Книга 3. «Храм и выбор» из цикла "Гроги и Мандалорец"

Глава 1. Подступы к храму

Дождь на Тивоне не падал с неба — он собирался прямо из воздуха, конденсируясь на любой поверхности холодными, липкими каплями. Дышать без фильтра было всё равно что пытаться пить густой туман: влага оседала в легких тяжелым грузом, и каждый вдох отдавался хриплым бульканьем.

Дин Джарин вел R5-D4 по узкой звериной тропе, петляющей вдоль отвесной скалы. Справа была бездна, слева — сплошная стена мокрого камня, покрытая фосфоресцирующим мхом. Светящийся лишайник пульсировал в такт раскатам грома, окрашивая пейзаж в болезненные оттенки зеленого и фиолетового.

— Осторожнее, жестянка, — буркнул Дин через вокодер шлема, когда колесный дроид опасно накренился над пропастью, поскользнувшись на базальте. R5 издал возмущенный свист, мигая красным индикатором оптического сенсора. — Я знаю, что гравитация здесь скачет, — огрызнулся Мандалорец, крепче перехватывая ремень карабина EE-3. — Системы моего визора тоже сходят с ума от электромагнитных помех. Мы почти пришли?

В ответ протрещала серия коротких гудков. «Близко».

Тропа сделала резкий поворот, ныряя в расщелину, и перед ними открылась цель их путешествия.

Храм Аз-Квар-Ри не был похож на изящные шпили светлого ордена, которые любили изображать на пропагандистских плакатах Старой Республики. Это была чудовищная опухоль из черного обсидиана, проросшая сквозь саму гору. Древние джедаи строили его не для красоты, а для подавления. Массивные контрфорсы давили на землю, словно кулаки спящего гиганта, а центральный зиккурат уходил вершиной в вечно штормовые тучи.

Как только они ступили на широкую каменную лестницу, ведущую ко входу, воздух изменился. Вибрация прекратилась. Наступила абсолютная, звенящая тишина, настолько плотная, что Дину показалось, будто кто-то выключил звук во всей вселенной. Даже шум дождя исчез.

Мандалорец замер. Инстинкты, выработанные годами охоты за головами, кричали об опасности. Он поднял руку в черной перчатке, приказывая R5 остановиться. Дроид послушно присел, втянув стабилизаторы.

Дин медленно опустил ногу, которой собирался сделать следующий шаг. Ничего не произошло. Он перенес вес тела вперед.

Воздух перед ним задрожал, искажаясь, как над раскаленным песком. На долю секунды марево стало твердым, превратившись в стену из чистого синего пламени толщиной в палец. Жар ударил по броне, датчики температуры на визоре мгновенно взлетели до критических отметок. Плазма испарила бы его вместе со снаряжением, если бы он сделал полный шаг.

— Щит Крочестера, — прошептал Дин. Его голос казался неестественно громким в мертвой тишине. — Модификация древних храмов. Пропускает материю внутрь, но сжигает то, что пытается выйти... или войти слишком быстро.

Грогу, сидевший в сумке за спиной Дина, высунул свою большую голову. Большие черные глаза моргнули, глядя на мерцающую синюю завесу. Малыш тихонько пискнул, прижимая трехпалые лапки к груди. Он чувствовал это место совсем иначе. Для него храм не молчал. Он гудел.

Это был низкий, утробный гул, который шел не из колонн или земли. Он вибрировал внутри костей. Грогу прикрыл уши, но звук был везде — в крови, в мозге. Это пел сам камень, наполненный памятью о тысячах медитаций. И поверх этой песни лежала тонкая, фальшивая нота тревоги. Храм знал, что они здесь.

Дин снял с пояса моток прочного синтетического троса с магнитным якорем. — Жди здесь, — приказал он малышу, опуская сумку на относительно сухой выступ скалы. — Никуда не уходи. Dank Farrik, малыш, ты даже ходить толком не умеешь...

Грогу кивнул, хотя выражение его лица говорило, что сидеть в одиночестве у входа в темную пещеру ему нравится еще меньше, чем идти внутрь. Он свернулся клубком, укрыв себя краями сумки так, что наружу торчали только огромные уши.

Дин подошел к самой границе плазменного поля. Ему нужно было попасть внутрь. Использование бластера могло вызвать цепную реакцию. Термальный детонатор обрушил бы им свод на головы. Оставался старый добрый метод контрабандистов: физика и терпение.

Он достал из подсумка кусок деформированного металла — обломок корабельной обшивки, снятый с какого-то списанного корвета. Держась на безопасном расстоянии, он швырнул пластину в проем. Металл вспыхнул мгновенно. Но прежде чем превратиться в пар, пластина успела пролететь три метра. Значит, поле имеет градиент плотности. Оно нарастает.

Дин посмотрел вверх. Лестница сужалась к вершине. А что если?.. Он начал подъем. Не прыжками, а плавным, скользящим шагом. Каждый миллиметр движения контролировался. Он наступал только туда, где древние ступени были истерты временем — там, где миллионы ног паломников прошлого изменили структуру камня.

На полпути к порталу стены дрогнули. Из скрытых пазов в потолке бесшумно выдвинулись плиты армированного феррокрита. За две секунды единственный путь назад оказался полностью замурован. Теперь зал представлял собой идеальный куб. Ловушка захлопнулась.

— Классика, — процедил Дин сквозь зубы. — Разделяй и поджаривай.

Теперь отступать было некуда. Только вперед, через синий огонь. Он снова посмотрел на свое тело. Броня «Крестоносец» была тяжелой. Магнитные ботинки отлично держали на корпусе корабля, но здесь, на гладком камне, они могли стать якорем, который замедлит его ровно настолько, чтобы превратить в пепел.

Решение пришло внезапно. Воспоминание из детства в Приюте Святого Иеронима. Братья рассказывали страшилки про старых боевых дроидов сепаратистов, которые проходили через минные поля. Они не бежали. Они шли очень медленно. Сенсоры мин реагировали на резкое изменение давления и тепловую сигнатуру бегущего человека. Шагающий дроид просто "просачивался" сквозь защиту, потому что его параметры менялись недостаточно быстро для срабатывания взрывателя.

«Будь дроидом, Дин», — подумал он.

Он отключил сервоприводы коленных суставов брони. Теперь ноги двигались только за счет силы его мышц, беззвучно и плавно. Он убрал руки с пояса. Никакого оружия в зоне видимости.

Шаг. Пауза. Тепло щекочет подошвы. Еще один шаг. Пауза.

Синий барьер висел прямо перед его лицом. Внутри пламени танцевали крошечные молнии. Дин видел каждую молекулу перегретого газа. До входа оставалось пять шагов.

И тут Грогу испугался. Малыш, оставленный в темноте у лестницы, почувствовал вспышку паники своего защитника. Страх взрослого всегда пугает ребенка сильнее любого монстра. Грогу вскочил. Его эмпатия сработала как сирена бедствия. Волна чистой, концентрированной Силы выплеснулась из маленького тела, пробиваясь сквозь камни и броню.

Помоги! Опасность!

Эта волна не предназначалась для атаки. Это был крик младенца, потерявшего мать в толпе. Но для древнего храма, настроенного реагировать на любые проявления энергии, это было равносильно выстрелу из ионного орудия.

Каменная плита прямо перед ногами Дина, которая секунду назад казалась монолитом, вдруг провалилась вниз. Из открывшейся шахты вырвались струи сжатого газа, едва не сбив Мандалорца с ног. А затем последовал настоящий удар.

Лазерные турели, спрятанные в пастях горгулий по бокам портала, ожили. Их стволы повернулись не на Дина — основная система безопасности всё ещё пыталась понять, как классифицировать медленно идущего человека. Огонь открылся по источнику самого мощного импульса.

Красные росчерки смерти ударили в то место, где стоял Грогу. Скала взорвалась осколками. Сумку разнесло в клочья.

— НЕТ! — закричал Дин, забыв про осторожность.

Инстинкт отца смёл всю логику взломщика систем. Он рванулся вперед, вбегая в синее пламя барьера. Боль была мгновенной и абсолютной. Ощущение такое, словно содрали кожу, мышцы и кости одновременно, оставив только нервные окончания. Система охлаждения костюма взвыла, пытаясь спасти носителя от испарения. Визор потрескался от температурного шока.

Но он успел выскочить на другую сторону.

Грогу сидел посреди дымящихся камней целый и невредимый. Силовое поле невидимой рукой отбросило все лазерные заряды в сторону, создав вокруг малыша кокон защиты. Увидев Дина, малыш жалобно курлыкнул и протянул лапки.

Дин упал на одно колено, тяжело дыша. Индикаторы брони мигали желтым — перегрев достиг девяноста процентов. Еще минута, и экзоскелет сварится прямо на теле. — Никогда... больше... так... не делай, — прохрипел он, снимая шлем. Холодный, влажный воздух показался ему сладким.

Он прижал Грогу к себе, чувствуя, как маленькое сердечко колотится как сумасшедшее. — Ты хоть понимаешь, что сейчас спас мне жизнь? Если бы я пошел дальше, эти турели перемололи бы меня в фарш. Им нужен был повод атаковать, и ты его дал... отвлекающий маневр высшего класса.

Грогу прижался лбом к плечу мандалорца, успокаиваясь. От него пахло озоном и страхом.

Когда Дин наконец поднялся на ноги, он осмотрелся. Они оказались в Главном зале. Архитектура здесь играла злую шутку с восприятием. Казалось, что стен нет — вместо них была бесконечная пустота космоса, полная звезд. Но приглядевшись, Дин понял: это иллюзия, созданная отполированным до зеркального блеска гранитом и светом того же мха. Потолок скрывался во мраке, поддерживаемый колоннами, каждая из которых была шире двух человек.

Пол состоял из мозаики. Огромная спираль Галактики, выложенная драгоценными камнями. И эта мозаика начала двигаться.

Едва Дин занес ногу, чтобы переступить порог зала, плитки под ней начали уходить вниз, превращаясь в крутящуюся воронку. Это был гигантский винт Архимеда. Если он сделает шаг, его затянет в подземелья храма, откуда выхода уже не будет.

— Чтоб тебя... — выдохнул Дин.

Он дернул Гроку на спину, возвращая малыша в привычное положение (сумку пришлось оставить внизу). — Ладно, посмотрим, правдивы ли легенды.

Дин вытащил наручный гарпун. Стальная стрела с лязгом вошла в механизм. Он прицелился в одну из центральных колонн — массивную, покрытую резьбой, которая выглядела достаточно надежной, чтобы выдержать вес брони. Выстрел. Магнитный наконечник впился в камень с сочным хрустом. Кабель натянулся.

— Держись, жаба-переросток.

Используя лебедку, Дин подтянул себя и Грогу к колонне. Едва их ноги коснулись холодного камня, пол позади окончательно рухнул, обнажив глубокую шахту, дна которой не было видно — оттуда лишь поднимался жар недр планеты.

Теперь они стояли на колонне. Отсюда открылся вид на истинное устройство зала. Пол никуда не исчез. Просто он теперь находился пятьюдесятью метрами ниже. А между центральной площадкой, где они стояли, и алтарем у противоположной стены не было моста. Была пустота. И сотни других движущихся платформ, вращающихся на разной высоте с разной скоростью.

Это был живой лабиринт. Механизм такой сложности, что Имперские инженеры удавились бы от зависти. Камни летали в воздухе, подчиняясь законам тяготения, которые включались и выключались случайным образом.

— Нам нужно на ту сторону, — сказал Дин, указывая на дальнюю платформу. Там виднелось возвышение, напоминающее пульт управления. — Если мы активируем мост, сможем пройти.

Грогу смотрел на хаос движущихся глыб. Его ушки обвисли. Расстояние казалось непреодолимым. Дин почувствовал тяжесть в груди. Обычно в таких ситуациях он действовал один. Риск касался только его шкуры. Но теперь... — Эй, — он щелкнул пальцами перед глазами малыша. — Посмотри на меня.

Грогу перевел взгляд на лицо мандалорца. — Помнишь игру на корабле? Банто-курс? Передавать яблоко Силой? Малыш неуверенно кивнул. — Здесь яблок нет. Зато есть острые камни. Я буду держать тебя. Всегда. Что бы ни случилось. Даже если этот храм решит провалиться в ад целиком. Понял?

Грогу сглотнул и снова кивнул, крепче вцепившись в ремни брони.

— Хорошо. Первый урок выживания, малыш. Иногда самый быстрый путь — это тот, который выглядит самым глупым.

Дин разбежался по краю колонны и прыгнул.

Сердце пропустило удар. Воздух засвистел в ушах. Время растянулось. Они падали мимо огромной вращающейся платформы, способной размазать их в лепешку. Дин активировал репульсор ранца всего на долю секунды — не для полета, а для коррекции угла. Они врезались в бок другой плиты, наклоненной под углом сорок градусов. Поверхность была скользкой от влаги. Не давая инерции сбросить их, Дин побежал. Бежал по вертикальной стене, пока гравитация не сменилась снова, подбрасывая их выше, к следующему камню.

Это был безумный танец. Паркур отчаяния. Дин использовал каждое движение противника-храма против него самого. Когда блок снизу летел вверх, они отталкивались от него. Когда плита впереди начинала вращаться, они использовали центробежную силу, чтобы перелететь через неё.

Грогу перестал бояться. Зажатый между лопаток Дина, защищенный полем статичного силового экрана мандалорской брони, он начал получать странное удовольствие от этого полета. Его маленькие ручки отпустили страховочный ремень и вытянулись в стороны, балансируя. Он чувствовал потоки воздуха, предчувствовал смену вектора тяжести за секунду до того, как она происходила.

Наконец прыжок на площадку управления. Дин перекатился, гася скорость, и впечатал ладонь в сенсорную панель. Древний механизм застонал. Сквозь тысячелетнюю пыль проступили линии энергии. По всему залу камни перестали сталкиваться хаотично. Они выстроились в идеальную дорожку, зависнув в воздухе неподвижно.

Наступила тишина.

— Вот так-то лучше, — Дин встал, поправляя перчатки. — Старые мастера знали толк в драматизме.

Они прошли по левитирующему мосту к алтарю. Там, на пьедестале из цельного кристалла, покоился предмет, ради которого они проделали этот путь. Куб размером с человеческую голову. Черный металл, покрытый рунами, которые, казалось, впитывали свет.

Дин осторожно подошел ближе. Датчики сканирования в его правом наруче запищали, считывая сигнатуры. — Биометрический замок, — констатировал он. — Стандарт джедайской классики. Открывается только чувствительным к Силе. Ну, или хорошим лазером, если верить слухам.

Он обернулся к Грогу: — Давай, партнер. Твоя очередь работать. Мне нужно содержимое этого сундука. Докажи, что уроки учителя не прошли даром.

Малыш соскользнул со спины на пол. Он подошел к алтарю, встав на цыпочки. Положил обе лапки на холодный металл куба. Сначала ничего не происходило. Лицо Грогу исказилось от напряжения, кончики ушей покраснели. Затем раздался глубокий, мелодичный звон. Звук исходил не от куба, а от самих стен храма. Руны на металле вспыхнули мягким белым светом. Куб щелкнул и разделился на четыре части, которые разъехались в стороны, повиснув в воздухе. Внутри оказалось углубление.

Дин заглянул внутрь. Там не было кредитов. Не было данных. Там лежал сложенный отрез ткани цвета запекшейся крови, тяжелый даже на вид. Рядом — два наплечника идеальной формы и цилиндр-голопроектор.

Мандалорская броня Тарре Визслой. Кольчуга из бескара, которую носили величайшие герои их народа. Та самая броня, которую Бо-Катан требовала вернуть, та, что принадлежала самому Манд'алору.

Дин осторожно, почти благоговейно, взял ткань. Она развернулась сама, оказавшись плащом-накидкой. — Кровь нашей веры... — прошептал он. — Как говорил Арманд Айзен, честь нельзя украсть. Её можно только заслужить или найти потерянную.

Пока он рассматривал артефакт, Грогу заметил проектор. Малыш нажал кнопку своим неуклюжим пальцем. В воздухе возникла голограмма. Женщина-джедай, высокая, с волосами цвета соли с перцем и глазами, полными древней печали. Она смотрела прямо на Дина, словно видела его сквозь время.

«Если вы слышите это послание», — заговорила она, и её голос эхом отразился от купола, — «значит, тьма вновь поглотила звезды. Вы нашли Храм Тайн. Эта броня — не оружие. Это обещание. Обещание того, что защитник придет. Но знайте: Тот, Кто Слушает Силу, привлекает внимание тех, кто питается ею».

Голограмма померкла, сменяясь картой сектора Внешнего Кольца. Красная линия маршрута вела в неизвестность.«Остерегайтесь тени, которая ищет не власть, а душу. Она идет за ребенком. Бегите быстрее ветра».

Проектор погас.

Зал погрузился во мрак, освещаемый только тусклым мхом. Дин стоял, сжимая в руках древнюю броню. Вес истории лег на его плечи тяжелее любого груза.

За стенами храма прогремел новый раскат грома, но теперь он звучал иначе. В ритме стихии появился металлический ритм. Турбоблиц двигателей. Низкочастотный гул имперского штурмового шаттла класса «Часовой».

Империя нашла их. И судя по количеству кораблей, заходящих на посадку — судя по тому, как дрожал пол от веса высаживающегося десанта — они привели целую армию.

Отступление через главный вход было невозможно. Впереди ждали штурмовики смерти. Позади — километры ловушек.

Дин надел шлем. Визор загорелся кроваво-красным. Он посмотрел на Грогу, потом на черный куб, ставший ножнами для легендарного меча. — План меняется, малыш, — раздался механический голос. — Похоже, нам придется совершить небольшое святотатство.

Он схватил рукоять светового меча, покоящегося среди деталей брони. Меч старого врага. Клинок Кайло Рена. Щелчок активации разрезал вековую тишину храма ослепительным алым пламенем.

Глава 2. Первая тренировка

Храм дышал.

После того как Дин деактивировал древние механизмы и проложил безопасный путь через зал иллюзий, напряжение немного спало, но тишина здесь никогда не была пустой. Она была густой, наполненной эхом шагов тех, кто ходил по этим плитам тысячи лет назад.

Они разбили лагерь в боковой часовне — небольшом круглом помещении с куполообразным потолком, где единственный луч света падал точно в центр пола. Пыль в этом луче танцевала медленно, словно подчиняясь невидимому ритму. Здесь было безопаснее: массивные бронзовые двери можно было забаррикадировать обломками статуй забытых джедаев.

Дин сидел на перевернутом ящике из-под пайков, методично разбирая свою винтовку EE-3. Каждое движение было выверено до миллиметра. Щелчок затвора успокаивал его нервы лучше любого медитативного транса. Это был контроль. Оружие либо работает идеально, либо ты мертв. В галактике мало вещей столь же однозначных.

Грогу сидел напротив него, скрестив ноги так, как это делал Куиил во время их редких стоянок. Малыш смотрел на Мандалорца не отрываясь. Его большие черные глаза следили за каждым движением пальцев Дина, перебирающих детали бластера. Но он не просто смотрел — он слушал. Не ушами, а чем-то внутри головы.

Закончив чистку, Дин щелкнул предохранителем и убрал оружие в кобуру. Он посмотрел на малыша. Сцена выглядела слишком мирной для двух беглецов с ценой на голову размером с бюджет небольшой планеты. Дину это не нравилось. Комфорт порождает небрежность.

— Ладно, жабеныш, — Дин достал из своего ранца гладкий речной камень размером чуть больше ладони. Камень был тяжелым и приятно холодил ладонь. — Хватит сидеть. Время занятий.

Грогу оживился. При слове «занятий» он обычно ожидал уроков языка или простых игр на реакцию. Сейчас же Дин положил камень прямо в центр светового пятна на полу.

— Твоя задача, — сказал мандалорец, указывая на камень латной перчаткой, — поднять его. Без рук.

Малыш наклонил голову набок. Ушки дернулись. Он неуверенно протянул трехпалую лапку к камню. Коготки царапнули базальт, но камень остался неподвижен. Грогу нахмурился. Изо рта вырвалось тихое курлыканье. Он напрягся, даже слегка приподнялся на цыпочки. Шерсть на голове встала дыбом от натуги. Ничего не произошло.

— Нет, — покачал головой Дин. — Ты пытаешься схватить его Силой, как клешней. Как инструментом. Это не инструмент. Это... продолжение тебя. Представь, что этот камень привязан к твоей душе невидимой нитью. Тебе не нужно тянуть её изо всех сил. Тебе нужно просто подумать о том, чтобы рука потянулась.

Он встал и подошел ближе. Опустился на одно колено рядом с малышом, чтобы их глаза были на одном уровне. — Закрой глаза, — приказал он мягко, но настойчиво. — Почувствуй воздух. Чувствуешь? Он плотный. Храм всё еще держит давление ловушек. А теперь почувствуй меня. Я пахну озоном и смазкой. Почувствуй пыль под коленями. Она сухая.

Грогу закрыл глаза. Его дыхание стало ровным. Ушлые раковины прижались к голове, отсекая лишние звуки храма. Внезапно Дин увидел то, чего не видел раньше. Лицо малыша не выражало усилий. На нем появилось выражение глубокой, почти взрослой концентрации. Грогу перестал быть просто милым существом. В луче света стоял ученик.

— Хорошо, — прошептал Дин. — Теперь найди камень. Не смотри на него. Просто знай, где он. Он там. Он всегда был там. Протяни руку...

Воздух над камнем замерцал. Температура упала на несколько градусов. Камень дрогнул. Едва заметно. Подпрыгнул на миллиметр и упал обратно, глухо стукнув.

Грого открыл один глаз и жалобно посмотрел на Дина. — Уже лучше, — усмехнулся мандалорец, хотя уголки его губ едва дрогнули. — Для первой попытки это уровень мастера. Большинству нужны месяцы, чтобы понять разницу между "толкать" и "разрешать вещи двигаться".

Он снова поднял камень и положил его на место. — Еще раз. Только в этот раз... представь вкус твоего любимого паука-птицееда. Тот момент, когда ты хватаешь его. Вспомни радость. Радость тянет предмет вверх.

На этот раз Грогу не стал закрывать глаза. Он улыбнулся — широко, беззубо, показав десны. Эта чистая эмоция сработала лучше любой философии. Камень вздрогнул, будто испуганная птица. Медленно, рывками, сантиметр за сантиметром, он начал подниматься. Он дрожал в воздухе, вибрируя так сильно, что казалось, вот-вот рассыплется в гравий.

Высота десять сантиметров. Пятнадцать. — Держи, — подбодрил Дин. Пот выступил у него на лбу; удерживать внимание ученика было тяжелее, чем вести бой. — Ровнее.

Камень поднялся до уровня груди Дина. Завис. Маленькая победа посреди древнего святилища. Но в тот момент, когда Гроку попытался повернуть камень вокруг своей оси (просто ради интереса), концентрация дала трещину. Связь оборвалась.

Вместо плавного падения произошел взрыв кинетической энергии. Невидимая пружина распрямилась. Камень выстрелил в сторону баррикады из ящиков со скоростью пули.БАМ!Толстая броня старого республиканского контейнера прогнулась внутрь, оставив глубокую вмятину. По часовне пронеслась ударная волна, сбросившая плащ Дина с плеча. Несколько свечей, которые они зажгли для атмосферы, погасли.

Наступила звенящая тишина. Грого моргнул, глядя на погнутый металл. Затем перевел взгляд на свои лапки. Они тряслись. Малыш издал звук, похожий на всхлип, и спрятал лицо в колени.

— Эй, — Дин мгновенно оказался рядом. Он снял перчатку и положил теплую, человеческую руку на зеленый затылок. — Никакого стыда.

— Бр-р-р-кру-у, — промычал Грогу, не отрывая лица.

— Послушай меня, — голос Дина стал жестким, лишенным сантиментов. — То, что ты сейчас сделал — выпустить импульс вместо контроля — могло снести мне голову. Если бы мы были снаружи, этот камень пробил бы стальной лист. Сила не прощает ошибок. Страх убивает быстрее бластера, потому что заставляет совершать глупости. Понял?

Малыш кивнул, всё ещё пряча лицо. — Чтобы этого не случилось, тебе нужен фокус. Анкер. Что-то, за что твой разум может ухватиться, когда эмоции пытаются превратить тебя в гранату без чеки.

Дин задумался. Он оглядел часовню. Взгляд скользнул по древним фрескам, по своему снаряжению, по сумке с инструментами. И остановился на собственном поясе. Там, закрепленный магнитными зажимами, висел кусок металла. Небольшой прямоугольник, тусклый, покрытый мелкими царапинами. Углеродистая сталь. Фрагмент бескара.

Это был осколок наруча Тарре Визслой — той самой брони, которую они нашли час назад в алтаре. Дин отрезал этот кусок ножом, решив использовать его как эталонный груз для настройки сенсоров доспеха, но так и не успел пустить в дело.

Он отстегнул фрагмент. Металл был странно теплым, несмотря на прохладу храма. — Бескар, — сказал Дин. — Священный для моего народа. Мы верим, что он часть нас самих. Часть земли. Возьми.

Он протянул кусочек стали малышу. Грогу осторожно взял его обеими руками. Как только зеленые пальцы коснулись темно-серой поверхности, произошла метаморфоза. Трепет прекратился. Малыш выпрямился. Он держал металл перед собой, и впервые за долгое время его уши стояли торчком абсолютно спокойно. Сталь в его руках начала слабо светиться изнутри — не красным светом раскаленного железа, а мягким, золотистым сиянием, которое пульсировало в такт дыханию ребенка.

— Вот оно, — тихо произнес Дин. — Видишь? Он слушается тебя. Потому что ты не пытаешься его сломать. Вы понимаете друг друга.

Грогу поднял фрагмент бескара вертикально. Затем, очень медленно и плавно, он заставил его наклониться ровно на сорок пять градусов. Остановил. Вернул в горизонталь. Ни единой вибрации. Идеальный контроль.

Дин почувствовал, как тяжелый узел тревоги, сжимавший его внутренности с момента вылета с Неварро, немного ослабил хватку. Впервые он увидел не дикого зверька с опасным даром, а потенциал. Инструмент, который требует настройки. Опасный, да. Но управляемый.

— Достаточно на сегодня, — сказал Дин, вставая. Его старые кости ныли после акробатики в зале испытаний. — Тренировка окончена.

Он забрал бескар и сунул его обратно в подсумок. Свет камня погас. Грогу разочарованно курлыкнул, глядя на опустевшие руки.

— Не переживай, — Дин потрепал его по макушке тяжелой перчаткой. — Завтра будем учиться швырять камни поменьше. Начнем с самообороны, прежде чем перейдем к высокой философии.

Малыш засмеялся и обхватил ногу мандалорца, прижимаясь щекой к холодной броне. Дин постоял так мгновение, чувствуя странную тяжесть ответственности. Обучать джедая — это не стрелять по мишеням. Одно неверное слово, один урок жестокости, усвоенный неправильно, и галактика получит нового Вейдера.

«Я охотник за головами, — напомнил он себе. — Я знаю, как выслеживать цель. Значит, научу его выслеживать правильный путь».

— А теперь спать, — скомандовал он, направляясь к их импровизированному ложу. — Завтра нам предстоит взломать местный архив. Надеюсь, призраки хранят свои пароли хуже, чем секреты.

Грогу послушно побрел за ним, прихватив по пути свой обеденный паек. Через минуту из угла часовни уже раздавалось довольное чавканье вперемешку с сонным сопением. Древний храм продолжал свое вечное бдение, охраняя сон убийцы и самого могущественного ребенка в галактике.

Глава 3. Дневник джедая

Архив оказался не комнатой с полками, а сферическим залом в самом сердце зиккурата. В центре парил массивный кристалл-фокусировщик, окруженный кольцом из черного диарума. Когда Грогу подошел к терминалу и положил на него лапку, древние механизмы ожили без единого звука. Свет в зале померк, уступая место холодному голубому сиянию голографических проекторов.

Дин стоял поодаль, скрестив руки на груди, внимательно следя за входом. Он доверял навыкам малыша взлома систем — тот чувствовал логику машин лучше любого дроида-срезателя, — но он не доверял тишине.

— Ну же, давай, ищи что-нибудь полезное, — подбодрил он, хотя знал, что малыш его не слушает.

Грогу водил руками над консолью. Проекции вокруг них менялись: схемы звездолетов, анатомические атласы неизвестных видов, карты затонувших планет. Наконец коготок малыша коснулся тусклого значка в углу интерфейса. Раздался щелчок, отличный от мелодичного гула системы. Это был звук открывающегося физического замка.

Из пола перед ними вырос постамент. На нем лежал предмет, выглядящий абсолютно чужеродно среди высоких технологий храма. Обыкновенная книга в кожаном переплете, потрепанная по краям. Никакого силового поля, никаких шифров. Просто бумага.

Дин подошел ближе, снимая перчатку. Бумага была сухой, несмотря на влажность Тивона. Открыв её, он почувствовал запах старых чернил и чего-то еще... озона после грозы. Почерк был резким, летящим, явно принадлежащим руке воина, привыкшего писать быстро.

«Запись 442. День падения Корусанта.Я больше не верю в баланс. Баланс — это ложь для падаванов, чтобы они не боялись своей тени. Есть только движение маятника. Сейчас он отклонился во тьму так далеко, что может уже никогда не вернуться. Орден мертв не потому, что нас предали. Мы были слишком медленными. Пока мы искали "равновесие", Империя искала эффективность».

Дин нахмурился под шлемом. Он пролистнул несколько страниц. Записи становились всё более параноидальными.

«Наблюдение за объектом №7 (Клон-агент). Они реагируют на Силу быстрее людей. Слишком быстро. Я начинаю подозревать, что приказ 66 был заложен не просто в их ДНК. Возможно, Война Клонов была лишь тестом реакции улья на присутствие форсъюзеров. Мы думали, что используем их армию. Оказалось, кто-то использовал нас как наживку».

Мандалорец замер. Его палец остановился на строчке о «тесте реакции». Вся жизнь Дина Джарина прошла под знаком того, что если у тебя есть цель, ты используешь инструменты. Если этот дневник прав, то чувствительные к Силе сами были инструментом в чьих-то руках. И теперь он, Мандалорец, таскающий ребенка в сумке, сам становился частью этого странного эксперимента.

Он продолжил читать дальше, чувствуя, как холодный комок страха сжимается в желудке.

«Дети — это ключ. Не к победе Республики. К выживанию самой Силы. Взрослые закостенели в своих догмах. Джедаи боятся привязанности, считая её путем на Темную сторону. Ситхи боятся слабости. Но ребенок... ребенок любит безусловно. Ребенок плачет, когда больно, и смеется, когда смешно. У них нет маски. Именно поэтому Палпатин хочет вырезать их первыми. Чистый лист пугает тех, кто пишет историю кровью. Если хоть один из этих детей выживет и сохранит свою способность любить хаос Галактики живой, надежда останется».

Дин медленно закрыл книгу. Кожаный переплет тихо щелкнул, прозвучав в архиве как выстрел. Взрослые убивают ради идеологии. Дети живут, чтобы жить. Теперь он понимал слова Единого Разума про «маяк». Грогу не вел их к цели. Он сам был целью. Живая антитеза имперской машине смерти.

— Нашел карту? — спросил Дин, пытаясь сбросить наваждение сухим тоном профессионала.

Грогу ничего не ответил. Малыш сидел на полу, уставившись на пустой воздух рядом с книгой. Его уши прижались к голове, а дыхание стало частым и поверхностным.

— Эй, что случилось? Крыша едет от пыли? — Дин опустился на колено, кладя тяжелую руку ему на плечо.

В ответ Грогу поднял дрожащую лапку и указал в центр зала, где заканчивалась зона действия терминала архива. — Там пусто, приятель. Никого нет, — сказал Дин, активируя сканеры наруча. Нулевая биометрия.

Но Грогу продолжал указывать. Из уголка глаза малыша скатилась крупная слеза, упала на каменный пол и зашипела. Ему было не просто страшно — ему было физически больно.

И тогда Дин понял. Дело было не в том, что видел он. Дело было в том, что слышал малыш.

— Архив памяти, — выдохнул Дин. — Ты ловишь остаточный эхо-сигнал. Здесь умер кто-то сильный. Очень сильный.

Воздух в указанном месте начал сгущаться. Голубое свечение кристаллов-фокусов мигнуло и сменилось теплым, золотистым светом живого пламени. Температура в зале поднялась на десять градусов за секунду.

Перед ними возникла фигура. Она не была твердой — свет проходил сквозь неё, создавая эффект марева над дорогой. Высокая женщина-джедай в истрепанных робах цвета песка. Её лицо пересекал старый шрам, но глаза... глаза горели мягким внутренним огнем. Она стояла, опираясь на рукоять активированного зеленого меча, воткнутого в пол.

«Кто бы ни нашел эти записи...», — голос возник прямо в черепе Дина. Он звучал устало, но твердо. Голос женщины, которая видела конец света и отказалась сдаваться. «Знайте: Храм Аз-Квар-Ри построен не для хранения знаний. Он — тюрьма. Тюрьма для пророчества».

Грогу задрожал всем телом. Он попытался отползти назад, спрятавшись за ногу мандалорца, словно испуганный щенок. Но при этом он не отрывал взгляда от призрака. Его ужас смешивался с благоговением.

«Пророчество говорит о Тенях», — продолжила мастер. «Когда Великий Океан Форс-звенит от горя, придут те, кто ищет не власть, а резонанс. Они называют себя Инквизиторами, Рыцарями Рен, Сборщиками... Мы называли их Пожирателями. Они питаются не смертью. Они питаются разрывом связи между живыми».

Призрак повернула голову. Несмотря на прозрачность, её взгляд встретился со взглядом Дина через визор шлема. Мандалорец инстинктивно шагнул вперед, заслоняя собой малыша, рука легла на рукоять виброножа.

«Ты носишь броню воинов крови, мандалорец», — произнесла она. «Твой народ знает цену чести. Этот ребенок... он выбрал тебя своим якорем. Своим маяком во тьме. Береги его связь с тобой крепче, чем собственную жизнь. Потому что именно эта нить — любовь отца к сыну — единственное, чего нет у Теней. Они могут скопировать Силу. Но они не могут скопировать тепло твоей руки на его голове. Без этой нити он станет для них просто батарейкой. И когда они высосут его досуха, галактика погаснет навсегда».

Фигура начала растворяться, осыпаясь золотыми искрами. — Стой! — крикнул Дин, делая шаг вперед. — Кто такие Тени?! Как нам...

Но зал снова погрузился в полумрак. Остался только тихий гул архива и шипение остывающего пола там, где стояла голограмма.

Наступила тишина. Дин стоял неподвижно, переваривая информацию. «Пожиратели резонанса». Это объясняло многое. Почему Империя охотится за детьми годами спустя. Зачем им нужен живой джедай, а не мертвый символ сопротивления.

Сзади раздалось тихое курлыканье. Дин обернулся. Грогу выбрался из-за его спины. Малыш больше не дрожал. Страх ушел, оставив после себя суровую решимость. Он подошел к тому месту, где стояла женщина, присел и осторожно коснулся кончиками пальцев теплого камня. Затем он посмотрел на Дина.

В этом взгляде не было детской наивности. Там читалось понимание. Грогу только что услышал приговор всей галактике и узнал имя своего главного врага.

Дин снял шлем. Холодный воздух ударил в лицо. Он присел перед малышом, взял его маленькие зеленые ручки в свои ладони. — Слышал её, партнер? — тихо спросил он. — Она назвала тебя батарейкой. Черта с два. Мы покажем этим теням, что такое короткое замыкание.

Грогу серьезно кивнул. Он наклонился и уткнулся лбом в грудь Дина, прямо туда, где билось человеческое сердце. Это был не жест испуга. Это было объятие. Подтверждение договора, заключенного посреди руин древнего храма.

Дин обнял его в ответ, крепко прижимая к себе. Книга мастера осталась лежать на алтаре забытая. Карта путей отступления сейчас волновала меньше всего. Теперь у них появилась настоящая цель. Выживание перестало быть бегством. Оно превратилось в войну.

Глава 4. Имперский штурм

Тишина после исчезновения голограммы мастера Идрин-Ка была тяжелой, как броня AT-AT. Дин чувствовал её вес на своих плечах даже сквозь плотную мандалорскую сталь. Он медленно опустился на одно колено перед алтарем, не выпуская Грогу из поля зрения.

Книга всё ещё лежала там, открытая на последней записи. Бумага казалась обычной, но когда Дин коснулся страницы кончиками пальцев в перчатке, он ощутил легкое покалывание — статический заряд Силы, запертый в волокнах целлюлозы.

Он поднял дневник. Вблизи переплет выглядел еще более древним. Кожа принадлежала какому-то рептилоиду с Внешнего Кольца, а чернила имели странный фиолетовый оттенок, светящийся в полумраке архива. Это был не просто бортовой журнал. Это было предсмертное письмо человека, который знал, что Орден уже проиграл войну внутри себя до того, как прозвучал Приказ 66.

Дин открыл случайную страницу ближе к середине. Почерк стал нервным, буквы прыгали по строкам.

«Запись 318. Я препарировал мозг убитого клона-коммандера сегодня ночью. То, что я нашел, заставило меня усомниться в собственном рассудке. Нейрохирург Третьего класса, внедренный в височную долю... Но это лишь верхушка. Ингибиторы встроены прямо в митохондрии клеток. Они реагируют на специфическую частоту М-моды нашего мозга. Джедаи использовали клонов как щиты, мы все виновны в этой слепоте. Мы были слишком заняты тем, чтобы "спасти" их от рабства программирования, чтобы заметить, что само программирование изменило их биологию. Они стали антеннами».

Дин сглотнул комок в горле. Образ бескарового куба, стоящего у него в жилой каюте на «Гребне волны», внезапно показался зловещим. Куиил всегда говорил о чести и долге. А этот мастер писал об анатомическом ужасе. Если слова джедая правда, то каждый солдат-клон в галактике был ходячей сиреной, настроенной на убийство рыцарей. Неудивительно, что падение произошло за часы.

Он перевернул страницу дрожащей рукой.

«Я пытался предупредить Совет. Сказать Йоде, что дети — это не просто будущее Силы. Они — антивирус. Их связь с физическим миром через любовь, страх и привязанность создает "шум", который сбивает настройки ингибиторов. Палпатин знает это. Вот почему штурмовики смерти теперь охотятся за младенцами. Ему не нужны новые Вейдеры. Ему нужно мертвое пространство. Галактика, где Сила молчит навсегда".

— Привязанность спасает жизнь, — прошептал Дин вслух, глядя на спящего неподалеку Грогу. Малыш свернулся клубком на его плаще, используя сумку Дина как подушку.

Слова мертвой женщины били Дина под дых сильнее любого бластера. Всю свою жизнь он жил по Кодексу: «Чувства — слабость. Привязанность ведет к разрушению». Его шлем должен был скрывать лицо не только от врагов, но и от самого себя. Нельзя спасти мир, если тебе есть кого терять. Нельзя быть инструментом возмездия, если сердце болит за каждого встречного.

Но эта джедайка утверждала обратное. Она называла чувства единственным лекарством. И самое страшное для Дина было то, что она описывала именно те изменения, которые происходили с ним самим. Он вспомнил Неварро. Вспомнил Кара-Дуун. Вспомнил, как стоял над телом IG-11, чувствуя пустоту там, где раньше был только холодный расчет стоимости контракта. «Ты выглядишь так, будто потерял что-то важное», — сказала тогда Кара. Он думал, что теряет профессионализм. Оказалось, он обретал человечность.

— Проклятье, — выдохнул он, захлопывая книгу. Резкий звук эхом отразился от сводов.

В ту же секунду храм содрогнулся. Это не было землетрясением. Земля вздрогнула один раз — тяжело, металлически, синхронно. Так вибрирует корпус корабля при стыковке магнитных захватов.

Взвыла сирена. Древняя, хриплая, запущенная автоматикой храма в ответ на внешний раздражитель. Красный аварийный свет залил архив, окрашивая золотые узоры мозаики в цвет крови.

— Засада? — Дин вскочил на ноги, мгновенно забыв про философию. Шлем снова закрыл лицо, превращая мир в сетку целеуказателей. — Нет. Храм реагирует на металл. Много металла.

R5-D4 издал панический визг со своего поста наблюдения. На консоли внешнего мониторинга вспыхнули красные точки. Десятки. Сотни. Они заполонили посадочную площадку внизу.

Дин подбежал к краю балкона, выходящего на главную лестницу. Сквозь пролом в крыше он увидел их. Штурмовики смерти двигались идеальным строем. Их белая броня блестела от влаги Тивона, делая их похожими на ожившие кости. За ними шагали тяжелые шагоходы E-WEB, разворачивая треножные лапы. Воздух наполнился низким гулом репульсоров десантных шаттлов LAAT/le, блокирующих горизонт.

И среди этого моря белого пластика выделялось пятно глубокого алого цвета. Офицер. Он не носил стандартную форму Коммандера. Его мундир был скроен из плотной кожи темно-бордового цвета, идеально подогнанный по фигуре. Волосы цвета соли с перцем были зачесаны назад, открывая бледное, хищное лицо. Он шел неторопливо, заложив руки за спину, пока штурмовики вокруг него бежали занимать позиции. Он излучал ауру такого абсолютного спокойствия и контроля, что древние камни храма, казалось, съеживались под его взглядом.

Дин активировал вокодер. Голос прозвучал глухо и опасно: — Как они нас нашли? Мы шли слепым прыжком!

Ответ пришел не от дроида. Он раздался из динамиков внешней связи, установленных имперцами на площади. Звук был чистым, лишенным помех гиперсвязи. Офицер включил персональный микрофон.

— Охотник за головами Дин Джарин, — произнес голос. В нем не было угрозы, только вежливая скука чиновника высшего звена. — Сложно скрыть след, оставленный пробуждением древнего оружия массового поражения. Когда вы запустили Коллайдер на Тивоне, вы зажгли маяк ярче сверхновой. Весь сектор почувствовал эту мигрень.

У Дина похолодело в груди. Он посмотрел на Грогу. Значит, сила малыша здесь ни при чем. Это он сам привел волков к порогу, пытаясь защитить овцу.

— Моё имя Лоран Гаррет, — продолжил офицер. — Полковник Службы Надзора Внутренних Территорий. У вас находится имущество Корпоративного Сектора. Контракт аннулирован ввиду государственной важности. Отдайте ребенка. Сложите оружие. И, возможно, вашу броню переделают в мусорный бак без лишних отверстий в корпусе.

Лоран Гаррет махнул рукой. Приказ был дан без слов, но отряд штурмовиков у подножия лестницы немедленно разделился. Половина осталась прикрывать входы, остальные начали методичный подъем по широкой лестнице. Звуки их шагов сливались в единый ритм марша смерти.

— R5! Заблокировать нижние двери баррикадами! — рявкнул Дин, хватая свой карабин. — Живо! Дроид засвистел и покатился к терминалу шлюза.

Дин повернулся к Грогу. Малыш проснулся от шума. Он сел, прижимая уши, и инстинктивно потянулся Силой к своему защитнику. Дин почувствовал мягкое тепло, окутавшее его ноги — малыш создавал вокруг них невидимый щит.

— Малыш, слушай меня внимательно, — Дин присел перед ним, снимая с креплений наручные ракетницы. — Там внизу много плохих людей. Они хотят забрать тебя обратно в клетку.

Грогу тихо курлыкнул и отрицательно мотнул головой.

— Я знаю, партнер, — уголки губ Дина дернулись вверх под шлемом. — Я тоже так думаю. План меняется. Нам не нужен весь архив. Нам нужна вон та панель управления мостом.

Он указал на пульт рядом с алтарем. — Я задержу их. Ты делаешь то, что делал в зале испытаний. Только вместо камня... ты поднимешь тот кусок стены слева. Сделаешь нам дверь наружу. Понял?

Грогу смотрел на него снизу вверх секунды три. Затем он кивнул решительно и твердо. Страх в его глазах сменился сосредоточенностью хирурга перед сложной операцией.

Первый лазерный болт ударил в верхнюю часть дверного проема, осыпав их каменной крошкой. Штурмовики открыли огонь на подавление. Красная тревога отражалась в визоре Дина. — Ну что ж, — процедил он, вскидывая EE-3 к плечу. — Попробуем испортить им день.

Мандалорец вышел на балкон, подставляясь под выстрелы, и нажал на спусковой крючок. Бой за выживание начался.

Глава 5. Разделение

Синий свет бластерного огня заливал главный зал храма, высекая искры из древних колонн. Воздух пах озоном и раскаленным камнем. Дин Джарин двигался как тень — стремительно, жестко, экономя каждый выстрел.

Но его разум был спокоен. Смертельно спокоен.

Образы из дневника мастера Идрин-Ка проносились перед внутренним взором с пугающей ясностью, накладываясь на тактическую сетку визора поверх фигур штурмовиков смерти.

«Ребенок без привязанности — опасный инструмент. Но ребенок, знающий любовь... он станет маяком».

Каждый раз, когда лазерный болт отражался от виброножа в его руке или наручного щита, Дин видел не просто бой за выживание. Он видел подтверждение теории мертвой джедайки. Империя прислала сюда элиту — Штурмовиков Смерти под командованием полковника Гаррета. Они были идеальными машинами: хладнокровными, точными, лишенными страха.

А что противопоставил им Дин? Нарушенный кодекс, украденную броню и жабеныша, который сейчас прятался за алтарем архива.

Внутренний конфликт: Мандалорец против Отца

Между двумя перебежками к укрытию, пока менял термоячейку в карабине, Дина настигла мысль, острая, как бескаровый клинок:Кодекс гласит: «Не снимай шлем при посторонних. Не проявляй слабость». Кодекс также гласит: «Цель оправдывает средства». Если следовать логике Безымянных, ради спасения миссии нужно бросить груз. Грогу замедляет его. Малыш излучает Силу, которая работает как магнит для имперцев. Логичное решение: активировать ракетницу, обрушить свод над левым флангом врага, забрать диск с данными (броня Тарре Визслой) и уйти через запасной тоннель одному.

Дин почувствовал металлический привкус желчи во рту. Его палец замер над кнопкой детонатора. Он вспомнил Тивон. Вспомнил ловушки. Как малыш потянулся Силой вперед, предупреждая о синем пламени, прежде чем датчики брони успели среагировать. «Чувствительность спасла мне жизнь там, где мой опыт наемника промолчал», — подумал Дин.

— Проклятый дневник, — прошипел он сквозь вокодер, всаживая очередь в голову штурмовика, слишком близко подобравшегося к баррикаде. — Она заразила меня своей философией.

Мандалорец внутри него требовал эффективности. Отец внутри него смотрел на зеленый комочек жизни, съежившийся у подножия статуи древнего рыцаря. Грогу посмотрел на Дина в ответ. В глазах малыша не было паники. Там была абсолютная вера. Он знал, что «Папа» не уйдет.

Решение пришло внезапно, выкристаллизовавшись из хаоса боя. Дин понял, почему мастер-джедай писала эти строки в таком отчаянии. Дело было не в том, чтобы спасти ребенка от смерти. Дело было в том, кем этот ребенок станет, если выживет один. Без якоря эта чудовищная мощь разорвет его изнутри или превратит в то самое оружие, которого боится Галактика.

Дин принял решение. План по эвакуации отменяется. План по защите вступает в силу.

Анализ тактики противника

Выглянув из-за колонны, Дин оценил диспозицию. Полковник Гаррет оказался умнее типичных имперских офицеров. Он не стал ломиться всей массой через парадную лестницу.

Огневое превосходство: Три тяжелых E-WEB установили перекрестный огонь, превращая центр зала в мясорубку.Фланговый охват: Две группы по пять человек спускались с галереи второго яруса, используя тени и служебные карнизы.Цель: Они не пытались убить Дина сразу. Они загоняли его и Грогу в угол у дальней стены, где находился терминал главного силового ядра. Им нужен был живой носитель информации.— R5! Переключи энергию со щитов дверей на гравитационные пластины пола сектора D! — крикнул Дин дроиду. R5 испуганно свистнул, но выполнил команду. Древние механизмы храма послушно загудели.

Тактика защиты: Использование Храма

Дин больше не пытался играть в снайпера. Против численного превосходства Штурмовиков Смерти это самоубийство. Он начал использовать архитектуру храма как продолжение своего тела.

Шаг первый: Хаос. Дин метнул в сторону левой галереи две термические детонаторы класса А, но предварительно снял с них таймеры, оставив только ударные капсюли. Он швырнул их высоко вверх. Детонаторы ударились о потолок и упали прямо в центр наступающей сверху группы. Взрыв не убил всех — броня штурмовиков выдержала — но оглушил их и сбросил вниз, нарушив синхронизацию.Шаг второй: Ловушка предков. Пока правый фланг перезаряжался, Дин прыгнул на ближайшую наклонную колонну. Магнитные ботинки щелкнули, удерживая его на вертикальной поверхности. Отсюда открылся вид на центральный колодец. — Давай, жестянка! — рявкнул он. R5 направил поток энергии. Гравитационные пластины отключились. Центр зала, где стояли тяжелые орудия E-WEB, перестал существовать как твердая поверхность. Пушки вместе с расчетами рухнули вниз, в древние темницы, с грохотом, сотрясшим фундамент горы.Шаг третий: Контакт. Теперь враги остались только на левом фланге — те самые оглушенные взрывом солдаты. Дин спрыгнул вниз, прямо в их середину. Это был ближний бой — стихия мандалорца. Он не использовал бластер. Только руки. Удар кулаком в стык шейных пластин — хруст нейрокорсета. Блокировка винтовки предплечьем — резкий поворот кисти, вырывающий оружие. Использование тяжелого боевого посоха одного из штурмовиков против его же товарищей.Это было грязно, быстро и абсолютно неэффективно с точки зрения расхода калорий. Но это давало время.

Точка разделения

Закончив с группой захвата, тяжело дыша, с трещиной на правом наплечнике, Дин вернулся к алтарю. Грогу всё ещё сидел там. Перед ним лежал черный куб с броней. Малыш положил лапку на крышку, и силовой барьер исчез.

Дин подошел и опустился на колено рядом с ним, игнорируя сыплющуюся с потолка пыль. Бой снаружи затих — полковник перегруппировывал силы после потери орудий.

— Эй, — Дин осторожно коснулся зеленого плеча. — Нам пора идти. Пути назад нет.

Он ожидал увидеть страх. Ожидал, что придется брать сопротивляющегося ребенка силой. Но Грогу вдруг сам повернулся к нему. Малыш медленно протянул свою маленькую трехпалую ручку и коснулся визора шлема Дина. Пальцы скользнули по черному металлу, оставляя следы пыли. Затем Грогу постучал пальцем по своему собственному уху — тому самому месту, куда обычно прижимался, прячась от громких звуков.

Это был язык, понятный без слов. «Я слышу тебя. Я доверяю тебе. Даже когда страшно».

Дин сглотнул комок. Чтение дневника изменило его цель. Раньше он должен был доставить товар Биржу Навикаторов. Теперь... Теперь он понимал слова джедайки. Маяк бесполезен, если он стоит на месте. Маяк должен гореть постоянно, разгоняя тьму.

— Ладно, партнер, — голос Дина прозвучал глухо. — Ты прав. Мы не бежим.

Он открыл сумку, которую носил на спине. Вместо того чтобы запихнуть туда Грогу, он достал оттуда кусок ткани — термоизолирующее одеяло. — Залезай внутрь, — приказал он. — И держись крепко. Будешь моими глазами сзади. Если увидишь красный свет — кричи.

Малыш тут же юркнул в сумку, но сел так, что его голова оказалась между лопаток Дина, а лапки обхватили нагрудник. Он выглядывал наружу, словно маленький дозорный.

Дин поднял с алтаря сложенную кольчугу Тарре Визслой. Почувствовал её вес. Историю. Обязательство. Затем он перевел взгляд на древний голопроектор, найденный в сундуке.

Полковник Гаррет выйдет из тени через минуту. И Дин Джарин встретит его не как охотник за головами, скрывающий лицо. Он встретил его как Хранитель. Человек, чья привязанность стала самым опасным оружием в комнате.

— Ну что, идем делать историю, — сказал он сумке за спиной. Сумка тихо курлыкнула в ответ.

Дин вышел из часовни обратно в главный зал, застегивая ремешки новой брони поверх старой. Черный плащ развевался за его плечами, а в правой руке зажегся алый клинок Кайло Рена. Позади, скрытый телом отца, сидел маленький магистр, готовый защищать свой новый дом когтями, Силой и всем своим существом.

Глава 6. Архив

Воздух в главном зале храма стал густым от запаха озона и жженого пластика. Дин Джарин прижался спиной к массивному пьедесталу архива, тяжело дыша сквозь фильтры шлема. Визор мигал желтым: система охлаждения брони работала на пределе после падения гравитационных пластин.

Перед ним оставалось четверо штурмовиков смерти. Они больше не шли плотной стеной — они рассредоточились по залу, используя колонны как укрытия, двигаясь с пугающей синхронностью профессиональных хищников. Полковник Гаррет был хорошим тактиком; он понял, что Мандалорец использует храм против них, и приказал своим людям «раздробить» цель.

Внутренняя борьба: Кодекс против привязанности

Между двумя ударами сердца, пока перезаряжалась наручная ракетница, разум Дина раскололся надвое. Это была старая рана, которую дневник мастера-джедая только что посыпал солью.

Голос Кодекса (Безымянные):«Привязанность — это цепь. Она делает тебя предсказуемым. Брось сумку. Используй дымовые шашки и термальные детонаторы. Пока они будут искать ребенка среди обломков, ты доберешься до ангара. Один корабль быстрее группы. Ты выжил всё это время, потому что был один. Оставь его, или вы оба погибнете здесь».Этот голос звучал логично. Холодно. Безопасно. Он обещал жизнь.Голос Воспоминаний (Дневник Идрин-Ка):«Ребенок без привязанности — опасный инструмент... Но ребенок, знающий любовь, станет маяком во тьме».И рядом с этим голосом стоял образ Грогу в сумке за спиной. Малыш не плакал. Он сидел тихо, но Дин чувствовал через вибрирующую броню, как часто бьется его маленькое сердце. «Если я оставлю его сейчас, — подумал Дин, глядя на красные визоры врагов, — он решит, что "любовь" — это когда тебя бросают при первой опасности. Я стану для него таким же, как те, кто оставил его на Арваке».Решение пришло не как вспышка героизма, а как холодный расчет инженера. — Нет, — прошептал Дин своему внутреннему демону. — Кодексы мертвых людей меня не спасут. Меня спасет вот этот зеленый комок проблем. Потому что если Империя так сильно хочет забрать именно его... значит, ключ к их падению у него в крови.

Он принял решение. План эвакуации отменяется. Переходим к плану «Выжженная земля».

Тактика Дина: Использование Храма как оружия

Дин перестал думать о себе как об охотнике. Охотник выслеживает дичь. Сейчас он был загнанным зверем, который знает свою нору лучше преследователей.

Шаг первый: Слепота. Вместо того чтобы стрелять по броне штурмовиков (бесполезно), Дин выпустил очередь из EE-3 по потолку. Не в камень — в цепи удерживающие древние подвесные канделябры из литой бронзы. Тяжелые конструкции рухнули вниз не ради убийства, а ради создания визуальной преграды. Штурмовики инстинктивно подняли головы или отступили назад, потеряв прямую видимость цели на полсекунды.Шаг второй: Звук. Дин активировал магнитные подошвы ботинок на полную мощность и со всей силы ударил латной перчаткой по пьедесталу архива. Низкочастотный гул пошел по камню пола. Древние джедаи строили храмы как резонаторы. Пол задрожал. Для обычного человека это было бы просто неприятно, но системы аудиального восприятия Штурмовиков Смерти, настроенные на поиск жертв по биению сердца, захлебнулись помехами. Их сенсоры зашкалило.Шаг третий: Ловушка Создателя. Пока штурмовики дезориентированы вибрацией, Дин метнулся вбок, перекатываясь за следующий ряд колонн. Здесь, под слоем пыли, скрывались плиты древнего механизма испытаний. — R5! Давление! На красный узор! — рявкнул он в комлинк. Дроид издал тревожный свист, но выполнил команду. Из скрытых пазов в полу вырвались струи сжатого газа под чудовищным давлением. Газ не был ядовитым. Это были форсунки аэродинамической трубы древних времен. Струи ударили прямо в ноги ближайшему штурмовику. Отсутствие трения сделало свое дело: закованный в тяжелую броню солдат потерял сцепление с поверхностью. Его пронесло через весь зал, словно бумажный стаканчик, впечатав головой в колонну союзников. Образовался хаос из собственных тел врага.Шаг четвертый: Клетка. Последний штурмовик успел среагировать, вскинув винтовку. Но Дин уже нажал руну на стене. Скрытые секции потолка начали опускаться. Храм защищал свой алтарь. Массивная плита из черного камня начала медленно, неотвратимо закрывать нишу архива, отрезая путь к голокрону и самой уязвимой точке обороны.Штурмовик прыгнул вперед, пытаясь прорваться под опускающуюся плиту. Это была ошибка. Дин шагнул навстречу. В тесном пространстве между полом и камнем прыжковая установка солдата стала бесполезной. Дин схватил ствол его винтовки одной рукой, отвел в сторону, а другой нанес короткий, жестокий удар локтем в шейное сочленение. Раздался хруст ломаемого нейрокорсета. Солдат упал мешком.

Тишина наступила внезапно. Только гудели изношенные механизмы храма да тяжело дышал сам Мандалорец.

Архив и Откровение

Дин подошел к сундуку. Плита встала на место, запечатывая проход. Теперь они были заперты в этом зале вместе с добычей. Грогу выбрался из сумки и подбежал к нему, цепляясь за пояс. Малыш дрожал, но не от страха перед врагами — от переизбытка адреналина. Он смотрел на алый световой меч в руке Дина огромными глазами.

Дин деактивировал трофейный клинок. Рукоять с шипением погасла. Он отстегнул её и бросил на пол. Оружие ситхов обжигало ему ладонь даже сквозь перчатку.

— Вот так, — сказал он, опускаясь на колено перед малышом. — Больше никаких красных игрушек.

Его взгляд упал на содержимое сундука. Кольчуга Тарре Визслой тускло поблескивала в аварийном свете. Символ дома. Символ чести. То, ради чего он готов был умереть месяц назад. Рядом лежал цилиндр-голопроектор.

Воспоминания нахлынули снова, но теперь они не вызывали боли. Мастер Идрин-Ка говорила о выборе. Дин всегда думал, что выбор мандалорца — это смерть в бою или верность слову. Теперь он понимал: настоящий выбор — это признать свои чувства вслух.

— Знаешь, почему мы победили? — спросил он Грогу, снимая шлем. Воздух древней пыли ударил в лицо. — Не потому, что я лучший воин. А потому, что полковник Гаррет знал наши координаты. Он читал мои маневры. Как имперцы читали клонов.

Малыш наклонил голову, внимательно слушая.

— У нас есть слабое место, малыш, — продолжил Дин, осторожно касаясь кончиком пальца зеленого лба Грогу. — Мы заботимся друг о друге. Когда тот парень кинул гранату в твою сторону внизу... я забыл про миссию. Я забыл про кодекс. Я просто хотел убить всех, кто посмел поднять на тебя руку.

Он замолчал, осознавая масштаб этого признания. Впервые в жизни слова «я испугался за другого» не казались ему признанием поражения.

— Этот офицер... Гаррет... он думает, что слабость можно использовать. Он ждет, что я брошу тебя, чтобы спасти свою шкуру.

Дин посмотрел на древнюю кольчугу. Затем на своего найденыша. — Пусть ждет.

Он взял кусок бескара, предназначенный для ремонта корабля, и начал приматывать его к поврежденному участку своей брони импровизированными креплениями. — Мы идем в архив. Забираем всё. Броню, данные, эту железку... — он кивнул на проектор. — И улетаем. Если Галактика считает нашу связь ошибкой... тем хуже для Галактики.

Грогу курлыкнул и крепко обхватил ногу Дина обеими лапками. Это было согласие. Это была семья.

Где-то далеко, за толстыми стенами храма, завыли сирены имперского крейсера. Полковник Гаррет понял, что штурм провалился, и отдал приказ начинать орбитальную бомбардировку.

У них оставалось около десяти минут до того, как гора превратится в озеро лавы.

Глава 7. Прорыв

Десять минут — это вечность, когда ты ждешь выстрела, и одно мгновение, когда на планету падает огневой вал.

Гул двигателей LAAT/le стих в верхних слоях атмосферы, сменившись низким, вибрирующим ревом тяжелых турболазеров имперского разрушителя класса «Венатор». Первый залп ударил по склону горы над храмом. Каменный пол под ногами вздыбился, швырнув Дина и Грогу на ступени алтаря. С потолка посыпалась вековая пыль и куски мозаики.

— Время вышло! — рявкнул Дин, захлопывая шлем. В визоре вспыхнули красные предупреждения: внешняя температура росла экспоненциально из-за обрушения сводов главного входа. Они оказались заперты в ловушке собственного форта.

Он подбежал к нише архива, где покоилась кольчуга Тарре Визслой и цилиндр-голопроектор. — Малыш, ко мне! Держись за спину и не отпускай, что бы ни случилось!

Грогу мгновенно юркнул в сумку-переноску, закрепленную на ремнях брони. Он свернулся там плотным клубком, но Дин чувствовал через Силу его панику — пульс малыша стучал как молот о наковальню.

Проблема веса против скорости

Дин посмотрел на древнюю броню. Кольчуга была шедевром инженерной мысли, способным остановить прямой выстрел из винтовки. Но она весила почти тридцать килограммов. «Кодекс», — прошипел внутренний голос. «Ты должен забрать её. Это честь Мандалора. Без неё мы уязвимы».Но другой голос, холодный и расчетливый, ответил ему голосом Идрин-Ка: «Честь бесполезна мертвецу. Ребенок важнее металла».

Дин сжал кулак так, что сервоприводы правой руки жалобно пискнули от перегрузки. Он принял решение. Он схватил цилиндр-проектор и сунул его во внутренний подсумок. Затем он взял сложенную кольчугу... и бросил её обратно в сундук. Тяжелый металл глухо ударился о дно. Оставить наследие предков было больно, словно вырвать кусок легкого, но сейчас лишний вес означал смерть. Ему нужна была скорость репульсоров, а не неуязвимость перед гравитацией.

— R5! Ищи служебный тоннель для дроидов! Любой выход наружу! — приказал Дин, активируя наручный огнемет, чтобы прожечь завал у восточной стены, который они использовали как баррикаду ранее.

R5 издал серию быстрых гудков. Его купол повернулся, сканируя древние чертежи храма, проецируемые на стену. Красный луч уперся в узкую щель у самого пола, скрытую массивной статуей джедая-воина. — Тоннель найден, — перевел вокодер Дина спустя секунду. — Но диаметр шахты недостаточен для габаритов носителя.

— Я не толстый, жестянка, я мускулистый! — огрызнулся Дин, направляя струю пламени на статую. Древний камень треснул, покрываясь сеткой трещин. — Просто сделай дверь шире!

Второй залп сотряс гору до основания. Статуя рухнула, обнажив круглое отверстие вентиляционной шахты. Из него пахнуло ледяным сквозняком подземелий и запахом озона — значит, выход был близко к поверхности.

Тактика выхода: Отказ от правил

Главный вход теперь представлял собой раскаленную печь. Бомбардировка превратила парадную лестницу в реку расплавленного камня. Выходить там — самоубийство.

Дин подошел к краю балкона, нависающего над центральным залом. Высота — метров сорок. Внизу всё еще лежали тела штурмовиков, раздавленные обрушившейся плитой. — Правила приличия отменяются, — пробормотал он малышу. — Держись крепче.

Он разбежался и прыгнул вниз, спиной вперед, прямо в центр зала. Это был безумный маневр. Магнитные ботинки отключились в момент толчка. На долю секунды они стали мишенями в свободном падении. Но именно этого Империя не ожидала. Офицеры считали мандалорцев тактическими бойцами ближнего боя или стрелками. Никто не ждет, что враг добровольно спрыгнет с высоты без явного плана приземления.

Репульсорный ранец взвыл, срабатывая на реверс уже у самой земли. Ударная волна от торможения подбросила обломки костей и брони штурмовиков в воздух. Дин жестко приземлился, перекатился, гася инерцию, и тут же сорвался с места к стене, противоположной главному входу.

Они бежали по периметру зала, используя колонны как укрытия. Каждый шаг отдавался болью в коленях, но останавливаться было нельзя — потолок начал оседать. Огромные блоки феррокрита рушились один за другим, отрезая пути отхода.

— Сюда! — R5-D4 просвистел из темноты бокового прохода. Дроид стоял у открытой решетки того самого сервисного канала.

Туннель оказался тесным даже для Дина. Металл обжигал ладони, а низкий свод заставлял сгибаться пополам. Позади них главный зал храма Аз-Квар-Ри перестал существовать, погребенный под тысячами тонн скальной породы после прямого попадания плазменного торпедо.

Свет снаружи

Узкая труба вентиляции закончилась ржавым глушителем, заросшим светящимся мхом. Дин выбил решетку плечом и вывалился наружу.

Их встретило низкое, свинцовое небо Тивона. Они находились на задворках горы, в ущелье, куда не доставали сенсоры крейсера. Дождь здесь лил стеной, смывая копоть с белого наплечника.

Дин упал на колени прямо в грязь, тяжело дыша. Система охлаждения костюма работала на пределе, пытаясь сбить жар, накопленный внутри горящего храма.

Грогу выбрался из сумки. Он выглядел помятым, шерсть потемнела от пыли и влаги, но он был жив. Малыш пошатываясь подошел к Дину и положил свою маленькую зеленую лапку на черный бескар перчатки.

Дин поднял взгляд. Над вершиной горы висел крейсер Империи, похожий на хищную птицу. Полковник Гаррет наверняка обыскивал каждый метр развалин, уверенный, что беглецы похоронены заживо.

— Почти достали, партнер, — прохрипел Дин, снимая шлем. Холодные капли дождя обожгли разгоряченное лицо. Он глубоко вдохнул влажный, отравленный химикатами воздух планеты. Этот запах свободы казался слаще любого вина.

Он посмотрел на проектор, который всё ещё сжимал в свободной руке. Голос мастера-джедай звучал в голове эхом: «Беги быстрее ветра».

— Куда дальше? — спросил он скорее себя, чем малыша. У них не было карты. Их корабль остался на другом конце континента. За ними охотился флот.

Грогу вдруг замер. Его уши дернулись, поворачиваясь в сторону севера, откуда тянуло холодом и металлическим привкусом вакуума. Малыш вытянул ручку вперед, указывая направление. Слабый голубой ореол окружил его ладонь — инстинктивное проявление Силы. Он почувствовал что-то сквозь шум бури. Что-то знакомое. Другое присутствие в Силе. Не такое мощное, как в храме, но... родственное.

Дин проследил за направлением. Там, за пеленой дождя, возвышались черные шпили заброшенного города-колонии. Мандалорец нахмурился. Город-кладбище. Идеальное место, чтобы спрятаться. Или идеальная засада.

— Ладно, — кивнул он, вставая и закидывая карабин за спину. — Раз уж Кодекс сегодня отдыхает, доверимся твоему чутью. Посмотрим, кого ты нашел нам в гости.

Он снова надел шлем. Визор щелкнул, герметизируясь. Подъем в гору начинался прямо сейчас, под аккомпанемент имперской сирены поиска, которая наконец начала прочесывать окрестности храма.

Глава 8. Новый враг

Дождь на Тивоне не просто лил — он пытался содрать плоть с костей. Ветер нес мелкую каменную крошку из разрушенного храма, превращая потоки воды в наждачную бумагу. Дин Джарин двигался вверх по склону, низко пригнувшись, используя каждый валун как укрытие.

Грогу сидел в сумке за спиной, но сейчас его присутствие ощущалось иначе. Малыш больше не дрожал от страха перед штурмовиками. Он был напряжен, как струна. Его маленькие ручки сжимали края сумки, а уши постоянно поворачивались, ловя звуки сквозь рев бури. Сила вокруг него сгущалась, реагируя на что-то впереди.

— Тише, партнер, — прохрипел Дин через вокодер, переводя EE-3 в режим максимальной дальности сканирования. — Что бы ты ни учуяло... оно пахнет бедой.

Черные шпили мертвого города вырастали из тумана. Это были постройки эпохи Старой Республики: изящные башни из белого камня, которые время и кислотные дожди превратили в гнилые зубы черного цвета. Город назывался «Каэрис» — колония шахтеров, брошенная пятьдесят лет назад после того, как жилая кора планеты начала остывать слишком быстро. Идеальное место для призраков.

Тактическая пауза: Анализ угрозы

Дин прижался к мокрому базальту у подножия первой башни. R5-D4 тихо попискивал позади, втянув телескопические ноги в корпус, чтобы уменьшить парусность против ветра. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только стихией. Но сенсоры шлема врали редко.

Термальная засветка: Внутри главного зала ожидания (бывшего) фиксировался ровный жар. Не костер — системы отопления или мощные батареи. Кто-то поддерживал здесь жизнь.Слепые зоны: Имперские зонды кружили над вершиной горы, их сканеры слепил дождь. Но внизу, среди руин, работали активные постановщики помех. Профессиональные. Дорогие.Следы: На грязи виднелись отпечатки сапог имперской модели, но рисунок протектора был стерт специальным реагентом. Почти успешно. Только спектральный анализ остатков химиката выдавал марку: «Имперская Гвардия Инквизитория».Сердце Дина пропустило удар. Одно дело — бегать от штурмовиков смерти. Штурмовики — это тупой молот. Полковник Гаррет — умная ищейка. Но если здесь замешан Инквизиторий... Эти люди не брали пленных ради выкупа. Они приходили ломать волю. И они разбирались в джедаях лучше, чем кто-либо во всей галактике.

— Мы уходим, — прошептал Дин, разворачиваясь. — Прямо сейчас. Найдем пещеру...

Поздно. Синяя вспышка разрезала пелену дождя не сверху, а сбоку — вылетев из разбитого окна второго этажа башни прямо перед ними. Она не была похожа на выстрел бластера. Это был чистый световой меч, оставляющий в воздухе шлейф испаряющейся влаги.

Фигура приземлилась в грязь без звука. Плащ из темной кожи облепил тело, скрывая очертания, но выдающий хищную грацию движений. Незнакомец медленно поднял голову. Лицо было бледным, аристократичным, рассеченным старым шрамом через бровь. А глаза... глаза горели ледяным желтым светом кибернетических имплантов.

Он активировал второй клинок. Оружие издало низкий, гудящий звук, отличный от высокого свиста световых мечей джедаев. Это был инквизиторский боевая трость-двойник.

— Бегство малодушных, — голос незнакомца прозвучал ровно, почти скучающе, перекрыв шум бури. — Мандалорец Дин Джарин. Я разочарован. Ваша репутация говорила о непреклонности. А я вижу крысу, прячущуюся в норе.

Дин вскинул карабин, целясь точно в грудь врага. Палец лег на спусковой крючок. — У меня нет времени на разговоры, лорд. Отойдите с дороги.

Инквизитор слегка наклонил голову. Желтые линзы расширились, фокусируясь на мандалорце. — Вы носите броню Тарре Визслой. Наследие Дома. И при этом прячетесь за спинами детей. Какое падение. Куиил был бы опозорен таким учеником.

Упоминание учителя резануло по нервам сильнее любого клинка. Кодекс требовал проигнорировать провокацию. Молчание — щит мудрого. Но ярость поднялась изнутри черной волной. Этот человек знал Куиила. Значит, он знает всё про Грогу.

— Ты знаешь, где мой дом? — спросил Дин. Голос вокодера стал ниже, вибрируя от сдерживаемой угрозы. — Ваш дом там, куда вас пошлют, наемник, — усмехнулся Инквизитор. Сделал шаг вперед. Вода под его ногами шипела от жара мечей. — Но контракт изменился. Заказчик теперь предлагает вдвое больше за живого ребенка... и вашу голову в качестве сувенира Императору.

Бой в мертвых стенах

Инквизитор исчез. Не ушел в тень, не присел. Просто растворился в дожде, использовав Силу для ускорения настолько резко, что воздух хлопнул, как парус на ветру.

Удар пришел сзади. Дин почувствовал движение лишь за долю секунды благодаря усилителям шеи брони. Он рухнул лицом вниз в грязь, пропуская лезвие меча в миллиметрах над своим ранцем. Лезвие срезало антенну связи с плеча.

R5! Огонь по позиции!

Наверху загрохотало. Дроид выполнил приказ буквально — выпустил ракету класса «Альфа» прямо из вентиляционной шахты, разносы вдребезги окно, из которого выпрыгнул враг. Обломки камня посыпались на площадку. Видимость упала до нуля.

— Малыш, держись! — Дин перекатился, уходя вбок, к стене башни. Камень давал хоть какую-то защиту от атаки сверху.

Но Инквизитор не атаковал сверху. Он играл. Из дыма и дождя вырвались два алых луча. Они не пытались убить. Один прошел слева, другой справа, замыкая круг. Третий ударил вертикально вниз перед самым носом Дина, заставляя его замереть. Это был классический прием охотников на форсъюзеров — ограничение пространства. Заставить цель чувствовать себя зверем в капкане.

— Посмотри на себя, — голос раздавался со всех сторон сразу, искаженный динамиками маски и эффектом эха. — Великий Мандалорец. Защитник. А стоишь по колено в грязи, потому что прицепился к ошибке природы.

Дин чувствовал, как гнев затуманивает зрение. Это было именно то, чего хотел враг. Ярость открывала разум для манипуляций.«Кодекс», — напомнил он себе. «Чувства — слабость».

Он отключил внешние микрофоны шлема. Мир сузился до цифр тактического дисплея и ритма собственного дыхания. Если враг использует скорость, нужно лишить его почвы.

Дин сорвал с пояса электромагнитную гранату. Не обычную ослепляющую, а тяжелую ЭМИ-грузовую. Предназначенную для остановки шагаходов. — Жри металл, ублюдок, — процедил он и швырнул гранату не в фигуру врага, а в лужу прямо перед собой.

Раздался оглушительный треск. Магнитное поле вспыхнуло синим куполом. Вся металлическая взвесь в воздухе — пыль, осколки, капли дождя, содержащие минералы — мгновенно притянулась к эпицентру. На секунду площадка превратилась в сплошную стену вращающейся стальной шрапнели.

ЭМИ-поле задело и электронику Дина. Система целеуказания моргнула и погасла. Ранец издал жалобный писк защиты от перегрузки. Но броня выдержала — большая часть её систем была пассивной гидравликой и бескаром. А вот плащ Инквизитора, пряжка ремня, скрытые сервоприводы в его перчатках и, главное, система охлаждения его лайтстика оказались в зоне поражения.

Один из красных клинков мигнул и погас. Второй затрещал нестабильной дугой. Инквизитор зарычал от боли — перегревающиеся механизмы обожгли ему руку. Он вышел из рывка, материализуясь четко посреди площадки, уязвимый.

— Вот твой урок, — прорычал Дин, поднимая EE-3. Он не стал тратить заряд. Энергетическое оружие могло быть отражено даже поврежденным мечом. Вместо этого он нажал кнопку пуска встроенного гарпуна.

Стальной трос с магнитным наконечником вылетел со скоростью пули. Наконечник вонзился в плечо Инквизитора, пробив ткань плаща. Тот вскрикнул — не от боли, от удивления. Второй конец троса был закреплен на поясе Дина.

Мандалорец дернул рычаг лебедки. Система взвыла. Мощности хватило бы, чтобы свалить таунтаун. Инквизитор полетел вперед, потеряв равновесие, беспомощно размахивая руками. Работающий клинок случайно перерубил собственный плащ.

Дин встретил его ударом приклада в лицо, вкладывая всю массу бронированного тела в этот выпад. Хруст лицевых пластин импланта раздался так громко, что его услышал даже Грогу. Инквизитор отлетел назад, впечатываясь в колонну. Оба клинка потухли — рукоять покатилась по грязи.

Победа? Нет.

Воздух между ними начал замерзать. Температура падала стремительно. Дыхание Дина превратилось в пар. Инквизитор стоял, запрокинув разбитое лицо к небу. Из раны на лбу текла кровь, смешиваясь с дождем. Но желтизна в глазах стала невыносимо яркой. Он не использовал технологии. Он тянул Жизнь напрямую из окружающего мира. Бактерии в воде, споры мха, умирающие клетки травы — всё это кричало в Силе, отдавая энергию своему мучителю.

Земля под ногами Дина пошла трещинами от холода. — Ты силен телом, убийца, — прохрипел Инквизитор, сплёвывая зубную крошку. — Но твоя привязанность сделала тебя предсказуемым. Ты защищаешь сумку. Всегда смотришь назад.

Ледяные иглы метнулись из рук врага. Не одна или две — сотни. Острые, как стекло, копья замерзшей влаги.

Дин понял, что увернуться не успеет. Щиты сожжены ЭМИ. Броня замедлит некоторые, но несколько найдут стыки. Или попадут в сумку.

Время замедлилось. Перед глазами снова встал дневник мастера Идрин-Ка. Её слова о том, что страх убивает быстрее бластера. И мысль, простая и ясная, пришедшая в абсолютном спокойствии:«Я не боюсь умереть. Я боюсь, что он останется один».

Эта мысль не была страхом. Это была чистая, дистиллированная воля.

Дин сделал то, что запрещал любой учебник тактики ближнего боя. То, что Кодексу Безымянных показалось бы святотатством. Он отпустил винтовку. Раскрыл руки навстречу летящим сосулькам. И шагнул вперед, подставляя свою грудь под удар.

— Если хочешь добраться до него, — проревел Дин, чувствуя, как первый десяток ледяных снарядов врезается в нагрудник, разбиваясь в пыль, — тебе придется пройти через меня!

Последние иглы достигли цели. Одна чиркнула по шее, вторая вошла в сочленение бедра. Боль была адской. Но траектория остальных изменилась. Те, что должны были поразить сумку, прошли выше, впиваясь в наплечник.

Инквизитор замер. Его челюсть отвисла. Он смотрел на приближающегося мандалорца, который шел сквозь шквал льда, игнорируя раны, словно древний дух войны. Страх впервые мелькнул в желтых глазах ситха. Страх перед существом, которое отказывается играть по правилам логики.

Именно в эту секунду небо прорезала зеленая полоса. R5-D4, спрятавшийся за камнями, высунул купол и выпустил последнюю оставшуюся торпеду малого радиуса действия. Она летела не в Инквизитора. Она летела в основание колонны, подпиравшей балкон третьего этажа.

Взрыв сотряс улицу. Тонна древнего камня рухнула прямо на плечи Инквизитора, погребая его под обломками с оглушительным грохотом.

Отступление

Дин упал на колени. Кровь заливала визор изнутри — порез на шее оказался глубоким. Легкие горели. Грогу выбрался из сумки сам. Он подбежал к хозяину, издавая отчаянные, высокие звуки. Его лапки светились мягким голубым светом. Малыш положил ладошки на рану Дина. Тепло полилось потоком. Боль отступила, кровотечение замедлилось, затягиваясь на глазах. Регенерация, подстегнутая Силой.

— Хватит, малыш... береги силы... — выдохнул Дин, тяжело опираясь на плечо Грогу, хотя тот едва доходил ему до пояса.

Где-то под завалом застонал Инквизитор. Камни начали шевелиться. Они потеряли преимущество. Скоро он выберется. И тогда им не помогут ни гранаты, ни хитрость.

— Вставай, — Дин подтолкнул малыша обратно к сумке. — Мы еще не закончили бежать.

Он закинул GARW-карабин на плечо. Подобрал упавший кусок бескара, который спас ему шею. Сунул его в карман. Они побежали дальше, углубляясь в лабиринт мертвых улиц Каэриса, оставляя позади поднимающийся столб пара и холодной ярости Нового врага.

Глава 9. Лед и пламя

Воздух стал хрупким. Дин почувствовал это не кожей, а зубами — резкая смена давления ворвалась в легкие вместе с запахом озона и смерти. Температура падала так стремительно, что капли дождя замерзали прямо в полете, превращаясь в стеклянную крошку. Инквизитор больше не был просто бойцом; он стал центром локального ледникового периода.

— Малыш! В сумку! Живо! — рявкнул Дин, понимая, что его репульсоры могут отказать от такого перепада температур, а гидравлика ног начнет застывать.

Грогу среагировал мгновенно. Он юркнул в кожаное нутро переноски за спиной мандалорца, но вместо того чтобы спрятаться полностью, он выглянул наружу через специальное отверстие для обзора. Его глаза горели тем самым первобытным огнем Силы, который Дин видел в храме. Но теперь к страху добавилась ярость — защитная, животная ярость самки, защищающей детеныша.

Когда первая волна ледяных игл сорвалась с пальцев Инквизитора, небо над площадкой превратилось в стальную метель. Сотни снарядов, острых как иглы кумулятивного заряда, летели сплошным фронтом. Скорость была такой, что человеческий глаз воспринимал их лишь как размытое серое облако.

Сила Грогу: Щит из пустоты

Дин вскинул руку, активируя наручный щит. Энергия вспыхнула, принимая на себя первые удары. Визор зафиксировал падение мощности батарей на 15% за секунду. Еще пара секунд — и защита рухнет.

Но прежде чем последняя капля энергии ушла в никуда, пространство вокруг Дина изменилось. Это не был купол чистой энергии, какой мог бы создать опытный джедай. Это было нечто более грубое, инстинктивное и пугающе эффективное. Грогу потянулся к Силе не разумом, а всем своим существом. Он не «отражал» атаки. Он исказил реальность вокруг сумки хозяина.

Для ледяных игл путь внезапно удлинился. Пространство стало вязким, как старый сироп. Первая линия снарядов замедлила полет настолько, что они зависли в воздухе, медленно вращаясь. Вторая линия столкнулась с первой. Иглы начали сталкиваться друг с другом, взрываясь облачками морозной пыли. Те немногие, что прорвались сквозь этот хаос, изменили траекторию под странными углами, словно гравитация сошла с ума. Одна сосулька вонзилась в землю в миллиметре от сапога Дина, другая чиркнула по наплечнику, оставив белый шрам на краске, но даже не пробив металл.

Малыш скулил от напряжения. Из носа у него пошла тонкая струйка зеленой крови — ткань вселенной сопротивлялась такому грубому вмешательству. Но он держал барьер. Для ребенка, который еще вчера едва поднимал камень, сейчас он удерживал на весу центнеры замерзающей воды.

Инквизитор зарычал. Улыбка сползла с его разбитого лица. — Препятствие... — прошипел он, сжимая кулаки. Холод усилился. Теперь замерзать начала сама грязь под ногами, превращаясь в острые шипы черного льда. — Умри!

Он направил обе руки вниз, готовясь высвободить концентрированный импульс абсолютного нуля, который должен был превратить и броню, и плоть, и самого малыша в молекулярную пыль.

Решение жестянки: Логика R5-D4

Внутри вентиляционной шахты, дрожа от вибрации обшивки, R5-D4 анализировал ситуацию своими примитивными боевыми протоколами. Его сенсоры показывали:

Прямая атака на цель (Инквизитора) невозможна: энергетический клинок врага отразит ракету.Хозяин находится в зоне поражения криокинетического выброса мощностью класса «Планета Хот». Выживаемость носителя при прямом ударе: 0.3%.Структурная целостность площадки поддерживается тремя древними каменными колоннами.Протокол дроида-астромеха гласил: «При угрозе уничтожения груза или экипажа приоритет отдается сохранению мобильности платформы любыми средствами». R5 издал короткий, решительный свист. Это был звук согласия с собственной дерзостью.

Он повернул свой купол. Прицеливание заняло микросекунды. Лазерный дальномер уперся не в фигуру воина в черном, а в основание левой колонны балкона второго яруса. Той самой, которая уже покрылась трещинами от мороза и старости.

— Огонь по моей команде, партнер, — прохрипел голос Дина в комлинке связи, когда он увидел подготовку смертельного удара врага.

R5 нажал кнопку пуска ровно в тот момент, когда Инквизитор начал сводить ладони для выплеска Силы. Торпеда малого радиуса действия вылетела из шахты со звуком рвущейся ткани. Она пролетела мимо сражающихся, врезавшись в изъеденный временем камень основания. Взрывчатки было немного, но она сработала направленно. Колонна взорвалась облаком белой пыли и базальтовой крошки.

Балкон третьего этажа — весом в несколько тонн — накренился. Законы физики взяли свое быстрее, чем Сила успела отреагировать. Огромный пласт камня обрушился вниз. Инквизитор успел отпрыгнуть, но край обвала зацепил его плечо, швырнув на землю и погребя правую ногу под тонной обломков. Крик боли смешался с грохотом разрушения.

Ледяные иглы осыпались на землю обычным дождем. Давление холода исчезло. Грогу обмяк в сумке, потеряв сознание от перегрузки нервной системы, но живой.

Мысли Дина: Красная пелена

Удар сломанной льдиной пришелся точно в стык между шейным кольцом шлема и кирасой. Режущая боль была мгновенной и абсолютной. Ощущение такое, будто шею полили жидким азотом, а затем ударили молотком.

Мир для Дина сузился до размеров визора, залитого красным. Не цветом интерфейса — кровью. Теплая жидкость хлынула внутрь брони, заливая рот и забивая фильтры. Шейные позвонки хрустнули. Левая рука онемела — осколок льда перебил нерв.

«Конец», — пронеслась первая мысль. Чистая, холодная констатация факта. Как подсчет патронов. Кровь уходит слишком быстро. Разрез глубокий. Даже если враг погребен, инфекция и потеря крови закончат то, что начал Инквизитор.

Вторая мысль пришла следом. Голос Куиила, сухой и насмешливый: «Броня защищает тело, Мандалорец. Но кто защитит твою глупую голову?»

Дин попытался поднять EE-3 правой рукой. Рука дрожала. Пальцы не слушались. Он посмотрел на свои колени. Он стоял на четвереньках в грязи, беспомощный, как раненый нерф. Вся его гордость, весь Кодекс, вся эта бесконечная гонка — всё заканчивалось здесь, в луже под стеной мертвого города.

И тут он услышал тихий щелчок. Механический звук открывающейся крышки сумки. Грогу выбрался наружу. Он не пытался встать в героическую позу. Он просто подошел к хозяину, неуклюже переставляя лапки, и ткнулся мокрым носом в раненую щеку Дина, пытаясь лизнуть лицо сквозь прорези шлема. Малыш чувствовал смерть рядом. Он боялся её. Но он не ушел.

Именно в этот момент внутри Дина Джарина что-то окончательно сломалось. Но это была не воля к жизни. Это была та часть его души, которая называлась «Безымянным».

Холодная логика наемника пыталась сказать: «Ты проиграл. Брось гранату себе под ноги, уничтожь броню и контракт, пусть Империя заберет труп». Но стоящий перед ним маленький зеленый ребенок смотрел на него глазами, полными абсолютного доверия. Для Грогу Дин не был инструментом или охотником. Он был Горой. А гора не может упасть.

Пальцы правой руки сомкнулись на рукояти виброножа. Нет. Если этому ублюдку нужен малыш, ему придется сначала переварить фунт бескара и добрую порцию нейротоксинов.

Дин собрал остатки сил. Боль отступила на второй план, загнанная в угол чистым адреналином и черной яростью. Это была уже не техника владения оружием. Это была чистая биологическая потребность выжить вопреки всему.

Он поднял голову. Сквозь красную пелену крови он увидел Инквизитора. Тот вылезал из-под завала. Нога была раздроблена, плащ превратился в тряпку, но желтые глаза снова разгорались безумием. Он тянулся к поясу за световым мечом.

— Зои! — хрипло рявкнул Дин в комлинк, не отрывая взгляда от врага. — Готовь прыжок! Координаты — любая точка подальше отсюда! Я скажу когда!

Он оттолкнулся от стены и пошел навстречу врагу, вытаскивая виброклинок из ножен. Звук активации лезвия прозвучал как обещание насилия.

— Забирай своего ученика, железяка, — прорычал Мандалорец, занимая стойку. — И попробуй забрать.

Глава 10. «Груз 47-Бета»

Мандалорец перешагнул порог стыковочного шлюза «Черного Облака» и тут же пожалел, что не остался на Тивоне.

Станция была старой. Не просто старой — она умирала. Воздух пах озоном, застарелой плесенью и дешевым охладителем. Под потолком мигали редкие лампы, бросая на металлический пол рваные тени, в которых прятались крысы размером с небольшую собаку.

— Добро пожаловать в цивилизацию, парень, — пробормотал Дин, опуская визор шлема.

Визор мгновенно перекрасил мир в оттенки серого и теплового красного. Прямо по коридору, метрах в двадцати от них, стоял отряд Бывших имперских штурмовиков. Их броня была покрыта пылью Татуина, но бластерные винтовки выглядели ухоженными. Слишком ухоженными для простых наемников.

Грогу выбрался из сумки Дина и прижался к его ноге, глухо курлыкнув. Он чувствовал напряжение Мандо даже сквозь слои брони.

— Контракт пять-восемь-девять, — голос Меллона раздался из динамиков встроенного коммуникатора корабля. — Пассажир ждет вас в секторе Гамма-четыре. Ангар сорок-три. И постарайтесь не стрелять во всё, что движется, пока мы не подпишем бумаги. Мой патрон этого не любит.

Дин активировал комлинк: — Если твой патрон начнет читать нам нотации о морали, я вырежу ему глотку прямо через переговорное устройство.

«Принято», — безэмоционально ответил тви’лек. — «Постарайтесь выглядеть угрожающе, но респектабельно».

Ангар 43 оказался ледяной пещерой, вырубленной прямо в скале газового гиганта. Здесь было так холодно, что выдох превращался в густой пар. В центре ангара возвышалась платформа, освещенная прожекторами. На ней стояла капсула стазиса военного образца — матово-черная, угловатая, украшенная символом Восстания (перекрещенные молоты), который кто-то грубо перечеркнул красным цветом.

А рядом с капсулой ждал тот самый клиент.

Он был высок, одет в тяжелые одеяния темно-бордового цвета, расшитые золотыми нитями, которые складывались в символы Инквизитория. Его лицо скрывала маска респираторной системы — гладкий белый пластик, напоминающий череп мертвеца. Но когда он заговорил, искаженный вокодером голос звучал обманчиво мягко.

— Мандалорец, — произнес он. — Я — брат Каэл из Ордена Искупления. Благодарю, что приняли приглашение.

— Это был контракт, а не приглашение, — отрезал Дин, кладя руку на рукоять EE-3. — Где груз?

Каэл изящным жестом указал на капсулу. — Внутри. Как мы и договаривались. Живой. Напуганный, но живой.

— Открывай, — приказал Дин.

— Сначала оплата, — инквизитор поднял бровь. — Вторая половина суммы. Вы получите коды доступа сразу после подтверждения транзакции.

Дин кивнул Майе (которая осталась на корабле контролировать связь). Спустя мгновение терминал Каэла издал мелодичный звук подтвержденного перевода. Сумма заставила бы плакать половину охотников за головами в этом секторе.

Инквизитор протянул чип. — Коды деактивации поля. Помните: мой заказчик хочет видеть его разум нетронутым. Любое физическое повреждение мозга...

— Уменьшает вашу прибыль, — закончил за него Дин. — Я знаю условия контракта.

Он подошел к консоли управления капсулой. Набрал код. Механизмы со вздохом выпустили сжатый газ. Верхняя полусфера капсулы отъехала в сторону, выпуская облако холодного пара.

Внутри, зафиксированный магнитными захватами, лежал человек. Человек ли? Белая броня с красными вставками, закрытый шлем... Но пропорции были слишком хрупкими для стандартного солдата или чистильщика. А главное — над нагрудником тускло пульсировал красный световой меч, закрепленный на поясе владельца.

Дин замер. Ситх. Не бывший инквизитор Империи. Настоящий. Тот самый орден, остатки которого рыскали по Внешнему Кольцу, собирая знания Темной стороны из пепла Империи.

Малыш выглянул из-за спины Дина. Увидев фигуру в капсуле, он перестал дрожать от холода. Его глаза расширились. Малыш тихо курлыкнул, но на этот раз в звуке не было страха — только любопытство и странное узнавание.

Красные линзы маски ситха резко открылись. Желтые, хищные глаза уставились на малыша.

Трапеза прервалась. Холод в ангаре стал почти осязаемым.

— Интересный экземпляр, — прошипел ситх своим механическим голосом. Голос принадлежал человеку, но в нем слышалось змеиное шипение. — Чувствительный. Очень редкая порода.

Он попытался сесть, но магнитные захваты держали крепко. — Отпусти меня, Мандалорец, — сказал ситх. — И можешь оставить деньги себе. За мальчика я заплачу вдвое больше того, что дал тебе Меллон.

У Дина потемнело в глазах под визором. Это была ловушка. Идеальная, дорогая, смертоносная ловушка. Этот ублюдок знал всё с самого начала. Ему не нужен был допрос. Ему нужен был Грогу.

— Забудь, — голос Дина прозвучал как скрежет металла. — Контракт есть контракт. Ты летишь к заказчику.

Ситх улыбнулся. Даже сквозь маску Дина обдало волной такой чистой, концентрированной ненависти, что волосы на затылке встали дыбом. — Жаль, — прошептал ситх. — Мы могли бы договориться. Мальчик силен. Сильнее, чем ты думаешь. Он чувствует твою привязанность. Для нас это такая удобная... уязвимость.

В ту же секунду огни в ангаре погасли.

— ЗОИ! — рявкнул Дин, падая на одно колено и выставляя перед собой щит-отражатель. — ОТКЛЮЧАЙ ЭНЕРГИЮ АНГАРА!

Но бортовая система ответила лишь статикой. Коммуникации глушили.

Из темноты позади ситха шагнули фигуры. Красные визоры. Белые доспехи. Наемники, замаскированные под мусорщиков. Десятка два. Винтовки подняты.

Они знали, что Капитан приведет ребенка. Они ждали именно этого.

— Огонь на поражение по мандалорцу! — крикнул Каэл. — Ребенка брать живьем!

Мир взорвался алыми вспышками бластерного огня. Одна из плит попала точно в плечо Дина, швырнув его назад, прямо на стену ангара. Броня выдержала разряд, но сервоприводы правой руки задымились.

— Держись за мной! — прорычал Дин, вскакивая и открывая ответный огонь из EE-3.

Два наемника упали, прежде чем успели понять, что их накрыли. Но их было слишком много. Болты градом барабанили по броне, выжигая краску.

Грогу пронзительно закричал. Звук был физически болезненным, вибрация Силы ударила по барабанным перепонкам. Одному из стрелков на галерее размозжило голову куском обрушившейся фермы.

Но врагов было слишком много. Они наступали полукругом, используя укрытия разбитых кораблей.

— План изменился, падаван! — рявкнул Дин, перезаряжая дезинтегратор одной здоровой рукой. — Лезь мне на спину!

Грогу метнулся к нему быстрее мысли. Дин почувствовал привычную тяжесть на спине — малыш обхватил его шею руками и ногами, цепляясь за ремни брони изо всех сил.

— Держись крепче, жабёныш, — процедил Мандалорец, включая ракетный ранец. — Сейчас будет очень грязно.

Он нажал кнопку запуска. Реактивная струя пламени ударила в потолок, поднимая их вверх, прочь от перекрестного огня. Позади раздался рев ярости брата Каэла.

— Не уйдешь, Мандалорец! — ревел ситх снизу. — Тебе некуда бежать! Станция заблокирована!

Дин выровнял полет под самым потолком, лавируя между ржавыми трубами. Сердце билось где-то в горле. Десять лет Кодекс запрещал снимать шлем при чужих. Десять лет он жил ради Кодекса.

Но сейчас, чувствуя, как маленькие ручки Грогу судорожно сжимают его плечи, Дин понял одну простую вещь, которую пытался игнорировать все эти годы.

Кодекс мертв. Его семья — вот она. Прижалась к спине и боится отпустить.

— Держись, сынок, — прошептал он в пустоту шлема, направляя корабль к аварийному выходу, ведущему в технические туннели станции. — Мама бы знала, что делать. Надеюсь, я справлюсь не хуже.

Глава 11. Цена контракта

Гиперпространство за иллюминатором напоминало застывшую белую реку. После кровавой бани на станции «Эребус» тишина рубки казалась оглушающей. Дин сидел в кресле пилота, сжимая шлем на коленях. Левый бок всё ещё горел огнем — коллодий держал рану, но каждое движение отдавалось тупой болью под ребрами.

Грогу выбрался из своей сумки-укрытия. Он не курлыкнул радостно, как делал обычно после спасения от опасности. Малыш молча подошел к креслу второго пилота, подтянулся цепкими лапками и забрался внутрь, свернувшись калачиком прямо на приборной панели. Его большие глаза смотрели на мигающие огоньки гипердвигателя.

Дин чувствовал его тревогу даже сквозь броню. Малыш был напуган не тем, что в них стреляли. Он боялся того голоса. Того желтого взгляда сквозь красную линзу маски.

— Не бойся, ad'ika, — хрипло сказал Дин, протянув руку и погладив малыша по голове. — Он сюда не доберется.

«Апофеоз Догмы». Название корабля Инквизитора Каэла стояло перед глазами. Это были не просто наемники Синдиката. Это была Святая Инквизиция Детей Шестерни. А они никогда не прощали кражу своих реликвий. Особенно если эта реликвия сама хотела уйти.

Дин потер лицо ладонями. В ушах всё еще стоял звон бластерных выстрелов. Десять лет он жил по Кодексу. Никаких привязанностей. Никакой семьи. Только работа, честь и бескар. Но сейчас, глядя на маленькое зеленое существо, доверчиво спящее рядом с пультом управления, он понимал Кодекс иначе.

Кодекс должен защищать жизнь, а не оправдывать её потерю ради традиций. Меллон обманул его. Ситх хотел забрать Грогу. И контракт здесь больше ничего не значил.

В кармане пояса заверещал комлинк. Вызов шел по зашифрованному каналу Гильдии. Дин нажал кнопку приема.

— Ты облажался, Мандо, — голос Меллона сочился ядом даже через помехи статики. — Мой патрон очень недоволен. Груз поврежден, инквизитор мертв, станция заблокирована флотом Ордена. Они перекрыли все гиперпути из системы.

— Твой «груз» оказался лордом-ситхом, который пытался меня убить, — процедил Дин. — Контракт аннулирован. Самооборона.

— Самообороной ты назовешь это имперским ищейкам, когда они возьмут тебя за горло! — прошипел Меллон. — Мой патрон хочет компенсацию. За корабль инквизитора, за беспокойство и за моральный ущерб.

— У меня нет твоих кредитов, контрабандист. Всё ушло на взятку портовому инспектору за проход через кордон.

На том конце повисла тяжелая пауза. Было слышно только, как Меллон тяжело дышит. — Значит, будем договариваться, — наконец произнес он тоном, от которого у Дина волосы на затылке встали дыбом. — Патрон готов списать долг... полностью. Плюс дать сверху. Хорошие деньги. Достаточно, чтобы починить твой гроб на свалке и исчезнуть навсегда.

— Что взамен? — спросил Дин, хотя уже знал ответ.

— Отдай мне дитя. Добровольно. Без взрывов. Пристыкуйся к моему кораблю через час. Если попытаешься сбить меня или прыгнуть...

Меллон не закончил, но угроза висела в воздухе тяжелым облачком нервного газа. — Я знаю твои маршруты, Мандо. Я найду тебя где угодно. Отдай ребенка сам, и мы забудем этот инцидент.

Связь оборвалась.

Дин сидел неподвижно, глядя на погасший экран. Сдаться. Отдать Грогу этому мяснику в пурпурном плаще. Выполнить контракт. Выжить. Жить дальше с кредитами, зная, что отдал ребенка фанатикам, которые сожгли половину галактики во имя Империи.

Он посмотрел на свои руки. На запекшуюся кровь штурмовиков на наручах. На царапины от когтей таскенов. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Нет, — тихо сказал он в пустоту рубки. — Этот контракт закрыт.

Он встал и прошел в оружейную. Запасные энергоячейки почти закончились. Из брони остался один комплект, пробитый в двух местах. Денег — тридцать кредитов мелочью. Но у него был корабль. И пушка.

— Зои, — вызвал он дроида-пилота. — Меняй курс.

— Уточнение: вектор движения? — пропищал динамик дроида. — Наши координаты отслеживаются тремя имперскими перехватчиками. Прямой прыжок невозможен.

— Мы не прыгаем, — Дин активировал тактический дисплей. Перед ним развернулась карта сектора Окаменевших Лун. — Курс на систему Хот. Там есть старая база Эхо-База. Замороженный мир. Никто не сунется туда искать беглецов, пока там зима.

— Расчетное время прибытия при текущей скорости: шесть стандартных суток, — доложил Зои. — Запасы энергии кончатся через трое суток. Температура снаружи — минус восемьдесят градусов.

— Значит, придется поторопиться, — Дин вернулся в кабину и начал вскрывать панель доступа к резервным бакам. — И скажи Арчи... то есть, нашему пассажиру-ксенолингвисту, пусть ищет на карте любые заброшенные имперские ретрансляторы. Мне нужно отправить одно сообщение. Одному человеку на Неварро.

Он вытащил из потайного кармана бронекупола небольшой металлический жетон. Старый, потертый, с выгравированным изображением мифозавра. Символ Клана Вижн. Клан Двух Лун.

Его клан.

— Пора напомнить им, почему нас называли Дозором Смерти, — сказал он темноте ангара. — Пусть присылают весь свой флот. Мы заберем малыша домой.

За бортом простирался Дикий Космос. Впереди ждала война с целым орденом фанатиков. Но впервые за долгие годы одиночества Дин Джарин точно знал, что именно он защищает.

Глава 12. Лед и Пепел

Хот не прощал ошибок.

База «Эхо-База» встретила их мертвым молчанием генераторов щитов. Станция Зеро-Два была законсервирована имперским протоколом еще со времен Битвы при Хоте, но системы жизнеобеспечения всё ещё пульсировали где-то в глубине ледяной скалы, на которую посадил «Стрелу» Дин.

Внутри рубки стоял пар от дыхания. Грогу выбрался из сумки, стуча зубами так сильно, что это было слышно даже сквозь вой ветра снаружи. Его зеленая кожа посинела по краям ушей, а обычно пушистый хвост безвольно повис. Малыш ненавидел холод. Для существа, рожденного в теплых болотах Велусии, этот мороз был равносилен яду.

— Знаю, малыш, — пробормотал Дин, стаскивая с себя верхнюю часть брони. Он закутал малыша в свой собственный термоплед, оставив открытыми только большие черные глаза и уши. — Потерпи немного. Док сейчас запустит обогреватели.

Но дело было не только в температуре. Грогу чувствовал это.

Здесь, на этой ледяной глыбе, Сила ощущалась иначе. Она не шептала, она кричала. Это было эхо боли миллионов погибших существ — повстанцев, штурмовиков, вомп-крыс. Холод сохранял память льда, и эта память была тяжелой. Малыш прижался к шее Дина, спрятав нос под его подбородком. Ему не нравился этот сонный камень. Здесь пахло забвением.

— Скоро согреешься, ad'ika, — Дин нес малыша на руках по обледеневшим коридорам базы, освещая путь фонарем шлема. — Док нашел рабочий котел отопления. Будет жарко.

Пока Хасан возился с замерзшими насосами гидропоники, пытаясь найти хоть что-то съедобное среди замороженных овощей, Арчи колдовал над главным терминалом связи базы.

— Они используют старую имперскую частоту шифрования, — бормотал он, подключая кабели своего переносного терминала к консоли Эхо-Базы. — Если я смогу перебросить сигнал через их ретранслятор... У меня есть код доступа Гильдии Вольных Перевозчиков. Попробую отправить пакет данных через их черный ход.

Дин тем временем методично обыскивал оружейную комнату аванпоста. Старые шкафчики лязгали проржавевшими петлями. Патроны для EE-3 подходили, но их было мало. Еда — стандартные армейские рационы столетней давности.

А затем он увидел это.

В самом дальнем углу склада, накрытое тяжелым термочехлом, стояло нечто массивное. Металл под чехлом сопротивлялся нажиму, он был слишком гладким для местного старья.

Дин сорвал чехол.

Это был бескаровый мандалорский звездолет класса «Крестокрыл» (Kom'rk-class). Не старый транспортник C-класса вроде его «Клыка», а настоящий боевой корабль Пре Визслы. Черная броня корабля казалась поглощающей свет, а на борту красовался герб Клана Двух Лун — тот самый мифозавр, который украшал и его собственную наручь.

Сердце Дина пропустило удар. Он подошел ближе, провел рукой по крылу истребителя. Краска была свежей. Орудия заряжены. Кто-то подготовил этот корабль совсем недавно. Лет пять, может десять назад. И ждали именно его.

— Что за чертовщина... — прошептал Мандалорец.

На сиденье пилота лежал один единственный предмет. Тяжелый наплечник из чистого бескара. Цвет старой кости. На нагрудной пластине был выгравирован символ — Страж Сигнума, знак Правой Руке Мандалора.

Дин поднял его. Наплечник идеально подошел бы к его броне. Это была деталь доспеха Джакаров, одного из старейшин Клана Двух Лун, которого считали погибшим во время Ночи Тысячи Слез.

Внезапно комм в шлеме Дина издал резкий сигнал входящего вызова. Частота Гильдии. — Мандо, — голос Меллона звучал уже без насмешек. Только чистая, дистиллированная угроза. — Мой патрон устал ждать. Флот Инквизитория вышел на вашу орбиту. Они блокируют планету. Вам некуда бежать. Отдай мне ребенка, или я прикажу выжечь атмосферу этого камня до самого ядра. Посмотрим, как долго твой найденыш проживет в вакууме.

Дин молча смотрел на трофейный наплечник. На нем были следы боя. Свежие царапины от когтей транта.

— Я знаю, кто ты такой, Меллон, — тихо сказал Дин в передатчик, активируя сварочный аппарат. — Ты работаешь на Пиратов Невидимого Кольца. А ваш «патрон» — просто очередной Сорка, которому нужен ручной монстр.

Он направил плазменную горелку на герб Клана Двух Лун на стене ангара. Раскаленное лезвие коснулось металла. — Передай своему хозяину: Дин Джарин больше не носит чужих меток.

Он вырезал герб Клана из стены одним движением. Обсидиан зашипел. Затем Дин приложил к этому месту наплечник Джакарова, который принес с собой. Прижал раскаленным металлом. Старая сталь приняла новую печать.

— Мы улетаем, — сказал Дин, глядя на Грогу через визор. — Нам нужно место потеплее. Где много воды и нет фанатиков.

Малыш, услышав знакомое слово «вода», радостно курлыкнул и крепче вцепился в сумку. Он тоже хотел домой. Или хотя бы туда, где тепло и можно купаться.

— Зои, ищи навигационные карты Внешнего Кольца, — приказал Дин, возвращаясь в кресло пилота. — Мне нужны координаты планеты Малекар IV. Слышал, там отличные болота. И Империя забыла о её существовании лет тридцать назад.

«Стрела Эос» вздрогнула, отрываясь от ледяного панциря Хота. Впереди ждала неизвестность, погоня Ордена и пустой кошелек. Но впервые за долгие годы Дин Джарин знал свое имя. Не просто «Мандалорец».

Наследник.

Глава 13. Наследие Двух Лун

Холод на базе «Эхо» имел вкус.

Для людей это был просто металлический озон, запах застывшей пыли и старой смазки. Но для Грогу этот холод был живым существом. Он впивался в кожу тысячами невидимых иголок, забирался под одежду, высасывая тепло из маленького тельца с жадностью сарлакка. База Эхо-База была мертвым местом. Даже воздух здесь казался спящим. Малыш сидел в сумке за спиной Мандалорца, свернувшись в плотный клубок, пытаясь сохранить остатки тепла от тела Дина. Его большие черные глаза были широко открыты, но смотрели не по сторонам, а внутрь себя — туда, где пульсировал теплый золотой свет Силы, единственное убежище от этого ледяного мира.

Грогу не нравились такие места. Они напоминали ему Испытание на Неварро, только там было жарко, а здесь замерзала даже сама тишина. Ему хотелось обратно в сумку, к теплу человеческого тела, пахнущего порохом, бескаром и чем-то родным, что малыш не мог описать словами, но чувствовал лучше, чем собственное сердцебиение.

— Почти пришли, ad'ika, — голос Дина сквозь вокодер звучал глухо, но успокаивающе.

Они вошли в ангар базы. Здесь царил еще больший разгром, чем в коридорах. Посреди помещения стоял старый имперский челнок класса «Лямбда», наполовину разобранный мародерами. Из его брюха торчали пучки разноцветных проводов, похожие на внутренности мертвого зверя.

Именно в этот момент произошло то, чего Дин никак не мог предвидеть.

Грогу вдруг перестал дрожать от холода.

Его внимание привлекла стена ангара. Точнее, то, что из неё торчало. Острый кусок дюрастила, покрытый коркой льда, поблескивал странным, глубоким блеском, который невозможно спутать ни с чем другим. Малыш выбрался из сумки прежде, чем Дин успел его остановить. Он подошел ближе, наклонил голову набок, словно прислушиваясь, а затем коснулся льда кончиком пальца.

Металл ответил. Не звуком, нет. Ощущением.

Для обычных существ металл безмолвен. Для Гроку он пел. Этот корабль — или то, из чего он был сделан — помнил огонь кузницы. Чувствовал удары молотами мастеров. В металле жила память о войне, о защите, о чести. Это была правильная песня. Совсем не похожая на злой, колючий визг бластерных выстрелов или холодный лязг брони штурмовиков смерти. Этот металл... он был добрым. Он защищал.

Малыш издал тихий, заинтересованный звук, больше похожий на мурлыканье, чем на обычное курлыкание. Страх перед холодной базой мгновенно улетучился, сменившись исследовательским интересом. Он провел ладошкой по обшивке рядом стоящего разбитого истребителя, чувствуя вибрацию металла через Силу. Металл отзывался. Он рассказывал истории о полетах, о скорости, о падениях.

Дин, наблюдавший за ним краем глаза, замер. Он уже видел такое раньше. Давно. Очень давно. Так смотрел сам Дин, будучи найденышем в Консорциуме, когда впервые увидел настоящий бескаровый шлем. Так смотрит тот, кто нашел частичку дома посреди пустоты.

Обыск оружейной занял у Дина меньше пяти минут. Старый аванпост явно покидали в спешке во время отступления Новой Республики, оставляя тонны полезного снаряжения, которое теперь ржавело во льдах.

Когда он сорвал термочехол в дальнем углу склада, время остановилось.

Это был не грузовой контейнер. И не обломок крушения. Под чехлом скрывался хищный силуэт корабля, который нельзя было спутать ни с чем другим. Обводы «Крестоносца» (Kom'rk-class fighter). Агрессивные углы, короткий размах крыльев, кабина, рассчитанная на бой до последнего вздоха. Черная краска местами облупилась, обнажая серый дюрастил, но герб...

Герб Клана Двух Лун сиял на борту так ярко, будто его нарисовали вчера. Кроваво-красная эмблема: стилизованный мифозавр, держащий в лапах галактику.

У Дина перехватило дыхание.

Сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что зашумело в ушах. Десять лет. Десять лет он носил знак Пустой Найтшифтер (Ночные Мыши) — наемников без клана, метку сирот, которые никому не принадлежат. Он искал свой дом в каждом портовом баре, в глазах каждого встречного Мандалора, надеясь увидеть узнавание.

А ответ всё это время лежал здесь. Во льду.

«Крестоносец». Корабль Правой Руки Мандалора. Такие машины выдавались только Хранителям Закона. Только тем, чья верность Клану была абсолютной.

Дин медленно протянул руку, касаясь холодного крыла. Краска была свежей. Кто-то обслуживал этот корабль совсем недавно. Смазывал шарниры, заряжал батареи. Ждал кого-то. Кого? В голове пронеслись мысли, дикие и пугающие. Неужели Клан выжил? Неужели Джакаров пережил Великую Чистку? Или это ловушка? Подстава Меллона? Может ли быть настолько жестокое совпадение?

Пальцы Дина наткнулись на небольшую панель доступа сбоку от кабины. Замок щелкнул почти беззвучно, реагируя на ДНК-код владельца. Но кодов Дина в базе не было. Корабль считал чужаком того, кто создал эту базу. Тогда Дин достал нож. Тот самый, которым срезал герб со стены старого храма на Конкорде несколько месяцев назад. Свой первый трофей. Свое первое право называться Мандо'адом.

Он приложил лезвие к замку чужой панели. Короткий разряд тока, вспышка — и замок сгорел. Дин открыл технический люк вручную. Внутри, закрепленный магнитными зажимами прямо над приборной панелью пилота, висел наплечник.

Бескар. Идеальной ковки. Цвет слоновой кости, характерный только для одного рода воинов Старой Мандалории. На нагрудной пластине чернел символ Страж Сигнума.

Дин осторожно снял его с крепления. Металл был теплым. Несмотря на ледяной холод ангара, наплечник хранил тепло. Как будто его сняли с плеч хозяина всего пару часов назад.

Дин поднял взгляд. На дальней стене ангара, скрытая тенями, висела такая же броня. Полный комплект. Наплечники, поножи, шлем с Т-образным визором. Весь комплект цвета белой кости. И пустой слот на груди. Место для сердца брони. Которое сейчас висело на поясе самого Дина. Гига продолжи главу, только с персонажами этой книги. Кто бы ни оставил здесь этот корабль, он ждал наследника.

Дин стоял в тишине мертвого ангара, и единственным звуком было его собственное дыхание, отражающееся от внутренней стороны визора. Он держал наплечник на ладони, чувствуя странное тепло металла, словно тот был живым. Десять лет он скитался по Внешнему Кольцу, выполняя грязную работу за кредиты, чтобы выжить. Десять лет Кодекс Безымянных был его единственной религией: «Чувства — слабость. Привязанность ведет к гибели».

Но сейчас, глядя на белый бескар с кровавым символом мифозавра, Дин Джарин впервые почувствовал не тяжесть брони, а её отсутствие. Словно с него сняли невидимые цепи.

Кто-то ждал его здесь. Кто-то знал, кто он такой. Не просто Мандалорец-сирота из Консорциума Края, а Дин Джарин из Клана Двух Лун. Хранитель Закона.

Грогу выбрался из сумки на пол ангара. Малыш всё еще дрожал после ледяного плена «Эхо-Базы», но теперь его страх сменился любопытством. Увидев обломки кораблей, торчащие изо льда, малыш подошел к одному из них — остову старого республиканского LAAT/i. Грогу положил обе трехпалые лапки на холодный металл фюзеляжа.

Он закрыл глаза. Для обычных существ это была просто груда ржавого железа. Но для малыша Сила вокруг этого места гудела песней. Это были песни о полетах, о скорости, о защите. Металл помнил прикосновения рук тех, кто строил эти корабли. В отличие от холодной ненависти Инквизитора Каэла или бездушного голода Крайт-дракона, этот металл пел о доме.

Грогу курлыкнул тихо и довольно. Ему нравилось это место. Оно пахло силой.

— Ты чувствуешь это, да? — хрипло спросил Дин, опускаясь на одно колено рядом с малышом. Его голос эхом отразился от сводов. — Силу в металле.

Малыш кивнул, прижимаясь щекой к бедру мандалорца. Он чувствовал гордость Дина. Гордость воина, узнавшего свою кровь.

— Кто-то знал, что я приду, — прошептал Дин.

Он не обращался к Грогу. Он говорил с кораблем, с наплечником в своих руках, с призраками Клана Двух Лун, которые, казалось, до сих пор бродили по этим ледяным коридорам. Белый бескар на его ладони был не просто броней. Это было приглашение. Вызов.

Дин поднялся на ноги. Боль от раны на боку, которую он игнорировал всё это время, вспыхнула с новой силой, но сейчас она лишь отрезвляла. Он подошел к полному комплекту брони, висящему на стене. Цвет старой кости. Идеальная подгонка пластин. Т-образный визор шлема смотрел на Дина пустыми глазницами, ожидая.

Мандалорец медленно отстегнул магнитные зажимы на своем плече. Снял свой старый наплечник — потертый, исцарапанный серо-зеленый металл наемника без роду. Бросил его на палубу. Звук удара показался ему оглушительным в мертвой тишине ангара. Старая броня осталась лежать во льду Хота, как сброшенная кожа.

Он взял белый наплечник Стража Сигнума и приложил к своему плечу. Магнитные замки сработали мгновенно, с мягким щелчком сливаясь с креплениями на кирасе. Металл сел так плотно, словно был выкован прямо на нем. Не было ни зазоров, ни дискомфорта. Только ощущение завершенности. Словно доспех наконец нашел недостающий кусок пазла.

— Теперь мы им покажем, кто такие Ночные Мыши, — сказал Дин, поворачиваясь к Грогу. Его голос звучал иначе. Глубже. В нем больше не было надлома беглеца. Появился металл власти.

Грогу посмотрел на обновленную броню хозяина. Красная вспышка мифозавра на белом фоне отразилась в огромных черных глазах малыша. Он видел перед собой не просто «Папу». Он видел гору. Несокрушимую скалу из бескара и воли. Страх окончательно покинул ребенка; теперь рядом с ним стоял защитник, чья родословная уходила глубже имперских войн.

Внезапно низкий гул прокатился по палубе. Старый реактор базы, находящийся уровнем ниже, издал протяжный стон просыпающегося зверя. Красный аварийный свет мигнул и сменился тусклым рабочим желтым.

Зои вышел на связь через комлинк: — Капитан? Энергетическая сеть базы реагирует на присутствие корабля класса «Крестоносец». Автопилот истребителя подал запрос на синхронизацию главного генератора Эхо-Базы. Корабль пытается... зарядить станцию?

Дин замер. Он перевел взгляд с белого наплечника на хищный силуэт «Крестоносца» под термочехлом. — Отключи внешние датчики Зои. Никто не должен знать, что мы здесь проснулись.

Он снова посмотрел на Грогу. Малыш уже потерял интерес к фюзеляжу LAAT/i и теперь сосредоточенно пытался вытащить заклинивший ящик из-под разбитой панели управления. Внутри наверняка лежали запчасти или старые пайки. Практичность была у него в крови.

— Пойдем, ad'ika, — Дин кивком указал на открытый люк «Крестоносца». — Нам нужно убраться с этого льда, пока наш друг Меллон не решил проверить, насколько хорошо горит метан в здешних пещерах.

Они поднялись по трапу. Кабина «Крестоносца» пахла озоном, оружейной смазкой и чем-то неуловимо древним. Это был запах настоящей войны, а не контрабандных перевозок. Дин опустил Грогу в кресло второго пилота, закрепив его ремнями безопасности. Малыш тут же схватился за ручки управления огнем турели, счастливо курлыкнув — для него это была самая лучшая игрушка во вселенной.

Дин занял место капитана. Привычные рычаги тяжелого истребителя легли под пальцы идеально. Он положил руки на штурвал. Панель диагностики загорелась ровным синим светом. «Статус систем: 98%. Ядро стабильно. Боезапас полный».

Кто бы ни оставил этот корабль, он заправил его лучшими топливными ячейками Галактики. И заблокировал управление так, чтобы открыть его смог только тот, чье право подтверждено кровью и Силой.

Дин активировал репульсоры. Истребитель плавно оторвался от покрытого инеем пола ангара. Черная тень скользнула мимо разбитого челнока «Лямбда», даже не качнувшись на воздушных потоках. Машина слушалась малейшего движения кисти.

Когда они вылетели из разрушенных ворот ангара в слепящее белое небо Хота, Дин включил комлинк на общую частоту Гильдии. Канал Меллона все еще был открыт.

— Мандо? — голос контрабандиста прозвучал напряженно. — Ты еще дышишь?

Дин нажал кнопку передачи. Но вместо слов он активировал широкополосный сканер «Крестоносца». Система пеленгации выдала три жирные красные точки на орбите. Флот Инквизитория. Эсминцы класса «Предвестник». Они висели над планетой, блокируя пути отхода.

Меллон думал, что загнал их в угол. Он ждал одинокого стрелка на потрепанном транспорте C-класса.

Дин улыбнулся под шлемом. — Скажи своему патрону, Меллон, — произнес он, переводя энергию на двигатели. — Что Правая Рука вернулась домой. И я очень зол.

Он рванул штурвал на себя. «Крестоносец» свечой взмыл вверх, пробивая низкие облака Хота со скоростью, недоступной обычным перехватчикам. Три красных луча турболазеров с орбиты ударили вниз, пытаясь достать их, но лучи вязли в плотной атмосфере.

Истребитель вошел в экзосферу. Перед Дином открылся черный бархат космоса, усыпанный льдинками звезд. И внизу, под ними, остался холодный камень, мертвые базы и охотники, которые только что поняли, что добыча сменила роль.

Грогу в кресле второго пилота восторженно запищал, глядя на звезды сквозь транспаристил фонаря.

Дин бросил последний взгляд на планету через тактический дисплей. — Держись крепче, сынок, — сказал он, вводя координаты Малекара IV в навигационный компьютер. — Мы летим топить ведьм в болотах.

Гипердвигатель взвыл, поглощая свет. Белая река разверзлась перед носом «Крестоносца», унося Наследника Двух Лун и его маленького магистра прочь от погони, навстречу новому дому.

Глава 14. Цена крови

Пространство ангара «Эхо-Базы» превратилось в огненный ад.

Дин Джарин перекатился за опору старого шагохода AT-TE, чувствуя, как нагрудник вибрирует от ударной волны. Пурпурные вспышки бластерного огня освещали ледяные своды пещеры, превращая заброшенную базу в сюрреалистический лабиринт из теней и пара. Воздух пах озоном и смертью.

— Нас зажали! — прохрипел IG-11, методично опустошая магазин своей встроенной пушки. Дроид стоял у трапа «Клыка», превратившись в идеальную стену между штурмовиками Братства и входом на корабль. — Задний люк заблокирован обвалом! Передний проход простреливается!

Грогу сидел внутри сумки-переноски, закрепленной на поясе Дина. Малыш не издавал ни звука, но Дин чувствовал животный ужас ребенка через Силу. Грогу выглядывал наружу сквозь щель в клапане сумки, его черные глаза расширились от ужаса при виде пурпурных фигур, заполонивших ангар.

— В укрытие! — рявкнул Дин, толкая малыша глубже в сумку свободной рукой.

Сам он вскинул EE-3. Прицел лег на фигуру Инквизитора Каэла, который возвышался над своими людьми, словно темное изваяние. Плащ ситха развевался от потоков горячего воздуха, поднимавшихся от раскаленного льда.

Каэл поднял руку. Он не целился из бластера. С кончиков его пальцев сорвались молнии Силы — бледно-лиловые змеи чистой энергии смерти. Они ударили в колонну рядом с Дином, осыпав мандалорца градом острых, как бритва, осколков камня.

— Отдай дитя, Мандалорец, — голос Инквизитора сочился ядом даже через вокодер маски. — Мой контракт закрыт. Отдай мальчика сам, и твой Клан избежит позора полного уничтожения.

— Кодекс дуэля требует вызова, а не стрельбы в спину из толпы наемников, — прорычал Дин, активируя Darksaber. Черное лезвие энергетической катаны вспыхнуло с низким гулом, разгоняя мрак пещеры. — Или орден забыл о чести вместе со своим Императором?

Каэл издал звериный рык. Он прыгнул вперед, вращая красный клинок светового меча с такой скоростью, что тот превратился в сплошное кровавое колесо. Ледяной пол под ним шипел и плавился.

Бой был неравным. Дин был мастером клинка, одним из лучших в Клане Двух Лун до Чистки, но Каэл играл грязно. Он бил не только сталью. Каждым взмахом меча он швырял в Дина куски разбитых кораблей, используя телекинез вместо грубой силы. Это была битва воина против стихийного бедствия.

Один из обломков пролетел слишком близко к сумке. Грогу испуганно курлыкнул, прячась глубже. Этот звук резанул Дина по сердцу острее любого клинка. Его гнев перестал быть холодным расчетом поединщика. Теперь это была чистая, первобытная ярость защитника.

Дин перехватил инициативу. Используя импульс ранца, он ушел вверх, уходя от шквала камней. На вершине траектории он отключил двигатели, позволяя гравитации ускорить падение. Прямо на голову Инквизитору.

Каэл задрал голову. Красный клинок описал защитную дугу. Но Дин обманул его. Вместо того чтобы нанести удар сверху, он выстрелил гарпуном. Магнитный наконечник вонзился в наплечник самого Инквизитора. Рывок. Тяжелый трос натянулся как струна. Каэла дернуло вперед, прямо под встречный удар черного клинка. Раздался визг металла. Дарксэйбер прошел вскользь, срезав кусок пурпурного наплечника, но не пробив бескар. Однако инерция удара бросила ситха на колени.

— Ты... медленный, — выдохнул Дин, занося меч для финального удара.

В этот момент тишину разорвал грохот корабельных орудий. «Апофеоз Догмы» открыл огонь. Но стреляли они не по «Клыку». Флагман Детей Шестерни обрушил турболазерный залп на саму крышу пещеры.

Потолок начал рушиться. Огромные глыбы базальта падали вниз, давя и своих, и чужих. Один из пурпурных штурмовиков исчез под тоннами камня.

— Уходим! Живо! — приказал Дин.

Мандалорец не стал добивать Инквизитора. Тот уже поднимался, пошатываясь, его лицо было пепельно-серым от ненависти, но времени на месть не осталось. — Забирайся внутрь! — скомандовал Дин Грогу, скидывая сумку с плеча и заталкивая сопротивляющегося малыша в кабину истребителя «Крестоносец». — Пристегнись! И ничего. Не. Трогай.

Он захлопнул фонарь кабины «Крестоносца» прямо перед носом подбежавшего штурмовика. Выстрел из EE-3 прожег дыру в забрале пурпурной брони. Солдат упал.

— IG, в машину! Бегом!

Дроид прекратил стрелять и покатился к открытому грузовому отсеку «Клыка-гончей», прикрываясь корпусом их собственного корабля от огня фрегатов.

Дин запрыгнул в кабину своего корабля последним. Индикаторы состояния горели всеми оттенками красного. Реактор выл на грани перегрузки.

— Взлетаем! Держитесь кто может! — проревел Дин, вбивая рукоять тяги до упора.

«Клык» не взлетел — он вырвался из могилы, которую ему готовил Меллон. Огонь двигателей испарил остатки льда позади. Они прошли сквозь разрушенный свод ангара в ту самую секунду, когда термальный заряд внизу наконец нашел свое ложе.

Взрывная волна догнала их уже в атмосфере. «Клык» тряхнуло так, что завыли сервоприводы стабилизации. За кормой база «Эхо-Базе» перестала существовать, провалившись в кратер, заполненный плазмой.

Тишина гиперпространства звенела в ушах после рева битвы.

Дин сидел в кресле пилота, глядя на мигающие красным индикаторы повреждений. Левая рука висела плетью — сустав был вывихнут ударом о переборку, бок пульсировал болью, несмотря на инъекции байтека. Рядом, в кресле второго пилота, свернулся Грогу. Малыш тихо скулил, всё еще переживая шок падения и взрывов.

Дин протянул здоровую руку и осторожно погладил малыша по голове. — Всё хорошо, ad'ika, — прошептал он. — Мы ушли.

Грогу посмотрел на него снизу вверх. В глазах ребенка больше не было страха. Там плескалось нечто новое. Восхищение? Преданность? Дин почувствовал легкий укол Силы — малыш потянулся к нему невидимыми лапками, пытаясь забрать часть боли себе, исцелить хозяина, как лечил раньше раны на Неварро.

— Даже не думай, — слабо усмехнулся Дин, отстраняя маленькую лапку. — Твоя жизнь важнее моего сломанного ребра.

Он перевел взгляд на приборную панель. Сигнал связи мигал настойчивым красным светом. Входящий вызов. Незнакомая частота, защищенная кодом Гильдии.

Палец замер над кнопкой приема. После сегодняшнего дня любой звонок мог оказаться ловушкой Меллона. Но кодекс требовал ответа. Контракт есть контракт.

— Мандо слушает, — бросил Дин в микрофон.

На экране возникло лицо, которое он надеялся никогда больше не видеть. Идеально уложенные волосы, дорогая одежда, улыбка сытого хищника. Меллон Хест.

— Поздравляю с успешным завершением контракта, Мандо, — сладко пропел брокер. — Оплата переведена. Полностью. Включая неустойку за потерю груза.

— Рад стараться, — сухо ответил Дин. — Что тебе нужно, Меллон? Решил прислать букет цветов на мою могилу?

— О, гораздо лучше, — ухмыльнулся Меллон. — Я звоню сказать спасибо. Видишь ли, мой патрон очень расстроился потере Инквизитора. Но знаешь, что порадовало его старческое сердце? Информация о том, что ты летишь на Малакор.

У Дина похолодело внутри. Холоднее, чем на базе Эхо. — Ты блефуешь.

— База «Эхо» была точкой сбора Стражей Закона, — продолжил Меллон, постукивая пальцами по столу. — А там хранится Темасерка. Реликвия Тарре Визслой. Та самая, которая делает тебя настоящим Мандалором. Мой патрон хочет её. Очень сильно. Настолько, что он прощает тебе гибель своего любимого убийцы.

Меллон наклонился ближе к камере, его глаза стали похожи на две желтые щели. — Так что лети на Малакор, герой. Забери свою побрякушку. А мы будем ждать вас всем флотом Ордена у Великого Кузнечного Горна. Нам ведь тоже нужна новая броня. Из настоящего бескара.

Связь оборвалась.

Дин сидел неподвижно, глядя на погасший экран. Слова Меллона били сильнее любых ударов Каэла. Им дали приманку. Драгоценность Клана использовали как наживку.

Дин посмотрел на свои руки. Наплечник Дома Визсла лежал на соседнем сиденье. Белый бескар казался сейчас издевательством. Он хотел вернуть честь своему Клану, но привел врага прямо к порогу их древней святыни.

Рядом тихо курлыкнул Грогу. Малыш снова положил лапку на его колено, пытаясь утешить.

Дин посмотрел на спящего найденыша. Затем на белый наплечник. Затем на звездную карту впереди.

— Нет, — сказал он вслух. Голос прозвучал твердо, стирая всякую усталость. — Пусть приходят.

Он потянул рычаг навигации. Звезды вытянулись в линии. Малакор ждал. И если Дети Шестерни хотят войны за наследие Мандалора, они её получат. Всю. До последнего заряда.

Глава 15. Кузница теней

Малакор не изменился за те годы, что Дин отсутствовал. Он всё так же напоминал открытую рану в сердце Галактики. Черный камень континентов плавал в багровом океане лавы, а небо над ним никогда не знало звезд — его вечно скрывали плотные клубы серного пепла и электромагнитные бури. Даже гиперпространственный прыжок сюда ощущался болезненно: навигационные компьютеры «Стрелы Эос» сходили с ума от гравитационных аномалий, а воздух внутри кабины мгновенно пропитался запахом озона и древней пыли.

— Температура обшивки растет, — голос самого Дина звучал глухо через вокодер шлема. — Активность вулканов на поверхности превышает стандартные показатели. Либо планета просыпается, либо кто-то внизу готовит нам горячую встречу.

Дин смотрел сквозь транспаристил фонаря на приближающийся континент. Там, где должна была находиться Великая Кузнечная Цитадель Клана Двух Лун, пульсировало болезненное оранжевое зарево.

— Они уже здесь, — процедил он, стискивая рычаги управления здоровой рукой. Левая всё еще висела плетью;

байтек помогал сдерживать боль, но не лечил вывих.

— Меллон не блефовал.

Грогу сидел в кресле второго пилота, пристегнутый ремнями безопасности поверх сумки. Малыш был непривычно тихим. С того момента, как они покинули Хота, он почти не издавал звуков, лишь крепко держался за край приборной панели своими трехпалыми лапками. Малакор давил на него. Древняя крепость была пропитана эхом Темной стороны — это было тяжелее, чем лед Эхо-Базы или гул храма Аз-Квар-Ри. Здесь сама земля кричала от боли тех, кого принесли в жертву ради создания идеального бескара.

— Вижу посадочную платформу, — пробормотал Дин, сверяясь с тактическим дисплеем. Маяк цитадели мигал красным. Сигнал тревоги базы работал непрерывно. — Нас ждут.

Ловушка захлопнулась. Но у Дина не было выбора. Если Дети Шестерни доберутся до Горна первыми, они переплавят душу Мандалора в оружие для нового Императора. Он должен был спуститься.

Дин отстегнул ремни Грогу и опустил сумку-переноску на палубу перед креслом малыша. — Слушай меня внимательно, ad'ika, — сказал он, присев на корточки перед сыном, чтобы их глаза были на одном уровне. Его визор светился синим во мраке кабины. — Я выйду наружу. Ты останешься здесь. Это приказ.

Малыш отрицательно замотал головой и попытался выбраться из сумки, тихо протестующе курлыча.

— Нет, — голос Дина стал жестким, не терпящим возражений. Таким тоном он отдавал команды наемникам в самых грязных кантинах Внешнего Кольца. — Корабль может стать нашей единственной дорогой назад. Кто-то должен держать ключ. Если я не вернусь через час... нет, через тридцать минут — ты нажмешь вот эту кнопку. (Он указал пальцем в перчатке на рычаг аварийного запуска гипердвигателя). И полетишь к Бо-Катан. Найдешь её. Скажешь, что Отец Двух Лун велел передать привет.

Грогу перестал сопротивляться. Его большие черные глаза наполнились слезами, но он кивнул. Он понял серьезность приказа.

Дин погладил его по голове закованной в бескар рукой.

— Хороший мальчик.

Он надел шлем. Т-образный визор отрезал его от внешнего мира, превращая звуки в цифровые фильтры. Дин проверил заряд EE-3, убедился, что Дарксэйбер закреплен на поясе, и активировал магнитные подошвы — на Малакоре бушевали такие ветры, что обычного сцепления могло не хватить.

Трап с шипением опустился прямо в центре разрушенной посадочной площадки Великой Кузницы.

Снаружи шел черный дождь из пепла. А впереди, у входа в древний Горн, стояла фигура в пурпурных одеяниях.

Меллон Хест улыбался той самой сытой, самодовольной улыбкой, которую Дин надеялся стереть с его лица навсегда. Рядом с ним возвышались два массивных терминатора в черной броне без опознавательных знаков. А чуть дальше, у края пропасти, Дин увидел то, ради чего всё это затевалось.

Там, на краю бездны, лежало тело старого мандалорского стража. А рядом с ним, тускло поблескивая в свете молний, покоилась Темасерка. Настоящая. Та самая маска Тарре Визслой, которая хранила огонь Мандалора Неукротимого.

И когда порыв пепельного ветра сорвал капюшон с головы одного из терминаторов, Дин замер. Под черным шлемом не было лица клона или бандита. Из желтых окуляров на него смотрело лицо, которое он видел в зеркале каждый день последние десять лет.

Это был Боевой взвод Доминирующих (The Death Watch).

И возглавлял их не чужак. На груди терминатора красовался знак Офицера Клана Двух Лун.

— Добро пожаловать домой, Брат, — произнес двойник Дина голосом, искаженным вокодером другого шлема. — Мы сохранили тебе место у огня.

Глава 16. Лики в пепле

Ветер Малакора завывал в разбитых арках Кузницы, неся с собой пепел тысячелетий. Дин стоял на краю трапа «Стрелы Эос», и холодный пот стекал по его спине, смешиваясь с дождем из серной кислоты. Это было невозможно. Ошибка сенсоров. Галлюцинация от нехватки байтека.

Но фигура внизу стояла слишком реально. Слишком знакомо.

Тот же рост. Тот же наклон головы. Даже манера держать бластерную винтовку — расслабленно, дулом вниз, как держат оружие те, кто знает, что выстрелит быстрее противника, — была точной копией самого Дина.

Единственное отличие — глаза визора. У Дина они были тускло-красными (цвет готовности к бою). У двойника — слепяще-желтыми, цвета раскаленного бескара в горне.

— Кто ты такой? — голос Дина прозвучал глухо. Вокодер едва справлялся с хрипотой пересохшего горла. — Где Меллон?

Фигура в пурпурном плаще — настоящий Инквизитор Каэл, стоявший чуть позади двойника — медленно похлопал в ладоши. Звук эхом разнесся над пропастью лавы. — Браво. Десять лет скитаний, и твой разум всё еще остр, как лезвие трандошанского ножа. Ты заметил подмену сразу.

Двойник поднял руку и отстегнул магнитные замки своего шлема. Визор с шипением отъехал вверх. Это было лицо Дина Джарина. Постаревшее, покрытое шрамами, которых у самого Мандалорца не было. Левая часть лица пересекалась старым ожогом от светового меча, стянувшим кожу так, что уголок рта был вечно искривлен в жуткой усмешке.

— Меня зовут Торн, — произнес двойник. Его голос без вокодера звучал ниже, с бархатной хрипотцой убийцы со стажем. — И я — это то, чем ты должен был стать. Настоящий Наследник Двух Лун. Не сентиментальный найденыш, таскающий за собой питомца-джедая.

Удар под дых выбил из Дина остатки воздуха. Но дело было не в словах Торна. Дело было в Грогу. Малыш сидел внутри корабля, прямо за спиной Дина. Он положил свои маленькие лапки на стекло кабины. Дин чувствовал его панику через Силу — ребенок видел перед собой хищника, пахнущего точно так же, как его защитник.

— Я убил десятки таких, как ты, ad'ika, — продолжил Торн, обращаясь теперь к кораблю. — Тех, кто цепляется за Кодекс, пока их Клан гниет во тьме. Мы — Истинный Мандалор. Мы едим слабость на завтрак.

Каэл шагнул вперед, выходя из тени терминатора. Пурпурные одежды инквизитора развевались на ветру. В руке он держал рукоять светового меча, но не активировал её. Ему не нужно было сражаться. Он привел охотника к добыче. — Видишь ли, Мандо, — прошипел ситх. — Контракт никогда не был на ребенка. Ребенок был лишь приманкой, чтобы выманить тебя из норы. Нам нужен был ключ. А ключом всегда был ты сам.

Реальность обрушилась на Дина ледяным водопадом. Наплечник Стража Сигнума. Корабль класса «Крестоносец» на Хоте. Маяк цитадели. Всё это время Дети Шестерни играли им. Они вели его сюда, заставив поверить, что он возвращает себе честь.

— Темасерка... — выдохнул Дин, глядя на маску Тарре Визслой у ног Торна. — Маска дураков, — фыркнул Торн. — Символ прошлого. Мой патрон хочет большего. Он хочет крови последнего истинного рода. Твоей крови. Когда она прольется на камни Горна, Завеса падет, и мы перекуем эту галактику заново.

Терминатор рядом с Торном сделал шаг вперед. Черная броня сомкнулась вокруг него с механическим лязгом. Это была не стандартная имперская модель. Это был модифицированный экзоскелет Дома Крайз, усиленный темным металлом.

— Отдай мне мальчишку, — сказал Торн. — Добровольно. Стань моим первым офицером. Или умри здесь, и пусть твой найденыш смотрит, как черви съедают твои кости.

Дин молчал. Внутри него боролись две стихии: холодная ярость наемника и обжигающая ярость отца. Торн хотел спровоцировать его на дуэль. Хотел заставить снять шлем, нарушить последнюю заповедь ради мести.

Но Дин больше не играл по чужим правилам.

Он даже не посмотрел на Торна. Его взгляд был прикован к кабине «Стрелы». Он встретился глазами с Грогу. «Прости меня, сынок».

Одним плавным движением, слишком быстрым для человека с вывихнутой рукой, Дин вскинул EE-3. Но целился он не в Торна. И не в Каэла. Он нажал на спусковой крючок, целясь в крепление главного топливного бака собственного корабля.

Раздался оглушительный взрыв. Задняя секция «Стрелы Эос» превратилась в огненный шар. Волна раскаленного воздуха ударила Дина в спину, швырнув его вперед, прямо на посадочную площадку.

Грогу исчез в пламени взрыва вместе с креслом второго пилота.

— НЕТ! — закричал Торн. На мгновение маска спокойствия слетела с его лица, сменившись животным ужасом. Желтые линзы расширились. — Что ты наделал?!

Каэл отшатнулся назад, закрываясь рукой от жара. Терминатор-солдат потерял равновесие от ударной волны.

Дин лежал на животе среди черного пепла, глотая расплавленный воздух обожженным горлом. Боль от взрыва, боль от падения и боль от потери слились в одну белую вспышку в мозгу.

Но сквозь рев пламени он слышал звук. Тихий, испуганный, но живой.Курлык.

Сумка-переноска отлетела далеко в сторону при детонации, запутавшись в обломках антенны. Она чудом уцелела. Грогу выползал из неё, кашляя, целый и невредимый — кинетическая энергия взрыва погасла о корпус корабля прежде, чем достигла малыша.

Дин пополз к нему. Пальцы не слушались. Визор треснул. Он схватил малыша, прижимая к своей пробитой броне, и перевернулся на спину, выставив EG-3 одной рукой в сторону врагов.

Торн смотрел на него с выражением чистого, незамутненного безумия. — Ты уничтожил свой дом. Свой корабль. Свое наследие... ради этой зеленой ошибки?

— Он не ошибка, — прохрипел Дин, сплевывая кровь. Курок щелкнул. Магазин EE-3 сухо щелкнул вслед за ним. Патроны закончились. — Он моя семья.

Каэл улыбнулся. Впервые за весь вечер его улыбка была искренней. — Как поэтично. Теперь ты просто мясо, Мандалорец. Без корабля. Без армии. Без патронов.

Дин отпустил бесполезную винтовку. Его рука метнулась к поясу. Не к виброножу. К единственной вещи, которая осталась у него после крушения всех планов. Маленький металлический цилиндр. Голопроектор, найденный в храме Аз-Квар-Ри. Тот самый, который включила женщина-джедай.

— Вы ошибаетесь, — сказал Дин, нажимая кнопку большим пальцем. — Армия у меня есть.

Из проектора вырвался столб синего света. Но вместо призрака джедая или карты сектора, в воздухе возникла голограмма размером с боевого дроида.

Это был символ. Древний, забытый большинством кланов. Знак, который не видели в этом секторе десятилетиями.Сигнал Кровавого Знамени. Экстренный вызов Правой Руки Мандалора всем ячейкам Ночных Мышей.

Лицо Каэла вытянулось. — Это невозможно...

А затем радары Малакора сошли с ума.

Из-за пепельных облаков начали выходить из гиперпространства корабли. Один. Два. Десяток. Сотня. Черные силуэты старых моделей Kom'rk-class. Разукрашенные черепами, костями мифозавров и знаками потерянных родов. Весь флот Клана Двух Лун, который скрывался в Дикому Космосе, ответил на зов.

Торн отступил на шаг, глядя на небо. Его идеальный план рассыпался в прах.

Дин тяжело поднялся на ноги, держа Гроку на руках. Огонь «Стрелы Эос» освещал его лицо снизу, превращая черты в маску древнего демона войны. — Добро пожаловать домой, Брат, — прохрипел Дин, делая шаг навстречу своему двойнику. — Ты говорил, что сохранил мне место у огня?

Он активировал Дарксэйбер. Черное лезвие вспыхнуло, поглощая свет пожара. — Так иди сюда. Обними меня.

Глава 17. Кровавое знамя

Первым звуком, который нарушил рев пламени и вой ветра Малакора, был сухой металлический щелчок — это сжались сервоприводы пальцев Торна на рукояти его бластера. Его идеальный план, выстроенный годами интриг внутри Клана Двух Лун, рушился не из-за ошибки в расчетах, а из-за призрака, которого он считал давно похороненным.

Реакция Торна была страшнее простого гнева. Это было крушение личности. Желтые линзы его визора расширились до предела, заполнив всё стекло безумным светом. Он смотрел на небо, где из пепельных облаков один за другим вываливались черные силуэты «Крестоносцев», и его лицо начало дергаться в тике. Та самая жуткая усмешка, стянутая шрамом, медленно сползала вниз, обнажая зубы.

— Нет... — прошептал он, но вокодер превратил слово в змеиное шипение. — Вы мертвы. Мы вырезали вас на Конкорд-Доуне. Я сам бросал ваши шлемы в Горн!

Он сделал шаг назад, спотыкаясь о тело старого стража. Для Торна появление флота означало нечто большее, чем поражение в бою. Дин разрушил его фундамент: если Ночные Мыши выжили, значит, Торн — не спаситель истинной веры, а просто узурпатор, обманувший самого себя. Власть, которую он выстраивал на костях мнимого наследия, оказалась пшиком.

Каэл отреагировал иначе. Инквизитор мгновенно оценил масштаб угрозы. Фанатизм сменился холодной яростью хищника, чью добычу крадут прямо из-под носа. — Отменяется, — бросил он терминаторам по закрытому каналу связи. — Приоритет изменился. Уничтожьте проектор. Не дайте им закрепиться.

Один из черных терминаторов сорвался с места, активируя скрытый ракетный ранец. Его целью был не Дин. Целью стал голопроектор у ног Мандалорца.

Действия Дина: Выбор клинка

Дин чувствовал вес Грогу на своем бедре. Малыш вцепился в него так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ребенок дрожал, но не плакал — он лишь уткнулся лицом в нагрудник отца, прячась от слепящего света сотен посадочных прожекторов.

У них было около тридцати секунд до того, как первый корабль коснется камня, и начнется бойня. Торн уже пришел в себя. Шок сменился ледяной ненавистью. Он понял, что флот прилетел не ради переговоров. Они прилетели за головой самозванца.

— Ты привел их убить меня? — прорычал Торн, поднимая свой собственный вибронож (черную копию оружия Дина). — Ты отравил наш род гражданской войной?

— Гражданская война закончилась в тот момент, когда ты надел чужую метку, — голос Дина звучал ровно, лишенный эмоций наемника. Теперь говорил Наследник. — Ты забыл закон, Брат. Право на лидерство доказывается не кровью предков. Оно доказывается здесь. Он поднял Дарксэйбер выше. Черное лезвие затрещало, поглощая свет пожара горящей «Стрелы».

Терминатор Каэла рухнул сверху, целясь плазменным кулаком в голову Дина. Времени на уклонение не было. Но Дин и не собирался уходить. Он шагнул навстречу удару, подставляя под смертельный выпад не шею, а плечо, защищенное наплечником Стража Сигнума.

Раздался оглушительный скрежет. Плазма встретилась с бескаром высшей пробы. Искры осыпали шлем Дина. Удар швырнул его на колени, сервоприводы левой руки взвизгнули от перегрузки, но броня выдержала. Наплечник раскалился докрасна, но плоть осталась целой.

В ту же секунду Дарксэйбер завершил дугу. Черное лезвие энергетической катаны вошло точно в стык шейных пластин терминатора. Раздался звук лопнувшего металла и короткого замыкания. Голова боевого дроида покатилась по пеплу, всё еще пытаясь зафиксировать цель оптическими сенсорами.

Битва за Горн

Флот начал высадку. Рампы кораблей опускались, и оттуда выходили воины Клана Двух Лун — те самые Призраки Внешнего Кольца, которых считали мифом. Их броня была покрыта ритуальной вязью, а глаза горели фанатичным огнем верности Истинному Мандалору.

Они не атаковали Дина. Они даже не смотрели на него. Как только трапы коснулись земли, две волны воинов схлестнулись друг с другом в центре площадки: Ночные Мыши против терминаторов Детей Шестерни и остатков пурпурного отряда Каэла.

Это была резня. Старые ветераны знали каждый камень этой Кузницы. Дети Шестерни были сильны, но они сражались строем. Здесь, среди хаоса высадки, строй превратился в мясорубку.

Дин остался стоять между двумя армиями, держа на руках Грогу. Торн стоял напротив него через десять метров дымящейся земли. Между ними лежала Темасерка Тарре Визслой.

— Спрячь ребенка, Манд'алор, — выплюнул Торн, принимая низкую стойку. Его черный вибронож пел в руке. — Сейчас здесь будут убивать по-настоящему. А твои новые друзья могут случайно наступить на твоего зеленого жука.

Дин осторожно опустил сумку-переноску на землю, за выступ каменной кладки, подальше от края пропасти. Грогу посмотрел на него снизу вверх огромными испуганными глазами. — Жди здесь, ad'ika, — тихо сказал Дин, снимая руку с плеча малыша. — Папе нужно закончить разговор.

Он повернулся к Торну. На броне Дина больше не было знаков Гильдии или пустых мест. Только кроваво-красный мифозавр Дома Визсла на белом бескаре.

— Ты прав, — ответил Дин, делая первый шаг вперед. — Нам есть о чем поговорить. О том дне, когда ты сбежал, оставив наших братьев умирать.

Земля содрогнулась от удара очередного корабля. Но ни один из братьев не взглянул наверх. Все смотрели только на двух Джаринов. Наследие Двух Лун решалось не волей флота. Оно должно было быть вырвано сталью в сердце древней Кузницы.

Эпилог. Танец в сердце горна

Воздух между Дином и Торном дрожал не от жара лавы, поднимавшегося из пропасти, а от чистой кинетической энергии. Два воина, выкованные по одному чертежу, но закаленные в разных мирах: один — в ледяном одиночестве наемника, другой — в кровавом безумии фанатика.

Торн атаковал первым. Это был не выпад фехтовальщика, это был удар кузнечным молотом. Он вложил всю массу тела в рывок, целясь черным виброножом не в шлем Дина, а в его раненое левое плечо — единственное слабое место после взрыва на «Стреле». Он хотел обездвижить, сломать руку, лишить защиты.

Дин не стал блокировать. Это было бы самоубийством против силы двойника. Вместо этого он ушел с линии атаки вниз и вправо, используя инерцию падения для вращения. Его сапоги взрыли черный пепел. Дарксэйбер описал короткую дугу снизу вверх. Ш-ш-крак!Черное лезвие энергетической катаны прошило правое предплечье Торна насквозь, отсекая кисть руки вместе с виброножом.

Торн зарычал, но боли в голосе не было — только ярость. Шоковые системы его брони мгновенно прижгли рану, предотвращая кровопотерю. Левой рукой он нанес слепой удар локтем прямо в визор Дина. Удар был чудовищной силы. Транспаристил покрылся сеткой трещин. Оптические сенсоры моргнули, переключаясь в резервный режим. Мир Дина сузился до узкой полоски обзора, превратившись в размытое пятно красных и желтых огней.

Они сцепились вплотную. Это больше не напоминало дуэль мастеров клинка — это была драка двух диких зверей за территорию. Они били друг друга шлемами, коленями, использовали вес брони как таран. Торн схватил Дина за наплечник Стража Сигнума и со всей силы дернул вперед, пытаясь впечатать его спиной в раскаленную печь Кузницы позади них.

Дин почувствовал, как жар лизнул спину даже сквозь многослойный бескар. Инстинкт самосохранения кричал о смерти. Но вместо того чтобы сопротивляться рывку, Дин поддался ему. Он позволил швырнуть себя к печи... и в последний момент выставил ногу, меняя траекторию. Он использовал толчок Торна как трамплин. Мандалорец подпрыгнул, отталкиваясь ногами от груди противника, и сальто назад перелетел через него. В полете он активировал наручный огнемет. Струя жидкого пламени ударила Торну точно в затылок, туда, где сходились шейные пластины. Старая изоляция вспыхнула мгновенно.

Торн взвыл, падая на колени и пытаясь сбить огонь. Его белый плащ превратился в пепел. Желтые линзы визора потрескались от температуры. — Ты... ничтожество... — прохрипел он, разворачиваясь. Из-за поврежденного вокодера слова звучали влажно, будто он говорил кровью.

Цена привязанности

В этот момент Грогу, сидевший в своем укрытии, не выдержал. Видеть отца — своего единственного якоря в этом мире — разорванным, окровавленным, ослепшим на один глаз, было выше его сил. Страх перерос в нечто иное. Волна Силы вырвалась из ребенка беззвучно. Она не была направлена на врага. Грогу просто потянул всё тепло, которое мог найти глубоко в недрах Малакора, направляя его к отцу.

Дин не видел этого, но он почувствовал. Боль от ожога спины внезапно отступила. Мышцы, сведенные судорогой от удара коленом Торна, расслабились. Внутри костюма стало невыносимо жарко, словно он сидел у костра, но эта энергия придала телу легкости.

Дин приземлился на ноги. Визор наконец очистился от паутины трещин, перейдя на инфракрасное зрение. Теперь Торн перед ним светился ярко-белым пятном перегретого металла посреди серого мира.

— Знаешь, в чем разница между нами? — выдохнул Дин, перехватывая Дарксэйбер обратным хватом. — Я сражаюсь, потому что мне есть что терять. А ты — потому что тебе нечего защищать.

Он сорвался с места. Это был стиль Ночных Мышей — грязный, непредсказуемый паркур отчаяния. Дин бежал не к Торну, а вокруг него, используя обломки кораблей и станину древнего конвейера как прикрытие.

Торн, ослепленный болью и яростью, начал бить наотмашь, разрушая цех вокруг себя. Огромная металлическая балка рухнула, отрезая путь. Но Дин уже был над ним. Используя импульс ранца лишь для микронадстройки баланса, он пробежал по вертикальной стене обрушившейся балки и прыгнул сверху.

Дарксэйбер вошел вертикально вниз. Лезвие пробило нагрудник Торна там, где должен быть слот для сердца брони. Черная плазма встретилась с белым бескаром кирассы. Раздался пронзительный визг разрываемого металла.

Торн замер. Его рука, занесенная для удара, безвольно упала. Желтый свет в линзах начал медленно угасать. Он посмотрел на рукоять меча в своей груди, затем поднял взгляд на лицо Дина. На искалеченный визор. На губах двойника появилась та самая жуткая усмешка. — Ты... всё равно... сирота... — выдохнул он.

Его сервоприводы отключились. Голова упала на грудь. Тяжелое тело осело на пол, заливая черный пепел черной кровью и голубыми искрами короткого замыкания.

Эхо Горна

Тишина опустилась на площадку так же быстро, как начался бой. Рев флота стих — Ночные Мыши прекратили резню, увидев исход поединка лидеров.

Дин стоял над телом своего зеркального отражения. Рука, сжимавшая Дарксэйбер, дрожала. Он чувствовал запах горелой плоти — своей собственной и чужой.

Грогу выбежал из укрытия. Он подбежал к ногам Дина и замер, глядя на поверженного врага огромными испуганными глазами. Малыш протянул лапку и коснулся черного сапога Дина, словно проверяя, настоящий ли тот.

Дин тяжело опустился на одно колено, опираясь на рукоять воткнутого в землю меча. Броня была разбита, левая рука не двигалась, спина представляла собой сплошной ожог. Но он был жив.

Он отстегнул крепления своего разбитого шлема. Воздух Малакора ударил в лицо — холодный, ядовитый, пахнущий озоном и победой. Дин сделал глубокий вдох, закашлялся кровью, но улыбнулся.

Он посмотрел на Грогу. Затем перевел взгляд дальше, за край площадки. Там, на древнем алтаре Кузницы, лежала Темасерка Тарре Визслой. Настоящая маска Предков.

Подошедший воин Клана Двух Лун — старый мандалорец с седой бородой, заплетенной в косы, — склонил голову. Его броня несла шрамы столетий. — Правая Рука вернулась, — произнес старик. — Огонь зажжен. Что прикажете делать с флотом?

Дин стер кровь с лица тыльной стороной ладони. Он посмотрел на маску, затем на своего сына. Война за наследство стоила ему корабля, едва не стоила жизни и привела сюда весь его народ.

Но впервые за десять лет он смотрел на звезды без страха быть пойманным.

— Мы заберем то, что наше, — сказал Дин Джарин, Наследник Дома Визсла, вставая на ноги. — Зажги Горн. И подготовь мой новый корабль. Путь до Малакара долгий, а болото само себя не найдет.

Он наклонился и поднял Гроку на руки. Малыш тут же крепко обхватил его шею, пряча лицо на плече, подальше от запаха смерти.

Дин подошел к краю платформы. Отсюда открывался вид на прибывающий флот. Сотни рукотворных метеоров падали на мертвую планету, возвращая ей жизнь.

Клан Двух Лун вернулся домой. И они принесли войну тем, кто их предал.