Какую дверь открыть?

Глава 1

Ключам никогда не сообщают, какую дверь им предстоит открыть.

«Попытки классифицировать парапсихологами виды телепатии до сих пор не увенчались успехом. Можно с уверенностью сказать, что основными являются эмотивная, сенсорная и физическая телепатия. Предположительно существуют еще латентные и ретрокогнитивные виды…» — прочитал я очередную заумную фразу, выуженную из недр сети и вздохнул. Ничего нового. Общеизвестные факты, и не более того.

Быстро пролистал страницы с правилами поведения при встрече с телепатом. Стандартный список: не смотреть в глаза, постараться как можно быстрее отойти на несколько метров и прочая ерунда.

Как будто это поможет!

Тупые инструкции для тех, кто в реальной жизни не встречал паранормалов. Безусловно, я тоже не сталкивался с телепатами, но моя семья пережила девяностые годы двадцать первого века. Так что информацию о телепатах я получил из первых рук. Конечно, это только впечатления родителей, но всё равно информации больше, чем в сетевом справочнике. Жаль, что даже с моим уровнем допуска Б-003 в очередной раз ничего секретного выудить не удалось.

Официально считалось, что я пишу курсовую работу. С Вовкой, моим другом, она у нас совместная. Только даже самому близкому человеку я не рассказывал, что на самом деле сподвигло выбрать для курсовой одну из самых популярных тем по истории. Продолжая листать файлы, я сожалел о том, что нет доступа в закрытые архивы. После посмотрел несколько видеоматериалов и невольно передёрнул плечами, когда пошли сюжеты из Китая и Казахстана. Нет, пожалуй, на сегодня хватит.

В принципе, курсовая давно готова. Ковырялся и выискивал я скрытые файлы только потому, что не нашёл нужной для себя информации. Надеялся, что для студента университета, коим я в настоящее время являюсь, справочного материала будет больше. И снова ничего существенного по телепатам не отыскал. Разве что обогатил свой словарный запас заумной терминологией и классификацией паранормалов. И по сути это известные три основных типа: боевик, подчинитель и помощник. Я же искал некую другую разновидность помощника, слабого телепата или кого-то, кто не обладает способностями телепатии, но чувствует эмоции.

Вздохнув, вышел из сети окончательно, переключая связь на браслет, который тут же затрещал сигналами пропущенных вызовов. Ожидаемо, все были от Вовки. Кому как не личному другу-психологу беспокоиться обо мне?

— Женька, ты собираешься снова пропустить социалку? Почему не отвечаешь?! — накинулся на меня Антонов, стоило только ответить на вызов.

— Курсовую писал, — буркнул я.

— Не морочь мне голову, она уже две недели как готова. Даю тебе десять минут, чтобы собраться и выйти из дома.

Пропустить социалку я, может, и хотел, но не стоило этого делать. У меня и без того длинный перечень нарушений. Нет, вы не подумайте, что я какой-то криминальный элемент, склонный к насилию! Как раз наоборот. Мечтаю сидеть тихо-тихо дома и читать книжки. Только кто же мне это позволит? Студент должен быть «активным, социально уравновешенным и иметь отличную физическую форму».

То, что меня ещё на уровне зародыша модифицировали на повышенный интеллект, не спасало от обязательных встреч с социальной группой. Последние полгода стали для меня настоящим мучением. И всё из-за Марсианы. Наглая девица сумела превратить наше общение в коллективе в малопривлекательное мероприятие.

«Низкий уровень социальной активности», — раз за разом писал Вовка обо мне в своих отчётах. Я не обижался. Зачем обижаться на правду? Пусть лучше будут отчёты личного друга-психолога, чем нашего куратора. Он, кстати, на социалку по очистке не ходит. Точно знаю, что его молодая жена недавно родила, но мотивирует куратор своё отсутствие тем, что мы должны общаться со своими сверстниками и развивать навыки коммуникации без контроля со стороны старшего поколения.

Если быть объективным, то наш куратор — Илья Валерьянович — всего-то на десять лет старше меня. Так что отнести его к старшему поконению можно с большой натяжкой. К тому же для меня он не являлся авторитетом. К нашей группе этого куратора прикрепили не так давно. Мы с Вовкой тоже считались новичками. Чуть больше полугода как перевелись. Отметив свой восемнадцатый день рождения, личный психолог заявил, что пора менять группу.

Скажу честно, жизнь меня к такому экстриму не готовила. Раньше я общался с милыми, безобидными детками. На социалке в школьной группе мы в основном занимались тем, что скашивали траву вокруг жилого комплекса и засеивали газоны цветочками. По мне так пустая трата времени. Особой разницы между тем, что безжалостно искоренялось, и тем, что сеяли взамен, я не видел.

Буйная растительность, на мой взгляд, гораздо симпатичнее. Я там, на газоне среди высокой травы, во время очередной социалки удачно потерял девственность со Светочкой Беловой. Тот «цветочек» ещё до меня был кем-то сорван, зато имел опыт и отсутствие каких-либо предрассудков. Хотя мой внутренний интеллигент считал, что это не совсем правильно — заваливать девушку на стог сена, попытался обставить все более романтично. По этой причине последующие свидания со Светиком я успешно провалил, за что получил длинный перечень рекомендаций от Вовки. Исправить ситуацию и как-то реабилитироваться я не успел — мы перешли в новую группу.

Своё мнение, что Антонов не всегда прав, я оставил при себе, решив, что скоро и сам стану совершеннолетним, и Вовке в обязательном порядке придётся искать другую команду. С моим айкью и будущей профессией я точно должен иметь в группе схожих «интеллектуалов», зарабатывающих баллы социалки на разборе старых компьютеров, проверке городских ретрансляторов и тому подобного.

— Жека, ты никак уснул, спускаясь по лестнице?! — снова завопил браслет голосом друга.

— Бегу! — крикнул я, захлопывая дверь.

Что-то совсем углубился в свои мысли. Даже не выяснил, куда мы сегодня направляемся. Впрочем, Вовке вопросов задавать не пришлось. Он же психолог, сам просветил:

— Метро «Юго-западная». Третичная зачистка. Оператор обещал, что много трупов не будет. Пройдём по рельсам до Университета, проверим внимательно укромные места, шуганём крыс, разложим для них отраву. Если найдём что-то, то в крематорий прогуляемся. Марсиана с Лизой берут прицеп.

— Но снаряжение полное? — уточнил я.

— Конечно полное! — возмутился Вовка. — Заразы там хватает.

С этим я был не согласен. Если станцию уже вычищали, то наверняка проводили санитарную обработку. Напяливать на себя полный универсальный костюм чистильщика желания не было. Браслет высвечивал, что на улице плюс тридцать два. Это в салоне Вовкиного электромобиля климат-контроль, а в старом, заброшенном метро будет душно и влажно.

— Жене-е-ечка-лапочка прише-о-ол, — первой встретила меня Марсиана и послала воздушный поцелуй.

Стерва. Знает же прекрасно, как я не люблю этот вариант своего имени, и всё равно каждый раз называет меня Женечкой. С первой встречи так повелось. Я тогда представился группе полным именем — «Евгений Алексеевич Журавлёв». Что сделал ошибку, понял сам почти сразу. Мог бы привычно буркнуть «Жека». Так нет, решил, что мы теперь с Вовкой «взрослые», раз перешли в молодежную группу, и нужно использовать полное имя при знакомстве. Как показала практика, «взрослыми» здесь была половина. Марсиана точно из детского возраста ещё не вышла.

— Евгений Алексеевич, вас так и называть? — первым делом поинтересовалась она.

Поспешно заверил девушку, что по имени-отчеству не нужно окликать, но было уже поздно. Марсиана придумала сама, как ко мне обращаться. Кроме того, в группе моментально сообразили, что моё имя полностью совпадает с именем первого российского космонавта, полетевшего в составе международной группы на Марс, и шуток прибавилось.

— Это мой прадед, — подтвердил я.

— Неужели?! Какие знаменитые личности присоединились к нашей команде, — съязвила Марсиана. — А вы, Владимир, тоже внук кого-то знаменитого?

— Обычный я, — заверил Вовка и тут же добавил: — Друг-психолог Евгения.

И снова мы выделились из общей массы! То, что друга-психолога имеет каждый сотый человек, а то меньше, знают все. Просто мне повезло познакомиться с Вовкой в детстве. Мы переехали в Синий сектор, когда Неон, мой старший брат, принял решение учиться на пилота. Родители посчитали, что удобнее будет жить ближе к учебному заведению.

Наши с Вовкой отцы и раньше были знакомы — на одном заводе вертолёты собирали. Когда семьи стали жить рядом, Вовка заявил, что будет моим личным психологом. Он уже к тринадцати годам определился со второй специальностью. Первой выбрал управление вертолётами. У меня эта профессия тоже числилась в анкете. Второй я ещё не имел. С уровнем интеллекта почти в двести айкью выбор достаточно широкий. Скорее всего пойду на программирование систем управления воздушным транспортом. Учился я именно по специальности «Программирование». Хотя личный психолог рекомендовал попробовать себя в качестве диспетчера, но не сильно настаивал на этом.

Если быть до конца честным, меня больше привлекала вторая профессия брата. Он после лётного училища пошёл в правоохранительную систему. Его к этому и готовили с детства. Ростом Неон был под два метра, широк в плечах, красив, силён и имел айкью хм… вдвое меньше моего. Отчего-то у генетиков получается формировать что-то одно: или силу и выносливость, или, как у меня, повышенный уровень интеллекта без увеличенной мышечной массы.

Вот, кстати, ещё тема, которую я пытался найти в справочниках. Попалась один раз статья о том, что телепаты — продукт генной инженерии. Следов исследований в этом направлении никто не находил, но откуда-то же появились у обычных людей такие странные способности! Думаю, опыты проводились в условиях такой секретности, что служба безопасности спохватилась, когда уже было поздно. Хотя во всех открытых источниках писалось, что подобные модификации человеческого тела невозможны. Якобы генетики слегка направляют развитие организма в сторону повышенного интеллекта или физической силы.

Версий о появлении телепатов было много. Читал я истории о специальных приборах, что-то там излучавших. Отец, к слову, как-то высказался за эту теорию. И даже подтвердил свои слова. У полицаев, которые помогали паранормалам, имелись особые «жезлы». Я не видел даже изображений, но по описанию предположил, что эта такая дубинка. Удар ею по голове особым частотным импульсом вызывал помутнение сознания на двадцать секунд. Правда или нет — никто не знает.

Неон эту версию обсмеял, разумно рассудив, что, стукнув просто по голове хорошей палкой, можно и без импульса добиться схожего эффекта. И уточнил, что с его кулаками даже палка не нужна.

В отличие от брата, я внешне был полной копией прадеда. Помните, как раньше отбирали космонавтов? С учетом того, что каждый лишний килограмм веса сказывался на общей грузоподъёмности корабля, то первая команда «марсиан» состояла из невысоких парней, физически развитых, но без лишней мышечной массы. На лицо прадед тоже был красавчиком — голубые глаза, блондинистые волосы, типичный такой славянский тип. Отбирала комиссия космонавтов для полета на Марс строже, чем жюри на конкурс красоты. Прадед же сразу стал «лицом страны». Виртуальные газеты того времени пестрели его изображениями.

А уж когда космонавты вернулись, от девушек отбоя не было. Ожидаемо, прадед выбрал самую-самую. Прожил он после четырёхлетнего пребывания в космосе недолго, но жену с сыном полностью обеспечил.

Мама у меня тоже писаная красавица. В свои шестьдесят два года она выглядит не старше тридцати пяти-сорока лет.

К чему я так подробно рассказываю о внешности родственников? Это чтобы вы поняли, как моей семье удалось пережить девяностые годы двадцать первого века. С телепатами мама лично сталкивалась два раза и вполне безопасно для себя.

Первые её воспоминания о том, как в группу детского сада пришла незнакомая дама, сказала маме: «Какая милая девочка» и ушла. После ухода женщины все, кто был в помещении, упали замертво. Маме тогда было только пять лет, естественно, она ничего не поняла, решила, что все дети и взрослые спят. Так и сидела до вечера рядом с мёртвыми детьми, пока не появились родители и не забрали её домой.

— Женечка, ты будешь мечтать на ходу или всё же возьмёшь костюм? — выдернула меня из воспоминаний о семье Марсиана.

От большинства парней нашей группы в мою сторону пошла легкая волна негатива. Даже от Вовки словил, чему сильно удивился. Пришлось поспешить. С моей комплекцией и ростом я мог подобрать защиту только в тех рядах, где облачались девушки. В очередной раз это стало предметом для шуток. Как меня уже утомили эти тупые подколки социальной группы! Каждый раз оказываясь в подобной ситуации, я сильно сомневался в Вовкиной квалификации. На мой взгляд, более не подходящий в психологическом плане коллектив трудно подобрать.

Марсианину и Лизину анкеты мне даже читать не требовалось. Тут и невооружённым глазом видно, что айкью до ста процентов не дотягивает. Кирилл и Павел чуть выше уровнем, оба выбрали второй специальностью «Обеспечение жилых районов электроэнергией». Ещё три наших парня сантехники, а куратор имеет основную профессию «Управление грузоподъёмными роботами». Не то чтобы я негативно настроен к электрикам и сантехникам, просто мне неинтересно с ними общаться! Даже совместные социальные задания не помогают влиться в эту команду и обрести настоящих друзей.

Наконец, все облачились в костюмы, дружно решив, что обойдёмся и без кислородных масок. Проверили встроенные переговорники, взяли палки и выдвинулись по указанному маршруту.

Тени от нашей группы на стенах тоннеля создавали причудливые композиции, мелкий мусор шуршал под ногами, сообщая всем «заинтересованным лицам», что в старом метро появилось нечто съедобное. На меня такие старые сооружения всегда производили угнетающее впечатление. Плюс добавляется тревожный фон группы, суммируясь с собственными необоснованными страхами. Крысы, заразы, уже через пять минут стали выбегать из своих нор.

Эти грызуны отдельная тема и проблема нашего общества.

— Когда ж вы нажрётесь! — сыпал Анис Куценко смесь варёной крупы с отравой, попутно стряхивая с ног самых оборзевших крыс.

По мне так хорошо, что здесь ничего крупнее крыс не водится. Что тушки падают сверху на каску, сбивая попутно с загривка капли пота, а ещё пытаются прокусить костюм защиты и усиленную сталью обувь, так это ерунда. Через полчаса я почти смирился с ситуацией, главное, что других хищников нет.

Пятеро наших парней пошли дальше прямо по рельсам. Мы с Вовкой и увязавшиеся за нами Марсиана с Лизой свернули в ответвление технического помещения. Снова я слушал сомнительные комплименты в свой адрес, молча терпел и не высказывал всё, что думаю о поведении девиц. Тащил упаковочные мешки, ведро с отравленной кашей, подсвечивал фонарём путь, не обращая внимания на постоянные: «Женечка, Женечка-лапочка…»

Первые метров триста в этом тоннеле было чисто. Группы, убиравшие до нас, постарались на совесть, даже поезд убрали. По статистике мертвецов находили в основном на станциях, а не в глубине. Москве хватило одного телепатического удара в метро, чтобы люди перестали пользоваться этим видом транспорта.

Он и до этого был популярен только среди беднейших слоев населения, а после массовых смертей метрополитен совсем перестал функционировать. Вначале по причине того, что велось расследование, а когда телепаты уничтожили всю городскую полицию и армейские подразделения, введенные в столицу, то началась массовая паника.

Естественно, что возиться и убирать мертвецов в метро оказалось некому. Точно так же, как некому было чистить квартиры многоэтажных домов, где телепаты ударили по площадям.

Что творилось в Москве в начале девяностых, я примерно представлял — родители много рассказывали. К тому же, пока писал курсовую, я перелопатил много информации. Масштаб устроенного телепатами геноцида ошеломлял. Население столицы в считаные месяцы сократилось в десятки раз.

России повезло не только потому, что страна имела огромную площадь, но ещё и тем, что северные районы были мало заселены. Любого постороннего человека в дальних посёлках можно легко вычислить. Напуганные жители Сибири к концу девяностых не разбирались, кто приехал — телепат или обычный человек. Стреляли из снайперок на пределе видимости в любого чужака.

В крупных городах ситуация оказалась сложнее. Только в Москве по приблизительным подсчётам погибло восемь-десять миллионов человек в первые полгода атаки паранормалов. Пятьдесят семь лет прошло с того времени, а мы всё ещё чистим город, выискивая разложившиеся, объеденные крысами человеческие останки.

В этот день «посчастливилось» Кириллу с Пашкой. Они обнаружили кости и кучку истлевшей одежды, по какой-то причине не съеденные крысами. Порядок зачистки всегда один: человеческие останки и всё, что найдено рядом, отправляют в крематорий. Куратор потом вобьёт сообщение в общую базу данных, поставив нужную галочку о выполнении работы.

Для нас с Вовкой социалка в этот день успешно завершилась. Подумаешь, попотели немного в костюме, зато прогулялись, мне такая физическая нагрузка действительно не помешает. Останки нашли, социальный балл заработали. Красота, короче. Это Марсиане с Лизой пришлось заниматься утилизацией того, что нашли парни, но девушки не роптали, знают, что, кроме нас, это делать некому.

Главное, чтобы группу через неделю не послали сюда же собирать мёртвых крыс. Куратор заверял, что отрава качественная, нового поколения. Крысиные организмы к ней не адаптировались и должны сдохнуть, откушав угощение. Проверять насколько это верно у меня почему-то желания не было. Наверняка часть крыс подохнет в норах, но вонь в тоннелях будет ещё та. Без маски не походишь.

— Следующая встреча в субботу, — напомнил всем Вовка, когда вернулись на базу.

— Снова чистить будем? — поинтересовался Павел.

— Нет. По плану подвижные игры в 16.00. Если Илья Валерьянович ничего не изменит, то пойдём в парк.

Парням идея с парком понравилась. Сразу начали предлагать в какой именно сходить. Даже я вставил слово, предложив №43, который ближе к моему дому. А что? Волейбольная площадка там есть, газоны вокруг стриженные, на углу два автомата с водой и батончиками. Девушки, если им приспичит, могут позагорать на берегу пруда.

Решение по поводу места принималось на голосовании всей группой, но народ ориентировался на Вовку. Психолог как-никак. Друг не подвёл. Парочкой умных фраз убедил группу в правильности выбора места, предложенного мной. Умеет Вовка, когда захочет, нужные слова подобрать, и его всегда слушают. Жаль, он не так часто выступает с предложениями. Думаю, из Вовки в будущем получится куратор группы или просто отличный руководитель. Кстати, его мама тоже имеет прекрасные лидерские навыки, и Вовка явно пошёл в неё.

Вообще-то с родителями Вовки я редко виделся. Друг-психолог не рекомендовал мне частые общения. Что-то там про разные поколения и возможный конфликт… Не помню точно чего. Повторить те заумные выражения психолога не помогает даже мой повышенный айкью. Но суть в том, что наши с Вовкой родители принадлежат к разным возрастным группам.

Семья друга родилась в начале войны. Они не знают и не могут понять тех, кто пережил нашествие телепатов. В принципе, так оно и было. Отцы хоть работали на одном заводе, но никогда особо не дружили. Безусловно, они не враждовали! Просто не имели общих тем и интересов. Мама рассказывала, как один раз высказалась в присутствии Вовкиной семьи о телепатах, а те среагировали слишком нервно.

Я их вполне понимал. Тут любой нервно среагирует, когда при нём достают пистолет и начинают стрелять в потолок, таким образом подтверждая своё мнение. С ним, с мнением, отчего-то все и сразу соглашаются, но друзей у нашей семьи нет.

Моя мама женщина суровая. В возрасте одиннадцати лет она осталась полной сиротой. И не просто выжила на улице среди таких же беспризорников, но ещё и вступила в ряды Сопротивления. Ей повезло попасть в отряд самого Виктора Краснова!

Стыдно сказать, но я до пятого класса искренне считал, что Красную площадь в Москве назвали в честь Краснова. Потом уже почитал историю. Хотя считаю, что этот герой войны заслуживает того, чтобы в честь него возводили памятники. В России это точно был первый Следящий.

Когда мама рассказывает про своего героя, её эмоции просто зашкаливают. Папа, ожидаемо, ревнует. На мой взгляд, глупо ревновать к символу. В конце концов мама же выбрала в мужья не Виктора Краснова, а Алексея Журавлёва! Предполагаю, по той причине, что отец у меня сногсшибательный красавец. Ну, я уже говорил про это наследие прадеда.

Так-то красивых людей ещё во времена диктата телепатов выжило много. Паранормалы всячески поддерживали развитие генетики и даже элементарную косметическую хирургию. Кто поднялся в то время, так это пластические хирурги. Читал я, как врачи массово переквалифицировались на популярную и востребованную специальность. Правда, самих врачей значительно поубавилось в первые годы правления телепатов. Особенно акушеров.

Одним из первых законов паранормалы провозгласили уничтожение людей с любыми физическими патологиями. Не знаю точно, какой был процент младенцев с врожденными отклонениями, но, по мнению телепатов, их требовалось умерщвлять сразу в роддомах. Акушеры, по понятной причине, этого не делали. Тогда телепаты взялись за персонал роддомов, убивая всех подряд. Пару лет в этих медицинских учреждениях вообще никто не работал. Врачи боялись принимать роды. Да и самих рожениц существенно поубавилось.

Моя мама, пережив весь ужас диктатуры телепатов, а после и войну с паранормалами, долго не решалась обзаводиться потомством. Поколение конца двадцать первого века не стремилось пополнять население планеты.

Вовка мне как-то рассказывал, чем это было обусловлено. Всё взрослое население Земли с середины девяностых и в последующие десять лет было уничтожено. Стариков телепаты не щадили. Подростки, уцелевшие в эти годы, сформировали для себя другие нормы жизни. Им вдалбливалась и насаживалась особая идеология: только идеальные существа имеют право на существование.

Располнел, накушал пяток лишних килограммов — должен быть убит, не имеешь правильных пропорций фигуры и лица — подлежишь ликвидации. Про врождённые генетические дефекты и говорить не стоило. Там вырезались под корень все близкие и дальние родственники без исключения. Были и искусственные уродства. Хотел кто-то, к примеру, отомстить за что-то соседу, не нужно его лично убивать, достаточно немного покалечить, и ликвидируют соседа профессионалы своего дела.

Естественно, навести порядок в том хаосе, который воцарился в мире, кучка паранормалов единолично не могла. Дети, оставшиеся сиротами, сбивались в банды малолеток. И среди них шёл своего рода естественный отбор. Только самые смышлёные и подходящие под требования телепатов выживали. Мама рассказывала, что когда ей было тринадцать, банда подростков, проживающих по соседству, попыталась её изнасиловать. Полицаи телепатов к тому времени контролировали все районы города. Подросткам не повезло, в отличие от мамы.

Вскоре любое насилие стало преследоваться. Двадцать лет, целых двадцать лет телепаты меняли мировоззрение людей! Выросло целое поколение, не знавшее ничего другого, кроме правления паранормалов. Крематории в те годы работали бесперебойно. Меня сильно удивлял тот факт, как вообще при тотальном контроле и «новом порядке» возникло движение Сопротивления.

Виктор Краснов сумел не только найти сподвижников, но и стал уничтожать телепатов. Эта «партизанская война» растянулась на долгие восемь лет. Горжусь, что именно Россия стала первой страной, которая смогла организовать Сопротивление. Возможно, это случилось ещё и по той причине, что Азия, Индия и Америка пострадали от телепатов больше всего. Там практически не осталось людей.

Черная кожа, азиатский разрез глаз, низкий рост, излишняя полнота стали критериями, которые не вписывались в идеологию паранормалов. Наркоманы, алкоголики и простые курильщики табака так же убивались, причём без разбора. Здесь не помогали никакие внешние данные. Пусть ты красавчик-раскрасавчик, но курящий сигареты, — всё равно претендент в покойники.

Сейчас в Северной и Южной Америках проживает от силы четыре миллиона человек. И это ещё много. Тех же китайцев после войны осталось примерно тысяч пять. Им уже удалось восполнить популяцию до двухсот тысяч, но это капля в море.

Отец как-то со своей социальной группой отправился добровольцем в Китай. Полетели они с разведывательной миссией на самом настоящем гелиевом дирижабле. После разрушения многих структур такой вид транспорта оказался востребованным. Других альтернатив для дальних перелётов нет.

Добирались до Китая долго. Попутно проверяли «медвежьи углы» России. Народ как попрятался, так и не вернулся обратно в города, предпочитая вести тихий образ жизни глубоко в тайге. Отец вернулся через пять месяцев и долго писал отчёты для московского Центра и лично Краснову, проживающему сейчас на побережье Черного моря.

Папе за эту миссию аж триста тридцать баллов дали, поощрив таким образом. Ну и деньгами прилично заплатили. Брат как раз тогда для себя вертолёт нового поколения купил на зависть своим сокурсникам.

В Китае население до сих пор не очистило территорию страны от трупов. Впечатлений от их городов у отца оказалось столько, что он предпочёл с семьёй не делиться всеми подробностями. Как там живут люди — загадка.

Мое мнение о Китае неоднозначное. Конечно, я понимал, что населения в стране слишком мало. Но почему те, кто выжили в буквально смысле, скатились в средневековье? Запасов продовольствия им хватило на долгие годы. В супермаркетах продуктов долгого хранения оказалось столько, что Китай до сих пор не запустил ни одного предприятия! А зачем? Бесхозных автомобилей, станков, домов и прочего осталось с избытком, и население решило, что работать больше не нужно.

Допустим, у нас в стране тоже много невостребованных материальных благ. Лично я совсем не понимаю, для чего люди раньше носили золотые украшения. У нас в ходу снова, как пару веков назад, деньги в виде монет — никелевые, серебряные и золотые. Другого применения залоту я не видел.

Такое моё отношение к материальным благам Вовку всегда отчего-то радовало. Он заверял, что, несмотря на влияние «довоенной семьи», я имею мировоззрение человека двадцать второго века. Вот и хорошо. Главное, и дальше не выделяться, а то мои некоторые личные секреты конкретно напрягают.

Глава 2

Как вы думаете, что стало самым дорогим и востребованным после мировой войны? Продовольствие и энергоресурсы? Не угадали. Люди — вот главная ценность страны. Мой айкью помогал увидеть картину целиком. Детей и подростков сейчас не просто учат в школах. Нам целенаправленно внушают мысль, что цивилизация невозможна без развития человечества. Для этого требуются люди и ещё раз люди.

Можно воду из колодца поднимать и вёдрами, а в качестве транспорта использовать запряжённых в телегу лошадей. Видел я видеоматериалы о дальних сибирских деревнях. Они уже на арбалеты для охоты на зверя перешли и возвращаться к достижениям цивилизации не собираются.

Так жить никто не запрещает, но мне больше нравится, когда из крана течёт тёплая и холодная вода в любое время суток, а в туалете достаточно нажать кнопочку, чтобы смыть за собой продукты жизнедеятельности. Конечно, я в курсе, сколько специалистов стоит за тем, что я с утра набираю в чайник воду. И предпочту дальше пользоваться благами цивилизации.

Центр всячески пропагандирует технический прогресс среди молодёжи, не давая народу разбежаться по стране, удерживая в крупных городах за счёт тех самых благ цивилизации.

Многое после войны изменилось. Что-то восстановить на прежнем уровне оказалось слишком сложно и нереально. Раньше сеть заправочных станций функционировала по всех стране. Отправляясь в дорогу на автомобиле, человек знал, что через определённое время он сможет остановиться и заполнить бак бензином. В отличие от Европы, Россия с её огромными расстояниями даже в конце двадцать первого века не спешила поголовно переходить на электромобили, предпочитая дизельное топливо и бензин, потому что в условиях сурового Севера никакие батареи не удержат долго заряд.

Паранормалы радели за экологию и экологический транспорт. Они же выдвинули новые требования к транспорту. В тёплых странах поголовно перешли на электроскутеры, а в нашей стране стали развивать вертолётостроение на основе электричества. Летом, конечно, использовали электромобили для коротких поездок по городу, но вертолёты как транспорт лучше.

Зимой на них особо не полетаешь, но в остальные месяцы маленькие, юркие двух- и четырёхместные вертолёты стали выходом из положения. Иметь такой транспорт обычное дело для средней семьи. Я уже в пятнадцать лет сдал тест по правилам эшелонов воздушного пространства в городской черте, а на шестнадцатилетие отец приобрёл мне личный вертолёт.

Ёмкости аккумулятора хватает на пару часов (не зимой, конечно), но этого вполне достаточно, чтобы добраться из дома на работу или учёбу. Правда, над центральной частью столицы летать не рекомендуется. Но там хватает надземных рельсовиков. Тоже всё на электричестве.

Кстати, Вовка познакомился с Кириллом и Павлом из нашей социальной группы, когда они выручили его семью, застрявшую в Сером секторе со сдохшим аккумулятором вертолёта. Между прочим, реально серьёзная проблема для тех, кто оказывается в зоне непокрытия сигнала связи. Семье Антоновых повезло, что не пришлось зимой по снегу добираться до рельсовика. Парни заметили экстренное приземление вертолёта и поспешили уточнить, всё ли в порядке.

Вовка никогда не признавался, но я считаю, что именно та встреча стала причиной выбора социальной группы. Друг был благодарен Кириллу и Павлу, но отдуваться пришлось мне. Услышав первый раз историю спасения, я на свою голову активно похвалил поступок парней. Даже написал в Городской Совет предложение по установке ретранслятора в том районе. Правда, мне ответили, что лучше проверять вовремя заряд и не летать в морозную погоду. Попутно напомнили, что ретранслятор стоит дорого, а электричество в Москве бесплатное.

Рядом с вертолётным заводом находится огромное поле солнечных батарей. Построили его лет десять назад. Вовкин отец рассказывал, как на этом месте демонтировали старые дома, вывозили за город строительный мусор.

В районе Наро-Фоминска сейчас огромная свалка. Была у нас как-то в школе экскурсия. Мне только семь лет исполнилось, когда нас повезли знакомить с методами утилизации. Нам больше всего понравились прессы, сплющивающие старые автомобили. Огромный молот падал вниз так, что вздрагивала земля под ногами. На каждый «бубух» мы с пацанами дружно кричали «ура!».

На самом деле место не только интересное, но и опасное. Мама после сильно ругалась, даже пообещала директора школы пристрелить. Она у меня такая!

Вообще-то я там сам был виноват, когда полез на свалку всякой бытовой техники, а после под вагоны с битым стеклом. Брат, поехавший с нами, немного отвлёкся. Пока основная группа школьников тренировалась работать, а на самом деле просто смотрела, как экскаваторщик управляет ковшом, я прошмыгнул под вагонами. Кто же знал, что это было приготовленное к отправке на завод сырьё?

Стекло должны были переплавить где-то неподалёку. А сам состав пригнали из Тулы. Я вообще думал, что поезда ездят только в кино. Ну не видел я раньше действующих поездов! И тут вдруг как лязгнуло что-то над головой! Хорошо, что я сообразил распластаться на шпалах и голову не поднимал. Вагонов всего было четыре, но мне хватило, чтобы впасть в полный ступор от страха.

Даже когда состав прошёл, я так и лежал не в силах пошевелиться. Каким-то чудом на камерах меня увидел машинист (скорость была небольшой). Он просто перегонял вагоны (уж не знаю по какой надобности), когда заметил ребёнка на рельсах. И почти сразу спохватились сопровождающие школьников учителя. С перепугу по рации вызвали медиков. Шум-гам устроили. Я же толком ничего не объяснил. Ревел и внятно не отвечал на вопросы. Часа три продолжалась канитель. С медиками полицейские прилетели на огромном военном вертолёте, использующем настоящее авиационное топливо. Тогда ещё такие были. После совсем отказались из-за сложностей доставки нефти.

Скандал получился знатный. Детей рекомендовали больше на подобные свалки не привозить. Мол, хватит им и того хлама, что во дворах невывезенный лежит.

Мама покричала, привычно постреливая в воздух, да и забыла. А машиниста потом кто-то убил. Из подозреваемых была только моя родительница. Всех деталей того происшествия я не помню. Мама несколько дней провела в участке, и ей сильно повезло, что нашлись записи камер, что она была на работе в то время, когда случилось убийство. К тому же машиниста зарезали, а мама предпочитает стрелковое оружие.

Расследование ни к чему не привело. Предположу, что именно эта ситуация повлияла на нашего Неона и он пошёл служить в полицию. А у меня после лежания под вагонами и испытанного страха появились странные способности ощущать эмоции людей.

Но я не сразу понял это. До сих пор не могу поверить, что у меня такие своеобразные отклонения в психике. Жить это не мешает, напротив, часто помогает угадать настроение у людей и подстроиться под нужное поведение. Единственное, чего я опасаюсь, так это разоблачения. Ничуть не сомневаюсь, что у мамы не дрогнет рука, если узнает, что я каким-то образом стал паранормалом. По этой причине я старался не выделяться и, естественно, никому не рассказывал об эмпатии. Только общения в больших группах людей мне давались с трудом, потому и не любил я сборища и социалку.

В ближайшую субботу социальная группа снова собралась в полном составе.

— Новый член команды, прошу познакомиться, — обрадовал Илья Валерьянович, представляя десятого человека.

По нормам должно быть десять-двенадцать человек. У нас было меньше и последнего необходимого кандидата наконец нашли.

— Ирида Иванова, — вышла вперёд девушка.

— Ещё одна прекрасная дама в нашем обществе! — первым громко обрадовался Анис Куценко.

Девушки бурные восторги не спешили демонстрировать. От Марсианы пошла волна ревности. Они же с Лизой раньше были в центре внимания, а тут его придётся с кем-то делить.

— Красивая, — заметил тихо Вовка.

— Я бы сказал, что очень красивая, — поддержал мнение друга и снова удивился.

Теперь волной ревности меня накрыло от Вовки. С чего бы? Предаваясь размышлениям, я шёл за парнями в сторону волейбольной площадки. Ирида и Вовка чуть приотстали. Мне не нужны были глаза на затылке, чтобы ощущать эмоции. Они уверяли, что эта парочка знакома друг с другом. Этот факт так меня удивил, что я споткнулся на ровном месте.

— Женечка у нас сегодня в ударе, — поспешила заметить Марсиана. — Берегитесь! Идет чемпион!

— Делимся на две команды, — переключил на себя внимание куратор, не дав ей как следует надо мной покуражиться.

Наши барышни отказались быть в одной вместе с новенькой, а я присоединился к Вовке, в очередной раз удивляясь, как моему психологу удаётся создавать конфликты на ровном месте. В том, что это с его подачи нам добавили Ириду, я уже не сомневался. Как и в том, что Антонов конкретно косячит.

Почитал я на досуге справочный материал для социальных групп. Пусть и рекомендуется менять возрастные группы по составу, но этому предшествует тестовая работа и подробное анкетирование. Добавление новых участников (как мы с Вовкой) обязательно происходит по рекомендации психолога. Он у нас вроде бы есть, но слишком много тех самых «но». Неужели никто не замечает, насколько мы не подходим друг другу?

Если бы у меня не было опыта общения в подростковой команде, я мог бы усомниться в правильности своего мнения. С Корниловым, нашим с Вовкой одноклассником, я продолжал общаться на форумах. Раз в неделю он мне обязательно звонил, пересказывая новости. Отец Коллапса Корнилова с моими родителями как-то там на работе пересекался. Так что общие темы для разговоров у нас имелись. Но об этих звонках Вовке я не рассказывал. Иначе тот начинал фонить негативом, а терять личного психолога из-за такой ерунды я не хотел по многим причинам.

Первые лет пять я гордился тем, что имею личного психолога. Папа уверял, как это пойдёт мне на пользу. Брат его поддерживал, а маме было всё равно.

— Главное, свою голову на плечах имей, — прокомментировала она нашу с Вовкой дружбу.

Своё мнение я всегда имел и последние два года перестал его озвучивать вслух.

Вот и на спортивной площадке, прыгая и пытаясь ударить по мячу, я мысленно прикидывал, как и что изменил бы в составе команд и прежде всего удалил бы себя. Не спортсмен я и не имею такого роста, чтобы прыгать как кенгуру. Знаете, кто такие кенгуру? Я недавно познавательное видео смотрел. В Австралии живут. Или жили. Неважно. Главное, что эти животные прыгают хорошо, а я не очень.

Со счётом 45:30 наша команда проиграла. Марсина пришла в хорошее настроение и предложила позагорать у пруда.

— Павел, назначаю тебя ответственным, если кто-то полезет в воду купаться, — сообщил куратор Щеглову на прощание. — Моё время работы в социальной группе завершено.

— У него ребёнок маленький, — зачем-то пояснил я Ириде.

Та в ответ пожала плечами и стала расспрашивать, куда мы в последнее время ещё ходили.

— Так тебе не восемнадцать лет? — неожиданно задал вопрос Павел, когда услышал о деятельности Ириды в другой группе.

— Мне три месяца назад двадцать два исполнилось, — откинула на спину свою шикарную косу Ирида и добавила специально для Щеглова: — Мальчик.

Это замечание развеселило Лизу. Кто-кто, а Павел в нашей группе «мальчиком» не выглядел. Ростом и комплекцией он немного до моего брата не дотягивал. Но про его интеллект меньше ста процентов я уже упоминал, потому Павел на замечание девушки не обиделся. Он, кажется, единственный такой пофигист из всех, кого собрали в этой группе. Неслучайно куратор дал задание Павлу присматривать за молодёжью, зная, что он не вспылит, не устроит скандал, не полезет в драку, а в случае чего вытащит из пруда того, кто плохо плавает.

— По специальности я второй помощник пилота дирижабля, — продолжила Ирида, и парни невольно присвистнули. — Закончила лётную школу и сейчас на практике.

Малым вертолётом умеют управлять все, а стать пилотом дирижабля в двадцать два года — отличный карьерный рост. Мой брат тоже имел эту специальность, но как запасную, предпочитая следить за порядком в городе. Безусловно, случись необходимость, он сможет управлять дирижаблем, пусть и не отлично, но на экстренный случай сойдёт. Хотя без практики он не считался полноценным пилотом.

— Вторая профессия программирование, — закончила саморекламу Ирида.

Какую неоднозначную девушку привёл к нам Вовка, невольно присвистнул я.

— А как попасть на курсы пилотов? — подошла к новой информации с практической стороны Марсиана.

— Тебе никак, — оглядела Ирида свысока нашу одногруппницу. — Чтобы поступить учиться, нужны высокие баллы и индивидуальные занятия с инструктором. У меня папа пилот, — и чтобы добить девушку окончательно, сообщила: — Последние три года требования ужесточили. В этом году двести сорок шесть социальных балов для зачисления на учёбу.

— Это где ж столько можно набрать? — невольно возмутился я, припомнив свои несчастные сто тридцать семь.

— В школе нужно хорошо учиться, — вздёрнула подбородок Ирида, и я ощутил, как от мужской части нашей группы повеяло грустью.

От девчонок пошла злость, один Вовка оставался нейтральным в эмоциональном плане. Вот что значит психолог!

На самом деле Ирида не права, учёба в школе, даже отличная, не гарантирует получения баллов. В этом я разбирался как никто. Всем интеллектуалам с повышенным айкью по итогу учебного года баллов не давали. Считается, что мы пользуемся особыми ресурсами мозга и это нечестно по отношению к другим ученикам. Снять баллы за неуспеваемость могли, а добавлять не добавляли.

— Кстати, группа, я сумел выбить для нас отпуск в начале августа, — повысил голос мой личный психолог.

— Здорово! А когда конкретно? — первыми отреагировали девушки.

— На сколько недель? — поинтересовался Вальтер Фролов. — Меня больше чем на три не отпустят.

— У нас профилактика труб отопления, — припомнили Анис и Меркурий.

— Я проверил все ваши рабочие графики, — ответил Вовка. — Коммунальщики в этом году сдают объекты до первого числа.

— Так то по плану… — начал Анис. — Реально до середины августа перепроверку систем отопления продолжат.

— И что, нам из-за вас в отпуск не ехать?! — возмутилась Марсиана.

— Парни, я заявку напишу. С работы на неделю вас отпустят. Если семь человек из десяти отправляются в отпуск, то трём оставшимся обязаны его предоставить. Перечитайте девятый параграф правил социальных групп. К тому же у вас в коллективе психолог, — лукаво улыбнулся Вовка.

Народ продолжил задавать вопросы, а я снова задумался о своём. Раньше у меня были небольшие каникулы в школе, но это будет мой первый «взрослый» отпуск с группой. Антонов наверняка что-то придумал, а меня не посчитал заранее предупредить.

— Презервативы нужно брать или только аспирин, чтобы голова не болела? — со смехом начал выяснять подробности Анис.

— Всего неделя? — высказала недовольство Марсиана. — Из них два-три дня на общественно-полезный труд.

— На чём поедем? — подошёл с практической стороны Павел.

— Туда летим на дирижабле, обратно едем на мопедах, — сообщил Вовка. — Расстояние двести километров. Никакой общественной работы, кроме отстрела волков и прочих хищников, если таковые попадутся по пути. Потому оружие брать обязательно. Проверить придётся всего один населённый пункт, и то поверхностно.

Группа притихла, прикидывая, нужен ли нам такой экстремальный отпуск?

— Двадцать баллов каждому за поход через места частичной зачистки, — продолжил друг. — Где вы ещё столько заработаете за одно присутствие и проверку места?

— Трупы точно не нужно сжигать? — уточнила Лиза — Или костюмы защиты брать с собой?

— Отправимся как первобытные люди, с рюкзаками и автоматами, — хохотнул Вовка.

— Как-то ты не так первобытных людей представляешь, — заметил я.

Народ обсуждение продолжил. Получить неделю отпуска летом невероятная удача, но хотелось бы потратить его не столь активно. Я бы в библиотеку с бумажными книгами наведался или просто на пляже полежал. Один. Споры и шум со стороны группы стали конкретно напрягать, а исходящие от них эмоции уже вызывали головную боль.

— Ставлю на голосование, — решил прервать споры Антонов.

Собственно, никто «против» не проголосовал. Тем, кто позабыл, я напомнил про обещанные двадцать баллов, что и стало весомым аргументом «за». Баллы для жизни в столице очень важны. Это не только лучшая работа, лучшее место учёбы, но и отношение к тебе.

К примеру, у моей мамы в её возрасте всего сорок два балла. Она добросовестно набирает ежегодные за работу в цеху и на охоте на хищников, но частенько теряет баллы, нарушая общественный порядок. Как ей это удаётся, сам удивляюсь, притом что по второй специальности мама врач. Отучилась в те времена, когда не было ещё системы поощрения социальными баллами. Сейчас бы её точно никто туда не взял.

Правда, мама ни одну аттестацию по своим навыкам не прошла. Образование у неё частичное. Какое вообще можно было во время войны получить? Хирургию она постигала, зашивая раны прямо в бою. Оказание первой помощи практиковала там же. Скажу честно, лечить свою тушку маме я бы не доверил. И думаю, не у меня одного было такое мнение. Потому врачебная деятельность у мамы считалась второй специальностью. Положено иметь на предприятии медика, вот и поставили в штат. А основной работой обоих родителей была сборка двигателей. Мама с отцом на одном конвейере работали и имели две доли от дохода предприятия.

Читал я, что раньше владельцы фабрик и заводов никогда сами в цехах не работали. В голове не укладывается, отчего люди вкалывали на заводах, имея несравнимо ниже доход, чем у владельца, сидящего где-то в офисе?

Это примерно как хозяин ресторана заставит кого-то обслуживать посетителей, не принимая в этом участия. Большинство прошлых законов мне не понятны, а правила потеряли свою актуальность. Население планеты настолько сократилось, что многими достижениями человечества мы не пользуемся. Возможно, раньше это и были полезные виды деятельности, но их трудно поддерживать из-за недостатка людских ресурсов.

Я бы с удовольствием ходил в театры, если бы они у нас были. Так-то здания стоят и ветшают. Смысла реконструировать нет. Актёры не смогут заработать, восстановить и поддерживать в достойном состоянии театр.

Так же обстоит дело с отелями и гостиницами. Когда-то в них жили приезжие и платили деньги. Причём хозяин отеля сам комнаты не убирал! Поддерживать в хорошем состоянии отели давно нет нужды. У нас во всей Москве чуть больше трёхсот тысяч населения, а пустых домов хватит на двадцать миллионов человек. Правда, коммуникации имеются всего в шести «цветных» секторах.

В любом случае человек, прибывший из другого региона, найдёт где переночевать. За каждой семьёй закреплен гостевой дом. На сайте можно отыскать любой вариант, если ты решил переехать из другого района или города. Продуктами, конечно, никто не обеспечит, но приличную квартиру выбрать легко. Обычно ключи вешают снаружи на двери, чтобы было понятно, какие комнаты пустуют.

В Москве в этом плане полный порядок, а чем дальше по стране, тем больше видно, как не хватает людей. Дома разрушаются и рассыпаются, создавая опасности для людей. Где-то были пожары, где-то вода и холод сделали свое дело. Водопроводные трубы полопались ещё в первую зиму, как паранормалы устроили геноцид. Может, на юге и сохранились, но там другая напасть — обильная растительность.

С каждым годом здания всё больше ветшают. Прохудившиеся крыши некому чинить. Вода проникает внутрь, заполняя подвалы.

Для многоэтажных домов сырые подвалы главная опасность, поскольку разрушается фундамент и опоры. Постепенно стены наклоняются, а после падают, разбивая то, что было ниже. Образовавшаяся груда кирпичей и цемента быстро покрывается самым настоящим лесом. Природа завоёвывает городские джунгли в течение нескольких лет. Если не бороться с растениями, то плоды цивилизации достаточно быстро исчезают.

Без надлежащего ухода приходят в негодность даже те конструкции, которые считались крепкими. В Москве давно не рекомендуется пользоваться мостами. Городской Совет обещал выполнить реконструкцию одного-двух, но пока мы летаем на вертолётах или передвигаемся на рельсовике, скользящем на десятиметровой высоте, поскольку дороги тоже разрушились.

Возможно, лет через сто это всё будет приведено в порядок, но пока люди поддерживают цивилизованные условия жизни на ограниченных площадях. Оттого и специальностей у всех по две и даже три.

Отец четыре дня в неделю стоит на конвейере, а по пятницам, когда собирают корпуса, он в первом цехе руководит сборкой.

В ту пятницу я привычно занимался домашними делами. Летом на меня перебрасывали готовку для всей семьи. Учёба была в первой половине дня, а после я считался свободным и мог посвятить время семье. Это меня никогда не напрягало. Я бы и целый день дома провёл, но кто такое позволит? Присутствие в аудиториях университета обязательно для всех студентов.

— Чтобы вы совсем не одичали, — усмехался наш профессор по информатике, нагружая заданиями. — Раньше у студентов были большие каникулы, но нашему обществу нужны рабочие руки и теперь такую роскошь мы себе позволить не можем.

Насчёт того, почему нужно лично ходить на занятия, я прекрасно понимал. Дай мне волю, я из дома выходить перестану, забуду, что такое солнечный свет и как разговаривать. Многие студенты из числа «умников» с повышенным айкью имеют схожие проблемы в общении. Здесь даже снятие баллов не помогает. Такие могут попросту сбежать из города. Неон показывал мне статистику по миграции населения.

Люди возвращаются в города, когда прижимают проблемы со здоровьем, а могут и не обратиться к врачу, лечатся просроченными медикаментами, сохранившимися на складах, или собирают травы.

В общем, Городской Совет руководит, но аккуратно, стараясь не перегибать палку с наказаниями. За мной же, кроме Вовки, ещё и родители бдят, нагружая домашней работой.

— Женька, отец погиб! — позвонил с ошеломляющим известием Неон под вечер пятницы.

— Как это? — не понял я, продолжая помешивать зажарку на плите.

Услышанные слова не укладывались в голове.

— Кран-балка в сборочном цеху оборвалась. Давно профилактики не было. Вот отца и убило.

— Как убило? — повторил я.

— Жень, ты погоди, я сейчас приеду, тебя к маме отвезу, — оборвал брат разговор.

Неон забрал меня и повёз сразу в крематорий. Там мама уже «воевала» с персоналом.

— Венера Николаевна, вы поймите, это было элементарное несоблюдение техники безопасности на производстве, — доказывал что-то маме мужчина в форме.

— Корнилов, в жопу себе засунь и технику, и безопасность! — рычала мать. — Ты думаешь, что каска на голове спасла бы от веса в две тонны?

— Старое предприятие… — увещевал, как я понял, отец моего одноклассника.

— В жопу старое! Лёша сам проверял цех каждую неделю.

Я же тихо подошёл к маме со спины и приобнял ее.

— Жека, ты видишь… — развернувшись ко мне, мама зарыдала в голос.

Отец лежал на металлическом столе и выглядел уснувшим, но очень бледным.

— Травмы все на спине, — пояснил мне Неон. — Позвоночник разбит, и вообще…

— Это они, я знаю, телепаты! — подняла мама голову. — Сын, нужно быть бдительными!

— Да-да, конечно, — промямлил я, с трудом сдерживая слёзы.

— Журавлёвы, все простились? Отправляем на кремацию, — отвлёк нас служащий крематория.

Кинув прощальный взгляд на тело отца, я кивнул, а Неон пошёл помогать, отправляя нашего отца в последний путь.

Глава 3

В голове был полный сумбур. Утром папа, живой, здоровый и весёлый, отправился на работу, и как такое могло случиться?

— Телепаты виноваты, — повторяла мама раз за разом. — Я их чувствую.

— Раз чувствуешь, то найдём, — пообещал Неон.

Никого найти он, безусловно, не смог. Новых людей в цеху не было. Все рабочие из старого состава. Кран-балка вызывал сомнения, но особо придраться было не к чему. Хотя расследование провели серьёзное. Люди — главный и основной ресурс нашей страны. Одно дело, когда человек по собственному желанию сменил место жительства. И совсем другое — несчастный случай или убийство. Обычно подключаются все ресурсы следственного отдела города.

Старший Антонов и безопасник Корнилов с напарником получили взыскание, с них сняли по пять баллов. Не за смерть отца как таковую, а за отсутствие работающих видеокамер. На самом деле там другой человек должен был проверять видеонаблюдение. Оказалось, что за три дня до того события камеры сняли, планируя заменить новыми. Специально срываться с места никто не стал. Тот, кто занимался камерами, должен был в личный выходной поехать, а после их установить, зарабатывая таким образом баллы социалки. Так совпало, что в тот промежуток времени, когда не велась запись из цеха, и случилось несчастье.

Неон согласился со мной и моей аналитикой, что слишком много совпадений. Снова и снова проверял состав рабочих и их алиби. Новеньких не приходило в последние три года. Не так-то легко заманить и обучить специалистов. Работа тяжёлая и ответственная. Но и каких-то проблем или ссор у отца не было. Всех работников мы знали не один год.

Если говорить объективно, те камеры видеонаблюдения в большей степени дань старым правилам. Необходимости вести наблюдение подобного рода в цеху никогда не было. К тому же всё произошло на глазах пяти человек. Они дружно повторяли, как произошёл обрыв троса. Случайность.

День смерти отца и неделю до этого Неон разобрал чуть ли не по минутам. С кем говорил, с кем конфликтовал или просто много разговаривал отец. Корнилов сам признался, что у них с отцом произошла небольшая ссора. Правда, она была никак не связана с рабочими моментами. Святослав Корнилов в шутку заметил, что меня нужно в службу безопасности на место Неона ставить. Мол, мозгов больше, и вообще… О чём конкретно шла речь, брат так и не узнал. Корнилов извинялся, вздыхал, заверял, что это была шутка и он не прав.

В любом случае сказанные слова насчёт меня и брата никак нельзя было притянуть к смерти отца. За шутки, пусть и глупые, не убивают. Вернее, это же Корнилов «шутил», а не наоборот. Наверняка за много лет совместной работы они с отцом не раз и не два спорили и ссорились по пустякам.

Больше ничего подозрительного или выходящего за рамки обычной работы в цеху Неон не отыскал.

Мама теперь спала с пистолетом под подушкой. Я его не отнимал, смирившись с тем, что она винит паранормалов в смерти отца. Эмоции показывали, что мама искренне в это верит и переубедить её не получится. С Неоном мы эту тему обсуждали не один раз.

— Не исключаю, что где-то остались телепаты, — делился я с братом мыслями. — Попрятались, уехали в необитаемые места и затаились. Сам понимаешь, что Следящие физически не могли проверить все места. Ты можешь сказать, кто сейчас живет в Североморске или в Заполярном?

— На заводе чужих не было, — заметил Неон.

— Это я понимаю, но маму не переубедить.

— Нужное её чем-то отвлечь. Отправлю-ка я вас двоих на охоту. Маме полезно сменить обстановку, а ты социалку заработаешь, — принял решение Неон. — И попроси маму больше не стрелять в холодильник, я вам уже третий меняю.

— Дрон возьмём, — не стал я отказываться от охоты, но предпочёл облегчить себе задачу.

Мама немного поворчала, что охота с дроном как таковой не является, но согласилась, что дело нужное. Серые хищники вконец обнаглели. И ведь лето, для них еды в лесу предостаточно, а всё равно в город лезут.

Волки ещё не так часто забредают, а вот стаи собак частенько приходится уничтожать. Совершенно не понимаю, зачем их раньше держали у себя дома? Это телепаты могли внушать собакам определённое поведение, чтобы те следили за рабами, а без подобного вмешательства, мне кажется, руководить животными невозможно. По сравнению с семейством кошачьих, пользы от собак никакой.

Домашних котов сейчас тоже нет. Городские коты выживают за счёт того, что истребляют крыс и мышей. Про лесных не знаю. Чем-то наверняка питаются. Меня эта тема никогда не интересовала.

— Поедем в сторону западных лугов? — уточнил я у мамы маршрут.

— Давай, — согласилась она. — Дроны никого не засекли, но это не значит, что на стадо коров никто не станет покушаться.

Коровника там не было. Коровы паслись на огороженной территории, это был своего рода продуктовый запас на случай непредвиденного падежа скота. В большей степени перестраховка. В первые годы после войны случались диверсии. Истребить сразу всех полицаев и помощников телепатов физически не смогли. Кто-то скрылся, кто-то уехал, подделал индивидуальный чип и прикрылся чужой личиной. Некоторые идейные пакостили исподтишка, травили запасы воды и животных, предназначенных в пищу.

С тех времён коров стараются пасти на разных пастбищах. На западных лугах эти травоядные уже не считаются домашними. Они, так сказать, на вольных хлебах. Зоотехники как-то там отслеживают и забирают старых животных на убой, но реально стада никто не пасёт и не охраняет.

В этот день маме повезло. Углубившись по дороге километров на десять в лес, мы при помощи дронов обнаружили нескольких волков. Не стаю, конечно. Летом волки бегают по одиночке.

Мама подстрелила из снайперки четырёх самцов. Мне так не посчастливилось. Стрелять-то стрелял, но всё мимо.

— Походишь на следующей неделе в тир, — отчитала меня мама.

— Похожу, — не стал я перечить родительнице и достал из рюкзака бутерброды.

— Телепаты или их прислужники убили Алексея, — снова завела старую песню мама.

Тяжело вздохнув, я решился возразить:

— Мам, ну откуда они возьмутся? Всех новичков в Москве проверяют в обязательном порядке.

— Ты тоже веришь в эту чушь о генетике? — со злостью спросила мама, отобрав у меня бутерброд.

— Меня же вы с папой модифицировали, — деликатно намекнул я.

— И как именно? Силой мысли?

— Хм… ты сама рассказывала про медицинскую капсулу.

— Рассказывала и про излучение. А ты в курсе, что это всё наследие телепатов?

— Мам, под таким соусом и электрический ресльсовик, построенный до войны, можно назвать их наследием.

— Жека! Не мели чушь! — возмутилась родительница, поправляя за спиной автомат. Ну точно, сейчас от избытка чувств стрелять начнёт!

Мама автомат всё же не задействовала — бутерброды отвлекли. Но вгрызалась она в каждый так, словно это были глотки врагов из числа паранормалов.

— Прибор у них есть, — после долгой паузы заявила мама. — Там тоже всё работает на импульсах. Из обычного человека можно телепата сделать.

Сразу возражать я не стал, лишь уточнил откуда такие сведения. И получил ответ о недостаточном у меня уровне допуска к секретам страны. Больше на эту тему мама ничего не сказала, а я серьёзно задумался.

Такой прибор идеально вписывался в массовое появление паранормалов в конце прошлого века. Возможно, он был не один, и вполне существовала вероятность того, что мог сохраниться работающий экземпляр.

В средствах массовой информации прошлого и настоящего активно культивировали версию о генетическом сбое человечества. Вполне допускаю, что существует какая-то предрасположенность. И я тому наглядный пример. Зато усилить и развить некие способности лучше всего технически. Я наткнулся на информацию о том, что изначально паранормалы были чуть ли не сектой, верующей во что-то божественное и прежде всего в своё предназначение по очищению планеты. Как они её очищали, не мне вам говорить.

Другой вопрос, что маленькая секта на севере США как-то резко и быстро вдруг превратилась в агрессивную организацию, имеющую своих членов по всему миру. Наверняка и до меня народ задавался вопросом, отчего возникли подобные организации по очистке планеты в разных её концах. В эту картину мамина версия с неким прибором вполне вписывалась.

Представьте, что собрали группу каких-то фанатиков, радеющих за экологию с расистским уклоном. Далее наделили этих людей уникальными способностями, благодаря которым они почувствовали свою безнаказанность, и в результате получили диктатуру телепатов.

— Если допустить наличие такого прибора, то может написать Краснову и начать проверку всех по Москве?

— Самый умный? — огрызнулась мама в ответ. — Проверки устраивают негласно. Ты можешь пройти мимо Следящего и не понять, что тебя уже проверили.

Эта новость окатила меня словно холодной водой. Неужели проверяют? Вполне вероятно, что так и есть. Я и сам до подобных проверок додумался. Нельзя оставлять население огромного города без надзора. И какова вероятность, что мои слабые способности ощущать эмоции людей не сочтут опасными?

— Не боись, Жека, — хлопнула мама меня по плечу. — Приборчик мог сохраниться. Да только ключик к нему не так-то просто подобрать. Нужен тот, кто активирует и запустит.

— Почему же ты подняла эту тему, раз уверена, что прибор без ключа не заработает?

— Потому, — буркнула мама в ответ. — Не твой уровень допуска. Грузим волков на прицеп и поехали сжигать.

Дрова для крематория мне пришлось самому рубить. Это во времена телепатов крематории работали на газе. Как это сочеталось с теорией чистоты экологии, не берусь судить. С другой стороны, уничтожив миллиарды людей, паранормалы действительно улучшили экологическое состояние планеты.

— В начале двадцать первого века большинство людей предпочитало хоронить родных в земле, — припомнила мама очередную историю из прошлого.

— Писал я про мумии. У меня была по ним контрольная, — поддержал я разговор.

— Не… сын, мумии — это не то. Обычных мертвецов клали в деревянный гроб и закапывали в землю.

— Да ну? — не поверил я, решив проверить информацию чуть позже в сети.

— Точно тебе говорю. Посмотри в поисковике слово «кладбище».

На мой запрос браслет вывел на экран электромобиля текстовую информацию. Глянув мельком, я продолжал недоумевать по поводу такой странной традиции. Населения было много, ресурсы с каждым годом уменьшались, а эти люди использовали свободные места для складирования мертвецов под землёй!

— Спустя сто лет эти обычаи кажутся дикими, — продолжила мама. — Помню, у нас подростки первое время боялись трупов, кого-то даже тошнило от запаха. Мертвецы тогда лежали кучами на перекрёстках улиц. Телепаты стремились уничтожить как можно больше людей, не занимаясь утилизацией. Ты сам знаешь, что до сих пор и половина стран не зачистила все трупы.

На этой фразе я покивал головой. Территории будет чистить не одно поколение.

Африку ни одна экспедиция не посещала. Я имею в виду, не только из России. Вообще ни из какой страны никто не посещал Африку последние пятьдесят лет. Потому что боевики из числа телепатов плотно прошлись по Африке. По слухам, тысяч сто телепатов планомерно убивали население этого материка. Шли с юга, оставляя за собой в буквальном смысле мёртвую землю. Люди, птицы, животные — все погибли.

После Африки телепаты двинулись в Индию и дальше по Ближнему Востоку. Кто-то пытался оказать сопротивление, но безуспешно. Из того региона выживших тоже не было. Так-то телепаты в основном «чистили» расу людей от якобы генетических отклонений и уродств, но и религиозных фанатиков захватили. Это в Европе к религии относились с долей скептицизма, а мусульманские страны к концу двадцать первого века обрели невероятную силу, которая им тем не менее не помогла справиться с телепатами. Не услышал Аллах молитвы, не спас.

Повторюсь, что Россия с её территориями оказалась в наиболее выигрышном положении. Отец уверял, что и в Австралии должно остаться много выживших, но об этом материке никаких сведений до сих пор нет. Не удивлюсь, если там остались телепаты. Раньше связь через спутники поддерживалась, а после осталось только морское сообщение. Желающих тратить силы, средства и людские ресурсы не нашлось. Правда я читал, что парусные корабли набирают популярность, но дальше Средиземного моря не путешествуют.

Спутниковая связь накрылась давным-давно. Мы пользуемся передачей сигналов через вышки. Этого вполне хватает для тех мест, где живут люди. У СБ есть ещё рации, которые имеют тоже ограничения по связи. Ну а если забраться куда-то далеко в тайгу или горы, то придётся рассчитывать лишь на свои собственные силы и умения. В далёком прошлом люди так и жили.

С охотой и утилизацией волков провозились до позднего вечера. Мама две тушки перекинула мне. В смысле я их ввёл себе в социалку. И совсем мне не стыдно! Говорю же, мне проще новую программу для роботов написать, чем бегать по лесу со снайперкой.

Брат так и понял, хмыкнув, когда прочитал сообщение от Центра.

— В тир всё же сходи, — порекомендовал Неон. — Хочешь, я вашей социальной группе поставлю время на воскресенье?

— Только не это! — воскликнул я, представив свой позор на глазах у всей группы.

— Да у вас там ни у кого нет хороших показателей, — вчитался Неон в таблицу.

— Лучше позже организуешь, — умоляюще посмотрел я на брата. — Я немного потренируюсь, тогда не стыдно будет перед своими.

— Соглашусь при условии, что маму возьмёшь инструктором, — внимательно посмотрел на меня брат.

— Думаешь, поможет? — спросил я, подразумевая не свою стрельбу, а психологическое состояние мамы.

То, что она ещё долго не оправится после смерти отца, мы с братом прекрасно понимали. Мне и самому не верилось, что его нет. А мама, которая прошла с ним через самые трудные годы войны, наверное никогда не смирится с потерей.

В воскресенье мы всё же сходили в тир, где мама сожгла уйму патронов. Я замучился потом сгребать стреляные гильзы, но возмущаться не стал. Пусть убивает своих воображаемых врагов.

На самом деле я надеялся, что она спустит здесь пар и перестает расстреливать стены нашей квартиры. Жаль, что мои надежды не оправдались. Соседи всё же написали жалобу. Так-то в этом крыле, кроме нашей семьи, жильцов не было, но оказалось, что крупнокалиберный пулемёт слышно и в другом подъезде. У соседей ребёнок маленький. Только уложили его спать, а тут мама загрохотала. Вот и нажаловались.

Неона, естественно, прислали разбираться. Они с напарником осмотрели стену, попили на кухне чай, получили от мамы подпись в планшете и заверения, что стрелять дома перестанет, и уехали.

Ближе к выходным Неон заявился с предложением:

— Жека, нужно мать в отпуск отправить.

— Нужно, — не стал я отказываться.

— Мне напарник идею по социалке подбросил, — продолжил брат. — И у тебя тоже отпуск, кстати.

— Только не социалку! — возмутился я.

— Главное, маму уговорить. — И он начал подробно расписывать красоту идеи.

Если в двух словах, то Неон хотел отправиться на юг к Чёрному морю. А дальше по местам боевой славы. Маму должно заинтересовать посещение Севастополя, а также встреча с ветеранами и Красновым.

Как бы странно ни звучало, но побережье Чёрного моря сейчас самый густонаселённый регион. И не по той причине, что люди решили переселиться поближе к теплу, а потому что там изначально проживало много семей моряков, которые успели уйти в плавание до того, как телепаты захватили города. Потопленных кораблей было в избытке, но и на плаву хватало. Люди десятилетиями путешествовали по морям и пиратствовали, добывая еду и предметы первой необходимости. Эти традиции сохранились до сих пор и заманить «на сушу» моряков крайне сложно.

Наши с Неоном родители предпочли промышленно развитые регионы. Да и я рассчитывал заниматься научной деятельностью и учиться. На юге России сейчас основная продовольственная, а не научная база. Традиционное место отдыха отпускников. Там нет заводов, нет фабрик. Что-то новое и технологичное доставляется из Москвы или Тулы.

Зато для отдыха регион подходит идеально. Отпуска у большинства жителей Москвы в июле. Самый жаркий месяц, когда медики рекомендуют отдых пожилым людям. Молодёжи и студентов это обычно не касалось. Не представляю, как Вовке удалось оформить для нашей группы отпуск в августе. Слишком много желающих отдохнуть именно в этот месяц.

— Жека, всё отлично складывается. Ты идёшь в свой поход, а мы — продуктовым дирижаблем на юг к морю, — продолжил просвещать Неон.

— Лишь бы маме путешествие помогло, — согласился я, просчитав в голове варианты и их последствия.

— Напряги её просьбой собрать тебе рюкзак, — посоветовал Неон. — Хоть отвлечётся немного.

— Предположу, что их получится два. В одном оружие и боеприпасы, а во втором снова оружие и парочка трусов для меня.

— Оставишь первый дома, — хохотнул брат. — Надеюсь, ты понимаешь, что пистолет в любом случае нужно взять. Я тебе тут ссылку бросил, как обустраивать лагерь на природе.

В тот лагерь не только мне, но и девчонкам из группы не сильно хотелось. Марсиана и Лиза конкретно фонили не то волнением, не то страхом. От Ириды тоже шло какое-то переживание, но идентифицировать его я не мог. Зато мужская половины группы ликовала, планируя незабываемое приключение.

— Пиво, девочки, звёздное небо над головой, что еще нужно для счастья? — подкалывал Пашку Вовка.

— Дождёшься чего от этих девушек, — привычно ворчал Пашка в ответ, хотя эмоции демонстрировали надежду.

— А вдруг? — подкалывал его и Анис.

Кирилл, Вальтер и Меркурий обсуждали любимую тему моей мамы — оружие. Ну и маршрут изучали, конечно.

— Смотрите, мы высаживаемся возле Тулы, едем на электромопедах по трассе до Серпухова. Здесь большая передающая станция и обслуживающий персонал вышки. Нужно послать заранее запрос-заявку на продовольствие и электричество, — демонстрировал я на карте то, что заранее проанализировал. — В этом случае вес наших рюкзаков уменьшится вдвое. Пройдём за два дня, если не изменится погода.

— Предлагаешь взять запас на два дня? — показал Щеглов свою основательность и скрупулёзность к деталям.

— Нет, с собой берём продукты на пять дней, предполагая, что погода и другие обстоятельства задержат нас в пути, — пояснил я. — Одна ночёвка будет между Серпуховом и Тулой, а вторая где-то в районе Подольска.

Народ и без моих подсказок понимал, что место для ночёвки найдём, но какого оно качества будет, никто не берётся гарантировать.

— Жень, нужно брать палатки, — задумался над ночёвкой Кирилл.

— Волки, рыси, дикие собаки, — начал загибать пальцы Вовка, опередив мой ответ.

— Если в зданиях старые трупы, то можно просто во дворе переночевать в палатках, — согласился я с Кириллом. — Главное, чтобы за забором.

Что придётся исследовать попутные посёлки и деревни, мы были в курсе. Двадцать баллов нам не за прогулку по парку обещали.

— Предлагаю взять один посёлок и исследовать его от и до, — предложил Павел. — Ищем тот, который не чистили.

Девушки привычно скривились, а я напомнил, что от нас требуется информация, а не уборка трупов.

— Сморите, какого-то Заикино нет в перечне, — повернула Лиза экран планшета.

— Отмечаем, — кивнул я.

— Ещё чуть дальше Давыдовское, — ткнул Павел в экран.

— От трассы далековато. Дорога могла полностью зарасти, не проедем, — не согласился я.

На самом деле нам годились даже старые заправочные станции, но оставаться на ночёвку в них будет проблематично. Группа с перевесом в два голоса решила взять три палатки. В случае чего, найдём двор с крепким забором и встанем на ночёвку. Волки и собаки не проникнут, а рыси не должны прийти. Им в лесах раздолье. К тому же от одной рыси десять человек должны отбиться.

Неон и Вовка взяли на себя организационные моменты по нашей доставке до Тулы. Я вначале подумал, что поедем по железной дороге, но мы, оказывается, полетим.

На побережье Чёрного моря дирижабли летом летали практически без груза (не считая людей). Обратно несли дары южной земли: овощи, фрукты и отпускников.

Мама и брат летели с нами. В Туле группу вместе с электромопедами и рюкзаками выгрузят, и мы вернёмся в Москву своим ходом. Нехитрый и, по идее, безопасный «квест». Говорят, зимой волки стаями бродят и нападают даже на автомобили, но мы-то едем летом. К тому же десять мопедов и десять молодых людей создадут столько шума, что вся живность должна разбежаться.

— Жека, олени и прочие рогатые могут гулять по обочинам, — давал Неон последние наставления.

— Патронов мало взял, — попеняла мне мама.

— Не хватит, докупим по пути в Серпухове. Там нам по-любому аккумуляторы придётся заправлять. Кстати, видели цены? Двадцать серебряных! — возмутился я.

— Это тебе не Москва с бесплатным электричеством, — усмехнулся брат. — Если что, денег не жалейте. Иначе застрянете на дороге и потопаете пешком.

— Тоже интересный опыт, — хохотнул я. — Ты, главное, сам не теряйся и за мамой следи.

Глава 4

День отправки группы в отпуск начался с сюрпризов, и не скажу, что особо приятных. Куратор и раньше не собирался с нами лететь. Мол, вы ребята самостоятельные, а у сына зубки режутся, нужно жене помогать.

Мы куратора и не ждали, а вот то, что Вовка оставался в Москве, стало полной неожиданностью.

— Без помощи психолога и моих подсказок, — помахал Вовка рукой.

— Какая, к чёрту, психологическая помощь?! — не удержался я от возмущения.

И дело было вовсе не в том, что Антонов устроил такой финт ушами, а в его эмоциях. Там был такой коктейль, что мне захотелось вытащить обратно свой рюкзак из грузовой отсека и заодно из пассажирского салона маму. Вовка грустил, печалился и явно делал что-то через силу.

— Молодые люди, грузимся. Лифт до вечера ждать не будет, — напомнил о себе матрос, проверяя крепления и фиксацию конструкции.

— Друг прав, — подтолкнул меня Неон в спину. — Тебе пора обходиться без помощи психолога.

Я бы мог ответить, что думаю на этот счёт, но тут меня накрыло эмоциями Ириды. Такое в них было злорадство, что я временно позабыл о предателе Вовке, а после вообще обо всём на свете. Ни летать, ни просто бывать внутри гондолы дирижабля мне раньше не доводилось. Оказалось, этот транспорт очень сильно отличается от вертолёта. Как-то стало не совсем уютно. Я привык доверять себе, а тут такой комплекс непонятно с чего скрипит и качается. Ещё и ветер свистит за бортом. Хорошо, что нас предупредили заранее и мы накинули поверх футболок ветровки.

— Задраим люки, станет потише, — отреагировал на моё движение плечами матрос. — Садитесь на любые места. Груз без вас распределят как нужно.

Занять место «у окошка» я не успел. Девушки быстрее подсуетились, а кроме нашей группы, было ещё восемнадцать пассажиров, включая брата и маму, которая затащила свою сумку и кинула под сиденье, обозначая таким образом наше с ней «место дислокации».

Отобрать мамину заплечную сумку у персонала не получилось. Знай они, что там автомат с несколькими рожками и пять пистолетов, то наверняка настояли бы на изъятии, но по поводу семейных фобий в курсе был только Вовка, а он с нами не летел.

Остальные пассажиры оставили вещи матросам в грузовом отсеке, и те, кому повезло занять место у иллюминаторов, с интересом смотрели, как происходит отстыковка от башни.

Всего в салоне имелось три ряда: кресла, включая центральный ряд, одиночные. Таблички на спинке впереди стоящего сиденья предупреждали, что отстёгивать ремни в течение всего полёта не рекомендуется, а для передвижения по салону обязательно использовать поручни. Запрокинув голову, я посмотрел на эти специфичные крепления. Словно две рельсы шли поручни вдоль кресел слева и справа от центрального ряда. Наверное, вещь и вправду нужная. Нас в гондоле качало, и довольно ощутимо. Пожалуй, без такой конструкции вдоль кресел и до туалета, расположенного в конце салона, не дойти.

Покачивало дирижабль не просто так, а из-за сильного западного ветра. По громкой связи предупредили, что ждём минут тридцать и, возможно, отложим полёт. Пилоты переговаривались с метеорологами и отстыковываться от башни не спешили. Ирида, пользуясь своим положением стажёра, сходила в кабину пилотов и вернулась с обещанием, что скоро полетим. Единственной проблемой будет скорость. Дирижаблю придётся поправлять маршрут, смещаясь против ветра. В Туле мы окажемся в лучшем случае часа через четыре.

Вообще-то, когда мы наконец отстыковались и гондолу стало раскачивать на ветру, я подумал, что уже не прочь отложить путешествие. К чему такие экстримы? Можно же было грузовым составом до Тулы добраться по железной дороге.

Парни показушно храбрились, отвешивая комплименты своим и чужим девушкам. Меня в этом плане никому обмануть не удалось. Кажется, только от мамы шло полное равнодушие в эмоциональном плане. Она в последние дни заметно постарела. Хорошо, что обещала не умирать, пока телепатам за мужа не отомстит. Вот кому бы психолог не помешал. Мы с Неоном с этой ролью не справлялись, хотя надеялись на то, что время лечит.

— При сильной облачности и ветре остались бы на земле, — поясняла Ирида кому-то из парней.

Я слышал её голос у себя за спиной и продолжал ощущать холодок эмоций. Словно скальпелем по нервам резали скрытые мысли. Чтобы отвлечься от эмоций Ириды, я демонстративно развернулся к Кириллу и Меркурию, сидевшим через проход.

— Точно говорю, что жезлы положено было иметь каждому полицаю в любом посёлке, — доказывал Кирилл. — До нас там никто не чистил, поищем в управах.

— Кир, жезлы носили с собой, а не бросали где попало, — не верил в «удачу» Меркурий.

— Пять сотен баллов с находки, — не сдавался одногруппник.

— Их поделят на всех, — напомнил Меркурий правила социальной группы.

— И что?! Всё равно это пятьдесят баллов на каждого плюс те двадцать, что нам обещали.

— О! Летим! — отвлеклись парни от разговора и обсуждения призрачной прибыли.

К иллюминатору я так и не подошёл. Меня брат с раннего детства брал на вертолёты. С шестнадцати я сам пилотировал. Так что видов земли с высоты птичьего полёта насмотрелся достаточно, а показушно демонстрировать радость от полёта не посчитал нужным. К тому же её и не было.

Кратко описать мои впечатления о дирижабле не получится. Ладно, лёгкие провалы «вниз-вверх», но и качание из стороны в сторону по непроизвольной траектории заставляло раз за разом сжиматься желудок. Возгласы пассажиров: «Меня сейчас стошнит» — не добавляли спокойствия. Чудом лавировавший по наклонному полу матрос разносил всем желающим пакеты.

Тут ещё одна мадам в лиловом офисном костюме с укороченной юбкой позабыла о правилах, не пристегнулась, и её снесло на пол во время разворота дирижабля. Не то она зачиталась чем-то в своём планшете, не то не обратила внимания на обязательные правила, вот и получила интересный результат, скатившись со своего сиденья. Высказалась она ёмко, эмоционально, а молодёжь не сдержала смешки. Уж очень смешно дама дрыгала ногами, пытаясь встать.

— Полетели уже. Теперь всё нормально будет, — успокоил матрос женщину, проехавшуюся на пятой точке по полу.

Костюм дамочки состоял из юбки и пиджака. Нижняя часть гардероба задралась так, что я увидел цвет нижнего белья.

— Молодые люди, не могли бы вы меня затормозить? — попросила дама парней нашей группы, проезжая мимо них во второй раз и продолжая сжимать в руке планшет.

Кирилл с Пашкой расплылись в довольных улыбках и решили помочь.

— Не отстёгивайтесь от кресел! — запоздало крикнул матрос. — Я сейчас подойду.

Наши парни женщину поймали и даже дружно приняли вертикальное положение. В этот момент дирижабль снова ушёл «вниз». Да так, что мне показалось, как эта троица пару секунд летела отдельно от гондолы, но потом успешно упала, приземлившись с грохотом, и так же синхронно поползла по полу до туалета.

— Уважаемые пассажиры, ладно, вы игнорируете правила и не пристёгиваетесь, но я бы вам настоятельно рекомендовал воспользоваться поручнями, — занял матрос выжидательную позицию.

Это он, оказывается, правильно предположил, что «тела» скоро «подъедут» к нему. Отловив по одному участнику самостоятельного полёта, парень вначале убедился, что все держатся за поручень, идущий вдоль потолка, затем довёл до своих мест и ещё раз напомнил, что лететь лучше пристёгнутыми. В крайнем случае можно дойти до туалета, но руки держать на поручнях. Одна конечность всегда должна иметь фиксацию.

Подобный акробатический трюк мы наблюдали уже через час, когда мужчина, сидевший в начале салона, решил прогуляться до туалета. Матросы явно имели специальную подготовку, чтобы овладеть навыками шимпанзе.

Зато Ирида решила в очередной раз покрасоваться и прогуляться к кому-то там в кабину. Ни качка, ни поручни проблем у девушки не вызвали. Она даже эротично бёдрами умудрилась подвигать, привлекая внимание всех мужчин в салоне. Отсутствовала Ирида довольно долго, возможно, сама тренировалась в управлении дирижаблем и вернулась на своё место, когда мы подлетали к Туле.

Пассажиры про высадку нашей группы в Туле знали, но почему-то стали возмущаться долгому заходу на посадку. Не могу сказать, что не был согласен с их замечаниями. Почти час мы кружили над башнями станции.

— Долетим сегодня до Воронежа, долетим, — успокоил всех негодующих матрос.

Ночевать мама и Неон будут как раз в Воронеже. Воздухоплавание на дирижаблях не достигло таких высот, чтобы летать по ночам. Раньше, когда имелись спутниковые навигаторы, пилоты не опасались заблудиться. Теперь же придерживались маршрута, ориентируясь на визуальные наблюдения. По этой причине ночёвка на земле при длинных перелётах была обязательной, естественно, кроме непредвиденных ситуаций с потерей ориентиров. Этот салон гондолы имел только кресла. Ни кают, ни спальных мест для пассажиров не предусматривалось.

Дирижабль наконец успешно пристыковался, наши вещи стали опускать на лифте вниз. А меня вдруг накрыла такая паника, что не мог сдвинутся с места! Как плохо, что я всё же не телепат. Разобрать эмоции на порядок сложнее, чем слышать мыслеречь. К тому же я это не были чужии эмоции, а моё непонятное предчувствие. В общем и целом я запаниковал так, что вцепился в подлокотник кресла, и со словами: «Никуда не пойду» обхватил его как можно крепче.

— Жека, это уже не смешно, — предпринял брат попытку расцепить мои пальцы.

— Молодые люди, вы всех задерживаете! — прикрикнула на меня дама в лиловом костюме.

— Не пойду, — упрямо повторил я.

— Он у нас первый раз без личного психолога путешествует, — почему-то решил оправдаться брат перед пассажирами.

— Ускорьте это как-нибудь, — подключился выглянувший пилот.

— Оставь его, — наконец отозвалась мама.

— Ты же мужчина, — навис надо мной брат всей своей мощью.

— Мы летим или вы его не спускаете? — высунул голову из люка матрос. — Мопед уже на земле, а рюкзак здесь.

— Летим. Забудьте про мопед, — приняла мама решение.

— Ну, Жека… ну, придурок… — продолжил бухтеть брат и сел в освободившееся кресло позади меня.

Гондола начала отстыковку. Матрос сообщил, что передал информацию на землю и меня искать не будут. Почти сразу пришло сообщение от Марсианы. Я глянул мельком и отключил браслет. Пока мы рядом с вышками, связь присутствует, и мне не хотелось получать нелестные комментарии о себе.

Между прочим, в эмоциональном плане легче не стало. Что-то назревало, а что именно, я не понимал. Не было конкретных эмоций, направленных на меня. Точнее, я вообще не ощущал эмоций, только от тех людей, что сидели рядом. И тем не менее меня буквально окутывало некое напряжение.

— Мама, — тихо позвал я, наклонившись к её голове, — если выкрикну имя отца, то начинай стрелять.

Отвечать мама не стала, только поправила наплечную кобуру, скрытую под ветровкой.

Следующие три часа ничего особенного не происходило. Матросы разнесли обед. Причём половина персонала излучала полное спокойствие, сосредоточившись на удержании себя и корзин с едой в вертикальном положении. Неон дремал, мама делала вид, что тоже спит. Один раз я прогулялся до туалета, опробовав удобство перемещения по поручням. Поймал на себе несколько насмешливых взглядов пассажиров. От этих шёл легкий запах алкоголя, понятно, что им и море по колено, не то что полёт на дирижабле.

В целом эмоций было немного. Пассажиров уже не тошнило, привыкли и подрёмывали, а от тех, кто сидел в кабине пилота, я эмоций не ощущал. Предельное расстояние моей эмпатии метров пять-шесть. Но общее предвидение будущих событий никуда не делось и меня продолжало потряхивать от страха.

Наконец дирижабль стал опускаться. Дело близилось к вечеру и нас ждала ночёвка в Воронеже.

— Почему нет связи? — довольно громко возмутилась всё та же дама в лиловой одежде.

— Действительно нет, — подтвердил это Неон. — Наверное, какие-то непорядки на ретрансляторе.

Кого-то эти слова успокоили, но не меня. К тому же от матроса пошла волна раздражения. Правда, больше ничего подозрительного не было. Кажется, я действительно зря себя накручивал. Привык много времени проводить дома, сведя к минимуму общение с людьми. В моей университетской группе всего четырнадцать человек, в социальной группе десять. Тут же я столкнулся с большим количеством народа и не смог совладать с потоком нахлынувших эмоций.

Не скажу, что это доставляло мне серьёзный дискомфорт. Чтобы вам было понятно, представьте вместо эмоций запах. Вы чувствуете аромат чего-то приятного и вдруг к нему примешивается откровенная вонь. Естественным желанием будет отойти подальше от неприятного запаха. Это как бы и напрягает, но не сильно, просто не нравится, и я давно привык к подобному разнообразию эмоций.

— Почему не выгружаете личные вещи?! — снова послышался визгливый возглас капризной дамочки из числа пассажиров.

Матрос тихо объяснил. Думаю, любому человеку понятна причина. Смысл туда-сюда таскать багаж? Завтра мы снова погрузимся на гондолу.

— Я не взяла с собой жидкость для линз, — продолжала настаивать дама.

Ей пообещали, что найдут багаж и выдадут. Правда, помогать переносить его никто не станет.

Женщина успокоилась, а три матроса продолжали фонить злостью. Моя сосредоточенность на эмоциях и помогла предотвратить последующие события. Мы с мамой и братом спускались во второй группе пассажиров. Я внимательно прислушивался к себе. Беспокойство буквально зашкаливало. Это было не моё волнение и не тех людей, кто спускался на землю. На последних двух секундах движения кабины с наружной стороны «дохнуло» таким, что я, не задумываясь, выкрикнул: «Лёша!»

Для мамы ключевое слово сработало спусковым крючком. Никто и не понял, отчего при раскрытии дверей едущая с ними пассажирка вдруг начала палить из пистолета. Нужно отдать должное маме, что первые два выстрела были сделаны в воздух. Она профессионально оценивала степень опасность, исключая ошибку и ранение невинных людей.

Повезло, что встречающие пусть и держали автоматы наготове, но подобного сопротивления не ждали. Из четырёх человек воспользоваться оружием успел один, двоим мама прострелила головы, а четвёртому с разбегу саданула ногой по автомату. Неон отреагировал не менее быстро, безошибочно вычислив, кто представляет потенциальную опасность.

У меня же под ногами лежала мамина сумка, из которой я спешно начал доставать оружие. Неон не глядя выхватил из рук протянутую рукоятку пистолета. У мамы и более серьёзное оружие имелось, но автоматы в тесной кабинке доставать не было смысла.

Всё заняло несколько мгновений. Пассажиры не успели никак отреагировать. Разве что дама в лиловом костюме начала заваливаться на бок. Кто-то придержал её, тут же увидел кровь, вот тогда и началась паника.

И все дружно кинулись наружу.

— Стоять, на землю! — успел выкрикнуть Неон.

— Сумку! — подскочила ко мне мама. — Для тебя команда «на землю» ничего не значит?!

Упал и я, не вдаваясь в подробности куда и зачем.

— Что это? Кто?! — раздавались со всех сторон возгласы.

Лифт вместе с мёртвой женщиной потащило вверх. И мы наконец смогли осмотреться. В сумерках было много не рассмотреть, но то, что это явно не Воронеж и вообще не населённый пункт, было видно. Хотя стыковочная башня для дирижабля и башня с ретранслятором присутствовали, но других следов цивилизации не наблюдалось. Только стоящий неподалёку фургон и убегающий от него человек.

Мама, встав в устойчивую стойку, прицелилась и выстрелила вслед тому мужчине.

— Неон, я должна была тому резвому левую ляжку подстрелить. Проверь, но осторожно. В случае сопротивления стреляй в голову без вопросов.

Лежащие на земле пассажиры повторно завыли вслух и эмоционально так, что я чуть не потерял сознание от обрушившихся на меня эмоций. Не слыша уже ничего от боли в голове, я пополз в сторону фургона.

Идиот!

Не сообразил сразу, что первая партия пассажиров должна быть где-то рядом. Похоже, их всех и загрузили внутрь. Люди, ошеломлённые таким «приёмом», а после услышавшие звуки стрельбы, пребывали в не меньшей панике, чем те, что оказались позади меня.

Прижавшись к колесу, я постарался отдышаться и прийти в себя, мысленно ограждаясь от чужих эмоций. Выпускать пленников не спешил. Повременю. У меня для этого мама и брат имеются. Как бы понять, что здесь произошло и почему дирижабль начал отстыковку?

Глава 5

Неону всё же пришлось пристрелить водителя. Сдаваться он не собирался, а брат не хотел рисковать. В результате мы остались в полном неведении о происходящем. Тот, кто мог прояснить ситуацию, умер, а дирижабль, задрав нос, спешно уходил на запад. Правда, перед набором высоты кто-то из гондолы попытался по нам пострелять. Может, не только по нам, а заодно и по ретранслятору. Быстро закатившись под фургон, я больше слушал, чем наблюдал. Остальных пассажиров мама успела загнать в лифтовой бокс. Вторая часть пассажиров всё ещё была внутри фургона и их не задело.

Дирижабль почти сразу сбросил вниз лифтовые тросы. Затем упал труп женщины в лиловой одежде, и вскоре транспорт удалился, оставив нас непонятно где.

Мама быстро проверила тех людей, кто вышел нас встречать с оружием. Убедившись, что её навыки не подвели и выживших нет, она первым делом собрала автоматы. Неон тоже приволок трофей и уже после этого открыл фургон. Высыпавшие из него пассажиры добавили паники и неразберихи.

— Занять оборону! Ты и ты — страховать восточную сторону! Двое на крышу фургона. Смотреть юг и запад. Неон, проверь ретранслятор, — скомандовала мама, попутно всучив трофейное оружие наиболее адекватным пассажирам.

Мне никакого приказа не поступило, но я сам вызвался пойти с Неоном. Если внутри серьёзная поломка в оборудовании, то он не разберётся.

В помещении под башней было относительно чисто. Здесь явно убирали и следили за оборудованием.

— Просто отключено, — обрадовался Неон и протянул руку, чтобы нажать тумблеры.

— Стоять! — крикнул я. — Ты хочешь, чтобы те на дирижабле связались со своими помощниками? Они у них точно были.

— А зачем они сами лишили себя связи? — Брат недоверчиво покосился на ретранслятор.

— Связь вырубили незадолго до посадки, лишая конкретно нас связи, — пояснил я.

По крайней мере так мне виделась ситуация. И с командами мамы занять оборону я был согласен. Раздавшийся снаружи треск автоматов подтвердил моё предположение.

— Лежи и не высовывайся, — моментально включил братопеку, подтолкнув меня к боксу для хранения аккумуляторов.

Пока мама с кем-то «воевала», я разумно не лез ей под руку и собирал имеющуюся информацию. То, что ретранслятор не заброшенный, я и без этого понял, а тут сразу несколько подтверждений. Ещё и серийный номер вышки оказался у меня перед лицом.

— Орёл, — прочитал я надпись. — Теперь понятно, где мы находимся.

— Это такой поселок на две тысячи жителей? — припомнил Неон, оглянувшись на меня.

— Главное, что он связь с цивилизацией поддерживает.

— Очень хочется в это верить, — отозвался брат, осторожно приподнимаясь с колен. — Всё. Мамочка всех порешила.

— Снова ничего не проясним, почему это вообще произошло, — в сердцах сплюнул я.

Но на доклад к нашей командирше я поспешил. Ей нужно знать, что неподалёку проживают около двух тысяч человек, и в данной ситуации никто не гарантировал, что они полностью лояльны к Москве. В общем, не стоит включать связь.

Дело близилось к ночи, что-то выяснять или куда-то двигаться в этот день мы не успевали. Оставалось подвести итоги и принять меры безопасности.

Кажется, кроме мамы, среди пассажиров не оказалось никого из старшего поколения, заставшего войну. Группа выглядела изрядно напуганной. Все были из Москвы, так сказать, «дети цивилизации», которые уже не помнят инцидентов с применением огнестрельного оружия. Это только наша с Неоном родительница никогда не боялась потерять социальные баллы и таскала с собой автомат даже на овощебазу.

Девицы в количестве пяти штук показательно закатывали глаза, причитали, обещали пожаловаться в Центр на всё сразу, выспрашивали, нет ли среди пассажиров психолога, требовали воды и успокоительных препаратов. Мужчины из числа тех, кому мама выдала автоматы, так и стояли в охранении, а остальных родительница уже согнала собирать и обыскивать трупы. Что поделаешь, «дитя войны». Мародёрка для мамы — святое дело.

Но конкретно в этом случае я был согласен, что дело нужное. Кто это был, зачем нас хотели похитить (а что это именно так, я ничуть не сомневался), можно узнать по косвенным деталям и тому, что хранилось в карманах.

Увы, нападавшие имели очень скудный набор личных вещей. Такое впечатление, что они предполагали свой подобный печальный конец. Или кто-то более умный распорядился убрать все приметные вещи. Даже браслеты были замкнуты на личные чипы и активировать их кому-то чужому не получится.

Опознать этих людей при помощи чипа тоже сомнительная затея. Наверняка чипы кустарного производства, а не из Центра. Да даже если из регионов Волги или Урала, данные таких идентификаторов бесполезны. Их только и можно для соединения со средствами связи использовать.

— Парни, взяли фонарь и пойдём всё проверять ещё раз, — обрадовалась мама нашему с братом появлению.

— Ретранслятор рабочий, но я так понял, что мы его не включаем? — уточнил Неон, а мама задумалась.

— Через час, — приняла она решение. — Дирижабль уже будет далеко, а ночью по дорогам не наездишься. Других бойцов поблизости быть не должно. Дежурство, безусловно, установим, потому и активируем связь.

В маминой сумке, помимо огнестрельного и холодного оружия, имелся небольшой запас выживальщика: зажигалка, леска с крючками, соль. Что-то ещё, я не рассматривал подробно. Вытащил из бокового кармашка запасной фонарь и в сопровождении Неона отправился на разведку.

— Вездеход на дизельном топливе, — озвучил брат нашу первую находку. — Именно на этом транспорте прибыла та группа боевиков, которая должна была пленить пассажиров дирижабля.

— Значит, добирались по малопроходимой местности, — сделал я очевидный вывод, — и имеют где-то базу. Причём не в городской черте. В каком-то посёлке и производят дизель кустарным способом.

— Серьёзная подготовка, — заметил Неон и осторожно приблизился к технике.

Обойдя вездеход, мы убедились, что людей нет. Потом, конечно, осмотрели лесок и особенно кустарники в радиусе метров двухсот. Дальше углубляться в заросли смысла не было. Ночь уже вступала в свои права. Особо не набегаешься по темноте. Да и фонарь слишком удобная цель для вероятных злодеев.

Возле трупов мы на какое-то время задержались. Я диктовал Неону всё что видел, он записывал мои слова на браслет:

— Вещи имеют маркировку Второй московской пошивочной фабрики. Обувь нового образца, соответствует моде столицы. Трикотаж нижнего белья предположительно тоже московский. Волосы короткие, стриг профессионал. Эмблем или опознавательных знаков у группы нет. У двоих нашивки на левом рукаве, спороты. По форме и месту расположения могу предположить, что это одежда для работы в социальной группе.

— То есть москвичи? — задумчиво потёр подбородок Неон.

— Твоё дело записать. Пусть анализом другие занимаются. Кому ты сведения передашь?

— Ясно кому, службе безопасности Центра. Такой прецедент!

К тому времени, как мы вернулись, на пятачке возле вышки уже был организован лагерь с костром и дежурством по периметру. Чего-чего, а организаторских способностей нашей маме не занимать. Половина мужчин продолжала носить ветки и то, что сумели выломать на дрова в лесу, вторая изображала дозорных. Они даже дубинками обзавелись. Точнее те, кому огнестрела не хватило, использовали подсобный материал. Кому досталось оружие, сейчас его чистили под пристальным контролем мамочки.

Женская половина группы тоже была чем-то озадачена. Правда, я не понял — чем именно. Заметив мой недоуменный взгляд, Неон пояснил:

— Делают подстилки для ночлега из хвойных веток. Внутри фургона мы все не поместимся.

— Не думаю, что усну, — ответил я.

— Отдохнуть не помешает, — вклинилась в разговор подошедшая мама. — Отчёт давайте.

Неон бодро отрапортовал, подробно описав вездеход.

— Сама его поведу, — кивнула мама, подразумевая, что с такой древней техникой не каждый справится.

Нам ещё предстоит выбираться из этого захолустья. Вначале в Орёл, а там как получится. Планы остальных пассажиров не особо волновали. Доставим всех в безопасное место, а дальше пусть сами решают куда им двигаться.

— Погуляли, и домой, — категорично заявила мама, подразумевая, что Черноморское побережье откладывается. — У нас здесь серьёзное расследование намечается.

Неон согласился с этим. Одну маму отпускать не стоит, а брата, как представителя службы правопорядка, пригласят для получения информации о случившемся. Смысла такой странной попытки похищения группы людей мы не видели, но просто пересказать факты брат сможет. Мама, конечно, завела любимую тему про телепатов. Пришлось мне на неё шикнуть, чтобы не смущала народ. У нас и без этого проблем хватало.

Воды в достаточном количестве не было. Кто-то имел небольшие бутылочки в личных сумках. Конечно, этого было слишком мало для такой толпы.

— Неон, разберись с водой и туалетом для дам, — отдала мама очередное распоряжение. — Достали своим нытьём. Предупреди, кто будет скандалить — лично пристрелю. Женька, идём ретранслятор включать.

Телефонные разговоры растянулись на пару часов. Если бы мама не волновалась, что разрядится её аппарат, то ещё дольше беседовала бы. С кем именно она вела переговоры, я не особо вникал. На меня внезапно навалилась усталость. Совсем отгородиться от эмоций людей я не мог и сейчас впитывал страхи, раздражение и усталость от пары десятков пассажиров дирижабля.

По-хорошему, мне бы отойти подальше и попытаться уснуть. Предложить Неону себя в качестве сомнительной охраны вездехода?

Мама наконец завершила разговор с очередным абонентом и решила меня просветить, о чём они договорились.

Что обрыв связи обнаружили и вычислили, где именно он случился, я ничуть не сомневался. Между Тулой и Воронежем проблему не нашли. Зато жители Орла остались без связи с «большим миром». Насчёт данного населённого пункта я не имел информации. Никогда не интересовался, поскольку причин не было. Нам очень повезло, что в Орле поддерживают московский Центр и нам окажут помощь.

Как я не раз уже упоминал, после войны скудное население России разбрелось по всем уголкам. Очень многие целенаправленно уехали подальше в тайгу. Это чтобы наверняка больше не столкнуться с телепатами.

А ещё есть такие города, как Саратов и Самара. Там какая-то особая власть. Дармовой электроэнергии в тех регионах хватает, чтобы не опуститься до первобытного уровня. Вдоль Волги вообще много кто проживает. Удобно передвигаться речным путем плюс рыба, которая значительно расплодилась за последние три десятка лет. Да и других материальных благ много.

В принципе, не так уж плохо для проживания. Единственный недостаток волжских городов — что они практически забросили обучение молодёжи. Школ точно нет. Принцип образования примерно такой, что был у моей мамы во времена подполья — хочешь учись, не хочешь — добывай пропитание без знания компьютерных программ и высшей математики.

В Москве к образованию детей подходят щепетильно и очень строго, лишая родителей социальных баллов, если допущено нарушение процесса обучения. Признаюсь, что в возрасте десяти-одиннадцати лет я и сам был возмущён таким тотальным контролем. Мама рассказывала, как она читала учебники, сидя в подвалах и бункерах. И ничего, выучилась аж на хирурга! Конечно полевого, не умеющего работать со сложной медицинской техникой. Зато красиво и качественно умеет зашивать раны.

Мне больше нравилось учиться дома в одиночестве. Но согласитесь, что не каждый ребёнок имеет склонность к самообразованию и обладает высокой ответственностью.

В волжских городах детей не учат, не заставляют, не контролируют. Безусловно, их не оставляют совсем без внимания со стороны взрослых. Про банды малолетних вояк многие знают из личного опыта, поэтому подобного стараются не допустить. Да и нет сейчас беспризорников. Откуда им взяться? В семьях обычно один ребёнок. Редко два. Население планеты ещё пару веков будет расти до численности начала двадцатого века.

Предполагаю, что и по уровню образования Россия уже скатилась к тому же началу двадцатого века. И это с учётом имеющихся личных ноутбуков и специальных программ для детей. Опять же вопрос в централизованной власти, которой не существует. А без этого каждый князь решает, что и как будут делать его соплеменники.

Про князей я не оговорился. Появились и такие хм… должности. Вначале в Казани, потом дальше, вниз по Волге, руководители поселений стали именовать себя таким старинным титулом. Не скажу, что от этого много прока. Свободных земель сейчас столько, что народ может сорваться с места и уйти в любое время. Не зря же в Орле первым делом обеспокоились исчезновением связи.

Поверьте, даже такой пустяковый повод, как неработающий ретранслятор в течение нескольких часов, может стать причиной ухода людей в другое место. А рабочих рук везде катастрофически не хватает. Конечно, если вы желаете поддерживать достойный уровень жизни с горячей водой в ванне и туалетной бумагой рядом с унитазом.

Я самый типичный любитель цивилизации и удобств. По этой причине урвал для себя место в вездеходе. Остальная группа ночь возле вышки кое-как пережила. С рассветом народ стал собираться к отъезду без лишних вопросов. Есть и пить хотелось всем.

Мама проверила кабину вездехода и сообщила, что езды до пригорода Орла минут двадцать, и уселась за руль. Где-то у третьей Линии, рядом со старой заправочной станцией, нас должны встретить.

Неон повёл фургон, забитый под завязку людьми. В вездеход мы смогли посадить всего трёх девушек. Они немного покосились на меня, занявшего комфортабельное кресло рядом с водителем, но озвучивать претензии в присутствии мамы не рискнули.

Она за последние несколько часов впечатлила всех, кто с ней познакомился в такой неординарной обстановке. Одно то, как мамочка лихо перетаскивала и обыскивала трупы, говорило о многом. Это вам не на социалке истлевшие останки веничком сгребать. Тут и кровь, и прочие биологические выделения слишком свежи и «ароматны».

Сжигать и убирать убитых мы не стали, понадеявшись, что кто-то всё же приедет разбираться в сложившейся ситуации.

Вообще-то никто особо не спешил. Хорошо, что служба безопасности обещала сопроводить нас в штаб, а как они решат остальные вопросы — не моя забота. Побыстрее бы до обжитых мест добраться и помыться после всех передряг. Я же не мама, вырос в городских условиях и питаться подножным кормом не привык. Хотелось поскорее к тем удобствам приехать.

К моему удивлению, на всём своём протяжении до Орла дорога была на твёрдую четвёрочку. Местность здесь раньше не изобиловала лесами. Старые поля и многочисленные строения вдоль трассы не дали растениям разрушить дорогу. Асфальт, безусловно, имел ямы и трещины, но в целом путь был проходимым для любого транспорта. Потому я не особо удивился, когда увидел, что встречали нас на электромобилях.

— Капитан Соколов, — представился представитель безопасности города. — Следуйте за нами.

Сам Орёл неплохо сохранился. У них здесь даже трамваи ездили! И, собственно, все основные городские службы располагались вдоль линии трамвайных путей. Удобно и экономично.

Да и штаб СБ Орла произвёл благоприятное впечатление. Похоже, не мы одни не спали эту ночь. Безопасники подготовились, собрав для нас горячую еду, питьё, запас одежды и обуви.

Мама с Неоном отправилась делать доклад, а я попытался связаться с ребятами. Со всеми этими событиями расставание с социальной группой отошло на задний план. Стыдно мне не было. Умом я понимал, что своим поступком спас не только Неона и маму, но и многих людей. Удивительно, как мне ещё не задали вопрос о предчувствиях. У мамы он точно должен был возникнуть, но она почему-то молчала или акцентировалась на других делах. Кем были те похитители и что им от нас потребовалось, ещё предстояло узнать.

К моему сожалению, связи ни с кем из группы не было. Скорее всего ребята на участке, далёком от ретрансляторов. Вовке звонить не стал из принципа. Понимаю, что это ребячество, но я серьёзно на него обиделся. Анализируя ситуацию раз за разом, я так и не смог дать приемлемого объяснения, отчего Антонов не пошёл в поход.

Решил меня повоспитывать? Слабый аргумент. Для этого семья имеется. Статеек по психологии я прочитал чуть ли не больше, чем мой психолог. Нужно же было понимать, какие методы Вовка использует. Так что я его деятельность могу разложить по полочкам и описать досконально, где и как он делал неправильно. Если бы не наша давняя дружба, то уже давно подал бы заявку в комиссию на рассмотрение профессиональных навыков личного психолога.

Но не буду об этом. Вдруг я и вправду слишком предвзято отношусь к другу? Такой повышенный айкью получает не каждый десятый из тех, кого модифицируют на стадии зародыша. Моё видение ситуации отличается от общепринятого. И всё равно обидно!

Предаваться грустным мыслям долго не пришлось. После завтрака, душа и краткой беседы с эсбэшником требовалось решить другие насущные проблемы. Точнее одну — как вернуться домой?

— Вам без разницы, каким маршрутом ехать. В Орле есть вышка, но вы сами знаете, что в Орел дирижабли редко залетают, — рассказывал службист, представившийся Соколовым.

И, собственно, вариантов у нас было два: из Орла в Воронеж или в Тулу. По идее, в Тулу ближе, но дорога туда хуже.

— Возьмём трофейный вездеход и на нём поедем в Тулу. Это по пути домой, а не в обратную сторону, — безапелляционно заявила мама. Остальные пассажиры её не интересовали. — Позже проверим, чей вездеход и откуда.

Соколов по поводу вездехода возражать не стал. Чувствовалось, что он очень хотел переложить расследование на чьи-то плечи. Ему же ещё разбираться с личностями убитых бандитов, возможно, организовывать патрулирование. А людей, как обычно, не хватает.

В общем, пообедав и закинув пять литров воды в грузовой отсек вездехода, наша семья выдвинулась в сторону Тулы.

Глава 6

Вездеход как средство передвижения мне совершенно не понравился. Не привык я пользоваться таким «вонючим» транспортом. Даже то, что для его дозаправки достаточно канистр с топливом, не плюс. Скорее это был минус. Канистры хоть и находились в грузовом отсеке, но, несмотря на их герметичность, плохо пахли. А нам ещё ехать и ехать.

Расстояние до Тулы меньше двухсот километров по старой дороге. Соколов уверял, что трасса вполне проходимая. К тому же у нас вездеход. При скорости в 40км/ч мы уже после обеда будем на месте.

Я надеялся, что это так и случится, и мама не станет отвлекаться на отстрел волков и не потащится в лес за мясом в виде лосей.

Как оказалось, родительницу в «боевой обстановке» я не наблюдал ни разу в жизни. Ни охота, ни четвероногие хищники маму не интересовали. Управляя вездеходом, она продолжала анализировать случившееся предыдущим вечером. Основной вопрос касался меня и моего предчувствия. Он мне и был задан в лоб, без всяких прелюдий и намёков. Хорошо, что я эту ситуацию в голове уже прокрутил, потому отвечал бодро и уверенно:

— Увидел, как матросы переглядываются и подают друг другу знаки, — ушёл я в несознанку. — Это вы спали…

— Я не спала, — прервала мама.

— Сидели с закрытыми глазами, — моментально исправился я. — Мне же взгляды парней показались подозрительными. По этой причине не захотел оставлять вас. Ты же в курсе, как много я читал по психологии. Общаясь с Вовкой, и не такие детали научишься замечать.

— Молодец, братишка, — пожал мне Неон руку. — Подумай, у нас и третья профессия не исключение. Может, ты в службу правопорядка пойдёшь после учёбы?

— Не знаю, — честно ответил я. — Меня это привлекает, но слишком у вас работа энергичная.

— Так и есть, — не стал возражать Неон. — Нормативы каждые полгода сдаём, а у тебя по стрельбе стабильно семёрка.

— Сын, что ещё заметил? — не дала нам уйти от основной темы мама. — Просто перечисляй.

— Ирида два раза ходила к пилотам, — сдал я одногруппницу.

Что пилот и помощники причастны к инциденту, никто не сомневался. Из гондолы по нам стреляли, а их «коллеги» на земле отключили ретранслятор.

— Ирида у вас новенькая? — уточнил Неон.

— Новенькая, но… — сделал я паузу. — Мне показалось, что Вовка с ней был знаком раньше. И ей двадцать два года.

— Антонов мог посчитать, что девушка чуть старшего возраста для вас будет интересной, — отмела мою версию мама.

Далее я перечислил то, что мои родные и сами наблюдали — катание по полу гондолы женщины и наших парней, высадка группы, обед, отключение связи…

Собственно, и всё. Условно считаем всех сотрудников дирижабля врагами, а пассажиров жертвами. Сошедшая в Туле группа — нейтральные свидетели. Почти. За исключением Ириды. Напротив этой девушки я поставил бы большой знак вопроса. Слишком уж она необычная и яркая.

Затем для мамы Неон включил запись моего голоса, когда я осматривал трупы и диктовал наблюдения.

— Не факт, что они из Москвы, — не согласилась с моими выводами мама. — Могли специально так запутать след.

— Приедем домой, загружу в базу снимки. Поищем их среди проживающих или гостей, — заверил Неон. — Чипы я, конечно, отсканировал, но уверен почти наверняка, что они кустарные. Анализ топлива вездехода отправлю в лабораторию.

— Давненько сочувствующие телепатам так нагло не действовали, — произнесла мама фразу, которую мы с братом предпочли не комментировать.

Сутки назад я бы отнёсся к маминой паранойе скептически. Однако факты и убийство людей были неоспоримы. Правда, из дирижабля погибла всего одна женщина в лиловым костюме, но, как ни крути, спровоцировала бандитов на это действие мама.

Изначально нас хотели пленить. С этим Неон был согласен. Он успел поговорить с людьми из «первой партии», кто выгрузился из лифта до нас. Тех пинками и угрозами загнали в фургон. Убивать не собирались. Планировали куда-то отвезти. Рядом с ретранслятором не самое удачное место для долгих бесед. В Орле знали о неисправности на вышке и обязаны были послать кого-то с проверкой.

Для чего тем похитителям нужны были люди, версий у нас немного. Неон припомнил страшилки двадцатилетней давности, когда князья похищали друг у друга людей, превращая тех в рабов и заставляя вкалывать.

Практически сразу была запущенна программа по дублирующему чипованию и маякам. Этого хватило для того, чтобы воровство сошло на нет. Не думайте, что если территории страны мало заселены, то найти кого-то сложно. Предположу, что где-то в степи или горах Алтая возникнут проблемы с поиском людей, но не в центральной части. Князьков показательно казнили. Центр сделал внушение, погрозил оружием, а людей стали переманивать более законными методами.

Именно поэтому похищение нашей группы казалось бессмысленным. Ретрансляторы Тулы зафиксировали все чипы. Далее начали бы искать широким веером, задействовав вертолёты и все подразделения поддержания порядка. Подключили бы к поискам все города и все службы, подчинённые Центру. И где гарантия, что у кого-то не вшит скрытый маяк?

Хотя тому же Неону по роду деятельности подобные вживления делать нельзя. Они, когда в патруле, задействуют столько следящей аппаратуры, что может произойти детонация. А мне мама пару раз предлагала установить под ключицей маяк. Каждый раз я вежливо отказывался. Одно время для маминого успокоения носил второй браслет. Тогда я списывал эту паранойю на психологические травмы после войны. Сами посудите, чего мне опасаться в Москве?

И вдруг оказалось, что опасности реально существуют. Есть о чём подумать и что пересмотреть в плане безопасности.

До Тулы мы продолжили ехать молча. Да и не до разговоров стало уже. По этой дороге если и ездили, то крайне редко. Древние остовы автомобилей были сдвинуты к обочине, но проезд широким не был. То и дело попадались «ловушки» из старой техники и каких-то конструкций.

Один раз пришлось пережидать семейство кабанов. Здоровенного секача вездеход совершенно не напугал. Этот кабаняра наблюдал за нами, не скрывая агрессии, пока его хрюшки не скрылись за деревьями. Олени были более пугливыми, но могли по дурости выскочить перед техникой. Пусть она и выглядела неубиваемой, однако могли возникнуть проблемым.

Вот, кстати, ещё одно замечание. Конкретно этот вездеход здесь раньше не проходил. Иначе бы мы видели след. Двигался он уверенно и переваливался даже через небольшие деревца. И всё равно я бы предпочёл на чем-нибудь лететь, чем так ехать.

Уже непосредственно перед Тулой мы застряли возле обрушившейся эстакады. Развалины из бетона выглядели непреодолимыми.

— Они из Тулы только летают? — недоумевал брат, разглядывая препятствие.

— Скорее всего знают более подходящий путь. Нужно было на Орловское шоссе сворачивать, — предположил я.

Мама вынула свой планшет и стала разглядывать карту.

— Фигня, — вынесла она вердикт. — Возвращаться не будем.

Нам с братом ничего не оставалось, как проверить ремни безопасности и вцепиться за всё, что могло помочь удержаться.

Взяв немного правее, мама повела вездеход напролом через заросли. Пару раз немного застревала, сдавала назад и снова штурмовала препятствия. Примерно таким же образом она преодолела старый отбойник на шоссе. Не сразу это получилось, у меня даже возникло предположение, что на экспертизу, кроме бутылочки с топливом, предоставить будет нечего — вездеход родительница добьёт.

— А вы сомневались! — радостно повела маму технику дальше. — Смотрите, старый указатель сохранился. Москва туда!

— Мы и не сомневались, что нужно на север, — проблеял Неон, потирая ушибленное колено.

— Э… Стоп, какая Москва?! Мы же в Тулу едем, — спохватился я. — Нам направо.

— Точно, в Тулу. Твой мопед заберём и попинаем этих раздолбаев, у которых дирижабль украли, — спохватилась мама.

В Туле она неплохо ориентировалась, поскольку часто прилетала или приезжала на грузовом поезде за патронами. Этот город был единственный, где наладили выпуск патронов и оружия конца двадцатого века. Что-то более технологичное восстановить было на порядок сложнее. Многие пытались, но, кроме единичных экземпляров кустарного производства, ничего выпустить не смогли. Тула же как-то быстро вспомнила славное прошлое предков и открыла завод, подчинённый Центру.

Волжские князья не раз и не два пытались купить, отнять или просто уговорить дать патроны на обмен. Только предложить взамен товары не могли. Не оказалось у волжан ничего, что могло бы заинтересовать Центр.

Продовольствия у нас хватало, промышленных товаров тоже. Была связь, были люди и прочие ресурсы. Торговать с князьями невыгодно. Зачем усиливать возможных врагов?

Кстати, я видел одно направление деятельности. Тут, к слову, украденный дирижабль вспомнился. Он ведь очень дорогой и трудозатратый в исполнении. В Москве один-два в год выпускаются. В той же Самаре князь мог наладить изготовление подобного транспорта. Там раньше что-то для космических кораблей производили. Материалов достаточно.

Человечество добывать природные ресурсы из недр земли ещё лет сто не будет. Любой металл с избытком можно на свалках найти. Чем дальше вглубь страны, чем больше. Правда выкапывать из развалин становится всё сложнее. Потому и нужно заниматься всем этим в ближайшее время. Но кто я такой, чтобы указывать князьям, как важно извлекать алюминий и медь из того, что погребено под завалами?

Опыт уральских регионов и Сибири с гужевым транспортом и арбалетами — пример того, как нерационально используются дары цивилизации. А ведь и они могли бы собирать и переплавлять металл во что-то более технологичное. Тут, безусловно, ещё проблема в специалистах, которых нет.

Каждый металлург и каждый химик на особом счету. Из населения России в пятьсот миллионов выжило после правления телепатов от силы два. Никто точную цифру не знает. Ориентируются на новые показатели с уже приросшей численностью. Москва, самый крупный из городов, имеет примерно триста тысяч жителей. Далее Севастополь, Новороссийск и Тула, где проживает порядка ста тысяч в каждом. И всё. Больше подобных городов в нашей стране нет. Именно в крупных населённых пунктах удалось обучить и собрать специалистов. Кто мешает князьям давать знания и открывать школы, как это делают в Туле?

Это город мне определенно понравился. Поскольку Тула серьезный промышленный центр, то почистили его хорошо. Кое-где даже новый асфальт положили. Боюсь, мы своим вездеходом его изрядно попортили.

— Через два поворота налево, там до высотного здания, — выполнял у мамы роль штурмана Неон.

Это он уже на свой планшет получил схему проезда к СБ. Мама-то знала только дорогу до завода по выпуску патронов. Ей, кстати, их продавали в неограниченных количествах. Кажется, даже чип не сверяли, узнавали в лицо как постоянного покупателя. Уверен, что и в этот раз она наберёт боеприпасов с запасом. Да и повод у нас серьёзный имеется.

— Во-о-он уже табличку видно, — закончил давать указания брат.

Нас ждали и сразу показали, куда загонять технику. Потом были три часа скучных бесед и заполнения отчётов. Неон отдал не только топливо, но и масло на исследование. Отлил и себе. Сделает повторный анализ в Москве. Краем уха я услышал, что по предварительным оценкам это не волжское топливо, а как раз таки наше. То есть московское. И похитители предположительно оттуда. Я об этом сказал, ещё когда нижнее бельё убитых оценивал.

Снова звонил ребятам из социальной группы. Они уже должны находиться около Подольска. И снова связи не оказалось. Не добрались они до ретранслятора, что ли? Чем вызвана задержка в пути, и гадать не стоит. Предчувствие каких-то проблем не покидало меня, но сделать ничего не мог. К тому же приходилось отвечать на вопросы эсбэшников. Их почему-то интересовало одно и то же — почему у мамы, в нарушение всех инструкций, было с собой столько оружия?

Неон терпеливо пояснял. Я отделался парой фраз о наследии прошлого, сообщив сколько на самом деле маме лет. Это разом сократило число вопросов. О том, что я должен был сойти с группой в Туле, представители правопорядка не узнали, а то мы бы до ночи просидели в штабе.

Неон через браслет сумел зарезервировать место в дирижабле, убывающем в Москву на следующий день. Груз нам ограничили до ста килограммов. Дирижабль летел с юга и нёс на борту сельскохозяйственную продукцию. Что-то выгрузили в Туле, но места для нового груза было не так много.

Мама попыталась поскандалить через браслет, а я ей напомнил, что у нас не так много денег. Я брал с расчётом на покупку электричества, а они с Неоном не собирались особо тратиться. Вернее, на еду и какие-то увеселения хватило бы, но не на сотню цинков с патронами.

При ограничении веса в сто килограммов мы всего-то два цинка (по тридцать кг каждый) и сможем загрузить. Электромопед я тоже хотел бы забрать в Москву. Получал я его напрокат в клубе и терять баллы социалки за потерю имущества не хотел.

Один из эсбэшников проявил любезность и отвез нас вначале на завод за патронами, а после к дому, где были свободные комнаты для ночёвки. Еду пришлось самим добывать. Не так-то сложно оказалось. Тула реально один из передовых городов страны. Очистили и реставрировали его сразу, как разобрались с телепатами. На окраинах остались руины, но центральная часть выглядела отлично. Мы зашли в одно кафе, где с удовольствием поужинали, посмотрели местные каналы передач и пошли устраиваться на ночлег. Вылет у нас на рассвете и прибыть лучше заранее, чтобы не случилось накладок.

Насколько я слышал через стенку, Неон чуть не до середины ночи ворковал со своей девушкой. Маме он избранницу для знакомства не приводил, но, судя по всему, мы скоро увидим эту таинственную «Катюшу». Ожидаемо, что с утра брат фонил раздражением. Не выспался. Кто ж ему виноват?

Мопед сиротливо дожидался меня на складе, и подтвердив свое право на это имущество через чип, я получил его за считаные минуты. Кроме патронов, другого багажа у нас не было, и в этом плане мы никого не задержали.

На мамину сумку снова никто не обратил внимания. Вернее, матрос у лифта пытался что-то сказать, но напоролся на такой взгляд, что заткнулся и просто порекомендовал зафиксировать сумку креплениями на полу. Некоторые вещи пассажиры брали с собой, и мы об этом знали. Неон на всякий случай взял три бутылки воды и пакет с пряниками. Ну а вдруг? Всякое бывает. Мы ведь тоже на юг летели, а оказались под Орлом.

В этот раз обошлись без эксцессов. Ветер был, но слабый и попутный. Пассажиры все спокойные, матросы уважительные. Почему же меня не покидало внутреннее беспокойство?

Кое-какие мысли на этот счёт появились, и сразу после приземления я решил их проверить. Отогнав мопед метров на двадцать в сторону, попытался почувствовать Неона. Брат излучал лёгкое раздражение и усталость.

Мда… Похоже, я совершенствуюсь. Каких-то полтора месяца назад смерть отца не сумел предвидеть, но явно двигаюсь по пути к лаврам пророка и спасаться от эмоций людей становится всё сложнее.

— Жека, мы на вертолёт. Ты своим ходом, — кивнул Неон. — По СБ я сам отзвонюсь. После тебе сообщу.

— Летите, — согласился я.

Действительно, лучше сразу сдать мопед и закрыть прокат, а после уже домой. В очередной раз попытался дозвониться до социальной группы. Не получив ответа, влез в настройки браслета, вычисляя, сколько дней они в пути.

У нас с братом и мамой была одна ночёвка под Орлом, вторая — в Орле, третья — в Туле. Грубо говоря, четверо суток. Группа, двигаясь неспешным ходом, должна была остановиться два раза на ночёвку. Прикинем возможные непредвиденные обстоятельства. Пусть будет тоже три ночёвки. В любом случае они должны давно оказаться в зоне покрытия ретрансляторов. И тем не менее на связь никто не выходил.

Звонить Вовке я из принципа не стал. Да и чем он поможет? А вот известить куратора всё же нужно.

Сразу кидаться со своими опасениями и беспокойством я не стал. Сдал мопед. На рельсовике добрался до продуктовых аппаратов нашего района. Взял свежие яйца, молоко, хлеб, масло, и с этой добычей отправился домой. Как верно я и предположил, мама и Неон ждали «кормильца». Ладно, мама хотя бы занималась полезным делом — в очередной раз чистила и проверяла оружие, а брат внаглую дрых.

— Доложился… Да там и без нас уже знали, — проворчал Неон, переворачиваясь на другой бок. — Если Катюха позвонит, ответь за меня, — переключил он браслет, подразумевая звонок от своей девушки.

— Моя социальная группа на связь не выходит, — негромко сообщил я и двинулся в сторону кухни.

— Как не выходит?! — подхватился брат, моментально растеряв сон.

— Молодёжь. Первый раз в лесу, — прокомментировала мама.

— Ты когда им звонил? — не обратил внимания на её замечание Неон.

— Звонил каждый раз, когда была возможность и связь, — ответил я.

— Та-а-ак… дела, — задумчиво почесал затылок Неон. — Ты обед-то готовь, а я пока доложу об исчезновении восьми человек.

— Могли заплутать, — возразила мама.

— А попытка нашего похищения? — разумно напомнил Неон.

Взгляд мамы переменился. Отложив уже почищенные детали, она начала ловко собирать свой арсенал. Не иначе как воевать собралась!