесса быстро вернула контроль над собственными эмоциями и вспомнила о дворцовой выучке.

— Принцесса, послушай, ты… — начал было я, но её тонкий палец требовательно уткнулся мне прямо в грудь, и она перебила меня:

— Нет, это ты меня послушай! Ты хочешь легитимного брака? Отлично, я понимаю твоё решение. И мы оба знаем, что если я не дам даже формального согласия, биометрический реестр Трона просто не пропустит запись.

Она смотрела на меня, не сводя взгляда, словно и правда хотела оказаться в моей голове.

— И я отлично понимаю, что ты сможешь добиться этого формального согласия, но не

Я смотрел на девушку с неприкрытым любопытством.

— Допустим, — я скрестил руки на груди, явно заинтересованный тем, что скажет девчонка. — Ты что-то хочешь взамен, ведь так?

Рен, продолжавший сидеть на диване, переводил взгляд с меня на принцессу. Бывший оперативник быстро понял: девчонка оказалась не так проста, как казалось на первый взгляд. Она сумела мгновенно оценить диспозицию и принять единственное верное для себя решение. То, что ее не смущала сама возможность брака, Рена удивляло мало. Для аристократии Центральных Миров династический союз — лишь инструмент политики, не более. В Империи браки по любви вообще были редчайшим исключением, привилегией низших сословий, чей социальный статус не имел никакого значения для Трона.

— Условий будет два, и оба ты примешь, — Венера опустила руку и требовательно посмотрела мне прямо в глаза. — Ты получишь свой династический брак и право на легитимное восстановление Дома Валиант. Но в биометрическую запись реестра будут внесены два моих пункта. Первый: я получаю право вето на любые твои решения, касающиеся трибуналов, смертных казней, репрессий против гражданского населения и изменения гражданских законов. Второе: все жители Раграса прямо сейчас официально объявляются моими личными либертами и вассалами короны — с моей стороны и перед Империей.

— Милорд, в её условиях… — начал было Рен, но я оборвал его, молча подняв руку.

Сощурив глаза, я разглядывал стоящую передо мной принцессу. Горделивая осанка, прямой, немигающий взгляд, абсолютная уверенность в собственных действиях. И тут, чёрт возьми, с ней не поспоришь. Её требования не выглядели невыполнимыми: принимая их, я ничем не рисковал в ближайшем будущем. Но тем не менее отдавал часть своей абсолютной власти.

— Принимается, — сухо отрезал я, коротко усмехнувшись. — Твои условия войдут в запись. У нас осталось не так много времени, так что не будем заставлять реестр ждать.

Да, я фактически отдавал принцессе управление народом этой системы и терял возможность бездумно распоряжаться ее людскими ресурсами. Но всё это были лишь бумажные формальности, которые со временем можно переиграть. Раграс был лишь первым, самым скромным пунктом в моём грандиозном списке. По законам Империи эти условия станут основанием нашего союза — по законам той самой Империи, которую я намеревался переписать. Рано или поздно я создам совершенно новое государство, и там будут действовать совсем иные правила.

Венера молча кивнула, принимая моё согласие, и сделала шаг назад. Я же перевёл взгляд на Рена. На лице бывшего оперативника читалось откровенное желание высказать своё мнение по поводу произошедшего, но я и без слов понимал его ход мыслей.

— Рен, составь официальный документ и предоставь его принцессе на ознакомление, — отчеканил я. — Если текст совпадает с тем, о чём мы договорились, заключаем брак и отправляем запись в реестр.

Я развернулся, намереваясь направиться к выходу, но остановился и, бросив взгляд через плечо, сухо добавил:

— И сразу подготовь оборудование. Проведём прямую трансляцию по всем общеимперским каналам связи.

Рен молча кивнул, принимая указания. Вскоре мы действительно подписали династический контракт, приложив к сенсорам биометрические слепки ДНК и ментальные сигнатуры, окончательно узаконив наш союз в имперском реестре. В итоговом документе условия принцессы присутствовали ровно в том виде, в каком она их озвучила. Изначально Рен попытался переписать их в более обтекаемых и упрощённых формулировках, на которые Венера вроде бы уже была готова согласиться, но я сам забраковал эту редакцию. В требованиях девчонки мне особенно нравился пункт, по которому она брала под своё крыло всех жителей этой системы. Если переводить с юридического языка на человеческий, с этого момента все оборванцы Раграса находились под её личным управлением. И никто, даже сам Император, не имел законного права вынести им смертный приговор без согласия принцессы.

Да, формально эти люди принадлежали уже не мне, как новоявленному правителю сектора, а ей. Но меня это волновало мало: ведь истинная власть всегда в руках того, кто владеет умами народа. Конечно, Венера теперь тоже стала полноправным участником этой политической партии и своей выходкой сумела получить весомую долю лояльности у населения, но именно я был им нужнее.

Сейчас я стоял у руин Административного здания. Марс уже передал по связи, что эскадрам наёмников удалось выбить остатки Второго флота из системы Раграса после продолжительного и тяжёлого космического боя. Но, по объективным прогнозам Рена, это была лишь краткая передышка: имперцы дождутся тяжёлого подкрепления, перегруппируются и начнут новую, куда более жестокую волну подавления мятежа.

На самой планете дела тоже шли неплохо. Ополченцам удалось отбить у закрепившихся имперских десантников большую часть секторов. Некоторых даже взяли в плен, и, по словам одного из командиров Марса, среди захваченных офицеров обнаружился какой-то аристократ. Впрочем, с этим трофеем я решил разобраться позже.

Сейчас требовалось во всеуслышание объявить о заключённом браке и восстановлении собственного Дома. Сухой, насыщенный гарью и пылью воздух Раграса резал горло, но я намеренно не стал надевать респиратор. Обсудив с Реном детали грядущей трансляции, мы пришли к выводу, что истерзанный орбитальными ударами разрушенный город-купол станет идеальной декорацией для моего послания Трону. И сейчас бывший оперативник сосредоточенно доводил настройку передающего оборудования до финала.

— Ты уверен, шеф? — Харрг со свойственной ему кошачьей грацией взобрался на руины, на которые чуть ранее взобрался я.

Отсюда открывался вид на разрушенный город и его окрестности. Империя постаралась от души: от некогда процветающего купола не осталось практически ничего, что можно было бы назвать уцелевшим зданием. На горизонте то там, то тут в хмурое небо поднимались огромные столбы чёрного дыма. В нашем секторе ополченцам ещё удалось локализовать и потушить большую часть пожаров, а вот в соседних городах-куполах этим заниматься было либо некому, либо местное командование просто не видело в этом надобности.

Повсюду валялись искорёженные обломки дронов, остовы мехов и фрагменты бронетехники, сожжённой ещё в первых сражениях с десантом. Типичный постапокалиптический пейзаж.

— В чём именно, Харрг? — спросил я, переводя взгляд на друга.

Тот стоял чуть позади, откуда-то выудив новую пачку галет. Когда он только успевает пополнять свои заначки? Выпустив острый белый коготь, чётко выделявшийся на фоне чёрной шерсти, ракси поддел плотную фольгу упаковки и деловито извлёк свою добычу.

Уставившись на меня своим уцелевшим золотистым глазом, он сжал галету в лапе, обвёл ею пространство вокруг — имея в виду явно всю систему — и серьёзно изрек:

— В

Я лишь хмыкнул.

— Харрг, ты порой такой философ, — ехидно подметил я.

— Ты понял меня, командир, не юли, — первый помощник отправил галету в рот и с явным наслаждением принялся жевать.

— Уверен, не уверен… Сейчас это не имеет значения, — я заметил, как Рен коротко махнул рукой, сообщая о полной готовности передающего оборудования.

— Будем считать, что ты всё правильно решил, — философски подытожил ракси. — Кстати, наёмники хотят встретиться с тобой.

— Что им надо? — сухо спросил я, хотя ответ напрашивался сам собой.

— А ты как думаешь? Деньги. Сейчас их текущие расходы оплачены, но дальнейшие — нет.

Я тяжело вздохнул. Наёмники были очередной головной болью. Без них мне бы ни за что не удалось удержать эту систему — впрочем, как и без десятка других сложившихся факторов. Как я уже не раз говорил, Раграс — богатая система, полная ценнейшего стратегического сырья, но в этом и кроется главный подвох: сырьё есть, а вот живой наличности нет.

В ближайшее время следовало проработать варианты сбыта обогащённого гелиона. В частности, наладить прямые каналы с Союзом Свободных Государств, куда сбывать этот ресурс будет выгоднее всего. Но это пока что не главная проблема.

— Свяжись с Вилли, — скомандовал я. — Попробуй прощупать почву по сбыту гелиона через его старые связи. На первое время он может согласиться взять партии. А дальше я уже сам что-нибудь придумаю.

— Вот удивительный ты человек, шеф, — хмыкнул ракси, отправляя в пасть очередную галету. — Говоришь так, будто это уже твоя личная система.

— А так оно и есть, дружище, — я коротко усмехнулся. — Это уже моя система.

Развернувшись, я приблизился к широкоплечему ракси, с чувством хлопнул его по наплечнику и пошел по каменистым завалам к ожидавшему меня Рену.

Рен уже поднял в воздух компактного передающего дрона и ожидал, пока я займу более выгодную позицию. На этот раз я позволил бывшему оперативнику поработать над моим образом. Рен почти сразу заявил, что мой потёртый пиратский прикид совершенно не подходит для столь торжественной церемонии и прямого обращения к «будущему народу».

Поэтому мне пришлось отыскать в закромах «Тени» мундир командира с геральдикой и цветами моего Дома, а поверх накинуть чёрный плащ с золотой, едва заметной вышивкой по линии шва. Весь этот прикид был куда ближе к амплуа аристократа, которым я пользовался много лет назад.

Было предложение включить в кадр и саму принцессу, но Венера отказалась. Почти сразу после подписи под брачным контрактом она вернулась в подземный бункер, взяв на себя часть хозяйственных и логистических обязанностей. Я приставил к ней одного из абордажников в качестве то ли охранника, то ли надзирателя — сам пока не решил, какую позицию теперь занимает моя законная супруга.

Честно говоря, она меня удивила. Я был уверен, что Венера окажется обычной избалованной пигалицей, которых в Центральных Мирах пруд пруди. Но поведение принцессы разительно отличалось от этих стереотипов, а уж то, как азартно и жёстко она принялась торговаться за лучшие условия, и вовсе заставило меня полностью изменить мнение о ней.

Впрочем, вопрос с окончательным статусом моей жены я буду решать потом. Устало массируя переносицу, я вздохнул и посмотрел на Рена. Мне позарез нужен был хотя бы краткий отдых: я так устал, что напрочь забыл об основных потребностях организма.

— Готов? — спросил я.

Мой первый вассал коротко кивнул и показал большой палец. Я выпрямился, сомкнул руки за спиной и посмотрел прямо в мигающее око передающего дрона.

— Приветствую вас, жители Империи, независимо от вашей расы, ранга и статуса, — начал я, вызывая из памяти слова, которые несколько раз уже прокручивал в голове. — Моё имя — Дэмиан Валиант, глава и единственный представитель Дома Валиант.

Я сделал паузу, словно выступал перед живой публикой, давая ей время на первые перешёптывания. Потом продолжил, всё так же не сводя взгляда с немигающего глаза дрона.

— Вам говорили в средствах массовой информации, что Второй флот Империи прибыл в систему Раграс для подавления мятежа. Вам сообщали, что система Раграс стала рассадником бунтовщиков и предателей, что только решительные действия Империи могут пресечь эту заразу.

Снова выверенная пауза. Я говорил громко, чеканя каждое слово, будто в этот самый миг на меня и правда смотрели сотни глаз. Хотя, если быть точным, на меня действительно смотрели. Я краем глаза видел, как к этой своеобразной площади стягиваются уцелевшие ополченцы и их родственники. Как они останавливаются так, чтобы не попасть в кадр, и смотрят на меня. Кто-то с любопытством, кто-то — с недоумением.

Сделав короткий вдох, я продолжил:

— Но это ложь! Жители Раграса не были мятежниками, и у Империи не было надобности посылать сюда свой флот. Именно для того, чтобы убедиться в истинности намерений жителей этой системы, сюда прибыла Первая Принцесса Трона с визитом вежливости. Однако, даже зная о присутствии принцессы, Второй флот начал свою карательную операцию, совершенно не считаясь с тем фактом, что на поверхности планеты находится Её Высочество.

Дождавшись, когда ропот растущей толпы за кадром немного стихнет, я продолжил. Я мысленно усмехнулся — это живое подтверждение моих слов было как нельзя кстати.

— Чтобы защитить угнетённый народ, не позволив внутренним врагам Империи уничтожить и принцессу, и эту колонию, мы с ней заключили династический брак. По праву крови и законам Империи я объявляю эту систему законной собственностью возрождённого Дома Валиант. По праву крови и законам Империи все жители этого сектора официально становятся личными подданными Первой Принцессы. Второму ударному флоту предоставляется выбор: выдать своих мятежных командиров или немедленно покинуть пределы системы Раграс. Отныне любое вооружённое нападение на эту планету будет расценено как прямое покушение на жизнь Её Высочества. А я, как полноправный герцог Валиант, заявляю, что отныне буду защищать этот рубеж собственной кровью и духом!

Гул толпы за кадром многократно усилился. Мои слова возымели нужный эффект. Люди, только что пережившие попытку орбитального уничтожения, смотрели на меня как на свою единственную надежду.

Да, я намеренно втянул в эту игру принцессу. Она стала моей законной женой, а значит, отныне я имею полное право использовать её титул и имя так, как посчитаю нужным. Даже если Её Высочество будет категорически против. Этот шаг разом избавлял меня ещё от одной глобальной проблемы. Если раньше Империя могла легко избавиться от меня как от обычного мятежника и предателя, то теперь

Остальным командующим и лордам придётся считаться с новым герцогом, хотят они того или нет. Теневые кукловоды этой ситуации сами нечаянно вложили мне в руки идеальный политический щит и абсолютный козырь, и я воспользовался этим.

Я мысленно усмехнулся.

* * *

Зал Собраний. Терра-Нова.

Голографическая запись оборвалась, после чего в огромном помещении, выстроенном по типу античного амфитеатра, повисла гробовая тишина. Никто из присутствующих членов Высшего Совета не смел произнести ни слова. На лицах лордов отражался целый спектр эмоций: от полного непонимания до откровенной, искренней злости.

Здесь собрались главы всех правящих Домов, а также их вассальные представители. Чем выше лорд сидел на трибунах, тем более высокий статус занимал. Лишь пять глав Династий располагались на самом верху — представители Великих Домов, чья власть в Империи уступала только Трону. Когда-то Великих Домов было шесть. Шестым был Дом Валиант, чей чудом выживший выродок только что посмел на всю Галактику объявить о своём возвращении.

Напротив трибун располагался монументальный пьедестал с тремя тронами, высеченными из редчайшего и безумно дорогого золотого камня, добываемого в секторе Беруса. Тот, что стоял посередине, превосходил размерами два остальных. Трон Императора. Два малых предназначались для Императрицы и прямого наследника. Сейчас оба пустовали.

Первая жена императора погибла, когда принцессе не исполнилось и двух лет — страшная генетическая болезнь забрала её до того, как лучшие умы Галактики успели синтезировать лекарство. А место, которое некогда занимала сама принцесса, теперь принадлежало другому — юному принцу, рождённому от второй жены. Но мальчик был ещё слишком мал, чтобы участвовать в политических собраниях.

Сидящего на центральном троне было сложно разглядеть: искусственные тени зала надёжно скрывали фигуру Владыки от прямых взглядов его вассалов.

— Немыслимо! — взорвался один из высших лордов, резко вскочив на ноги.

Это был Ариан Вортекс, молодой мужчина двадцати пяти стандартных циклов от роду, недавно вступивший в права главы своей династии. Дом Вортекс считался довольно молодым по меркам Империи, однако сумел пробиться из низших сословий на самый верх, заняв своё место среди Великих. Навигация и манипуляции с пространством — вот на чём сколотил своё могущество этот род.

Совсем недавно Династию постигло несчастье: прошлый герцог Вортекс погиб при взрыве реактора на своей личной яхте. После этого Ариан, как первый наследник, немедленно вступил в права. В кулуарах шептались, что старый герцог прочил в преемники младшего сына, но, увы, так и не успел официально изменить завещание.

— Как этот фронтирский выскочка смеет ставить Трону ультиматумы⁈ И как он посмел так унизить нас, Великие Дома⁈ Ваше Величество, отдайте приказ, и я лично превращу его в пепел! — гневно чеканил Ариан, не скрывая своей ярости.

— Сядь, мальчишка! — строгий окрик сидящего по соседству немолодого мужчины заставил Ариана вздрогнуть, а затем гневно перевести взгляд на старика.

Герцог Антон Виридис спокойно выдержал этот прожигающий взор. Главе Дома было около восьмидесяти стандартных циклов от роду, однако внешне он выглядел не старше шестидесяти. Впрочем, учитывая уровень биоинженерии Империи и колоссальные средства Великих Домов, их аристократия порой спокойно перешагивала рубеж в двести циклов, сохраняя абсолютную ясность ума и твёрдость руки.

Дом Виридис также входил в Высший Совет и являлся одним из старейших Великих Домов. Ещё на заре звёздной экспансии они стали надёжным фундаментом для молодой Империи, и с тех пор не изменилось практически ничего. Ариан зло скрипнул зубами, но всё же подчинился бесспорному авторитету старика и грузно опустился обратно в своё резное кресло.

— Каким бы выродком с Фронтира он ни был, теперь он — полноправный герцог. И твои предложения неуместны, мальчик. Грубой силой этот вопрос уже не решить, — ровным непререкаемым тоном закончил свою мысль герцог Виридис.

— И тем не менее оставлять такую выходку без наказания не стоит, — подключился к беседе черноволосый мужчина лет сорока.

Эдмунд Оберон — герцог и единоличный правитель своего Дома. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, но многие из собравшихся прекрасно знали, что именно произошло с Маркусом и кто к этому приложил руку. Пусть убитый и имел отвратительную репутацию среди высшей аристократии, он всё же являлся прямым представителем Великого Дома. Густые чёрные волосы Эдмунда были стянуты на затылке в строгий хвост — он единственный из всех присутствующих лордов предпочитал такую причёску.

— Все мы знаем, что ты не против лично вспороть ему брюхо, Эдмунд, — женский голос мгновенно привлёк к себе внимание Совета.

Это была герцогиня Ориана Люмен, единственная женщина-глава среди Великих Домов. Люмены являлись абсолютными монополистами в добыче редких ископаемых, фактически управляя большей частью этого рынка. Поговаривали также, что в их закрытых лабораториях хранятся некоторые утраченные технологии. Впрочем, это были лишь слухи.

Ориана приняла бразды правления Домом после скоропостижной кончины супруга, случившейся всего через стандартный цикл после их свадьбы. Об этом инциденте долго шептались и за глаза называли герцогиню чёрной вдовой. После похорон она больше не выходила замуж. Ориана была эффектной женщиной с безупречной фигурой и чёрными, как вороново крыло, волосами, которые сейчас обрамляла диадема из дорогого металла. Она почти всегда носила элегантные платья, редко отдавая предпочтение практичным комбинезонам.

Её карие глаза остановились на Эдмунде с нескрываемым ехидством.

— Не скрою, есть такое желание. Но, как верно подметил герцог Виридис, насилие в этом случае — уже не решение, — спокойно выдержав её проницательный взгляд, ответил Оберон.

— Какие же вы все кровожадные! Этот новоиспечённый герцог смог отбить удар Второго флота, при этом ещё и выставив их мятежниками и врагами Империи. Вы правда думаете, что сможете убить его без последствий? Поэтому я соглашусь с герцогом Виридисом: здесь стоит действовать уже не насилием, — привлёк к себе внимание герцог Кастеллан.

Виктор Кастеллан, герцог и правитель своего Дома, был мужчиной примерно одного возраста с Эдмундом. Однако выглядел он в разы суровее. Дом Кастеллан отвечал за богатства Фронтира и регулярно участвовал в жестоких столкновениях с пиратами, мародёрами и прочим отребьем окраинных систем, поэтому сам Виктор тоже носил на себе отпечаток этих боёв. На его правой щеке виднелся глубокий шрам, оставленный осколочным взрывом. Впрочем, внешность Кастеллана была такой, что он легко мог бы блистать на столичных голограммах: правильные черты лица, светлые волосы и пронзительно-синие глаза.

— Тогда что вы предлагаете? Принять этого предателя и согласиться с его новым статусом? Или вы забыли, что его Дом уже однажды пошёл против Императора?

— Прямое убийство лишь сделает из него мученика, милорд Ариан, — раздался спокойный голос откуда-то с нижних рядов, что само по себе было удивительно.

Подобная дерзость была крайней редкостью, и именно поэтому неожиданное высказывание вассала с нижних ярусов мгновенно привлекло внимание всех собравшихся представителей Совета и даже самого Императора.

Говоривший не был вассалом кого-либо из собравшихся — если, конечно, не считать самого Императора. Тем не менее статус этого человека был прекрасно известен каждому.

Глава Третьего департамента разведки Аврелий Сноухард — человек, присягнувший на верность лично Владыке. Это был немолодой мужчина, чьи волосы давно выцвели до оттенка холодного пепла. При этом он всегда держался по-военному прямо, преклоняя голову лишь перед Троном и ни перед кем другим. Все присутствующие так или иначе боялись этого человека: если старый разведчик решал, что ты представляешь угрозу для Империи, это становилось последним, о чём ты узнавал в своей жизни.

Аврелий поднялся со своего места, сделал несколько неторопливых шагов вперёд, чтобы каждый лорд в амфитеатре мог его видеть, и, сомкнув руки за спиной, продолжил:

— Вы разве не видите? Он уже завоевал доверие населения мятежной системы Раграс и смог посеять зёрна сомнения среди граждан Империи, начиная от Центральных Миров и заканчивая глухим Фронтиром. Его показательная смерть, милорд, сработает как плазменный детонатор. Безусловно, в конце концов мы сможем подавить все вспыхнувшие восстания, но это критически ослабит Империю. Нет, юный лорд, в этой партии нам придётся действовать иначе.

— Как ты смеешь так ко мне обращаться⁈ — начал было Ариан, но тут же осёкся, когда Аврелий придавил его тяжёлым, немигающим взглядом холодных серых глаз.

Что-то в этом взоре заставило юного лорда мгновенно проглотить возмущение, отвести взгляд в сторону и лишь бессильно скрипнуть зубами. Аврелий снисходительно усмехнулся.

— Мы уже втянуты в игру, правила которой установил этот новоявленный герцог. И теперь мы обязаны сделать свой ход. Ответить так, чтобы не спровоцировать раскол внутри Империи, но при этом гарантированно раздавить выскочку. Поэтому позвольте предложить решение, — продолжил глава Департамента, плавно повернувшись к Трону и тут же опустившись на одно колено. — Ваше Величество, чтобы успокоить народ, Трон обязан найти официального виновника в действиях Флота. Я предлагаю повесить всю вину на опального капитана третьего ранга Максима Фролова, предварительно повысив его в звании для большей убедительности. Это необходимая жертва. В противном случае, если мы оставим без внимания орбитальную бомбардировку планеты в присутствии Первой Принцессы, это неизбежно приведёт к масштабным волнениям.

— Разумно, — раздался голос со стороны трона.

Простое слово, которое фактически давало официальное добро на предложенный вариант действий. Аврелий коротко кивнул, принимая слова Императора как непререкаемый приказ, и, не меняя почтительной позы, продолжил:

— После этого требуется начать агентурное внедрение на Раграс. На этот раз без использования военного флота. Я готов предоставить Трону несколько вариантов, но это планы не для лишних ушей. Главное — нам необходимо действовать изнутри окружения герцога Валианта, ни в коем случае не пытаясь устранить его напрямую.

Позади на трибунах послышался приглушённый гул: высшие лорды принялись активно переговариваться, обсуждая заявление главы Департамента.

— Хорошо, Аврелий. Жду тебя завтра с детальным докладом. Совет окончен, — произнёс Император и коснулся сенсорной панели на подлокотнике.

В то же мгновение часть зала с пьедесталом бесшумно отсекла от амфитеатра непроницаемая бронированная перегородка.

— Но, Ваше Величество… — попытался было вновь возразить Ариан, но адресат его уже не слышал.

Впервые за много лет Аврелий позволил себе едва заметную улыбку. Впервые на галактической доске появился кто-то, чьи ходы стало так сложно предсказывать. Порядок и жёсткая дисциплина — вот фундаментальный залог победы Империи. Но этот новоиспечённый герцог откровенно играл через хаос. И именно поэтому текущая партия казалась старому разведчику столь увлекательной.

Он плавно поднялся, машинально отряхнул колено и бросил быстрый, цепкий взгляд на лордов, которые уже в открытую спорили о последних событиях. Развернувшись на каблуках форменных ботинок и чеканя каждый шаг, глава Третьего Департамента направился к выходу из Зала Собраний.

Аврелий испытывал почти забытое предвкушение. Вскоре ему и вправду предстояло сыграть в многомерные политические шахматы с человеком, который, на взгляд старого разведчика, вполне мог бы посоперничать в хитрости с самим Владыкой. Впрочем, загадывать было рано. Да, дебютные ходы молодого герцога оказались по-настоящему дерзкими, но всё это могло оказаться лишь удачным стечением обстоятельств. И тогда глава разведки просто разочаруется в очередной слабой фигуре, которую смахнут с доски одним небрежным жестом.

Время покажет. Возможно, именно этот Валиант поможет ему выйти на истинных теневых кукловодов Раграса. Самому Аврелию вычислить их не удалось, а неожиданное вмешательство Дэмиана и вовсе сделало это невозможным в нынешней ситуации.

— Я возлагаю на тебя большие надежды, юный Валиант. И надеюсь, ты их оправдаешь, — холодно улыбнувшись, проронил Аврелий в гулкую пустоту дворцового коридора.

Конец первой книги