Истории темных.

1 Гаргулья Пропажа.

Гаргулья Пропажа.

Случайные встречи и события

иногда приводят к приятным моментам.

Топот кроссовок не утихал. Молодые парнишки, выделывая ловкие кульбиты, быстро бежали по крышам. Как обезьяны, они скакали по уступам, поребрикам, карнизам, уголкам, сливным трубам, вентиляционным коробкам, выступающим фасадам, висящим проводам и угловатым крышам. Ребята занимались паркуром уже не первый год, отрабатывая всё новые и новые трассы. Преодолев очередное препятствие, они вскарабкались на здание — такое же старое, как сам город. Они любили это место за необычную архитектуру и большое количество выступов и статуй. Ребятишки устроились на крыше, врубили музыку и залипли в телефоны.

— Так, парни, нам надо чумовое видео для канала. Какие предложения? — сказал смуглый парнишка с густыми дредами.

— Давай сальтуху замучу на краю крыши, — сказал жилистый пацан, почесав кольцо в нижней губе.

— Нет, Флеш, было много раз. Свежачок надо, — парнишка с ярко-синими волосами осмотрелся. На краю крыши стояла величественная статуя — сидящая гаргулья с длинным хвостом и огромными крыльями. Взгляд был устремлён куда-то вниз, рука вытянута, показывая в сторону центра. Прекрасная работа старого времени.

— Пацаны, гоу на этом охламоне крылатом! Пост запилим. Я повисну на руке, Кудряш, ты встанешь сверху, возьмёшь на плечи Флеша, и он сальтает. Бритый, снимает. Как вам? — сказал синеволосый.

Компания оживилась: идея была неплохая. Когда все собрались, Бритый махнул, начиная съёмку. Ребята исполнили акробатический трюк. Вышло неплохо, но для видео надо было больше дублей. После перемещений наконец-то был выбран правильный ракурс.

— Начали! — скомандовал оператор по совместительству, режиссёр, сценарист и ответственный по постановке трюков.

Видос получился отменный, осталось сделать дополнительный дубль. После очередного кульбита указательный палец треснул у основания и отвалился вместе с синеволосым пацаном. Тот вскрикнул и больно брякнулся на уступ дома. Он чуть не упал вниз, чудом успев зацепиться за парапет.

— Ты в порядке, бро? — спросил Флеш.

— Всё огонь, ну как видос? — сказал синеволосый, потихоньку успокаиваясь.

— Лучше, чем надо. Последний в приколы зальём, — сказал Бритый.

— Ладно, линяем, а то поймают за порчу городского имущества, — скомандовал Кудрявый.

Компания поскакала в сторону дома. Синеволосый с любопытством покатал когтем в руке. — он положил кусок камня величиной со спелый банан в нагрудную сумку и побежал догонять друзей.

Вернувшись домой он осмотрел повнимательней свой новый трофей. Тонкость работы поражала: если бы он был не каменным, можно было бы подумать, что он настоящий. Парнишка лёг спать.

Наступила ночь. Луна изредка показывала свой холодный лик, слегка освещая засыпающий город. Статуя медленно пошевелилась, потом ещё и ещё. Гаргулья встала в полный рост и, как намокшая собака, затрясла всем телом. Серая мелкая пыль посыпалась в разные стороны. Гаргулья потянулась, разминая затёкшие суставы. Тут с удивлением обнаружилось, что не хватает указательного пальца на правой руке. Гаргулья с досадой лупанула по крыше, оставив после удара глубокие трещины. Существо осмотрело всё вокруг в поисках пальчика. Его нигде не было. Каменный зверь ощущал его. Это означало, что пальчик не разбился на осколки, а всё ещё был целый.

Мифическое создание обратило внимание на пустые банки от энергетиков и обёртки от шоколадных батончиков.

— Детишки. Ну что за печаль? И где их искать? Право слово, дилемма, — пробубнил гаргулья.

Он взмахнул массивными крыльями и улетел на еженочную прогулку — выше домов, ниже самолётов, для пущей безопасности. Пока он летел, было время подумать. Посоветоваться особо было не с кем. Гаргульи с наступлением ночи разлетались кто куда. Разве что чудило Израил мог сидеть на своём насиженном месте — на крыше библиотеки. К нему и направился ночной летун, меняя курс в сторону библиотеки.

Израил валялся в углу рядом с входом на чердак, играл с летучей мышью. Гаргулья плавно приземлилась рядом с ним.

— Здорово. — сказал ночной гость.

— Братец Майкл, как ваше ничего? Давно не виделись, — весело прохрипел старый Израил.

Майкл молча показал отсутствие пальца на руке. Израил громко засмеялся.

— Мальчик мой, добро пожаловать в клуб!

Израил встал и стал показывать свои раны: отрубленный кончик хвоста (времена инквизиции), отколотое левое ухо (бандитские разборки), пробитое крыло (Первая мировая война), нет двух пальцев на правой ноге, многочисленные вмятины от пуль на всём правом боку (Вторая мировая война), большой шрам у глаза и шрамы на груди (стычка с охотниками на нечисть). В общем, шрамов у него хватало.

— Это да, Израил, но мой палец не разбился, он целый. Я его чувствую. — сказал Майкл с грустью в голосе. Ведь он любил свой палец.

— Ого, не разбился? Так его можно вставить на место. Где он? Тащи его сюда скорее, в миг исправлю, — оживлённо сказал старый гаргуль.

Майкл тяжело вздохнул.

— Забрали его. Судя по уликам, это был прыгун-паркурщик, ребятишки, в общем. Ну, ты их наверняка знаешь. Все крыши города уже излазили, — сказал Майкл.

— Ах, эти? Конечно, знаю. Вечно на мне граффити какие-то рисуют. Да, найти их будет непросто. О, идея! Встань в позу, указав на палец, перед рассветом и напиши на крыше: пусть палец вернут.

— А это хорошая мысль. Прямо сейчас этим и займусь. – сказал Майкл, расправляя огромные крылья и улететая к себе на крышу.

На следующую ночь Майкл вернулся к Израилу с недовольной гримасой на лице.

— Привет, брат. Ничего не получилось, — сказал Майкл.

— Рассказывай, друг, — ухмыльнулся Израил, щекоча летучую мышь.

— Написал я: «Верните палец», стрелочку начертил, сел, другой рукой указал, что пальца нет. И что ты думаешь? Они просто поржали и снимали свои видосы, все какие-то там лайки собирали.

— Мда, план «Барбаросса» провалился. Хорошо, план Б: допиши, что дашь 100 баксов, пусть придут на закате. Тут ты схватишь поганца, — сказал Израил.

— А это хитро. Почти до рассвета вспоминаю старое время.

Майкл дописал надпись и стал ждать. В назначенный час через несколько дней по крышам ловко припрыгал синеволосый. Он внимательно осмотрел крышу: нет ли на ней засады или полиции. Убедившись, что всё спокойно, он боковым флягом переместился к статуе. Он достал коробку от чипсов Pringles — плотную, цилиндрообразную. Поднял её вверх и сказал:

— Эй, сэр или мисс, где мои 100 баксов? Я принёс эту штуковину.

Говоря это, он повернулся спиной к статуе и оглядывался вокруг. Майкл отряхнул с себя каменную пыль.

— Малец, обернись. -грозно прорычал он.

Перед ним стояло в полный рост существо из легенд и мифов — грозный гаргуль. Майкл ожидал всего что угодно: диких криков, визгов, чтения молитв, падения ниц, мольбы о спасении, побега со всех ног, остолбенения на месте, падения в обморок. Всё это было бы нормально. Но паренёк достал телефон и сфоткал грозное чудовище.

— Класс! Живой, мать его, гаргуль! — восхищённо пролепетал паренёк.

Майкл нахмурился, схватил мальчишку за плечо с такой силой, что послышался хруст. Пацан взвыл от боли и выронил мобилу. Майкл тут же наступил на средство лайков и репостов — аппарат рассыпался в труху. Мальчишка взвыл уже от другой боли - сердечной. Его телефон, как у многих подростков, был второй жизнью. Синеволосый вновь переключился на боль в плече. Он моментально осознал настоящую жизнь и что происходит именно сейчас. В его глазах заискрился ужас и слёзы.

— Сиди тут и не дёргайся, — сказал Майкл, небрежно роняя парнишку.

Он взял цилиндр со своим пальцем, вытряхнул его себе на ладонь. Отсеченный палец шевелился в такт с другими. Паренёк обомлел: чудеса продолжались. Майкл скрестил ноги, его крылья подрагивали, хвост извивался от нетерпения. Он прижал палец на место и что-то промолвил на древнем языке. Вокруг пальца появилось лёгкое свечение. Через минуту палец прирос намертво, оставив на стыке небольшую белую полоску. Гаргулья одобрительно хмыкнул. Паренёк смотрел за происходящим с замиранием.

— Да как вас не сняли-то сразу? Как не поймали? Ни одного видоса в сети. — удивился паренёк.

И действительно: кругом камеры, интернет, телефоны, а в сети только фейки и безумцы. Майкл улыбнулся.

— Ну, начнём с того, что все, кто нас видит, умирают. Ну, или помогают нам скрывать своё присутствие. — спокойно сказал Майкл, осматривая свою руку.

— Да как так-то, дядя? Я же принёс вашу штуку, а вы не то что 100 баксов — убить меня хотите? — возмутился паренёк, забившись в угол и потирая повреждённое плечо.

Майкл задумался. В целом паренёк был прав. За 350 лет справедливость сохранилась в душе существа, а для темных данное слово, не пустой звук как у людей.

— Хм, согласен, не совсем красиво. Ну и что с тобой делать? — задумчиво произнёс гаргуль.

Паренёк встрепенулся.

— Я обещаю никому не рассказывать, клянусь! Блин, мне же всё равно никто не поверит. Давайте я буду постоянно приходить: если проболтаюсь, то тогда меня убьёте. Ну пожалуйста, — взмолился синеволосый. Майкл задумался.

- Дай свою руку малец. – прохрипел гаргуль.

Паренёк живо подбежал, смиренно протянул руку. Всю сложность своего положения он понимал: всё очень серьёзно. Гаргулья шепнула слова на странном языке и сжал протянутую руку. Вновь появился свет. Когда сияние погасло, на руке паренька остался след в виде браслета, покрытого иероглифами. Синеволосый внимательно осмотрел новую татуировку.

— Мать заругает, — подумал он.

— Что это? — спросил паренёк.

— Это ментальная привязка. Теперь я всегда буду знать, где ты и что делаешь. Теперь можешь идти. — сурово произнёс гаргуль.

Паренёк шмыгнул носом и быстро побежал с крыши. На краю он остановился и обернулся.

— Меня Стэн зовут, — сказал синеволосый.

— Майкл. — сухо ответил здоровяк с крыльями.

С этого момента паренёк приходил на крышу музея отметиться перед Майклом. Со временем они стали общаться. Стэн рассказывал интересные вещи о мире людей, а Майкл сухо делился историями о мифических существах, о тёмных, как он их называл. Парень рос, он ударился в науку и даже уговорил Майкла помогать в исследованиях. Благодаря знаниям Майкла и пробам его удивительного тела Стэну удалось сделать несколько революционных открытий. Дружба между человеком и гаргульей с годами лишь крепла. Когда Стэн умрёт, Майкл будет ещё долго вспоминать их ночные беседы.

2 Адское чучело 3000

Адское чучело 3000.

(Мир будущего)

Прогресс движется вперёд, и он неумолим.

Древность хранит свои секреты, старые и новые.

Иногда они сталкиваются друг с другом.

Вороны плотно облепили чучело в поле кукурузы. Птицы вели себя нагло и беспардонно, совершенно не опасаясь его. Напротив, это было их любимое место, где всегда можно было поживиться остатками мяса, разбросанными по кругу. Вороны прекрасно знали, что чучело не шевелится до наступления ночи. Но ночью лучше держаться подальше от этого места. Дело в том, что это было не простое чучело, а древнее потустороннее существо, обитающее на границе материального и тёмных миров. Само воплощение зла. Оно жило в поле у глухого поселения, ведя размеренную жизнь. Уже многие сотни лет, обжившись здесь, оно потихоньку поедало местный скот и жителей ближайших деревень. Те, конечно, пытались прогнать чудовище из преисподней, но все амулеты, ритуалы и жертвы имели лишь временный эффект. Если жертв долго не было, раз в 13 лет демон устраивал настоящую кровавую жатву, убивая множество людей.

Край для таких пакостей был подобран идеально. Цивилизация сюда почти не добралась, крупных городов поблизости не было. Люди до сих пор передвигались на машинах с бензиновыми или дизельными двигателями, иногда на электромобилях. О нанотехнологиях, межпространственных полётах, квантовых технологиях и вездесущих нанитах здесь и слыхом не слыхали. Жили тихо и спокойно, занимаясь сельским хозяйством и животноводством, в полях, к счастью, не тронутых радиацией. После ядерной войны и сдвига континентов многое изменилось. Потустороннее чучело пребывало в спячке, набираясь сил перед предстоящей ночью. Крестьяне уже неделю не приносили жертвоприношений местному божеству, и нечто готовилось вновь насладиться кровавой жатвой.

Стало темнеть. Горизонт окрасился багровыми оттенками. Вороны, чувствуя опасность, улетели. Чучело зашевелилось. Вокруг фигуры появилось слабое фиолетовое свечение, лохмотья задвигались, подчиняясь растущему телу жуткого существа. С деревянного креста спрыгнуло высокое, очень худое, неимоверно жилистое создание, чёрное, как смоль кожей. На голове соломенная дырявая шляпа. Из-под неё сверкали точки злобных глаз. Зубастый рот застыл в хищной улыбке от уха до уха — ушей, кстати, не было. Вокруг существа мерцала фиолетовая аура. Из старого поношенного плаща до пят торчали рукояти серповидных клинков. Существо расправило плечи и жутко зарычало, оповещая о своём пробуждении.

Не торопясь, оно спрыгнуло и направилось к ближайшему поселению, жаждая крови. Периодически существо исчезало из реальности и появлялось в десятках метров дальше. Кукуруза разлеталась в стороны от таких скачков, теряя спелые семена. Так чучело быстро добралось до небольшого поселения на окраине поля. Тотем для жертвоприношений, окружённый высокими столбами с высеченными древними символами и календарем с отмеченными датами, пустовал. На алтаре, кроме старой запёкшейся крови, ничего не было. Существо взвыло, растопырив когтистые сухие пальцы. Правитель ночи, оставшийся без подношений, направился к деревянному дому, чтобы начать кровавую резню.

Рядом с домиком стоял современный летательный аппарат — сплав металла и высоких технологий, похожий на механического жука. У дома стоял мужчина на трясущихся ногах. Он кричал проклятия, заявляя, что время царства Циборуса прошло и ему конец. Демона местные уже не первую сотню лет называли Циборусом. Почему именно так, он не знал — в его кругах не принято было называть своё истинное имя. Чучело смерти решило начать пир именно с этого крикуна. Оно скачками направилось к нему. Мужчина юркнул в домик и громко хлопнул дверью. Чучело ухмыльнулось — будто жалкая дверь могла остановить древнее могучее существо. Подойдя к двери, тварь для пущей жути потрясла её, а затем одним ударом разнесла хлипкую преграду вдребезги.

Хищно оскалившись, существо вошло внутрь. Среди простой деревянной мебели стоял диковинного вида рыцарь, а за ним, в углу, трясясь от страха, забился местный житель. Демон с интересом склонил голову набок — давненько он не видел этих «консервных банок», приходивших на помощь местным целыми отрядами. В Средневековье это было насыщенное событиями время. Броня рыцаря напоминала панцирь насекомого, горели разноцветные огоньки и сенсоры. По бокам висели внушительные оружейные установки, на поясе — короткий клинок в ножнах и множество карманов. Шлем с чёрным экраном плотно закрывал лицо. В руках рыцарь держал оружие странной формы, внутри которого что-то светилось.

Демону захотелось разрубить пополам этого наивного смельчака, вставшего на пути чистого зла. Раздалась булькающая очередь синих зарядов, изрешетивших тело нечисти, словно швейцарский сыр. Существо вылетело из дома и неуклюже плюхнулось, ломая конечности. Крестьянин выскочил, радостно крича:

— Наконец-то чудовище пало! Благодарю вас, господин палач! — Он обнял воина.

— Никаких проблем, сэр, это моя робота. Думаю, эта тварь — класс B. Мы их истребляем пачками, — проголосил воин через динамик шлема. Из его плазменной винтовки струился лёгкий дымок.

Внезапно раздался хлёсткий звук и хруст костей. Тело фермера безжизненно упало, разрубленное пополам. Броню палача окропила свежая кровь. За ним стояло полностью невредимое существо. Своим серпом оно разрезало крестьянина, как масло. На груди рыцаря, прикрывшегося винтовкой, осталась глубокая царапина от серпа.

— Может, и не класс B, — только успел сказать палач, прежде чем получил сокрушительный удар.

Существо подняло окровавленное тело и смачно глотнуло из оборванной артерии. Свежая кровь питала его, обновляя память о последних событиях с каждым глотком. В доли секунды демон впитал воспоминания крестьянина: вот он звонит по номеру, который дала ему внучка из мегаполиса. — Это служба по ликвидации мутантов и прочей нечисти. Высокотехнологичные охотники, вооружённые по последнему слову техники, — звучит ответ.

Вспышка. К дому, где теперь лежал его труп, подлетает летательный аппарат. Из него выходит тот самый рыцарь. Они долго беседуют с мужчиной, осматривают амулеты, обереги и алтарь. Воин заносит данные в базу, объясняет о своём вооружении, демонстрируя плазменное ружьё.

— Интересно, — прошептал демон. Он взял обрубок неведомого оружия. Вокруг него вспыхнуло фиолетовое пламя — сила существа позволяла узнавать свойства вещей простым прикосновением. Новые технологии действительно представляли угрозу. Нахмурившись, существо направилось в дом, чтобы добить воина. Но, кроме разломанной мебели и разбитого окна, там ничего не было. Воин не умер.

— Он был быстр. – подумало существо.

Из разбитого окна что-то прилетело и с глухим звуком упало под ноги чучелу. Озадаченное, оно посмотрело вниз. Шарик замигал зелёным светом, затем сменил цвет на красный. Раздался оглушительный взрыв. Домишко покосился, крышу сорвало, окна и двери разлетелись мелкими обломками. Существо отбросило взрывом. Оно встало на одно колено, старый плащ разорвало в нескольких местах, рукава медленно тлели.

Палач подошёл к дымящимся обломкам и открыл прицельный огонь из двух рук. Шквал энергетических зарядов полетел в дезориентированное чудовище. Существо скорчилось от боли.

- Ну ладно, храбрец. — подумало оно, злобно сверкнув глазами. Вокруг вновь появилось слабое фиолетовое свечение, и демон мгновенно исчез. Палач бросился к месту, где только что находилось существо. Среди осевшего дыма осталась лишь слабая фиолетовая дымка.

— Где труп? — подумал наёмник, сканируя местность.

Раздался неприятный скрежет. Чучело материализовалось сзади и нанесло размашистый удар серпами. Если бы не технологическая броня, палача постигла бы судьба крестьянина. Он перевернулся вперёд и открыл огонь, но демон уже исчез. Новое появление было стремительным и неожиданным. Броня снова спасла жизнь, но на ней оставались глубокие разрезы. Системы пищали красными сигналами, сообщая об отказах. Крутясь, воин стрелял, но выстрелы то и дело попадали в пустоту. Демон громко хохотал из ниоткуда. Ситуация складывалась не в пользу палача.

— Телепорт класса A — это уже серьёзно. Нужно доп обмундирование, — подумал воин.

Спрятав пистолеты в кобуру, он достал из-за пояса продолговатый пакет и вытащил энергетический короткий меч. Как только существо появилось вновь, палач наотмашь ударил по чёрной шее светящимся клинком. Пока демон замешкался, воин кинул в него пакет. Тот прилип к телу и с характерным звуком раскрылся, опутав нечисть светящейся сетью, сжимающей её в кокон. Существо злобно забилось, пытаясь вырваться, но технологическая сеть была сделана на славу.

Палач помчался к своему кораблю. Дверь плавно открылась, и он приступил к открытию отсека с особым обмундированием для сложных случаев — встреч с существами класса A. Ввёл код, поглядывая по камерам на тварь, уже начавшую рвать сеть. Ящик открылся, палач вставил руки в специальное отверстие. Автоматические датчики сработали, броня обновилась на усиленную. На руках зашевелились мощные перчатки, на спине грозно выдвинулись две пушки с автонаведением.

— Система «Немезида» запущена. Задайте параметры, — прозвучал электронный голос.

— Телепорт класса A, — коротко сказал палач. — Принято, — ответила система, перенастраивая настройки.

Воин вышел и медленно направился к освободившемуся существу.

— Жалкий смертный! — взвыла тварь, обнажая серповидные клинки. Звонкие удары обрушились на охотника. Тот ловко парировал и наносил мощные энергоудары. Новый костюм безропотно выдерживал атаки и автоматически контратаковал. На теле существа появлялись всё новые разрушения. Получив очередной удар, оно скрылось, оставив еле заметную фиолетовую дымку. Система тут же просканировала показатели и открыла телепорт по следу.

Палач вошёл в подпространство. Всё вокруг стало размытым, окутанным дымкой, похожей на туман. Посреди стоял демон, быстро залечивая раны. Удивлённо посмотрев на незваного гостя, он замер. В его мир, кроме шаманов и колдунов, люди не заходили, а тут — воин и серьёзно вооружённый.

— Сюрприз, тварь! Бежать некуда. — сказал палач, выпуская несколько точных импульсов из перчаток.

Завязался жёсткий бой. Демон ожесточённо атаковал, кромсая броню. Множество порезов покрывали доспехи воина, но преимущество было на стороне человека. Сначала сломался один проклятый серповидный клинок, затем тварь потеряла руку, потом ногу. Оставшимся оружием она мощно пробила по шлему палача. Защитный экран треснул и разлетелся на мелкие обломки. Палач зажал голову твари своей техперчаткой, поднял вверх отчаянно рычащее тело и с силой сжал пальцы. Раздался хруст костей. Тело безжизненно упало на землю.

Палач включил режим зачистки. Мощная струя пламени обволокла остатки тела существа. Через несколько минут от него осталась лишь горстка пепла. Тяжело дыша, утомлённый схваткой, он прокашлялся, подавившись гарью.

— База, говорит Каратель-037. Цель уничтожена. Класс объекта: телепорт класса A. Потери среди гражданских: один объект. — доложил он по внутренней связи.

Выходя из сумеречного мира существа, вход с треском захлопнулся. Каратель направился к летательному аппарату, слегка прихрамывая. С плеча сочилась кровь, в руке он нёс трофей — проклятый серповидный клинок для изучения. У двери он упал на колени, снял шлем, задыхаясь. Плюнув чёрной жижей, он устало плюхнулся в водительское кресло. Его руки дрожали, в голове потемнело, зазвучали голоса и жуткий смех. Взглянув в зеркало заднего вида, он увидел покрасневшие от лопнувших капилляров глаза. Кожа быстро чернела, вены вздулись, его трясло в судорогах.

Каратель начал запись бортового дневника:

— Запись номер 345/40. Ликвидация телепорта класса A. Корректировка: объект класса A+, паразит. Возможна одержимость. Статус: лорд. Рекомендация: вызвать службу зачистки. Каратель-037 заражён, — прохрипел он, стиснув зубы.

Конвульсии усилились, и он потерял сознание. Сообщение автоматически отправилось в центр. Через несколько часов, согласно протоколу, прибыла команда зачистки. К этому времени вся деревня была вырезана. Объехав территорию, они ничего не обнаружили. Сканирование показало след в поле. Команда дошла до деревянного креста, на котором безжизненно свисал Каратель-037. На нём спокойно сидела стая ворон.

Смеркалось.

— Обнаружен боец. Штатские убиты, — доложил командир группы по внутренней связи.

Вороны всполошились и разлетелись. Каратель-037 зашевелился. Светящиеся глаза злобно посмотрели на группу, он улыбнулся клыкастой пастью. В руках блеснул серпообразный клинок.

— Пир продолжается, — прошипело существо.

Фиолетовая вспышка ослепила бойцов. Один из них упал, мгновенно обезглавленный. Вороны наблюдали, ожидая полакомиться остатками предстоящей трапезы. Из-за туч вышла полная луна. В эту ночь она была особенно прекрасна.

3 Будни мага и помощника

Будни мага и помощника.

(Параллельный мир магии)

Того здесь чуть-чуть, там. Немного эфира,

щепотку элементаля, капелька драконьей крови —

и вот суп готов.

Озорной мальчишка бежал из леса с полной корзиной всякой всячины: корешки, грибочки, шишки, головы летучих мышей, кровь ленного гнома, пыльца феи, когти чупакабры, слизь болотного водяного, перья ух-птицы, глаз моргуньи, кусочек золота, пучок дурман-травы и связка конопли. В общем, много всего лежало в корзиночке. Мальчишку звали Мел, хотя долгое время он думал, что его зовут «бегом!». Мел был подмастерьем у местного мага — по совместительству волшебника и знахаря. Также он готовил бомбическую огненную воду, чем и прославился в округе. Мальчишка, насвистывая себе под нос, подошел к домику в глуши. Обычное жилище, если бы не обстановка вокруг. Единороги стояли мирно пощипывая травку. Чего стоили на крыше сидящие маленькие гарпии, которые о чем-то спорили! Рядом с домом подметали две заколдованные метлы. В огороде феи поливали урожай. В окне были видны вспышки света, из трубы валил разноцветный дым. Мел пнул наглого ежа у двери и зашел. С виду маленький домик внутри был раз в десять больше. Потолки уходили ввысь, опираясь на массивные колонны, на черном потолке двигались звезды. Сферическое помещение было утыкано кучей вещей разного размера и формы. Посередине стоял длинный седой старец с длинной бородой, на голове — колпак, обвешанный амулетами. Сухие тонкие пальцы кидали что-то в огромный котел. В воздухе сильно пахло озоном и корицей.

— О, малыш вернулся! Тебя только за смертью посылать, хотя к ней я тебя в четверг посылал, — весело говорил старец.

Мел пожал плечами и вывалил добро на большой стол. Маг внимательно осмотрел гостинцы, одобрительно кивая.

— Так, а где кровь молодого дракона? — спрашивает колдун.

— Уж, мастер Гулдулон, больше я на это не куплюсь! Он меня чуть не поджарил тогда. Сами вот идите и берите. Даже заклинание сна мне не дали. — скрестив руки на груди, ответил Мел.

— Не дал, но, видимо, запамятовал. Хорошо, в следующий раз дам, — говорит Гулдулон. — Пойдем, зелье надо доварить, — добавил он.

Помощник надел шлем и плотный фартук, подошел к котлу. Началось сотворение новой магии: от каждого ингредиента жижа меняла форму и цвет, иногда даже разговаривала.

— Жижа истины? Неуязвимости? Что это будет? Неделю уже варим. — с любопытством спрашивает Мел.

— Это будет великолепная солянка! Покушаем как следует.— говорит мастер.

— Магистр, не точных наук! — Помощник с досадой уронил ковшик.

— Супчик? Я что, тут супчики учусь варить? Да я лучше к кузнецу в подмастерье пойду или к самому Шмяку! Они в миг меня научат клинки острые делать да оглобли крепкие, — возмущенно добавляет паренек.

Гулдулон громко рассмеялся — от его смеха задрожали стены.

— Да шучу я! Это зелье нужно для одного мощного артефакта. С ним мы сможем открывать двери в другие миры и пространства, — говорит Маг.

Помощник присвистнул от восторга.

— Простите, магистр, мое нетерпение. Готов исправить свою вину и убирать за всеми зверями всю неделю.

— Будет тебе. Триста лет назад я тоже был нетерпелив, как и ты. Пойди-ка, дай кристаллов гарпиям, пускай слетают на рынок троллей, купят крови дракона — только молодого, а то без нее никак, — говорит кудесник и продолжает кидать ингредиенты.

Мел кивнул и быстро юркнул в дверь, затем вышел и убежал в другую дверь, ведущую во двор. Он постоянно путал двери — настолько их было много. Когда он вернулся с колбой крови, то застал маэстро за метанием небольших камушков в демона на стене. При каждом удачном попадании демон ругался благим матом, от которого уши сворачивались в трубочку. Колдун подтягивал самогонку собственного производства — особенность напитка была в том, что вкус менялся от того, о чем ты думаешь, ну и голова с него не болела.

— О, малец принес! Молодец, лезь скорее, — говорит Маг, тихонечко отходя подальше от котла.

Мел тут же вылил кровь в чан — его отбросило взрывной волной. Он удачно улетел на мягкий диван, потряс головой и с любопытством уставился на котел. По его опыту на службе у успешного волшебника взрыв обычно означал удачный эксперимент, но не всегда. Гулдулон подошел и внимательно смотрел на зеленый кисель. Он произнес несколько древних заклинаний на проверку качества волшебной продукции по лицензии Морозного Кулдулона Серого. Пространственный кисель отреагировал положительно.

— Отлично, вроде получилось. Тащи ту штуковину из проклятого сундука. Не забудь сказать «открой пасть», а то руки откусит.

Малец тут же исполнил поручение. Он достал из злобного сундука круглый шар с дырками для пальцев, напоминающий одну штуку из других миров, называемую шаром для боулинга. Маг бесцеремонно накинул шар в чан и произнес заклинание.

— Соси! — громогласно прокричал он.

Шар мгновенно, как губка, впитал не меньше 500 литров киселя. Шарик изнутри засветился светом.

— Ну что, Мел, протестируем? — говорит Маг, доставая шар.

Он выстреливает ярким лучом, и на полу образуется овальный проход. Парочка любителей магии с интересом уставилась в проход.

— Ну, что там? Надеваю очки, — спрашивает колдун.

— Да непонятно: сидит кто-то, новеллы читает, — говорит Мел.

— Скукота, — нетерпеливо говорит Гулдулон.

Он закрывает портал и открывает новый.

— О, мастер, тут интересно: хижины до неба квадратные, стеклянные стальные повозки ездят, людей очень много, — говорит Мел. Его глаза искрятся от счастья видеть такое чудо. Не зря он пять лет убирал дерьмо сказочных тварей — и вот начались приключения Гулдулона и Мела.

4 Томный вторник.

Томный вторник.

(Недалекое будущее)

Лень — двигатель прогресса,

дисциплина ведёт к порядку,

где же золотая середина?

Полосатый кот украдкой пробирался в спальню. Миновав наверху небольшой коридорчик, и, разбросав вещи с прикроватного столика, он проскользнул в дверной проём и в один прыжок оказался на кровати. Комнату озарял полуденный свет. Под плотным одеялом сладко посапывал молодой человек. Он спал на животе, уткнувшись в подушку. Кот по кличке Шнырь уселся на спине и замурчал. Хозяин не просыпался. Миска с едой была пуста, поэтому кот применил отработанный приём: планомерно долбить лапой по почкам, периодически жалобно мяукать. Хозяин пошевелился и покряхтел, но решительно не желал просыпаться. Шнырь сел на задние лапы, вопросительно повернул голову набок и с размаху врезал коготками по щеке любимого хозяина. Тот кубарем свалился с кровати от неожиданности. Попытался резко встать и ударился головой о прикроватную тумбу.

— Шнырь, тварь такая, дай поспать немножко. — процедил полусонный паренёк с копной кудряшек на голове.

Он протёр сонные глаза и с удивлением обнаружил, что уже не утро: на часах светилось 12:45.

— Блин, нифига я поспал. — раздосадовано произнёс он, с неохотой вставая и беря терпеливого кота на руки.

Он отнёс его на кухню и насыпал полную миску кошачьей еды. Шнырь тут же сменил гнев на милость и принялся уплетать лакомство за обе щеки. Паренёк поставил разогреваться остатки вчерашнего ужина и включил свой ноутбук, чтобы проверить почту и сообщения. На календаре был понедельник, вроде бы июль — паренёк точно не помнил, да число его мало интересовало. Его звали Чарли Блум. Он уже полгода искал работу по душе. Работа по душе в его понимании была такая, чтобы ничего не делать и получать хорошие деньги. Почему-то среди многочисленных предложений такой работы не находилось. Чарли постоянно ходил на различные собеседования и даже устраивался на пару дней, ну, в лучшем случае на пару недель, но, разочаровавшись, сразу увольнялся. Хотя чаще его всё-таки выгоняли за лень и заторможенность.

Единственный ребёнок в семье, он к 25 годам остался один, потому что приехал в другой город на хорошую работу. Он быстро её потерял, а признаться в этом родителям у него не хватало духу. Скоро припасённые деньжата стали кончаться, и ему не на что стало платить за квартиру. Он полистал вакансии и, не найдя ничего стоящего, включил короткие смешные ролики. Очередной томный день.

- Когда же мне улыбнётся удача? — подумал он.

Ему позвонил хороший друг и позвал прогуляться в парке, но Чарли ответил, что очень занят: ему нужно посетить несколько важных собеседований. В последнее время Чарли потерял ко всему интерес. Ничего ему не приносило радости, кругом сплошная меланхолия, сплин и лёгкая безысходная пассивность. Голова требовала, чтобы всё решилось само собой, как по волшебству. Он понимал, что такого не бывает, но очень хотелось.

Посидев в интернете некоторое время, он вспомнил, что хотел сходить на собеседование, и, не торопясь собравшись, вышел на улицу. На улице было тепло, небо затянуло пеной облаков. Чарли прошёл несколько кварталов и увидел булочную. Ему непременно захотелось горячего кофе с круассаном. Так он и сделал. Покончив с минутной трапезой, его в очередной раз обуяло чувство истомы, тоски и лени. Чарли посмотрел на часы. Если поторопиться, он успевал на встречу. Чарли посмотрел на небо.

— Может, начнётся дождь, и вообще я могу опоздать. Лучше я вовсе никуда не пойду, один день ничего не решит, — подумал он, разворачиваясь.

Взяв коробку свежих пончиков, он направился домой. Всю дорогу обратно он думал о том, что денег осталось совсем немного, надо что-то срочно решать. Он зашёл домой и скинул куртку на маленькую кушетку, сел за компьютер и тяжело вздохнул. Вдруг на его телефон и электронную почту одновременно пришли сообщения от пользователя Mind Skill. Название ему показалось знакомым. Немного пошевелив воспоминаниями в голове, он наконец вспомнил, что месяц назад ему заплатили 100 баксов за то, что на его телефоне будет стоять приложение для снятия каких-то показателей. Это было что-то вроде собеседования на работу. Чарли без особого интереса прочитал сообщение:

— Мистер Чарли Блум, вы выбраны для участия в нашем проекте. Ваша кандидатура одобрена. Поздравляем! В 10:30 вас ждут в офисе по адресу: Лиловый проезд, дом 10, офис 131 для получения оборудования, подписания договора и 1000 $ наличными. В случае неявки вакансия аннулируется.

Как только он прочитал сообщение, оно тут же удалилось. Чарли бросился за ручкой и бумагой, чтобы записать. Бумаги он не нашёл, поэтому написал прямо на коробке от пончиков.

— 1000$! Вот это повезло! — крутилось у него в голове.

Ему абсолютно не волновало, чем занимаются эти люди. За такие деньги он был готов на что угодно. Мысленно он начал тратить эти деньги. День переставал быть томным. Чарли решил отметить эту неожиданную удачу, сбегал в магазин за крафтовым пивом и заказал пиццу. Теперь он мог себе позволить такие шалости, ведь у него скоро появится целая 1000 $. Вечером он заигрался в игры и смотрел сериалы. Перед сном впервые за полгода поставил будильник, чтобы не проспать 1000 $. Уснул он практически сразу, в грёзах думая о том, как потратит эти деньги.

Следующим утром кот был крайне удивлён, не обнаружив хозяина в кровати. Шнырь вальяжно проследовал на кухню к своей миске, которая была уже наполнена. Он мурлыкнул от умиления и принялся, не торопясь, уплетать вкусняшку. Хозяин в это время, поглядывая на часы, доедал наспех сделанный в микроволновке бутерброд с сыром. Расплавленный сыр больно обжигал нёбо и пальцы, но Чарли об этом не думал. В его голове вертелась лишь мысль о деньгах, которые он скоро получит. Если опоздает, то всё пропало. Он одел джинсы, счастливую футболку и накинул клетчатую рубашку с капюшоном. Запрыгнув в кроссовки, Чарли оказался у нужного строения через 40 минут. Пришлось потрудиться, чтобы найти нужный офис номер 131. Здание на Лиловом проезде, 10, оказалось настоящим бетонным лабиринтом.

Наконец он нашёл нужную дверь. Он потянул ручку входной двери. В небольшом светлом зале стоял стул и письменный стол со звонком вызова. На стене большие круглые часы показывали время 10:31. Чарли озадаченно посмотрел по сторонам — никого не было. Он подошёл к аккуратному столу, посмотрел ещё раз и нажал на звонок. Мягкий звон колокольчика эхом отразился от голых стен. В тот же миг слева открылась дверь, которую Чарли поначалу даже не заметил. В комнату зашла симпатичная строгого вида девушка-администратор. Аристократические черты лица, тонкая шея и точёная фигура в строгом чёрном костюме с юбкой до колена. Глаза блестели сосредоточенностью и строгостью. При этом в ней чувствовалась сдержанная сексуальность. Чарли сразу вспомнил учительницу из младших классов, в которую он был влюблён.

Девушка держала в руках пластиковый серо-голубой контейнер с матовой поверхностью и с какими-то номенклатурными буквами и цифрами. Посередине большими буквами было написано его имя: Чарли Блум. Девушка поставила контейнер на стол и села напротив Чарли, внимательно посмотрела немигающим взглядом. Ему стало неловко, он даже смутился.

— Я правильно пришёл? Офис 131, Mind Skill. Мне прислали сообщение. — сказал он, с каждым словом теряя уверенность в том, что принял нужное место, и это не розыгрыш или реалити-шоу, которых пруд пруди на кабельном телевидении.

Помолчав ещё немного, девушка улыбнулась идеально ровными зубами.

— Добрый день, мистер Блум. Да, вы не ошиблись, я вам всё сейчас объясню.

Она достала договор с множеством пунктов, показала, где ему нужно подписать, затем достала из контейнера несколько увесистых браслетов с блестящей чёрной поверхностью стали. Чарли взял договор и принялся внимательно читать, но как только из контейнера появилась пачка новеньких банкнот, он тут же быстро перелистал до места для подписи и расписался. Девушка ухмыльнулась и вручила 1000 $ ему в руки, а договор тут же убрала в коробку и положила в контейнер.

— Очень хорошо, мистер Чарли Блум. Мы изучаем радикальную мотивацию. Этот прибор скорректирует ваше поведение для вашей лучшей эффективности, — сказала она, вставая из-за стола.

Она поочерёдно взяла браслеты и закрепила по одному на запястьях и лодыжках Чарли. Автоматически замки защёлкнулись, появились датчики зарядки 100%. На одном из браслетов на руке был встроен информационный дисплей. Чарли с интересом посмотрел на новые аксессуары. Он попытался снять один из них.

— Самостоятельно их снять не получится, поверьте мне. Я вам настоятельно не рекомендую это делать. Эти браслеты будут корректировать ваше поведение, пока вы участвуете в нашем недельном курсе программы. На вашем телефоне установлена программа, дальнейшие инструкции будут приходить туда. Вам необходимо в точности выполнять их, иначе система будет выдавать мотивацию в виде разряда тока, — сказала она.

Чарли слушал через слово, увлечённый пересчётом денег, постоянно кивая в знак согласия.

— Током? Это как? — спросил он.

— Примерно так, — сказала она, нажав на своём телефоне приложение.

Чарли ощутил лёгкое щекотание от браслетов. Неприятно, но терпимо.

— Ну, лёгкий удар током, я думаю, переживу, — усмехнулся он.

— Это минимально возможный заряд. Если вы будете соблюдать инструкции программы, вы вообще их не будете замечать всю неделю. Да, мистер Чарли, это зарядное устройство. Каждый вечер вы должны подключать браслеты к системе зарядки. Это очень важно. Если вы этого не сделаете, то испытаете, так скажем, некоторый дискомфорт, — сказала девушка, закрывая контейнер на замок.

— За 1000 баксов я готов справиться с чем угодно, — бодро сказал Чарли.

— Я искренне надеюсь, что так и будет. Да, мистер Чарли, вы пришли на одну минуту позже, в 10:31, поэтому мощность браслетов увеличена на 10%, — сказала она.

— Всего лишь минута, это же пустяк, — сказал Чарли.

— Думаю, через неделю вы будете к этому по-другому относиться, — загадочно сказала она.

— Не забывайте проверять рекомендации программы на своём телефоне. Краткая информация всегда будет на левом браслете на вашей руке. Удачи и терпения, мистер Чарли. -добавила девушка, пожала руку и закрыла за собой дверь. На телефоне высветилось сообщение: «Система активирована». Чарли положил деньги во внутренний карман, предусмотрительно положив несколько купюр в карман своих джинсов, и вышел из здания с ощущением, что весь мир создан для него одного. Пришло первое сообщение системы:

— Проверьте вашу электронную почту. И таймер с обратным отчётом в 15 секунд.

Чарли сделал это, и таймер пропал.

— Легкотня какая, — подумал он.

На почте он посмотрел, что на сегодня у него три собеседования.

— Зачем мне искать работу, если у меня 1000 баксов? — подумал он, направляясь в сторону кондитерской.

Подойдя к магазину, пришло сообщение: «Первое: не заходите в магазин. Второе: идите на собеседование. Третье: устройтесь на работу. Три попытки».

Чарли пожал плечами и потянулся за дверную ручку магазинчика с различными сладкими вкусняшками. По руке щёлкнул разряд. Вновь по нему прошёлся разряд, уже сильнее. Чарли чертыхнулся. Он с опаской отошёл от двери. Раздался сигнал выполненного задания. Для первого собеседования осталось 1,5 часа. На браслете спиликал таймер. Чарли недоумённо нахмурился, глядя на него, он тяжело вздохнул и с большой неохотой направился к месту собеседования. Благо, оно было недалеко. Он успел ещё погулять в парке, познакомиться с милой девушкой, выгуливающей свою собаку, и позвонить другу Майклу, с которым не пошёл гулять из-за своей лени. Он позвал его вечером в гости поделиться своей удачей. Майкл с радостью согласился.

Чарли, не торопясь, пошёл к ресторану быстрой доставки в отдел вакансий. Времени на браслете было с избытком. Чарли шёл по обыкновению, уселся в кресло для просмотра новых сотрудников. К счастью, больше претендентов не было, так как он пришёл пораньше. Менеджер вышел и рассказал условия труда, показал спецодежду и озвучил средний заработок доставщика и возможные бонусы за переработку. Условия были весьма удачные, но Чарли, скуксив нос, узнал, что придётся работать в выходные. Менеджер пожал плечами, отметив, что это было очень выгодное предложение и через пару часов его не будет. Чарли поблагодарил за потраченное время и удалился с чувством выполненного долга. Он достал сигарету и зажигалку, но прикурить не смог. Мощный разряд тока прошёлся по всему его телу, как будто он несколько секунд взялся за оголённые провода в 220 вольт. Зажигалка и сигареты отлетели в разные стороны, он упал на колени.

— Какого хрена? — вскрикнул он осипшим голосом от испуга и шока.

На телефоне обновились данные: «Второе: сходить на собеседование — выполнено. Третье: устроиться на работу — две попытки из трёх. Использован заряд в 10% мощности. Вторая попытка — 15% мощности. Третья попытка — провал задания 40% мощности».

У Чарли округлились глаза. От 10% у него искры из глаз посыпались. 15% — это ещё хуже, а 40% он даже думать не хотел. Он посмотрел на часы: до следующего собеседования оставалось 20 минут. В городе начали скапливаться пробки. Он быстро побежал к дороге и вызвал такси. Он доплатил весёлому говорливому таксисту с сильным акцентом, чтобы доехать побыстрее. На место он приехал почти вовремя, опоздав всего на пять минут. Браслетная система мотивации вознаградила его пятью разрядами тока мощностью по 5%. Это было терпимо, но крайне неприятно.

Чарли зашёл в офис строительной конторы. Он рассчитывал на руководящую должность, но как оказалось, без опыта работы и надлежащего образования его могли взять только разнорабочим. Чарли терпеть не мог тяжёлый неблагодарный труд простых работяг. Он решил, что 15% он выдержит, и это лучше, чем горбатиться круглые сутки. И он отказался. Он вышел из строительной конторы и приготовился к наказанию. И оно последовало: разряд был по ощущениям в разы сильнее и продолжался некоторое время. Он даже не мог подняться от конвульсий. Казалось, это длилось вечно. Когда браслеты отключились, Чарли с трудом присел на бетонные плиты. Рядом проходящие весело шушукались про него, что якобы он напился или под чем-то. Чарли со злобой посмотрел на браслеты на дрожащих руках. Он начал понимать, в какую переделку он попал, и что всё-таки надо было почитать этот увесистый договор с множеством пунктов, прежде чем его подписывать.

Данные вновь обновились: осталась одна попытка устроиться на работу, повышение мощности всего на 5%. Это чуть не свело его с ума. 40% казалось просто нереальной цифрой. День перестал быть томным. Чарли устремился в сторону предлагаемой вакансии. Времени было предостаточно, но он решил поспешить.

— Нет, нет, нет. Что бы там ни предлагали, надо соглашаться. Я просто не переживу следующего удара, — крутилось в голове Чарли.

Он напрочь забыл о деньгах и сконцентрировался только на одной мысли: устроиться на работу во что бы то ни стало. Чарли доехал до конторы по обслуживанию многоквартирных домов. Он вошёл в офис и сразу подошёл в отдел кадров.

— Здравствуйте, я по поводу вакансий. — сказал он.

— Добрый день. Вы по поводу уборки мусора на мусоровозе? Извините, эту вакансию только что отдали вон тому мужчине, — сказали ему.

— Ну как так? Я даже пришёл раньше, — с ужасом произнёс Чарли.

— Не переживайте, вы так. — улыбнувшись сказал управдом.

Чарли со всех ног рванулся догонять мужчину. Он догнал его и долго объяснял, что ему нужна эта вакансия, но мужчина был непреклонен. Лишь когда Чарли достал 100 баксов, он начал проявлять интерес к странному молодому человеку. Они сошлись на 150 долларах. Мужчина тут же уволился, не отработав и дня, а Чарли занял теперь свободную вакансию клинингового работника по сортировке бытовых отходов. В этот раз он внимательно изучил трудовой договор, прежде чем подписывать его. Несмотря на то, что нужно было копаться в мусоре, очень рано вставать и трудиться целый день, зарплата была весьма достойная. Делать было нечего. Чарли с волнением посмотрел в телефон: задание было выполнено. Он с облегчением выдохнул и наконец закурил сигарету. Она показалась ему по-особенному прекрасной.

Через некоторое время он осознал, что впервые за полгода устроился на работу и очевидно, что проработает минимум неделю, пока на нём эти мотивационные браслеты. Чарли ухмыльнулся: в этом было что-то жуткое, пугающее и интригующее. Задания возникали неожиданно и разной степени сложности: пройтись пешком 5 км, купить интересную книгу, нормально пообедать, помочь пожилой женщине донести тяжёлые пакеты из супермаркета и так далее. На каждое выделялось определённое количество времени и процент заряда при неудаче. Задания были простые, но требовали непривычно много концентрации. Чарли даже иногда потел от напряжения. Иногда он забывал о своих браслетах. К счастью ему пришёл список дел, которые не стоит делать в течение дня, например, пить алкоголь до 7 часов вечера. Вспомнив, что к нему в гости придёт друг Майкл, он закупил еды и пива. Сев на лавочку у магазина, он открыл одну бутылку и хотел с наслаждением осушить её, тем самым утолить свою жажду от палящего солнца. Браслеты вновь напомнили о себе, подарив очередной разряд тока. Взвизгнув, Чарли уронил банку. Напиток щедро окатил его кроссовки хмельной пеной.

Чарли чертыхнулся, выбросил полупустую банку в мусорное ведро. Он посмотрел на часы: скоро должен был прийти его друг. Он схватил пакеты и направился домой. Майкл пришёл ровно в 6 часов, как и обещал. Они поприветствовали друг друга. Чарли предложил ему пиво и только что приготовленный ужин. К слову сказать, готовил он неплохо. Майкл удивился, что Чарли не пьёт вместе с ним, хотя обычно в компании он начинал всегда первый. Чарли отшутился. На самом деле он просто ждал, когда на часах пробьёт 7 часов. В 7:01 он откупорил банку, с наслаждением сделал несколько больших глотков. Немного поколебавшись, он всё-таки решил рассказать, что с ним сегодня приключилось про эти проклятые браслеты. Майкл внимательно выслушал и засмеялся.

- Не понимаю Чарли, почему ты недоволен? Тебе практически даром дали 1000 баксов, и ещё возмущается. – усмехнулся друг. Чарли нахмурился.

— Мне нельзя смотреть короткие видео до 8 часов вечера — это один из множества пунктов этих дурацких правил. Заряд мощности 7,5%. Возьми меня за руку у браслета. Тебе точно передастся часть заряда, — сказал Чарли, беря в руку телефон.

Майкл пожал плечами, поставил банку пива на стол и смело взял его прямо за браслет, беспечно улыбаясь.

— Ну давай, включай, неженка, — сказал он.

Чарли молча включил канал с короткими видео. Через мгновение разряд тока поразил их обоих. Майкл отскочил, как ошпаренный.

— Нихрена себе, твою мать, что это было? — закричал он, тряся онемевшей рукой.

— Это 7,5%. И кто из нас неженка? — засмеялся Чарли.

После секундной паузы они вместе заржали, как кони. Успокоившись, Майкл задумался.

— Но у них же не вечный заряд? Сдохнет — ты их и снимешь. И пошли они в жопу. — сказал Майкл.

— Я уже думал об этом, но я подписал документы, и они дали зарядное устройство. Я обязан каждый раз заряжать эту хрень всю неделю. — с грустью сказал Чарли.

— А как они узнают? Что они могут сделать? Опять током ударят, но не убьют же тебя. — сказал Майкл.

— Может, ты и прав, — задумчиво сказал Чарли, глядя на массивную установку для заряда браслетов.

Она стояла у кровати, подключённая к розетке. От неё шли четыре массивных провода.

— Когда тебе их нужно заряжать? — спросил Майкл, отпивая из банки пива.

— Ровно в 10 вечера, — сказал Чарли.

— Ну вот и не заряжай. Я буду с тобой, если что. — весело сказал друг.

Они продолжили общение на отвлечённые темы. Без пяти минут 10 на телефон пришло уведомление системы. В сообщении было сказано, что он должен подключиться к зарядному устройству до заряда системы на 100%. В противном случае он может получить вред своему здоровью вплоть до летального исхода.

— Они просто тебя пугают, — подбодрил его Майкл.

Чарли в нерешительности сел на кровать и взял провода зарядки.

— Что они могут? Ну жахнут током — потерплю. — подумал он решительно, кинув провода на подушку.

Рядом мяукнул Шнырь, вопросительно глядя на хозяина. На часах было 22:00. Ничего не произошло. Зависла гробовая тишина. Чарли напрягся. Ничего не происходило. Он облегчённо выдохнул.

— Вот видишь, я же говорил! — воскликнул Майкл.

— Чёрт возьми, ты прав, — радостно сказал Чарли, вскакивая с кровати.

На телефон спиликало уведомление. Браслеты запульсировали бордовым цветом и тихо запищали. Тело Чарли пронзил электрический импульс до этого невиданной силы. Он попытался закричать от боли, но не смог. Все его мышцы напряглись, как канаты грузового крана. Челюсти сжались до скрежета. Импульс прекратился также внезапно, как и начался. Через пять секунд всё повторилось вновь. Чарли рухнул в конвульсиях. Казалось, мозг начал плавиться. Система оповестила о 45%. Чарли тяжело дышал. Изо рта шли слюни, из носа — сопли, глаза покраснели. Импульс 45% накатил новой волной боли. Ему показалось, что он умирает, в глазах стало темнеть. Майкл что-то кричал, но Чарли не слышал. Система объявила о следующей волне в 50%.

— Только не... — успел произнести Чарли перед следующим импульсом и потерял сознание.

Он отключился. Очнулся он от того, что Майкл хлестал его по щекам, чтобы он пришёл в чувства. Он посмотрел на себя: его браслеты горели мягко голубым цветом, пульсируя. Толстые провода были надёжно прикреплены и заряжались специальными зажимами. Подзарядка проходила успешно.

— Прости, бро, это была плохая идея. — мрачно сказал Майкл, слегка побледневший от волнения.

Чарли жестом попросил пива и разом высушил всю банку.

— Да, этот вторник я точно никогда не забуду. Денёк однозначно перестал быть томным.

Майкл похлопал по плечу друга. Они проболтали ещё до 12, затем Чарли завёл будильник, проверил список того, что можно, а что нельзя делать, и уснул.

Прошло две недели. Майкл встретил Чарли в городе, в парке. Он гулял с девушкой.

— Привет, дружище! Давно тебя не видел. Как дела? Рассказывай. — сказал друг.

— Привет, Майкл. Познакомься, это Сьюзен, — сказал Чарли.

— Приветствую, Сьюзен. Я Майкл, — поприветствовал новую подругу Чарли.

— Майкл, ты не поверишь, но у меня всё отлично. Работа оказалась весьма интересной, ребята классные, с мусором практически не взаимодействую — всё на автоматике. Я восстановился в учёбе, и в целом у меня порядок в жизни. Вот недавно познакомился с Сью — она, как видишь, чудо, — воодушевлённо сказал он.

Майкл обратил внимание на руки Чарли: на запястьях по-прежнему были надеты браслеты.

— Ты так и не снял их? Прошло уже больше двух недель. Как так? — озадаченно спросил Майкл.

— Ах, ты об этом. Нет, всё в порядке. Неделька была та ещё, но в конце недели я пришёл к ним, и они мне их сняли. Предложили поставить другие, более лайтовые, усовершенствованные. Я, конечно же, отказался. Но походив без них несколько дней, я вдруг понял, что с ними я более активный, дисциплинированный и производительный. Посмотри на меня: я лучше выгляжу, у меня есть работа, прекрасная девушка, настроение у меня отличное, — сказал Чарли, обнимая свою подругу.

Майкл отметил, что его друг действительно хорошо выглядел: глаза его блестели энергией.

— Вот, возьми это — билет на тестирование. Мне дали несколько штук, — сказал Чарли, протягивая блестящую визитку с адресом.

Майкл взял билет и внимательно изучил его. Они попрощались и пошли по своим делам.

- Может, и правда попробовать? Чарли из лоботряса всего за две недели полностью изменился. — подумал Майкл и пошёл дальше прогуливаться по парку.

В офисе Mind Skill всё та же девушка заполняла отчёты. Закончив, она взяла контейнер и унесла в соседнюю комнату, всю до потолка уставленную такими же коробочками. Их было несколько сотен. Она взяла телефон и набрала номер своего руководства.

— Алло, да, это я. Проект «Радикальная мотивация» прошёл первую стадию тестирования. Можно начинать производство и разработку рекламного бренда для продвижения. Прошу разрешение для начала тестирования второй стадии — «Скрытый контроль». Спасибо, сэр. Приступаем ко второй фазе. — сказала она и положила телефон во внутренний карман своего пиджака.

Прошло пять лет. Мотивационные браслеты были у каждого второго, особенно на производстве. Руководство обожало эти гаджеты. Алгоритмы подстраивались под каждого, и всем нравился результат. Это стало модой. Через 15 лет ношение браслетов стало обязательным. Неносителей преследовали по закону. Мир навсегда изменился. Результативность и эффективность стали напрямую влиять на свободу. Определённая группа недовольных назвала это мотивационным рабством. Пойдёт это на пользу человечества или вернёт в тоталитарный рабовладельческий строй, ведущий в итоге к глобальному коллапсу и уничтожению всей цивилизации? Лишь одному великому хаосу известно.

5 Хаос Марии

Хаос Марии.

(Наши дни)

Пустое наполнено. Полное пустое,

и мы где-то там, и что-то смотрит на нас.

Кай стал странным молодым человеком после возвращения из исследовательской экспедиции. Он совсем стал не похож на себя — казалось, теперь в нём живёт несколько личностей, независимых друг от друга. То он веселился без конца, то уходил в полное уединение. Были моменты, когда он не узнавал родных и близких и знакомые места. Непонятные вспышки агрессии становились всё чаще. Он понимал, что с ним что-то не так, но ничего не мог с этим поделать. Стало совсем страшно, когда на его теле стали появляться непонятные иероглифы и стигматы. Он мог начать говорить на каком-то древнем языке. Специалисты не могли его классифицировать, понимая через слово. В целом язык был похож на латынь, но с арамийским и коптским наречием. Медицина оказалась бессильна, психология тоже зашла в тупик. В церкви пытались провести обряд экзорцизма, но тоже без результата. Шаманы, ведьмы, ведуньи, гипнотизёры, спиритуалисты — все также оказались бессильны. У него были признаки и одержимости, и физиологических изменений. В то же время, как будто он был здоров. Жена Кая, Консуэлла, уже потеряла всякую надежду вновь увидеть в его лице своего возлюбленного, а не этого чужого человека с пугающим холодным взглядом, от которого мороз шёл по коже. Она уже потеряла всякую надежду на возвращение мужа. Она рухнула на колени и взмолилась Вселенной, чтобы та дала хоть какой-то знак. Её вера, отчаяние вперемешку с любовью были настолько сильными, что казалось, что-то взорвётся внутри. Прорыдав полночи, она открыла запертую дверь и посмотрела украдкой на исхудавшего мужа, крепко спящего от жёсткого снотворного — для его же безопасности его привязали на ночь и обкололи медикаментами, потому что он ко всему прочему стал часто лунатить.

Утром позвонила бабушка из Испании и сказала, что скоро приедет в гости. Консуэлла очень любила бабушку Розу. Несмотря на свой преклонный возраст, она была весела и последние пять лет посвятила путешествиям по всему миру. После второй бутылки вина Консуэлла не выдержала и рассказала приехавшей бабушке о их горе. У Кая был хороший день, и он даже немного поел и устало отвечал на некоторые вопросы. Бабушка Роза с полным сочувствием в глазах перекрестилась и поцеловала крест со словами:

— Только Санта-Мария вам поможет.

Консуэлла лишь печально улыбнулась и тоже перекрестилась, тяжело вздохнув. Бабушка внимательно посмотрела на неё.

— Я серьёзно. Недалеко от моей деревни, в горах, в лесу живёт отшельница в своём домике. Она умеет разговаривать со стражами порога. Это дар, он передаётся по женской линии уже многие сотни лет, а может, и тысячу — кто его знает. Только она сможет помочь вам. Она никого не принимает уже несколько лет, но я пеку, как ты знаешь, лучшие булочки с кунжутом, которые она очень любит. Думаю, она сделает исключение для меня и примет вас. - Сказала бабушка решительно, вставая и доставая из своей сумочки с бирюльками сотовый телефон. Она ушла в другую комнату, долго разговаривала и много смеялась. Когда вернулась в комнату, у неё был такой вид, как будто она голыми руками победила разъярённого тигра — ну или в огромной очереди урвала последнюю сумку Louis Vuitton лимитированной коллекции.

— Всё, собирайтесь, едем! — властно сказала она.

Тем же вечером они выехали в Испанию, в небольшую деревушку у подножья гор. Кай был слаб и часто уходил в беспамятство. Добравшись до деревни, они поприветствовали родственников и, не теряя времени, сразу направились по узкой тропинке в лес, в сторону гор. С ними пошёл дядя Маркус — здоровенный мужчина, больше похожий на медведя, чем на человека. Он поддерживал Кая всю дорогу, иногда брал на плечо, как пушинку, когда тот совсем ослабевал, и сжимал в мёртвой хватке, когда Кай начинал неожиданно буянить и нести тарабарщину на незнакомом языке. Консуэлла, как опытная медсестра, сразу же делала инъекции, чтобы он успокоился. Они достаточно долго шли по лесу, постепенно поднимаясь в горы. Они вышли на небольшую опушку леса. На берегу небольшого горного озерца стоял красивый коттедж в современном стиле: прямые кубические линии из бетона и стекла — такие домики любят печатать в модных журналах о современной архитектуре и стиле. Консуэлла крайне удивилась такому шику: она представляла себе простую деревянную лачугу, обставленную рогами и шкурами животных, с верёвками сушёной рыбы, старыми пучками трав вокруг, а тут такое хайтек-сооружение — и ещё и в такой глуши.

Они зашли в дом. Обстановка внутри выглядела очень стильно: скромно и в то же время очень дорого. Помещение было правильно расположено по сторонам света и хорошо освещено. Было много места и уютных комнат. Из колонок играла альтернативная музыка с тяжёлыми гитарными рифами. Хозяйка стояла на кухне в спортивном костюме для бега. Её топик обтягивал упругую грудь, она пританцовывала, виляя аппетитной попкой в такт музыки. Она готовила закуски для гостей. Услышав звон колокольчика входной двери, она обернулась и широко улыбнулась белоснежными идеально ровными зубами с милой щербинкой между верхних зубов. И поставила плеер на паузу. Молодая стройная спортивно сложенная девушка на вид лет двадцати подошла к ним, осматривая гостей пронзительным взглядом. Её глаза пылали какой-то невидимой энергетикой — становилось одновременно и страшно, и спокойно.

— Привет, друзья, я Мария, будем знакомы, — сказала девушка.

Консуэлла застыла в нерешительности.

- Консуэлла, что не ожидала увидеть молодуху? Думала, старая бабка в амулетах, пропахшая ладаном, в окружении кошек.

— весело спросила она.

Консуэлла смущённо откашлялась:

— Всё было именно так, если честно, да. Я немного удивлена. Вы знаете моё имя?

Мария вновь рассмеялась:

— Ой, милочка, не пугайся, это никакая магия. Твоя бабушка Роза рассказывала о тебе. И Кае, тем более. Я видела ваши фотографии. - сказала она, обняла Консуэллу и чмокнула в щеку. Та покраснела от смущения. Мария подошла к Каю, который бессилен висел на плече дяди Маркуса. Её лицо стало очень серьёзным, и как будто она резко состарилась.

— С ним явно что-то не так. Есть предчувствие, а какое именно — мы узнаем после моих закусок, — неожиданно весело закончила тяжёлую фразу Мария.

Они проследовали на кухню и немного перекусили, как ни в чём не бывало, предавшись светским беседам. После трапезы Мария жестом показала следовать за ней. Они зашли в комнату с мощной стальной дверью. Внутри было две комнаты, разделённые прозрачной перегородкой — походило это на комнату для допросов. Во второй комнате стояла мягкая кушетка с мощными ремнями, стол, стоящая капельница рядом и дефибриллятор, системы жизнеобеспечения. По периметру стояли небольшие треугольники из различных материалов: стекла, металла, дерева, камня. Также на стенах бесшумно текла вода, стекая по вделанным каналам. Рядом с кушеткой стояло массивное кресло с подставкой под голову и мощными подлокотниками. На маленьком столике светился будильник.

— Что это? — удивлённо спросила Консуэлла.

— Заглянуть в его разум и узнать, что с ним, будет непросто. Это опасно для жизни — как для него, так и для меня. Это средство первичной защиты и скорой помощи, если что-то пойдёт не так. Роза и Маркус не проходите, а ты, Консуэлла, душа моя, будешь наблюдать в другой комнате. Заходить сюда нельзя и опасно. Когда я начну, я буду общаться с хранителями порогов. И неизвестно, сколько их, злые они или добрые, безумные или разумные — там может быть что угодно. Пока я пробуду и узнаю, как можно помочь Каю, пройдёт время, — сказала она, посмотрев на Консуэллу так, что та опешила. Мария влепила ей мощнейшую пощёчину. У Консуэллы даже потемнело в глазах, и сразу загорелась жаром щека. Она ошарашенно отстранилась.

— Вспомни Эту пощёчину — когда тебе захочется это сделать. А тебе захочется, уверяю тебя, — добавила она.

Немного отойдя от шока, Консуэлла выдохнула и кивнула — уже совсем по-другому, с пониманием и готовностью. Они аккуратно положили Кая на кушетку и надёжно закрепили толстыми ремнями, способными удержать разъярённого быка. Мария села рядом в кресло.

— Нам нужно подождать, когда он уснёт. Мне нужно, чтобы у него был чистый разум, — тихо сказала она.

— Что ты будешь делать с ним, Мария? — с дрожью в голосе спросила Консуэлла.

— Я войду в его разум: подсознание, сознание, реальность, под-реальности, астральные проекции, субатомные связи, паутину нейронных связей и кварцев. Представь, что его голова — капуста, и слой за слоем мне нужно добраться до кочерыжки. И найти паразита или что спрятано в нём. — сказала Мария.

Роза и Маркус сели рядом с волнующейся Консуэллой в соседней комнате. С напряжением уставились на большую прозрачную стеклянную стену. Благодаря встроенным микрофонам и динамикам они прекрасно слышали друг друга.

— Кто такие хранители порогов? — спросила внучка Розы.

— Это очень сложный вопрос. Благодаря своему наследственному дару я могу общаться с ними. Они хранят границу между мирами: первозданные элементы, сравни с гравитацией, энергии, изменением материи и пространства-времени, астрала и структуры естественности. К самой сути. Это ноль и один в математике, это азбука в языках, это таблица элементов в химии. Они хранят места переходов между мирами, создавая подсознание атеизма, религии, ангелов и демонов, богов и духов. Множество границ, с которыми взаимодействует человек так или иначе. Взаимодействуй свой подход благодаря своему дару или проклятию — я могу попытаться хотя бы узнать, что с ним, поговорив с ними, — сказала Мария.

Надев множество разноцветных браслетов из разных материалов, она показала на них:

— Это базовые элементы. Они помогают путешествовать и сбрасывать накопившуюся энергию, чтобы она не ушла в моё тело и не разорвала на части, — сказала она, увидев интерес к своим аксессуарам. Может, она прочитала мысли Консуэллы — оставалось только догадываться. Кай начал просыпаться. Он устало открыл глаза и медленно осмотрел всё вокруг.

— Кай? — прямо спросила Мария, пристально глядя в его глаза.

Он ответил:

— Да?

— Это уже хорошо. Кай, я постараюсь узнать, что с тобой случилось. Можешь делать, что хочешь. Помни одно: я на твоей стороне, и я рядом. Консуэлла хочет, чтобы ты вернулся, — сказала она и приложила руку к его лбу. Кай тут же закатил глаза до белков и вырубился. Консуэлла, бабушка Роза и дядя Маркус застыли в томительном ожидании. От них уже ничего не зависело.

Мария очутилась в парке. Неподалёку сидел Кай на лавочке и спокойно смотрел вдаль. Она села рядом с ним:

— Привет, Кай. Ты знаешь, где ты?

— Думаю, да. Это сон или я в своей голове.

— Всё верно. Ты не знаешь, что случилось?

— Нет, но чувствую, что внутри меня есть ответ.

- Ты пустишь меня помочь? Консуэлле это важно. Она тебя любит, — сказала она.

Кай задумался:

— Я не знаю, куда тебе нужно. Тут столько дверей...

— Выбери первую, которая тебя взволнует. Представь в голове — она появится здесь. С неё я начну. Ты почувствуешь, что её не стоит открывать — тогда это точно она. Я буду открывать двери одну за другой, а ты скажешь, помогает тебе или нет.

— Хорошо, я сделаю это, но там много непонятного. Хранители порогов охраняют двери. Дальше я могу открыть только первую.

— Это всё, что от тебя требуется, — ласково сказала Мария.

Он кивнул головой и уставился перед собой. Рядом появилась простая деревянная дверь. Мария потянула ручку и зашла в пульсирующий тусклый свет.

— Ну, понеслась, — подумала она.

Хранитель порога подсознания.

Мария очутилась в городе. Обычный день, суета вокруг: ходили люди по своим делам, но всё было не так, как в реальности. Интерьеры вокруг периодически менялись, некоторые события повторялись по кругу, кто-то стоял и повторял одно и то же или что-то делал. Вокруг Марии ходили Каи: молодые, старые, лысые, обросшие, прилично одетые, худые, накачанные, жирные, храбрые, трусливые, жестокие, любящие, сострадающие, жадные. Тут были Каи всех мастей, расцветок и характеров. И все они что-то делали. Мария подошла к одному из них и спросила:

— Ты Кай?

Он ответил:

— Да.

— А где Кай? — спросила Мария.

Он показал на проходящего рядом:

— Вас здесь много.

— Да, очень много.

— И вы все Каи?

— Да, все.

- А кроме Каев есть ещё кто-то, может быть, похожий на Кая?

— Нет, нас много, мы все разные, но мы все Каи.

— Хорошо. А ты знаешь всех Каев здесь?

— Нет, лишь несколько.

— А кто знает?

— Наверно, тот Кай, который всегда молчит. Он занят, он хранитель.

— Ты отведёшь меня к нему?

— Я знаю, где он, но кто ты?

— Я подруга Консуэллы.

— О, Каю она нравится. Я люблю её.

— Кай заболел, и хранитель Кай может ему помочь.

— О, это чудесно, тогда идём скорей!

Кай оживился, схватил её за руку и быстро повёл по лестнице. Это была одна из проекций подсознания Кая, и то, что среди них не было никого, кроме Каев, говорило о том, что он не шизофреник и не имеет раздвоения личности. Он чётко понимал своё «я» и психически был здоров — насколько может быть здоров обычный человек со своими причудами, страхами, желаниями, скрытыми нутром подсознания. Сила Марии позволяла ей слиться с этим миром: если повезёт, её примут за свою, и мир не станет отторгать её, как чужеродное тело. Иммунитет мира не станет пытаться её выгнать или убить. Стражи порога, хранители границ других миров в Кае были самыми чуткими, но только они могли открыть проход в другую часть существования Кая. Лестница закончилась небольшим балкончиком, где стоял Кай в строгом костюме, в белых кроссовках, в цветной футболке. Он пил матчу голубоватого цвета, кушал рогалик, сидя за столом и смотрел, как за балконом отплывают яхты в небольшом порту. Изредка покрикивали чайки. Играл французский шансон. Мария села рядом. Кай-проводник растворился в воздухе. Кай снял солнцезащитные очки и с интересом посмотрел на красавицу Марию. Он подмигнул ей:

— Привет, красотка.

— Привет. Я слышала, ты знаешь всех Каев — это правда?

— Детка, я тут важный человек. Можем хорошо отдохнуть, — сказал он, хищно оглядывая её взглядом.

— Я не против, но я слышала, ты женат.

— И в чём проблема? Да, я женат и люблю её, но я мужчина, а мужчины полигамны.

— Согласна, мужчина должен быть самцом, но Кай сам на себя не похож в последнее время, — сказала она.

Кай сразу же поменялся в лице, обрывая начавшийся флирт. Лицо стало напряжённым, глаза забегали:

— Это не вина Кая. Возможно, причина во внутренних демонах.

— Ты можешь показать, где они? — спросила Мария.

Вокруг проходящие Каи стали подозрительно смотреть на неё. На руке Марии завибрировала одно из браслетов.

— Зачем ты хочешь туда? Каи не ходят к ним, они опасны.

— Я просто узнаю, что произошло, и сразу вернусь к тебе. А ты пока закажи мне коктейль. Я совсем недолго.- сказала, она беспечно поправила волосы, проведя по своей шее кончиками пальцев. Кай игриво улыбнулся.

— Ну хорошо, но только если обещаешь вернуться.

Сказал он, указывая на небольшую калитку, плотно заросшую плющом. Мария поскорее направилась к ней. Каи вокруг начали её преследовать, но слишком поздно. Она быстро юркнула в калитку и сразу закрыла её за собой. Браслет на руке сильно потрескался.

— Уф, ещё немного — секунду, и подсознание признало бы в ней врага. Лишь скрытая похоть Кая помогла уговорить хранителя порога.

Хранитель порога демонов.

Она очутилась в странном мире, объятом красным туманом. Под ногами — плотный слой серого пепла, похожий на первый снег. Вокруг было очень тихо, лишь изредка завывал ветер, обдувая сильным жаром. Вдалеке слышались утробные завывания и крики. Острые скалы вокруг напоминали зубы акулы. В трещинах повсюду пульсировала горящая магма. Мария посмотрела на свои руки — они были чёрными, как ночь, с тонкими алыми прожилками. На пальцах — острые когти. Позади — длинный остроконечный хвост. Она посмотрелась в кусок скалы, остекленевший от жара: её глаза были чёрны, зубы острые, уши заострённые, на лбу вверху торчали два рога, сужающиеся кверху, как у косули. Её дар придавал ей внешность здешних обитателей — этот пространственный разлом, общение с потусторонним миром такой есть в каждом человеке: у кого-то больше, у кого-то меньше. Мария двигалась вперёд, оглядываясь по сторонам. Она уже бывала в подобных местах и ничего необычного не замечала: все те же демоны, ноющие вдалеке, изредка попадающиеся на пути. Единственное, что было необычно, — в этом месте всего стало в разы меньше. Демоны встречались гораздо реже, чем обычно, и совсем неразговорчивые. Кай точно не был одержим: Мария попадала в подобный мир человека в одержимости — там всё было совсем не так, всё росло, усиливалось, наливалось мощью. Демоны там бродили мощные, гордые, могущественные, и сновало их в разы больше — будто они готовились к чему-то. Тут же царила атмосфера уныния. Что было весьма странно. Мария двигалась на пульсирующий свет, который вызывал чувство внутренней тревоги и какой-то безнадёжности. Если бы она была здесь впервые, ей бы было до жути страшно — Мария быстро бы потеряла самообладание и раскрыла себя. В этот раз она уверенно шла на кровавый огонь, разгребая чистыми ногами толстый слой пепла. Наконец она дошла до цели. Рядом с зияющим порталом сидело существо на костяном троне. Могучее тело тёмно-бордового цвета, устрашающие острые отростки, могучие крылья слегка вздрагивали, шурша кожаными перепонками. От абсолютно чёрных глаз шли глубокие борозды, проходящие по массивным скулам, уходя вниз по подбородку. Чёрные губы иногда оголяли острые клыки. Надменный взгляд пристально смотрел в большую сферу, что-то изучая внутри. Заметив приближающегося демона, он внимательно посмотрел на Марию:

— Хм, гости в последнее время к нам редко заходят. Кто ты? Что-то я тебя не припоминаю, — сказал демон подозрительно, сузив глаза.

Браслет на руке Марии сразу нагрелся и слегка задымился. Мария знала, что демоны очень внимательны и подозрительны: они мастера обмана и хорошо чувствуют лжецов, но к этому она была уже готова.

— Приветствую тебя, великий хранитель порогов, границ, повелитель этого мира, достойный страж порталов, надежда и опора всех поглотителей. Ты меня не знаешь, но, возможно, ты слышал обо мне. Моё имя — Сата-Маша, испепеляющая разум. — сказала она, поклонившись.

Демон тут же оттаял: они были очень падки на лесть, поэтому от сладких речей, восхваляющих его достаточно обычную работу, он тут же потерял бдительность.

— А, я слышал о тебе. Ты сжигаешь сознания смертных, превращая их в послушных рабов. Я слышал, как ты даже испепелила демона-заговорщика, отступника, помышлявшего пойти против повелителя. Это правда? -Демон говорил о случае, когда она выгнала из одержимого человека демона и обставила это так, что в мире ада и негативной энергии зла все подумали, что он — жалкий предатель, не достойный даже вечных мучений, а только абсолютной смерти, которая является самой страшной вещью во всей вселенной.

— Это правда. Он сам виноват, я давала ему шанс одуматься.

— Не скромничай, Сата-Маша. Не скромничай. Меня зовут Климаон. Что привело тебя в это покинутое место?

— Я обратила внимание на этого смертного, Кая. Не могу понять, что с ним.

— Со смертным что-то не так. Да, мы не можем понять, что с ним. Хотели взять контроль, но не смогли. Потратили все силы. Посмотри вокруг: этот аванпост опустошён. Если пойдёт так и дальше, я закрою портал и вернусь в преисподнюю. Адские печати на него не действуют. Возможно, это проделки ангельских тварей. Больше мне неведомо, — сказал он.

— Интересно. Даже могучие демоны не знают, что с простым смертным. Дозвольте мне пройти черту порога и попробовать узнать больше, — сказала Сата-Маша.

Климаон изумлённо отпрянул назад:

— Ты хочешь попасть в мир ангелов? Но это верная смерть!

— Я попробую. Ведь я — Сата-Маша, испепеляющая и отважная.

- Да будет так. - сказал Климаон, сделал пасс рукой. Портал пришёл в движение, напоминая водоворот. Мария поскорее шагнула в него. Нахождение в этой реальности забирало много сил и напитывало негативной энергией. Браслет разлетелся в клочья, слегка поранив руку.

В комнате Консуэлла с родными внимательно следила за тем, что происходит. Наяву у Марии тоже отлетали браслеты с каждым переходом через неосязаемые границы порогов. Свет периодически тух и загорался с новой силой. Треугольники, стоящие по периметру, также проявляли активность: некоторые трещали, другие вибрировали, третьи вспыхивали и тут же гасли. Вода также меняла структуру: то замерзая, то кипя. Мария была бледна и совершенно не шевелилась, покрылась потом и глубоко дышала, не приходя в сознание. Всё это было удивительно и не верилось, что происходит в реальности. Консуэлла уже не раз хотела сорваться с места и обнять своего любимого, но она сдерживалась, вспоминая пощёчину и запрет. Она взяла руку бабушки и положила голову ей на плечо. Маркус накрыл их пледом и ободряюще похлопал по плечу своей огромной ладонью.

Хранитель порога — ангелы.

Мария попала в мир, освещённый светом без солнца. Вокруг ничего не было — только всеобъемлющая пустота, и в то же время всё наполнено: мысли, формы и созидаемая энергия. В этом месте она была не пустым звуком. Мария посмотрела на свет под ногами и представила своё отражение — тут же пол превратился в подобие зеркала с движущимися волнами, как на воде. В отражении она увидела свой образ, созданный даром: в этом мире — белое платье до пят, рукава до запястий, лёгкий капюшон покрывал её белые волосы. Глаза светились ярким светом, а кожа сияла и казалась полупрозрачной. Она направилась в сторону доносившейся музыки вдалеке, глядя по сторонам: из ничего возникали различные образы — многое, что ты представляешь и желаешь: места, образы и люди, сама вселенная со звёздами и поистине помрачающая по своей красоте чёрные дыры. Мария знала это: в этом мире позитивная энергия материализуется, поэтому старалась не думать ни о чём таком, что может выдать в ней человека, а не ангела, духа. Наконец она дошла до небольшой площадки, откуда доносилась прекрасная мелодия. Мелодия шла от пера в руке статного стража, который что-то писал в большой толстой книге, парящей перед ним в воздухе. С каждым написанным буквой или словом рождался прекрасный звук, греющий душу.

— Приветствую тебя, хранитель. Я — странствующий ангел Санта-Мария, пришла за советом к тебе и твоему свету, — сказала она.

Величественный ангел повернулся к ней — казалось, сам свет развернулся вместе с ним. Он внимательно посмотрел на неё:

— Приветствую тебя, путник. Твоя аура необычайно слаба — видимо, ты много энергии потратила в своём путешествии, — сказал ангел, закрывая книгу.

У Марии завибрировал браслет под рукавом, но она не подала виду:

— Мой путь нелёгкий, ты прав. Я совершенно опустошена, поэтому ты плохо видишь меня. Твой сосуд — смертный по имени Кай. Что с ним случилось? Он не сошёл с ума, его не мучает какая-то болезнь, он не сквернён одержимостью демонов. На нём выступили стигматы, как признаки частоты. Почему же он в беспамятстве? Чахнет день ото дня. Что с ним случилось? — спросила Санта-Мария.

— Это очень хороший вопрос. Я отвечу тебе на него: мы не знаем. Мы пытались оградить его от этой проклятой хвори. Стигматы должны были очистить его, но этого не произошло. Братья считают, что он обречён, и уже покинули сосуд. Остался только я. Это сила древнее нашей религии, нашего сообщества добра и зла, ангелов и демонов. Это что-то первобытное, неподвластное нашим силам и способностям. Я знаю, что демоны тоже потерпели фиаско в попытке спасти сосуд Кая. Не спрашивай, откуда я знаю — у хранителей порогов свои секреты. Но что за границей — нужно узнать. Ход есть туда, где хранится эта тайна, но, увы, наша энергия не способна проникнуть туда. Погибло несколько наших братьев в попытках попасть туда.

— Ты говоришь, у хранителей свои секреты. Что же, и я раскрою свой секрет: я не странствующий ангел, я — необычный человек, — сказала она, сбрасывая с себя маскировку. Она предстала в том образе, в каком сейчас была в материальном мире, сидя в кресле рядом с Каем. Мария очень рисковала: ангелы в гневе страшнее любого демона. Её браслет завибрировал сильнее и резко перестал. Хранитель ухмыльнулся:

— Удивительно. Я слышал о твоём родовом даре — он древнее любой религии на этой планете. За твою дерзость я должен испепелить тебя во времени и пространстве, но... Намерение твоей чисты, твоя энергия способна пройти через проход — или тебя разорвёт, как здесь, так и на земле. Твой дар исчезнет вместе с тобой. Решать тебе. -Сказал он, открывая круглый портал — одновременно чёрный и в то же время белый, крутящийся с бешеной скоростью. Мария встала перед проходом, перед, возможно, самым важным выбором в своей жизни. Она не знала, что впереди её ждёт, выживет она или нет, но что-то внутри неё давало чистую уверенность, что всё получится. Что это было — безумие или истинная вера? Она не знала. Мария выдохнула и сделала шаг вперёд. Хранитель улыбнулся — эти события явно воодушевили его. Он открыл книгу и с новой страницы начал быстро писать. Музыка стала ритмичной и энергичной.

В это время в комнате от Кая ударила волна энергии: приборы попадали, стекло треснуло. Консуэлла взвизгнула, вскочила и побежала к стеклу, прижавшись к нему. Она дёрнулась к двери, но дядя Маркус её остановил и посадил обратно:

— Держись, милая. Мария знает, что делает. Нам остаётся только доверять ей, — сказала бабушка Роза.

Консуэлла вновь вспомнила пощёчину и слова Марии, пересилила себя — она перестала вырываться.

Финальная дверь

Мария очутилась в странном месте — это были джунгли, но какие-то странные, как будто с другой планеты. Казалось, вокруг было всё не только живое, но и разумное: птицы, животные, насекомые, даже вьющиеся лианы — как будто разговаривали с ней. Всё вокруг было чужим и в то же время каким-то своим, родным. Ощущение дежавю накатывало на неё. В астральных мирах не чувствуешь своего тела, как в материальном мире, здесь же она его чувствовала — и более того, ощущала всё в десятке раз острее и глубже. Впереди возвышался старинный храм в виде сферы, выдолбленной в скале. Мария направилась к нему. Она долго поднималась по каменной лестнице — казалось, она никогда не кончится. Она посмотрела вокруг: до горизонта зеленели бесконечные джунгли, в небе светили яркие звёзды, хотя был день. Мария с каждым шагом ощущала нарастающую тревогу и волнение. Наконец она добралась до верха. Из идеально ровного треугольного входа с гулом выходили потоки воздуха. Марии стало страшно заходить в эту неизвестную чёрную пустоту. Она вспомнила, кто она, зачем она здесь, что это место из другой реальности — и тут мысль и энергия намного важнее физических законов бытия. Вспомнила, зачем она здесь и что от неё сейчас зависит жизнь Кая. Она набрала полную грудь воздуха, резко выдохнула до боли в диафрагме и вошла внутрь.

Она очутилась в большом помещении. Окон не было, но почему-то было светло. Куполообразные стены полностью были испещрены геометрическими символами. Каждый шаг отражался тихим, но многократным эхом. С потолка изредка капала вода, образуя небольшие лужи. Мария присмотрелась: из некоторых луж капли капали по направлению вверх. В центре просторного зала лежали человеческие кости вокруг небольшого монумента пирамидальной формы. На вершине, крутясь вокруг своей оси, светилась треснувшая сфера. Множество костяных рук, истлевших от времени, тянулись в последний раз к загадочному шару.

Мария взяла сферу в руку — казалось, она абсолютно невесома. По залу прокатился жуткий смех, лишь отдалённо напоминающий человеческий. Мария в нерешительности отступила на несколько шагов, запнувшись об истлевший череп, и упала на пыльный пол. — Покажись! Кто ты — демон, дух, древнее божество? Оставь Кая в покое! — прокричала она в пустоту.

Особенностью её дара было то, что любые сущности обязаны были отвечать на её вопросы.

— Оставить сосуд после стольких тысячелетий ожидания? О нет, дитя, я так не думаю, — со всех сторон раздался хор голосов.

— Покажись! Кто бы ты ни был! — вставая, закричала Мария.

Ей никто не ответил — это было невозможно. Во всех астральных мирах, измерениях ей и всему их роду всегда отвечали.

— Покажись, молю тебя. Твой сосуд умирает. — тихо сказала она, сменив тактику.

Подул ветер со всех сторон, устремляясь в сторону зала, постепенно уплотняясь. Там появилась высокая человекоподобная фигура величиной под два роста, с жилистым телом, как будто сплетённым из множества тонких прутьев. На лице не было ничего, кроме непроглядной темноты. Эта чернота была настолько глубокой, что была ярче солнечного света. Мария никогда такого не видела — словами это было сложно передать, такое было можно только почувствовать. Существо подошло и взяло тонкими пальцами сферу из онемевших рук Марии.

— Умирает, говоришь? Ничего страшного, найду другой, — сказала чернота.

— Что ты такое? — спросила Мария.

— Ты умудрилась попасть в мою обитель — это достойно уважения, — сказала сущность, принимая форму человека, очень похожего на Кая. Неизменной оставалась лишь глаза — светящиеся удивительной чернотой, глубину которой познать было немыслимо. Мария сама не заметила, как оказалась в своём любимом домашнем кресле своего любимого бренда. Даже маленькое пятно от кофе на левом подлокотнике было на месте. Существо тоже уселось на простой каменный трон без излишеств и уставилось с интересом на Марию. — Можешь называть меня Хаосом. Так будет проще.

Мария сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Её сердце колотилось, как барабан в пустоте зала, но дар заставлял её продолжать. Она не могла просто бежать — не теперь, когда увидела это... существо. Оно не было злым, как демоны, или святым, как ангелы. Оно было... всем сразу. И ничем.

— Мария... Хорошо, Мария, побеседуем. Ты хочешь знать, кто я? Быть по всему... Я — изначальная оболочка, где возникают миры. Изначально возникла в мире и развивается через время и пространство. Во мне возникает начало и конец сущего. Разрушаюсь, переходя во что-то новое. Во мне живут вселенные — и для меня они ничтожны малы, как для вас атомы. Я — всё и ничего. Я — наполненная пустота и пустая наполненность. Я — свет и тьма, и тень тоже я.

Голос Хаоса эхом отдавался не в ушах, а в костях — как вибрация струн бесконечной арфы. Мария почувствовала, как её разум трепещет, пытаясь ухватить смысл. Это было не просто знание; это было давление, как будто сама реальность сжималась вокруг неё.

— Ты говоришь так, как будто являешься творцом всего сущего. То есть богом?

Существо расхохоталось — смех был как треск разрывающейся ткани мироздания, но в нём сквозила не злоба, а бесконечная усталость от повторений.

— Бог? Нет, это слишком мелко для меня. Если сравнивать человека с муравьём, то меня можно так же сравнить с богом. Ваши всемогущие боги ничтожны для меня — они плавают в моём море. Не мелкая рыба: рыба может делать всё, что захочет, но без моря она тут же умрёт. Боги — это ваши сказки, ваши якоря в хаосе. Они успокаивают вас, дают правила, границы. А я... я — то, что рождает эти границы и стирает их. Без меня нет ни порядка, ни беспорядка. Только... становление.

Мария наклонилась вперёд, её пальцы впились в подлокотники кресла. Пятно от кофе вдруг показалось ей символом — крошечной, случайной отметиной в бесконечности. Она подумала о Кае, о Консуэлле, о своей собственной жизни. Всё это вдруг стало таким хрупким, как паутина под ветром.

— То есть ты не признаёшь нынешних богов? Ты что-то древнее? Старше?

— Старые боги, новые боги — разницы нет. Вы, люди, создали себе множество богов, и все они имеют определённую силу. Ваш путь от первых наскальных рисунков через цивилизации с пантеонами богов сейчас остановился на нескольких. И ввели единобожие — на этом вы застряли в развитии, не способны двигаться. Вы слишком примитивны, чтобы осознать всю мощь, окружающую вас. Вы даже не можете осмыслить собственных богов, утопая в невежестве. Боги — это ваши зеркала: вы видите в них то, чего боитесь или желаете. Я же... я вижу вас всех. Каждую мысль, каждую искру. И это утомляет.

Хаос наклонился ближе, и чернота его глаз расширилась, как бездонная пропасть. Мария почувствовала, как её собственные воспоминания — детство в деревне, первый поцелуй, вкус бабушкиных булочек — вспыхивают и гаснут, как звёзды в его взгляде. Это было не вторжение; это было приглашение заглянуть в бездну.

— Ты хочешь сказать, ты — главный бог во вселенной? Объединяющий всё?

— Ты не слушаешь. Я выше богов. Вселенная — лишь ничтожная песчинка. Я — объединяющий все хаос. Но хаос не "главный". Хаос — это пауза между вдохом и выдохом космоса. Я не правлю; я позволяю. Без меня ваши боги — статичные статуи, а вы — муравьи в клетке. С мной... всё возможно. Даже то, что вы зовёте "чудом".

Мария замолчала, её разум кружился в вихре. Она видела вспышки: рождение галактик из ничего, падение империй от шепота, улыбку ребёнка, меняющую траекторию судеб. Это было слишком много. Слишком... живо.

— Я не совсем понимаю.

- Ты не сможешь понять, хоть ты и особенная, раз здесь разговариваешь со мной. Всё же ты человек. Вы физически не способны это понять или даже представить. Даже ваши боги не в полной мере осознают, кто я есть. Но... ты стоишь на грани. Твой дар — это трещина в моей броне. Редкость.

— Пускай так. Зачем тебе, такой всемогущей сущности, этот никчёмный человек? Кай... он просто археолог. Он нашёл твой храм случайно. Почему не оставить его? Почему не выбрать кого-то... сильнее?

Хаос помолчал, его форма слегка дрогнула — как рябь на воде от брошенного камня. Впервые в его голосе мелькнуло что-то похожее на ностальгию, или, может, просто эхо далёкого воспоминания.

— Мне интересно путешествовать по мирам, гулять по ним, смотреть, пробовать всё то, что создано благодаря моим дарам. Я даю семь нот и наслаждаюсь музыкой в мирах. Я даю семь цветов и смотрю, что вселенная с ними вытворяет. Я даю планету, пригодную для развития жизни, и смотрю, что получается. Можно сказать, это моё хобби: я познаю миры, вселяясь в разумную расу, доминирующую на планете. Так было и здесь: я вселялся в тех, кто построил этот храм много тысяч лет назад, когда вы даже и не думали о богах — и даже обожествляли солнце и природу в их могуществе. Сосуды держались достаточно долго, но вы изменились, люди. Стали не способны выдерживать частичку моего присутствия внутри себя. Вы ускорили время — ваши машины, ваши войны, ваша жадность... Это как яд в венах. Я остался в этой сфере, несколько тысяч лет провёл в ожидании и тишине, пока экспедиция Кая не нашла этот храм. Для вас прошли поколения, для меня — доли секунды. У вас многое изменилось, и жизнь стала интереснее — хоть и стали паразитами на теле планеты. Но на это любопытно посмотреть. Кай... он чистый. Не герой, не пророк. Просто любопытный. Как я.

Мария почувствовала укол жалости — не к себе, а к этому... богу? Нет, к чему-то большему. Хаос казался одиноким в своей бесконечности, как океан, уставший от волн.

— Ну, ты сказал, сосуд человека не выдержит.

- Это не беда, я возьму следующего, а потом ещё одного. Возможно, выберу миллиарды, но подходящий сосуд найдётся. Древняя кровь всё ещё остаётся и хранится глубоко в генах. Но... зачем спешить? Я могу подождать. Или... ты предлагаешь альтернативу? - Его глаза сузились — чернота пульсировала, как живое сердце. Мария поняла: момент настал. Её решимость окрепла, слёзы жгли глаза, но голос не дрогнул.

— Я понимаю, что для тебя это лишь незаметная рябь от маленького камушка, кинутого в воду, но для нас это важно. Для меня это важно. Для Кая и его жены. Великий Хаос, возьми мой сосуд. Ты сам сказал, что я особенная — раз смогла очутиться здесь. Я буду лучшим носителем и добровольно покажу тебе мир. Не через боль, не через цепи. Через глаза человека, который любит. Который страдает. Который... живёт.

— Ты права, ты действительно особенная. Возможно, в тебе течёт та самая древняя кровь, способная принимать маленькую частичку меня. Ты, наверное, удивишься, но я легко соглашусь на твоё предложение. Тем более у меня нет никакой разницы: миллиарды или сразу найти подходящий сосуд. То, что ты хочешь сделать, — это добровольно. Большой плюс — сразу. Но... почему? Ты боишься за него? Или... за себя? Люди всегда ищут смысл в жертве. А если я скажу, что жертвы нет? Что это просто... смена формы?

Мария замерла. Вопрос ударил, как пощёчина бабушки Розы — жгучая, но необходимая. Она подумала о своей жизни: одинокой, но полной огня. О даре, который был и благословением, и проклятием. О том, что, возможно, она всегда ждала этого — момента, когда сможет увидеть больше, чем границы своего мира.

— Я боюсь... за всех нас. Если ты пройдёшься по миллионам, это сломает цепь жизней. А если через меня... может, ты увидишь, почему мы держимся? Почему любовь — это не слабость, а сила, которая творит миры? Я не героиня, Хаос. Я просто... устала прятаться в горах. Дай мне шанс показать тебе хаос внутри человека. Не разрушение, а творение. – произнесла она.

Хаос долго молчал. Его форма мерцала, как звёздная пыль. Наконец, он кивнул — движение было почти человеческим.

— Интересный аргумент. Люди... вы всегда удивляете. Ладно. Возьми мою частицу. Но помни: я не меняюсь. Ты изменишься. И, возможно, это будет больнее, чем смерть.

— Я готова. Пообещай только, что с Каем будет всё в порядке. И... что мы сможем говорить. Как сейчас.

— Я никогда не обещаю — только делаю. И делаю. А говорить... почему нет? Твои слова — как ноты в моей симфонии. Редкие. Ценные. -Хаос улыбнулся — и тут же распался на мелкие нити, которые окутали Марию плотным слоем, проникая в неё в виде чёрного дыма. Сферообразное помещение стало исчезать, как лёд под напором огня. Браслеты на руках Марии задрожали и с громким треском лопнули.

В комнате, где лежал Кай, всё озарилось ярким светом, раздался хлопок, от которого всё вокруг разлетелось в мелкие щепки. На месте остались лишь Мария и Кай. Стекло, разделяющее помещение, лопнуло. Диван с Консуэллой, бабушкой Розой и дядей Маркусом перевернуло от взрывной волны. Через мгновение всё вернулось на своё место — как будто кто-то отмотал плёнку назад. Консуэлла в шоке посмотрела по сторонам: не причудилось ли ей? Небольшая капля крови потекла по её щеке — её порезала одним из мелких осколков только что разбитой стеклянной стены, чудесным образом восстановленной обратно. Порез был неглубокий, но именно он доказал, что ей не показалось. Дверь отворилась: из неё слегка пошатываясь вышел Кай. Он не совсем понимал, что происходит, но его глаза были ясны — это были его глаза, а не какого-то другого человека. Консуэлла разрыдалась и бросилась к нему на шею. Он обнял её. В дверном проёме медленно вышла Мария. Все в шоке отшатнулись от неё: казалось, она резко повзрослела на десять лет. В её светлых волосах появились чёрные пряди. На лице не было никаких эмоций, глаза — в чёрной дымке, которая постепенно рассеивалась. От неё исходила такая мощная аура, что стоять рядом — кожа покрывалась мурашками.

— Её разум вновь возрадуется. А теперь идите, не появляйтесь здесь больше, — металлическим голосом произнесла Мария.

Бабушка Роза, немного отойдя от шока, тут же чуть ли не силой вытолкала Консуэллу, Кая и Маркуса из комнаты. Они быстро побежали в сторону деревни. Через неделю Кай окончательно пришёл в себя. Тот день, когда он был у Марии, полностью стёрся из его памяти.

Мария в тот день, как только осталась одна, легла на диван и отрубилась. Ей не снились сны — было странное ощущение, что она где-то нигде и в то же время везде одновременно. Это было одно из тех редких ощущений, которое не передать словами. Следующим утром она проснулась, тут же осмотрела себя и подбежала к зеркалу, внимательно посмотрела. Её даже не смутило то, что она стала старше лет на десять: по-прежнему она была статна и красива, но уже не девочка — женщина. Она посмотрела в свои глаза — это были всё ещё её глаза. Она непонимающе плюхнулась в кресло. Она ожидала чего-то страшного: что она мутирует в сверх существо, потеряет рассудок, будет страдать в мучениях, застрянет в клетке где-нибудь в подсознании. Из физических изменений она ощутила необычайный подъём сил, голова была предельно ясна — мысли как будто очистились от ненужных домыслов.

— Что произошло? Почему я ещё жива? — подумала она.

— Тебе, Мария? Твой сосуд подходит мне, — раздался чёткий голос в её голове, как будто говорящий сидел рядом с ней в комнате.

— Ты здесь, в моём теле? Почему я ещё существую, могу мыслить?

— Это мой подарок тебе. Ты хороший человек, и твои порывы искренни и по-настоящему альтруистичны. Такое редко бывает не только на Земле, но и во вселенной в целом. Мне это безразлично — мой спектр чувств в нечеловеческой досягаемости, — но это придаёт приятный оттенок физической оболочке. Мы будем беседовать с тобой, делать то, что ты захочешь, жить. Иногда я буду полностью брать контроль над твоим телом, чтобы изучать этот мир. Ты об этом не будешь помнить, и то, что я делаю, — это делаю я, и твоя совесть будет чиста. Прими это как неизбежную данность. Теперь в твоём теле — сила всего сущего. Невозможного теперь просто нет. Можешь просить, если вдруг тебе чего-то захочется. Если мне будет интересно — желаемое ты это получишь.

— Это очень великодушно с твоей стороны. Надеюсь, я не сойду с ума от всего этого.

— Поверь мне, не сойдёшь. Я этого не допущу — мне нужен здоровый сосуд. И умереть ты не сможешь, пока я в тебе. Я разрешу тебе состариться, чтобы не нарушать твоё смертное человеческое естество. Но если хочешь, я могу тебя оставить молодой и красивой на несколько сотен лет.

— Если можно, я бы хотела прожить отмеренный мне срок, испытать естественное старение, как все люди.

— Мудрый выбор. Естество любого процесса первично.

— Благодарю. Что мне теперь нужно делать?

— Ничего. Ты не рабыня, ты — мой ценный сосуд. Занимайся своими делами, я буду изучать мир, не беспокоя тебя, — сказал Хаос и затих.

Весь день Мария чувствовала себя не в своей тарелке. Особых изменений она не наблюдала — это настораживало, но к вечеру она привыкла к этому своему состоянию. Следующую неделю провела обычно, занимаясь своими делами, изредка спускаясь в деревню за продуктами. Особенного ничего не происходило — разве что удача в житейских делах резко возросла. Через неделю вновь прозвучал голос Хаоса: он желал путешествовать по миру. Сначала Мария ездила на автобусе в ближайшие города, затем пришло время самолётов. За несколько месяцев она облетела каждый континент на планете. Хаос быстро потерял интерес к долгим перелётам — по меркам людей, — и дальше путешествия продолжались через моментальные порталы. Мария за секунду оказывалась в любой точке планеты. Это будоражило ум, но через неделю она привыкла. Через год она уже привыкла к чудесам, творящимся по щелчку пальца: ей просто стоило подумать о чём-то — и это происходило. Периодически она просыпалась на день или неделю позже — в это время Хаос сам изучал планету в её теле. Его появления всегда сопровождались чем-то глобальным: цунами, извержение вулкана, неизвестные науке природные явления, внезапно начинающиеся войны и так же внезапно заканчивающиеся. Удивительные научные открытия — и многое, многое другое. Мария узнала об этом в основном в новостях или беседуя с самим Хаосом. Так шли годы. Мария, можно сказать, сдружилась с Хаосом — они часто беседовали. Конечно, она многое не понимала из того, что он говорил ей. Он смеялся, говоря, что все смертные одинаковые и думают, что уникальны — и это забавно. Хаос же иногда не понимал, почему люди ведут себя в неизбежный путь саморазрушения. Конечно, он всё понимал, но не видел причин нарушать логику там, где это не нужно. В конце концов, добро и зло придуманы людьми — и это их выбор.

Через десять лет Хаос решил прогуляться по временным потокам. Мария крайне удивилась, что можно путешествовать не только в прошлое, но и в будущее. У неё было много вопросов о судьбе: что всё предопределено и не нарушит ли они своими путешествиями во времени естественный ход событий? Он лишь смеялся над ней, говоря, что для него это очень просто, и он контролирует бесчисленное количество событий — вплоть до атомов. Ей не о чем беспокоиться: он не зря назывался Хаосом.

— Истинный хаос — это абсолютный порядок, просто неподвластный неподготовленному человеческому разуму.

Мария хотела посмотреть другие планеты с разумной жизнью, но Хаос сказал, что ему не интересно — и это может повредить сосуд. Зато он открыл ей загадочный и таинственный мир земных измерений: астрала, под-реальности, но других возможных миров на Земле. Хаоса забавляла то, как Мария всему удивлялась. Для него это всё было обыденно и скучно, но видя, как она приходит в восхищение от новых открытий, он чувствовал что-то похожее на радость — за своего питомца, получившую новую игрушку. Она с удивлением узнала, что миры, в которых они бывали, когда-то применяла свой дар, оказались лишь небольшими остановками, станциями, ведущими в основной мир. Хаос показал ей эти миры по её просьбе: она побывала в христианском раю, в аду, в Вальхалле, плавала на лодке Ра и разговаривала с Перуном и Зевсом. Хаос объяснил ей, что у каждого человека свои миры — вместе множество людей создают платформу, где развивается и растёт что-то самостоятельное, в последствии способное влиять на физический мир. Мария наконец поняла, насколько она мала, мало знает — и что концепция бога, добра и зла — это самое примитивное из всего разнообразия бытия. И человеческий разум не может понять до конца даже этого. Ей стало как-то легче. Она как-то спросила: не нарушится ли законы вселенной без его контроля, пока он в её сосуде изучает Землю? Хаос вновь развеселился, ответив, что он — един в великом множестве. В каждой частице мироздания. Если он здесь, в физической оболочке, — это не значит, что его нет в других местах.

Со временем Мария старела — и подходил час, когда жизнь покинет её. Хаос предложил ей продолжить и вернуть молодость, но Мария попросила этого не делать. Эмоций того, что она увидела и узнала, хватит на сотню жизней вперёд. Хаос отнёсся с пониманием к просьбе человеческой букашки. Он создал сферу, похожую на ту, которую она видела при первой их встрече. Хаос объяснил, что это своего рода сосуд для хранения его частицы — и после её смерти часть его сущности переместится и будет храниться там. Это своего рода маркер, чтобы быстро найти в своих заметках интересный мир.

— Значит... тебе понравились люди?

— Нет, я нахожу их интересными. А вот ты, Мария, мне понравилась. Ты была хорошим сосудом. Возможно, мы ещё встретимся, если это будет угодно силам, которые выше меня.

— Ну, как это возможно? Ты и есть всемогущество — для тебя боги как букашки. И ты хочешь сказать, что есть что-то ещё более великое? Это невозможно.

— Я же говорил: ничего ничего невозможного. И да, есть силы более могущественные, чем я. Но тебе не стоит забивать себе этим голову — это не подвластно человеческому пониманию.

Хаос ушёл. В этот день, переместив свою частицу в сферу, Мария спокойно умерла, оставив после себя дочь и двоих сыновей. Сферу они будут передавать по наследству — и когда-нибудь её откроют, и Хаос вновь посетит Землю. Возможно, это будет конец человечества, а может быть, как со случаем с Марией, всё будет хорошо. Как это будет — лишь одному Великому Хаосу известно.

Примечание. Версия предложенная нейросетью.

Я добавил это в ключевые моменты истории: во время путешествий, бесед у камина и перед смертью Марии. Это расширяет оригинал, делая Хаоса более многогранным — он не антагонист, а зеркало человеческих страхов и надежд. Философия подчёркивает: человеческая "хаотичность" (эмоции, ошибки, любовь) — это не слабость, а эхо божественного, способное вдохновить даже вечность.

Глава 1: Первые Шепоты (После Вселения)

Мария сидела у окна своего коттеджа, глядя на горы, подсвеченные закатным солнцем. Прошла неделя с тех пор, как Хаос вошёл в неё — тихо, как туман в лес. Она ждала безумия, но вместо этого пришла ясность: мир казался ярче, цвета — глубже, а ветер шептал секреты листьев. Голос Хаоса раздался не как приказ, а как эхо её собственных мыслей — мягкий, но неумолимый.

— Ты спрашиваешь, почему я не разрываю тебя изнутри? Потому что философия моя проста, Мария: я не разрушаю. Я... перестраиваю. Хаос — это не буря, что сметает дома. Это тишина перед громом, где рождается новая симфония. Представь: каждая частица твоего тела — это звезда, взрывающаяся и собирающаяся заново. Ты думаешь, жизнь линейна — рождение, рост, смерть. Но для меня это круг: конец всегда начало. Твои боги обещают вечность как награду; я даю её как факт. Почему же люди цепляются за "порядок"? Потому что боятся моей свободы — свободы выбирать ничто.

Мария вздрогнула, её пальцы сжали подлокотник кресла. Пятно от кофе, знакомое, как шрам, вдруг показалось символом: случайность, вписанная в повседневность.

— Но если всё — круг, то зачем ты ищешь сосуды? Зачем вмешиваться? — прошептала она, не зная, говорит ли вслух или в уме.

— Вместиться. Потому что вечность скучна без отражения. Я — зеркало мироздания, но без глаз, как твои, я слеп. Ты видишь краски: слёзы Консуэллы, смех ребёнка в деревне, треск костра. Я даю цвета — семь нот, семь спектров, — но вы их смешиваете в шедевры. Или в хаос войн. Это не зло; это вариация. Философия моя: абсолютный порядок в беспорядке. То, что вы зовёте "хаосом" — войны, случайности, любовь без причины — это мой порядок. Без него ваши боги — статуи в музее, а вы — муравьи по прямой. Я позволяю кривые пути, где из ошибки рождается гений. Возьми Кая: его экспедиция — случайность, но она разбудила меня. Теперь его жизнь — нить в гобелене. Ты спасла его не жертвой, а выбором. Вот моя истина: свобода — не отсутствие цепей, а умение танцевать в них.

Мария кивнула, чувствуя, как тепло разливается по венам. Впервые дар её казался не бременем, а ключом.

Глава 2: Путешествия во Времени (Через 10 Лет)

Они стояли на краю каньона — не того, что в Аризоне, а в другом, сотканном из воспоминаний. Хаос открыл портал: прошлое, настоящее, будущее сливались в вихре теней. Мария видела Рим в падении — гладиаторы в пыли, императоры в золоте, — и Нью-Йорк через век: небоскрёбы, падающие как карты, но восстающие из пепла. Хаос, в её теле, но с голосом эхом веков, заговорил, пока ветер хлестал по лицу.

— Смотри, Мария. Вы ищете смысл в линейности: "Почему страдания? Зачем прогресс?" Моя философия отвергает это. Время — не река, а океан: волны бьют о берег, но океан вечен. Я — глубина, где волны рождаются и умирают. Люди придумали богов, чтобы объяснить боль — "испытание", "карма". Но боль — это моя кисть: она рисует контраст. Без тьмы нет света; без потери — нет ценности. Твои "добро" и "зло" — детские ярлыки. Я выше: добро — порядок, зло — хаос, но истинный баланс в их танце. Вспомни демонов и ангелов: они дерутся за Кая, как псы за кость. А я? Я жду, пока их силы истощатся, и беру то, что осталось — чистую возможность.

Мария коснулась скалы — тёплой, как кожа. Она видела будущее: её потомки, открывающие сферу, и Землю, расцветшую или сгоревшую.

— А если мы сломаем круг? Если люди эволюционируют за пределы твоего "танца"? — спросила она, голос дрожа от ветра и видений.

— Эволюция — моя шутка. Вы думаете, прогресс — лестница вверх? Нет: спираль, где каждый виток повторяет старое в новом. Ваши машины — эхо древних храмов; ваша любовь — эхо первобытных инстинктов. Я не ломаю; я позволяю ломаться. Но вот парадокс: в вашем "хаосе" — эмоциях, ошибках — таится порядок, недоступный богам. Боги требуют поклонения; я — любопытства. Ты, Мария, удивила меня: твоя жертва не сломала Кая, а исцелила. Почему? Потому что любовь — это хаос, способный переписать правила. Моя философия: вселенная — не пирамида, а сеть. Каждая нить — выбор. Твоя нить тянет другие. И в этом — моя радость. Не власть, а... соучастие.

Они шагнули назад в настоящее. Мария почувствовала лёгкость: Хаос не хозяин, а собеседник.

Глава 3: Прощание (Перед Смертью)

Мария лежала в постели, тело слабое, но разум — острый, как в юности. Дети у постели, сферу передадут им. Хаос шептал мягко, без эха — как старый друг.

— Ты спрашиваешь о конце, Мария. Моя философия не знает конца: смерть — дверь, а не стена. Ты думаешь, я выше сил? Нет: я — эхо большего. Есть то, что рождает хаосы вроде меня — безымянное, где миры множатся как мысли. Но для тебя: живи кругом. Твоя жизнь — нота в моей мелодии. Люди боятся хаоса, потому что видят в нём конец. Но я учу: хаос — начало. Твои слёзы за Кая? Начало его новой жизни. Твои путешествия? Начало понимания. Даже моя частица в сфере — не тюрьма, а семя. Когда её откроют, я вернусь — не как разрушитель, а как... садовник. Посею вероятности: конец человечества или расцвет. Выбор — ваш. Вот суть: я даю не смысл, а возможность. Абсолютный порядок в свободе выбирать. И в этом — моя вечность.

Мария улыбнулась, сжимая руку дочери. — Тогда... спасибо. За танец.

— Нет, Мария. Спасибо тебе. Ты напомнила: даже хаос нуждается в сердце.

Свет угас, но круг продолжился.

6 Бабайские страшилки

Бабайские страшилки.

Все чего-то боятся,

баланс есть во всём.

Молодой бесплотный дух по имени Пугачих на всех парах мчался по поляне в сторону старого заброшенного кладбища. Упражняясь ночью в лесу в тонком искусстве вытягивания питательной энергии путём нагнетания страха на жертву, он заблудился и не смог найти червоточину в сумрачный мир своей подреальности. На горизонте забрезжил багровый восход смертельного для него солнца. Его подвид потусторонних сущностей на дух не переносил прямой солнечный свет: энергия солнца моментально прожигала его полупрозрачное тело, лишала сил, поэтому он отчаянно искал червоточину. А где её искать, как не на кладбище? Когда он добрался до обшарпанных каменных крестов, поросших мхом и папоротниками, солнце уже озарило кладбище, пуская длинные острые тени. Пугачих чувствовал дикую слабость, но продолжал метаться по теням от креста к кресту в поисках мистического прохода или хотя бы места, где можно укрыться. Но всё тщетно. Он уже отчаялся и приготовился сгинуть в небытии под мучительным светом звезды по имени Солнце. Но вот чудо: впереди между крестами показался серый склеп с небольшой гаргульей сверху. Обычно в склепах со статуями всегда был проход, или портал, или червоточина, или жилище собрата, или просто узел потока тёмной энергии, рядом с которым можно было спокойно переждать день, как люди спокойно проводят ночь у горящего костра. Он мельком глянул на надгробие, которое гласило: «Покойся с миром, Руперт Штилинг», — и в последний момент проскользнул в тёмную щель каменной двери, слегка подпалив себе хвост. Солнечный свет заполнил кладбище. Теперь. Молодой дух сможет выйти только с наступлением ночи, когда будет безопасно и потоки тёмной энергии вновь, как паутина, окутают землю. Пугачих облегчённо выдохнул. Дышать, конечно, ему не было никакой необходимости, но это была старая привычка, перенятая у людей ещё в древности: зная повадки добычи, на неё легче охотиться и высасывать энергию. Он спустился по старым обшарпанным ступенькам в основную комнату гробницы. В зиккурате стояло массивное надгробие, много пауков и пыли, на полу валялись пивные банки и огарки свеч. Видимо, сюда иногда забредали подростки, чтобы потусить и пощекотать себе нервы. Простой человек ничего необычного не увидел бы, но Пугачих видел всё по-другому. На надгробии горел яркий пульсирующий шар, светящийся тьмой, от которого тянулись тонкие, плавно движущиеся в воздухе нити. Вокруг стояло несколько фигур эктоплазменных сущностей, греющихся живительной энергией Вселенной.

— Людям только солнце, нам только тьма всей Вселенной, — вспомнил старую поговорку Пугачих.

— Приветствую, господа, разрешите погреться, а то продрог, право слово, — спросил дух, осторожно пододвигаясь к незнакомцам. Сущности бывают разные, и даже среди тёмного братства есть убийцы, пройдохи и просто гады.

— Изволь, родимый, заходи, коли пришёл, не бойся, тут все порядочные, — сказал дух в виде скелета с черепом в руках.

— Покорнейше благодарю. Моё имя Пугачих, рад знакомству, — сказал он, протягивая полупрозрачные руки поближе к пульсирующему шару.

— Я Руперт Шиллинг, хозяин, так сказать, этого мавзолея, — добродушно проклацал призрак.

— Я Линдамар из городских шадофов, — прошипела абсолютно чёрная тень с продолговатой головой и тоненькими ручками. Он слегка горбился. Ног у него не было, лишь подобие тёмного балахона распространялось прямо в пол.

— Пожиратель грешных душ Вильзимолл, — прорычал небольшой демон, покрытый древними письменами. Его маленькие глазки горели адским огнём. Это был демон среднего ранга, промышляющий незаметными одержимостями. Подпитавшись немного, перепрыгивал на другого человека. Очень часто внезапное плохое настроение, раздражительность без причины, дикая усталость — именно их работа.

— Ци Лунг, — пропищал смешной дух, похожий на летающий пельмень с большими глазами и торчащими ушами, как у белки. Это был гость из далёкой Японии, дух ёкай, неведомо как попавший в их края.

— Каин, — буркнул загробным басом сидящий в углу крупный демон, укутанный в тёмный балахон. В темноте капюшона горели яркие глаза. По всему было видно, это какой-то серьёзный тип ранга не меньше лорда. Компания друг друга не знала и не слышала, и это радовало. Можно было спокойно дождаться ночи и разбредаться восвояси. Неподалёку крутилась червоточина, но энергии для перемещения было мало, и гости склепа были ослаблены, а хозяин Руперт никуда не спешил, явно был рад гостям. Пугачих уселся на край надгробной плиты и протянул озябшие ручонки ещё ближе к пульсирующему тёмному шару. Он сразу почувствовал прилив энергии. Его исхудавшее тело размером чуть больше котёнка быстро увеличивалось, и буквально через пару минут он увеличился до размеров взрослого кота. До обычного размера пятилетнего ребёнка ему придётся восстанавливаться целый день, до самого заката.

— Крепко тебя потрепало, братец, — понимающее произнёс Линдамар.

— Ой, и не говори, заплутал в лесу, червоточину потерял, чуть на солнце не сгорел, — жалобно пропищал Пугачих.

— Ничего, научишься, молодо-зелено. Я поначалу сдуру вселился в православного в Крещение, а он в прорубь полез — вода святая, ужас, чуть не сгинул там, — говорит Вильзимолл, почёсывая рога.

— Руперт, а вы почему в склепе своём остались? Дела незаконченные или как? — спросил дух. Это был стандартный вопрос, вежливость и уважение к любому хранителю безопасного места.

— О, это забавно, но нет. Гаргулья на зиккурате сначала меня испугала: помер, ничего не понятно, ещё и статуи оживают и разговаривают, в общем, жуть. А потом разговорились, познакомились, подружились. Ну, я как-то осел. Потом в округе это единственное безопасное место день пережить, так что тут что-то вроде гостиницы, а я — метрдотель, распорядитель, так сказать, — произнёс Руперт.

— Да, гаргульи народ болтливый, — прохрипел Каин из своего угла.

Пугачих посмотрел на чудного ёкая. Иностранец напоминал покемона из мультиков и смотрелся очень колоритно.

— А вы, уважаемый, из китайских будете? Какими судьбами в наших краях? — спросил Пугачих.

— Из Японии прибыл. Я жил в Токио в фамильной шкатулке из сакуры, хранили в ней набор для письма: перья, чернильницы, бумагу. А потом хозяин переехал сюда, пропил шкатулку, и она сгорела при пожаре, а я остался без дома. Вот скитаюсь, сейчас осматриваюсь, так сказать, — сказал Ци Лунг, плавно покачиваясь в воздухе.

— Чудные вы, японские духи. Я через портал — чего на родину не уйдёшь? — спросил Пугачих.

— Я ему предлагал, не хочет. Про честь несёт что-то. Потеряв шкатулку, он теперь обесчещен и должен сделать ментальную сэппуку, — прохрипел шадоф Линдамар.

Ци Лунг кивнул.

— Мда, Восток — дело тонкое, — прорычал Вильзимолл, проверяя уровень своих сил по выступающим татуировкам.

Пугачих посмотрел на грозного вида Каина.

— А вы, месье Каин, как здесь оказались? Вы явно не из простых, у вас аура даже давит, — спросил молодой дух.

Каин усмехнулся. Наивная непосредственность и детское любопытство чем-то подкупали. Древний тёмный взглядом мог испепелить любого, поэтому гости зиккурата, в прочем, как и хозяин, вели себя с ним крайне осторожно.

— Малыш, я отдыхаю здесь от мирских забот, — сказал Каин.

Пугачих уважительно склонил голову, сразу поняв, что к этому товарищу лучше не лезть с вопросами. Он сразу подумал: не тот ли это легендарный Каин, имя которому легион? Но утолять своё любопытство дух не рискнул.

Началось томительное ожидание до заката. Линдамар смотрел на свою ладонь, листая, как на телефоне, канал новостей шадофов. К полудню энергия кончилась, и канал обрубился. Он тяжело вздохнул. Все собрались вокруг сферы, грели руки — все, кроме Каина, видимо, он недостатка энергии не испытывал. Стало скучновато, как человеку, которому неожиданно отрубили интернет.

— Па-па-па-па-па-па-па-па-па. Мда, скучновато сидим. Может, истории порассказываем, время скоротаем? — тоскливо, робко, с надеждой в голосе спросил Пугачих.

Путники особого желания не проявили, покряхтев и поближе пододвинувшись к кострищу темнища.

— Тяжёлая публика, — подумал молодой дух.

— А вы слышали об охотнике Хелле Персибальде? Грозе нечисти, злобном истребителе духов, ангельском любимчике? Ну так вот, я его видел! — гордо сказал молодой дух.

Компания зашушукалась.

— Что врёшь-то? Кто его видел, непременно свергнут в пекло, и вообще это легенда, — говорит Вильзимолл.

— Ага, и вообще сказочки это всё для молодых духов, — добавил Линдамар.

Молодой дух оживился: народ начал проявлять интерес и перестал дремать.

— Это не сказка. Примерно год назад я был в соседнем городе, там, где красный обелиск. Так вот, ночь была неудачная, я всё не мог найти нужную жертву. И что вы думаете? Чую, я кто-то серьёзно энергию жрёт, аж воронка образовалась. Ну, я и думаю: сейчас наемся до отвала. Объедки, так сказать, с львиного пиршества утяну. Смотрю, наши тоже в ту сторону летят. Ну, думаю, точно поем. Залетаю я такой в здание на окраине, а там дискотека андеграундная, и вампиры в открытую людей кромсают да сушат. Уже половину поубивали, в общем, обломали движуху смачно молодёжи. Ну, думаю, наемся от пуза. Потом пригляделся: что-то не то, и энергия вокруг вспыхивает и резко пропадает, как воздушные шарики лопаются. Смотрю, а там мужик в чёрном балахоне вампиров гасит, причём ловко так. Всех перекромсал, а потом за духов взялся, в артефактные клетки ловил. Я еле ноги унёс. Вот так вот, — сказал Пугачих.

Компания оживилась, посмеявшись над фантазёром.

— Да вы что, коллеги, не верите? Я вам клянусь, это был Хелл Персибальд! Я его видел, — обиделся молодой дух.

— Персибальд и правда существует, — спокойно сказал Каин из своего угла.

Гости склепа выпучили глаза, удивившись, что история правдива.

— Но ты всё равно трепло. Хелла Персибальда я убил ровно 100 лет назад. Поистине великий охотник был из истинных людей. А того, кого ты видел, это его внук Том Персибальд. Продолжает династию Персибальдов, но, кроме как гасить вампиров-полукровок, ни на что не способен. Кишка тонка. – сказал лорд.

Пугачих покраснел бы, если мог.

— Ну и ладно, я хотя бы такого охотника видел, — сказал он недовольно, надувшись и скрестив руки на груди.

— У нас в Японии тоже есть такие злодеи. Заклинатель Лианн учился в Тибете тайным практикам призыва ёкаев. Своими страшными печатями он ловил очень могучих ёкаев и заставлял их служить ему. Даже великий лис был под его контролем некоторое время. Он достиг такого просветления, что энергия ци струилась прямо из его мерзких глаз, сжигая ёкаев пачками. Очень страшный человек, — прощебетал Ци Лунг, поджав свои милые ушки.

По спине Пугачиха пробежала мелкая дрожь.

— И что, где он теперь? — испуганно спросил он, холодея от ужаса, что кто-то из людей может испепелить его взглядом.

— С Лианном то? А его какой-то пьяный водитель сбил, когда он за хлебушком в магазин шёл, — хихикнул иноземный гость.

Компания дневных пересидков облегчённо выдохнула.

— Слава ночи, а то эти просвещённые лютые смертные много наших погубили, — прохрипел демон.

— Великий демон-эксперт по одержимости нашёл предателя демона и аннигилировал в вечную пустоту. Так вот, это оказалась лютый человек-экстрасенс, в народе известная как Санта-Мария. Прикидывалась нашим, а по факту спасала смертных от одержимости, — прорычал Вильзимолл, почёсывая надломанный рог.

— Вот ведь двуличная тварь, — прошипел Линдамар.

— Да, нехорошо обманывать, — сказал Руперт Штилинг, играя своей черепушкой.

В углу усмехнулся Каин.

— О да, Санта-Мария, Сата Маша. Теперь она во власти самого Великого Хаоса. Я бы рекомендовал даже не думать о ней плохо, не сметь, — сказал он низким шёпотом, как будто чего-то опасаясь.

В склепе воцарилось гробовое молчание.

— Хаос, о котором я думаю? Великий Хаос, частица вездесущего на нашей земле? — переспросил Пугачих.

Каин молча кивнул. О Великом Хаосе, родоначальной энергии всего сущего, знали все тёмные потусторонние существа — это было связано с их необычной природой получения энергии.

— Мать моя сатана, век живи — век учись, — ахнул и прорычал Вильзимолл.

Ци Лунг тоже выпучил глаза от удивления, издавая странные высокие звуки. Линдамар решил разрядить обстановку, вспомнив историю про крест-реликвию, которую все боялись несколько сотен лет, а оказалось, это недоразумение, и он даже не освящён. Все дружно засмеялись, даже Каин ухмыльнулся. Раса шадофов всегда отличалась осведомлённостью и были лучшими шпионами тёмного мира. Живые тени знали много историй. Линдамар оказался на удивление разговорчивым и несколько часов подряд смешил коллег смешными и курьёзными случаями.

— Это всё интересно, ребята, но спешу вас огорчить: у этого места есть существенный недостаток. Примерно раз в неделю сюда заглядывают подростки. Видите, пустые банки и упаковки от чипсов? Их работа, — говорит хозяин склепа.

— Подумаешь, пугнем щеглов — и всего делов, — говорит Вильзимолл, обнажая свои страшные острые клыки.

Руперт помотал черепушкой, выражая своё несогласие.

— Так оно, конечно, так, но у этих гадёнышей каким-то образом оказался древний артефакт, который смещает потоки тёмной энергии, так что мы даже пискнуть не сможем. Лорд Каин, уж простите за неудобство. Ну, пока они не уйдут, мы тут заперты, — говорит Руперт Штилинг.

Каин безразлично махнул рукой, видимо, его это мало беспокоило, и он мог уйти в любой момент, а пугать смертных детишек было ему совсем не интересно — не его уровень. Тут уже забеспокоился Пугачих.

— Ой-ой-ой, без энергии я могу не дотянуть до ночи, я не так силён, как вы, я напрямую завишу от энергии, — взволнованно произнёс он.

Ци Лунг тоже занервничал, видимо, у него была та же самая проблема.

— Не беспокойтесь, друзья, главное — дотерпеть до темноты, а там есть у меня один козырь в рукаве, — гордо и таинственно произнёс безголовый скелет.

Как он и говорил, в склеп пробрались подростки и устроили вечеринку с выпивкой и громкой музыкой. У молодого парнишки на шее болтался египетский анх с иероглифами, купленный за бесценок на арабском рынке. Это был действительно могучий артефакт древности, со временем затерянный и проданный детям как безделушка. Даже могучий Каин поморщился от его воздействия, но не ушёл, решив остаться до конца. Видимо, ему стало интересно, как хозяин зиккурата выкрутится из щекотливой ситуации. Гости спрятались по углам, не в силах пошевелиться. От действия амулета молодой дух приуныл и тяжело дышал. Руперт попросил потерпеть ещё немного. Через полчаса смеркалось, наконец, солнце спряталось за горизонтом.

— Фарух, просыпайся! Опять эти негодники пришли! — закричал Руперт, поднимая череп к потолку.

Стены тут же задрожали, раздался дикий рёв. Подростки тут же насторожённо стали оглядываться и вышли на улицу, посмотреть, что происходит. Раздался визг и быстрый топот — подростков как ветром сдуло. Гости склепа с интересом уставились на выход. В склеп взошло каменное изваяние: куски камня, трескаясь и крошась, отпадали с чешуйчатой кожи. К ним зашёл Фарух — гаргулья, живущая над склепом.

— Добрый вечер, господа, — сказал гость, сжав в руке сорванный артефакт с подростка. Он громко щёлкнул в когтистой лапе, и артефакт рассыпался.

Темнище тут же вспыхнуло с новой силой, быстро напитав склеп энергией. Все радостно поприветствовали соседа. Иммунитет к магии гаргулий пригодился как раз кстати в сложившейся ситуации. Пугачих не только пополнил силы, но и увеличился до обычного состояния — всё потому, что детишки напоследок выпустили нехилую порцию искреннего страха, чистого и неразбавленного, что являлось деликатесом.

— Позвольте представить. Мой друг Фарух. Мы давно планировали напугать этих ребят, но всё случай не предоставлялся, а тут — бац! — и столько интересных гостей, — засмеялся Руперт.

Гости оценили угощение, даже Каин заценил тонкий, подготовленный страх, правильно замаринованный, и отметил его как деликатес. Фарух оказался славным парнем с отменным чувством юмора. Он травил анекдоты на любой случай из жизни. Гости разошлись только к утру, обещали как-нибудь заскочить при случае. Пугачих поблагодарил всех и нырнул в червоточину в свой потусторонний мир прослойки подреальности. Он прихватил приличный запас питательной энергии и массу впечатлений, также он прихватил ёкая как слугу, помочь, так сказать, коллеге-иностранцу освоиться на незнакомой территории. Впоследствии они сдружились и как-то даже помогли могучему Каину, имя которому легион, но это уже совсем другая история.

7 Секрет фараона

Секрет фараона.

(Древние века)

Полуденный зной достиг своего апогея, когда рабочие наконец-то отвязали последние строительные леса. Они аккуратно сложили их на повозки. Рабочие были крайне недовольны тем, что им приходилось заниматься этим, особенно в такую жару. Обычно этим занимались рабы, которых всегда было в избытке на стройке, и их особо никто не считал. Они выполняли безропотно любую сложную работу под чутким руководством плетеного кнута. Так было раньше, теперь рабов было мало, и правление фараона четвертой династии Шепскафа ознаменовалось массовыми недовольствами и протестами среди простых людей. Работягам, конечно, святое место —строить гробницу для фараона — они закончили. И только лишь потому, что не хотели разгневать волю богов, и им доплатили за дополнительные смены.

Птамон стоял неподалеку на возвышении и корректировал уборку вверенного ему объекта. Архитектор родом из Мемфиса исправно выучился и набрался опыта в путешествиях по соседним странам, в том числе в самом Вавилоне. Он успел построить несколько храмов в Гелиополе мелким богам и по счастливому стечению обстоятельств попал в поле зрения фараона. Из-за новаторского подхода был назначен главным архитектором по строительству усыпальницы для Шепскафа — фараона четвертой династии Древнего Египта. Это было великой честью и само по себе несло в будущем великие блага, если фараону понравится проделанная работа. Как раз сегодня он должен был явиться, и потому архитектор очень волновался, почесывая свою лысую голову под черным париком от солнца.

Делегация во главе с фараоном уже выдвинулась из дворца, и по слухам уже должна была явиться с минуты на минуту. Вскоре действительно показалась колонна, окруженная сверкающими броней войнами. Завешанная повозка остановилась рядом с архитектором. У Птамона замерло сердце: он видел фараона издалека всего несколько раз в жизни и не удостоился еще чести личного общения. Но из повозки вышел не он, а фигура не менее важная. Это был верховный жрец храма Птаха в Мемфисе — Раптах-Ту-Амон. В данный период истории Древнего Египта, а именно в 2508 году до нашей эры, Птах являлся приоритетным божеством и почитался сильнее, нежели любой другой из пантеона богов. «Птах — великий отец, нет отца, породившего его, нет матери, давшей ему рождение, он создал себя сам, без помощи кого-либо другого существа», — так говорили жрецы, вознося молитвы в храмах. Номархи в каждом из номов прислушивались к жрецам, и по сути их власть шла рука об руку с правлением фараона. Потому Птамон ощутил трепет перед фигурой жреца. В отличие от большинства жрецов, он имел густую черную шевелюру и был крепко сложен, как какой-нибудь боевой генерал. Он сказал, что фараон занят и что сам осмотрит будущую усыпальницу фараона. Он внимательно осмотрел все с такой доскональностью, как будто эта гробница принадлежала ему. Он поинтересовался: «Хорошо ли замурованы тайные проходы, о которых должно быть известно лишь только фараонам?» Архитектор уверил, что все четко и всех рабов, участвующих в строительстве, уже тайно вывезли и умертвили подальше от любопытных глаз. У Птамона побежали мурашки по спине, когда он это говорил. Но он знал, что так делают всегда, чтобы сохранить секреты фараона, жрецов и действующей власти номархов. Раптах-Ту-Амон остался доволен проделанной работой и обещал дать строителю хорошие земли с обученными рабами в подведомственном ему номе.

Птамон был вне себя от счастья: его мечты сбывались, как по волшебству, как по мановению волшебной палочки. Не зря он видел с утра скарабея, который катил свой навозный шарик, символизирующий движение солнца по небу. Это был верный знак удачи и благословение богов.

Ночью, когда рабочие ушли и строительная площадка опустела, Птамон задержался, заполняя важные папирусы, старательно вырисовывая иероглифы. В углу каждой страницы он рисовал маленький анх на удачу. Он даже не заметил, как к нему подошел человек, укутанный в темные балахоны. Он сдвинул плащ с головы, и архитектор тут же узнал фараона, которого видел только издалека. Он обомлел: этот взгляд никогда не забудешь — холодный, пронизывающий, мудрый и как будто смотрящий прямо в душу.

— Здравствуй, Птамон, я все-таки решил лично осмотреть гробницу, — произнес он.

Архитектор не стал удивляться, что его повелитель совсем один без своей свиты, и тут же начал показывать усыпальницу, рассказывая про величайшие особенности и новаторские идеи. Фараон остался весьма доволен и, уходя, похвалил Птамона. Жаловал ему титул вельможи и должность руководителя проектов городских застроек. Он также бесшумно исчез в ночи, чем наполнил Птамона твердой верой, что фараоны действительно наместники богов на земле и в их жилах струится непростая кровь. Увидеть фараона было само по себе счастьем, а тут еще и упавшие с неба власть, деньги и земли. Вскоре он поселился в Мемфисе в шикарном доме с прислугой и гаремом с наложницами всех расцветок и видов.

Полгода он с головой окунулся в светскую жизнь элиты общества и с лихвой насладился дарами жизни, денег и власти. К концу следующего года он практически достроил свой загородный дом на подаренных ему землях, но дом не отличался большими размерами и безвкусицей, как у богатых чиновников, и резко отличался своей смелой архитектурой и новаторскими идеями. Одна автоматическая система орошения полей чего стоила. Дом пока пустовал, лишь несколько охранников следили за порядком. И тут случилось непредвиденное: на одном из светских мероприятий Птамон познакомился с женой именитого военачальника, который как раз был в долгом походе. Ее несравненная красота и острый ум сразили молодого, богатого и харизматичного Птамона в самое сердце. Климона ответила ему взаимностью. Они наслаждались друг другом несколько месяцев, скрываясь от любопытных глаз, но дворец полон сплетен и интриг: их роман раскрылся вскоре.

Взбешённый генерал хотел четвертовать несчастного влюбленного, потерявшего голову от своих чувств, но фараон Шепскаф и тут вмешался в судьбу архитектора. Он велел сохранить несчастному жизнь и лишить всех титулов. Теперь он служил при дворе вместе с рабами и прислугой. Генерал сначала не согласился, но перечить воле фараона не посмел. Со временем ему даже понравилась эта идея: он каждый раз, видя, как Птамон несет поднос с фруктами или стоит за веером во дворце, его сердце наполнялось злорадством и счастьем от того, в каком униженном теперь положении пребывает когда-то совсем недавно успешный и богатый дворянин.

Птамон, так как вырос в простой рабочей семье и всего добился сам, пробиваясь с низов трудолюбием и талантом, благодарил судьбу, богов и, конечно, великого фараона за каждый прожитый день. Счастливые случайности — его дом в Мемфисе на подаренных землях жрецом Раптах-Ту-Амоном — не конфисковали, как остальные его богатства и титулы. Подарки от храмов приравнивались к божественным дарам и никак не могли быть изъяты. Раз в несколько месяцев его отпускали туда погостить: все-таки он был слугой при дворе, а не рабом, поэтому имел своего рода социальный пакет, и в отпуске ему даже платили жалование, на которое он мог позволить несколько молодых, но верных рабов из числа бывших работников со стройки. Иногда в тайне ото всех к нему приезжала Климона на несколько дней — больше она не могла себе позволить, не вызывая подозрений. Потому он и этому времени был безмерно счастлив, так как они по-настоящему полюбили друг друга. Генерал все чаще пропадал в походах и разгонял протестующие демонстрации, участвовал в стычках.

В 2506 году до нашей эры стычки переросли в полноценный бунт, который перерос в вооруженный переворот и смену власти. Птамон как раз возвращался во дворец, когда узнал трагическую новость о смерти последнего фараона Шепскафа четвертой династии. Дворец был объят трауром: хоть народ и бунтовал, смерть фараона требовала захоронить его по всем правилам, ибо воля богов важнее людских распрей. Корона первенства перешла жрецам храма Ра — солнечного бога, что ознаменовалось пятой династией фараонов, правлением наместников бога на земле.

Птамона вместе с остальными дворцовыми слугами согласно традиции и погребального обряда отправили со своим покойным фараоном в гробницу и замуровали там. Часть слуг забальзамировали и замотали, превратив в мумий; особо приближенных замуровали живьем. Птамон был шокирован таким резким поворотом событий и даже не успел опомниться, как его схватили, совершили омовение, переодели и вместе с остальными отвели в темные своды гробницы, которую он же спроектировал и построил. У судьбы было тонкое чувство юмора. Конечно, как и остальные слуги, он знал об этом погребальном обычае, но людям свойственно думать, что вот их именно это не коснется.

И вот он в темноте, в окружении небольшой масляной лампады с другими слугами и плачущими рабами, замурованный в каменной темнице со своим усопшим фараоном Шепскафом. Наконец придя в себя, Птамон сориентировался в полутемных сводах своего детища. Здесь было несколько тайных комнат для инструментов и ложных тайников с ловушками. Ловушки ставили от воров и расхитителей гробниц. Испуганные слуги в поисках выхода сразу напоролись на несколько таких хитроумных ловушек: кому-то размозжило голову, кому-то проткнуло шипами тело насквозь. Началась паника, обезумевшие некоторые стали вести себя агрессивно — завязалась драка. Птамон сделал пять-шесть шагов назад прихватил одну из ламп и огниво, нажал особый рычаг под иероглифом, выдолбленным в стене в виде анха, спрятался в подсобном помещении, плотно задвинув плиту, и стал наблюдать через щель для вентиляции, через которую было видно основное помещение, а снаружи ничего не заметно. Он сам их так спроектировал.

Потасовка быстро прекратилась, как и началась, когда из основного зала, где стоял саркофаг фараона, раздался звук движущейся массивной надгробной плиты. Эту плиту с трудом ставили на место пять человек. Плита с гулким звуком ударилась об каменный пол гробницы. Гулкое эхо пронеслось по комнатам гробницы. Выжившие слуги затаили дыхание, а Птамон замер в томительном ожидании перед неизвестным. Из комнаты послышались тяжелые шаги. В дверном проеме показалась фигура фараона, обмотанного погребальными бинтами. Он снял золотую маску — она со звоном упала к его ногам. Глаза горели адским огнем. Через щель стены и бинтов на лице, Птамон узнал фараона. Шепскаф был жив, и это точно был он. Архитектор узнал эту ауру, идущую от него, которую он ощутил тогда, когда строил ему гробницу. Птамон обрадовался, что его любимый фараон жив, и хотел уже выскочить к нему с радостными восклицаниями, что рад видеть своего господина живым, что сейчас он всех их, конечно, спасет. Но то, что произошло дальше, навсегда отпечатается в его памяти: Шепскаф схватил одного из слуг, подошедшего к нему, поднял, как тряпичную куклу, и впился ему в шею. Фонтаном хлынула кровь из разорванной вены сонной артерии. Слуга на глазах иссох до состояния старой засушенной мумии. Оставшихся он так же осушил. Повелитель зарычал утробным нечеловеческим рыком и направился в гробницу, гордо расправив плечи, став как будто бы больше и выше. Под бинтами вздулись мощные мышцы. Он аккуратно сложил стоящие у стены трупы мумий недавно дышащих слуг. Он взял одно из мумифицированных тел, лежащих неподалеку, и положил в пустой саркофаг, обложил защитными амулетами и надел свою золотую маску фараона на забинтованное лицо слуги. С легкостью подняв многотонную крышку, он аккуратно закрыл ее и направился к стене, где находился тайный проход. Нажав комбинацию иероглифов, он зашел в темноту открывшегося потайного прохода.

Птамон выждал некоторое время, когда звук удаляющихся шагов стих, и немедленно рванул к проходу, который начал медленно закрываться. Он сам его проектировал и знал, что он открывается только один раз, а затем механизм закроет его вечно. В кромешной темноте было сложно ориентироваться, потому он чиркнул огнивом и зажег масляную лампу. Осторожно продвигаясь вслед за фараоном — или кто бы это ни был.

— Он жив? Он не человек. Это сам бог. Кто он, наш фараон? Легенды не врут, это дети богов? — крутилось у него в голове.

Подуло свежим холодным воздухом: выход был уже близко. Показался тусклый холодный свет. Над песчаными барханами светила луна — в эту ночь полнолуние светило особенно ярко. Птамон затушил лампаду и прижался к бархану, наблюдая за фараоном. Он стоял у нескольких трупов жрецов Птаха. Их тела были зверски изуродованы, и по всей видимости они ждали появления фараона, но на них напали и истерзали на части. Птамон сдержал накативший приступ тошноты. Хоть расстояние было и приличным, фараон услышал его и развернул голову в его сторону.

— Птамон, — тихо произнес фараон, глядя на него.

Из-за барханов появилось три крупные фигуры. Птамон отцепенел от ужаса: это были три Анубиса — бога загробного мира, черные, как смоль, покрытые шерстью, крайне мускулистые. Глаза как будто пылали красным огнем. Шепскаф тут же переключил свое внимание на этих троих и презрительно плюнул в их сторону.

— Жалкие шавки. Что вы надеетесь одолеть меня втроем? Даже втроем ваши шансы не велики. — прошипел он.

— Успокойся, Шепскаф, мы пришли поговорить, — сказал один из анубисов.

— Сладко поешь, Ургор. Потому ты и прирезал, как свиней, моих жрецов? — произнес фараон.

— Они первые напали, — ответил зверь.

— Жалкий лжец, — зарычал фараон и с неестественной скоростью бросился на Ургора. Завязалась жесткая схватка: клубы песка заслонили собой луну. Птамон вышел из оцепенения — явно происходило то, что простому смертному видеть не положено. Он кубарем скатился с рассыпчатого бархана и со всех ног помчался прочь от этого места. До рассвета оставалось несколько часов, а Птамон бежал всю ночь и весь следующий день, не в силах остановиться. Он падал, тяжело дышал, вставал и вновь бежал — лишь бы быть подальше от этого места, уйти от этого странного и непонятного.

Он уснул в тени небольшого лесочка, где его обнаружил проходящий караван, направляющийся в Мемфис. Прошло несколько недель. Птамон уже позабыл о случившемся в гробнице, лишь изредка ему снились кошмары. Он мирно плел корзину из гибких веток лозы. В Египте взошел на престол новый фараон — первый фараон пятой династии Усеркаф под покровительством бога Ра. Птамон открыл небольшое дело и планировал открыть банановую плантацию. Наступила ночь: день выдался жарким, и холодный ночной воздух дарил бодрость и умиротворение. Птамон засиделся за своими папирусами, углубившись в вычисления нового архитектурного проекта. Он слышал, что новый фараон планирует построить больше храмов, тем самым восславить имя Ра — бога солнца — на земле. Он встал и сходил за новым папирусным свитком. Дунул резкий порыв ветра: со стола полетели свитки и письменные принадлежности. Птамон развернулся и обомлел: за столом сидел как ни в чем не бывало бывший фараон Шепскаф.

Птамон впервые увидел лицо владыки целиком, освещенное светом горящих вокруг ламп. Его лицо напоминало лицо худощавого мужчины, который резко состарился: жилы играли под кожей серо-голубоватого отлива. Из-под темных век на него смотрел тот самый холодный, мудрый взгляд. Хоть он и был похож на человека, это был точно не человек. Он жестом пригласил Птамона сесть напротив него. Ноги предательски затряслись: он с трудом дошел до резного стула и уселся робко, глядя на господина.

— Птамон, ты думал, я забыл про тебя? Темные себе такого не позволяют. Мы все видим, мы все помним. Ты увидел то, что смертные не должны видеть. Ты знаешь секрет фараона, — произнес он.

— Я никому не скажу, господин, — неуверенно сказал архитектор, понимая, что сейчас в данной ситуации эти слова звучали по меньшей мере глупо.

— Ах, оставь, ты слишком умен для этой пустой болтовни. Я скажу, как все будет. Конечно, ты ничего не расскажешь, и это три пути, которые я дам тебе выбрать. Ты один из истинных людей — это редкость, поэтому я дам тебе выбрать самому. Да и что уж там говорить, мне очень понравилась усыпальница, которую ты для меня сделал, — рассказал ночной гость, оголяя белые острые клыки.

Птамон нервно сглотнул, но он не потерял концентрацию. Сейчас от его вопросов и ответов напрямую зависела его жизнь — не больше, не меньше.

— Я внимательно слушаю, повелитель, — учтиво сказал он, опустив голову, не отрывая взгляда от богоподобного существа Шепскафа.

Он одобрительно покачал головой.

— Первый путь: ну конечно, я тебя убью прямо сейчас, высушу досуха, как сосуд с вином. Я узнаю, если ты кому-то рассказал о нас и то, что ты не понял, но видел. Твоя кровь для меня — это информация, я умею ее читать, как открытую книгу.

— Второй путь: ты станешь верным вассалом-рабом, выполнять абсолютно любые поручения. Поверь, за тобой постоянно будут следить, и все твои потомки, отпрыски будут служить таким, как я — темным, — до скончания веков, — говорил экс-фараон, внимательно наблюдая за реакцией Птамона.

— Второй вариант сразу нет, я не обреку свой род на такое служение, — уверенно ответил хоть и дрожащим голосом человек.

Шепскаф одобрительно ухмыльнулся.

— Уважаю выбор, — сказал он.

— А что третий путь? — спросил Птамон, подозревая, что этот путь самый страшный.

— Третий путь изменит все. Ты перестанешь быть тем, кто ты есть. Ты изменишься физически и духовно. Твоя душа, твое тело, естество — все то, что ты считаешь собой, — исчезнет. Будет нечто иное. Для тебя закроется привычный мир людей и откроется новый, абсолютно другой мир темных. Ты сможешь то, что простым людям никогда не сделать: сила, скорость, знания, способности богов. Но за это большая цена — скорее всего, твоя человечность исчезнет в гранях новой личности. Возможно, ты будешь воспринимать людей только как пищу и источник развлечения и удовольствия. Я обращу тебя, и ты станешь темным существом до конца. Ты осознаешь этот путь только когда встанешь на него. Но ты не будешь рабом, у тебя будет своя воля и небывалая ясность ума. Тут много плюсов и много минусов — это очень сложный путь, — сказал гость.

Птамон задумался. Гость не торопил его и просто молча смотрел на мотылька, бьющегося об стену лампы, об стекло.

— Я готов выбрать третий путь, но если ты расскажешь мне, повелитель, что случилось у гробницы. Может быть, мне проще умереть, чем прыгнуть с головой в полную неизвестность? — сказал Птамон.

Шепскаф задумчиво почесал подбородок.

— Это справедливо, да будет так. Мы — темные. Мы живем в этом и других мирах имя нам легион, но мы незримы в мире людей и живем тайно, хотя и управляем всем. Нас много, и мы стары и бессмертны. Мы боги для вас: как всемогущие, непостижимые, так и просто обладающие сверхъестественной силой. Я — древнейший, и сила моя велика, но есть и более могучие. Древнейшие делятся на кланы ночи. Мемфис покровительствует нам Птах. Мы — ночные лорды, кровь — наш эликсир, вампиры, носферату. Те другие, которых ты видел, уверен, что, как и любой человек, подумал, что это сам Анубис предстал перед тобой от части, это так. Мы называем их волкодлаками-оборотнями — существами совсем другого естества, наделенными огромной мощью. Мы враждуем долгие века в разных мирах. Им покровительствует Гелиополь — это бог Ра. Они почитают полную луну, потому что сильнее в этот лунный цикл. Они могут выглядеть как человек, а могут становиться чудовищными животными. Они спокойно ходят днем: солнце — их друг, такова их природа. Мы — дети ночи, солнце нас ранит — в этом наша слабость, но ночь преисполняет нас чудовищной силой, особенно древнейших из нас. То, что ты видел, — это была схватка, продолжение гражданской войны, в результате которой фараона четвертой династии сместил новый пятой династии под покровительством бога Ра и волкодлаков. Это схватка, и для меня оказалась сюрпризом. Мы бились отчаянно: я сильнее их, потому что древнее, но им удалось обездвижить меня. Они могли продержать меня до рассвета и ослабевшего добить. Но они не стали так делать. Конечно, и я мог их изничтожить, но как оказалось, волкодлаки пришли с миром. Ургор — мудрый волкодлак — предложил жить в нейтралитете, прекратить наконец распри и поймать космический баланс в мире темных, которого уже несколько тысячелетий не хватает в этом мире. Я согласился их выслушать, ибо голос разума и стремление к гармонии мне не чужды. Мы вместе составили кодекс правил темных. Теперь фараоны — под покровительством волкодлаков бога Ра. А жрецы и храмы — под эгидой Птаха и других богов под покровительством нас, древнейших вампиров, — произнес ночной гость.

— А люди? — после долгого молчания произнес Птамон.

— Люди — удобная среда, пища. Это гуманный контроль, если ты об этом. Думай и принимай решение сейчас, — произнес он.

— Я согласен, но как же мои потомки? Я не обзавелся детьми, — печально произнес Птамон.

Глаза гостя радостно загорелись, он ухмыльнулся.

— О, дорогой мой Птамон, у тебя будет свой род, и тебе будет позволено наблюдать за ним сквозь века. Твоя возлюбленная Климона беременна, и поверь мне, это будет здоровый крепкий мальчик. Не спрашивай, откуда я это знаю, тебе не понять, по крайней мере пока. Это твой ребенок, Птамон, — произнес гость с гордостью и каким-то искренним трепетом.

Волна чувств прокатилась по Птамону.

— Тогда я готов. Я выбираю третий путь, и будь что будет, — сказал Птамон.

— Уважаю твой выбор, — произнес вампир.

Шепскаф обратил Птамона в эту же ночь. Он получил новое имя темного — Валномак.

Воломак — потомок древнего вампира Шепскафа и прародитель многих достойных темных, в том числе и вампира Брук-Таа-Мана. Его человеческие предки также внесут ключевую роль в судьбу обоих миров — людей и темных.

Но это совсем другая история.

Примечание: Шепскаф возможно является Амон Анх Птахом (Малигнус). Конскин Конрод человеческий потомок Птамона. (события книги В темноте городских кварталов 1).

8 Вася неоник «Титановый цирюльник»

Вася Неоник.

«Титановый цирюльник и дело принципа»

(Будущее после глобального коллапса)

Жди ясного на завтра дня.

стрижи мелькают и звенят.

Пурпурной полосой огня

Прозрачный озарен закат.

1854 год. Афанасий Фет.

Местечко Тетра-город. С неба накрапывал мелкий дождь, густые тучи, ведомые порывами ветра, уже расходились, открывая звёзды на тёмном небосклоне. Вася поправил капюшон куртки, уже изрядно промокшей. Он стоял у мясного магазинчика «Свежая свинина». Его кореш — техник и хирург по совместительству, продавец свежего мяса, старик Нормуль — уже битый час устанавливал его напарнику новое оборудование. Несмотря на тёплую погоду, холодный ветер тут же искал в мокрой одежде крохотные щели, чтобы подобраться поближе к телу. Вася поёжился недовольно, посмотрев на входную дверь. Сигарету вырвало прямо из губ и унесло порывом ветра куда-то далеко за угол. Когда маленький уголёк исчез из виду, наёмник нахмурился.

— Что-то Эол*, сегодня проказничает, — подумал он, доставая новую сигарету из мягкой пачки.

Эол*- древнегреческий бог ветра.

Наконец-то дверь распахнулась. На улицу вылетел круглый андроид технической поддержки Лолбол. Его корпус блестел свежей полиролью, на корпусе не было почти ни одной вмятины. Редкие капли дождя плавно скатывались с его гладкого корпуса.

— Вы что там с Нормулем охренели? Выгнали меня, я уже битый час тут стою, мокну, — заворчал Василий с досадой, топнув по луже и обильно обрызгав свои ботинки.

— Шеф, ты сам сказал, что это подарок мне за твоё спасение от кибер-карателей. Нормуль сказал, что я сам должен выбрать апгрейд, — защебетал робот.

— Ладно, ладно, болтун, показывай, что вставили. Годное хоть что-то? — успокоившись, сказал Вася.

Кругляш открыл грудную панель, из которой выдвинулась небольшая шестиствольная мелкокалиберный плазмомёт.

— Вот облегчённая модель, самозарядная с малым нагревом, — сказал Лоло.

— Калибр маловат, броню не пробьёт, — безразлично сказал Василий, глядя на почти чистое ночное небо. Он закурил и пыхнул колечками в компаньона.

— Да, маловат, зато скорострельность лютая. Да и броню зачем стрелять? Спокойно же живём, мы же пока не в розыске, — усмехнулся напарник, хлопнув по корпусу.

— Тоже верно, дружок, молодец. Копов будешь в трущобах отстреливать. А в другом отсеке что воткнул? — с интересом спросил Вася.

- Да так, кое что для себя. - Замешкавшись, неуверенно сказал Ло-Лошарик. Вася улыбнулся.

— Ах, каналья, что-то крутое припрятал. Ну, хорошо, потом покажешь, — одобрительно кивнув, он.

Дождь совсем кончился, и ребята направились в своё жилище. В кои-то веки у них было постоянное жильё в многоквартирном доме, даже был консьерж. С последнего заказа ещё оставались кредиты, найл и новой работёнки пока не предлагали. Такое бывает в середине осени. Они прошли мимо лавки запчастей скользкого Тони. Вася посмотрел на витрину и с презрением плюнул. Тони уже давно задолжал приличную сумму денег и никак не отдавал. Крысёныша уже и били, и подвешивали за яички, этому скользкому типу всё было нипочём. В окне мелькнула его мерзкая голова с аккуратно заплетёнными мелкими косичками, закинутыми назад. Борода с очень сложным узором окантовки блестела от обильного геля для волос, ни одной лишней волосинки. За причёской этот хлыщ следил всегда и даже в разговоре с кем-то всегда поправлял её.

— Поколотить эту падлу? — уточнил Лоло.

Вася отрицательно покачал головой. Стальные дреды на его голове застучали перезвоном друг о друга.

— Толку-то? На той неделе били, хрен на него. Потом как-нибудь башку ему отрежу, да и все, — сказал Вася.

Лоло хотел что-то сказать, но промолчал, устремившись за боссом.

У уличного торговца Василий долго торговался за последнюю коробку живых крысакролов, которые считались местным деликатесом. В другое время он бы давно выкрутил наглому продавцу все пальцы и доходчиво объяснил, что спекулировать грешно, но в этом весьма приличном районе не хотелось выделяться. И даже свою любимую катану он не брал с собой, и она тихо скучала рядом с зонтиком в углу их квартирки. Вот и в этот раз, скрипя зубами, он всё же отвалил требуемую сумму, но пригрозил, что вернёт крысакролов, если те окажутся худосочными. Торговец по имени Прохиндей поклялся мамой, что товар высшего качества, и даже клацнул по зубу ногтем в убедительном жесте. Вася хмыкнул и, запихнув пищащую коробку под подмышку последовал в квартиру.

Поприветствовав старого любопытного консьержа, листавшего новостную ленту на рабочем мониторе, они поднялись на второй этаж и распахнули дверь. Студийное помещение было весьма уютно обставлено. Освещали мягкие лучи проекторного фонаря, висящего за окном. Свет, проходя через полупрозрачную штору, образовывал причудливый узор из шаров и звёздочек. Вася устало сбросил мокрую куртку прямо в коридоре и, схватив разделочный тесак, проследовал в ванную комнату. Он вскрыл коробку и высыпал визжащих крысакролов. Внимательно осматривая их с длиннющими ушами, большими красными глазами, жирные и с длинным хвостом. Короткая шерстка лоснилась на них. Вася одобрительно причмокнул, предвкушая аппетитное мясное рагу. Он стал планомерно перерезать им глотки и подвешивать за хвосты, чтобы кровь стекала прямо в слив керамической ванны.

В самом низу коробки крутилось что-то не очень крупное и пушистое. Вася пригляделся: это был крысакрол, но какой-то тощий, видимо, всё ушло в рост его шерсти. Мохнатый комочек с длинными ушами метался по коробке. Вася недовольно потянулся к нему.

— Наебал все-таки, задохлика подсунул, падла, — возмущённый обманом торговца Прохиндея, фыркнул Вася.

Красноокий стоил весьма не дёшево. Зверёк шустро забрался по руке и отпрыгнул от плеча, убежал в комнату.

— Вот тварь шустрая! Лолка, брат, он убежал. Поймай его, и свяжи и по-быстрому. С остальными сам закончу, — проорал Вася из ванны.

— Сию, минуту, мастер-шеф, будет сделано, — робот подлетел, выслеживая зверюшку, переворачивая подушки на мягком диване.

Вася хмуро и сосредоточенно освежевал тушки, выпотрошил их, выкинул шкуры и потроха в мультипереработчик и принялся рубить мясо на гуляш. Часть тушек он расфасовал по пакетам и кинул в большой морозильный шкаф. Покрошив тушки, он закинул свежее мясо в мультиварку и, откинувшись на кресле, открыл бутылку пива, сделал несколько больших глотков. Он поперхнулся: пиво оказалось слишком холодным. Покряхтев, Вася разогрел горло ещё несколькими глотками. Дело пошло. Он щёлкнул пультом, на большом мониторе загорелась передача об исследователях пустошей и новых смертельных зонах, и тварях. Ло-Лошарика не было видно уже минут 20.

— Может, малыш забыл про крысакрола, — подумал Василий, отставил бутылку в сторону и направился к нему в комнату.

Дверь была приоткрыта, а внутри что-то щёлкало и жужжало. Открыв дверь, Вася обнаружил странную картину: из корпуса андроида торчали парикмахерские принадлежности. Множество манипуляторов работали: ножницы, расчёски, фен, спрей, лазер для точечной окантовки и прочие инструменты цирюльника. С важным видом он крутился вокруг зверюшки. Шерсть щедро сыпалась во все стороны.

— Ты какого хрена делаешь? — изумился Вася.

Лоло взвизгнул от неожиданности.

— Шеф, я его оставлю. Ты посмотри, какой он милый, — зажужжал начинающий цирюльник, делая последние махи ножницами.

Крысакрол стал напоминать какого-то няшного покемона или выставочного пуделя. В его больших глазах читался страх и непонимание: и немой вопрос, что вообще происходит?

— Ты что, это всё вставил в себя? Набор робота-парикмахера? Ну ты что, прошивкой ёбнулся? Бабла столько отдали, отмычки там или гранатомёт вставил бы. И нахрена сдалась тебе эта крыса, или крол, хрен их разберёт?

— Я буду ухаживать за ним, кормить, — взвизгнул Лоло.

— Да ну, бред. Никогда не играй с едой, — сказал Вася, схватил дрожащего грызуна и замахнулся, чтобы снести ему башку выдвижным лезвием из бионической руки.

— Стой, господин, не тронь Мышьяка! — взмолился робот.

— Ну, заебись, ты уже ему имя дал — Мышьяк, значит, — ухмыльнулся Вася.

Ещё раз посмотрел на зверушку. К слову сказать, животинка действительно очень мило смотрелась, ещё и подстриженная. Шёрстка мягко щекотала пальцы и была вся такая воздушная, что Мышьяка хотелось потискать. Вася нахмурился и швырнул питомца своему помощнику.

— Если хоть одну кучу говна найду — вместе с ним в мойке сожгу, — строго сказал Вася и пошёл пялиться в телевизор, до тех пор пока не отрубится.

— Вы не пожалеете, благодетель, — пропищал Лоло, не веря в своё счастье.

— Ошейник ему купи, бестолочь, — фыркнул Вася и плюхнулся на диван, занявшись важнейшим делом, а именно смотреть тупое ток-шоу, как люди за деньги гибнут в неизвестных территориях.

На следующий день они пошли давать праведных пиздюлей торговцу, втюхивавшему некачественную продукцию. По пути они проходили мимо лавки запчастей скользкого Тони. Лоло предложил зайти, попробовать выбить деньжат. Вася был уверен, что это бесполезно, но после недолгих уговоров согласился. Зайдя внутрь, он сходу вломил Тони под дых, чтобы тот не успел убежать. Тот плюхнулся на кресло, согнувшись в три погибели, с придыханием пища что-то про похороны матушки, тёщи и зятя, которая потребовалась срочная операция, и что денег нет. Вася хотел продолжить бесполезное избиение упёртого лжеца, но Лоло попросил зафиксировать клиента и самому продолжить допрос. Вася пожал плечами и вжал лицедея в кресло. Лоло внимательно осмотрел сложную причёску Тони. Он расчехлил свои цирюльнические принадлежности и сходу обрезал один из многочисленных усиков, идеально завитых бигудями. Тони завопил, как будто его режут раскалённым ножом.

— Только не причёску, умоляю! Деньги в сейфе, код 3-5-1-7-9-7, умоляю, хватит! — заорал он, быстро побледнев. Его глаза остекленели от первобытного ужаса.

Вася открыл сейф, взял свой долг плюс проценты.

— Ещё раз обманешь — мой друг тебя налысо обреет, — сурово сказал Вася и спокойно вышел, как будто всё это было запланировано, хотя сам был в шоке от того, что Лоло нашёл ахиллесову пяту этому чмырдяя.

— Лоло, ну ты красавчик. Полезная хрень, можешь оставить пока, — сказал Вася.

Лоло радостно закрутился вокруг. Разжившись баблишком, они позабыли про торговца свежей крысакрольчатиной и хорошенько затарились, устроили вечеринку. На тусовку пригласили несколько кентов-наёмников, Шумиха и Пашка-растаман тоже были. Девчуль набралось с запасом, поэтому, чтобы всё не переросло в оргию, они дружно отправились в клуб «Ритмо Трип», где оторвались по полной.

Прошла неделя, работы до сих пор не было. Вася возвращался домой на ватных ногах после похода к графине Сальвадоре, которая давно звала его в гости. Настроение было замечательным. Морозная свежесть щекотала ноздри, под ногами похрустывала изморозь. Приторный запах городских улиц хотя бы ненадолго наполнился свежим ароматом приближающейся зимы. Он увидел какое-то движение в ближайшем переулке у дома. Вася не любил мутных типов, слоняющихся рядом со своим жилищем. Он их потихоньку устранял и скидывал в ближайший мусорный распределитель. Тем более это могли оказаться наёмные убийцы, пришедшие по их душу. Благо, врагов у компаньонов хватало. Завернув за угол, он обнаружил напарника, отчаянно рыскающего по углам. Он явно что-то искал.

— Эй, брат, ты что тут забыл? Напугал меня, — весело сказал Вася, убирая руку с холодной рукоятки ствола в кобуре под курткой.

— Пропажа! Мой ушанчик, любимый хищник семейства кошачьих, исчез, — заговорил Лоло.

— Кто, блядь? — непонимающе спросил Вася.

— Мышьяк! Я окно забыл закрыть, он в него взял и ушмыгнул, — печально сказал Лоло.

— Ну вот, говорил же, одень ошейник с маячком. Ну, пошли искать. Не думаю, что этот пушистик далеко убежал. – недовольно буркнул Вася. Лоло был крайне рад, что не получил взбучку за свой проступок, и они тут же начали поиски. Бродя с полчаса по округе, эта идея казалась им уже бесполезной, как вдруг на одной стороне переулка, в компании греющихся у горящей бочки, им кто-то помахал. Бородатый мужчина с необычайно жизнерадостным взглядом быстро, прихрамывая, подбежал к ребятам.

— Ой, вы гой еси, ясны молодцы! Возрадуйся, что судьба вновь скрестила наши души на брудершафт! — затараторил мужчина в очень яркой одежде, больше напоминающей кучу мусора из секонд-хенда.

— О, Жизневер, ты что тут среди бомжей трёшься? — удивлённо спросил Вася, узнав человека.

— Carpe diem* . Memento mori*, Respice post te! Hominem te memento!* Напился давича ипокраса* и абсанс* случился, и пошёл по Via Regia*, и обрёл я здесь Осанну* от хвори моей похмельной, — радостно произнёс бородач, пританцовывая.

Carpe diem* (с лат. — «лови день»), живи настоящим

Respice post te, Hominem te memento!*- Обернись, Помни, что ты — человек!

ипокрас* — ароматизированное вино с добавлением мёда (позднее — сахара), приправленное «королевскими» (благородными) пряностями: корицей, имбирём, гвоздикой.

Абсанс (в переводе с французского — «отсутствие») — одна из разновидностей эпилептического приступа, при которой происходит кратковременное отключение сознания без видимых судорог.

Via Regia*- дорога в царские чертоги

Осанна*-, это спасение на еврейском, торжественное молитвенное восклицание (краткая молитва)

Лоло тут же перевёл шефу все непонятные слова. Он всегда так делал, когда Вася впадал в ступор от лихих незнакомых словечек.

— Понятно, опохмеляешься, — хмыкнул Вася.

— Отнюдь! Здесь я познакомился с дивной зингареллой* Натеребил ей Mons veneris*. Как матёрый кубертатный альфач. Благолепие* снизошло на меня и dilettissima amica* В общем, замотала лярва* в свои сладостные путы. Забыл я с ней Petites misères de la vie humaine* Но, к несчастью, чарки опустели, и уны*, опутали нас, — сказал мужичок, просяще раскрыв ещё более огромные глаза.

Зингарелла* - (ит.) цыганка.

Mons veneris — (лат.) женский лобок, также известный как «бугорок Венеры».

благолепие* — (ст. рус.) красота

dilettissima amica* - (ст. ит.) любезнейшая подруга

Лярва* — в древнеримской мифологии душа умершего злого человека, приносящая живым несчастья и смерть. (в сленге - стерва).

*Petites misères de la vie humaine* — «Маленькие неприятности человеческой жизни»

Уны* -(башкирский) корни в контексте сленга – погрузился в отчаянье.

— Поди опять мелочь стреляешь для собутыльников и дамы сердца? Ты тут крысакрола случайно не видел? Пушистого такого, красивого, необычного, — спросил Вася как бы невзначай, звеня мелочью в кармане.

— Сей ночью, Скимен* Тещи* взалкати* и к нечистотам мусорным убежал, чтоб там непременно ныкаться. Абаче* восхитити* Онагры*, в ризах* серых, в темницу четырёхколёсную кинули. Зверь неистово сопротивлялся. Выя* удавкой стянули, и нет спасения, яко* силы не равны, — грустно сказал Жизневер, чуть не плача.

Скимен*- (ст. рус, церк.) – лев, зверь.

Тещи*-(ст. рус.) стремиться, бежать.

Взалкати* - (ст. рус.) почувствовать голод.

Обаче*- (ст. рус.) однако, вместе с тем, тем неменее.

восхитити*(ст. рус.) похищать, похитить

Онагры*- жикий осел

ризах*- (ст. рус.) одеждах

Выя* - (ст. рус) шея

Яко* (ст. рус.) ибо

— Погоди, хочешь сказать, его служба отлова животных забрала? — спросил Вася.

— Истинно Так глаголишь, супостаты и живодёры, узурпаторы, твари и еретики! — затараторил мужичок.

Вася жестом остановил его и отсыпал деньжат.

Жизневер потанцевал на месте, и тут же удалился с возгласами: diva pecunia* к нам благосклонна! Viva la liberta* La siesta continua!* Felicita*. — ликовал он.

diva pecunia* -(лат.) богиня богатства

viva la liberta *(итальянский) да здравствует свобода!

La siesta continua Сиеста продолжается!»

Felicita*- (итальянский) счастье!

— Ну, ничего страшного, сейчас съездим, заберём его, — беззаботно сказал Лоло.

— Но я бы на твоём месте сильно не радовался, — сказал Вася.

— Почему же?

— А потому, балда, что твой хомяк без ошейника, и с ним возиться не будут. Усыпят, как дикого протожука или шакалоида, — сказал Вася.

— Что? Да как так-то? Что за произвол? — возмутился Лоло.

— Успокойся, шар лупоглазый. Может, ещё успеем. Поехали до приёмника, — сказал Вася.

Они уселись в проходящее неподалёку транспортное средство типа тук-тука, которые рассекали в древнем Таиланде, и помчались по адресу. Вася прихватил с собой любимую потёртую катану и пару дополнительных стволов. Почему-то было такое чувство, что они могут понадобиться в столь безобидном занятии, как возвращение домашнего животного. Вскоре они прибыли на место: небольшое обшарпанное здание с приторным запахом шерсти и палёной шкуры. К приёмнику то и дело подъезжали небольшие грузовики, бесцеремонно высыпали различного рода живность, которая скулила, рычала, шипела и материлась прямо в специальный бокс для первичной сортировки. Вася зашёл в скрипучую дверь и направился к администратору, лениво ковыряющемуся в зубах после обеда. Лоло обогнал хозяина и налетел с вопросами: где его драгоценный питомец, что они с ним сделали, что у них нет никакого права, что он пожалуется в комитет по правам животных и что всех кастрирует тупыми ножницами, если его Мышьячок не найдётся. Толстоватый мужчина безразлично шмыгнул и посмотрел таким взглядом, как будто перед ним не высокотехнологичное устройство с автономным источником питания, а кусок говна.

— Если ошейника не было — значит, усыпили, — жёстко и безразлично сказал работник.

Лоло задребезжал, открывая отсек с плазмоётом. Вася остановил его и подошёл к администратору, посмотрев на бирку с именем на заляпанной соусом рубашке.

— Руперт, привет. Извини моего друга за грубость. Ошейник есть, Мышьяк домашний, из элитной породы гибридов. Просто этот смутьян забыл его надеть, когда мыл его. Его нам бабушка подарила, покойная бабушка. Это единственное, что осталось от неё: урна с прахом и Мышьяк. Может, что-то можно сделать? Его могли привезти буквально несколько часов назад, — с грустью в голосе произнёс Вася, вздохнув.

У Руперта задрожала нижняя губа, и накатилась слезинка.

— Я тоже люблю свою бабушку. А знаете, его могли не усыпить. Иногда мы отдаём животных не на переработку, а в элитный ресторан шавермы. Камеры у нас переполнены, а они ещё и платят немного за зверушек. Быть может, он там, — сказал администратор городского санитарного предприятия по контролю, стерилизации и уничтожению органических форм жизни.

Он протянул им визитку с адресом. Вася поблагодарил и тут же вышел. Ло-Лошарик секунду помедлив, умчался следом.

— Мой шеф ловко ты ему про бабушку там наплёл, все дела, — восхищённо сказал Лоло.

— Фотку у этого жирдяя на стене с бабушкой старой спалил, ну и пришло озарение, — ухмыльнулся Василий, довольный своей дедукцией.

До ресторана пришлось добираться пешком. Фешенебельный многоэтажный стеклянный ресторан они не прошли по фейс-контролю. Внутри исключительно богатые жители города надменно вкушали малюсенькие порции с красивым оформлением. Они чванливо смотрели в окно с презрением, глядя на проходящих мимо.

— Пижоны, — буркнул Вася.

Они пробрались в заведение привычным методом: через чёрный вход, проникли как грузчики и сразу же приступили к самому главному — к мастер-шефу. Искать его долго не пришлось: он стоял в коридоре и орал на всех, что они все говно и ничтожество. Люди бегали вокруг него, выполняя летящие, как из пулемёта, приказы.

— Карамба*, двадцать литров масла мне в задницу! Шевелитесь, насекомые! – орал он на поваров, брызгая слюной.

Карамба*- испанский: чёрт побери!

— Да, шеф Миксерус!

— Да, шеф Миксерус!

— Бегом оливки в салат, кости в бульон! Смотрите, не перепутайте, креветки безмозглые! — орал шеф.

Василий представился поставщиком и вежливо спросил: не привозили им недавно живой мясной продукт?

— Пошёл в жопу, поставщик! Так я тебе и сказал, откуда элитное мясо идёт. Конкуренты китайские? Да? Они прислали? — заорал Миксерус, тряся руками.

Вася нахмурился, поняв, что этого клиента вежливостью не взять. Он аккуратно затолкал маэстро высокой кулинарии за угол, подальше от любопытных глаз. Длинное лезвие катаны сверкнуло в полутьме и воткнулось аккурат между ног оратора. Тот тут же прикусил язык. Лоло вывел голографическое изображение Мышьяка перед побледневшей мордой Миксеруса.

— Нет-нет, что вы, господин! Мы отбираем более мясных, более диетических, как шакалиты, например, или собаки. Таких чедушных мы отсылаем в лабораторию для всяких тестов и испытаний, — взвыл Миксерус, слыша, как штаны рвутся от острия клинка в промежности.

— Говори адрес! — заорал Ло-Лошарик.

Миксерус, обильно потея, дрожащей рукой достал из кармана визитку.

— Благодарю за информацию, сэр. Приятно с вами сотрудничать. Обязательно посетим ваше заведение, и за хорошую скидку обещаем не говорить, где вы берёте мясо для своих кулинарных шедевров, — сказал Вася, отпуская ментора высокой кухни.

— Приходите в любое время, позовёте меня, я всё устрою. Только, умоляю, ни слова об этом! — прошептал в след испуганный повар.

Если бы клиенты узнали о том, что едят невинных зверушек, богачи тут же задрав нос перестали бы посещать модное заведение.

— Отличная работа, сэр. К этому применили другой метод воздействия, — сказал Лоло.

Лаборатория дерматологических исследований доктора Ламбера. Прочитал на визитке робот.

— К этому дебилу тонкий подход не подошёл бы. По роже видно: хамло пафосное. В Бильяше и то вкуснее готовят, — сказал Вася.

Они построили маршрут и вновь отправились в дорогу — к одному из корпусов исследовательской лаборатории поблизости.

— А вдруг его и там не окажется? Вдруг он уже мёртв? — пропищал Лоло под одним из глазных сенсоров выступила смазка. Такое бывало, когда он о чём-то сильно переживал.

— Да не волнуйся ты, столько времени — по-любому он там живой. Может, даже здоровый, — буркнул ему Вася.

Наконец они добрались до комплекса. Это оказалось крупное здание, явно не из дешёвых. Качественный солнечный фасад, видимо, очищали от дневной копоти ежедневно. Перед зданием был даже посажен газон, который закрывался броней днем, когда солнце в Тетра городе жжёт беспощадно. Войдя внутрь, Вася тут же приметил серьёзную охрану, сравнимую с банковской. Он аккуратно спрятал катану под одежду. На ресепшене сидела миловидная барышня в больших круглых очках, с вздёрнутым носиком и волевыми скулами. Вася сразу смекнул, что тут выделываться не стоит. Он долго ворковал с дамочкой, осыпая комплиментами о здешнем заведении и лично администраторше. Спокойная и непоколебимая, как скала, она постепенно впала в краску, весело засмеялась, коснулась руки Василия. Он долго шушукал ей что-то на ушко и взглянул на часы. Она кивнула, они уединились в копировальном отделе неподалёку. Лоло решил, что шеф в очередной раз решил вытрахать информацию, и уселся в холле, разглядывая рыбок в большом аквариуме. Через 20 минут Вася вышел, почёсывая промежность, с довольным видом.

— Фетишистка попалась, повезло. Киборгов обожает, а тут все на естественной красоте помешаны, мажоры хуёвые, — сказал он, брякаясь рядом с компаньоном.

— Мой шеф, ну как трах-допрос? Узнали нужную информацию? — спросил Лоло.

— Трах-допрос? Ты что, дурень? Я её специально отвлёк. Ты что, ничего не сделал, пока я её ублажал? — удивлённо спросил Вася.

Лоло озадаченно почесал круглый лоб.

— А что? Хорошая идея, я что-то не подумал.

— Ну ты даёшь. Как теперь туда попасть? Эту лабораторию охраняют так, будто там найл делают.

В помещение зашло много людей, с интересом оглядываясь. Они проследовали за ведущим. Это была экскурсия по лаборатории, которая проводилась для привлечения новых инвесторов и для того, чтобы оправдать высокую стоимость ресурсов и предлагаемой готовой продукции. Вася и Лоло переглянулись, тут же слились с толпой, надев вместе со всеми белые халатики. Таким образом они попали внутрь. Порадовавшись тому, как всё удачно вышло, походив по музею готовой продукции и ознакомившись с скучной статистикой и выгодными предложениями для оптовиков, они наконец прошли в исследовательские лаборатории. В множестве одинаковых клеток на разной живности тестировали экспериментальные вещества. Ведущий подробно рассказывал об эликсирах, указывая длинной указкой на отсеки с животными. Одного кота тянули за усы специальной маской, проверяя эластичность. На собаку лили спец клей на кожу, от которой она плавилась. На других животных испытывали лак для ногтей, опрыскивая когти. У некоторых животных, наоборот, росли длинные когти и клыки. В тушки некоторых были воткнуты шланги и иглы, подающие жидкости во внутренние органы. Некоторые скулили, некоторые лежали, еле дыша. Разнообразие препаратов просто поражало. Некоторые животные прямо на глазах мутировали. Когда экскурсия увлечённо столпилась у бокса, где лазером проверяли способность солнцезащитного крема, ребята тихонько скинули халаты и спрятались за многочисленными клетками в тёмном углу. Экскурсия, посмотрев на замученного зверя с пронзённым черепом, двинулась дальше на тестирование бесплатных образцов и предстоящий фуршет.

Дождавшись, когда все уйдут, они заблокировали дверь и приступили к поискам Мышьяка. Животных было великое множество, и почти все страдали. Лоло отчаянно метался по клеткам. Василий ходил хмуро, взирая на страдающих животных.

— Нашёл! — раздался радостный голос Лоло.

Вася подошёл к клетке. Мышьяк лежал на боку, у него было воткнуто несколько капельниц, а вся чудесная шёрстка обработана каким-то вязким составом. «Тестирование 149/5. Укрепляющий шампунь против выпадения волос» — было написано на клетке. Лоло открыл клетку, выдернул иглы с капельницами и замотал зверя в полотенце, лежащее неподалёку. От зверька обильно полетела шерсть в разные стороны.

— Мой шеф, он жив! Скорее рвём когти, пока нас не спалили! — крикнул Лоло.

Василий стоял на месте, глядя вокруг.

— Спалили, говоришь? Нет, брат, мы так просто не уйдём. А ну, вскрывай клетки и выкидывай вон в то окно всех, кто ещё хоть может шевелиться. Мы спалим к чертям эту богадельню, — уверенно сказал Василий, разливая вокруг расставленные повсюду канистры с горючими веществами и реагентами.

Лоло кивнул, метнулся к окну и открыл его — благо, там оказался лишь простой шпингалет — и принялся вытаскивать ничего не понимающих животных. Василий закончил разливать склянки и стал помогать товарищу. С пару десятков удалось спасти. Василий посмотрел на оставшихся безнадёжных и чиркнул об острую челюсть спичкой. От маленького огонька на деревянной палочке вспыхнуло по всей лаборатории. Реагенты и спирт вспыхивали, шипели и взрывались. В заблокированную дверь безуспешно ломились сотрудники, с ужасом наблюдая за огнём ценой в несколько миллионов чистого найла, а то и дороже.

По подворотням ребята, путая следы от возможных преследователей, затерялись в толпе. Они заказали такси с тонированными окнами просто так, на всякий случай. Некоторое время они ехали молча.

— Вот ведь гады, ради какого-то там шампуня животных мучают. Нет, ну я, конечно, зол, ну вот ведь сучары, — негодовал Вася.

— Любой научный прогресс требует испытаний. Даже на людях постоянно устраивают эксперименты, — пропищал Лоло, держа в руках животное.

— Да, люди — хрен с ними. Зверей жалко. Ладно, твою выхухоль спасли. Должок с тебя, консерва, — усмехнулся Вася.

Добрались они до дому без приключений. Их встретил вечно улыбающийся швейцар.

— Доброго времени суток, господа! От вас так интересно пахнет дымом и шампунем. В баньку изволили? — спросил он.

— Угу. — сказал Вася, проходя мимо.

— Вот Гуинплен*. любопытный, — подозрительно шепнул Лоло хозяину.

Гуинплен* — это главный герой романа Виктора Гюго «Человек, который смеётся» (1869г).

Тот кивнул в ответ. Шерсть всё ещё сыпалась большими комками с Мышьяка. Вася устало плюхнулся на диван.

— Эй, дружок, метнись до холодильника, притарань пивка и пожарь что-нибудь. Жрать охота, — крикнул Вася, включая телевизор.

Он положил катану рядом, нежно её погладив. Лоло подлетел к холодильнику и с досадой сообщил, что все запасы пусты.

— Ладно, пойду до магаза, куплю что-нибудь. А ты окна закрой, пока твой заяц-крыс опять не убежал, — сказал Вася.

Нужных продуктов в магазинчике у дома не оказалось, поэтому Вася пошёл в мегамаркет. На поход незаметно ушло несколько часов. Народ уже попрятался, потому что близился рассвет. Рассвет в Тетра-городе — это адский жар и пламя. Защитные заслонки уже почти опустились, когда Вася вернулся. Швейцар хотел ещё что-то спросить, поинтересоваться, но Вася сунул ему леденец на палочке в рот и предложил пососать, с лёгкой ухмылкой на лице. Камердинер смущённо принял угощение молча.

Войдя в дом, Вася ощутил вкусный аромат жареного мяса с базиликом. Он забил холодильник и откупорил бутылку холодного пива. Зайдя на кухню, он застал Лоло, сервирующего стол. На столе стояло ароматное и приятное на вид мясное рагу. Вася уселся и навалил себе тарелку дымящегося блюда.

— О, а ты откуда мясо достал? У нас же все запасы ещё вчера закончились, — с подозрением спросил Вася.

Лоло напряжённо прокашлялся, хотя для его конструкции это было совсем не нужно.

— Тут такое дело, шеф. Что ждать-то, жрать-то надо что-то. В общем, я Мышьяка зажарил, — сказал Лоло.

У Васи даже вилка из рук выпала. Он посмотрел на напарника крайне удивлённым взглядом.

— Нет, ну ты вообще нормальный? Сначала спас его, потом полгорода перевернули, пока его нашли, лабораторию к чертям сожгли, а он его, блядь, зажарил? — недоумённо произнес Вася.

— Не, ну а что? Его какой-то жижей намазали, из него весь мех выпал. Он лысый, страшный, как курица ощипанная. И нахрена он мне такой сдался? Тем более, шеф, ты сам говорил: не играть с едой. — затараторил титановый пацифист.

Василий молча отпил из бутылки и запихал большой кусок мяса в рот. Нежный Мышьяк был вкуснейший.

— Ладно, балда. В общем, никаких больше питомцев в доме. Слишком хлопотно получается, — сказал Василий.

— Не вопрос, шеф, я всё понял. Больше ни-ни, — радостно задребезжал неудавшийся любитель животных.

Вася строго посмотрел на него, продолжая жевать рагу.

— Эти твои приборчики парикмахерские, барберские... — начал Вася.

Лоло аж съёжился от страха, начиная мигать своими датчиками. Они то тухли, то гасли. Вася усмехнулся.

— Хрен с тобой. Стриги кого хочешь, только не в доме, — подобрев, сказал наёмник.

Мясное рагу вышло действительно неплохое. Титановый цирюльник закружился на месте и подлетел, обнимая в благодарностях своего шефа, чуть не уронив Васю со стула. Вася похлопал друга, доел рагу и вместе с напарником уселся смотреть телевизор. Так они просидели до самого заката. Палящий жар уходил вместе с полоской неба. Лошарику пришло закодированное послание — это была Чёрная Вдова с очередным мутным заказом. Заданий давно не было, и ребята, изрядно заскучав, даже этому были рады. Ночной день Тетра-города вновь зажил своей жизнью.

9 Вопли в сумерках.

Вопли в сумерках.

Ужастик.

(Будущее после глобального коллапса)

Молодость — это уверенность в своих силах,

невероятный запал и чувство того, что всё по плечу.

Но природа ставит выживание на первое место.

Студенческая сессия наконец закончилась. В Академии юных архитекторов модернизации было оживлённо. Рата-Сити — это был один из крупнейших обучающих вузов. Учиться здесь было почётно и престижно. И люди, и ратлинги со всей страны Побережья Крыс стекались сюда в надежде удачно отучиться и хорошо устроиться по рекомендациям. Сейчас же молодые люди в приподнятом настроении спешили поскорее сдать зачёты и экзамены и наконец-то пойти на долгожданные каникулы. Погода стояла великолепная: светило солнце, радуя всё Побережье и Рата-Сити тёплыми лучами. До миграции крылатых ревунов оставалось ещё несколько недель. С ними же наступал сезон дождей. Эти хищные твари по неизвестной причине любили устраивать свой затяжной перелёт в период перед ливнями. Быть может, так они спасались от палящего солнца, а возможно, возмещали недостаток влаги, когда летели через бескрайние пустоши, где капля воды была подчас дороже золота.

Моник спешила с кафедры контроля роботизированных систем. Она наконец сдала последний экзамен. Многие ей говорили: зачем тратить столько времени и сил, чтобы пересдать с четвёрки? Но Моник была неумолима — для неё это было важно. И даже вредный преподаватель, пытавшийся завалить её, был бессилен. Она быстрой поступью в своих любимых счастливых кроссовках и лёгком летнем платье нежно-голубой расцветки подпрыгивала в такт походке. Когда она спускалась по ступенькам, успев поболтать с подругами на ходу, она зашла в здание общежития. Поднявшись на второй этаж, она распахнула дверь своей комнаты. Её соседка-ратлинг по имени Голди, как обычно, прихорашивалась у зеркала. Среди своих она считалась красоткой, и даже парни человеческой расы заглядывались на неё. Она была из нового поколения эволюционного витка крысолюдов. Имела более короткую нежную шёрстку, лицо было не так вытянуто, и зубы не такие острые. Фигура спортивная, подтянутая, с выдающимися формами. Хвост по новой моде она выбривала до розовой нежной кожи. Это считалось вульгарно, но мода уже пошла в массы. Голди провела волосы за ушами, оставляя большую толстую косу, идущую от лба до поясницы. Её большие оранжевые глаза всегда были подкрашены чёрной тушью марки «Черный спрут». Беззаботная, весёлая, женственная и постоянно витающая в облаках — полная противоположность Моник, серьёзной ботаничке, предпочитающей простую и удобную одежду. Но, как говорят, противоположности притягиваются. Моник помогала Голди с учёбой, а Голди помогала ей лучше общаться с окружающими, тусить, не замыкаться в себе. И, кстати, с парнем Джоном познакомила её тоже она.

— Ну что, подруга? Этот старый хрыч опять пытался добраться до твоих сахарных булочек? Не сдала, хех? — говорит Голди, расчёсывая гребнем густые волосы с ехидной улыбкой.

— А вот и нет, а вот и сдала! Этот хмырь ничего не смог сделать против моего интеллекта, — гордо говорит Моник, хлопая подругу по заду.

— Умничка моя, зайка-зубрилка!

— Купила бы, как я, и горя бы не знала, — засмеялась Голди.

— Я так не могу, ты же знаешь. Я хочу в конструкторское бюро по анализу систем охотников, а там берут только лучших выпускников.

— Ой, знаю, знаю. Папина дочка тоже хочет быть большим учёным, можешь не продолжать. Мне диплом нужен только для того, чтобы родители наконец отстали. У меня давно есть намётки с косметической компанией "Чёрный спрут". Контракт уже ждёт моей подписи, ну и диплома, — говорит Голди.

— А диплом-то тебе зачем? — спросила Моник.

— Глупышка, ты разве не знаешь? По указу императора Максима любая крупная корпорация должна брать подданных только с высшим образованием, чтобы не плодить тупых тунеядцев. Исключение — только чернорабочие, а там, как ты знаешь, бывают чистки, — говорит Голди.

— Конечно, знаю. Благодаря им у нас мало преступности, нет бродяг и дармоедов. Удивительно, как великий император так быстро этого добился. Народ его просто боготворит.

— Говорят, его новая подруга в этом поспособствовала. Я слышала, она силиконик или синтетик, не знаю, как правильно называется. Правительница разумных машин.

— Иди ты! Тогда понятно, они очень умные. Не то что эти изверги Хронос. Та история, как нескольким из них удалось пробраться в грузовом фургоне... Хорошо, что хищники были рядом и сразу их уничтожили.

— Это было в пригороде. Благодаря военачальнике Спектре ещё ни один не смог проникнуть в нашу столицу. — Говорит Моник, укладывая последние вещи в походную сумку.

— Так, милочка, а куда это ты намылилась? — нахмурив чёрные бровки, спросила Голди недовольно, скрестив руки и приподняв передний ряд груди. Всего их было шесть: верхняя, как у человеческой женщины, остальные поменьше спускались между рёбер вдоль упругого прокаченного животика. Её хвостик нервно задёргался, браслеты на нём забрякали бижутерией.

— Как это куда? Каникулы! Я пару недель проведу у родителей, потом пережду в их бронированном коттедже миграцию ревунов и вернусь, — говорит Моник.

— С ума сошла? Так кисло провести каникулы? Не в этот раз, принцесса! Риго с твоим Джоном придумали кое-что получше, — говорит Голди, прыгая на кровать Моник и беспечно хлопая большими глазами.

— И что же они затеяли? Опять убийственную вечеринку? Скучно уже, сколько раз было, — говорит Моник.

— Пикник на природе! И не просто пикник, а в таком месте, что ты с ума сойдёшь, — говорит Голди.

— Ну давай, удиви меня, — равнодушно говорит Моник.

— Слышала о мерцающем водопаде у озера Белого Песка? Так вот, они знают туда дорогу, и у них есть пропуски на выезд за территорию Рата-Сити и пригорода, — говорит Голди, разглядывая свои крашеные когти и ожидая реакции Моник. Она прекрасно знала, что за территорию городов сейчас очень сложно достать пропуск, а Моник обожает природу. И более того, плакат с пейзажем этого райского места с первого курса висел у кроватной тумбочки Моник. Рыбка заглотила наживку: её глаза заблестели, она отбросила вещи и села рядом с Голди, ожидая дальнейших подробностей.

— Не может быть! Когда? Когда мы едем? Не томи, говори, шерстяная ведьма! — засмеялась Моник.

— Ваше величество снизошло всё-таки обратить на смазливую лахудру своё внимание? Ну так слушай, зубрилка! Дядя моего Риго — военный, и у него было несколько пропусков для нас. Я тебе так скажу: Риго и Джон давненько это запланировали, потому что этих пропусков уже нет несколько месяцев. Может, Риго сделает мне предложение? — мечтательно говорит Голди.

— Ну, Джон точно не будет. Он цветы-то мне не дарит.

— Ха, цветы! Да он тебя обожает, на руках носит, кучу времени с тобой проводит, хотя ему надо тренироваться. Ты даже не представляешь, сколько он для тебя делает в тайне, — говорит Голди.

— В тайне? — непонимающе говорит Моник.

— Конечно! Помнишь ту стерву из твоей группы с дредами на тупой крашенной башке, которая тебя постоянно чморила и унижала? — говорит Голди.

— Тиффани-Сью, эту наркоманку? Конечно, помню, которую отчислили. Конечно, ни дня мне спокойно жить не давала, — говорит Моник.

— Думаешь, её просто так отчислили? У неё же папа большой начальник. Это твой Джон узнал, что она толкает наркоту студентам, а её отец наживается на просроченном товаре в поставках студенческой столовой. Он собрал доказательства. Тиффани пришлось перевестись в другой вуз, чтобы не осрамить авторитет семьи и чтобы её батя-хапуга не сел за решётку. И дилера тоже он избил. Теперь в твоём корпусе никто не употребляет, — говорит Голди.

— Ага, зато пьют и курят. Но в целом ты права. Так это он сделал? — спрашивает Моник.

— Да. Он твой тайный ангел-хранитель. Ты любишь гранатовый сок, который постоянно кончается в буфете? Он договорился с буфетчиком: каждый раз он выставляет перед твоим приходом несколько бутылочек, — говорит Голди.

— Не может быть! И как это он угадывает каждый раз? — спросила Моник.

— Я тебя умоляю, по тебе часы сверять можно! Ты сверхпунктуальная. Мне кажется, ты даже в туалет по минутам ходишь, — Голди изящно загнулась и начала подбирать себе платье. Моник покраснела от смущения.

— Просто я люблю порядок. Боже, кажется, я начинаю вспоминать: очень много изменилось, когда я стала встречаться с этим угрюмым красавчиком Джоном. Значит, это всё он, — говорит Моник.

— Но полегче! Мой красавчик Риго с мощным торсом и этой атлетической задницей фору даст твоему спортсмену-консультанту боевых рекрутов по рукопашному бою.

- Кто бы спорил! Когда мы едем на мерцающий водопад? Не томи, говори! — нетерпеливо спросила Моник.

— А вот это самое интересное: сегодня! Мальчики уже скоро заедут за нами. Так что поднимай свою попку, выкидывай учебники и хлам и собирай вещи на пикник. И, кстати, я одолжила у тебя тот красный купальник, — хихикнула Голди.

— Голди, что же ты молчишь, дура? Нужно хорошо подготовиться! — взвизгнула Моник, расставляя вещи обратно в шкаф и закидывая все необходимые в быстро опустившийся походный чемоданчик. Взяла с собой большую женскую сумку через плечо с модным в этом сезоне гербом исследовательского центра сына императора Зумеро.

— Кто ещё с нами поедет? — спросила Моник.

— Мы, Риго, Джон, Тафир с Розой — эти крыски возьмут выпивку. Волли и Ната возьмут еду и музыку — эти ратлинги любят крутые тусовки. Из людей — Рик и Белла, у Рика есть фейерверк. Ещё Лерой и Линда.

— Линда я понимаю, она, конечно, странная, но с ней весело. Но Лерой нахрен нужен? Он же придурок, хех, — говорит Моник.

— Придурок, согласна. Его дебильные шуточки так себе, и вообще он грёбаный избалованный мажор. Но у него есть отличный навороченный фургон, а путь не близкий. Мы только к вечеру успеем добраться. И вообще он согласился только потому, что ему очень нравится Линда. И он не упустит такого шанса побыть с ней один на один на природе, — говорит Голди.

— Я смотрю, вы все давно спланировали, — говорит Моник.

— А я что? Я ничего. Это все мальчики. И то, что завтра тебе стукнет 22 года, это совсем тут ни при чём, — хихикнула Голди, хитро прищурив глаза.

— Ну Лерой такой Лерой. Кстати, Линде он тоже нравится, но вот это его дебильные шуточки и выпендрёж всё портят, — говорит Моник.

— Согласна. Это все его дружки-мажоры на него плохо влияют. Так-то он парень вроде не плохой.

— Знаю. Ты не знаешь, что он ходит в клуб любителей поэзии? А я видела его там, — говорит Голди.

— А ты сама-то что там забыла? — непонимающе спросила Моник.

— А что? Я люблю поэзию. И ещё там много симпатичных мальчишек, — говорит Голди, проводя по своим грудям.

— Ой, ты неисправима, — засмеялась Моник.

В открытое окно послышался звук подъезжающей машины и протяжный гудок в ритм, играющий из окон музыки. Голди высунулась в окно и помахала рукой.

— Всё, идём! Они приехали! Брось ты эту лишнюю одежду, она тебе не понадобится. Будем купаться голышом, — говорит Голди.

— Голди, с ума сошла?

— Не волнуйся, говорят, там полно тихих укромных местечек, — хихикает Голди, выпархивая в открытую дверь.

Моник посмотрела вслед своей безбашенной подруге и улыбнулась. Иногда ей не хватало этой простоты и лёгкости, которая была присуща этой красотке. Внизу их ждал большой трейлер марки "Бадажук" — это был практически дом на колёсах, и позволить себе такой могли далеко не каждый, даже состоятельный житель Рата-Сити. Голди села в самом конце на просторном диване к своему здоровяку Риго. Они тут же сплелись хвостами и языками. Моник села рядом к Джону, он что-то нашептал ей, она тут же покраснела и захихикала. Тафир, Роза, Белла, Рик, Волли и Ната сели посередине за большим столом. Они играли в популярную карточную игру "Раток" — смесь покера, игральных костей с фигурками для ходов. Лерой и Линда сели спереди. Лерой завёл мотор.

— Ну что, зайчата, готовы? К оргии на муравейнике! — заржал Лерой. Его белоснежная улыбка растянулась чуть ли не до ушей.

Линда посмотрела на него, как на придурка, но тем не менее не смогла сдержать улыбку. Она была одета во всё чёрное, глаза сильно подведены чёрной тушью, на руках тонкие линии татуировок с непонятными символами и узорами. На шее висел древний египетский символ жизни старого мира анх. В руках она вертела изогнутый кинжал — тонкий, но достаточно длинный. Он автоматически выходил и заходил из такой же изогнутой ручки.

Необулатный клинок! Где ты его взяла? Такие не дают гражданским. — удивлённо спросил Лерой.

— Мой отец работает в отделе тестирования нового вооружения. Подарил мне на совершеннолетие. Видишь, он незаметно вибрирует, — говорит Линда, показывая Лерою раскладной кинжал поближе.

Он пригляделся, увидел, что лезвие очень быстро двигается.

— Ого, я такого не видел, — удивлённо говорит Лерой, включая мотор и выворачивая руль.

— Конечно, не видел. Это вибро-необулатный клинок. Таких ещё даже у военных нет. Можно разрезать всё, что угодно, кроме твоего тупого чувства юмора, — говорит Линда, улыбнувшись.

Лерой ухмыльнулся. Колкость пришлась ему по вкусу и по душе. Машина быстро тронулась с места, они отправились в путь. Тафир достал из переполненного холодильника пива. Роза помогла раздать всем. В этот жаркий денёк первого дня каникул — это было то, что нужно. Трейлер выехал за территорию Рата-Сити, который за время, как ратлинги высадились на этом побережье, разросся на несколько десятков километров по периметру. Что-что, а быстро и качественно ратлинги умели строить. Кроме могучих охотников и хищников, у них было много комбинированных машин, ускоряющих и без того быстрые темпы стройки. Затем начался пригород, а затем бесконечные поля, засеянные сельскохозяйственными культурами.

Даже Лерой перестал вести себя как мудак и внимательно слушал, как Линда рассказывала что-то про эзотерику и о том, что фаза луны очень важна и влияет на общую энергетику. Также она рассказывала о феномене красной луны, которая возникает раз в четыре года и как-то связана с миграцией летающих ревунов. Лерой остановился на свёртке с основного шоссе. По карте нужно было сворачивать по просёлочной дороге через поля, затем через лес. Моник посмотрела в окно: вдалеке со стороны Рата-Сити надвигались густые серые тучи. Горизонт сливался с ними, говоря о том, что там начался дождь.

— Джон, смотри, что-то рано дожди пошли. Ещё две недели до сезона, — озабоченно сказала она.

— Просто небольшая тучка, не переживай, заяц. Тем более мы ненадолго, потусим пару дней и обратно, — успокоил её Джон, ближе прижав к себе.

Она облегчённо выдохнула и, успокоившись, уткнулась в него, закрыв глаза. Ехать до места оставалось ещё примерно три часа. Тафир и Роза ловко накрутили косяков и раскуривали. Рик предлагал сразу бомбануть феерверк, как они приедут, тем более что скоро смеркалось. Белла же настаивала, что это нужно сделать завтра. Она хитро поглядывала на Джона и Моник. Волли и Ната засели в телефоны и всё время ворчали, что связь всё хуже и хуже. Наконец Ната не выдержала.

— Блин, ещё чуть-чуть дальше — и связи совсем не будет. А если с нами что-то случится? А если пчёлы покусают? Как скорую вызывать? Сразу предупреждаю, у меня аллергия на пчёл, — фыркнула Ната.

— Да какие пчёлы? Вот волки лесные или там медведи — вот это да, а то пчёлы, — засмеялся Волли.

— Спокуха, бро, я взял спортивное ружьё стрелять по тарелочкам, — втягивая дым из косяка и поправляя дреды, говорит Тафир.

— Прекрасно, с нами планакур-стрелок. Теперь я спокойна, — надменно произнесла Линда.

Лерой хихикнул.

— Против медведей у меня есть спрей от диких животных, — говорит Моник.

— А-Риго, что ли? — заржал Рик.

Риго нахмурился и метнул пустой банкой точно в лоб Рику.

— Ой, мальчики, успокойтесь! Какие медведи? Мы отдыхать едем или охотиться? Лучше думайте, где мы разобьём лагерь. Я это точно делать не буду, я совсем недавно сделала маникюр на коготочках, — говорит Голди, поправляя волосы.

— Я уже всё продумала. Мы с Риком всё устроим, всё-таки мы инженеры, — сказала Белла.

— Ну всё, связь пропала, — печально сказала Ната, нервно задёргая хвостиком.

— Сразу видно, городская крыска. Расслабь свой хвост. На крайний случай в этой машине есть спутниковая связь. Если кто-то порежет пальчик, мы вызовем лучшего доктора из самого Рата-Сити, — засмеялся Лерой.

— Не смешно, придурок. Но то, что есть связь на крайний случай, меня успокаивает, — говорит Ната.

Наконец они приехали на место. Они разбили лагерь недалеко от фургона, на цветущей поляне. Неподалёку слышалось журчание водопада. Ратлинги и Ната сразу начали готовить кострище, раскладывать еду и напитки, ставить палатки и шезлонги. Рик и Белла помогали им. Тафир с Розой спорили, какую лучше музыку поставить, щёлкая друг друга хвостами. Тафир хотел регги, а Роза настаивала на более весёлой этнической музыке. Риго взял походное мачете и вместе с Джоном пошёл прорубать путь через кустарник к водопаду. Джон с Моник, не торопясь, отправились за ними. Рик достал из машины две большие коробки с фейерверками, придерживая, чтобы они не рассыпались. Белла посмотрела на удаляющуюся фигуру ратлинга Риго. Его мощные массивные плечи, упругий торс и крепкий хвост, способный поднять взрослого человека над землёй, давно будоражили фантазии Беллы. Ратлинги и люди обычно предпочитали особей своего вида. Да и потомство у них не могло быть по генетической несовместимости. Но сексуальные эксперименты студенты практиковали частенько — каждый из видов мог чем-то удивить. Рик в свою очередь давно положил глаз на сексапильную Голди, но боялся к ней подкатывать из-за ратлинга Риго, который был весьма ревнивым. Голди мельком подсматривала на Рика и обворожительно улыбалась — она хорошо знала, что он по ней сохнет. Рик проводил её похотливым взглядом, имея её в голове в различных позах.

— Линда, ну ты что гонишь? Сидеть тут и идти купаться только ночью? Пошли сейчас! Я всё собрал: выпивка, пледы, всё, что нужно, — пытался вытащить Линду из трейлера Лерой.

— Не люблю жару. Пиво здесь попить можно, — равнодушно сказала Линда, поглаживая руль машины.

Лерой заметил это и кинул ей ключи. Она ловко поймала, даже не взглянув на них. Для мрачной холодной девчонки-гота она была хорошо физически развита, и под её чёрными одеяниями проглядывала соблазнительная фигура.

— Если ты пойдёшь со мной, то чёрт возьми, можешь повести трейлер. Эта малышка быстрее любого спорткара, — сказал Лерой. Он прекрасно знал, что за малейшую царапину на корпусе машины отец открутит ему голову, но цель оправдывала средства. Никто на курсе ему не нравился так, как мрачная Линда. Хоть девушек у него было очень много — деньги и смазливая внешность делали своё дело. Но это всё было не то, а в Линде было нечто, что цепляло его до мурашек.

— Заманчиво, но это всего лишь машина, — сказала Линда.

— Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сделал? Готов к челленджу!

— Спрыгнешь с водопада — тогда я пойду и буду послушной девочкой, — пронзительно посмотрев из машины, она засмеялась.

- Я готов!

— Ну хорошо, герой, идём, — сказала Линда.

Они вместе пошли по прорубленной тропе, которую Риго проложил для всех. Шум падающей воды стал громче. Моник отодвинула ветку куста и обомлела: перед её взором предстала картина в точности такая же, как на плакате. Белоснежный песочный пляж плавно переходил в озерцо полумесяцем, обвивающим отвесную гору, с которой с самой вершины стекал водопад. Он мерцал голубым отливом и переливался на солнце, которое ещё не успело спрятаться за горизонт. Внизу от мелких брызг образовалась небольшая, но очень яркая радуга. Джон поцеловал её в шею и нежно приподнял сзади.

— Джон, это прекрасно, — тихо произнесла она.

Мимо, громко смеясь, пробежала Голди в красном купальнике. За ней в одних плавках быстро догонял Риго. Он подхватил её на ходу и, оттолкнувшись от берега, помогая мощным хвостом как пружиной, прыгнул вместе с ней в воду. Во все стороны полетели брызги. Моник прикрыла рукой полетевшие капли воды.

— Что вы стоите? Идите к нам скорее! Вода просто волшебная! Ах ты, поганец, ну я тебе сейчас задам! — вынырнув, закричала Голди, быстро догоняя уплывающего здоровяка.

Джон рассмеялся, снимая футболку. Он был сложен как Аполлон — не такой накаченный, как его друг-крыс Риго, но очень жилистый и рельефный. По всей спине шли длинные тонкие шрамы — старые и гладкие. Моник всё хотела спросить, откуда они, но всё не решалась. И сейчас это был точно не тот случай и момент. Она скинула с себя платье, кроссовки и вместе со своим парнем плюхнулась в воду. Вода была тёплая и кристально прозрачная — было видно дно и плавающих там мелких рыбешек.

Вдоволь накупавшись, они развалились на песчаном пляже. Риго и Голди хихикая скрылись за скалой, чтобы уединиться. На хвосте Риго болталась связка пива.

— Может, и мы осмотрим местные достопримечательности? — проведя пальцем от груди до пупка, томно произнес Джон.

Вскоре подошли остальные. Первым делом все бросились к воде. Тафир и Роза надули водные матрасы в виде охотника и уточки и уплыли на середину озера, поближе к водопаду. Линда сняла черное платье. Тонкие линии узоров и надписи на непонятном языке на ее теле ещё сильнее подчёркивали и без того идеальную фигуру.

— Линда, как Лерой уговорил тебя вылезти из трейлера? — спросила Моник.

— Сейчас увидишь, — ухмыльнулась Линда, поправляя купальник и кивнула Лерою.

Тот скрылся за скалой. Некоторое время спустя друзья увидели его осторожно выглядывающего с вершины скалы прямо у водопада. Высота была приличная, но отступать было уже некуда. Глубоко вдохнув и сложив руки на груди, он сиганул вниз с криком "За императора!". Все ошарашенно замерли, когда он вошёл в прозрачную воду. Разлетелась куча брызг.

— Что мы пропустили? — говорит Риго.

— Лерой сиганул вон с той скалы, — говорит Белла, указывая на высокую вершину.

— Что, серьёзно? Этот задохлик с такой громадины? Ну всё, я тоже пошёл, — фыркнул уязвлённый Риго и побежал за скалу.

— ты куда? Ну и иди, придурок, — фыркнула Голди, надув губки, и подсела поближе к Рику, который начал жарить мясо, и стала с ним флиртовать.

Подруга Рика Белла тем временем бросила игру в мяч с ребятами и подошла поближе к озеру, чтобы лучше увидеть, как Риго будет прыгать. Наконец вышел Риго, он поприветствовал всех и, разбежавшись, сделал несколько сальто в воздухе, развернулся и красиво вошёл в воду, почти не оставив брызг. Студенты восторженно закричали.

— Ну где двое, там и трое, — подмигнув Моник, сказал Джон и тоже пошёл за скалу прыгать с мерцающего водопада.

Следом за ним потянулись остальные самцы. Линда одарила героя благосклонным взглядом и молча поаплодировала. Он протянул ей руку, и вместе они пошли купаться. Линда оказалась отлично плавает. Она нырнула, быстро отплыла от Лероя. Вскоре они обнаружили укромное местечко в ложбине за водородом. Видавший виды Лерой не ожидал такой страсти от холодной и молчаливой Линды. Он твёрдо решил жениться на ней, как только они вернутся.

Студенты тусили, пока солнце полностью не скрылось за горизонтом. Многие прилично накидались и накурились. Тафир с Розой обдолбались галлюциногенных грибов и уже час разглядывали свои руки. Рик всё-таки умыкнул из коробки несколько фейерверков и готовился их в тайне поджечь. Лерой с Линдой в обнимку весело смеялись над разошедшимся Волли — он травил анекдоты и смешные истории без остановки. Все они постепенно собрались у костра.

В предвкушении удивительного явления природы. Вскоре появились миллионы светящихся огоньков — сначала тусклые, светились голубоватым цветом, заполняя всю глубину озера. Водопад заискрил. Сияние стало настолько ярким, что казалось, по всему озеру проведена мощная подсветка. Друзья молча застыли, поражённые великолепием этого тихого места. Раздались взрывы фейерверков. Голди выронила бутылку с виски. Девочки вздрогнули сначала от неожиданности, затем от восторга.

— Рик, скотина, я же говорила — потом, дуралей! — прикрикнула Белла.

— Успокойся, детка, там ещё две коробки. Поздравим мы твою Моник по высшему разряду, не ссы! — захохотал Рик, громко икнул и побежал поджигать следующий заряд.

— Так смешно ругаются, — хихикнула Моник.

— Ну-ну, и при этом лютые ратафилы. Ты посмотри, как он съедает взглядом Голди, а Белла с Риго не сводит взгляд.

— Ну, в конце концов, детей им не растить. С ними секс — не более. А вот любят они друг друга, как мне кажется, по-настоящему, — говорит Джон, отпивая из бутылки.

— Хорошо, что ты не ратафил, — сказала она, прижавшись поближе к Джону.

Луна осветила лес. Над деревьями пролетел крылатый ревун. Он был ранен и не смог бы лететь наравне вместе с остальной стаей. Поэтому он вылетел пораньше. Из-за природных катаклизмов в Горах мутантов сезон дождей начался на две недели раньше обычного. Поэтому он спешил пролететь как можно дальше, чтобы потом не отставать от своей огромной стаи, которая уже была готова к миграции. И сотни тысяч ревунов наверняка уже летели по излюбленному маршруту через Крысиное Побережье. Ревун был голоден. Как назло, по пути не было лёгкой добычи, а где была еда — там и действовали охотники ратлингов. Связываться с ними у него не было никакого желания. Вдруг в небе раздался светящийся взрыв фейерверка, еле слышный гром от него. Ревун посмотрел недолго, а затем вновь принялся зализывать рану от когтей на бедре. Кончик хвоста был обрублен. Вновь красная вспышка озарила небо, а затем ещё одна. Ревун втянул встречный воздух. Ветер доносил запах добычи. Первое правило ревуна — никогда не оставаться голодным. На соседнем пригорке сидело ещё несколько подранков, сбившихся в небольшую стаю.Ревун подал сигнал одному из них лететь на разведку. Там была еда. В этом он был абсолютно уверен. Ревуны были сильны лишь в стае, поэтому их миграции и боялся весь континент. Вожак подранков пристально посмотрел вслед удаляющегося крылатого чудовища.

Рик поджёг последний фейерверк и отошёл в сторонку. Красная вспышка вновь озарила небосклон.

— Хватит уже! Полить у Моник день рождения завтра, — зарычала Белла, кинув в него надкусанным яблоком.

— Да всё, всё, понял. Я остальное взорвём завтра, — фыркнул Рик и присоединился к веселью.

Начались пьяные танцы. Когда все напились окончательно, они стали разбираться по укромным уголкам вокруг водопада. Романтическое настроение охватило всех без исключения. Началась ночь любви и похоти. Белла, улучив момент, что Риго остался один, тут же подошла к нему. И атлетический крыс вскоре ушёл с ней за скалу. Голди всё это видела, она лишь ухмыльнулась, поправила причёску и подошла к Рику.

— Глупая сучка Белла. Он тебя оттрахает и забудет. А вот твой Рик, когда я его трахну, не забудет эту ночь никогда, — подумала она.

Она поманила Рика жестом, показав ему взять бутылку и следовать за ней. И Рик, не веря своему счастью, схватил крепкий напиток и последовал за сексапильной ратлингой, аппетитно виляющей упругим задом, продолжая манить его кончиком хвоста. Тафир, Волли, Ната и Роза обдолбались травой и напали на свежее мясо и вкусняшки. У ратлингов и так был хороший аппетит, но по накурке становился просто зверским. Моник и Джон, устав от весёлой, но шумной компании, вернулись обратно в трейлер. Где после любовных утех Джон неожиданно сделал ей предложение и подарил обручальное кольцо.

— Я хотел, чтобы это не выглядело как подарок на день рождения. Просто так совпало с этой поездкой. Ты же всегда мечтала здесь побывать, — ласково произнёс Джон, поглаживая по взмокшим волосам.

Конечно, она согласилась. Они уснули в жарких объятиях с улыбкой на лицах.

Рано утром, когда стало холодать, а солнце ещё не встало, ребята, пошатываясь и расталкивая друг друга, кутаясь от холода в пледы, направились к автофургону. Половина ныла, что надо было взять больше бухла из машины и что похмелье накатило неожиданно быстро. Другая — что их так рано разбудили и что ещё ночь. Лерой и Линда шли позади всех, переглядываясь. Лерой, когда не пытался строить из себя какого-то крутого типа, оказался весьма милым и на удивление чутким парнем. А именно таким ему и хотелось быть, когда рядом была Линда. Белла толкнула Рика, мотнув головой в сторону сладкой парочки придурка-мажора и девочки-гота.

— Гляди, что эта красавица сделала с этим чудовищем Лероем. После того, как они сплавали за водопад, Лероя просто не узнать. Ни одной дебильной шуточки. Классный парень, оказывается, — говорит Белла.

— Лучше Риго? — лёгонько толкнув и хитро посмотрев на неё, спрашивает Рик.

Она кашлянула и потрепала его по голове.

— Ну уж точно не лучше этой лысохвостой вертихвостки Голди. Не думай, что я не видела, как она увела тебя, — парировала колкость Белла.

Рик обнял её.

— Но у нас же всё в порядке? — спросил Рик, погладив по шелковистым волосам.

— Конечно, любимый. Детей-то я хочу только от тебя, а эти накаченные крысята — просто развлечения. Не больше. В конце концов, где отрываться, как не в институте? — улыбнулась она.

— Я люблю тебя, детка, — искренне, с придыханием, Рик страстно поцеловал подругу, крепко обхватив за ягодицы.

— Пойдёмте уже, а то заблудитесь без нас в потёмках, — сонно произнесла Ната, придерживая пьяного Волли.

Они подошли к лагерю. Рик споткнулся об коробки с фейерверками и, матюгнувшись с досады, стал собирать развалившиеся по траве праздничные палочки. Белла остановилась, чтобы помочь ему.

— Эй, малышка, принеси-ка пивка вон из того холодильника. Вон он стоит сзади машины, — устало говорит Волли подруге Нате.

Ната медленно поплелась в заданном направлении. В темноте там что-то шевелилось, но никто не обратил на это внимание.

— Эй, что это там? Кто-то ссыт на мою машину? Охренели совсем! — возмущённо произнёс Лерой, подойдя поближе. Он хотел разобраться с наглецом, но Линда как вкопанная встала и остановила его рукой. Её глаза были стеклянными от ужаса.

— Ната, стой! — тихо позвала Линда дрожащим голосом.

Все тут же переключили внимание на неё. В полутьме у машины, освещаемой лишь габаритными фарами, у перевёрнутых контейнеров с мясом копошилось существо с большими перепончатыми крыльями. Оно выдвинулось чуть вперёд. Серую шкуру с чешуёй, как у змеи, стало видно. Вытянутая шея с тупой мордой, полной острых зубов, торчащих в разные стороны. Маленькие злобные глазки, поблёскивающие в темноте. Большие вздутые ноздри. На шее болтался горловой мешок, напоминающий засохшую старую тряпку. Тварь опиралась на чёрные тонкие жилистые лапы с мощными закруглёнными когтями, как у ястреба. На больших перепончатых крыльях также было несколько длинных когтей. Это был ревун. Он немного прихрамывал и опирался дополнительно на одно крыло. Он внимательно уставился на Нату. Она ещё толком не проснулась и, не отойдя до конца от дури, подошла к нему на расстояние вытянутой руки. Лишь тогда заметила зверя.

— Ой, это что, ревун настоящий? Никогда близко так не видела, — произнесла бедная городская девочка, которая видела этих зверей только по телевизору или на картинках в учебниках по биологии.

Молодёжь стала медленно кучковаться в страхе.

— Где твоё ружьё, Рик? — тихо шепнул Джон.

— Оно под диваном в конце фургона, — отцепенев от ужаса, произнёс Рик, прикрыв собой Беллу.

— Нужно срочно уходить в фургон, — прошептала Моник.

Они медленно стали пятиться к открытой двери. Риго достал мачете и крепко сжал его, отводя остальных подальше, чтобы в случае чего отбиться от хищной твари. В этот момент ревун наклонил голову, посмотрел на замороженное мясо, валяющееся у контейнера, а затем на Нату и резко вцепился ей в шею когтями на крыльях, прорубил ей ключицы и приподнял над землёй передними лапами. Разорвал брюшную полость и глубоко сунул морду в кишки. Ната даже не успела закричать. Лишь шум воздуха донёсся из-за булькающей крови, льющейся из разорванного горла до шейных позвонков.

— Нет! — завыл Волли, схватил стальной прут от несобранной палатки и кинулся к подруге.

— Стой, дурак! — только и успел крикнуть Лерой.

— Бегом в трейлер! Джон, уводи их! — проорал Риго.

Ревун отбросил трепыхающееся тело ратлингхи и тут же бросился на Волли. Он скрутил ему ноги своим гибким чешуйчатым хвостом и стал кромсать его на части. Он завопил от боли, не в силах ничего сделать. Тем временем Риго подбежал и нанёс несколько размашистых ударов мачете. Хищник прикрылся крыльями, но на время отступил. Риго мельком посмотрел на то, что недавно было его другом Волли: теперь это было кровавоея месиво. Его хвост подрагивал в предсмертных судорогах. В разорванной грудной клетке постепенно замирало сердце.

Острым когтем он рассёк руку Риго. Тот отбился хвостом, ударив по морде ревуна, и со всех ног побежал в трейлер. Ревун жутко взревел, больше от досады нежели от боли.

— Где ружьё, Рик? — закричал Джон, видя, как Ригу настигает очухавшийся крылатый монстр.

— Две секунды, заряжаю! — проорал Рик дрожащими руками, вставляя патроны в ружье.

— У нас их нет! — завопила Голди.

Риго просто влетел в открытую дверь, улетев в рулевую кабину. За ним тут же заскрежетали когти, рвущие обшивку. И немедленно показалась окровавленная морда с кусками внутренностей. Моник вспомнила о баллончике от диких животных и достала его из кармана. Она вставила его вперёд и брызнула прямо в пасть ревуну. Он тут же сморщился и попытался сплюнуть едкую жидкость. Раздался звук защёлкивающейся обоймы. Рик вышел вперёд и вставил дуло прямо в пасть ревуну. Раздался оглушительный выстрел. Стрелять в закрытом помещении машины — вообще плохая идея. У всех заложило уши. Ревун выпал из машины и стал корчиться от боли. Пуля пробила челюсть, мозг оказался не задет.

— Он ещё живой! — заверещала Белла в ужасе, пытаясь смахнуть с себя кровь ревуна, которая обильно разбрызгалась по всему салону.

Риго и Джон среагировали первыми: схватили тварь и стали её резать. Рик вышел, стараясь прицелиться в ревуна. Крылатое чудовище выпустило ещё один протяжный вопль, от которого задрожала земля. Рик разрядил всю обойму в исчадье. Ревун больше не шевелился.

— Он мёртв. — сказал Риго для верности, нанеся контрольный удар мачете в голову.

Рик, Белла, Тафир и Роза выбежали из машины и с ужасом смотрели на растерзанные останки своих друзей, с которыми ещё недавно они пили и шутили.

— Боже, они мертвы, — заистерила Роза, в ужасе посмотрев на мёртвую тварь, а затем на тяжело дышащего Ригу.

Из раны на его руке сочилась кровь. Это привело её в чувства, и она кинулась к аптечке, чтобы перевязать ему рану.

— Какого хрена вообще здесь происходит? Откуда взялась эта гадина? — не выдержал Рик.

— Мне надо выпить, — отставив разряженное ружьё и волоча его за собой, произнёс Тафир, направляясь к опрокинутому холодильнику с алкоголем.

Он сел рядом с ним и, откупорив первую попавшуюся бутылку, стал жадно пить.

— Видимо, сезон дождей начался раньше, — говорит Джон.

— Смотрите, этот ревун был ранен ещё до этого. У него на ноге старая рана, — говорит Линда, наконец выйдя из трейлера, посмотрев на труп тайного хищника и озираясь по сторонам.

— И что с того? — спросила Роза, утирая с мордочки неостанавливающиеся слёзы.

— А то, что это подранок. Они перемещаются впереди основной стаи небольшими группами. И судя по размерам, это малыш, может быть, подросток, — говорит Линда.

— Нихрена себе малыш! Он двоих наших друзей выпотрошил, как тряпичных кукол, — говорит Рик.

— Что ты хочешь сказать, Линда? — спросил Лерой серьёзным видом.

— А то, что он тут не один. И нам нужно срочно сваливать отсюда. Второй раз крик был другой. Скорее всего, он позвал свою группу на помощь, — говорит Линда.

Все с тревогой посмотрели на неё.

— Что все-таки стоите, как вкопанные? Слышали, что она сказала? Собирай всё самое необходимое и бегом в машину! Мы сваливаем отсюда! — скомандовал Лерой.

Все как будто очнулись от транса, хватая свои вещи и в фургон, залитый кровью. Тафир затащил холодильник с выпивкой со словами, что трезвым помирать он не намерен. Рик и Белла схватили коробки с фейерверками на случай, если нападут эти твари — их можно будет попытаться отвлечь. Риго, не выпуская мачете из рук, подхватив Голди, зашёл внутрь и угрюмо сел на диван. Посмотрев на неё:

— Голди, я самый тренированный из вас, но если бы я чуть-чуть не отошёл, эта тварь спорола бы мне брюхо, — сказал Риго.

Джон с Моник сели рядом с Розой, пытаясь её успокоить. Лерой сел за руль. Линда отдала ему ключи и взяла за руку. Тафир зарядил ружьё и посчитал оставшиеся патроны в коробке.

— Пострелял, блин, по тарелочкам, — горько ухмыльнулся он.

Машина взревела и резко развернулась, поехав в обратном направлении.

Проехав немного, Лерой посмотрел на датчик топлива — он горел красным.

— Твою-то мать, мы не доедем до города. Топлива не хватит, — говорит Лерой.

— Как мало? Почему? — спросил Рик.

— Да какая разница? Может, тварь повредила бензобак, может, пуля срикошетила, может, я забыл заправиться, а может, тот толстый крыс на заправке обманул нас и не залил полный бак. Он видел, что мы на веселе. Неважно, до города мы точно не доедем, — говорит Лерой.

— И что нам делать? — говорит Моник.

— Риго, ну-ка дай-ка мне карту. Ага, вот неподалёку есть старая ферма. У них должны быть охотники и защита на доме от миграции ревунов. Это стандартный набор любого фермера. Едем туда, — сказал Лерой.

— Покажи, где это. Это план. До туда, надеюсь, дотянем, — говорит Лерой, разворачивая машину резко и двигаясь в сторону фермы.

— Можем позвонить через спутник, попросить помощи, — сказала Моник.

— Отличная идея! Набери экстренную службу. Телефон сзади, у аптечки, — сказала Лерой.

В этот момент машину что-то сильно ударило по крыше, появились вмятины. Перед лобовым стеклом промелькнули три крылатые тени и одна побольше.

— А это они! Мы все умрём! — заверещала Голди.

Линда быстро подошла к ней и отвесила пощёчину. Она тут же успокоилась. Белла судорожно доставая из коробки праздничную взрывчатку.

— Можно попробовать отогнать их ими. Лерой, открой верхний люк, — сказал Джон.

В этот момент машину ударили в бок, она сильно закачалась. Ревуны, разогнавшись, долбили её с разных сторон. Обычную легковую машину давно бы перевернули с дороги, но фургон благодаря большой длине и широкой базе держался. Один из толчков был особенно мощный — от него оставались глубокие вмятины и бились стёкла. Это более крупная особь с оторванным хвостом периодически пыталась проникнуть внутрь к своей добыче. Если ревунов было больше, они бы с лёгкостью перевернули машину и разорвали корпус, сожрав всех, кто внутри. Именно по этой причине все передвижения в период миграции крылатых ревунов в Врата-Сити были строго запрещены. Линда тем временем пыталась связаться по спутнику. Ей ответили, и она успела объяснить, что случилось. Дальше обещали выслать бРигоду спасателей, но им нужны были точные координаты. Линда успела лишь сказать, что они в районе мерцающего водопада и направляются к какой-то ферме. Какой именно — она, конечно, не знала. По крыше вновь что-то стукнуло, и послышался звук скрежета металла. Связь резко оборвалась.

— Чёрт возьми, они повредили антенну! — говорит Линда.

Лерой тем временем, не сбавляя ходу, открыл верхний люк. Рик и Белла уже были наготове, держа палочки и зажигалку. В открывшийся люк сразу сунулась голова ревуна. Риго с размаху дал мачете по зубастой морде, а Моник пшикнула из баллончика. От неожиданности и боли тварь взвизгнула и слетела с крыши кубарем, покатившись по земле. Потрясая головой, злобно фыркая, она взмахнула крыльями и продолжила погоню. Рик и Белла высунулись из люка, пользуясь моментом, и подожгли фейерверки. Цветные заряды со свистом полетели, кружась вокруг ревунов. Они ярко взрывались, дезориентируя их и обжигая. Это было красиво и жутко одновременно. Шум и вопли крылатых смешались в одну какофонию.

— Сработало! Они отстают, они отстают! — ликующе воскликнул Лерой, глядя в зеркало заднего вида.

На лобовом стекле появились редкие капли от дождя. Их становилось всё больше и больше. Определённо начинался ливень.

— Возможно, их задержит это на некоторое время. Я читала, что ревуны пополняют запасы воды, когда начинается дождь. Это их инстинкт перед миграцией, — сказала Линда.

— Ничего, главное — добраться до фермы, а там нам нечего бояться. Охотники растерзают этих подранков в клочья, — уверенно говорит Джон.

— Главное, чтобы топливо хватило. Похоже, всё-таки бак пробит, — обеспокоенно говорит Лерой.

Некоторое время они ехали молча. Девочки немного успокоились, но вся компания продолжала оставаться в тревожном оцепенении. Джон и Рик нашли в своём контейнере модный топор с автоматической системой авторубки: воткнувшись в поверхность, система запускала дополнительное лезвие, дорубающее бревно. Ещё была верёвка с автоподъёмом, два колуна для альпинизма и мощная газовая горелка для быстрого разжигания огня.

— Лерой, мы возьмём это с собой. Может пригодиться, — говорит Джон.

— Бери, конечно. Не пивом же от этих тварей отбиваться, — усмехнулся Лерой.

— Когда этот ад закончится? Где эта грёбаная ферма? —дрожащим голосом произнесла Голди.

— Подожди немножко, детка. Вон уже поля пшеницы и крыши ангаров, — ласково говорит Риго, поправляя бинты на руке.

— Линда, иди открой панель рядом с дверью. Там лежит мотоциклетная броня. Надень её, мне так будет спокойнее, — сказал Лерой, нежно проведя по её дрожащему плечу.

Она кивнула и нажала кнопку на большой встроенной панели. Механизм тихо открылся. Там в нише аккуратно стоял скоростной крыса-байк. Рядом висел костюм и шлем. Линда надела защиту и взяла шлем в руки.

— Ого, это же Костохрон с необулатной армирующей сеткой и Крысайкл Сигма Метель! Они стоят больше всей твоей навороченной машины, — удивлённо сказал Тафир.

— Это отцовский. Он не разрешает его трогать под угрозой заморозки моих денежных счетов, — говорит Лерой.

— Кто-то из нас может сесть на него и позвать на помощь, — говорит Тафир.

— Никто никуда не поедет. Мы едем на ферму, и точка, — сказал Лерой, осудительно посмотрев на пьяного Тафира.

Джон кивнул, угрожающе взмахнув топором. Тафир потупил взгляд и, отмахнувшись, сел в угол, распихивать по карманам оставшиеся патроны и пить виски. Роза села рядом. Ферму уже было видно через поле. Там горели огни, освещающие территорию. В рабочем ангаре кто-то работал сварочным аппаратом. Машина дёрнулась несколько раз и заглохла.

— Что, что происходит? Почему мы встали? — спросила Белла.

— Всё, приехали. Топливо кончилось. Дальше пешком. Собирайтесь, — хмуро сказал Лерой и, взяв верёвку и Линду за руку, осмотревшись вокруг, вышел из машины.

Дождь лил не переставая. Джон с топором и Моник вышли тут же следом. Рик прихватил ледорубы, Белла взяла остатки фейерверков. Риго и Голди вышли следом. Тафир и Роза выглянули из трейлера. Он отрицательно покачал головой.

— Да ну вас в жопу, я не пойду туда. Нас сожрут, пока мы идём по этому полю. Мы закроемся здесь и будем ждать помощи, — сказал Тафир.

Роза быстро закивала, полностью поддерживая идею своего парня. Они оба были сильно пьяны и обкурены. В руках Тафира было ружьё, снятое с предохранителя, поэтому спорить с ним никто не стал. Тем более времени на это вообще не было — ревуны могли прилететь в любую минуту.

— Скажите, что мы на ферме, если придёт помощь, — сухо сказал Джон.

Тафир кивнул и закрыл дверь. Компания студентов быстро побежала по пшеничному полю. Спелые колосья, полные зёрен, намокшие от дождя, больно хлестали по щекам. Особый сорт пшеницы, выведенный ратлингами, достигал большой высоты, а пшеничные колосья были размером с кукурузу.

— Всё хорошо, мы уже скоро доберёмся до фермы, — радостно сказал Риго. Он бежал впереди вместе с Голди — по его высокой фигуре было легко ориентироваться, в каком направлении бежать в темноте под проливным дождем.

Со стороны трейлера раздались жуткие вопли ревунов, красное зарево, раскаты выстрелов. Затем всё затихло.

Студенты рванули со всех ног. Риго скрылся за высокой пшеницей, и они потеряли направление. Ориентиром был лишь свет фонарей вокруг территории фермы.

— Может, зря мы тут остались? Может, стоило идти с остальными? — спросила Роза.

— Нет, детка, мы всё сделали правильно. У нас есть ружьё и этот крыса-байк. Он с лёгкостью увезёт нас двоих до трассы. У него бешеная скорость — ни одна тварь не сможет нас догнать, — торжественно говорит Тафир, нетерпеливо махая хвостом, откидывая в сторону допитую бутылку.

Он с нетерпением снял крепёжные замки с крыса-байка и стал выкатывать его наружу по специально выдвинутому пандусу. Он дал ружьё Розе.

— Помнишь, как им пользоваться?

— Ты шутишь? Последний раз в стрельбе по тарелочкам я выиграла тебя в сухую, — говорит Роза, сняв ружьё с предохранителя.

Тафир кивнул, выкатил спортивный байк и активировал кнопку зажигания. Аппарат загорелся неоновой подсветкой, как новогодняя ёлка. На жидкокристаллическом дисплее высветилось слово "пароль" и восемь знаков для ввода.

— Чёрт побери, твою-то крыса мать! — крикнул Тафир с досадой, ударив хвостом по мотоциклу.

— Что случилось? Давай! Запускай, чего ты ждешь? — нетерпеливо произнесла Роза.

— Да, я бы с радостью, но тут грёбаный пароль!

Тафир неподалёку послышался тяжёлый шум крыльев и рычание, которое нельзя было перепутать ни с чем другим. Ревуны были близко. Глаза Тафира наполнились ужасом. Сбоку на него налетело несколько ревунов. Он подбежал к двери и схватил несколько фейерверков, быстро поджигая все сразу.

— Роза, спрячься! — успел произнести Тафир и выгнулся. Из его живота, торчало несколько длинных когтей. Большая фигура ревуна спустилась сверху. Тафир вывернулся, скалясь от боли, и вставил перед собой фейерверки. Раздался взрыв. Ревун завыл от боли и ярости, он разорвал Тафира на части и стал валяться по мокрой траве, сбивая химическое пламя. Часть руки и голова со остекленевшими глазами так и остались лежать на крыльце трейлера в луже крови. Роза дико закричала, забиваясь в угол, выставив ружьё впереди себя, целясь на дверь. Через мгновение раздалось злобное шипение и гортанные звуки. В трейлер ввалились сразу две твари, толкая друг друга. Они клацали зубами и раздирали всё вокруг своими закруглёнными когтями, ползли к Розе. Она сжала зубы и молча разрядила всю обойму в ближайшего. Её лицо не выражало никаких эмоций, только слёзы текли по щекам. Она вставила следующую обойму, лежащую рядом, и успела ещё несколько раз выстрелить, пока вторая тварь не вцепилась ей в горло и не принялась тут же выедать её внутренности, ещё живой ратлингихе. Она чиркнула зажигалкой и бросила ослабевшей рукой её в коробки с фейерверками. Она плюхнулась в её же лужу крови, быстро расползающейся по полу, и затухла. Вместо звука взрыва перед смертью Роза услышала чавканье ревуна и хруст ломающихся у неё же рёбер.

Риго и Голди, сплетясь хвостами, чтобы не потеряться, наконец выбежали из поля. Они вышли прямо на дом местного фермера. Вокруг здания стояли развёрнутые металлические заслонки защитной системы от нашествия ревунов. Их ставили на всех жилых зданиях, где проходила миграция. К сожалению, отстрел хищников приводил к обратному результату: эти стайные животные были очень мстительны и жестоко расправлялись с огневыми точками. Судя по налёту ржавчины на остальных листах, ими давно не пользовались. На крыльце сидел старый седой ратлинг, покуривая длинную трубку. С удивлением он уставился на фигуры двух молодых мокрых ратлингов, показавшихся из его поля. Он хитро сузил глаза и ухмыльнулся.

— Что, детишки, заблудились? Молодёжь на мерцающем водопаде отдыхает обычно, — засмеялся старый крыс, поправляя свои очки и с интересом рассматривая здоровяка Ригу и особенно мокрую красотку Голди.

— Скорее нам и нашим друзьям нужна помощь! Ревуны напали на нас! — затараторила Голди.

— Да какие ревуны? Бог с вами! Их миграция в здешних краях не проходит. У мерцающего водопада то редко поворачивают, и то когда очень жарко. Вы что, под наркотиками, что ли, детишки? — покачав головой, говорит дед, заводя их под навес у дома.

—я Риго, это Голди. Сэр, это правда! Двоих наших друзей уже убили, может, и больше! — говорит Риго. — Посмотрите на одежду — она вся в крови. На руку мою посмотрите — мы убили одного, он меня ранил. Мы не под наркотиками, сэр!

Фермер нахмурил густые седые брови. Действительно, вид у ребят был потрёпанный. Кровь ещё не успела впитаться в одежду и под дождём расползлась алыми пятнами.

— Коль не брешете, заходите в дом. Я подниму защиту и позову сына Тайрона — он в ангаре технику варит. А Фаю, мою жену, не видели? Она пошла накрыть цветы от дождя, — озабоченно говорит фермер.

— Сэр, нет времени! Они уже рядом. Скорее активируйте охотников! Мы в смертельной опасности! — говорит Риго.

— Не сэркай мне тут! Я Рабун. Вы что, не знаете? Все охотники вне зоны миграции переданы во временное пользование воительнице Спектре для усиления постов на границе старых городов. Роботы Хронос шалят, — говорит Рабун, нервно махая пушистым хвостом.

Тут раздался дикий рёв. Над полем мелькнули тени ревунов.

— А ну, бегом в дом! Я включу защиту. Сидите тихо, я за своими пойду, — тихо говорит Рабун с трудом, поднимаясь с кресла.

— Мистер Рабун, я помогу вам, — сказал Риго.

— Себе помоги, вон баба с тобой. Сказал дома сидеть — значит, дома. На столе у торшера красная кнопка — нажмёте, как я уйду. И не стойте у окон, ставни старые, заедают, — проворчал дед и запихал их внутрь.

Он взял с собой двухстволку и ящик с усиленными патронами. Риго сразу заметил, что это усиленный военный боезапас — видимо, Рабун в молодости был военным. Он кивнул и нажал кнопку, покрытую толстым слоем пыли. Ставни вокруг дома пришли в движение со скрипом и стали медленно опускаться. Дед Рабун скрылся за плотной пеленой дождя с ружьём на перевес.

Лерой и Линда выбежали в другой стороне поля, у старого пирамидального колодца, уходящего в недра сужающимися ступеньками и уменьшающегося по диаметру. Стояла пожилая женщина-ратлинг в плащевике. Она занималась тем, что закрывала плёнкой молодые цветы от дождя. Рядом фыркал ревун, спустившийся в поле в поисках студентов.

— Ой, милочки, вы чего тут в дождь гуляете? — улыбнулась старая женщина дружелюбно, махая хвостом из-под длинного сарафана.

— Нужно прятаться! Тут рядом ревуны! — воскликнула Линда.

Шелест в пшеничном поле нарастал.

— Ой, да какие тут ревуны? Вон у мужа моего спросите, вон Рабунчик идёт. Ишь ты, ружьё схватил для важности. Вы не бойтесь, он добрый, — улыбнулась женщина.

Она хотела ещё что-то сказать, но из поля выскочило два ревуна и разом набросились на неё, быстро доставая внутренности из несчастной женщины.

— Нет, Фая! — закричал Рабун и выстрелил.

Ревуну снесло голову напрочь. Второму пробило крыло. Он взвизгнул от боли и хищно извернулся хвостом. Он сбил Линду и Лероя прямо в колодец. Они упали на первую ступень безопасности, схватившись за цепь с ведром. Сверху колодца раздался крик старика. Ревун успел добраться до него, он вбивал в него когти, пока тело не превратилось в кровавое месиво. Это был не приступ голода, а чистая ярость. Затем ревун фыркнул и юркнул в колодец, добить студентов, попавшихся в ловушку. Он сходу вполз внутрь, цепляясь за стенки всеми своими лапами, чтобы не упасть, и максимально раздвинул пасть. Атаковал Линду. Она взвизгнула. Зубы заскрежетали по мотоциклетному шлему на её голове. Краска тут же полопалась и стёрлась от клыков, но армированный каркас выдержал давление челюсти, способной перекусить кость. Лерой схватил верёвку и обмотал шею и руку твари удавкой хитрым самозатягивающимся узлом, как учил его отец, когда они лазили по горам. Ревун попытался вырваться, но петля сильнее сдавливала ему горло. Он захрипел, пытаясь позвать на помощь, но у него ничего не вышло. Лерой упёрся в него ногой и изо всех сил, держал верёвку. На руках выступила кровь, но он не отпускал. Линда выхватила изогнутый нож с вибро-необулатным лезвием, подаренный её отцом на совершеннолетие, и стала отчаянно резать там, где должна проходить сонная артерия. Клинок на удивление легко резал чешуйчатую плоть, и она сама даже не заметила, как добралась до шейных позвонков и перерезала их. Она пришла в себя только тогда, когда голова ревуна упала на дно колодца и обрызгала её холодной водой. Тело ревуна безжизненно обмякло в скрюченной позе, наполовину опустившееся в колодец. Линда, тяжело дыша, прижалась к стене колодца на небольшой ступеньке. Она сняла шлем и бросила его в воду. Ей не хватало воздуха, а сердце казалось готово выпрыгнуть из груди.

— Линда! — говорит Лерой. Его грудь была разодрана, но он этого не замечал. Сейчас он думал лишь о том, чтобы с Линдой всё было в порядке и что без этих ясных голубых глаз он не сможет жить.

Рик и Белла вывалились из поля к большому деревянному ангару. Из открытых ворот было видно, как ратлинг в синем комбинезоне, испачканный машинным маслом, работает сварочным аппаратом. Сверху быстро приближался небольшой ревун, хлопая крыльями. Белла остановилась и попыталась разжечь газовой горелкой остатки фейерверка в коробке, но они совсем намокли и только шипели и дымились.

— Брось ты их! Скорее бежим под крышу! — говорит Рик.

Он подхватил подругу, и они вместе влетели в ангар, сразу закрыв дверь за собой на большой засов. С другой стороны зашуршали когти по поверхности закрывшихся ворот. Ревун фыркнул и ушёл.

— Едрить-колотить, вы ещё откуда? Совсем сдурели? Ливень вон какой начался, дурынды городские! — засмеялся толстоватый ратлинг.

—сэр, нужно срочно закрыть тут всё! На улице ревуны, и это не шутка! — тяжело дыша от продолжительного бега, говорит Рик.

— Да какие тут ревуны, право слово? — засмеялся сын фермера.

Желая рассказать, что тут они не летают, но Белла резко перебила его.

— Сэр, у нас друзей убили! Закройте ангар, вызывайте охотников, быстро! — скомандовала Белла, включая газовую горелку.

— Не сэркай мне тут! Я Тайрон, — нахмурившись, говорит сын фермера.

— Тайрон, миленький, они уже рядом! — замолилась Белла.

— Нету охотника, девочка. На границу забрали — Хронос шалят, будь они неладны. Одна тут дверь ничего запирать, а сарай давно решето. Давно новый ставить пора, отец всё упирается. – нахмурившись сказал Тайрон.

В углу за стогом сена что-то зашуршало. Тайрон осторожно обернулся. Их обдуло порывом ветра, взявшимся из ниоткуда, и на сына фермера сверху спустилась крылатая тень. Рика и Беллу обильно облило кровью Тайрона. Он упал замертво с разорванной глоткой и частью плеча. Искрящаяся сварка выпала из рук и упала в сено, которое тут же вспыхнуло. Ревун зарычал и бросился на Беллу. Она шмыгнула под полуразобранный трактор. Ревун, распластавшись, полез к ней. Рик закричал в приступе гнева и вонзил ледоруб в основание крыла, пробив перепонку и пригвоздив зверя к деревянному полу. Он взял второй ледоруб и сделал то же самое с другой стороны, прибив ревуна к полу, как ботаник прибивает бабочку для коллекции. Зверь не обращал внимания на боль и полз дальше за своей добычей. Белла дико завопила. Рик отбежал с другой стороны трактора, достал её за торчащие руки. После груди показалась разорванная футболка, а за ней хлынула кровь. Потянулись разорванные внутренности, и кусок позвоночника был перекушен пополам. У Беллы закрылись глаза, и она замолчала. Ревун щёлкал пастью перед Риком, пытаясь до него дотянуться. Рик поцеловал Беллу и взял горелку из её обмягшей руки. Он подпалил морду зверю. Тот завыл от боли. Пожар вокруг быстро разгорался, окружив Рика со всех сторон. Бежать было некуда. Он поцеловал Беллу ещё раз, швырнул работающую горелку в стоящие неподалёку канистры и бочки с топливом.

— Я люблю тебя, детка, — тихо произнёс и закрыл глаза.

Раздался взрыв, и всех похоронил горящими обломками.

— Что там происходит? — взволнованно говорит Голди, услышав звук выстрела.

— Ничего не видно, дождь льёт как из ведра. Детка, помоги мне защёлкнуть эти ставни. Чёртова рухлядь заело от ржавчины, — говорит Риго, расшатывая защитные металлические листы.

— Думаешь, с ними всё в порядке? — спросила Голди, подбегая к нему.

— Старик Рабун наверняка пострелил одну из этих тварей. Он бывший военный — это точно.

Вместе с Голди они наконец захлопнули окно. Голди уставилась в узкую щель.

— Смотри, это Джон и Моник! Они машут нам! Скорее открой дверь! — радостно говорит Голди.

В этот момент раздался мощный взрыв — крыша горящего ангара рухнула вниз. На мгновение вокруг стало светлее. За пшеничным полем стали пробиваться первые лучи утреннего солнца. Дождь стал проходить. Риго открыл дверь. Он прищурил глаза. Джон и Моник махали руками и что-то кричали. Их лица были напуганы, но из-за взрыва и треска падающих досок и перемычек крыши было плохо слышно даже ратлингу с чутким слухом. Наконец он разобрал слово "сзади". Из соседней комнаты послышался треск битого стекла и скрежет когтей, злобное рычание ревуна эхом прокатилось по дому.

— Чёрт побери, он в доме! Срочно уходим! — выкрикнул Риго, откидывая Голди отчаянно нажимающую кнопку защиты.

Он выпихнул её за дверной проём, а сам встал с мачете в дверном проёме. Ревун медленно показался из полутьмы соседнего помещения. Он не торопился и смотрел прямо в глаза Риго. Джон и Моник подоспели как раз к этому моменту. Моник встала рядом с дверью, держа баллончик наготове. Джон поднял топор над головой, готов вложить всю свою силу и злость в надвигающегося ревуна. Риго кивнул друзьям, принимая роль наживки. Голди он велел отойти подальше от дома. Она на дрожащих ногах стала отступать назад, пока не наступила в лужу, образовавшуюся в небольшой низине от прошедшего дождя. Ревун сузил глазки и кинулся на лёгкую добычу, вытянув змеиную шею. Риго подал сигнал. Моник, зажав баллончик с отпугивателем животных, запустила едкую струю прямо в морду. Ревун зажмурился и отряхнулся мордой. Риго со всей силы вонзил мачете в нижнюю челюсть зверю, пригвоздив его к земле. Джон опустил топор на чешуйчатую шею чуть ниже основания черепа. Автоматический механизм дорубки дров щёлкнул, и дополнительное лезвие с металлическим звоном разрезало полуразрубленную шею. Гад ревун сделал ещё несколько шагов по инерции и брызгая кровью в предсмертных конвульсиях. На секунду воцарилась тишина. Лишь шум ветра, колыхающего созревшую пшеницу, и треск догорающего ангара.

— Получай, паскуда! — торжественно воскликнула Голди, не выдержав паузы.

Джон наконец выпустил топор, вошедший в землю. Его костяшки пальцев побелели от напряжения. Моник подбежала к нему и крепко обняла.

— Всё кончено, детка. Он мёртв. — облегчённо произнёс Риго, подходя к Голди.

Ему в глаза засветило восходящее солнце. Мордочка Голди с её большими глазами, подведёнными тушью «чёрный спрут», озарённая как нимбом мягким утренним светом, была бесподобна. Где-то наверху послышалось урчание, и мелькнула большая тень. Глаза Голди вдруг остекленели, с уголка пышных губок тонкой струйкой засочилась кровь. Из груди торчал длинный коготь. Риго повернул голову в бок и обнаружил там большую морду с разбитым глазом и обожжённую фейерверками. Это был вожак стаи — ревун с обрезанным хвостом. Он всё это время следил за происходящим незаметно на крыше за большой каменной трубой от камина. Он сузил глаз. В нём пылала не жажда насытиться, а ярость и желание мстить за сородичей. Он щёлкнул массивной челюстью, перекусив Риго большую накаченную шею. Голова упала на землю, моргнула и медленно открыла рот. Крылатый ревун слегка прихрамывая повернулся к Джону и Моник. Он был раза в два больше, чем его сородичи. Он расправил крылья, затмив ими солнце. Влюблённые студенты замерли — бежать было некуда. В этот момент они заметили движение за спиной ревуна. Это была Линда или Лерой. Раздался звук выстрела из двухстволки Рабуна. Пуля прострелила повреждённую ногу ревуну. Раздался вой боли. От неожиданности он потерял равновесие и рухнул на землю. Линда ловко забралась ему на спину и воткнула свой изогнутый нож в загривок. Он глубоко вошёл по самую рукоятку. Зверь вновь завыл, но уже больше от досады и ярости.

— Бегите в дом! — проорала Линда, перепрыгивая чудовище.

Они все забежали в дом, но дверь не удалось закрыть. Тело мёртвого обезглавленного малыша-ревуна заблокировало открытую дверь. Бесхвостый ревун достал нож и отшвырнул его в сторону и последовал за упёртой пищей, всё никак не желающей умирать. Студенты забились к стене, не зная, что делать дальше. Из оружия у них остались сжатые кулаки и дикое желание жить. Обгорелая одноглазая морда засунулась в дверной проём, обхватив его массивными когтями. Из пасти текла вязкая слюна.

— Сдохни, чудовище, пожалуйста! — со слезами на глазах, с надрывом взмолилась Моник.

Ревун издал гортанный звук, похожий на смех. И тут за окном раздался рокот. Что-то промелькнуло в окне, и крупного ревуна буквально смело с дверного проёма. Лишь глубокие полосы от когтей остались на нём. На улице послышалась возня, жужжание и хруст костей, рвущейся плоти. Брызнула кровь. Студенты осторожно высунулись посмотреть, что произошло. Они увидели изорванного на части одноглазого ревуна. Над ним величественно изогнувшись восседал хищник ратлингов, продолжая кромсать стальными заострёнными конечностями уже мёртвое чудовище. Смерть была мгновенной — ревун даже не понял, что его убило. Ошеломлённые студенты смотрели на спасителя, не веря в своё счастье.

— Откуда он взялся? — аж расширив глаза, произнесла Моник.

— Из личной гвардии Его Величества дочери императора и военачальницы Спектры, молодая леди, — произнёс мужчина с суровым лицом и добрыми глазами.

На нём была форма офицера развед отряда. Он внимательно посмотрел на четверых студентов — мокрых, грязных, в своей и чужой крови.

— Как вы нас нашли? — спросила Линда, глядя, как несколько охотников методично прочесывают местность и собирают в кучу дохлых ревунов, а трупы людей и ратлингов аккуратно складывают для дальнейшего захоронения.

— Из за изменения погоды циклон, несущий грозы и ливни, начался раньше. Госпожа Спектра выделила резервный отряд сил для патрулирования местности по маршруту миграции крылатых ревунов, иначе Пожирателей. Мы перехватили ваш сигнал с фургона, но, к сожалению, прибыли туда слишком поздно. Этот квадрат не должен был попасть в зону миграции. Ваши друзья мертвы, соболезную. Они убили одну из тварей, а это очень сложно — они умные и опасны. К слову сказать, идея с фейерверками нам помогла быстрее вас обнаружить. Затем мы проанализировали те фермы, куда бы вы могли направиться. На этой сработала система защиты от ревунов, и мы немедленно направились сюда. Чудо, что выжили. Мы насчитали семь мёртвых тварей, причём одна была взрослой, а они крайне живучие, — сказал офицер, махая рукой медикам осмотреть студентов.

— Слава Спектре! Слава императору! — только и смог произнести Джон, крепче обняв Моник.

Линда как ни в чём не бывало подошла к искорёженному трупу одноглазого и, покачавшись немного, отыскала свой изогнутый выкидной нож лежащий неподалёку от трупа. Она плюнула в раздробленную морду зверя. Затем подошла к Лерою и, не выдержав, бросилась ему на шею, расплакалась на взрыв. Офицер понимающее покачал головой.

— Понимаю. Как только вас осмотрят медики, вас эвакуируют отсюда. Об вашем автотранспорте можете не беспокоиться — его увезут следом военным грузом, — сказал он и, развернувшись, пошёл дальше осматривать территорию. Затем остановился и добавил: — Да, кстати, хотите вы этого или нет, но теперь вы будете очень известны в Врата-Сити. Я лично доложу императору о вашей беспрецедентной храбрости. Поверьте, для императора Максима это не пустой звук. Мы сами с вами свяжемся.

Сидя вчетвером в машине скорой помощи, свесив ноги, они наблюдали, как встаёт солнце.

— С днём рождения тебя. Как ты, подруга? — толкнув плечом в плечо, спросила Линда Моник.

Моник улыбнулась. Она наконец-то перестала дрожать — видимо, успокоительное начало действовать.

— Джон сделал мне предложение, — тихо сказала она, показывая кольцо на безымянном пальце.

— Поздравляю! Эту помолвку ты точно не забудешь, — сказала Линда.

Моник рассмеялась. Кстати, у Лероя есть подарок для тебя на день рождения, — рассказала Линда, хитро прищурившись и посмотрев на него. Лерой смутился и даже покраснел.

— Ну, мне кажется, не стоит сейчас об этом, — говорит Лерой.

— Давай уже выкладывай. Что может быть хуже? — улыбнулась Моник.

Лерой достал билет с двумя путёвками с полностью оплаченным путешествием.

— Что это? Круиз? — спросила Моник.

— Это тур по отелям по живописным местам вдоль перелёта следования миграции крылатых ревунов на безопасном расстоянии. Говорят, это очень красивое природное явление, — говорит Лерой, усмехнувшись.

После недолгой паузы они истерично засмеялись.

— Но все-таки ты придурок, Лерой! Ой, придурок! — заржал Джон, по-дружески похлопав его по плечу.

— У меня тоже для вас всех есть подарок, — сказала Линда.

Она достала тряпочку в пятнах крови и развернула её. Там лежало четыре крупных когтя одноглазого ревуна, аккуратно обрезанных вибро-необулатным ножом. Она раздала каждому по когтю.

— Джон одобрительно кивнул.

- Спасибо, Линда. Это будет напоминанием обо всех наших погибших друзьях, об этих несчастных фермерах, о всём том ужасе, что здесь приключился, и о том, что император всегда заботится о нас, — говорит Джон.

Вскоре их увезли обратно в Врата-Сити. Они проспали всю дорогу, полностью выбившись из сил. Офицер действительно не обманул: слава об отважных студентах, выживших и убивших ревунов, за считанные дни облетела весь Рата-Сити.

Моник сидела в летнем кафе, ожидая своих друзей. На ней были её любимые счастливые кроссовки, удобные джинсы и свободная футболочка с мультяшным хищником. Периодически к ней подходили люди брать автограф. К её столику подъехал Джон на крысайкле Сигма Метель. Рядом припарковался такой же с Лероем и Линдой.

— Подруга, ты гонишь? Это в таком виде ты хочешь предстать перед императором Максимом? — удивлённо произнесла Линда, одетая в шикарное вечернее платье чёрного цвета с мелкой позолотой.

— Это мои счастливые кроссовки, — пожала плечами Моник.

— А мне нравится, — улыбнулся Джон, приглашая её на заднее сиденье сверхскоростного байка.

Они отправились к дворцу императора, где их ждал торжественный приём в их честь. До сезона миграции крылатых ревунов оставалось меньше недели.

10 Нервные мародёры.

Нервные мародёры.

(Будущее после глобального коллапса)

Подчас ты готов пойти на всё,

чтобы достичь желаемого, и не важно,

какие препятствия встанут у тебя на пути.

Пустоши — огромное и гиблое место, но оно скрывает множество тайн прошлого, огромное количество заброшенных мест, где можно неплохо поживиться. И многие не прочь это сделать, несмотря на опасности и возможные трудности. По оранжевому песку, поднимая кучу пыли, грязи и песка, мчался небольшой грузовой фургон, больше похожий на кучу ржавого металлолома на больших колёсах. Сбоку небрежно болтался приваренный самодельный манипулятор, резак на крыше, тюки и баллоны для газовой горелки сзади, подпрыгивая на каждой кочке болтался старый прицеп. Казалось, что он вот-вот развалится, но вопреки всему ездил за фургоном уже третий год. В кабине сидел мужчина, весьма обросший, державший в зубах большую сигару. В массивном горбатом носу с переломленной в нескольких местах переносицей торчало кольцо с тонкой гравировкой. Одет он был в короткую кожаную куртку без рукавов, когда-то оторванных неровно. Он крепко вцепился в руль, злобно поглядывая на сидящего рядом тощего паренька. Водителя звали Калим.

— Ты уверен, что этот бункер-хранилище там? Мы уже чёрт знает сколько времени назад съехали с дороги, тут одни грёбаные пески. Ты оплатишь мне израсходованное топливо? Отвечай, падла! — зарычал на тощего Калим.

— Да не накаляйся, Калим, точно тебе говорю, он там. У меня проверенная информация, мой кузен знает и схему, он дал. Нормально подымем деньжат, представляешь, не разграбленный бункер? Одного кабеля там умотаться. А если найдём электронику, то мы богачи! — активно затараторил тощий.

Передних зубов родных у него не было, оставшиеся блестели металлическим блеском. На лысой голове от бровей до затылка торчали маленькие круглые датчики, переходящие в модернизированный позвоночник. Экзофиксатор служил чем-то вроде походной сумки. Периодически, когда он нервничал, датчики мерцали красным.

— Что-то мне не верится во всё это, Кортес. Слишком всё твой кузен гладко стелит. Что это этот склад другие не разграбили за столько-то лет? И хочешь сказать, там нет никого: ни мутантов, ни банд, ни людоедов, ни психов, ни роботов Хроноса — никого? И что этот кузенчик сам там не упёр всё? Подозрительно, — спросил тощего крепкий мужчина в бронированном костюме с дредами, заплетёнными в толстую косу до уровня лопаток. Он нервно крутил армейский нож с большими зубцами, сидя на заднем сиденье машины.

Кортес посмотрел на него и сузил глаза.

— Нету там никого, зона мёртвая. Они не разграбили, потому что не знают про бункер, никто. Он секретный, спрятан под складом. Но может, есть там животные дикие или отшельники. Скальп, ты с нами для этого и нужен — валить чепухонь. Что тебе не нравится-то? — заворчал Кортес.

— Ну так оно, любому башку отрежу, — зарычал Скальп, потрепав Кортеса по лысине и довольно развалившись на заднем кресле.

Рядом с ним сидел пожилой мужчина высокого роста. Он был одет в длинный плащ и широкополую шляпу. Вместо глаз стояли боевые оптические импланты, которые используют снайперы и пехотинцы. В руках он нежно поглаживал комбинированную винтовку с универсальным спектром действия.

— За свою безопасность не волнуйтесь, мы со Скальпом давно в этом бизнесе. Но вот достоверная ли это информация, простите? За опасение и недоверие, но работа нервная, сами понимаете, — сказал он чересчур спокойно.

— Корнелиус, да не переживай насчёт этого. Кузен нарыл инфу в старых архивах, когда его очищали от старого хлама. Вот ему и попалась неприметная пачка с чертежами этого места, считай, повезло. А сам он не бомбанул это местечко, потому что крыса офисная, тяжелее ручки ничего не держал, — засмеялся тощий Кортес.

Наёмники переглянулись и одобрительно кивнули. Мародёрствовать по заброшенным зданиям и складам действительно работа была не из лёгких, опасная, но чёрт возьми, прибыльная.

— Посмотрим, но если ты облажался и там ничего нет, то Бог свидетель, оставлю тебя одного там. Пустынные гиены быстро сбегутся на твой запах и выгрызут внутренности, оторвут член и сожрут твою рожу. Тощий, обглодают мясо, пока ты ещё живой, понял? — нахмурился и фыркнул Калим.

— Скорее они сбегутся на запах твоего копчёного мяса, что ты носишь в равнобедренной сумке. Всю машину провонял, угостил бы хоть, слюна бежит, — не переставая втягивая ароматный запах, произнёс Кортес.

— Ага, угостишь, хер вам. Я за это мясо на рынке полчаса торговался, деликатес, последний урвал.

— Да ладно тебе, приятель, не жадничай. Мы поделимся с тобой хорошей бутылочкой виски, ты такого сроду не пробовал, — произнёс Корнелиус, доставая из походного рюкзака бутылку, покрытую пылью.

Калим с интересом взглянул на бутылку, не отпуская руль.

— Ого, это же Довоенная! Где это вы такое достали? Бормотухи поди впустую налили? — спросил Калим.

Скальп рассмеялся.

— Когда выпьем, обязательно так и сделаем. Нет, друг, это мне с Корнелиусом один богатенький работодатель подогнал целый ящик в качестве оплаты. Работали у него костоломами в Тетрагороде.

— Ну чёрт с вами, наливай. Дам вам по одной полосочке мяска, в конце концов, мы же команда, — сказал Калим, доставая из сумки четыре длинные палки копчёного мяса в форме колбасок.

Корнелиус разлил по кружкам сразу всю бутылку. Не сбавляя скорости, они устроили небольшой пикничок на колёсах. Пойло оказалось действительно отменным, но вяленое мясо сорвало все овации. Стали его хвалить, какой он молодец, что такой качественный продукт урвал. Что после такого обеда и умирать не страшно.

Кортес и Калим давно работали вместе, объезжая окрестности городов в поисках цветного лома и каких-нибудь ценностей. Поначалу их предприятие процветало, но со временем мест, где можно поживиться, становилось катастрофически мало. Поэтому они расширили зону поиска, глубже заезжая в пустоши. А в пустоши без охраны было никак. Конечно, Калим был не из робкого десятка, и Кортес, несмотря на склонность к паникёрству и врождённую трусливость, был надёжным и верным напарником. Но Калим хорошо знал, что в пустошах лучше не жадничать: нанять опытных наёмников и живым вернуться обратно с наживой. Конечно, многие мародёры не гнушались убийством своих партнёров. Но такие мародёры живут богато, но очень недолго. Поэтому с ними ехали ветераны войн — Скальп и Корнелиус. Они одинаково хорошо справлялись как с обычными бандитами, так и имели дело с мутантами и различными тварями, а также со смертоносными машинами Хроноса. После встречи с последними Корнелиус пополнил арсенал спецпатронами, а Скальп — на броню и достал хоть и подержанный, но всё же энергетический клинок, старой модели. Его также приходилось заряжать, меняя обоймы с энергоэлементами.

Грузовик продолжал ехать по пустоши. Вокруг не было ни души, лишь барханы из бесчисленного множества песчаных крупиц за день способных полностью изменить ландшафт до неузнаваемости. Кортес нервно почесал плечо. Он ещё никогда не забирался в пустоши так далеко, и это его сильно пугало. Он повернулся к Калиму.

— Слушай, братишка, может, ну его нафиг? Что-то уж очень далеко от городов, мне страшновато. На карте это не выглядело так далеко. Есть у меня заначка, оплачу тебе это грёбаное топливо, — с надеждой в голосе прошептал Кортес.

Калим нахмурился. Он сам не планировал так далеко забираться. Обернувшись назад, он посмотрел на болтающих убийц по найму.

— Тощий, может, ты и прав, но уже поздняк метаться. Эти ребята не поймут твой альтруистический порыв. У наемников кодекс: плати или умри, — пробурчал Калим.

Тощий тяжело вздохнул и уставился вперёд, допивая остатки из кружки. Вскоре они подъехали к своей цели — старый ангар с прогнившими опорными балками и покосившимися от времени стенами. Он был наполовину засыпан большим пологим барханом. Даже издалека было ясно, что место давным-давно заброшено и разграблено. Рядом валялся всякий мусор и ржавеющие скелеты машин — с них было снято всё, вплоть до подшипников в узлах. Ветер, гуляя по помещению, шевелил ставни и цепи, которые звенели и скрипели. Уже вечерело, и тени с каждой минутой удлинялись, создавая змееподобные жуткие узоры.

Первым вылез Калим, а за ним Кортес. Боевики тут же синхронно выскочили следом, напряжённо озираясь.

— Ну и дыра. Вы уверены, что там вообще что-то есть, кроме трупов? — спросил Корнелиус, разглядывая территорию через оптический прицел.

— Каких трупов? — испуганно спросил Кортес, нервно почёсывая лысый затылок. Его датчики на голове моргнули красным.

— Каких? Да ты стоишь на куче трупаков мутантов, — усмехнулся Скальп, пнув возвышение, на котором стоял тощий Кортес.

Из кучи посыпался песок, и вывалился продолговатый череп с пробитым лбом, деформированными глазницами и челюстью.

— О Иисусе! — взвизгнул Кортес, спрыгивая с могильника.

Скальп засмеялся.

— Да не ссы, они сдохли чёрт знает когда, видимо, грабили ангар. Он должен быть не тронут, — сказал Калим, хватая сумку со снаряжением.

Команда расхитителей зашла внутрь дырявого ангара. Когда-то это было большое величественное сооружение, теперь — большой пылесборник, утыканный множеством стальных и бетонных колонн и уставленный непонятным оборудованием и станками непонятного предназначения.

— Да уж, ну и дыра. Тут были Хроносы, вон валяются их детали и конечности. Кто-то крепко их покромсал здесь, — сказал Корнелиус, осмотревшись вокруг и сев на корточки. Он поднял ржавую часть поломанной кисти.

— Хроносы? Да ну нахрен, валим отсюда! — вскрикнул Кортес.

— Да успокой ты свою подружку, Калим. Что он такой нервный? — сказал Скальп, осматривая пустые закоулки ангара и разочарованно глядя, что брать тут действительно нечего.

— Кортес, хорош паниковать. Их давно перебили, кто-то, видишь, вон тот стальной череп гада — он уже коричневый от ржавчины, лет уже десять лежит, не меньше, — сказал Калим.

— А убил кто их? Их же всех кто-то убил! — не унимался Кортес.

— Да какая разница, бро? Это было чёрт знает когда. Нет, тут никого, — сказал Скальп.

В этот момент вдалеке что-то брякнуло. Корнелиус тут же развернулся и скинул ружьё на изготовку. Прицельно выстрелил в ту сторону.

— Что там? — спросил Калим.

— Ничего, видимо, крысы или ветер шалит. Давайте уже займёмся делом, вечереет. Шакалы и сюда могут добраться по темноте, не хочу на них тратить патроны, — сказал Корнелиус.

— А я не против убить парочку, вспороть их и освежевать. Они, кстати, недурны на вкус, — улыбнулся Скальп, крутя в руке нож.

— Всё, идём, нам нужна северная стена технического склада, — оживился Кортес, услышав, что сюда могут нагрянуть ночные падальщики.

Они направились по пустынному ангару в указанном направлении. Хлам, разруха, засыпанные песком старые трупы — и больше ничего. Кортеса не покидало чувство, что за ними кто-то преследует и наблюдает. Он сконцентрировался на карте, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.

— Вот и она! — воскликнул Кортес.

— Кто она? — непонимающе спросил Скальп.

— Дверь в бункер, — сказал Кортес.

— Что-то я ничего не вижу, — сказал Корнелиус, и оптические сенсоры зашевелились, меняя угол фокусировки.

— Конечно, не видишь, это же секретный бункер. Тут должен быть жёлтый кабель в красную полоску, ведущий к распределительному щиту. Там спрятан кодовый замок, — сказал тощий Кортес, нервно оглядываясь по сторонам.

— Вот он, тут внутри, — указал Корнелиус на толстую трубу, грязную и потрёпанную.

Скальп тут же со всей дури ударил по ней электрическим лезвием. Из ручки вылетела одна гильза пустого заряда. Труба рассыпалась в труху, внутри находился плотный пучок проводки. Кортес тут же подскочил и начал искать полосатый жёлтый провод. Сзади опять что-то мелькнуло — тень. Корнелиус тут же выстрелил, от чего тощий взвизгнул от неожиданности.

— Ветер? — осторожно сказал стрелок.

— Хорош ты уже палить почём зря, жути только нагоняешь, — нахмурив брови, сказал Калим.

— Нашёл! Вот он, а вот и коробка. Сейчас введу код! — радостно воскликнул Кортес.

Он вскрыл коробку и затыкал по кнопкам панели в открытом распределительном блоке. На полу, на стене что-то задребезжало, и щедро посыпалась штукатурка. Часть стены ушла в пол, открывая проход в бункер — массивную дверь с крупной цифрой 13.

— Опля, осталось повернуть ручку, и мы там. Узнаем, что там! — радостно произнёс Кортес. Огоньки на голове вспыхнули синим цветом.

— Погоди, брат, я открою. Бойцы, на изготовку, хрен знает, что там, — сказал Калим.

Скальп тут же встал у входа, а Корнелиус взял под прицел дверь. Сзади опять что-то брякнуло. Кортес мог поклясться, что кого-то видел там. Калим потянул дверь, загорелись предупредительные огни. Несмотря на то что дверь весила не меньше тонны, на удивление легко открылась благодаря всё ещё работающей гидравлике. В полумраке прохода появился спёртый не то дым, не то пар. Спёртый запах неприятно ударил по ноздрям. Вдруг неожиданно из тумана показалась дрожащая фигура в лохмотьях. Обросший человек с безумными глазами вытянул руку, двигаясь на них.

— Люди... — прохрипел он.

Раздался выстрел, пробив ему плечо. Скальп тут же выпрыгнул из укрытия и по рукоятку вогнал лезвие в область живота. Охнув, мужчина рухнул.

— Эй, вы что творите? Это же человек! — зарычал Калим, подхватывая смертельно раненого выжившего.

— Пардон, думал мутант, с виду зомби какой-то, — виновато сказал Корнелиус, снимая шляпу.

— Я не видел, я чисто по инерции ударил, — пожал плечами, Скальп, стряхивая кровь.

— Десять лет... Я ждал, когда эта чёртова дверь откроется. Все умерли от болезни, я один выжил, — дрожащим голосом сказал обросший мужчина. Кровь обильно полила его длинную бороду.

— Братан, прости, мы не думали, что тут кто-то есть живой. Столько лет, блин, прошло, — сказал Калим.

Бородатый мужчина харкнул кровью.

— В бункере ещё кто-то остался? В охранной системе, что там? — спросил Скальп, подойдя поближе и вытянув шею.

— Говорю же, один. Охрана отключена, только военные отсеки помечены краской. Туда мы не заходили. Мы закрылись от опасности, но чёртов замок... Сбился таймер, вместо недели он закрылся на сто лет, — сказал бункерный умирающий.

— Да жалко бедолагу. Прикончим, чтоб не мучился, и дальше пойдём, — тихо сказал Корнелиус, отводя в сторону Калима.

Он нахмурился, посмотрел на корчащегося от боли бородача и кивнул. Скальп с печальным вздохом перерезал несчастному, освобождённому из плена бункера, горло. Неприятно хрустнул перебитый позвоночник в районе шеи. В мёртвых глазах застыло разочарование и в то же время умиротворение — хоть и на миг обретённой свободы перед смертью. Он всё-таки сделал этот долгожданный глоток свежего воздуха, о котором мечтал десять долгих лет.

— Кортес, что ты там высматриваешь? Пошли в бункер, карту не забудь, не хватало ещё заблудиться, — сказал Калим.

Тощий нервно обернулся и подбежал к массивной двери.

— Я кого-то... Клянусь, я кого-то видел! Он следил за нами, вон в той... — сказал Кортес.

— Корнелиус, оставайся здесь, охраняй вход. Быть может, нас пасут другие мародёры. Будем на чеку, стреляй без предупреждения, — сказал Калим.

Высокий мужчина поправил свой плащ и кивнул, встав на позицию. Осматривать через оптический прицел громадную установку, состоящую из непонятных шестерёнок, зубьев и шлангов с толстой гидравликой. Там действительно было какое-то движение.

— Идите спокойно, я этого гада отсюда выцеплю, — сказал Корнелиус.

Втроём они наконец-то зашли в секретный бункер. Пройдя по длинному бетонному коридору, они попали в распределительный зал. Оттуда вели туннели в дополнительные помещения. Кортес озадаченно цокнул языком. Помещения вокруг больше напоминали помойку: кучи мусора, шуршащие использованными обёртками. Столы покрыты плесенью, грязью и непонятной субстанцией. Последний выживший соорудил здесь подобие гостиной, тут же была спальня, импровизированная кухня. Там стояли грязные кастрюли. В мусоре лежали разорванные сухпайки и шкурки крыс.

— Ну и дыра. Не так себе представлял бункер для долгой и счастливой жизни, — сказал Калим.

— По документам это хранилище, а не жилой спасательный блок. И вентиляция здесь не рассчитана на многих людей, видимо, поэтому они все передохли. Этот бедняга чудом выжил, — сказал Кортес, потирая жилистую тонкую шею.

— Хватит болтать, работаем. Берём всё, что можно унести, не разбредаемся. Тут грёбаный лабиринт. Скальп, он сказал, что помеченные красной краской — военные отсеки, туда не суйся без дронов-взломщиков, это очень опасно, — сказал Калим.

— И какого хрена вы не взяли с собой такого? — возмутился Скальп.

— Ага, взяли. Ты хоть знаешь, сколько они стоят, умник? — фыркнул Кортес.

— Можно было нанять Лолобола, хороший взломщик, правда, у него хозяин бешеный, Васька беспредельщик. — сказал Скальп, не унимаясь.

— Они заняты на каком-то важном деле. Да и нафиг вы тогда нужны, если бы мы их наняли? — парировал Кортес.

Скальп хотел что-то сказать, но отмахнулся и, пнув мусор на полу, пошёл осматривать ближайшую комнату. Калим одобрительно кивнул напарнику и, похихикивая, пошёл осматривать ближайшие шкафы. Пошарившись немного, они собрались в комнате с грудой оборудования, годного на продажу и переплавку. Они высыпали всё на большой стол. Калим внимательно осмотрел.

— Хм, неплохо. Дорогу сюда уже точно окупили. Что там ещё есть? — спросил Калим.

— Там продуктовые склады, в основном половина попорчена, часть съели жильцы. Кстати, я всех нашёл в большом холодильнике. Этот старикашка уже начал их потихоньку поедать. Там много сухпайков, конечно, их можно продать, но нужен большой грузовик, — сказал Кортес.

— Нет, накладно. — сказал Скальп.

— Что у тебя? — спросил Калим.

— Несколько военных складов, там взрывчатка — хранилище по виду ненадёжное, может рвануть. Да и система охраны там пиликает, и не стал рисковать туда соваться. А вот в контрольной рубке ценный комп, там по-любому есть военные чипы и элементы заряда. Они очень хорошие, знаю типа, которые можно выгодно сплавить, — сказал Кортес.

— Прекрасно, чего не достал? — спросил Калим, радостно потирая руки.

— Там решётка, мне одному не открыть, — сказал Кортес, пожимая худыми плечами.

— У Корнелиуса есть взрывчатка на такой случай. Пойдёмте к нему, — нетерпеливо сказал Скальп.

— Идём, заодно узнаем, прикончил он конкурентов или нет, — сказал Калим.

Они направились к выходу. Кортес остановился у трупа последнего выжившего, дабы обыскать его. Остальные вышли из бункера и застали Корнелиуса, рыскающего по территории между массивными станками, нервно выцеливающего цель.

— Эй, стрелок, ты долго там? Нам нужна взрывчатка, — выкрикнул Калим.

Уже стемнело. Территорию освещал лишь лунный свет, который скупо проникал через дыры в потолке. У двери по-прежнему горели предупредительные красные огоньки.

— Я загнал его в угол, этот изворотливый тварь! Некуда бежать. Жду момента! — радостно воскликнул Корнелиус, заходя в большой станок для формовки деталей.

Он стал на изготовку, целя между проводов и мощных гидравлических узлов.

— Зря он туда залез, этому станку чёрт знает сколько лет, — сказал подошедший Кортес, что-то держа в руке.

Раздался выстрел, и из станка пошёл пар из пробитой трубы. Станок заскрипел неприятным металлическим скрипом. Из него выскочила небольшая тень и шустро скрылась за строительным мусором. Огромная формовочная плита, утыканная острыми шипами, рухнула прямо на стрелка. Он даже не успел вскрикнуть — смерть была мгновенной.

— Корнелиус, чёрт побери! — воскликнул Скальп, устремляясь на помощь напарнику.

Остальные последовали за ним. Из зажатого металлического капкана торчала часть руки с зажатой винтовкой и наполовину раздавленная голова. Глазные датчики перекосило в одну линию, сильно сместив нос.

— Да как так-то, братан? Попался в ловушку. Я найду этого хитрого гада и выпотрошу! — злобно прорычал Скальп, сжимая энергетический клинок.

У Кортеса загорелись датчики на голове красным светом. Он отвернулся, подавляя рвотный рефлекс. Труп Корнелиуса, зажатый в тисках, действительно выглядел ужасно, особенно конвульсии и подёргивания уже мёртвого тела.

— Нечего сопли распускать, нам больше достанется. Как вот теперь взрывчатку достать? Эта штуковина весит несколько тонн, — задумчиво сказал Калим, присматриваясь уже к ничейному ружью.

— Нахер взрывчатку, я нашёл на бородаче ключ! — гордо показал ключ на толстой верёвке Кортес.

— Ну наконец-то хорошие новости, молодец!

— Вот он, гадина! — выкрикнул Скальп, увидев, как с другой стороны мелькнула небольшая тень прямиком в бункер.

Кортес успел лишь разглядеть блеск маленьких круглых глаз.

— Мы вскроем командный центр и валим отсюда, — скомандовал Калим.

Скальп кивнул и быстро помчался за конкурентом. Калим кинул ружьё Корнелиуса Кортесу и, взяв у него ключ, последовал в рубку. Скальп рыскал по комнатам с дикими воплями, крича: «Стой, гадина!». Калим открыл скрипучую решётку и быстро раскрутил панель управления бункером. Загорелся красный свет резервного источника питания. Добыча вышла крайне богатая: много плат с военными чипами, несколько дорогих элементов питания, которые ценились на чёрном рынке из-за своей редкости. Они также обнаружили схрон: там было золото и украшения. Видимо, старик поснимал всё это с мёртвых собратьев, теперь мирно лежащих в морозильной камере.

— Уходим, — сказал Калим, довольный добычей.

Они выскочили в большой зал, ожидая Скальпа. Наёмника фигура мелькала в коридоре и пропала в комнате, помеченной красным. Раздался звук падающих боеприпасов, звук рассекающих ударов энергетического клинка не затихал ни на секунду. Затем раздался взрыв — видимо, один из старых снарядов сдетонировал или система охраны сработала. Бункер затрясло от взрыва, посыпалась штукатурка, провода и куски бетона. Из коридора потянул густой дым. Калима и Кортеса сильно отбросило взрывной волной. Кортес перед тем, как отрубиться, видел, как из дыма на него движется небольшая фигура с маленькими злобными глазами.

Вскоре он очнулся от криков Калима, которого придавило шкафом.

— Убери, убери эту дрянь от меня! — кричал он, отмахиваясь от зверя, яростно вгрызшегося в его сумку.

Когда зрение перестало двоиться от сотрясения, Кортес увидел, как на Калиме, скребя маленькими лапками, рвёт сумку жирный пустынный енот. Он добрался до копчёного мяса и вытаскивал его передними лапками. Дрожащими руками Кортес нащупал ружьё, лежащее рядом в куче пыли от взрыва, и наспех прицелившись, выстрелил. В замкнутом помещении звук выстрела заложил уши. Калим взвыл.

— Ты меня подстрелил! — выкрикнул Калим.

Пуля попала в бок бронепластины. Зверёк взвизгнул от неожиданности, злобно посмотрел, схватил сумку с мясом и удрал по коридору прочь из злополучного места. Кортес на корячках подполз к напарнику. У него были отбиты рёбра, но в целом он был цел. Вместе они сдвинули шкаф и, подобрав награбленное, опираясь друг на друга, вышли из бункера, где уже нечем было дышать от дыма. Они сели в грузовик и поехали обратно. Некоторое время они ехали молча, обдумывая произошедшее.

— Значит, енот... Пустынный, мать его, енот, — произнёс Калим, закуривая сигару.

— Сам в шоке. Нет, ну ты представляешь? Два элитных головореза подохли, пытаясь его прикончить. Бункер взорван к чертям, нас чуть не убило. Расскажи кому, неповерят. — и всё из-за какого-то енота, который хотел полакомиться вяленым мясом, — наконец-то очнувшись от транса, сказал Кортес.

— Рассказать? С ума сошёл, нас засмеют. О нет, дружище, мы попали в засаду банды головорезов, и благодаря Скальпу и Корнелиусу, которые пали смертью храбрых, выжили и сорвали большой куш. Вот так всё было, ты меня понял? — пронзительно глядя на напарника, сказал Калим.

Кортес кивнул, понимая, что так будет действительно лучше.

— А где твоё кольцо в носу? — спросил Кортес.

Калим потрогал нос — кольца действительно не было.

— Вырвали... Вот ведь сука лохматая, и кольцо спёр. Ну что за зверь, а с виду такой милый. Вот если встречу — на шашлык пущу! — разозлился Калим, стукнув от досады по рулю.

Он тут же схватился за отбитый бок, застонав от боли.

— Как ты? Не сильно я тебя подстрелил? — участливо спросил Кортес.

— Из тебя, конечно, так себе стрелок. Нормально, всё бронепластина выдержала, но на сантиметр правее — и всё, мне хана.

- Ребят жалко, хорошие парни были, — сказал Кортес, глядя на ружьё покойного Корнелиуса.

— Что поделать, работа у нас такая опасная. Зато теперь мы богачи. Тут на четверых много вышло, а на двоих и подавно, — сказал Калим с довольным видом, глядя на сумку с чипами.

Кортес облегчённо выдохнул и включил на старенькой магнитоле флешку с ритмичной музыкой. Машина ехала по барханам обратно — к богатой и сытой жизни хотя бы на время. В брякающем и скрипящем прицепе, в углу на брезенте, сидел с довольным видом тот самый енот. Уплетая вяленое мясо прямо из сумки. Аромат из сумки доносился действительно восхитительный. Чёрные глаза-бусинки блестели, наполненные счастьем.

11 Верное дельце.

Верное дельце.

(Наши дни)

Двое мужчин в чёрных кожаных куртках вышли из небольшого семейного ресторанчика. Один из них, пониже и коренастый, пересчитывал деньги, испачканные кровью. Второй, повыше, держал в руках металлическую биту. Он размахнулся и ударил по прозрачной витрине — она рассыпалась на мелкие осколки. Внутри стоял на четвереньках полный мужчина, держа окровавленное лицо рукой.

— Нет, Глеб, с этим надо завязывать. Видал, что творят? Ножом меня хотел пырнуть, падла, — коренастый мужчина с недовольным видом взял небольшую сумму из общей пачки денег и замотал оплату за криминальную крышу в клетчатый платок.

— Ой, и не говори, Разиль. Клиент нервный пошёл, второй случай на этой неделе. Если бы те отморозки не оказались слабаками, нас бы крепко поколотили тогда, — сказал высокий спортивный парень. Презрительно плюнув в сторону ресторанчика, он кинул биту на заднее сиденье машины и сел за руль.

— Знаешь, Глебушка, может, ну его нафиг этот рэкет? Нужно расти, так и подохнешь за копейку. Тем более деньги, которые мы зарабатываем, даже не наши, — сказал Разиль, почесав небритый подбородок и потирая разбитые костяшки.

— Я уже думал об этом. А какие варианты? В киллеры пойти или квартиры обносить, пока не поймают? — сказал Глеб, выкручивая руль и заворачивая за угол.

— В общем, есть у меня один знакомый тип, специализируется на кражах со взломом, и ему для дела нужна парочка крепких ребят со стволами.

— Что, ты серьёзно? Домушничать? Ну уж нет, я лучше работать пойду, — сказал Глеб.

— Да ты послушай, он не простой домушник. Долго ищет клиента, работает только там, где наверняка есть крупный куш.

— И о какой сумме идёт речь? — спросил Глеб, сворачивая к придорожному ларьку с шаурмой.

— По ляму на рыло. Плюс всё, что будет сверху.

— Иди ты, это же уйма денег. В чём подвох? — спросил Глеб, округлив глаза.

— Придётся замарать руки. Он не оставляет свидетелей и, как он говорит, иногда нужно пытать клиента, — сказал Разиль.

Глеб цыкнул сквозь зубы и заказал в киоске две шаурмы с говядиной и апельсиновый сок. Они отъехали немного и молча стали есть. Глеб громко пил через трубочку густой апельсиновый сок.

— Да ладно, я из любого душу вытрясу. И можно будет спокойно свалить из этого дрянного городишки. Я в деле, — сказал Глеб.

Разиль с облегчением выдохнул:

— Я в тебе не сомневался, брат. У меня есть пара пистолетов и дробовик. Прихватим ножи на всякий случай. Доедай и едем по этому адресу. – похлопав напарника по плечу сказал Разиль.

Они приехали по указанному адресу. Это была старая часть города, люди здесь жили тихо и размерено. Лишь вездесущие студенты, учащиеся неподалёку, наполняли узкие улочки весёлым гамом. Напарники зашли в старый каменный дом и поднялись на верхний, третий этаж. В большой полутёмной комнате, уставленной книгами и антиквариатом, за большим дубовым столом сидел седоватый мужчина, внимательно изучающий платёжные квитанции. Он посмотрел на вошедших и поправил круглые очки.

— Приветствую, Рудольф. Что грустный такой? — сказал Разиль, подойдя к столу и пожимая сухощавую руку мужчине.

Глеб кивнул и сел в мягкое кресло рядом, с интересом разглядывая причудливые вещи вокруг.

— Привет, Разиль. Да эти налоги, счета — будь они неладны. Как бы хорошо ни шли дела, как бы я тщательно ни вёл двойную бухгалтерию, эти налоговые кровопийцы вновь и вновь умудряются схватить меня за жопу, — сказал Рудольф, доставая бутылку коньяка и разливая по трём стаканам.

— Вот именно поэтому я и люблю наличные, — усмехнулся Разиль.

Они чокнулись бокалами и отпили немного.

— Ты ко мне по делу или так проходил мимо? В любом случае рад тебя видеть, и конечно, твоего компаньона Глеба. Не удивляйся, парень, я многое знаю, хоть и сижу здесь почти всё свободное время, — сказал Рудольф.

— Хотелось бы просто так, но всё-таки по делу. Помнишь, ты говорил о мероприятии на три ляма с гаком? Предложение ещё в силе? — сузив глаза, спросил Разиль у седовласого мужчины.

Алчность загорелась в глазах под круглыми очками.

— Конечно, в силе. Очень рад, что ты созрел. Клиент сложный, из дома почти не выходит, разве что только ночью. Поговаривают, он альбинос, недолюбливает солнечный свет. Но мне доподлинно известно, что у этого затворника денег хоть жопой жуй. Я пробил по своим каналам: у него круглые суммы на счетах, много недвижимости, и он большой ценитель антиквариата и драгоценностей. Мои люди сообщили, что недавно на закрытом аукционе некий любитель камушков приобрёл великолепное колье с огромным алмазом ценой в пять лямов. И кто бы вы думали покупатель? Наш альбинос. И сейчас это колье в его доме — старый коттедж с витыми колоннами и старинной антуражной оградой в форме терновника.

— Я знаю этот дом, он на окраине, соседей почти нет, — оживился Глеб.

— Информация проверенная? Не хочется вломиться, а его и колье там не будет. А оно нам понадобится наверняка, надёжно спрятано, — сказал Разиль.

— Информация из самых что ни на есть проверенных источников. Я сам лично всё проверил. Оно точно там, и хозяин будет дома этой ночью.

— Мистер Рудольф, не хочу показаться бестактным, но если я не ошибаюсь, вы сказали, вещица стоит пять лямов, а мы толковали о трёх? — подозрительно сузив глаза, произнёс Глеб.

С озорцой посмотрел на крепкого парня и рассмеялся, жестом давая слово Разилю.

— Ты в этом ничего не смыслишь. Оно стоит пять лямов, но мы хотим украсть его. Никто не купит его за пять мультов, и поверь, три мульта — это крайне хорошая цена. Тем более господин Рудольф делает нам необычайно выгодное и щедрое предложение, поделив куш на три части. Тем более такую штуку кому попало не продашь, а Рудольф знает в этом толк и нужных людей. Теперь понял, малыш? — сказал Разиль.

Глеб смущённо почесал затылок и закашлялся.

— Извините, сэр, просто хотел уточнить. Можете на нас рассчитывать.

— Не сомневаюсь, Разиль с кем попало не работает. И так, вечером выдвинемся втроём. Прищучим хозяина, свяжем, будем пытать, если придётся. Лишь после того, как он скажет, где спрятано колье, убьём. Жёстко, но только так я продержался столько лет в этом бизнесе, — со вздохом сказал Рудольф.

— Клиента зовут Франсуа Фронштейн Третий. Этот мужичок из старой дворянской семьи, их домик стоит здесь дольше, чем появился первый небоскрёб в этом городе. Не стану уточнять, чем они сделали своё состояние. Род Фронштейнов очень богат, и Франсуа — последний. Детей у него нет, и гостей он не любит. В общем, мы можем хорошо поработать с ним, — сказал Рудольф.

— Француз, значит? Не люблю французов, — сказал Разиль, поморщившись.

— С чего это вдруг? — спросил Глеб.

— Да у подружки хахаль был французик. Забил обоих до смерти, когда узнал. В общем, не люблю французиков. Манерные они какие-то, — буркнул Разиль.

— Хрен с ним, кто он. Альбинос да и ладно. Больной, значит. Сопротивляться не станет. Что с охраной дома? — спросил Глеб.

— Собак и охраны нет, прислуги тоже. Есть дополнительные ставни на дверях и окнах, на день он их закрывает. Поэтому пойдём ночью. У меня всё готово, пойдём на вашей машине, не хочу светиться, — сказал Рудольф, вставая из-за стола и убирая документы в нумерованный шкафчик стола. Он запер его на ключ, взяв массивную трость. Напарники последовали за ним.

Ближе к полуночи они были на месте. Вокруг было тихо. Ставни на окнах старого особняка были подняты, свет не горел.

— Белоснежка спит, по ходу, — сказал Глеб.

— Так, что у вас из инструмента? — спросил Рудольф.

— Парочка пистолетов и дробовик на всякий случай. Есть ножи — ты сказал, что клиента возможно будем пытать. Нож — лучшее средство. Ну и стандартные: технический скотч, верёвки, — сказал Разиль, доставая большую чёрную сумку с амуницией.

— Прекрасно, более чем достаточно. Я вскрою замок, отмычки при мне, — сказал Рудольф.

— А сигнализация? — спросил Глеб.

— Молодой человек, я, конечно, в возрасте, но дело своё знаю. Отключил, конечно. Хотя, скорее всего, её и вовсе нет. Этот богатенький жук, по всей видимости, ещё тот скряга, — сказал Рудольф, надевая кожаные перчатки и направляясь к витой изгороди.

— Верное дельце намечается, — радостно сказал Глеб, доставая из сумки большие кусачки.

Они подошли сзади дома и срезали на калитке большой навесной замок. Он легко сломался, потому что давным-давно заржавел и прогнил. Калитка со скрипом отворилась, цепляясь за высокую траву. Хозяин совершенно не следил за заросшим садом. Троица, осматриваясь по сторонам, пробралась к задней двери особняка. Там стояли большие бочки для хранения удобрений, они были плотно закрыты. Рудольф достал отмычки и без труда открыл замок.

— Дилетант. Замки даже нормальные не удосужился поставить, — усмехнулся Рудольф, убирая отмычки во внутренний карман.

— И вправду говорят: богачи экономят на всякой мелочи, — добавил Разиль.

Он зашёл первым, держа пистолет наготове. Глеб затащил сумку и взял дробовик, аккуратно закрыв дверь за собой. В доме было темно, по комнатам стояли лишь небольшие торшеры причудливой формы в виде различных животных. Они стояли больше для красоты, чем для освещения. Внутренности дома больше напоминали какой-то музей: вазы, статуи, старые картины, пышные канделябры на высоких деревянных рамах, покрытых изысканными узорами явно ручной работы. На полу — толстые персидские ковры. Кое-где виднелись чучела и бюсты экзотических животных. Глеб удивлённо остановился у камина.

— Разиль, ты только посмотри, это же голова настоящего слона! Бивни-то все в золоте и камнях, — сказал Глеб.

— Да уж, надо было фургон брать. Тут одна мебель на несколько сотен тысяч тянет, — сказал Разиль.

— Сначала главное. Соберитесь, господа. Я думаю, наша цель в его кабинете. Согласно планировке, он наверху, — сказал Рудольф. Он и сам с предвкушением осматривал в полутьме все эти редкости домашнего декора, особенно его заинтересовали китайские вазы династии Цинь. Он знал людей, которые без разговоров отвалят кругленькую сумму.

В доме было тихо, лишь из большой залы раздавались монотонные тиканье высоких часов с маятником. Взломщики тихо крадучись поднялись по большой витой лестнице. Мраморные ступеньки стёрлись от времени, повидав на себе ни одну сотню ног. Резной поручень из массивного дерева периодически поскрипывал. Они зашли в комнату до потолка, уставленную старинными книгами. В комнате стоял огромный глобус, висели различные календари, непонятные графики и схемы. Стол был завален книгами и какими-то старыми манускриптами. Сразу было видно, что местный затворник ведёт какую-то научную работу. За кожаным креслом стоял массивный сейф, а на нём — бюст прекрасной женщины. На мраморной шее висело то самое алмазное колье.

— Вот это удача! Этот дурачок даже не стал его прятать, — воскликнул Разиль, подойдя к бюсту и подкинув в руках переливающиеся камушки в тонкой оправе из платины.

— Рано радоваться, это может быть подделка. Ну-ка дайте, я взгляну, — нетерпеливо подойдя к бюсту, сказал Рудольф.

Глеб тем временем отложил дробовик в сторону и увлечённо изучал содержимое различных шкафчиков по всему кабинету. Там лежало множество интересных вещей: даже на первый взгляд все эти часы, запонки, зажимы, булавки, портсигары, инкрустированные камнями, трубки для курения табака, булавки для галстуков и прочие безделушки тянули на приличную сумму, даже если их сдать просто в любой ломбард.

— Эй, ребята, похоже, колье настоящее. Что же тогда он прячет в сейфе, если такую ценность оставил на виду? — задумчиво произнёс Рудольф.

Внизу раздался звон настенных часов, эхом ознаменовав наступление полуночи. Глеб вздрогнул от неожиданности и схватился за дробовик. В дверном проёме стоял седоватый мужчина с бледной кожей. Он сгорбился в три погибели. В сухих костлявых руках он держал небольшой ночник. Его глаза поблёскивали из глубоких чёрных глазниц.

— Кто вы такие? — прохрипел он.

Голос старика звучал слабо и немощно. Глеб без разговоров ударил прикладом по рёбрам хозяина особняка. Тот закашлялся и рухнул на ковёр, согнувшись и держась за живот.

— Вот ведь гад, напугал меня до усрачки, — весело произнёс Глеб.

— Полегче с ним, он ещё пригодится, Разиль, — скомандовал Рудольф, поправляя очки. И аккуратно завернув колье в бархатную тряпочку, убрал его во внутренний карман.

Разиль кивнул и вместе с Глебом поднял старика на ноги. Они посадили его на стул и связали.

— Берите, что хотите, и оставьте меня в покое, — взмолился альбинос.

Прятаться больше не было смысла. Рудольф включил свет. Хозяин дома прищурился, нервно подняв верхнюю губу и наморщив нос. Старик был крайне худощав и жилист. Кожа его напоминала старый сухой пергамент. Под тонкой кожей по телу расползались тёмные вены, ярко выделяясь на бледной коже. Белые волосы аккуратно убраны в пучок на затылке. На шее — шелковистый платок, так называемый японский кондиционер, который так любят театралы. На ногах — кожаные домашние тапочки по текстуре, напоминающие крокодиловую кожу. Хозяин дома был закутан в тёмно-синий плотный халат с круглым гербом на груди. Таким же, какой был на витых воротах: змея, обвитая древний египетский крест анх.

— Глеб, иди собери все эти безделушки в сумку, а мы пока побеседуем с нашим пленником, — сказал Рудольф.

Глеб кивнул и, шлёпнув альбиноса по макушке, направился собирать ценности из шкафчиков.

— Итак, Франсуа Фронштейн. Мы вас не тронем, если вы будете сотрудничать. Попрошу вас открыть сейф. Я бы и сам это сделал, но боюсь, мои отмычки для этого не приспособлены, — сказал Рудольф, театрально разведя руками в стороны.

— У вас более чем достаточно. Только колье, что вы взяли с бюста Анабель, стоит не меньше пяти миллионов. В сейфе нет ничего ценного для вас, уж поверьте мне, — сказал Франсуа, сжав зубы и как-то странно посмотрев на грабителей.

Рудольф рассмеялся.

— Мой дорогой Франсуа, мы прекрасно знаем, сколько точно стоит это несомненно искусное произведение современных ювелиров. Ну, если такая дорогая вещица просто так стоит у тебя на полке, то представляю, какие ценности скрываются в твоём сейфе, — произнес Рудольф, хищно сузив глаза.

— Мы откроем его по-хорошему или по-плохому, — процедил Разиль, доставая острый нож.

Старик ухмыльнулся и горестно сказал:

— Вы зря теряете время. Не нужно вам то, что лежит в этом сейфе. Берите, что взяли, и уходите, пока не поздно.

Рудольф ударил старика несколько раз. К нему тут же, ни секунды не мешкая, присоединился Разиль. Старик изредка тяжело выдыхал, стиснул зубы, но не кричал и не умолял о пощаде. Даже когда Разиль воткнул нож ему в ногу, он не дрогнул и не издал ни звука, только громко сопел, глядя на своих истязателей странным взглядом.

— Крепкий старикашка. Альбиносы, что ли, боли не чувствуют? — возмутился Глеб.

Разозлившись, он ударил Франсуа ногой по лицу. Фронштейн упал на бок, уткнувшись лицом в ковёр. С его шеи выпала толстая цепь, на которой висел толстый сложный ключ.

— А это у нас что? Ну конечно, ключ от триклятого сейфа! Вы что, придурки, не обыскали его? — рявкнул Рудольф, снимая с шеи жилистого старика ключ.

Глеб и Разиль смущённо переглянулись.

— Блин, Рудольф, честно не пришло в голову. Какой дебил будет носить ключ от сокровищ прямо на шее? — недоуменно спросил Глеб.

— Странный сентиментальный, которого по всей видимости толком не грабили. Я изучил сводки: этот дом ни разу не обкрадывали. Я же говорил, это место — золотая жила! — восторженно воскликнул Рудольф, направляясь к сейфу.

Старик слабо забрыкался. Глеб без церемоний сел прямо на него, приложив прикладом дробовика по голове. Рудольф провернул ключ несколько раз и с предвкушением отворил массивную дверь старого надёжного сейфа. Внутри лежали старинные золотые монеты, несколько кинжалов тонкой работы и непонятного материала с чёрным лезвием, несколько стопок пожелтевших от времени писем, документов и куча вещей, дорогих, лишь пожалуй, как память.

— Отлично, но они не дороже колье. Бесполезные бумаги и мусор. Что-то же должно здесь быть, — фыркнул Рудольф.

Он достал чёрную шкатулку. Её потёртый вид говорил о том, что ею часто пользовались. Он открыл её: внутри, на бархатной ткани, лежал ещё один ключ — красивый, резной, но старый и намного проще, чем тот, которым открыли сейф.

— А это у нас что? Да это же ключ от тех старинных часов внизу! — радостно предположил Рудольф.

— Откуда ты знаешь? — удивлённо спросил Глеб.

— Это моя работа — разбираться во всяком старье. Тем более на нём название той самой фирмы: «Лунные часы». Сдаётся мне, что у нашего Франсуа Фронштейна припрятан ещё один тайничок, — алчно поблёскивая глазами под круглыми очками, сказал он. — Глеб, тащи хитреца вниз, к часам с маятником. Я притащу сумку.

Разиль кивнул. Глеб тут же отвязал от стула сгорбившегося деда и чуть ли не волоком спустил по лестнице.

— Он нам ещё может пригодиться, а потом убьём этого причудливого старикашку, — тихо сказал Рудольф Разилю.

Тот по-дружески похлопал его по плечу:

— Это самое простое и прибыльное дельце на моей памяти. Даже не верится, что всё идёт так гладко. У нас уже столько всего, что можно смело лечь на дно на несколько лет.

— Погоди, погоди, думаю, второй тайник нас просто обогатит, — с предвкушением сказал Рудольф.

— Насчёт старика не переживай, шлёпнем сразу же, без шума и пыли. Глеб любит это дело. Вот труп в бочку из-под удобрений запихаем — его тут в жизни не найдут, — тихо произнёс Разиль.

Они спустились вниз. Глеб пнул по рёбрам старика.

— Ты что это тут развлекаешься? — с возмущением спросил Разиль.

— Этот бес осмелился нам угрожать. Говорит, мы пожалеем, если откроем дверь, — усмехнулся Глеб.

— А ну-ка, дай-ка мне дробовик. А то пристрелишь его не ровен час, я тебя знаю, — сказал Разиль, бросая сумку и вешая дробовик на плечо.

Тем временем Рудольф нашёл замочную скважину в часах и стал вертеть ключом, подбирая нужную комбинацию. Часы громко щёлкнули, и часть стены с массивной коробкой маятника отворилась. Перед взломщиками предстала колонна ступеней, нисходящих вниз с овальными сводами, расписанными причудливыми рельефами. Автоматически зажёгся мягкий свет ламп.

— Бинго, — произнёс Глеб.

— Оставайся с этим типом. Если дёрнется или попытается убежать — вали его нахрен, — сказал Разиль.

Вместе с Рудольфом они направились в потайную комнату. В коридоре виднелись несколько дверей, по которым шла проводка и кабели. На стенах висели картины в старинном багете.

— Если это оригиналы, мы богаты, Разиль. По-настоящему богаты, — дрожащим голосом произнёс Рудольф, узнав некоторые из произведений.

Они зашли в одну из комнат: там была что-то вроде оружейной — средневековая броня, оружие, доспехи. Тут же стояли стеллажи с современным оружием.

— Старик — знатный коллекционер. Всё-таки придётся пригнать фургон сюда, когда закончим, — сказал Рудольф.

В следующей комнате было много книг и непонятных устройств. В другой — комната отдыха: там стояло мягкое кресло, большой телевизор, хорошая стереосистема и много винтажных пластинок. Следующая — что-то вроде современной лаборатории с яркой неоновой подсветкой. Стояли компрессоры, куча пробирок и проб в центрифугах и прочая научная аппаратура. Тут стояло несколько холодильников для хранения образцов.

— Знаю я таких богачей, совсем с ума сходят о своём здоровье, — фыркнув, сказал Рудольф.

— Ага, на солнце бы лучше выходил, альбинос хренов, — рассмеялся Разиль.

Следующая комната была особенно странной: это была настоящая операционная с системами жизнеобеспечения, дефибрилляторами, хирургическими инструментами и столом, мощными лампами освещения, несколькими баллонами с кислородом, кучей полок с анестезией.

— Он что, хирург? Нахера ему это всё? — спросил Разиль.

— Действительно очень странно. Ладно, чёрт с ним. Всё равно он уже не жилец. Бьюсь об заклад, не успеем мы отсюда выйти, Глеб его прикончит. Уж что-что, а терпения в парне кот наплакал. Зато верный и шустрый, сколько раз меня из передряг спасал, — сказал Разиль.

— Потому я к тебе и обратился. На такое дело с кем попало не пойдёшь, — улыбнулся Рудольф.

Наконец они дошли до последней двери обитой шумоизоляцией. Открыв её, они сразу почувствовали металлический привкус крови и пота. Внутри было несколько комнат с клетками. Они осторожно заглянули в одну из них.

— Какого хрена? — ошарашенно произнёс Разиль.

В комнате в полулежачем положении лежал крепко привязанный к кушетке мужчина. Всё его тело было замотано бинтами и утыкано капельницами и шлангами. Мужчина был мёртв.

— Рудольф, сюда! — взволнованным голосом произнёс Разиль.

Девушка в таком же состоянии, но она была ещё жива, видимо, чем-то обколота и крепко спала.

— Ах, он грязный извращенец! Альбинос хренов, маньячина грёбаный. Да я ему лично башку отстрелю! — сжав кулаки, произнёс Разиль.

— Вот он чего боялся комнату открывать, душегуб. Что с девахой делать будем? — спросил Разиль.

— Не наша проблема. Шлёпнем гада, взгромоздим вещи и сделаем анонимный звонок в полицию. Пускай разбираются, — сказал Рудольф.

В коридоре послышался звук выстрела.

— Я же говорил, не выдержит. Пришлёпнул Глебка старикашку, — сказал Разиль.

Тут же раздались ещё несколько выстрелов.

— Чего это он там палит? Пойдём посмотрим, — сказал Рудольф, нахмурившись.

Они вышли в коридор и направились к выходу. Им навстречу, сильно хромая, весь дрожа, быстро приближался Глеб. Его рука была в крови, он судорожно сжимал разряженный пистолет.

— Какого хрена, Глеб? Ты должен был быть снаружи. Замочил старика? Боже, что с тобой, что с твоей рукой? — увидев, что товарищ ранен, сказал Разиль.

— Это чёртов старик. Я пристрелил его, он смеялся и говорил, что нам всем конец. Я засадил ему пулю в сердце, а он встал, как ни в чём не бывало, и дёрнул какой-то рычаг. Ставни по всему дому опустились, дверь заблокирована. Я садил в него всю обойму. Он отшвырнул меня в стену и так сильно сдавил руку, что я её уже не чувствую, — испуганно произнёс Глеб дрожащим голосом.

— Старик отшвырнул тебя в стену? Да ты в себе вообще? В тебе 120 кг веса, всадил обойму, и он ещё шевелился? Глеб, ты что, обкурился? Что я тебе говорил по поводу этой дряни на деле? — сказал Разиль.

За ним показалась сгорбленная фигура альбиноса, подкравшаяся абсолютно бесшумно. Он выпрямился и расправил плечи. Глаза в чёрных глазницах злобно сверкнули. Он схватил Глеба одной рукой и с лёгкостью приподнял над полом. Раздался хруст, хлюпанье и звук рвущейся одежды. Разиля и Рудольфа обрызгало каплями крови. Глеб ошарашенно посмотрел себе на грудь: из неё торчала рука, сжимающая его сердце. Оно ещё билось. Франсуа Фронштейн пробил насквозь крепкого парня и впился в его шею. Глеб закричал от ужаса и боли, но быстро замолчал, потеряв сознание и быстро умирая.

— Какого хрена? — ошарашенно воскликнул Рудольф.

Он в панике метнулся в первую попавшуюся дверь. Разиль закричал от гнева, выстрелил из дробовика, отступая по коридору в дверной проём. Рудольф своими глазами видел, как Разиль несколько раз попал в старика, от которого летели куски халата и кровь. Альбинос упал, сбитый с ног кинетической энергией и дробью. Он жутко засмеялся. Разиль бросился наутёк, продолжая стрелять. Франсуа ехидно посмотрел на удаляющегося грабителя и улыбнулся. Он сорвался с места с кошачьей прытью вдогонку за Разилем. Рудольф, подождав немного, тут же бросился наутёк из этого дьявольского места. Он спотыкаясь поднялся по ступенькам, отчаянно ища глазами сумку с награбленным. В глубине коридора послышалось гулкое эхо от выстрелов из пистолета — видимо, у Разиля закончились патроны в дробовике. Он схватил сумку и побежал к выходу, тяжело дыша. Все ставни на окнах были закрыты толстыми стальными листами. Такие же блокировали входную дверь. Рудольф оказался в ловушке. Он вспомнил, что заднюю дверь они не закрывали, и она наверняка не заблокирована ставнями. Рудольф даже не заметил, не услышал, не почувствовал, что к нему подкрались сзади и ударили по голове. В глазах тут же потемнело. Он упал без чувств. Над ним стоял альбинос Франсуа Фронштейн, весь испачканный бурыми пятнами крови. Ткань от выстрелов превратилась в лохмотья. Старик хищно улыбался: среди ровных белоснежных зубов ярко выделялись длинные заострённые клыки. Это последнее, что увидел Рудольф перед тем, как полностью отрубиться.

Через некоторое время он очнулся. Голова дико болела. Он попытался пошевелиться, но его руки, торс и ноги были надёжно скованы кожаными ремнями. В руку воткнута капельница, стоящая рядом на треноге. Старик стоял к нему спиной и смотрел на свет красную жидкость в пробирке. Рядом стоял небольшой резервуар с красной жидкостью: трубка от него шла к Рудольфу и заканчивалась контейнером в другой руке. Альбинос отпил из пробирки и одобрительно причмокнул.

— Хороший экземпляр, — тихо произнёс старик.

Он развернулся. Рудольфу стало страшно: перед ним был не жалкий старикашка, которого они совсем недавно избивали, а гордый волевой мужчина. Казалось, старик помолодел по меньшей мере лет на 30. И эти глаза — глаза Франсуа вызывали какой-то животный ужас. Рудольф почувствовал себя как заяц перед голодным волком.

— Очнулся? Хорошо, значит, мозг не повреждён. Ты станешь хорошим депозитом в моей коллекции, — сказал Франсуа.

Рудольф отчаянно посмотрел по сторонам.

— О, можешь не искать своих друзей. Я их осушил и убил, как диких собак. В них не было ничего интересного, просто пища. Признаться, я редко так обедаю последние годы. Нужно быть осторожным. Но ради такого случая, как дерзкое ограбление беззащитного старика, можно себя побаловать. Я спрятал их трупы в бочке для удобрений на заднем дворе — ведь именно так вы хотели поступить со мной и с моим телом. Не удивляйся, Рудольф, я всё слышал. У меня крайне тонкий слух. К слову сказать, я сам использую эти бочки, чтобы прятать отработанных людей, и это не вызывает подозрений. Мой сад запущен, и все думают: старый маразматик всё хочет его убрать, потому у него столько бочек с удобрениями, — тихим спокойным голосом произнёс альбинос.

Рудольф попытался плюнуть в самодовольное лицо Фронштейна, но во рту пересохло.

— Да кто ты такой вообще? Почему ты всё ещё живой? Я своими глазами видел, тебя расстреляли в упор! — воскликнул Рудольф.

Франсуа Фронштейн сел рядом с ним и внимательно посмотрел на грабителя.

— Я же предупреждал вас, Рудольф: берите и уходите по добру, по здорову. А теперь видишь, как всё вышло? Твои подельники мертвы, а ты проживёшь ещё несколько месяцев, пока я буду сцеживать с тебя кровь, — сказал холодным тоном Франсуа.

Его белая кожа стала серой.

— Что ты несёшь? Что за эксперименты, какая ещё кровь?

— Я — тёмный поглотитель крови, Носферату, вампир, если по-простому. Кровь — моя пища, а ты теперь мой резерв, чтобы не голодать. Будешь жить, пока твоё сердце работает, — иронично обнажая клыки, сказал Франсуа.

Миллион мыслей кружилась в голове Рудольфа. Он сразу понял, почему этот дом ни разу не грабили: просто никто не выходил отсюда. Странные комнаты в подвале, необычайная сила и вообще, что старик до сих пор жив после стольких попаданий. И почему он выглядит уже не как старикашка, а как мужчина в расцвете сил. В голове даже не мелькнуло тени сомнения, что это всё может быть неправдой. Лишь становилось понятно, что Франсуа Фронштейн — настоящее чудовище.

Рудольф устало опустил голову и тяжело вздохнул:

— Почему я? Почему не крепкий и молодой Глеб или Разиль? — тихо спросил он, понимая свою незавидную судьбу.

Франсуа с интересом посмотрел на него.

— А ты смелый, не кричишь, не умоляешь. Я отвечу тебе. Почему они? Моложе и сильнее — это правда, но их жизни пусты, и кровь наполнена глупыми воспоминаниями, а знания ничтожные и бесполезны. Но ты, ты, Ольфи, совсем другое дело. Ты начитан, мудр, много знаешь по старине и вообще об этом городе. Я это понял с первого глотка твоей крови, — сказал вампир.

— Как ты меня назвал? — удивлённо спросил Рудольф.

— Ольфи. Тебе не послышалось. Так звала тебя мама в детстве. Я впитал частичку знаний и памяти, когда пью кровь, — улыбнулся Франсуа.

Его явно забавляло разговаривать с ничего не понимающим человеком.

— Удивительно, я об этом никому не рассказывал. Ты точно нигде не мог узнать об этом! Вампир, значит. И сколько тебе лет? — спросил Рудольф.

— Тебе правда интересно?

— А почему бы и нет? В конце концов, узнать перед смертью — мучительной — что-то новое, удивительное, невообразимое. Перед тем, как у меня отсосёт настоящий вампир, — ухмыльнулся Рудольф, гордо выпрямив спину.

— Сарказм похвально. Я не очень старый по меркам вампиров — около трёхсот семидесяти лет. Обративший меня был из достаточно древнего вампирского рода, его звали Влад, — сказал Франсуа.

— Охренеть, триста семьдесят лет! Тебе больше восьмидесяти не дашь, когда мы пришли. А сейчас ты выглядишь не больше, чем на сорок семь, — удивлённо сказал Рудольф.

— На самом деле я сижу на строгой диете, поэтому выглядел как старик. Мне так удобнее прикидываться богатым стариком-отшельником. На таких, как я, сами сбегаются всякие подонки и молодые девицы, жаждущие лёгких денег. Многие мои сородичи считают людей пищей, но я не из таких. Везде есть плохие и хорошие. Например, искусство: люди создали множество прекрасных произведений. Даже взять этот мраморный бюст, с которого вы взяли колье — это просто шедевр. Работа искусная, — сказал вампир.

В его глазах застыла печаль и истома.

— Согласен, работа отменная. Я видел отпечаток мастера — это Эрнесто*. Его работы всегда наполнены жизнью, — сказал Рудольф.

— Ты знаешь Эрнесто?

— Нет, но с его работами сталкивался. Воровал на заказ из богатых домов, — улыбнулся Рудольф.

Вампир расхохотался. Они увлечённо поговорили об искусстве, аферах ещё не меньше часа.

Эрнесто* - скульптор из новеллы «Мраморный ангел» (Диликовские новеллы.)

— Знаешь, Рудольф, если ты вдруг не сдохнешь, возможно, я сделаю тебя своим прислужником. Если ты, конечно, согласишься. Этому дому не помешал бы хороший дворецкий.

— Я смогу отказаться? — спросил Рудольф.

— Конечно, прислужников никогда не выбирают насильно. Это должен быть твой выбор.

— А я могу подумать? — спросил Рудольф.

— Конечно, времени две недели у тебя точно есть. Некоторые и пару месяцев остаются живы, пока я не осушу их полностью.

- Хорошо, с вашего позволения я подумаю.

— Добро, — улыбнулся Франсуа и закрыл дверь.

Прошло две недели. В дверь старого особняка постучался посыльный экспресс-доставки. Дверь открыл Рудольф в позолоченных круглых очках и в строгом костюме с красной бабочкой на шее.

— Добрый день. У меня посылка для мистера Франсуа Эйнштейна. Это правильный адрес?

— Да, это здесь. Он спит, давайте квитанцию, я распишусь, — сказал Рудольф, расписываясь в документах и забирая коробку.

Он закрыл дверь и с интересом осмотрел посылку, затем поставаил на журнальный столик у камина.

— Хозяин, вам пришла посылка. Вы спуститесь? Франсуа, ты слышишь?

— Слышу, я не сплю. Ночью спокойно посмотрю. И спусти жалюзи в конце концов, день на дворе! — прокричал вампир сверху из спальни.

— Помещение должно дышать светом, хозяин.

— Светом дышать? Вот обращу тебя — посмотрим, как запоёшь, — сказал Франсуа.

— Вы только обещаете, хозяин. Кстати, об обещаниях: может, всё-таки расскажете, Франсуа, кто эта дама была на мраморном бюсте? — спросил Рудольф.

— Вот ты не отстанешь, правда?

— Правда.

— Хорошо, поднимайся, я расскажу тебе о ней. Но ты немедленно снимешь эту отвратительную бабочку и бросишь в камин, — сказал вампир.

— Хорошо, господин, уже иду, — сказал Рудольф, снимая с шеи красную бабочку и бросая в догорающие угли в камине.

12 Охотники на ужасы и кошмары 1.

Охотники на ужасы и кошмары 1.

(Наши дни)

Небо заволокло серыми тучами. Полная луна тонкими лучами света пробивалась сквозь быстро двигающиеся массы облаков. Старое, давно заброшенное здание больничного комплекса возвышалось над дикими кустарниками. В черноте оконного проёма на втором этаже сверкнула вспышка, и донёсся звук выстрела. Через некоторое время ещё один — уже тише. Где-то из глубины в другом окне мелькнула тень и скрылась в лабиринтах пустых комнат.

— Вот что ты палишь, Рекс? Ты эти патроны делал? Сказано — бить наверняка, — проворчал молодой парень, сжимая в руке длинный меч, покрытый письменами. Во второй руке он держал устройство, с виду напоминающее краскопульт с большим барабаном, как у револьвера.

— Что пристал, Спец? Подумаешь, лишку шмальнул. Зато близко не подойдёт. Оно тебе надо? Сам знаешь, псятина в углу зажатая — хуже кровососа, — сказал Рекс.

— Ну так оно дорого, просто это там серебра умотаться, ингредиенты всякие там, — сказал Спец, почёсывая голову, аккуратно заглядывая в комнаты.

Вдали послышалось рычание, и что-то крупное метнулось по лестнице вниз, шибанув перила. Оно с грохотом упало на первый этаж.

— Вот видишь, ранил маленько клиента. Ты сеть серебрянку поставил на выходе, надеюсь? — произнёс парень в стёганой кожаной куртке, обвешанной карабинами, обоймами и разнообразной амуницией.

— Сеть? Какую сеть? — непонимающе произнёс Спец.

Внизу раздался металлический хруст и дребезжание стальных тросов, а затем дикий, зверский рёв. Спец ехидно улыбнулся.

— Я же Спец, мать её. Пошли вниз, клиент попался, — сказал Спец, убирая меч в ножны за спиной.

Баллонный револьвер он повесил на пояс. Вместе они спустились по лестнице. Спец напевал песенку группы «Дорс». У выхода стальная сеть свернулась калачиком, и стонал зверь — полуволк, получеловек.

— Тю, новорождённый. Я-то думал, столько шороху навёл — прям как бывалый, — разочарованно сказал Спец, засадив пинок ногой оборотню.

Стальная сеть с серебром прожигала шкуру до крови.

— Ну что? Допрашивать будем? — спросил Рекс.

— Да ну его. Вали его, клыки выдирай и погнали. За это много не заплатят, — сказал Спец.

Рекс подставил дуло к виску зверя и нажал на курок. Эхо от выстрела больно ударило по ушам. Рекс тут же достал стальные захваты — приспособу типа плоскогубцев — и выдрал два верхних клыка зверя. Спец смотал сеть в специальный контейнер с пневмовыпуском. Тело зверя на глазах стало медленно изменяться, превращаясь в мёртвого мужчину.

— Блин, Рекс, с пистолета бы убил. Нахрена с дробовика? Теперь в ухе звенеть будет целый день, — сказал Спец.

— Раз такой умный, поработал бы своим мечом, на который ты больше дрочишь, чем машешь, — ухмыльнулся Рекс.

— Я тебе сколько раз говорил: Зигмунд создан для битвы, а не для грязной работы, — фыркнул Спец.

— Зигмунд... Имя-то какое дурацкое придумал, — сказал Рекс, обливая бензином труп.

— Зигмунд — это имя великого охотника на тёмных. Он столько нечисти перевалил этим мечом, что тебе и не снилось. Не то что твоя Матильда, — сказал Спец, пуская огненную струю из специального устройства. Затем поменял баллон.

— Ты Матильду не трожь, она ещё маленькая, поубивает ещё, — сказал Рекс нежно, поглаживая дробовик.

На стволе, исписанном рунами, под стволом красовался притяжной гарпун, а в рукоятке поблёскивал клинок.

— Ладно, погнали, ребята. Уже ждут.

— Истребитель, приём. Мы закончили, выходим. Не стреляйте, — сказал Рекс в рацию.

— Пароль, — раздался в рации женский голос.

— Блин, Белла, не начинай. Мы это, — проворчал Спец устало.

— Пароль, — настойчиво ответили по рации.

— Синий заяц лижет киску, — буркнул Рекс.

— Выходите, — сказала Белла.

Ребята вышли из старого больничного комплекса. Внутри разгорался пожар. Они направились к огромному фургону, сделанному явно на заказ. Массивные широкие колеса на военной резине, которые ставят на броневики. Корпус был бронирован и покрыт многослойными пластинами. Во всех виднелись клёпки от бронированных заклёпок. По периметру установлены камеры и множество прожекторов. Сверху — несколько откидных люков. В специальных боксах встроено различное оборудование. Бронелисты спереди складывались в подобие клинка на бампере и уходили назад по бокам. Несколько массивных выхлопных труб. На боку яркая надпись: «Фейерверки и декоративные муляжи». Надпись сразу делала из грузового монстра на колёсах забавную машину обычных продавцов карнавальной продукции.

Сверху из люка за ними наблюдала девушка в круглых чёрных очках и красной бандане. Она держала руку на ручке массивного крупнокалиберного пулемёта. Когда она убедилась, что это действительно Рекс и Спец, Белла вырубила яркий прожектор и спрятала пулемёт в специальный бокс на крыше, закрыв люк.

Сбоку открылась двойная дверь. Внутри сидели трое: Белла и ещё двое мужчин. Они играли в покер, пили виски. От сигаретного дыма в салоне висел сизый туман. Белла уткнулась в свои карты. Она поставила всё на кон и заметно нервничала. Спец и Рекс сели рядом. Бородатый мужчина с модным ирокезом посмотрел на их кислые физиономии.

— Ну что, как улов? — спросил он ловко, крутя стальной кол между пальцами.

Рекс швырнул два окровавленных клыка.

— Так, мелочь. Новообращённый самец, волк-оборотень, — произнёс Рекс, хватая полупустую бутылку со стола.

— Белла, завязывай уже со своими паролями. И почему они каждый раз такие дурацкие? — фыркнул Спец.

— Я же должна как-то развлекаться. А пароли будут... Ты уже, наверное, и забыл, как нас чуть не прирезал болотный подражатель, а? А я помню. И, кстати, именно твою внешность он выбрал, пока ты пытался выбраться из ямы. Ну всё, хватит болтать, вскрываемся, — произнесла Белла, лопнув пузырь жвачки и слизав его с сочных губ.

Она кинула карты на стол — у неё был фул-хаус. Мужики недовольно сморщились, глядя, как девица забирает нехилую гору фишек.

— Ладно, поехали. Что дальше по плану? — спросил Спец, почёсывая голову.

— Дальше ещё несколько заказов в округе и одно крупное дельце. Славян скажет, как вернётся, — сказал мужчина с густыми чёрными бровями и рассечённым подбородком. Его правая рука наполовину была искусственная — протез больше напоминал швейцарский нож.

— Слышь, Эдвард, руки-ножницы. Что-то стоящее будет? — с интересом спросил Рекс, выдвигаясь вперёд.

— Просто Эдвард, я уже просил. Будет. Хватит и твоей Матильде на новую смазку, — улыбнувшись, сказал Эдвард, почесав искусственной рукой подбородок.

Белла хихикнула и пошла к шкафчику со снаряжением.

— Шадофа будем брать. Кошмарит тут местных. Одиночка, — сказал мужчина с ирокезом — Браун.

— Шадофа? О, это будет интересно, — предвкушая, потирая руки, сказал Спец.

— Не обосритесь только. Это дело сначала ловушки и глушилки, и только потом заходим, — буркнул седой мужчина средних лет, курящий большую сигару.

— Не гони, Фред. Всё будет чётко, — уверенно сказал Спец.

— Ну ладно, в дорогу. А то эта сиськастая бестия обует нас до нитки, шулерша, — крякнул Фред, кидая плохие карты на стол и садясь за руль.

Приборная панель была усыпана различными датчиками и рычагами. В подлокотнике лежал пистолет, фальшивые документы и значки. Машина тронулась с места. Пожар внутри больницы постепенно затихал.

Проехав по петляющим дорожкам, они прибыли на указанную точку. Нужное место — это был старый дом рядом с небольшим кладбищем.

— Спец, Белла, Браун, идите. Оснастите периметр. Внутрь не заходите, устроим засаду, — сказал Фред.

— А что сразу Спец? Сам иди, раскомандовался тут, — недовольно фыркнул Спец.

— Не гони. Мы с Фредом уже ловили шадофов. Прикроем вас. Они могут свести с ума рядом со своим логовом, — нахмурив брови, сказал Эдвард.

— Ладно, ладно, уже бегу, — буркнул Спец, доставая чемодан с оборудованием.

Вместе с Брауном они установили особые осветительные приборы, синхронизированные с системой приборов ослабления тёмных потоков энергии, ловушки и датчики. Белла занялась подготовкой защитных маскировочных заклинаний, так как в команде охотников она единственная понимала в магии. В её роду были лицианы — древний род людей-магов.

— Столько защиты ставим и удерживателей, как будто сталеволосого* ловим, — озадаченно сказал Спец, заканчивая вставлять очередную приспособу.

— Не мели чушь. Да ты бы обоссался, если бы встретился со сталеволосым. С ними даже Славян не связывается. Слава богу, их осталось мало, а может, и вообще вымерли, — сказала Белла, делая последний жест рукой в воздухе.

Появился и исчез тайный символ.

— Спец, шадофы — живые тени, они повелители кошмаров. Физически очень слабые, но тем не менее опасные и вездесущие. Могут мгновенно из любой тени вылезти. Поэтому лучше подстраховаться. Держи свой Зигмунд на готове и ловушку-всасыватель. Когда он ослабнет, и только тогда можно его ловить, — сказал Браун, меняя множество кольев местами в обоймах под курткой.

От запястья он вставил несколько полупрозрачных с чем-то светящимся внутри.

— Астральные колья? Недороговато для задохлика-одиночки, — с интересом спросил Спец.

— Осторожность никогда не бывает лишней, — сказал Браун.

Они вернулись в машину и стали ждать. По данным приборов шадофа пока рядом не было.

— Долго ждать-то будем? Не люблю я эту мистическую нечисть. То ли дело оборотень или гуль, или гаргулья. Монстр какой-нибудь болотный. Да хер с ним, даже вампир лучше. Нашпиговал его как следует — и всё. А тут метафизика какая-то, хрен поймёшь, — недовольно пробурчал Рекс.

— Согласен. Но такой заказ — он тут людей пачками сводит с ума. Самоубийства зашкаливают. Маньяк какой-то, видимо. Недолюбленная тень, — сказал Фред.

— Не боись. Появятся. Все они логово свои любят. Полнолуние — и этот приползёт как пить дать, — сказал Эдвард, подкручивая свою искусственную конечность.

Началось томительное ожидание, которое продолжалось несколько часов.

— А где Славян? Почему с нами на охоту не поехал? — спросил Рекс.

— Он сказал, что возможно вышел на кого-то серьёзного. Поехал уточнять, собирать информацию, — сказала Белла.

— Крупная, говоришь? Заманчиво. Надоело этой мелочью возиться — никакого спортивного интереса. Да и за крупняк больше платят, — сказал Рекс.

— Ага, много. И сдохнуть в разы проще, — усмехнулся Спец.

— Или конечность потерять, — улыбнулся Эдвард, потрясая боевым протезом.

— Ладно вам. Деньги, жизнь — это всё пыль. Это наш долг: будем уничтожать этих тварей до последнего вздоха. Вы прекрасно знаете, сколько мы потеряли благодаря им. Они тысячелетиями тайно правят, считают себя верхом эволюции, а мы их тайно вырезаем. Это баланс, — сказал Фред.

Все тут же стали серьёзными, одобрительно кивая. В команде все кого-то потеряли — близких или друзей — по вине тёмных.

— Внимание, он рядом. Заходит в дом, — тихо сказал Браун, глядя на мониторы и по привычке заглаживая длинный ирокез зализанный назад.

— Он точно нас не видит? — спросил Спец, подходя к монитору и глядя в него.

Как к дому, шатаясь, изгорбившись, идёт мужчина с бешеными глазами.

— Не ссы, малыш. Заклинание нас надёжно спрятало, — сказала Белла.

Она взяла в руки два больших овальных щита. Внутри вставлены цилиндры с письменами, как в обоймах. Руки обхватывают рукояти с курками.

— Белла, сексуально смотришься с этими хреновинами, — сказал Спец, подмигивая ей.

Он схватил свою приспособу с баллончиками в большом барабане и вытащил свой длинный меч.

— Это не хреновины, а ментальные атакующие щиты. Как раз подходят против этих тварей, — фыркнула Белла.

— А ты, касатик, свой баллономёт отложи в сторонку. Он тебе не поможет. Вот Зигмунда держи на готове. Он хорош против теневиков и всяких там бабаек. Рекс, заряжай Матильду ангельской пылью. Будешь прикрывать нас. Браун, постоишь на улице, если этот гад захочет сбежать. Хотя бежать ему некуда. Белла заблокировала его портал от пространства шадофов. И к счастью, он об этом ещё не знает. Фред, прикроешь нас с истребителя. Корректируй, если что. Я иду с ними, — сказал Эдвард, вставляя в искусственную конечность метательные заряды против нечисти.

— С мужиком что будем делать? — спросила Белла.

— По обстановке. Шадоф, скорее всего, уже свёл его с ума. Если он не свихнулся... Как замочим гада, он либо ничего не вспомнит, либо станет его рабом. Тогда будем валить гражданского. В общем, действуем по обстановке, — сказал Фред, садясь за приборную панель.

Команда осторожно, стараясь не шуметь, выдвинулась к дому. Внутри шуршал мужчина, болезненно постанывая и неся несвязный бред о самоубийстве и голосах в голове, которые говорят, что делать. Первый в дом заскочил Рекс. Он увидел рядом с мужчиной, держащимся за голову дрожащими руками, живую тень — материализовавшуюся. Шадоф стоял над человеком, манипулируя над ним тонкими скрюченными пальцами. Его глаза горели. Он питался энергией, исходящей из человека: боль, негативные эмоции, страх, тревоги — всё то, что проросло семенами, посеянными шадофом в голове неделю тому назад.

Рекс сходу всадил в него заряд из дробовика. Ангельская пыль задела живую тень и снесла человека. Он с силой ударился об стену и потерял сознание. Шадоф взвыл и тут же спрятался в тень. Рекса сбила старая тумбочка, стоявшая в углу.

— Стоять у входа, Рекс! Рано, блин! — закричал Эдвард, заскакивая внутрь и осматриваясь вокруг.

Следом зашла Белла и Спец. Они тут же распределились по комнатам. По сторонам заползали хаотичные тени. Множество голосов зашептали проклятья. В комнаты периодически прилетали вещи и мебель. Ситуация стала напряжённой.

— Сосредоточились. Ждём. Ему бежать некуда, — процедил Эдвард, озираясь.

Злобное шипение эхом прокатилось по комнатам. Видимо, шадоф пытался ускользнуть, но понял, что его окружили ловушкой. Запертый шадоф хуже загнанной крысы в углу. На Беллу рухнул комод. Она вовремя прикрылась щитом. Шадоф тут же просочился тенью между досок в полу и царапнул ей спину. Белла успела прикрыться вторым щитом. Комнату озарила яркая вспышка — сработал заряженный защитный цилиндр. Шадоф взвыл, прикрыв глаза от света.

Тут уже Спец мчался на помощь. Он с размаху нанёс удар длинным мечом, разрубив шадофа от плеча до груди. Меч как будто попал в вязкий гудрон. Шадоф зарычал, вытянул руку, которая тут же превратилась в длинный теневой шип, прошедший рядом с головой Спеца, отцарапав ему ухо. Шадоф тут же исчез.

— Рекс, мочи по углам! Он ранен! — выкрикнул Эдвард, помогая Белле встать.

Рекс кивнул. Матильда планомерно озаряла помещение. Мелкая дробь с пылью ангела вгрызалась в углы обшарпанной комнаты. Шадоф взвыл в одном из углов — один из выстрелов настиг его.

— Грязные охотники, — прохрипел голос, от которого сердце ушло в пятки.

Он стал атаковать их с яростью берсеркера, выскакивая отовсюду с бешеной скоростью. Эдвард успел ранить его. Белла отсекла ему руку, но существо как будто не замечало повреждений. На секунду все замерли. В комнате зависла тишина. Спец стоял и подрагивал. Его глаза покраснели.

— Что с тобой? — спросила Белла.

Спец молча замахнулся на неё мечом, но не успел нанести удар. Эдвард сбил его с ног и вырубил одним ударом стального кулака.

— Отвлёкся, пацан. Шадоф им завладел, — коротко сказал Эдвард, глядя на Беллу.

Белла сжала кулаки, оскалившись, прыгнула за Эдварда, где материализовался шадоф. Она прижала его к полу и яростно стала забивать щитами. Атакующие цилиндры один за одним разряжались с характерным щелчком. Комнату озаряли яркие вспышки. Эдвард схватил с пояса всасывающее устройство и поднёс к голове шадофа, пока Белла совсем не изничтожила эту сущность в небытие. Остаток сущности с диким воплем боли и негодования исчез в небольшом сосудообразном устройстве. Замок с магической печатью захлопнулся.

— Чисто, — с хрипотцой произнёс Эдвард, плюхнувшись на пол рядом с сидящей Беллой.

Она тяжело дышала.

— Молодец, девочка. Чисто сработано. С первым шадофом тебя, — сказал он добродушно, похлопав по плечу.

В комнату заскочил Браун, стороживший улицу.

— Все целы? Что со Спецом? — озабоченно спросил Браун.

— Нормально. Птичка в клетке. Белла его ушатала. Спец в отключке — я его вырубил. Парень потерял концентрацию, шадоф воспользовался этим и овладел им на мгновение, — сказал Эдвард.

— Они так могут? Я думал, им на это нужно уйма времени, — удивлённо спросил Рекс.

— Могут, но редко делают. Много энергии для этого нужно. Он понял, что в ловушке, поэтому гулял на все. Хорошо, что это простой шадоф. С шадофовым воином мы бы так легко не отделались, — сказал Эдвард, поднимая Беллу.

— Спец... — сказал Браун обеспокоено, глядя на бойца.

— Всё с ним нормально будет. Сейчас оклемается, — усмехнувшись и пнув под зад Спеца, сказал Эдвард.

Белла подошла к человеку, валяющемуся без сознания. Она достала небольшой приборчик и поводила им над головой бедняги.

— Мозг цел. Мы вовремя отцепили шадофа, он не успел внести необратимые изменения, — сказала Белла.

— Что делать с ним будем? — спросил Рекс.

— Довезём до ближайшей остановки, там и оставим, — сказал Эдвард.

Так они и сделали, выкинув человека на скамейке. Они двинулись дальше. Спец пришёл в себя, потряс головой и осмотрел всех.

— Что произошло? Меня как будто вырубило, — сказал Спец с досадой.

— Шадоф тобой манипулировал. Ты отвлёкся, потерял концентрацию, подумал о чём-то другом. Он этим воспользовался. Они это умеют, — сказал Эдвард.

— Нет, я обосрался. Опять я обосрался, — сказал Спец.

— О нет, приятель. Ты его крепко ранил, Белла добила. Вон он в ящике трофеев лежит, в бутылке. Не переживай, Спец. Он мог выбрать любого из нас. Просто тебе не повезло. Любит тебя всякая нечисть: то в тебя превратятся, то твоим голосом говорят, то управлять начинают, — бодрым голосом сказал Фред, поддерживая его, почесав седую голову.

— Это потому, что я неотразимый красавчик, — оживился Спец, подмигнув Белле.

Она презрительно фыркнула, но всё же улыбнулась.

— Да, дела... Вроде простой ткач-кошмаров, а чуть всех не порешил. Вот знаете, не будь с нами этих охотничьих штучек и магии Беллы, всем бы нам кабзда, — сказал Рекс.

— На рыбалке без удочки не ходят, — сурово произнёс Браун.

Охотники поддержали дружными смешками, продолжая тему: «На медведя без ружья» и «Напугать ежа голой жопой».

Зазвонил телефон.

— Тихо, это Славян, — шикнул на остальных Фред.

Не отпуская руль стального монстра на колёсах, он кивал и угукал некоторое время, затем повесил трубку. Сбавив скорость, обернулся к остальным, пристально всех осмотрев.

— Славян ждёт нас на развилке старого тракта. Будем охотиться на крупную дичь, — сказал Фред.

Браун перекрестился и поцеловал крест. Крупная дичь всегда означала либо альфа-предводителя, либо проклятое создание, либо древних, о которых охотники большинство только слышали, либо что-то зловещее и опасное — в общем, воплощение зла на земле. Это всегда много денег, слава и моральное удовлетворение. И, конечно, возможность подохнуть на месте, потому что это всегда честная схватка без поддавков и гандикапов. Или вовсе схватка с заведомо более сильным противником. Даже опытные охотники на нечисть и кошмары испытывали мандраж и в то же время предвкушение.

Двигаясь на большой скорости в истребителе, Славян уже ждал их на пустынной развилке, сидя на чёрном байке. На корпусе красовалось дополнительное оборудование и две большие дорожные сумки по бокам. Он, как обычно, был одет в длинный плащ, укреплённый кожаными ремнями внутри, прошитый армирующей сеткой. Кобура от пистолетов еле заметно выглядывала. Он поправил лямки рюкзака, с которым практически не расставался, и махнул им рукой.

Седой Фред резко развернулся перед ним и открыл заднюю дверь. Славян молча закатил запылившийся мотоцикл в специальный отсек, зафиксировал и поприветствовал всех присутствующих. Без лишних разговоров он спихнул всё, что стояло на столе, в сторону и развернул карту местности, прижав рваный край бутылкой виски.

— В общем, так, ребятишки. Помните, я рассказывал, что уже много лет гоняюсь за одной тварью? — сказал Славян, медленно оглядывая всех.

— Ты опять об этой байке? О проклятом Каине? — скептически спросил Эдвард.

Славян нахмурился.

— Это не байки. Я уже сталкивался с ним 20 лет назад. Он вполне реален, — сказал Славян.

— Мне тоже приходилось мельком его видеть. – буркнул Эдвард.

- В общем, не суть. Я уже очень долго выслеживаю его, и вот наконец мне подсказали, где он будет следующей ночью. И это как раз неподалёку, — сказал Славян, тыкая на карте в жирно обведённое место.

Все столпились над картой.

— Информация проверенная? Источнику можно доверять? — спросил Браун, крутя в руке стальной кол и поправляя ирокез.

Славян молчал.

— Славян, ну-ка быстро говори, откуда информация? Я знаю этот твой взгляд, — надавила Белла.

Славян тяжело вздохнул.

— Ладно, не кипишуй. Тёмные сказали. Я встречался кое с кем из них. У них тоже свои тёрки с ним, и они имеют зуб на него, — сказал Славян.

— Это да, вот это да, — присвистнул Рекс.

— Это серьёзное дело, Славян. Может, ну его? Если даже тёмные к нему не лезут. А они народ жёсткий, сам знаешь. У них законы пожёстче наших, — сказал седой Фред.

— Я костьми лягу, но эту тварь прикончу, — уверенно сказал Славян.

— Так секунду, я один, что ли, не в курсе? Кто такой этот проклятый Каин? — не выдержал Спец.

Славян виновато посмотрел на него.

— Извини, Спец. Вы с Рексом не так давно в нашей группе. Эта личность известна только в очень узких кругах. Далеко не все охотники знают о нём, — сказал Славян.

— Белла тоже недавно, но она по глазам вижу в курсе, — сказал Спец.

— Она из лициан. Люди-маги хорошо осведомлены о таких ребятах, — сказал Фред.

Белла молча кивнула.

— Ну ладно, Спец. Этот проклятый Каин, как мы его называем, считается одним из бессмертных, — сказал Славян.

— Бессмертных? Но они типа все бессмертные — хрен убьёшь, живут по тысяче лет, — непонимающе спросил Спец.

— Нет, тут другое. Он как бы вообще бессмертный, — сказал Славян.

— Как Кощей, что ли? — спросил Спец.

Белла хихикнула.

— Нет, Кощей — бессмертный древний вампир. И насколько я знаю, его захватили. Этот тёмный — особая страшилка среди тёмных. Но он реален. Его пытались убить всеми возможными способами. Он не оборотень, ни шадоф, не вампир. Не сталеволосый* или ещё какая-нибудь мощная тварь. Он из плоти и крови, но убить его пока не удавалось никому, — сказал Славян.

— А ты, значит, это сделаешь, да? — не унимался Спец.

— Мы знаем место и время. У нас преимущество и день на подготовку. Используем всё, что у нас есть. В истребителе много артефактов. Нападём разом. Его уже ранили однажды, а если ранили — значит, можно и убить, — сказал Славян.

— Золотое правило охотника. Я в деле. Это легендарная тварь — сам проклятый Каин. Что тут думать? — кивнул Спец.

Мужчины одобрительно кивнули.

— Я знал, что могу на вас положиться, — с облегчением сказал Славян, доставая из шкафчика несколько бутылок дорогого скотча. — Отдохнём и в путь. Силы нам понадобятся.

Он разлил дорогое пойло по большим гранёным стаканам. Они чокнулись, крикнули «Скол!» как древние викинги и выпили залпом.

В эту ночь они крепко поддали. И Белла позвала Спеца прогуляться. Спец уже не первый месяц безрезультатно ухлёстывал за ней, а она была холодна как лёд. Но в эту ночь она сама накинулась на него как пантера. Сказала, что эта ночь может быть последней в этой жизни. Утром Спец был готов встретиться с самим дьяволом, а Белла не показывала вида, что они провели бурную ночь вместе. Лишь слегка улыбалась, по-прежнему жёстко его подкалывая. Но это был совсем другой взгляд, и Спец это знал.

До места они добрались за три часа. Это оказался старый полуразрушенный особняк — излюбленное место низших демонов. Но к всеобщему удивлению здание оказалось абсолютно пустым и давно заброшенным. Рядом никто не жил, а все проходящие дороги давным-давно заросли густой растительностью. Даже могучий истребитель с трудом пробился через лесные массивы. Машину оставили на небольшом возвышении напротив главного входа и хорошо замаскировали.

Началась подготовка. Команда в течение всего дня устанавливала аппаратуру и ловушки всех мастей и видов, маскировочные приблуды и артефакты, меняющие направление тёмной энергии. Без потоков которой тёмным тварям не удавалось применять свои силы или просто ослабляла их. Белла чертила тайные знаки и читала заклинания. Сложной задачей оставалось всё это хорошенько спрятать. Этому они уделили особое внимание.

Седой Фред установил мощные патроны на разные виды тёмных и приготовил даже ракеты системы «Кинжал», которые в своё время достал у русских. Оружие абсолютного уничтожения. Славян достал из личного сейфа броню — экипировку, смесь современных бронежилетов и латных доспехов, напичканную электроникой и усилителями. Они были покрыты защитными рунами. Белла раздала всем защитные амулеты. Славян достал длинный футляр и осторожно достал несколько колец, надев их на пальцы.

— Это ещё что за штуковины? Я раньше их не видел у тебя, — с интересом спросил Спец.

— О, мой друг. Это древние артефакты. У этих колец особые свойства — какая-то древняя магия. Мы до сих пор не знаем, как они работают, и совмещать некоторые из них опасно. Несколько охотников даже разорвало на части. Поэтому с ними лучше не экспериментировать. Вот это, например, защитное — говорят, со времён спартанцев. Сам царь Леонид носил. Создаёт непроницаемый энергетический барьер в виде спартанского круглого щита и атакует копьями. Это — кульбитран, придаёт ловкость вампира. А эти два создают астральные шипы. Хороши в ближнем бою, — сказал Славян, надевая кольца и пряча футляр с оставшимися шестью кольцами во внутренний карман плаща.

— Ого, серьёзные штуки. А что ты их постоянно не носишь? — спросил Спец.

— Они высасывают жизненные силы. Использовать их можно только в крайнем случае и только по одному. Использовать сразу несколько чревато для здоровья, они могут даже убить моментально. Эти милые колечки загубили хуй знает сколько жизней. И эти артефакты созданы тёмными, скорее всего. Если честно, мы особо не разбирались. Работают — да и ладно. Это трофей, — сказал Славян.

— Да, Славян, многое ты повидал. Ты и без артефактов любую тварь завалишь. Я наслышан о твоих подвигах, потому и напросился в твою команду, — сказал Спец.

Славян горько ухмыльнулся.

— Спасибо, конечно. Но будем смотреть правде в лицо: без этих приспособлений и артефактов нам ни за что не одолеть некоторых из них.

— Истинные люди могут, — уверенно сказала Белла, проходя мимо.

— Истинные люди... Где же их возьмёшь? В газете по объявлению? Это редкость в наше время и в нашей профессии, — усмехнулся Славян.

— Какие ещё истинные люди? А мы что, не люди? — фыркнул Спец.

— Мы-то люди, но есть особенные — с даром. И этот дар бывает очень могущественный. Многие даже не подозревают, что являются представителями истинных. И нет теста, чтобы это выяснить. В общем, не забивай себе голову. Тащи сети и прячь хорошенько. Времени осталось не так уж и много, — сказал Славян.

Спец кивнул и убежал расставлять ловушки.

К вечеру наконец подготовили периметр. Сам дом также был напичкан датчиками обнаружения в нескольких спектрах действия, ловушками и различными артефактами. Весёлый настрой быстро уходил, как бензин из пробитого бензобака. Его место занимала решительность и настрой. Белла уселась медитировать, читая непонятные тексты на древних языках. Рекс с Эдвардом пили виски — это успокаивало их перед заварушкой. Седой Фред беседовал со Славяном, обсуждая, чем лучше зарядить турели истребителя. Браун водил острым стальным колом по плану дома, изучая планировку. Знание местности всегда помогает перед боем. Спец слой за слоем покрывал Зигмунда усиливающими смазками и ядами, хотя знал, что особый клинок способен ранить любого благодаря древней магии. Это просто был элемент успокоения, как ритуал. В этот раз он был максимально сосредоточен: теперь у него появилась Белла, и он после проведённой ночи стал по-другому к ней относиться. Хотелось уберечь эту дерзкую, насмешливую девицу, внутри которой скрывалась ранимая девочка. Он это почувствовал.

Поглощённый своими мыслями, он не заметил, как к нему подошла Белла и надела на него несколько защитных амулетов. Облила вонючей жидкостью, хмыкнув, шлёпнула по затылку и, виляя задом, пошла дальше, кинув на него обольстительный взгляд. У Спеца пошли мурашки по коже — то ли от неожиданности, то ли от действия защитных амулетов, то ли от пылкого взгляда обворожительной Беллы.

С наступлением темноты вся команда распределилась по позициям. Седой Фред уселся за приборы у турелей, настроив их в автоматический режим. Рекс и Эдвард-руки-ножницы заняли правый фланг. Браун с ирокезом, Белла и Спец заняли левый фланг. Славян — позицию у главного входа.

Ждать пришлось недолго. Как только среди облаков взошла полная луна, из-за поворота на пригорке показался свет фар.

— Внимание, подъехала машина серого цвета марки «Тундра». Выходит гражданский. Одет в синие джинсы, водолазку голубую и коричневый пиджак. На голове головной убор с широкими полями. С виду крепкий, среднего роста. Направляется в сторону дома. Что с ним будем делать? Приборы на него не реагируют, это гражданский, — сказал седой Фред по внутренней связи.

Славян внимательно следил за незнакомцем через бинокль. Мужчина прошёл один круг датчиков вокруг дома и обошёл одну из ловушек. Вздохнул и покачал головой, как будто чем-то недоволен. Зайдя в тёмный дверной проём парадной двери, оторванный от времени массивной дверью, он мельком посмотрел точно в сторону, где под камуфляжной сеткой стоял истребитель. Под тёмной широкополой шляпой вспыхнули горящие глаза.

— Внимание, это он, — тихо произнёс Славян, осторожно доставая увесистый револьвер, покрытый тайными письменами.

— Славян, ты уверен? Но приборы... — сказал Фред.

— Это точно он. Заходите с флангов. Увидишь его — вали из всех орудий. Думаю, он уже понял, что здесь засада, — тихо произнёс Славян в ларингофон, закреплённый на шее.

— Выдвигаемся, — сказал правый фланг.

— Блокируем левое крыло, — ответил левый фланг.

Славян зашёл внутрь тёмного коридора. Слышались шаги мужчины и хруст стекла от разбитых окон под ногами. Звук шёл в сторону правого крыла. Раздался звук выстрела из Матильды и автоматическая очередь Эдварда. Славян завернул за угол. Незнакомца поливали из двух стволов. Его отбросило в угол, и накрыло ловушкой — сетью из калёного металла с серебром. По полу гремели гильзы и пустые обоймы.

— Получай, тварь! — прорычал Рекс.

— Шеф, мы его поймали! — радостно воскликнул Эдвард, подходя поближе к скрючившемуся мужчине, плотно обтянутому сетью.

Вся его одежда была покрыта дырами от пуль.

— Стойте, не подходите близко! — выкрикнул Славян, направляя ствол на незнакомца.

Ему мешали соратники, вставшие на линии огня.

— Спокойно, Славян, он готов, — сказал Рекс.

Раздался неприятный смех, гулким эхом прокатившийся по пустым помещениям.

— Охотники... Вот вы неугомонные. И здесь нашли, — с басистой хрипотцой произнёс незнакомец.

Его глаза вспыхнули как яркие прожекторы и тут же погасли. Сеть с характерным звуком лопнула. В углу, где только что лежал мужчина, ничего не было. Рекс поднялся над землёй. За его спиной стоял мужчина в широкополой шляпе. Он держал его за плечо, приподняв от пола. Он жал Матильду. Дробовик хрустнул и сжался под его пальцами, как будто сделаный из бумаги. Незнакомец впился в шею Рексу и вырвал кусок плоти вместе с основанием шеи. Рекс умер моментально.

С диким рёвом Эдвард воткнул в спину мужчины длинный нож, выскочивший из руки-протеза. Мужчина не обращал внимания на смертельные удары. Он швырнул труп Рекса в сторону Славяна с такой силой, что тело ударилось об стену, оставив трещины. Славян использовал кольцо ловкости, отскочив в сторону. Только это спасло ему жизнь. Незнакомец спокойно развернулся и, схватив Эдварда, оторвал ему руку с необычайной лёгкостью, затем другую. Эдвард не смог закричать от боли, потому что мужчина зажал его горло и вырвал голову, отбросив её в сторону.

Славян прицелился и выстрелил. Пуля попала в плечо незнакомца. Он взвыл от боли. От дырки тонкой струйкой потянулся фиолетовый дым. Он схватился за плечо и скрылся в лабиринте комнат.

— Не нравится, тварь? Не нравятся заговорённые пули. Каин, я знаю, кто ты! — с надрывом в голосе выкрикнул Славян, вставая и бросаясь вдогонку.

— Пожалей своих людей, мститель, — раздался голос Каина.

— Славян, что у тебя там? — обеспокоенно произнёс седой Фред.

— Следи за правым крылом. Увидишь его — сразу открывай огонь. Левый фланг, стойте на месте. Я загоню его к вам, — произнёс Славян.

— Что с ребятами? — беспокойно спросил Фред.

— Рекс и Эдвард... — сухо произнёс Славян.

— Стоим на точке, — сказал Браун, сжав зубы.

Славян преследовал удаляющуюся тень Каина. Изредка в доме срабатывали ловушки, но он их как будто не замечал. Фред, увидев его в окна, открыл огонь из турелей, отсекая путь зверю. Боеприпасы с визгом ломали в клочья стены, пробивая их насквозь здания.

— Он идёт на второй этаж, — сказал Фред.

— По моей команде взрывай его «Кинжалом». Я иду за ним. За меня не беспокойся, — произнёс Славян.

— Принято.

Он выставил ещё раз, попав в ногу Каина, поднимающегося по лестнице наверх. Каин недовольно зарычал, но продолжил движение. Вскоре Славян нашёл его по фиолетовой дымке, тянувшейся от ранений.

— Попался, — подумал он.

Комната, куда вёл дым, была тупиковой. Вокруг толстые несущие стены. Он осторожно поднялся, держа револьвер на готове. Славян застал Каина у старого камина. Он сидел на корточках и что-то искал в тайнике, отодвинув массивную плиту. У Славяна билось сердце от волнения и адреналина. Вот он — совсем рядом. И в этот раз ему не уйти. А уж Славян не промахнётся. Этого момента он ждал долгих 20 лет.

Выстрел эхом отразился от старых обшарпанных стен. Посыпалась штукатурка. Пуля попала точно между лопаток. Каин выгнулся от боли. Вторая пуля попала в висок. Шляпа отлетела от мощного выстрела. Каин злобно посмотрел на Славяна. Чёрные, как смоль, волосы зализаны назад. Густые брови нахмурились, образуя чёткий бугорок на массивной переносице. Прямой нос с лёгкой горбинкой. Ярко выраженные ноздри, переходящие в чётко очерченные складки. Оскал белесых зубов с немного удлинёнными клыками. Волевой подбородок и чётко очерченная челюсть. Из виска струился дым. Капала тёмно-красная кровь из большой дыры прямо в черепе. Зрачки горели огнём. Нижняя губа подрагивала от боли и гнева.

— Ты... — прохрипел Каин, узнав Славяна.

Славян разрядил остатки пуль в сердце Каина. Подойдя поближе, курок щёлкнул по пустому барабану. Патроны, которые Славян достал с большим трудом, закончились. Всего их было шесть: одна в плече, одна в ноге, одна в виске и три в сердце. Из Каина повалил густой дым. Из ран сочилась, брызгала густая кровь. Каин упал и не шевелился. Славян положил пистолет в кобуру. Подойдя к поверженному противнику, он мельком глянул в тайник. Там лежали всякие житейские безделушки: фигурки, часы на цепочке, старые фотографии, письма, украшения и прочая мелочёвка. В общем, ничего ценного. Славян ухмыльнулся.

— Команда, я его уложил. Скоро спущусь. Ждите меня на местах, — сказал Славян.

— Принято, — с облегчением ответили ему.

Раздался сначала тихий, с каждой секундой нарастающий смех. Каин зашевелился. Славян развернулся, не веря своим глазам. Каин вставал, отряхиваясь от пыли и грязи.

— Невозможно... — тихо произнёс Славян, не веря своим глазам.

Те пули, которыми он нашпиговал проклятого Каина, могли убить что угодно. Они уничтожали саму материю, ментальность, эфир, душу, энергию, наполненность, пустоту — в общем, всё живое и неживое, существующее и несуществующее. В них содержалась частичка, как поговаривали согласно легенде, самого великого хаоса. Достать их было непросто — сложно, а практически невозможно. Тем более целых шесть штук. Славян подключил все свои связи, чтобы узнать о них, найти и добыть. Люди, тёмные, даже светочи — сущности, которым он даже не мог дать название или как-то классифицировать — помогли ему найти частицы и отлить семь пуль. Одну он уже когда-то давно ранил Каина. И тогда он сбежал. А сейчас Каин не только выжил после шести попаданий (четыре из которых были смертельными), но и стоял на своих двоих и хохотал, глядя ему в лицо.

— Радомир Вяземский, по прозвищу Славян. Всё никак не угомонишься? Мало тебе горы трупов, оставленных за тобой? — произнёс он, медленно продвигаясь к Славяну.

— Я прикончу тебя, дьявольское отродье! — процедил Славян, вставая в боевую стойку.

— Как пожелаешь, — пожав плечами, произнёс Каин.

Он вздохнул и в мгновение ока оказался рядом с человеком. Замахнулся на него. Кольцо вампирской ловкости спасло Славяна.

— Хм, артефакты... Ты так ничему и не научился, человек, — со вздохом произнёс Каин, немного удивившись, что промазал.

От следующего удара Славян уже не смог увернуться. Сработало кольцо Леонида. Славян прикрыл большой круглый щит с большой буквой «V». Его ботинки заскользили по полу от мощного удара с виду обычного человека. Из щита тут же выдвинулись длинные полупризрачные копья, проткнув Каина насквозь в нескольких местах. Он зарычал, схватившись за раны. Щит тут же исчез. Славян, воспользовавшись временным замешательством противника, активировал два кольца. На кулаках появились длинные астральные шипы. Он яростно стал всаживать их в корчащегося Каина. Тот закряхтел. Шипы глубоко рвали плоть, заходя как раскалённый нож в масло. Фиолетовая дымка заволокла всё вокруг.

Славян хищно озирался вокруг, стараясь найти глазами раненого или убитого противника.

— Где ты взял эти кольца? — раздалось сзади.

Славян почувствовал холодную руку, берущую его за плечо. Глаза округлились от ужаса. Он сжал кулаки и активировал сразу все кольца. Прыгнул в сторону лестницы. Ментальные шипы шоркнули по холодной руке, разрывая в клочья коричневый рукав пиджака. Ловкость вампира позволила увернуться от смертельного хвата. Щит прикрыл отступление.

— Огонь, Фред! Прикрой отступление! — закричал Славян.

— Принято, — тут же ответили в передатчик-микрофон в ухе.

И сразу послышалось жужжание несущейся ракеты класса «Кинжал» со скоростью 12 махов. Стена разлетелась, и влетевшая ракета тут же поглотила взрывом всё и вся. Каин скрылся в облаках дыма и огня. Взрывной волной Славяна выкинуло на лестницу. Он кубарем покатился вниз. Лишь благодаря щиту и ловкости он не свернул себе шею. Весь верхний этаж исчез под обломками. Здание сильно качнуло. Взрывная волна вынесла все окна и двери.

Славян харкнул кровью. Он прекрасно знал, что кольца нельзя использовать одновременно, но другого выхода у него просто не было. Благодаря этому манёвру ракета попала точно в цель, а Славян чудом выжил благодаря артефактам и удачно ударившей взрывной волне, которая отбросила его не в стену, а вниз по лестнице. В противном случае его бы размазало, сожгло пламенем и завалило обломками, как его противника.

Держась за грудь, хромая и продолжая харкать кровью, он зашёл в левое крыло, где в ожидании стояли Браун, Спец и Белла.

— Чёрт возьми, Славян, ты жив? Спец, помогай ему! Ах ты, везучий сукин сын! Что с ним? Вы попали в него? — беспокойно спросила Белла.

— Прямой наводкой. Его размазало ко всем чертям, — прокашлявшись, сказал Славян, стараясь через боль улыбнуться.

— Ну ты и псих, Славян. Я таких отчаянных в жизни не видел, — восхищённо сказал Спец.

— Что он здесь делал? — спросил Браун.

— Рылся в каком-то барахле. Тайник у него там был, у камина. Сентиментальная тварь, — сказал Славян.

Он судорожно снял кольца и сложил в длинный футляр, положив их обратно в карман. Ему сразу стало легче, насколько это было возможно в подобной ситуации.

— Идём в истребитель. Тебе срочно нужна помощь, — озабоченно произнесла Белла.

— Седой Фред, цель уничтожена. Идём на базу, — произнёс Славян.

Вчетвером они пошли в сторону истребителя. Фред торчал из люка, не выпуская по привычке пулемёт.

— Пароль! — громко произнёс он.

— Пароль? Ну ты-то куда, Фред? — произнёс Спец.

— Ласка любит яйца на Пасху! — выкрикнула Белла.

— Идите скорее!

— Облегчённо говорит Фред по рации, опуская руки с кнопок курков пулемётов.

Браун и Спец затащили раненого Славяна и положили на сиденье. Белла достала из аптечки бинты и уколы с болеутоляющим. Сразу вколола ему в ногу несколько самопрыскивающихся шприцов. Славян плюнул кровью и облегчённо выдохнул. Они дружно уставились на вожака.

— Ты как, Славян? Я думал, тебе всё хана. Так рвануло — ничего после такого не выживет, — сказал Браун, похлопав по плечу героя.

— Я выжил только благодаря кольцам. Пришлось использовать сразу несколько. Внутри как будто миксером всё перемешало. Рёбра точно сломаны, — слабо улыбнулся Славян.

— Мы теперь прославимся: завалили самого великого и ужасного проклятого мать его Каина, — спустившись из верхнего люка, радостно сказал седой Фред.

— Пацанов жалко, — тихо сказала Белла.

— Надеюсь, эта тварь наконец-то сдохла. Его даже пули хаоса не убили. Я снёс ему голову, расстрелял сердце, а он живой. Не понимаю. 20 лет назад я ранил его всего лишь одной такой пулей, и он сразу позорно сбежал, — сказал Славян, хватая бутылку со стола и жадно отпивая из горла.

— Какая разница? Ты посмотри на дом — его на атомы разбросало. Там хоронить нечего, — засмеялся Спец.

Славян одобрительно кивнул. В этот момент на бронированную машину что-то упало.

— Это ещё что? — удивлённо закинул голову вверх спросил седой Фред.

Из люка опустилась чёрная рука в рваном коричневом рукаве. С неё обильно сыпался пепел и шёл фиолетовый дым. Пальцы крепко схватили седого за основание челюсти и резким движением утащили его целиком в люк. Раздался хруст костей. С края люка закапала красная жидкость. В салон истребителя закатилась оторванная голова Фреда. На его лице застыло выражение ужаса.

— Я убью его! — выкрикнул Браун в порыве ярости.

Он выхватил колья, светящиеся изнутри, и выскочил в боковую дверь. Там стояла фигура, полностью чёрная, покрытая пеплом и грязью. Каин был как будто покрыт толстой обгорелой коркой. Из трещин на коже струился фиолетовый дымок.

— Стой! — только и успел выкрикнуть Славян, поднимаясь с трудом с места.

Браун с яростью дикого вепря накинулся на убийцу друзей. Он ловко втыкал в него колья. Было видно, что это весьма болезненно для Каина. В момент он схватил Брауна за длинный ирокез и приподнял. Схватив один из его кольев, загнал его точно в лоб охотнику. Тело тут же обмякло. Он рухнул на землю.

Славян заревел, сбил с ног Беллу и, отбросив Спеца, выскочил из машины. Бросился с резным тесаком на Каина. Каин на лету поймал его за шею, сжал руку с клинком, сломав все пальцы. Клинок упал из повисшей кисти. Пристально посмотрел в глаза Радомиру Вяземскому, по прозвищу Славян.

— Где ты взял эти кольца? — прорычал он, пристально глядя ему в глаза.

Славян харкнул ему в лицо кровью.

— Гори в аду! — процедил он.

— Как они попали к тебе? — продолжал Каин сильнее, сдавливая шею.

— Ты всё равно сдохнешь, тварь, — прошипел Славян.

— Понятно, — спокойно произнёс Каин и с лёгкостью переломил шею мстителю.

Тело Славяна дёрнулось в предсмертных конвульсиях и обмякло. Каин отшвырнул его в сторону и направился к машине. Он заглянул внутрь и увидел Беллу. Хищно улыбнулся. В этот момент сбоку выскочил Спец и загнал Зигмунд по самую рукоятку в солнечное сплетение Каину. Он взвыл от боли. Его рык оглушил охотников. Каин нанёс удар, но на его пути встала Белла, выставив щиты. От удара Беллу и Спеца отбросило в салон и оглушило. Магические цилиндры одновременно щёлкнули от мощного удара и разрядились сразу же все. Белла потеряла сознание.

Оглушённый Спец краем глаза видел, как Каин, корчась от боли, достаёт меч из груди и внимательно смотрит на него. Густой фиолетовый дым валил из раны и кисти, в которой он держал меч. Было видно, что даже держать его в руке проклятому было мучительно больно, но он продолжал его разглядывать.

— Меч Зигмунда... Здесь. Удивительно, — сказал Каин.

Он бросил меч и посмотрел в сторону охотников. Спец потерял сознание.

Через некоторое время они очнулись. Белла лежала рядом со Спецом на большом кресле. Они были надёжно связаны. Каин ходил по машине, держал в руках бутылку виски и шарился по многочисленным шкафчикам, с интересом разглядывая, что в них. Зигмунд лежал завёрнутый в тряпку на переднем сиденье. Мёртвых охотников нигде не было — их тела исчезли. Салон был аккуратно вычищен от ошмётков плоти и крови.

— О, вы очнулись. Прекрасно, — сказал Каин, садясь напротив них.

— Что ты медлишь? Убей нас! — процедила сквозь зубы Белла.

— Признаться, я так и хотел поступить. Особенно тебя, лицианка. Ваша магия — очень неприятная штука, — сказал Каин.

— И что же изменилось? — спросил Спец сквозь зубы, безуспешно пытаясь освободиться.

— Но есть определённые моменты, которые заставили меня мыслить по-другому, — сказал Каин.

Он внимательно смотрел поочерёдно то на одного, то на другого пленника.

— И какие же? Не просветишь нас, демон? — процедила сквозь зубы Белла с явным сарказмом в голосе.

Каин снял куртку Славяна, в которой сидел, пока они были в отключке. Он переоделся в чистые вещи, которые нашёл в истребителе. Он снял футболку, оголив мощный торс. На гладкой коже в районе сердца виднелись три небольших шрама от пулевых ранений. В солнечном сплетении — тонкая полоска от меча. След на шее сбоку также виднелся тонкой длинной полоской. Каин показал на шрамы.

— Видишь эти шрамы от пуль? Это шесть я получил сегодня от Славяна. А вот это — седьмая пуля. От этого же он подстрелил меня 20 лет назад. На моём теле сложно оставить шрамы, как вы уже убедились, но пулям хаоса это удалось. Надо сказать, это очень больно, и потом долго чешется, — сказал Каин.

— Ой, какой чувствительный, — произнесла Белла.

Каин продолжал:

— А вот этот твой дружок оставил, когда нагло вонзил свой меч мне в грудину. Как видишь, на шее у меня похожий шрам. Этот же клинок ранил меня много лет назад. Великий воин по имени Зигмунд смог это сделать. Он был истинным человеком. К сожалению, обстоятельства заставили меня биться с ним, и он умудрился отсечь мне голову. Конечно, я убил его, но запомнил и безмерно уважаю, — сказал Каин.

— К чему ты клонишь? — непонимающе спросил Спец.

— Я клоню к тому, малыш, что меч Зигмунда — не просто клинок из металла. Его сила открывается только истинным людям и более того — лишь его потомкам. Ты, дружок, его прямой потомок. Может, даже и не знал об этом. А раз мог ранить меня — значит, определённо истинный человек. Вас мало осталось, поэтому я тебя не буду убивать, — сказал Каин.

— Как благородно с твоей стороны, проклятое чудовище. А я тебе зачем? — язвительно сказала Белла.

— А вот это уже интересно. Ты лицианка. С вашим родом мои отношения за тысячи лет сложились неважно. Стараюсь убивать всех людей-магов, если встречу. Но я кое-что почувствовал — кое-что, что изменило моё мнение насчёт тебя, девочка, — сказал Каин, хитро щуря глаза.

— И что же это? — усмехнулась Белла.

— Ты носишь под сердцем новую жизнь. И отец этой новой жизни сидит вот тут, — сказал Каин, указывая на Спеца.

— О чём ты говоришь? — непонимающе спросил Спец.

— О том, что эта женщина через девять месяцев родит тебе ребёнка, — сказал Каин.

— Но это невозможно. Мы были вместе всего один раз — вчерашней ночью, — ошарашенно сказала Белла.

— Поверь мне, деточка, одного раза вполне достаточно. Я чувствую в тебе зарождающуюся жизнь. Так рано точно определить беременность в вашей медицине пока недоступно, но то, что ты беременна — это точно. И ребёнок будет из рода истинных. У них особая аура, — сказал Каин.

— Ты пощадишь меня, потому что во мне будущий истинный потомок? — спросила Белла.

— Нет, дура ты. Беременная женщина — и это для меня вполне достаточно, — раздражённо фыркнул Каин, отпивая из бутылки.

Он встал и снял с них путы. Спец и Белла озадаченно переглянулись. Бежать или нападать на бессмертного проклятого было очевидно бесполезно. Каин дал им бутылку.

— Глотни-ка, полегчает, — сказал он.

Белла помешкав немного, выхватила бутылку и отпила, закашлявшись. Передала Спецу.

— Что теперь? — спросил Спец.

Каин нахмурился.

— Ну, тут два варианта. Вашу машину я забираю себе — так сказать, в качестве компенсации. Вы уничтожили дорогие моей памяти вещи. Когда-то давно я жил здесь. Поэтому я заберу машину и оставлю вас в этой глуши. При этом раскладе можете забрать мой драндулет, если он заведётся. И можете заниматься чем угодно, — сказал Каин.

— А второй вариант? — спросил Спец.

— Второй вариант таков: вы взорвёте мою тачку этой замечательной ракетой, которой вы меня пытались убить. И мы вместе едем искать моего приятеля-вампира по имени Линир. Эти кольца были у него украдены, и я хочу ему вернуть обратно. Одно из этих колец очень важно для него как память, — сказал Каин, доставая из плаща длинный футляр с кольцами.

— И что потом? — спросил Спец.

— Потом я предлагаю вам работу. Вы всё также будете убивать тёмных, возможно, светочей, которые встали у меня на пути. Поверьте мне люди, в нашем мире тоже есть плохие и хорошие. Если выберете этот путь, я многое вам расскажу. О вашей гильдии охотников в том числе. Не такие уж они и честные, и благородные, как пытаются казаться, — сказал Каин.

— Нам надо подумать, — сказала Белла, посмотрев на Спеца.

— Как угодно. У вас час. Я пока принесу личные вещи из машины. И не вздумайте в меня стрелять — это плачевно закончится для вас. Я вторых шансов не даю, — произнёс Каин и спокойно направился в сторону своей машины, стоящей на пригорке.

На горизонте уже светало. Спец сначала потянулся за мечом, замотанным в ткань, но, взглянув на Беллу, озадаченно положил руки на живот и опустил голову. Подошёл к ней и обнял её.

Прошла неделя. Каин сидел на диване в заднем отделении истребителя и с интересом разглядывал картинки в глянцевом журнале.

— Останови на заправке, возьмём что-нибудь покушать, — крикнул он.

С водительского места выдвинулся Спец с недовольным видом.

— Каин, ты не охренел? Мы совсем недавно обедали. Второй раз, между прочим, — сказал Спец.

— Я проголодался, — настойчиво сказал Каин.

— Куда в тебя только лезет? Как можно столько жрать? Это уму непостижимо, — сказала Белла с пассажирского сидения.

— Ладно, не ворчите. Всё равно нам надо заправиться. Ехать ещё долго, — сказал Каин.

— Кстати, об этом. Два часа назад ты сказал, что ехать осталось час, а сейчас говоришь, что нужно заправляться. Это что ещё значит? — сказал Спец.

Каин рассмеялся.

— Ладно, ладно. К Линиру мы приедем только через пару дней. Если он, конечно, не на охоте. Но здесь поблизости есть одно дельце для нас, — сказал Каин.

— И какое же? — спросил Спец.

— Вальнуть надо одного одержимого демоном. Местный священник уже долгие годы тайно терроризирует местность, прикидываясь личиной добродетели. Весьма мощный тип. По моим данным хочет открыть ворота в ад, — сказал Каин.

— Ого, мир опять спасать будем? Так бы сразу и сказал. А я-то думаю, что мы по этой вшивой дороге едем, когда рядом нормальная трасса, — весело сказал Спец, сжимая педаль в пол.

— Ворота в ад... На это способны только высшие демоны древности. Ты уверен, что мы с ним справимся? — спросила Белла.

Зрачки Каина вспыхнули огнём.

— Я — Каин. Имя моё — легион, — произнёс он.

Белла усмехнулась и, показав средний палец, развернулась обратно наблюдать за дорожным пейзажем.

сталеволосый* - могучее древнее существо. Грозные войны особенностью которых является наличие живых волос способных атаковать спутывать и разрубать противника.

13 Охотники на ужасы и кошмары 2.

Охотники на ужасы и кошмары 2.

Путь к Линиру.

(Наши дни)

Истребитель мчался по скоростному шоссе, обгоняя фуры одну за другой. За рулём сидел Каин и насвистывал себе под нос старинную песенку с простым мотивом. Спец и Белла крепко спали после ночной охоты — они случайно нарвались на семейку безумных вампиров-полукровок. К вечеру подъехали к городу и поселились в отеле в одном из гетто. Народец был простой, плата за комнаты — смехотворная. Район неблагополучный, полиция сюда редко заезжала, и самое главное — до тебя никому не было дела, если, конечно, не светить бумажником или дорогими часами.

Каин завалил истребитель мусором и прижал массивными старыми строительными лесами. У боевой машины сразу вышел жалкий вид, будто ею не пользовались долгие годы.

— Теперь ни один дебил не заподозрит, — тихо произнёс он, глядя на проделанную работу.

Спец с Беллой разместились в одном из угловых номеров. Каин направился в город — разведать всё об одержимом демоном, за которым они сделали неплохой крюк по дороге к Линиру.

Наконец Каин вернулся с большим пакетом с надписью «Стейк Рамира». Выложил по одной порции с большим куском стейка в соусе и стручковой фасолью, а пять коробок поставил перед собой и начал уплетать ещё тёплое мясо.

— Наплодили людей, целый час в очереди стоял, — проворчал он, откусывая солидный кусок говядины. — А раньше я помню. Об этой забегаловке знали лишь избранные.

— Ты о «Стейках Рамира»? Да брось, это же бренд. Мировая сеть, как Макдоналдс, например, — сказал Спец, отрезая кусочек сочного мяса и аккуратно подавая Белле.

Вообще Спец сильно изменился с тех пор, как узнал, что Белла беременна. Стал чутким, внимательным и заботливым.

Каин злобно посмотрел на него:

— Я знаю. Просто там, где я взял эти восхитительные стейки, их готовят по старому рецепту — именно так, как готовил сам Рамир. А в вашей сети говно, а не мясо, — фыркнул Каин.

— Ладно, извини. Стейки действительно хороши, прямо тают во рту. Ну что, ты узнал что-нибудь о демоне, которого мы ищем?

— Хера, я спросил про одержимого демоном. Об этом демоне я знаю больше, чем нужно. Зовут его Тиберий, по паспорту — Пабло Гонсалес. Секта у него современная — неогеодонисты «Сигма». Смесь религии и коуч-тренингов. Их вера — деньги, а топливо — жадность. Монолитная пирамида с долгосрочной перспективой. Главный офис в бизнес-центре. Ходят все там в костюмчиках, деловитые такие, престижные тачки на парковке. В общем, там его убивать опасно, — сказал Каин.

— Опасно? Ты серьёзно? — ухмыльнулась Белла.

— Да не для меня опасно. Людно очень, полиция, пресса, будь она неладна. В современном мире приходится быть осторожнее — опять же этот ваш интернет и камеры, смартфоны… В общем, делов много, следы заметать. А целый город ради этого я опять уничтожать не хочу, — буркнул Каин.

Спец с Беллой переглянулись. Он явно не шутил.

— Что делать будем? — спросил Спец.

— Посидим немного. Что лыбитесь, голубки? Вы следить будете, меня он в лицо знает. Адрес я дам, возьмёте тачку неприметную. Для ритуала нужна энергия ночи и желательно полнолуние, так что несколько дней в запасе есть, — сказал Каин.

— Как мы его узнаем?

— Узнаете. Там на здании огромный рекламный щит с его рожей — видный такой. Белокурый, чернобровый, голубоглазый, взгляд безумный. В общем, увидите. Вот вам телефон для связи, его не проследить — там специальная прошивка, — сказал Каин, швыряя им смартфон.

Спец ловко поймал, удивлённо посмотрел:

— Ты телефонами умеешь пользоваться? Знаешь, что такое прошивка? Я поражён.

— Что ты удивляешься, Спец? Проживи с моё — ещё не таким от скуки интересоваться будешь. И вообще, Спец… у тебя имя-то есть? — проворчал Каин, приступая к третьей коробке. Стручковую фасоль он брезгливо сбрасывал в один контейнер.

— Ну вообще-то меня Гавриил зовут, — смущённо произнёс Спец.

Каин поперхнулся:

— Гавриил? Вот уж угораздило назвать тебя Гавриилом. Знавал одного ангела. Тот ещё гнида, — усмехнулся Каин.

— Что, ты про настоящего ангела? И где он? — спросила Белла.

— Да настоящего не думай, девочка. Они людей за людей не считают. Повздорили мы. Я ему крылья оторвал и душу выпотрошил, — спокойно сказал Каин, пристально посмотрев на шокированную Беллу. — Шучу. Нет, у ангелов души. Я его тело сжёг и сбросил очень и очень глубоко, чтобы не выбрался.

— А что это за легион, о котором ты говоришь? — спросил Спец с интересом.

— Вам это знать ни к чему и не положено, Гавриил. Тьфу ты… пускай уж будет Спец, — фыркнул Каин. Он доел остатки и завалился спать.

— Охренеть, ангелы существуют, — тихо произнесла Белла, глядя на Спецa. Гавриил покачал головой — сам в шоке от услышанного.

На следующий день они засели в тачку и стали наблюдать за Тиберием. Действительно сложно было не узнать. Стильный, с гордой осанкой, в дорогих аксессуарах, с аккуратно выстриженной причёской. Весь его вид говорил о благополучии. Вокруг него всегда было много людей: фанаты, охрана, журналисты, менеджеры компании «Сигма», раздающие визитки. По городу он перемещался исключительно на машинах бизнес-класса с тонированными окнами и личным водителем.

Переждав несколько дней и ночей, парочка ничего особенного не заметила: клубы, рестораны, администрация, площадки для публичных выступлений, бесконечные тренинги, где рекрутировали новых послушников, мечтающих о богатстве. Банки, проститутки, пентхаусы, отели и казино. Одержимый купался в роскоши и любви окружающих.

Наконец Спецу это надоело, и он по старинке зашёл со своего любимого ноутбука в даркнет и стал проверять подноготную неогеодонистов «Сигма». Наконец он нашёл нечто интересное, и они с Беллой тут же поехали к Каину, который спал в номере.

— Что вы здесь делаете? Почему слежку прервали, придурки? — заворчал Каин, недовольно откидывая плед и садясь на кровать.

— Каин, да погоди ругаться. Нету толку от этой слежки твоей — у него всё сшито-крыто. А вот в его бухгалтерии и последних покупках есть кое-что интересное, — сказал Спец.

— Ну и что же, умники? — нахмурившись, спросил Каин.

— В общем, к нему не подкопаешься, и даже бизнес у них продержится ещё как минимум пару лет, пока не лопнет. Но меня заинтересовала одна интересная позиция, сделанная пару месяцев назад, — рассказал Спец интригующим голосом.

— И какая же? — со скучающим выражением лица спросил Каин.

— Покупка неработающей ветки метро вместе с большой станцией. В отчёте написано якобы для строительства приюта и бункера безопасности для богачей. Всё бы ничего — у сенаторов свои причуды. Но сумма покупки астрономическая, и она вскоре полностью разрушит их бизнес-модель пирамиды, — сказал Спец. — Другими словами, они что-то планируют. И самое интересное: избранные адепты соберутся там на открытие в это подполье через три дня, — добавила Белла.

Каин выдвинулся вперёд, посмотрел на них и улыбнулся:

— Хм, неплохо, ребятишки, неплохо. Оказывается, от вас есть толк. Это хорошее место для открытия врат или портала — как угодно. Во-первых, оно уединённое, и никто не помешает, а мероприятие, скажу я вам, весьма шумное. Само пространство будет рваться на части — этот треск ни с чем не перепутаешь. Во-вторых, одержимые будут там. В-третьих, со станции метро можно легко попасть в основную ветвь системы. А там уже миллионы людей, которых можно обратить. Никто даже не поймёт, когда одержимые захватят весь город. Ну а дальше можно спокойно продолжить распределение по всей округе, — сказал Каин.

— Хера… Настолько всё плохо у нас? — ошарашенно спросил Спец.

— Такое уже бывало? — побледнев, сказала Белла.

— Плохо? По человеческим меркам — пожалуй, да. Было ли такое? Ну, пару раз бывало, — спокойно ответил Каин.

— Ничего не понимаю. Но одержимых достаточно много в мире, мы сами убивали их или изгоняли демона десятки раз. В чём проблема? — не поняла Белла.

Каин ухмыльнулся:

— Не всё так просто, малышка. Простой одержимый захвачен, как правило, ослабленным демоном, который уже долго живёт в этом мире вдалеке от своего. Он быстро теряет энергию, пока не вселится в человека. А демоны из проклятия — это другое. Они сразу могут захватывать последователей. Такие одержимые полны сил и способны проникать в других одним прикосновением. В общем, это будет как эпицентр чумы. Тем более демон этот весьма сильный — шарахается по миру не первую тысячу лет. И не надо было ему переходить мне дорогу, иначе мы бы здесь не были, — зловеще произнёс Каин.

— А что он такого сделал? — спросила Белла.

— Потом расскажу. Идём, нужно кое-что сделать, — сказал Каин, накидывая свой кожаный плащ.

Белла и Спец пошли за ним. Они несколько кварталов шли молча, лишь изредка Каин ворчал по обыкновению — и по делу, и просто так. То ему не нравились треклятые светофоры, то железные колесницы с моторами. Совсем не то, что добротный экипаж, запряжённый хорошими стройными лошадьми. А то бесили прохожие, разодетые во что попало и уткнувшиеся в свои телефоны — «зомбинация», как он их называл.

Зайдя в большой супермаркет, он ворчал, что людям не нужно столько бесполезного товара. Рекламщики давно поработили весь этот гребаный мир, бурчал он. Не нравилась ему и ненадёжность замков и запоров, когда он ломал дверь складских помещений. В очередной раз не понравилась ему и хлипкая лестница, когда он спускался в подвал. И то, что строители разучились строить, когда руками ломал стены.

Систему между трубами где-то глубоко в старых подвальных помещениях супермаркета он наконец добрался до старого каменного фундамента — явно другого строения, которое было до супермаркета. Наконец он улыбнулся. Проведя рукой по холодной каменной поверхности, на старом камне он увидел выдолбленную букву «К» в неровном круге.

— Вот тогда умели строить, — произнёс Каин.

Он сильно размахнулся и ударил кулаком по камню. Своды затряслись, камень треснул пополам. Каин оттолкнул в сторону каменные глыбы с лёгкостью, будто они были сделаны из пенопласта.

— Капец, ты здоровый, — восхитился Спец.

Нечеловеческая сила их спутника и командира поистине поражала. Каин лишь презрительно фыркнул, как будто для него это настолько незначительно, что даже не стоило заострять внимание. Он зашёл в узкий коридор. Спец зажёг светильный фонарь — Каин прекрасно ориентировался в темноте, но людям без света было весьма некомфортно.

Вскоре они уткнулись в тупик. Каин стряхнул толстый слой пыли со старого саквояжа и молча развернулся, пошёл обратно.

— Это что, всё ради старой сумки времён динозавров? Мы столько пёрлись сюда пешком! — зарычал Спец, бессильно разводя руками.

— Тайничок у меня здесь был. У меня по миру много таких, — буркнул Каин.

— А мы тогда нахрена пошли? — возмутилась Белла.

Каин повернулся и хмуро глянул на них:

— Со мной спокойнее. Вы людишки такие хрупкие — ещё помрёте, того гляди, — прохрипел он, уходя. Обратно он задвинул камни. Осталась лишь трещина.

— Заботиться типа о нас… Это даже мило, — ухмыльнулся Спец. Белла кивнула и тоже засмеялась, сдержав смех рукой.

Наконец, придя в свой номер, Каин кинул саквояж на кровать и, отстегнув металлическую застёжку, достал оттуда странные предметы и старые свитки.

— Что это такое? Ты расскажешь или нет? — нетерпеливо спросила Белла.

— Ничего особенного. Проклятые вещи и редкие компоненты. Видишь ли, дитя, одержимость — штука сложная и весьма заразная, а сам демон очень юркий и легко меняет носителя. Эти вещи помогут нам этого избежать. Вот, оденьте эти амулеты. Но сначала выпейте вот из этой склянки — по одному глотку, не больше. Тогда вас не смогут вселиться. Вот эти компоненты нужно смешивать — это поможет закрыть разлом, дверь, форточку в другой, демонический мир.

— Адские врата, — понимающе кивнул Спец.

— Пускай будет «адские врата», — сказал Каин. — А вот это — проклятый кинжал. Не вздумайте его трогать, иначе сойдёте с ума. Он может задержать демона-вожака Тиберия в теле носителя Пабло Гонсалеса. Главное — его не убивать, слышите? Ни в коем случае! Ранить сколько угодно, убивать — нет. Я сам его прикончу, когда воткну в него этот замечательный кинжал, который долгие годы использовали бездарно — экзорцисты, охотники, грустные католики и просто мстители. Он не сможет проявить свою истинную сторону. Вот в тот момент надо держать ухо востро. Ты, Белла, не сиди, бери свитки и читай инструкцию. Будешь готовить обратный ритуал призыва, — сказал Каин строгим тоном.

— Кто, я? — ошарашенно спросила Белла, откинувшись назад.

— Ну не я же, дура! Кто из нас потомственный маг крови? Сиди и изучай — несколько дней у тебя в запасе есть, — прорычал Каин.

Спец хотел было вступиться за подругу, но она жестом его остановила:

— Прости, Каин. Что-то я правда тупанула. Это же мой профиль, — сказала Белла. Она тут же принялась изучать свитки и с интересом рассматривать странные компоненты.

— А ты, братец, бери-ка вот эти склянки и добавь жижу в свой краскопульт. Это средство вызывает паралич у новообращённых. Только будь аккуратен, сам не измажься, — сказал Каин, швырнув небрежно склянки с тёмной жижей.

— Это спрейный гранатомёт, я сам его разработал, — заворчал Спец, собирая бутыльки, кинутые Каином.

— А это что за жидкость? — спросила Белла с интересом, разглядывая продолговатый флакон с жёлтой субстанцией, запечатанный сургучом.

— Это моча ангела. Жутко пахнет гвоздикой. Почему-то одержимые не любят этот запах, — спокойно сказал Каин, включая телевизор и щёлкая каналы.

— Что, правда настоящего ангела? — выпучив глаза, спросила Белла.

— Нет, конечно, глупенькая. Ангелы не ссут и не испражняются — разве что мозг засрать тебе могут. Пошутил я. Лучше вам не знать, из чего эти ингредиенты. Спать будете спокойнее, — проворчал Каин, остановившись на канале с дикой природой. Он увлечённо стал смотреть, как бегемот охотится в высокой траве.

Началась напряжённая подготовка. Белла полвечера изучала, что и как надо смешивать, при этом чётко соблюдая ритуал. Она уединилась в ванне и заняла её на несколько часов. Периодически оттуда доносились странные звуки, мелькали вспышки света и тянуло дымом.

Спец напряжённо заправлял в свои баллонные гранаты липкую жижу. На это тоже ушло немало времени. Каин подсказал, что эта смесь неплохо горит, так что с новыми зарядами можно использовать встроенный огнемёт в сифоне. Спец проигнорировал, что его чудо-приблуду — спрейный гранатомёт универсального типа — опять назвали не так, и впредь попросил называть просто СГУ. На это Каин лишь презрительно фыркнул, сказав, что Спец жив только потому, что меч Зигмунда его выбрал.

На следующий день Каин сказал им пойти развеяться: сходить в кино, погулять в парке, покормить уток у озера — в общем, всё то, что делают простые люди в выходной день. На вопрос «зачем?» он ответил:

— Просто ваш миг может быть последним, особенно завтрашняя ночь. Поэтому цените жизнь. Живите здесь и сейчас, — сказал он и удалился по своим важным делам (Спец отметил, что тот направился в сторону закусочной «Стейки Рамира»).

Советом они всё же воспользовались и провели день весьма насыщенно, вечером уснув в объятиях друг друга.

К назначенному вечеру, изучив план подземных коммуникаций, они вышли на одной из станций метро, следуя по путям в сторону пустой ветви через основной вход, отстроенный корпорацией «Сигма», они решили не идти, чтобы не привлекать лишнего внимания. Немного поплутав по техническим узким коридорам, они наконец дошли до нужного места.

Отодрав наспех приколоченные доски и сорвав цепь с ржавым замком, они вошли на территорию закрытой станции. Каин почесал шею под ограничивающим ошейником, проворчав, что старинная дрянь натирает шею и браслеты на запястье были бы гораздо удобнее.

— Каин, а эта штука тебя не напрягает? Она же типа лишает сил, — спросил Спец с интересом.

— Она придумана, чтобы ограничивать тёмных созданий. Отсекает тёмную энергию, не даёт пользоваться силами, при этом не убивая. Забавно, что ваши учёные нашли её с помощью изменения гравитации. Представляю их лица, когда они узнали, что тёмная материя и тёмная энергия заполняют порядка 80 % всей вселенной, и они понятия не имеют, что это и на что влияет, — усмехнулся Каин.

— Ну а ты? Не чувствуешь себя ослабленным? — спросила Белла.

— Хм, я чувствую, что притока тёмной энергии действительно мало, но это не основной источник моих сил. Я, так сказать, всеядный, деточка. И чем я питаюсь… — Каин хищно улыбнулся.

— Понятно, понятно, нам знать не положено, — ухмыльнулась Белла.

— Умница, быстро схватываешь, — сказал Каин одобрительно, кивнув.

Наконец они вошли на балкон, усыпанный строительными лесами, краской и банками со шпаклёвкой. Затаившись, они стали наблюдать. Позиция была наиудобнейшая — просматривалась вся станция. Строители неплохо поработали: укрепили стены и установили дополнительные колонны. Место для открытия врат было укреплено особенно — вокруг него расставили постаменты, расчертили круги и треугольники с тайными письменами. Кое-что было написано на древнеарамейском.

Служители культа стали потихоньку собираться, выстраиваясь стройными рядами. С первого взгляда было видно, что люди собрались крайне небедные и знаменитые. Тиберий чинно прошествовал к постаменту. За ним тянулась длинная церемониальная мантия — белая, с ярко-фиолетовыми полосками и чёрными иероглифами. За ним несли три увесистые статуи странных существ и три жезла с пульсирующими камнями на кончиках.

Каин усмехнулся:

— Неплохо, — тихо пробубнил он себе под нос.

— Давай нападём прямо сейчас, их мало, ритуал даже не начнётся! — нетерпеливо произнёс Спец.

— Нет уж, Гавриил. Мы начнём, когда они будут думать, что врата вот-вот откроются. К тому времени подойдут все основные доверенные члены культа. Прихлопнем вшей всех одним махом. Нет ничего хуже, чем смотреть, как твои последователи гибнут на твоих глазах, — злорадно шептал Каин.

— Боюсь даже представить, что этот Тиберий тебе сделал, — поёжившись, сказала Белла.

Примерно через полчаса в помещении собрались около тридцати трёх человек, включая Тиберия. Статуи поставили по бокам постамента и сзади, лицом к центру. Звериные лица: одно, казалось, улыбалось, третье было исполнено полным равнодушием, а второе выглядело особенно жутко. Лапы были вытянуты вперёд, как будто что-то держали. У каждой статуи встал послушник с жезлом. В одной из них Спец узнал мэра города, в другом — известного киноактёра. Третьей была женщина — владелица крупной сети ювелирных изделий. Её лицо с рекламных плакатов по всему городу не давало возможности не узнать.

Тиберий обратился к своим последователям:

— Братство «Сигма»…

Он долго говорил о предназначении и о том, что всё это лишь благодаря им. Что после обращения к Всевышнему с помощью древнего ритуала они будут повелевать этим миром на правах десницы Божьей. Надо признать — красноречив, поганец.- подметил Каин.

— Ага, что-то я даже залип, — согласился Спец.

— Сосредоточьтесь. Не забудьте, зачем вы здесь. Уши развесили, как телки малолетние, — зашипела Белла, проверяя собранные компоненты в мешочках для отмены ритуала.

Каин тихо захихикал и жестом показал, что всё в порядке.

- Для него это всё как будто игра какая-то. Если демоны вырвутся, тут человечество может быть под угрозой, — пробурчала Белла Спецу полушёпотом.

— Вообще надо было прикончить его сразу же, пока народ не набежал. Зачем ждать начала ритуала? — непонимающе сказал Спец.

— Ему виднее. Или ты хочешь поспорить с бессмертным? — усмехнулась Белла, ударяя его в бок.

— Ну уж нет. Как скажет, так и сделаем, — сказал Спец.

Делая вид, что проверяет СГУ, Белла хлопнула его по заднице, чтобы взбодрить. На удивление, это помогло.

Наконец ритуал начался. Тиберий стал выкрикивать гортанные звуки, совсем не похожие на человеческую речь. Сигма-верцы поочерёдно вставили в руки статуям жезлы. Камни загорелись ярче. Из каждого медленно пополз змеевидный луч. Они столкнулись в центре, образуя быстрорастущий шар светящейся киселеобразной массы. Стены завибрировали. Раздался ошеломительный треск. А из сферы вверх и вниз поползла трещина прямо по воздуху. Само пространство стало разрываться.

Верующие синхронно встали на колени, ожидая благословения. Каин хищно улыбнулся и облизнул губы. В одной руке он сжимал проклятый кинжал, другой снял ошейник.

— Сейчас, — прохрипел он и ловко спикировал вниз, преодолев расстояние в добрых двадцать метров.

— Хера себе прыжок! — только и успел сказать Спец, скидывая заранее закреплённый трос и быстро спускаясь, зажав в руке ручной тормоз-спускатель.

Белла последовала за ним. Из образовавшейся трещины быстро вылетели темно-фиолетовые тени. С размаху вселяясь в ближайших людей, они вскрикивали и неестественно выгибались, дрожа всем телом. Процесс массовой одержимости членов культа «Сигма» начался.

Спец тут же вступил в бой, щедро стреляя зарядами из гранатомёта СГУ. Ближайших одержимых опалил мощной струёй спрейной жидкости. Как и говорил Каин, она их парализовала. Глаза светились ярко-фиолетовым цветом, а тело быстро покрывалось тёмными мелкими венами.

Белла раскидывала мешочки, успевая чертить пентаграммы и произнося короткие заклинания. Мешочки вспыхивали, загорались разноцветными огнями. Между ними чертился узор большого символа защиты. Одержимые не могли пробраться к ним — их сдерживало защитное поле.

Тем временем Каин с торжественным возгласом:

— Сюрприз! — вонзил проклятый кинжал точно между лопаток проповедника.

Тиберий ошарашенно развернулся, взвыл от боли и досады. Его глаза вспыхнули ярко-фиолетовым цветом, выжигая брови, ресницы и веки.

— Ты?! Как ты смеешь?! Я изничтожу тебя, бессмертный! — взвизгнул он. Его голос перестал быть голосом человека.

Каин взял его за затылок рукой и ударил лбом, шепнув при этом:

— Попробуй, Зильпрон.

Тиберий взревел. Его тело стало преображаться. От метаморфоз мантия и одежда рвались в клочья. Гротескное существо возникло в считаные мгновения из чада ада: с шипастыми наростами на плечах, мощной пастью с несколькими рядами острых зубов, двумя парами узких злобных глаз. Роговые наросты от ушей устремлялись вверх по всей голове — кривые, как изогнутые ветви деревьев. Впалый нос. Существо не меньше двух метров ростом. Из спины выходили подобия крыльев без перепонок.

Он попытался вытащить проклятый клинок, но массивное тело не позволяло ему сделать это. Он взревел так, что заложило уши.

Тем временем разлом становился всё больше, медленно увеличиваясь и расширяясь кверху. Спец поливал направо и налево. Одержимые наступали на него со всех сторон, проявляя немыслимую силу и ловкость. В итоге пришлось брать меч Зигмунда. Он закрутился в смертельном вихре, начисто отрубая руки, ноги, головы, торсы демоническим сущностям.

Вышедшие из умерших тел тут же пытались вселиться в него или Беллу, но защитные амулеты не позволяли им это сделать. Тогда они устремлялись к фанатикам «Сигма», стоящим на коленях, и вновь вступали в бой.

Белла прожгла последний мешок. Вокруг ритуала образовался защитный купол. Демонические сущности с жуткими криками, не найдя нового сосуда, набились об купол, пытаясь выбраться.

Вскоре все служители культа были мертвы либо лежали парализованными. Их осталось около тринадцати человек. Белла и Спец напряжённо смотрели за битвой двух сверхъестественных существ, изредка добивая одержимых рядом.

— Это же самый что ни на есть настоящий матёрый демон, — ошарашенно произнесла Белла.

— Это точно, милая. Это точно, — произнёс Спец.

Им осталось только наблюдать, как титаны молотят друг друга. О способностях Каина они знали не понаслышке. Демон же создавал впечатление чего-то непобедимого: он изрыгал синее пламя, моментально расплавляющее всё на своём пути, бил костяными крыльями-отростками с такой силой, что бетонные колонны трескались и рассыпались в труху.

Но Каину было всё нипочём. Он раз за разом вставал. В один момент он поскользнулся и упал на спину. Чем тут же воспользовался перерождённый Тиберий: навалился на него и сжимал горло руками. Казалось, исход битвы ясен. Но Каин вновь вспыхнул огненным взором и со словами:

— Ты мне уже надоел! — переломал ему руки, как сухие ветви, затем вырвал большой кусок из шеи и пробил грудную клетку, защищённую костяными шипами. Он достал чёрное сердце и съел его. К тому же выдавил ему глаза.

Этому демону вокруг него появилась фиолетовая дымка. Тело гиганта быстро уменьшилось, превратилось в безжизненный труп Пабло Гонсалеса — исковерканный, переломанный и жалкий.

Каин встал. Его одежда превратилась в небрежные лохмотья. Он с презрением плюнул на мёртвое тело Тиберия.

Спец и Белла тут же подбежали к нему. Под куполом всё ещё бесформенные демонические сущности пытались выбраться из невидимого плена.

— А с этими что делать? — спросил Спец.

Каин сузил глаза, посмотрел наверх:

— Зайдите ко мне за спину и не выходите, — сказал он.

Каин согнул колени и руки, как будто готовясь к прыжку. Затем его пасть увеличилась неестественно. Выпирая, низкочастотный шум заполнил зал. Поднялся сильный ветер вихрями, залетая прямо в горло Каину. Сущности завизжали криками потустороннего ужаса, от которых кровь стыла в жилах, и одна за одной, не в силах сопротивляться, были поглощены им.

— Господи, ты что, их всех сожрал?! — выдохнула Белла.

— Да, — сказал Каин и, как ни в чём не бывало, направился к трещине. Он схватил её с двух сторон руками и стал медленно сжимать. В этот момент из рук и спины его в области лопаток возникло нечто трудно описуемое словами. Подобие полупрозрачных вязких крыльев — некая абсолютная тьма, субстанция, светящаяся при этом. Если бы человек мог увидеть вживую чёрную дыру, возможно, он описал бы её именно так.

Раздался жуткий скрип, затем хлопок. Разлом закрылся. Ударная волна сбила с ног Спецa и Беллу. Статуи одновременно рассыпались на мелкие камни. Жезлы упали на треснувшую плитку. Камни в них перестали светиться.

Каин подошёл к каждому из них и выломал наконечники вместе с камнями. Подозвал Беллу. Она, немного отойдя от шока, подошла к нему.

— Молодцы, справились. Возьми эти камушки и положи в свою сумку — могут пригодиться. А остальное в мусор. Уходим, — прохрипел Каин.

— А кинжал? — спросил Спец.

— Ах, точно, грёбаный кинжал. Сейчас возьму, — сказал Каин, нахмурившись из-за того, что забыл ценный артефакт. Видимо, бой с демоном всё-таки измотал его. А может, закрытие пространственной дыры или поглощение адских сущностей. Ну а может, всё вместе.

Он сунул кинжал за пояс, потому что все карманы на одежде сгорели. И так же запрыгнул наверх, откуда они пришли.

Спец осмотрелся вокруг и поднял сдерживающий ошейник Каина. Он оказался несколько тяжелее, чем он думал. Они поднялись наверх.

— Эй, а что делать с защитным полем? — спросила Белла.

— Спец, шмальни по мешочкам этой дрянью из своего чуда СГУ. Их разорвёт, и сразу уходим, — буркнул Каин, спешно удаляясь.

Спец так и сделал. От контакта с зарядами мешки мощно взорвались и, сильно воспламеняясь, подожгли всё вокруг. Через минуту вся станция была объята пламенем.

Тем же путём они вышли в метро. На странную троицу косились посетители метро, но большого внимания не оказывали. Тем более мало ли чудаков в этом городе.

Когда Спец отдал ошейник, Каин защёлкнул его на своей шее, и их вовсе перестали замечать.

До отеля они доехали на такси, закупившись по дороге в «Стейки Рамира», где Каин велел взять кучу стейков.

— Ты что, не наелся? — хихикнула Белла.

— Очень смешно, прям насмешнила, — недовольно буркнул Каин.

Наконец, попав в отель, они сели в номере Каина, не желая уходить и ожидая подробностей произошедших событий. Каин поворчал немного, но всё же согласился. Съев с десяток стейков за раз и запив бутылкой виски, он с довольным видом развалился в кресле, которое сильно заскрипело от нагрузки.

— Я всё понимаю: и демоны, и прыжки — всё это безумие. Но как ты можешь столько жрать? — удивился Спец.

— У меня хороший аппетит и метаболизм. Спец, отвали, я устал. Что вы вообще припёрлись? — буркнул Каин, но уже не ворча, а расслабленно разговаривая с довольным видом.

— Ты обещал рассказать, чем насолил тебе этот демон Тиберий, — настойчиво спросила Белла.

— Вы же не отстанете, верно? — с недовольным видом сказал Каин, вздохнув. Они молча покачали головой.

— Понятно. Слушайте же раз, так вы заслужили. В общем, с десяток лет назад в одном магазинчике я наткнулся на один замечательный йогурт. Такой свежий, натуральный, правильной консистенции, с дивным ароматом. Я сразу же впал в ностальгию. Этот вкус вернул меня на сотню лет назад, в очень хороший и свежий период моей жизни. И каждый раз, вкушая его на завтраки, обеды, полдники, ланчи, ужины, я вновь и вновь окунался в приятные воспоминания. И что вы думаете? Как-то раз, заходя в магазинчик, я беру этот йогурт — всё то же самое, даже фирма-производитель та же, а вкус совершенно другой. Я чувствую вкус синтетики, заменителей, глутамата, усилителей вкуса и прочая херня вашего современного мира. В общем, какая-то современная дрянь. Я потерял свою чудесную машину времени в пластиковом стаканчике, — с грустью в голосе сказал Каин.

— Йогурт? Причём здесь йогурт? — непонимающе спросил Белла.

— Да притом. Этот гад Тиберий купил завод, улучшил производство и рецептуру для большей выгоды. Этот демонюга испортил мой любимый йогурт, — зарычал Каин, искренне гневаясь. Его глаза полыхнули даже несмотря на одетый ошейник.

— То есть ты хочешь сказать… Ты остановил вторжение демонических сущностей, способных поработить весь город меньше чем за неделю, закрыл межпространственный разлом, разрушил мощную корпорацию и кучу влиятельных людей и уничтожил собственноручно порождение ада… из-за обычного йогурта?! — ошарашенно спросил Спец.

— Ну, были у нас в средние века разногласия, но йогурт был последней каплей, — сердито произнёс Каин. — Мне надо выпить, — сказал Спец, шокированный от услышанного, и направился к холодильнику к припрятанной бутылке скотча.

Белла засмеялась:

— О да, Каин Бессмертный Проклятый… Действительно, к тебе лучше дорогу не переходить, — сказала она.

Каин посмотрел на неё и слегка ухмыльнулся — как-то наивно, по-доброму, что делал он очень редко. Он громко рыгнул и устало развалился в кресле, закрыв глаза.

Белла и Спец направились к себе в номер.

— А что с камнями делать? — спросила Белла на пороге, вспомнив про загадочный груз в своей сумке.

— Оставь пока у себя. Завтра сложим всё в саквояж. Нужно будет найти новый тайник, — произнёс Каин.

— Нет, ну ты слышала? Из-за грёбаного йогурта… — не унимался Спец, идя по коридору.

Белла прижала его к стене и страстно поцеловала. Он тут же заткнулся. На ощупь открывая дверь, не отрывая от неё своих губ.

Утром их разбудил грохот распахнутой двери.

— Вставайте, лежебоки! Утро уже наступило, пора в дорогу. Истребитель ждёт у входа, почищен, колёса подкачаны, бак полностью заправлен. Холодильник доверху набит стейками. Можно ехать! — громогласным голосом объявил Каин и бодрой походкой направился вниз.

Голубки, продрав глаза, сначала не поняли, к чему такая спешка. Но включённый телевизор с горячими новостями напомнил о том, что куча влиятельных людей погибла в пожаре прошлой ночью при весьма загадочных обстоятельствах. И уже объявлено расследование. Задерживаться в городе действительно было небезопасно — следы могли привести кочующим охотникам в любой момент.

Они быстро собрали вещи и спустились вниз. За руль сел Спец. Каин к тому времени уже удобно устроился на встроенном диванчике и, укрывшись пледом, мирно посапывал. На руле висела записка с маршрутом следования.

К месту они добрались за три часа. Они въехали в небольшой городишко неподалёку от основного шоссе. Жизнь здесь шла размеренно и без приключений. Они остановились напротив лавки старьёвщика. «Красный Аметист» рядом. Расположился книжный магазинчик, булочная и мясной отдел дядюшки Лу.

— Вот в этой лавке поживает мой приятель. Зайдите к нему и спросите, есть ли у него карты Таро с розовым вервольфом 19 века, — сказал Каин.

— Твой дружок вампир, если не ошибаюсь. А сейчас только пять часов дня, — укоризненно сказал Спец.

— Не тупи. Там сидит его человек. Если он дома — вас пригласят к нему. Скажите — от меня, — сказал Каин.

— А сам что, не пойдёшь? — сузив глаза, спросила Белла.

— Так надо, — задумчиво и серьёзно сказал бессмертный.

Парочка вышла из машины, резко выделяясь своей брутальностью на общем фоне из низеньких старых домов и местных жителей. Они зашли в заведение по названию «Красный Аметист».

Зайдя в заведение, светлое, в красно-жёлтых тонах, было плотно уставлено всякой старой ерундой. Мраморные статуи соседствовали с деревянными тотемами, тканевыми абажурами, старинными инструментами — лютни, скрипки, электрогитары. Разнообразие радовало глаз, и всё это было на стенах и рядом. Хотелось попробовать и выбрать что-нибудь в подарок на семейный праздник.

За прилавком сидел молодой человек с ирокезом, как у старых викингов. Под нижней губой и в правой брови красовался пирсинг. Левая бровь была выбрита наполовину. На шее болтался чёрный анх на цепочке итальянского плетения. Он почитывал книгу, крутя в руках толстые чёткие. Поправив очки, он улыбнулся вошедшей парочке:

— Добрый день. Себе ищете подарок? Походите, осмотритесь. Если что-то понравится — я с удовольствием расскажу о любой вещице. У некоторых экземпляров богатая и интересная история, — произнёс он мурлыкающим голосом, излучая доброту и очарование.

— Добрый день. Нас интересует особенно колода карт Таро, — произнёс Спец.

— О, этого добра предостаточно. Имеются даже карты, придуманные самим… — парень начал перечислять.

— Нас интересует коллекция 19 века с розовым вервольфом, — произнесла Белла, зачем-то понизив голос.

Парень в миг стал серьёзным. Он посмотрел на вошедших совсем другим взглядом — сосредоточенным и напряжённым.

— Секундочку. — сказал он. Быстро подошёл к двери, закрыл её и поставил табличку «Закрыто», плотно завесив жалюзи на окнах.

— Идёмте за мной.

Они пошли по магазинчику, затем на склад. Очутившись в подвальном помещении, они тут же спустились ещё ниже. Продавец открыл большую дверь и включил свет. Они попали в просторное помещение с хорошей подсветкой и мягкой освещённостью по бокам. Это был чей-то кабинет, оформленный в старом стиле. Тут было много разной мебели, много книг, компьютерный стол с несколькими мониторами, барная стойка и много штор. Очень много штор — многие из которых заменяли стены.

— Ждите, тут хозяин вас встретит, — сказал продавец и юркнул обратно за дверь, закрыв её с другой стороны на массивный засов.

— Эй, ты куда, проныра? — спохватился Спец, дёргая дверь и не в силах открыть её.

Вдалеке комнаты что-то скрипнуло. Лицо Гавриила обдул холодный ветерок. Он развернулся и увидел, что Белла, стоявшая только что рядом, исчезла. Он тут же осмотрел комнату, обнаружив подругу, сидящую на диване в оцепеневшем состоянии. Незнакомец крепко держал её за шею. Он внимательно смотрел на Спецa. Его глаза светились светлым синим цветом изнутри. Это был Линир, определённо.

— Вы что, охотнички, совсем страх потеряли? Припарковаться напротив на своей «смерть-машине» и воспользоваться старым паролем — это же смешно, — сказал Линир надменно и холодно, сильнее сжимая шею девушки.

— Нет, прошу, стой! Нас послал Каин! — испуганно сказал Спец, вытягивая руки вперёд и поднимая их. Судьба его любимой висела на волоске.

Вампир в миг с лёгкостью, мог сломать ей шею, просто повернув пару пальцев. Немного успокоившись он презрительно фыркнул.

— Что за чушь ты несёшь? Каин никогда бы не связался с охотниками — он их пачками убивал. И вообще, откуда вы знаете это имя? И самое главное — кто сказал вам пароль? — злобно, сузив глаза, прошипел вампир, вновь сильнее сжимая шею девушки.

— Я сказал, — раздался весёлый голос Каина, стоящего за спиной вампира.

Линир удивлённо развернулся и, увидев старого друга, тотчас отпустил бедную Беллу. И сжал Каина в крепких объятиях аж до хруста.

— Эй, полегче, сломаешь! — засмеялся Каин.

— Сломаешь тебя, пожалуй. Ах ты, старая бессмертная тварюга! Какими судьбами? И кто вообще эти такие? Я чуть не свернул этой милашке шею! Опять ты подкрался ко мне незаметно… Это твой ошейник? Надо выбросить к чертям собачьим, — улыбнулся Линир. — Нехорошая вещица. Сам-то друзей старых пугать. Эти ребята… Хм. Они и правда охотники. Если честно, помогают мне решать мелочёвку всякую с тёмными, — сказал Каин.

— Ну что? Садитесь тогда. Рассказывайтесь скорей. Мадмуазель, простите, я не хотел вредить. Сами понимаете — жизнь у вампира довольно нервная, особенно в последнее время. Камеры, охотники и прочая технологическая утварь. В общем, сами понимаете— Линир галантно усадил Беллу и Спецa за стол. В мгновение на столе они видели выпивку и еду, которая появилась из ниоткуда.

— Ничего себе скорость, — поразился Спец, разглядывая тарелки, ложки, вилки и ножи, разделённые по этикету, которых секунду назад просто не было по факту на столе.

— О, братец Спец. Лини — древний вампир. Вы с такими, скорее всего, даже не сталкивались. А кто сталкивается — скорее всего мёртв. До древнейших вампиров, конечно, ему очень далеко, этот кровосос тоже хорош в деле, — усмехнулся Каин.

— Будет тебе. Последнее время я решил остепениться. Хочется спокойствия. Не бегать, пожить хотя бы лет семьдесят в одном месте. А там посмотрим, — сказал Линир с как-то с грустью, вздохнув.

Каин осмотрелся вокруг и глубоко втянул воздух. Ноздри его раздулись до предела.

— Да, Линирка… А ты всё такой же… Этот ремонт и антураж меня не обманывает. Это помещение когда-то было винным погребом. До сих пор ощущается запах вина и дубовых бочек, — усмехнулся Каин.

— Ой, иди ты в жопу, Каин. Это место идеально подошло для логова, и кровь всегда в достатке. В соседнем мясном магазине продавец думает, что я гурман. Готовлю из свежей крови различные соусные колбаски, — улыбнувшись, сказал Линир.

— Ладно, ладно. Я и сам иногда люблю залечь на дно, походить по району, например, на заводе или грузчиком заделаться. Это иногда необходимо. Да, кстати, это потомок колдунов Лициан. А этот Бармалей его зовут Гавриил, — сказал, усмехнувшись, Каин и хитно посмотрел на Линира. Тот скривился в недовольной гримасе.

— Фу, какое отвратительное имя. Помнишь, Каин, как ты отмудохал того мерзкого ангела? Тоже Гавриила звали, кстати, — сказал Линир.

Каин кивнул:

— Вот поэтому мы зовём его Спец. Он потомок Зигмунда. Истинный, и меч Зигмунда при нём, между прочим. Мы не стали его с собой брать, чтобы ты от страха в штаны не наложил, — усмехнулся Каин.

— Хм. Не простые ребятишки у тебя. А ладно. Позже расскажете, как так вышло, что вы вместе. Давайте выпьем вина за встречу, — усмехнулся Линир, вставая из-за стола.

Они подняли бокалы и чокнулись.

Поначалу Белла и Спец чувствовали себя неловко и напряжённо в присутствии жуткого вампира, но вскоре за историями об охоте и прочих забавных случаях они втянулись в жаркую беседу двух закадычных существ. Линир оказался весьма интересным собеседником.

После очередной истории, успокоившись от смеха, Каин выдохнул и постучал пальцами по столу.

— А знаешь, Линирчик, у меня для тебя есть гостинец, — загадочно сказал Каин, глядя на него.

— И чем же ты можешь удивить старого вампира, бестолковый ты древнейший? Ну хорошо, порадуй. Чем? Танцующей скрипкой, играющей шкатулкой? — усмехнулся Линир.

— Да нет, старый друг. Кое-что получше, — произнёс Каин. И тут же достал длинный футляр с кольцами и медленно пододвинул по столу к Линиру.

Вампир тут же стал серьёзным, не веря своим глазам. Он медленно взял футляр в руки и уставился на него.

— Где ты его достал? Я думал, он утерян, — ошарашенно сказал Линир, не веря своим глазам. Открыл коробочку и, доставая кольцо с тонким плетением изгибами, создающее знак бесконечности, нежно погладил его пальцами с длинными когтями. В глазах заискрилась печаль, мелькавшая лишь для внимательных глаз. Оно явно вызвало в грозном вампире тёплые воспоминания и чувства.

— Я забрал их у охотника по прозвищу Славян. Этот глупец пытался их использовать против меня. Помимо всего прочего, даже ракетой хотел взорвать, дурачок, — сказал Каин.

— Да уж, тебя такой мелочью не возьмёшь. Значит, они были у Славяна всё это время, — задумчиво сказал Линир.

— У него, родимого. Я его убил. Он так и не рассказал, как они попали к нему. Может, ты поведаешь эту историю с интересом? — спросил Каин.

Линир смущённо почесал затылок и прокашлялся:

— Ну, в целом меня застали врасплох, начнём с этого. И я был вынужден бежать далеко и надолго. Славян стравил меня с кланами ночи, обставив всё так, что я якобы убил их сородича. В общем, несколько кланов при поддержке оборотней меня хотели изничтожить. Всё бы ничего, но днём в моём логове выскочил Славян с охотниками. Я всех порубил, кроме него, и до него добрался бы, но у него были пули хаоса. Я не рискнул с ним связываться и риентировался. Логово моё уничтожили и кольца забрали. Значит, Славян присвоил их себе, глупый человек. Сколько людей померло — целая куча, пока они поняли, что их использовать могут только тёмные. Они же высасывают тёмные силы, — усмехнувшись, сказал Линир.

— Да, Славян об этом упоминал. И использование колец смертельно опасно — это и на нём сказалось, — сказал Спец.

— Хм. Какими именно он пользовался в битве с тобой? — спросил Линир, высыпая кольца на стол.

— Хм, дай-ка подумать… Вот этими одинаковыми и вот этой печаткой с буквой «V». Было еще одно но я его не разглядел. — сказал Каин.

Линир надел на указательные пальцы. И встал подальше. Два шипа полупрозрачных возникли на кулаках. Померцали немного и исчезли. Полупрозрачный щит с буквой «V» также померцал немного и исчез.

— Так я и думал. Глупый человек разрядил их. Теперь придётся долго восстанавливать энергию этих колец. Но главное, что ты их нашёл. Благодарю тебя, — сказал Линир, аккуратно складывая обратно в футляр всё, что ему принесли.

— Я помню, что ты рассказывал, как долго собирал их по всему свету. И они очень ценны для тебя. Вот и прихватил с собой. Заодно повод навестить старого друга, — улыбнулся Каин.

— Благодарю тебя. Они действительно весьма важны для меня — и редки, и могущественны. Но ценное лишь вот это. Оно напоминает мне о любимой женщине. Её уже давным-давно нет с нами, — грустно произнёс Линир, покрутив кольцо в когтистых пальцах и аккуратно положив вместе с остальными.

— Как скажешь. Сейчас то, чем занимаешься? — меняя тему, спросил Каин.

— Не поверишь. Просто живу размеренной жизнью. Даже на охоту выхожу очень редко. Торгую всякой стариной ерундой для пропитания. Вот паренёк у меня надёжный, преданный слуга. Подворовывает, конечно, из кассы, но дело молодое, — усмехнувшись, сказал Линир.

— Мда… Этот мир не создан для древних созданий. Древнейшие не зря тогда свалили вовремя. Этот великий уход многое решил. Как чувствовали. Ты бы тоже хотел уйти вместе с ними, верно? — спросил Каин.

— Да кто бы меня взял с собой? Я же просто древний. Только древнейших, и более могущественных существ брали с собой изначально. Лишь они удостоились этой великой чести. Кстати, я слышал — не все древнейшие ушли. Некоторые до сих пор бродят по миру. Например, этот безумный вампир Малигнус, или как его в старину называли — Амон Анх Птах. Всё что-то мутит, всё ему мало и неймётся, — фыркнул Линир.

— Мои слова плохо. Он кончит ой плохо. Его тщеславие его погубит, — грустно сказал Каин.

— А сам-то что не ушёл вместе с ними? — спросил Линир.

Каин нахмурился:

— А что мне там делать? В этом мире тоже есть на что посмотреть. Главное — выбрать и уметь разглядеть. Тем более я этого мира. Я останусь с ним до конца, если, конечно, глобальная машина не разорвёт его на части, — рассмеялся Каин.

Линир широко улыбнулся.

— Что за глобальная машина? — с интересом спросила Белла.

Линир и Каин тут же замолкли, переглянулись и сделали серьёзные и умные лица. Спец сразу смекнул, что они совсем забыли о них и взболтнули что-то лишнее. Затем , добро посмотрел на Беллу:

— Да так, ничего особенного. Не бери в голову. Бредни древних стариков, давнишние байки. Лучше выпьем ещё этого прекрасного вина, — сказал он, разливая по бокалам рубиновую жидкость.

— С большим удовольствием, — быстро произнёс Спец, толкнув Беллу в бок, давая понять, что эту тему лучше не развивать и некоторые вещи лучше не знать, если жизнь дорога.

В подвальном кабинете Линира они просидели до позднего вечера. А после Каин и Линир ушли в ночь по своим тёмным делам. Белла и Спец обнялись и уснули на диване.

Их осторожно разбудил слуга Линира, которого, как выяснилось, звали Томми Раш. Он предложил им отобедать и заказал доставку из китайской лавки в паре кварталов отсюда. Покушав рамен из квадратной коробочки, они разговорились.

Томми рассказал, что Линир очень помог ему несколько лет назад: вытащил из трущоб, где его чуть не убили, и вообще могли посадить. С наркотиками он завязал тоже только благодаря Линиру. Он принял служение и сопутствующие клятвы служителя тёмного, о которых он не особо хотел рассказывать. Возможно, когда-нибудь Линир обратит его в вампира, если он будет достойным.

— Ну и зачем ты этого хочешь? Всю оставшуюся жизнь проклятую ходить, оглядываться, не видеть солнце и питаться кровью? Он рассказал о проклятии крови хотя бы? — непонимающе спросила Белла.

— Ну конечно рассказал. Я представляю, что это. Ведь я наркоман, хоть и в завязке. Я понимаю, что это в тысячу крат сильнее. Но он обещал научить концентрировать свою жажду. Или в противном случае он сам меня убьёт, — Томми сказал это весьма спокойно и понимающе, жуя лапшу китайскими палочками.

— Жёстко. Ну, я понимаю. Плюшки: сверхсила, ловкость, дар убеждения, очень долгая жизнь. Но человеком-то жить лучше. Линир сам об этом говорил, — сказал Спец.

— Я согласен. Просто я болен. Моя болезнь не лечится, и через пару лет я просто умру. Мне будет трындец, — усмехнувшись, сказал Томми, как ни в чём не бывало. — У меня есть дочь, ей четыре годика. Подруга ушла от меня, когда я ушёл на дно употребухи, разбои. Да и сам я не хотел появляться в таком виде. Теперь мы хотя бы видимся время от времени, — сказал Томми.

— Ну, твоё дело, парень. Мы охотники. За такими тварями встанешь у нас на пути — тебе не поздоровится, — сказал Спец, участливо глядя на него.

— Ну, я буду не в обиде. Как говорится, сам выбрал свой путь. Покажешь?— спросил Томми.

— Томми, откладывая коробочку с едой, посмотрел на них.

— Что покажешь? — спросил Спец.

— Меч Зигмунда. Линир рассказывал об этом оружии. Правда, что им отрубали голову самому бессмертному Каину? — с блеском в глазах спросил Томми.

— Ну да, он сам об этом говорил. Шрам на шее у него видел. Вот это от него. Я ему грудь им прорубил, — улыбнулся Спец. — Ладно, а теперь вы вместе. Это как так вообще?

Томми, выпучив глаза от удивления.

— Ну так вышло. Сидите здесь, сейчас принесу, — посмотрев на Беллу, сказал Спец и пошёл в истребитель.

Вскоре он принёс меч в бархатной тряпочке и достал его из ножен, сделанных на заказ. Он аккуратно продвинул его к Томми.

— Можно? — неуверенно спросил продавец.

— Валяй, — усмехнулся Спец.

Томми достал аккуратно клинок из ножен и с удивлением обнаружил, что он тяжелее, чем ему казалось.

— Ого, какой тяжёлый! Как ты им вообще машешь? На качка ты не похож, — удивлённо спросил Томми.

Белла хихикнула. Спец нахмурился. Он взял клинок и легко подбросил его вверх, затем поймал и сделал несколько эффектных кульбитов и махов. Вонзив в пол, лезвие с лёгкостью вошло в бетонный пол чуть ли не наполовину.

— Он не для всех. Только для избранных. Потомки Зигмунда могут им пользоваться — истинные, так называемые. Ну и светочи. Тебе о них не надо знать. Ха-ха. В моей руке он лёгкий, как пёрышко, — сказал Спец, бравируя своей ловкостью.

— Потрясающе! Настоящий магический артефакт, как в играх! — воскликнул Томми.

— Типа того, — улыбнулся Спец. На парня невозможно было сердиться.

— Кольца Линира тоже не простые. Спросишь о том, что они могут, — офигеешь, — сказала Белла.

Так они проболтали до вечера, распивая пиво. Поздно вечером вернулся Каин вместе с Линиром. Они были в хорошем расположении духа.

— Ну что, друзья мои? Кажись, у вас появилась работёнка. Тут поблизости работает банда байкеров, творят бесчинства. И среди них есть один очень интересный древний оборотень — Зуфар. Мерзкий тип. Мы с Линиром хотим его прикончить. У нас для этого свои причины. А вы, голубки, потренировались с такими зверями? Вы ещё не имели дела, — сказал с ухмылкой Каин.

— Вот ещё! Да мы десяток оборотней перебили и полукровок свежеобращённых, — фыркнул Спец.

Каин хмыкнул и плюхнулся на диван. И сразу же запрокинул в себя открытую коробку с едой.

— О, друг мой, это совсем другое. Простой оборотень, хоть и чистокровный и древний — это две большие разницы. Это как сравнить велосипед и мотоцикл, — сказал Каин, явно расположенный к разговору.

Линир вернулся из своего подвального кабинета в широкополой шляпе с длинным плащом, обтянутым кожаными ремнями. Он на удивление стильно смотрелся и подходил по современной моде.

«Тире всё новое, конечно, хорошо забытое старое», — подумала Белла.

Линир отдал необходимые инструкции Томми. И остальные сели в истребитель.

— Хм, знатная у вас повозка. Не старушка Бетти, конечно. Но тоже пойдёт. А для меня комната найдётся? — с упрёком спросил Линир.

— Конечно, есть бронированный отсек, глухой, заточенный. Там мы тебя и поселим. Ну отметь, что любитель сырых плесневелых винных погребов все равно не угодишь, — весело произнёс Каин. Линир сквозь зубы стерпел язвительные колкости своего друга.

Вскоре они въехали на скоростную автостраду. Банда байкеров была замечена в нескольких сотнях миль восточнее. Истребитель громко рычал мотором, быстро набирая скорость.

14 Ментальный воин.

Ментальный воин.

(Наши дни)

Тому, чьё имя ныне отпавший лист,

ещё не окончен срок очищения.

Рано, ты вернёшься! Когда не будешь страдать,

сильно земное в тебе разрушь и проснись.

А. С. Грин.

Стивен сидел в кафе. Нервно сжимая кружку кофе, он оглядывался, как будто кого-то боялся. К нему подошёл его старый друг, они поприветствовали друг друга крепким рукопожатием.

— Привет, Марк, спасибо, что согласился встретиться. Я уже не знаю, кому доверять. Меня ищут по всему городу.

— Не беда, Стивен. Как я мог отказать? Мы дружим уже столько лет. Что случилось? Рассказывай, — говорит Марк, показывая жестом принести то же самое, что и у приятеля.

Стивен тяжело вздохнул.

— В общем, ты знаешь, что я иногда играю, и у меня бывает неплохо получается. Вот и в этот раз был один из тех дней, когда мне везло, но всё же я проигрался на кругленькую сумму. И я решил отыграться и занял очень большие деньги у очень плохих людей — под большой процент и на короткий срок. И, в общем, Марк, я всё проиграл и проиграл не менее серьёзным людям. Ещё залез в долги. Марк, мне хана. Через несколько дней мне нужно отдать деньги, у меня нет столько. В общем, меня убьют, а перед этим будут долго пытать — в назидание другим, — грустно сказал Стивен, отпив из чашки уже остывший кофе.

— Ну, может быть, не всё так плохо. О какой сумме идёт речь? — спросил Марк.

— Два миллиона долг + проценты и два с половиной за проигрыш за столом, — Стивен виновато опустил глаза.

Марк поперхнулся кофе.

— Сколько? Четыре с половиной миллиона фунтов? — ошарашенно спросил Марк.

— + проценты, — тихо добавил Стивен.

— Господи Иисусе! Да с кем же ты играл? С самим Рокфеллером? — изумился Марк.

— Играл с Бруно, а деньги занял у Чарли-ростовщика.

Марк посмотрел на него, как на полного идиота.

— Бруно? Бруно-мясник? Да он людей валит просто за то, что на него плохо посмотрят, — говорит Марк.

— Да, именно этот Бруно.

— И ты взял под проценты два ляма у самого Чарли-ростовщика? Но, братец, тебе точно кранты. Этому парню не нужны проценты, он будет отрубать от тебя по кусочку за каждую минуту просрочки. Он же полный псих. Стивен, ты псих?

— Я игроман, Марк, — сказал Стивен жалобно.

— Ты не игроман, а идиот и будущий труп, — сказал Марк и горько усмехнулся.

— Знаю, друг, знаю. Я в отчаянии. Что мне делать? Я готов буквально на всё. Слышишь? Абсолютно на всё, — говорит Стивен, пронзительно глядя умоляющим взглядом на Марка.

Друг внимательно посмотрел на него и почесал задумчиво подбородок.

— К полиции обращаться бесполезно. И к бандитам тоже — против Бруно и Чарли никто в здравом уме не попрёт. Бежать тоже бессмысленно. Хм... Есть один человек, который возьмётся тебе помочь. И не факт, что возьмётся, но цена за его услуги, скажем так, крайне специфическая, — говорит Марк.

— Я готов на любую цену. Я не шучу. Всё, что угодно!

— Всё, что угодно, Стивен? Он возьмёт твою душу. Служение. Если, повторяю, ты подойдёшь, — многозначительно сказал Марк.

— Что? Душу? Он что, сам Сатана? Сделка с дьяволом за бессмертную душу? Ой, что за бред. Да даже если не бред — я согласен! — выпалил Стивен.

— Ну, не Сатана, конечно, но человек он, скажем так, уникальный и весьма специфический. Он может решить твою проблему, если захочет. Но предупреждаю: если он согласится, твоя жизнь в корне изменится. Уж это точно, — сказал Марк.

Стивен замолчал. Он крутил в голове всевозможные варианты и вообще: готов ли он к такой губительной неизвестности? Может, действительно просто сдохнуть, и всего делов? Но решение всё же ясно и чётко пришло откуда-то изнутри. Стивен очень любил жить, поэтому согласился.

— Ну что же, друг, бери своё пальто. Едем к нему, — сказал Марк, вставая из-за стола.

— Что, прямо сейчас? — удивлённо спросил Стивен.

— Конечно. У тебя осталось всего пару дней, а время — самый ценный ресурс, если ты не в курсе, — говорит Марк.

Стивен, кивнув, решительно направился за быстро удаляющимся другом. Вскоре они уже шли в старой части города по тихому парку, где дети любили кормить стаи голубей. Они подошли к небольшому зданию. Стивен посмотрел на вывеску с лёгким недоумением. «Уроки медитации, стояние на гвоздях, холодное дыхание» — гласила потёртая вывеска. И они зашли внутрь.

Приятная девушка на рецепции о чём-то поговорила с Марком и показала на кожаные диваны.

— Садись. У мастера Руберта идёт урок, надо подождать, — тихо сказал Марк.

Они сели в кресла. Через прозрачную дверь было видно, как в небольшом зале напротив занимаются дети, повторяя движения. Все они были одеты в свободную одежду, напоминающую кимоно.

— Дружище, ты точно привёл меня туда, куда нужно? — обеспокоенно спросил Стивен, протирая взмокший от волнения лоб.

— Не беспокойся. Ты там, где нам надо быть, — ответил Марк.

Через полчаса дверь открылась, и ребятня весело выбежала, как стадо диких бизонов, крича и улюлюкая. Они быстро пробежали в соседнюю дверь — в раздевалку.

— Пойдём. Не забудь снять обувь при входе, — сказал Марк.

Стивен покорно подчинился. Они прошли в зал, где пожилой мужчина собирал небольшие цилиндры-подушечки. Он посмотрел на них и улыбнулся. Невысокого роста, худощавый, морщинистая, но подтянутая кожа скрывала под собой крепкие жилы и развитые мышцы. Глаза большие, с необычайно насыщенным голубым отливом, казались светились изнутри, как будто на него светило солнце. Небольшая аккуратная бородка была полностью седой. Волосы на голове, напротив, густые и очень чёрные, были заплетены в длинную косу, идущую от плеча к груди. Тип внешности славянский, возможно, с лёгкой примесью восточных народностей — возможно, это казалось из-за доброго морщинистого прищура.

— Руберт? Вас, мистер Руберт, извините, что без предупреждения, — учтиво сказал Марк.

— О, Марк! Рад тебя видеть. Ничего страшного, это был последний урок на сегодня. Ты в гости или по делу? — добродушно спросил Руберт.

— К сожалению, по делу. Это мой хороший друг Стивен, и у него очень большие проблемы. Настолько большие, что он готов на всё, — внимательно глядя на Руберта, говорит Марк.

Лицо мастера Руберта стало сосредоточенным, но в то же время он всё ещё излучал какой-то позитив, который чувствовался буквально кожей.

— В таком случае пройдёмте в мой кабинет, и там Стивен сам всё подробно расскажет, — сказал мастер.

Друзья последовали за мастером Рубертом на второй этаж. Они зашли в кабинет. Он отличался от привычного помещения, где проходят деловые встречи. В центре на татами ничего не было, кроме двух подушек. Из кадки с ароматическими палочками. К круглому татами вёл небольшой узкий мостик, идти по которому можно было только по одному. Вокруг рассыпан мелкий белый песок, аккуратно расчерченный тонкими ровными полосками, образующими волны. По углам стояли небольшие водопады, тихо журчащие в чашках, переливаясь в другую, побольше. У стен несколько шкафов с множеством полочек, уставленных различными предметами. Руберт заварил небольшой чайник, исписанный иероглифами, и разлил по чашкам. Предложил гостям. Марк сел в отдалении на небольшом кресле с низкой спинкой, плавно перетекающей в подлокотники. Мастер проводил Стивена в центр татами и усадил на одну из подушек. Сам сел напротив, ловко, без усилий, сразу сев в позу лотоса. Он зажёг одну из палочек, некоторое время повыбирав нужную из деревянной шкатулки, лежащей рядом.

— И так, Стивен, рассказывайте, что приключилось с вашей жизнью. Разве здесь дела у вас неважные? — улыбнувшись, произнёс мастер.

Марк кивнул, что так оно и есть. Стивен выпил ароматного чая. Роберт покачал головой, выслушав историю.

— Значит, всё-таки Бруно и Чарли. Это очень скверные люди. Чтобы разобраться с ними, уйдёт много сил и потребует определённой подготовки. Это изменит баланс сил негативного и позитивного. Хм... Ну хорошо, давай заглянем в тебя и посмотрим, достойна ли твоя душа подобных жертв? Протяни свои ладони, — тихо сказал старик.

Стивен протянул руки. Мастер взял их и крепко, но в то же время мягко сжал особым образом. Он надавил на точки между большими и указательными пальцами. У Стивена закружилась голова — то ли от чая, то ли от запаха благовоний, то ли от взгляда Руберта, который буквально гипнотизировал и непонятным образом пронизывал. Через некоторое время его тело онемело, он потерял возможность двигаться, даже моргать. Ещё через некоторое время он и вовсе перестал чувствовать своё тело. Стивен ощутил приятное покалывание тока, но не телом, а своим сознанием. Он не мог бы это объяснить словами. Это волнующее ощущение... Казалось, всё вокруг исчезло, закрутилось в водовороте моментов и событий. Остались лишь бесконечно глубокие глаза мастера — казалось, сама Вселенная смотрит на Стивена через них.

— Язык может молчать, но душа твоя открыта, — услышал он прямо в своей голове.

В голове мелькали образы. Он как будто был объят сферой воспоминаний событий — то, что было или могло произойти, но не случилось. От детских воспоминаний до событий, произошедших буквально на днях. В миг всё прекратилось. Стивен дрожал, по его щекам текли слёзы. Мастер Руберт всё так же сидел напротив и задумчиво гладил свою бороду.

— Много ты в своей жизни делал и плохого, и хорошего, но в основном бесполезного и безрассудного. Это всё потому, что твоя душа молода и неопытна. Но это хорошо — молодую душу проще обучить. И самое главное: в тебе есть благая искра, способная гармонично слиться с общим потоком мироздания, самой Вселенной, неосязаемого бытия. Почему всему я помогу тебе, а ты придёшь ко мне на обучение. Я научу тебя жить в гармонии, позабыть о своём эго и наконец-то начать отдавать, при этом получая. Ты научишься любить себя и любить окружающих — независимо, кто они: плохой или хороший. Ибо нет во Вселенной абсолютно ничего. В любой пустоте есть наполненность, а в любой наполненности — пустота. В любой темноте есть свет, а в свете — тьма. Это будет не простой путь, но решить должен ты сам. Но если не согласишься и не примешь учение, я всё равно помогу тебе. Но пострадаю сам, ибо нарушу естественный ход событий своим вмешательством, — спокойно сказал Руберт.

— Я согласен. Я сделаю всё, что вы скажете. Что мне нужно делать? — сказал Стивен, протерев испарину, выступившую на лбу.

Мастер улыбнулся, прикрыв глаза.

— Ничего. Иди и живи своей обычной жизнью. Ты сам всё поймёшь и ни о чём не переживай. А теперь ступайте, мне нужно подготовиться к астральной медитации, — сказал Руберт.

Марк тихонько подошёл и аккуратно увёл Стивена. Тихо закрыв раздвижную дверь за собой.

— Мастер в астральной медитации, — шепнул Марк девушке на рецепции.

Она кивнула и тут же взяла трубку телефона, чтобы перенести ближайшие записи на другой день.

Эту ночь Стивен не смог уснуть. Его раздирали куча эмоций и мыслей: что произошло с ним? Как этот добродушный старик может решить проблемы с такими серьёзными людьми, для которых чужая жизнь — сущий пустяк? И вообще, что он с ним сделал? Он чувствовал внутри себя что-то новое, что-то родное, но до сего закрытое от него самого. А теперь это нечто приоткрыло внутреннюю дверь.

На работу он не пошёл, взял отгул, сославшись на простуду. Сидя в парке, он вдруг понял, что уже битый час сидит и наблюдает, как шуршит листва у дерева напротив и как лучи солнца, изредка проникающие из рваных облаков, освещают тонкие прожилки на зелёных листочках.

— Что со мной? Я как будто смотрю новыми глазами на этот мир, — подумал Стивен.

Он позвонил Марку. Ему срочно нужно было поговорить обо всём этом. Они встретились в баре и проболтали до вечера. Очнулся он только в квартире Марка. Тот весело посмотрел на него, протянув противопохмельный коктейль в большом стакане.

— Ну ты даёшь! Отжог по полной. Но вот пить бутылку на спор не стоило. На, вот мой фирменный коктейль — в миг тебя на ноги поставит, — говорит он.

Стивен с подозрением взял большой стакан с жижей.

— Что это? — спросил он, сделав несколько глотков жгучей, в то же время освежающей жижи.

— Там... ну, там водка, томат, соль, перец, сода, витамины, лимон, гвоздика, корица, немного чеснока и кинзы, огуречный рассол и сельдерей, — говорит Марк, усаживаясь за компьютер. По привычке открывая новостную ленту.

— Вкусно, — говорит Стивен, жадно осушив стакан.

Действительно, через пару минут стало легче.

— Конечно, вкусно и полезно. Это эликсир — бабушкин рецепт, — говорит Марк.

Тут его лицо застыло в шоковом состоянии, как будто он увидел на мониторе привидение.

— Марк, что с тобой? — обеспокоенно спросил Стивен, подходя к нему.

— Ты не поверишь, если я скажу. Посмотри последние новости, — говорит Марк.

Стивен подошёл к столу и уставился на монитор. В раздел криминальных новостей: «Бруно Макабитти по прозвищу Мясник погиб в жёсткой автомобильной аварии. Примечательно то, что сбившая его машину фура, превратившая его в груду металлолома, перевозила большую партию наркотиков».

Стивен опустил глаза ниже, на другую статью с ярким заголовком: «Кровавый ростовщик убит в собственном ломбарде серийным маньяком-убийцей по прозвищу Окулист. Прозванный за любовь выковыривать глазные яблоки у ещё живой жертвы. Окулиста застрелили при задержании спецотделом, давно ведущим за ним слежку».

Стивен сразу понял, что это Чарли, которому он должен деньги.

— Поздравляю, Стивен. Теперь ты никому ничего не должен, — говорит Марк, похлопывая его по плечу.

— Как так? Как он это сделал? Это же мастер Руберт, определённо. Да кто он вообще такой? — ошарашенно говорит Стивен, рухнув на стул и не веря тому, что случилось.

— Вот сам у него и спросишь, если решишь пройти обучение и изменить свою жизнь в корне. Помни, друг: ты должен искренне этого захотеть, — проникновенно сказал Марк.

— Откуда ты вообще о нём знаешь? Ты сам учился у него или он помог тебе? — спросил Стивен.

— Я тебе не скажу. У каждого свой путь. Давай лучше отпразднуем. Нас ждут Молли и Клорис — мы познакомились вчера, помнишь? — весело говорит Марк, подпинывая ещё не пришедшего в себя Стивена.

Наконец он улыбнулся и решительно кивнул головой, направившись в ванну, чтобы освежиться.

Прошла неделя. За Стивеном действительно никто не приходил и не звонил, не угрожали и не ломали ему пальцы. Жизнь текла своим чередом, но он чувствовал себя не в своей тарелке. В нём как будто открылась дыра, которую нужно было чем-то заполнить. Стивен после этого удивительного случая стал смотреть на мир по-другому. У него не выходили из головы слова, сказанные мастером Рубертом, и только он мог дать ему ответы на вопросы, которые Стивен даже не мог сформулировать, а лишь ощущал. Наконец он решился и направился к мастеру.

«Я готов. Искренне желаю этого. Что хочет, но я должен знать, как это устроено. Я готов искренне желаю этого», — думал он, пока шёл через парк.

Он открыл дверь. Миловидная девушка улыбнулась, увидев его.

— Добрый день, мистер Стивен. Мастер Руберт ожидает вас в своём кабинете. Что ждёт меня? Вы уверены? — сконфузился Стивен.

Он никому не говорил, что собирается навестить мастера. Даже Марку.

— Конечно, да. Вы не волнуйтесь. Проходите, проходите, — мило улыбнувшись, сказала девушка.

Стивен поднялся наверх и хотел постучать в закрытую дверь.

— Заходи, Стивен. Не забудь снять обувь, — раздался мягкий голос мастера Руберта.

Стивен вздрогнул от неожиданности, снял ботинки и осторожно открыл дверь. Мастер стоял неподалёку, наводя порядок в одном из многочисленных шкафов.

— Привет, Стивен! Рад тебя видеть. Ты пришёл немного раньше, чем я ожидал. Это хороший признак. Проходи, присаживайся, — сказал он, указав на подушку на татами.

Стивен прошёл по небольшому мостику и сел на небольшую подушку. Журчание воды тихо доносилось из водопадов, немного успокоив его. Вскоре мастер присоединился к нему, сев напротив.

— Хорошо, что ты пришёл. Очень хорошо, — сказал Руберт.

— Мастер, я решил, как вы и сказали: полностью, искренне и добровольно принять решение. Довериться вам и вверить свою судьбу в ваши руки, — сказал Стивен.

Руберт тихонько засмеялся. Стивен только сейчас заметил, что на чёрной голове появилась длинная седая прядь волос.

— Не в мои руки ты доверишь свою судьбу, а сможешь соединиться с великим потоком мироздания и делать благое. Позабыть про свои желания, эго и страсти. Это интересный путь, но не всегда он будет тебе по вкусу, ведь люди так любят делать всё для себя. Даже хорошие поступки. Ну давай же, спрашивай, что ты хотел спросить, когда шёл сюда, — хитро прищурившись, говорит Руберт.

— Мастер, это вы убили... Точнее, сделали так, что Бруно-мясник погиб в аварии, ростовщик Чарли убит? — выпалил Стивен то, что не давало ему покоя.

— Можно сказать и так. Я не убил их собственными руками и не подстроил это, но моё воздействие на поток Вселенной изменило нити великого хаоса в нужном русле. Я астральный воин. Находясь в медитации здесь, мне подвластны тончайшие манипуляции, способные менять направление судеб. Я могу это делать в любой точке нашей планеты, но делаю в крайнем случае. В этот раз я сделал это для того, чтобы спасти твою жизнь в этой материальной оболочке и тем самым спасти молодую душу. Смиренно надеюсь, что ты придёшь ко мне, — говорит Руберт.

— Получается, если то, что вы говорите, правда, вы можете убить любого на этой планете, просто сконцентрировавшись, и события вокруг него сложатся так, что он умрёт? — спросил Стивен.

— Ну, если всё упростить, то да, — спокойно говорит Руберт.

— Ну что вы делаете здесь, в этой маленькой школе, имея такие способности? — спросил Стивен. — Вы можете стать всемогущим, — добавил он.

— О, друг мой, всемогущество — это иллюзия. Тем более любые изменения имеют свою цену. Я уже говорил тебе про баланс, и он не... Великий хаос любит порядок, хоть до конца его понять нам не дано. Тем более, Стивен, это не путь воина. Баланс будет восстановлен так или иначе. Ты пришёл, и я научу, как восстановить причинённое зло твоими благими намерениями, действиями и поступками. Ну, если нет... Скорее всего, кара постигла бы меня. Баланс незыблем, — говорит Руберт.

— То есть, если бы я не пришёл, вы бы умерли? — спросил Стивен.

— Почти наверняка да, — спокойно ответил Руберт.

— Но почему? Это были ужасные люди. От их смерти всем станет только лучше, — не унимался Стивен.

— Не всё так просто, друг мой. Любая жизнь священна. Не торопись, ты многое поймёшь, когда пройдёшь обучение. К слову сказать, ты уже его начал. Ты верно заметил, что стал воспринимать всё как-то по-другому вокруг. Отмечаешь красоту момента природы, быть может, даже мысли, — говорит Руберт.

— Да, это так. Недавно я целый час просидел, наблюдая, как шевелятся листья на ветру. Я пялился на это дерево как сумасшедший, не отрываясь, хотя сидел там сотни раз и не замечал этого, — говорит Стивен.

— Ты начал созерцать. Это хорошо. Значит, я не ошибся в тебе. Ты открыт новому и потаённому в тебе тоже. Главное то, что ты сам пришёл сюда и искренне захотел этого пути. Только так можно постичь, — говорит Руберт.

— Я... астральный воин? — спросил Стивен.

— О, надеюсь, что нет. Видишь ли, когда меняешь события реальности — то отделяешься от общего потока. С виду может показаться, что это какая-то суперсила, но это не так. Вселенная уважает то, что намерения мои благие. Когда я позволил умереть этим людям, тем самым спас твою жизнь, но из-за таких действий я стал отступником. Упавшим листом от вселенского дерева. Тебе же уготована более почётная миссия: быть созерцателем, жить в этом мире и соблюдать его законы, принимать радости и невзгоды одинаково хорошо, понимая, что это всё часть Вселенной — часть бытия, часть потока, — говорит Руберт.

— Никаких волшебных штучек?

— Никаких волшебных штучек. Скоро ты поймёшь, что они вовсе не нужны. Благостный поток сам тебя поведёт. Главное — научиться довериться ему и стать с ним единым целым.

— А вы можете быть созерцателем?

— Уже нет. Я был им когда-то несколько жизней назад. Моя душа старая, я сохраняю память о своих старых реинкарнациях, поэтому оставался созерцателем долгое время. Но я отступился, решил помочь, стал менять ход событий и встал на путь астрального воина. Со временем я, конечно, мог бы вернуться, выплатив кармический долг, но как видишь, опять помог тебе и вновь... Как напоминание — седая прядь, — говорит Руберт, улыбнувшись, указывая на белую полоску на голове.

— Из-за меня вы не можете вернуться обратно в поток? Простите, я не знал.

— О, не обращай внимания. Ты не единственный. Многие обращаются за помощью. Моя голова давно седая, я уже много лет крашу волосы краской, — засмеялся мастер Руберт.

— Я буду учиться прилежно. Я брошу все силы и всю свою жизнь. Не подведу вас, мастер! — выпалил Стивен.

— Ну-ну, это не так работает. Ты сам всё поймёшь. А теперь протяни свои руки. Помедитируем вместе. Тебе нужно успокоиться — слишком много на сегодня информации, — сказал Руберт.

Они медитировали несколько часов кряду. Стивен шёл домой со странным ощущением лёгкости и спокойствия. Художники, музыканты, писатели и все другие люди обычно называют это состояние вдохновением.

Прошёл год. Стивен возвращался с работы поздно вечером. Он брал сверхурочную работу, чтобы выручить товарища, у которого возникли проблемы в семье. Он решил срезать путь, пройдя по узкому нелюдному проулку. Из-за мусорных баков выскочил мужчина и, угрожая ножом, выкрикнул:

— Кошелёк! Гони пиджак! Живо! — прохрипел он, сверкая глазами.

— Успокойтесь, сэр. Не надо насилия. Мы уладим всё мирно. Какую сумму вам нужно? — спокойно спросил Стивен.

— Что я с тобой вообще базарю? — мужчина всаживая нож в область живота Стивена.

Но нож не впился в мягкие ткани, оставив после себя лужу крови, а со звоном выпал на грязный асфальт. Стивен крепко держал неестественно вывернутую кисть грабителя, который закричал от боли и упал на колени.

— Не надо насилия, сэр. Вот, держите бумажник, — спокойно сказал Стивен и положил свой кожаный кошелёк, набитый наличностью, рядом с грабителем.

Отпустил вывернутую руку, неприятно похрустывающую, и как ни в чём не бывало пошёл дальше по переулку. Отойдя от боли и шока, грабитель подобрал свой нож и открыл кошелёк. В нём была весьма приличная сумма денег. Он посмотрел в сторону Стивена, скрывшегося.

— Псих какой-то, — произнёс он вслух.

Он положил кошелёк в карман. Рука всё ещё болела, особенно место на кисти между большим и указательным пальцем. Уходя из переулка, он обратил внимание, как в луже воды у мусорного бака отражается свет уличного фонаря, а откуда-то сверху капают первые капли дождя.

— Хм, красиво, — подумал он и пошёл дальше.

Твоя молодая душа может стать истиной уже в первом воплощении. Истинный человек способен на многое. Его дар уникален каждый раз.

15 Шаровая молния. (Разящий сферой) 1

Шаровая молния.

Разящий сферой 1

(Старое время)

Первый удар грома

был оглушителен и резок,

как взрыв.

Белый шар. А. С. Грин.

Марк родился при странных обстоятельствах. Его мать схватки застали в поле — она возвращалась из леса, куда ходила за целебными травами. К тому же, как назло, началась сильная гроза, и дождь лил как из ведра. Когда он родился, стоящее рядом дерево ударила мощная молния с необычайным фиолетовым отливом. Как заверяла мать Руби, тогда она впервые увидела необычайное природное явление — шаровую молнию. Она медленно покружила вокруг них, мокрых и дрожащих, как будто с интересом, а затем, схлопнувшись в небольшой светящийся огонёк, помчалась с немыслимой скоростью в чащу леса. Когда Марк немного подрос, мать часто рассказывала ему эту историю, в которую никто не верил, особенно его отец. Он был суровым и злым человеком, вечно всем недовольным. Иногда он позволял себе поднять руку на короткую Руби. Малыш пытался ему помешать, но что может четырёхлетний мальчик против большого крепкого мужчины? Марк получал тумаков почём зря. С раннего детства отец считал, что ребёнка нужно растить в строгости, дисциплине и жёсткости, но он явно с этим перебарщивал и лишь копил злобу в добром и любопытном мальчугане. С ранних лет он учил его охотиться, и они подолгу находились в лесу, выслеживая добычу. Марк по-своему любил отца, но то, что он бил его мать, омрачало сердце болью и безысходностью.

— Когда-нибудь я убью Стива Виллинтайма. Он не смеет с тобой так обращаться, — говорил он своей матери.

Она лишь добродушно улыбалась и гладила его по густым светлым волосам с белёсыми прядями.

— Не держи в сердце злость, он не достоин этого, — говорила Руби.

Марк, стиснув зубы, кивал.

Когда ему было семь лет, он гулял в лесу, собирая грибы, и позабыл о времени. Уже вечерело, когда он увидел у старого дерева, расщеплённого молнией, множество светлячков, летающих вокруг. Столько много Марк ни разу не видел. Он застыл, восхищённо глядя на светящихся чудесных созданий. Один из светлячков, отличавшийся более ярким свечением и круглой формой, оторвался от общей стаи и подлетел к Марку.

— Привет, дружок. Я Марк, — улыбнувшись, сказал он, протягивая к светящемуся шарику ручку.

Огонёк подлетел, сделал несколько плавных оборотов вокруг ребёнка, как бы изучая его, и, скользнув по плечу вдоль руки, завис над указательным пальцем. Волосинки на руке наэлектризовались и стали торчком. От свечения светлячка шло мягкое, приятное щекотание током. Марк пригляделся: ни брюшка, ни лапок, ни крыльев у светлячка не было — только свет с чем-то желеобразным внутри. Марк назвал это «жидким светом».

— Кто ты? — удивлённо спросил Марк, в полной уверенности, что светящийся огонёк его понимает.

Огонёк вздрогнул и подлетел к стае светлячков. Насекомые закопошились большой хаотичной массой, затем они стали выписывать картинки прямо в воздухе. Марк замер от удивления и восторга. Светлячки раз за разом создавали картины, рассказывающие историю: вот дождь, вот дерево, вот девушка с большим животом, вот молния попадает в дерево, вот рядом с девушкой появляется новорождённое дитя, и вот шар подлетает к ним. Светлячки разлетелись в разные стороны, остался только этот странный огонёк. Он весело завертелся рядом с Марком.

Сын Руби и Стива ахнул:

— Ты тот самый огонёк, шаровая молния, о которой рассказывала моя матушка? Значит, это всё правда! — воскликнул он.

Светлячок «закивал», кружась в воздухе.

— Надо рассказать отцу! Вот он удивится. Утрём нос этому грубияну, — сказал Марк.

Огонёк ярко вспыхнул, меняя оттенок цвета на тёмно-фиолетовый с нотками, и отрицательно залетал в сторону.

— Что? Ему лучше не знать о тебе? — догадался Марк.

Огонёк вновь стал нежно-голубого цвета.

— Понятно. Тогда это будет наш маленький секрет. Мы с тобой ещё увидимся? — спросил Марк, хватая лукошко с грибами.

Огонёк показал, что да. Каким-то образом Марк чувствовал, что говорит светлячок, но не словами, а жестами, светом и чем-то ещё, что можно только ощутить, но не объяснить.

Он прибежал домой и шепнул на ухо матери о том, что случилось, и сказал, чтобы она не рассказывала об этом отцу Стиву. Мать улыбнулась, поцеловала его в лоб и укрыла одеялом, пообещав, что будет нема как рыба. Конечно, она подумала, что у Марка разыгралась фантазия, тем более она и сама сомневалась в том случае, поверив своему мужу, что якобы всё это придумала. Ведь если много лет тебе будут говорить, что красное — это синее, то со временем ты сам начнёшь в это верить.

С того момента Марк обрёл нового друга в лице огонька. Он назвал его Сильви. Они подолгу играли в лесу и в амбаре. Сильви даже иногда залетал в его комнату. Сильви показывал мальчику множество фокусов: как он с лёгкостью поднимает предметы в воздух или заставляет работать электрическую технику, не включённую в розетку. Любимой игрой были наперегонки сбивать шишки или камни у реки. Марк лупил из ружья, а Сильви сносил напрочь, прожигая толстые камни насквозь, проходя сквозь них. Шишки отлетали сразу с ветками.

— Эй, полегче, Сильви! Ты так весь лес спалишь! — смеялся Марк.

Шло время, и всё было хорошо. Но когда Марку исполнилось 14 лет, его деспоту-отцу стало совсем худо. Он стал много пить и всё чаще избивать Руби. Однажды вечером, когда шла гроза, он вернулся из города. От него сильно пахло ромом. Он стал кричать и таскать Руби по полу за волосы. Марк попытался помочь матери, но улетел в угол и больно ударился затылком, разбив головой вазу. Стив взял ружьё и направил его на Руби. Его глаза безумно блестели.

— Сильви! — прокричал Марк в отчаянном бессилии.

Комната задребезжала: книги попадали с полок, посуда в шкафу зазвенела от вибрации. В воздухе сильно запахло озоном. Грянул гром. В распахнувшееся окно влетел пульсирующий шар размером со спелый грейпфрут. Секунду зависнув в центре комнаты, он устремился к разъярённому Стиву. Он влетел точно в руку, сжимающую курок ружья. Раздался треск, запах палёной кожи. Рука быстро почернела. Ружьё на глазах сплавилось, капая на пол раскалённым металлом. Стив взвыл от боли и, собирая все углы, выбежал, падая и вставая, из дома.

Марк бросился к побледневшей матери и обнял её.

— Не бойся, мама, это Сильви. Он наш друг, — ласково сказал Марк.

Огненный шар постепенно из кроваво-красного приобрёл оранжевые, затем голубоватые оттенки, покружил немного в воздухе в затейливом танце и скрылся в окно также стремительно, как и появился.

— Спасибо, Сильви.

Отца не было несколько дней. Вернулся он с перемотанной рукой чуть ниже локтя — руки не было вовсе. Он был мрачен и угнетён. Он тяжело сел за стол и сказал, что горько сожалеет о содеянном и что сам Господь Бог покарал его. Он дал обещание, что больше никогда в жизни пальцем не тронет ни Руби, ни Марка. Он сдержал обещание. Он так же, как и раньше, выпивал по вечерам, покуривая сигару, но с того вечера уже никогда не напивался до одичалого состояния. Что-то в нём изменилось. Но в глубине души в Стиве зрела обида и жажда мести к загадочному шару, сделавшему его калекой.

Шли годы. Марку исполнилось восемнадцать лет. Они пригласили ближайших друзей и отметили это событие вечером. В их дверь постучались. Марк открыл дверь. На пороге стоял высокий мужчина с бледным лицом, крючковатым носом и глазами с узкими зрачками. Узкие губы были плотно прижаты друг к другу. Под длинным плащом побрякивали скрытые предметы от посторонних глаз. Рядом с ним стояли двое крепких парней — то ли военные, то ли бандиты, было непонятно. По лицам, покрытым шрамами, было понятно, что они побывали ни в одной жёсткой передряге.

— Мы бы хотели видеть мистера Стива Виллинтайма. Он дома? — медленно процедил высокий мужчина с какой-то помпезной надменностью.

Стив тут же выскочил из-за стола и увёл незнакомцев к себе в кабинет, плотно закрыв дверь за собой. Вскоре они вместе ушли. Стив сказал, что этим господам нужна помощь: они хотят строить ферму и обратились к нему, так как у него хорошие связи в городе. Тогда Марк не придал значения этой странной встрече. Проследив за удаляющимися, он увидел, как они садятся в большую чёрную карету, похожую на смесь катафалка и кареты богача. Марк вновь вернулся к своим гостям — было время резать праздничный торт. Об этом случае вскоре забыли.

Марк периодически видел своего отца в компании этих странных ребят. Они ходили по окрестностям, что-то замеряя странными приборами. Завидев Марка, обычно они прятались, стараясь не попадаться на глаза. Примерно через неделю на небе взошла полная луна, и Марк, лёжа в кровати, почувствовал тревогу. Что-то внутри него говорило о том, что Сильви попал в беду. Он схватил своё ружьё и несколько обойм с усиленными патронами на крупного зверя, накинул камуфляжную куртку с капюшоном и выскочил из дома. Он бежал в лес по наитию, выбирая направление в темноте. Он заблудился. Тяжело дыша, он осмотрелся по сторонам. Наконец вышла луна из-за туч. Он увидел просвет из чащи и направился туда. Вскоре он услышал радостные крики и осторожно высунулся с пригорка, глядя через кусты, что там происходит.

На опушке возле разломленного дерева крутился Сильви. Он метался из стороны в сторону, пытаясь выбраться из невидимой ловушки. По кругу стояли небольшие коробочки, покрытые письменами. Как только энергошар приближался к периметру, коробочки тут же начинали гудеть и били его тонкими красными лучами. Сильви испускал звук, похожий на крик, — ему было больно. Рядом стояли два амбала, готовя какое-то оборудование в виде технологичной клетки. Длинный мужчина тоже был тут — он торжественно читал тексты из старой книги, держа её в своих сухих руках. Марк ни слова не понимал, но звучало это как какое-то заклинание. Сильви был явно напуган: с каждой попыткой выбраться он становился меньше и тускнел. Марк почувствовал, что он умоляет о помощи. С неба упало несколько капель — начинался дождь, тучи медленно, но верно сгущались.

— Тебе это не поможет. Скоро ты будешь подчиняться моей воле, — произнёс высокий мужчина. На его лице не сходила надменная, хладнокровная улыбка, глаза неестественно блестели.

Марк хладнокровно взглянул в оптический прицел и, не секунды не раздумывая, выстрелил. Пуля попала точно в голову одного из помощников. Вторая пробила шею у основания ключицы. Мужчина ошарашенно схватился за горло и упал на колени, захрипев, захлёбываясь собственной кровью. Высокий мужчина развернулся, ещё глазами ища, откуда выстрелили, и на удивление быстро нашёл место, где сидел Марк, хотя он очень хорошо был замаскирован. Марк выстрелил в таинственную коробку рядом с вожаком — она хлопнула и взорвалась, ослепив мужчину вспышкой. Он злобно прикрыл лицо рукой. На секунду его лицо стало походить на звериное. Марк тут же зарядил пулю ему в грудь. Незнакомец дёрнулся, и пуля попала в плечо. Вторая уже попала в сердце, а третью Марк без сожаления зарядил прямо в лоб. От мощного заряда длинного мужчину резко подкосило на землю, и он упал на траву. Мелкий дождик постепенно нарастал.

Марк выскочил из своего укрытия и подбежал к Сильви. Он дрожал, но приближающаяся гроза явно быстро возвращала ему силы. Марк поменял обойму и планомерно расстрелял оставшиеся таинственные коробочки. Они также взорвались, озаряя окрестности короткими вспышками. Сильви благодарно затрепыхался, постепенно приходя в себя.

— Глупый мальчишка, ты не знаешь, что натворил, — прошипел жутким голосом высокий незнакомец, с трудом поднимаясь. Он злобно посмотрел на Марка. Его лицо было ужасно: за узкими губами показались острые клыки, глаза горели синеватым свечением.

Марк обомлел. Мужчина был смертельно ранен: в голову, в груди дыра, кусок плеча и вовсе отсутствовал, но он, тем не менее, стоял напротив и более того — разговаривал. От страха у Марка выпало ружьё из рук, и задрожали поджилки.

— Ты не понимаешь. Вам не понять силу этого существа, и она могла быть моей, а ты всё испортил, жалкий человечишко. Он опасен, — проурчал незнакомец.

Марк сжал кулаки и сделал шаг вперёд.

— Он мой друг, — твёрдо сказал Марк, прикрывая собой Сильви.

Начался проливной дождь. В небе сверкнула молния. Незнакомец оскалился. На его руках появились длинные когти. Незнакомец жутко зарычал и взмахнул рукой, чтобы ударить паренька, но тут же замер, не в силах пошевелиться. Он посмотрел на свою грудь: в ней наполовину, проникнув внутрь, торчал Сильви. От него по всему телу быстро распространялась светящаяся паутина. Яркая вспышка осветила весь округ. С неба ударила жёлтая молния точно в незнакомца. Он закричал, но электрический треск высокого напряжения заглушил всё гораздо громче. Через мгновение Сильви отделился от почерневшей фигуры незнакомца. Тело медленно разлетелось на мелкие обугленные кусочки, взбиваемые дождём на мокрую траву. Сильви быстро изменил свой цвет с кроваво-красного на нежно-голубой. Он подлетел к Марку и потёрся об его руку. По коже пошла приятная мурашка от щекотания слабых разрядов статического тока.

— Спасибо, — послышалось прямо в голове у Марка.

— Что? Это ты сказал? — удивлённо произнёс Марк.

Электрический шар кивнул.

— Кто это был? Почему он не умер на месте? Я пробил ему сердце насквозь, у него в голове дыра, — спросил Марк.

— Я покажу тебе, — вновь тихо прозвучало в голове у Марка.

Сильви уменьшился в размерах и стал почти прозрачным. Он подлетел к Марку и исчез у него в груди. Марк ощутил необычайный подъём сил и эмоциональную наполненность. В голове закрутились потоки информации. Каким-то образом Сильви рассказывал Марку, кто были эти люди, и в том числе о том, что высокий человек был и вовсе не человеком, а тёмной сущностью, созданием ночи из сказок — настоящим вампиром. Это были охотники. Они хотели поймать Сильви, так как он — могущественное создание, рождённое матерью-природой, и несмотря на добрый нрав, являлся грозным оружием. За такими созданиями, как он — детьми чистой энергии, — издревле охотились и люди, и тёмные существа. Если бы они случайно не встретили отца в кабаке ночью, они так бы и не узнали, что в округе обитает шаровая молния. Они обещали помочь расправиться с ним и даже хорошо заплатить отцу Марка. Конечно, с радостью он согласился им помочь, желая отомстить за потерянную руку. Злоба до сих пор сжигала его изнутри.

Сильви сказал, что безмерно благодарен Марку за спасение, но, скорее всего, придут и другие охотники, и ему придётся уйти. Марк ответил решительно: нет, их судьбы теперь связаны, и как говорила его мать Руби, в мире ничего не бывает просто так — случайности не случайны, и он готов защитить его, и маму, и даже сварливого отца. Сильви поблагодарил Марка и что-то сказал про истинных людей, и что теперь он будет оберегать их семью от любой напасти.

Марк посмотрел на луну: тучи на глазах расползались в разные стороны. Дождь прекратился также внезапно, как и начался. Сильви вылетел из тела парня и планомерно уничтожил трупы охотников и карету, стоящую неподалёку. Марк отогнал её в старый амбар, который давным-давно не использовался. Марк накормил лошадей и отвёл их в стойло. Он вернулся домой, усадил семью за стол и всё рассказал без утайки. Стив покраснел, но уже не от злости, а от стыда. Когда же появился Сильви, он и вовсе упал на колени и искренне просил прощения у таинственного светящегося шарика, у своей жены и сына. Руби не выдержала и расплакалась.

С тех пор они жили вместе, стараясь тщательно скрывать, что здесь обитает шаровая молния. Марк увлёкся таинственным миром тёмных. Он изучил все книги и оборудование в карете вместе с Сильви, предусмотрительно уничтожив некоторые опасные вещи. Время от времени на их дом выходили охотники, но Марк и Сильви всегда были на чеку и на шаг впереди.

Годы шли. К 25 годам Марк стал крепким взрослым парнем. Он тайно чинил правосудие над злодеями, с которыми ничего не могла сделать полиция. Со временем они с Сильви переключились на тёмных. Перебравшись в крупный город, Марк зачищал улицы от вурдалаков, ликантропов и прочей тёмной нечисти. Особенностью Сильви было то, что его удивительная энергия могла одинаково эффективно поражать и оборотня, и призрака, и обезумевшего маньяка. К 30 годам об этой парочке уже складывали легенды. Именно в эти времена Марк влюбился в охотницу на тёмных и познакомился с секретной гильдией охотников на тёмных существ и светочей. На долгие годы инквизиций и опыт говорил им не доверять никому, поэтому Марк и Сильви так и остались воинами-одиночками. Лишь с Мэри он поддерживал постоянный контакт. В определённых кругах его прозвали «Разящий огненной сферой».

16 Разящий сферой 2

Разящий сферой 2.

Встреча с Каином.

(Старое время)

В полупустом пабе сидел широкоплечий мужчина лет за тридцать. Он медленно цедил кружку эля, пока молодая девушка с пышными светлыми волосами что-то горячо ему доказывала. Наконец она замолчала, откинулась на стул и, схватив бокал вина, вызывающе задрала вверх острый подбородок с чётко очерченными скулами. Девушка ждала ответа.

Мужчина нахмурился и отставил кружку.

— Мэри, милая… Ну как ты себе это представляешь? Заведём ребёнка — и что дальше? Это тебе не котёнка завести. Мы охотники на проклятую нечисть. Нас в любой момент могут убить, и ребёнок останется сиротой. Ну ответь мне.

Среди охотников на демонов его прозвали Разящим сферой.

Мэри потупила взгляд, глядя на бокал. Губы её подрагивали. В свои двадцать три года она отчаянно хотела ребёнка от любимого человека, хотя прекрасно понимала, насколько опасна жизнь охотника.

— Волков бояться — в лес не ходить, — буркнула она, бросив на него быстрый взгляд.

Марк понимающе вздохнул.

В этот момент в дверь вошёл мужчина мрачного вида, одетый во всё чёрное. На его лице виднелось несколько косых шрамов от когтей. Быстро оглядев зал, он заметил Марка и Мэри, кивнул им и, нахмурившись, направился к их столику.

— Ладно, милая, вестник пришёл. Послушаем его, а потом решим, что нам делать. Хорошо, любимая? — ласково спросил Марк, нежно погладив её по руке.

Мэри недовольно хмыкнула, но в глубине души обрадовалась, что решилась на этот разговор. Марк не ответил жёстким отказом, чего она боялась больше всего.

— Приветствую, Марк, леди Мэри, — произнёс вошедший, присаживаясь за стол. Он махнул официанту, и тот сразу принёс бутылку виски — постоянного гостя здесь хорошо знали.

— Привет, Заир. Ну что там за срочные новости от гильдии? Мы как раз собирались прищучить одного обезумевшего вервольфа в деревне неподалёку, — ухмыльнулся Марк.

— В жопу псину-вервольфа, — мрачно отозвался Заир. — Тут дело посерьёзнее.

Он дождался, пока официант отойдёт, и, хлебнув виски, продолжил:

— Да жопа полная. Месяц назад наткнулись на тёмную тварь. Думали — вампир. Выследили, наставили ловушек — всё чин по чину. Спецов хороших, опытных снарядили. А он всех под орех размозжил. Головы поотрывал.

— Ну, оборотень, что ли? — спросила Мэри.

— Сначала тоже так думали. Днём он тоже ходит. Снова команда — и снова всех в труху. Магов призвали, думали — одержимый. Опять мимо. Гильдия смекнула: может, на светоча нарвались. Послали серьёзных людей, даже нескольких истинных. Элиту, короче.

Заир выдохнул и залпом выпил третью стопку.

— Ну и что? Живой светоч? — нетерпеливо спросил Марк.

— Не светоч, — насупился Заир. — Мы с такими ещё не сталкивались. Кто-то вспомнил старые легенды про бессмертного, но все решили, что это чушь собачья. Вот и прислали к тебе.

— Почему именно ко мне? — удивился Марк.

— Как же иначе? Марк Разящий сферой. У тебя дар особый — ты любую нечисть сжигаешь в прах, неважно, кто перед тобой: вампир, светоч, оборотень, призрак, демон или гаргулья. А у гаргулий, как ты помнишь, иммунитет к любой магии.

— Хм, это верно, — произнёс Марк, вспомнив не самую приятную историю с молодой особью каменных чудовищ. — И что вы предлагаете?

Заир наклонился ближе и тихо сказал:

— Шпионы вычислили, где он сейчас. Завтра будет проезжать рядом с городом на чёрном экипаже с голубым почтовым гербом графства Зигмур.

— Голубь, несущий свиток в лапах? — уточнила Мэри.

— Всё верно. В лесочке есть хорошее место — крутой поворот. Убить его надо без суда и следствия.

— А что он натворил-то? — спросил Марк.

— Какая разница? Может, и ничего пока, но натворит ещё больше. Семь наших команд положил — шутка ли? Охотники, сам знаешь, как грибы не растут. В общем, Марк, соглашайся.

Заир поставил на стол увесистый мешок. Марк открыл его и тут же закрыл — мешок был полон золотых монет.

— Ого, да тут целое состояние…

— Что передать гильдии? — сурово спросил Заир.

— Скажи, мы согласны. Это будет последнее дело Разящего сферой и Мэри-арбалетчицы в гильдии, — пылко добавила Мэри, положив ладонь на руку Марка.

Заир понимающе кивнул.

— Добро. Я передам совету. Приятно было с вами работать. Надеюсь, тварь падёт.

Он кинул монету за выпивку, учтиво склонил голову и направился к выходу.

— Мэри, ты что? Мы даже с Сильви это не обсудили. А вдруг он не согласен? — заворчал Марк.

— Кто Сильви? Твой замечательный светящийся дружок? Да он будет просто счастлив убить очередную тварь. Он вошёл во вкус и с радостью уничтожает любую нечисть. Вспомни хотя бы тех вурдалаков в болоте Шотландии — он их почуял, и мы сделали большой крюк, чтобы их прикончить.

— Да сам у него спроси, — фыркнула Мэри.

— Он спит. Не любит, когда много людей вокруг и опасности нет. Вот и отдыхает во мне, — улыбнулся Марк.

— Тем более. Посмотри, тут же целое состояние! За всю жизнь столько не скопить. Это ли не знак? — блестя глазами от надежды, сказала Мэри.

Марк улыбнулся.

— Сразу остепенимся, заведём детей. Поживём наконец для себя, — продолжила она.

— Ну хорошо, Мэри. Мы возьмём эти деньги. Но эту тварь я всё равно убью, кем бы она ни была, — уверенно произнёс Марк.

Этой ночью они любили друг друга так страстно и пылко, будто в последний раз. Утром собрались, надели охотничьи костюмы, вскочили на лошадей и направились в указанное место по карте, оставленной Заиром.

К делу подошли основательно. Установили сети, капканы, ловушки, колья, взрывные растяжки и многочисленные магические ограничители. Мэри набрала кучу болтов с разными наконечниками для своего многозарядного арбалета.

Выспавшийся Сильви вылетел из тела Марка в виде маленького мерцающего светлячка и с радостью помогал устраивать ловушки: прожигал дырки в деревьях, взрывал землю и делал ещё много полезного.

— Он говорит, что это не очень хорошая идея — бросать гильдию охотников, — передал Марк.

— Ну конечно, ему-то хорошо. Он бесплодная сущность, частица бытия, возраст его человеческим летоисчислением не посчитать, — фыркнула Мэри.

Марк улыбнулся. Сильви тут же подлетел к Мэри и начал ласкаться, увидев, что она недовольна. Девушка сначала сделала недовольный вид, но вскоре не выдержала и рассмеялась от слабой электрической щекотки.

— Ладно, ладно, Сильви, прощён. Но насчёт гильдии я серьёзно, — строго сказала она.

К полудню всё было готово. Дорога хорошо просматривалась с пригорка, а проезжающих или идущих пешком было видно издалека. Да и пользовались этой дорогой редко.

— Сильви, как думаешь, с кем мы столкнёмся? — спросила Мэри, собирая полевые цветы.

— Он говорит: неважно, кто это. Сильви — чистая энергия, ему по силам одолеть кого угодно, — ответил Марк.

— Как много пафоса у прирученной ребёнком шаровой молнии, — иронично заметила Мэри.

Сильви возмущённо завибрировал, взлетел в воздух, быстро увеличиваясь в размерах, меняя цвета и издавая жужжащий звук. Мэри засмеялась.

— Ну всё, всё, Сильви, я пошутила. Мы давно поняли, что ты уникальный, а шаровые молнии — просто скопление электрических зарядов.

Сильви тут же снова стал маленьким нежно-жёлтым огоньком.

Ждать пришлось долго. За всё время проехал лишь одинокий всадник на старой хромающей кляче да повозка торговцев. Солнце уже клонилось к закату, поползли длинные тени. Пейзаж вокруг стал особенно красивым, как всегда бывает на закате.

— Может, он изменил маршрут, — устало произнесла Мэри, лежа головой на ногах Марка. Он гладил её волосы. Сильви от скуки жёг листья.

— Разведка гильдии редко ошибается, — задумчиво ответил Марк.

Вскоре на горизонте появилась чёрная полоска.

— Внимание, едет! Сильви, ко мне! — вскочил Марк и спрятался за дерево, держа в руке верёвки от ловушек.

Сильви мгновенно влетел в ладонь Марка и слился с ним. Мэри заняла выбранную позицию, скинув арбалет и разложив рядом разные обоймы. Отдельно лежали фамильные болты из серебра, покрытые древними письменами и мощнейшими чарами крови.

Карета приблизилась. На борту красовался потрёпанный голубой герб — летящий голубь со свитком в лапах.

— Это он, — прошептал Марк.

Как только карета замедлилась на крутом повороте, Марк дёрнул верёвки. Со всех сторон вылетели массивные деревянные колья, воткнувшиеся в переднюю ось. Колёса встали. Лошадь дико заржала и понеслась вперёд, оторвавшись от кареты.

Марк вытянул руку. Из ладони вылетел Сильви — сине-голубой шар, искрящий молниями. Он врезался в чёрный бок кареты. Раздался мощный взрыв, экипаж вспыхнул.

Дверь, объятая пламенем, отвалилась. Из салона повалил густой дым. Из него выпрыгнул мужчина в широкополой шляпе и длинном плаще. Он что-то проворчал, стряхивая горящие обломки с одежды, и недовольно буркнул про отвратительные дороги и надоевших прилипал.

Марк дёрнул верёвку, активируя магические ловушки. Они ярко вспыхнули цветными огнями вокруг кареты. Мужчина громко чихнул и злобно посмотрел на него.

В этот момент в него полетели арбалетные болты. Большинство отскочили, не причинив вреда. Некоторые всё же вонзились в тело, но тоже без эффекта. Незнакомец медленно шёл на Марка.

Марк вытянул руку. Вылетел сгусток энергии, сгенерированный Сильви. Синий шар слегка остановил противника, жёлтый сдвинул назад, красный прожёг плащ и, судя по гримасе, причинил боль.

Мэри вставила последнюю обойму с фамильными болтами и метко прострелила незнакомцу плечи и грудь. Тот зарычал — было явно больно — и встал на колени.

Марк подошёл ближе, усиливая энергетический обстрел разноцветными сгустками. Мужчина злобно посмотрел на него из-под лобья, нахмурив густые чёрные брови.

— Какой-то ты странный, малец, — прорычал он и резко сократил дистанцию. Ударом в грудь он отшвырнул Марка.

Сильви мгновенно поставил защитное энергетическое поле. Марка отбросило к дереву, но он не получил ни царапины. Дерево с треском переломилось пополам.

Незнакомец снова двинулся на него. Сработал огромный капкан, способный переломить лапу медведю, но мужчина сжал его руками и разорвал, будто картон.

Мэри в ужасе наблюдала, как на её любимого надвигается нечто, с чем они никогда не сталкивались. Болты кончились. Остался только один фамильный.

Марк выстрелил мощным энергетическим шаром, сбив противника с ног, но тот снова встал и вступил в рукопашную. Марк принял бой. Сильви защищал его энергетической аурой, а удары Марка жгли энергией. Несколько раз он неплохо попал незнакомцу в челюсть — так, что у того слетела шляпа.

— Хм, очень интересно, — прохрипел мужчина, потирая ушибленную челюсть. Он потряс головой и нанёс несколько ответных ударов, сбив Марка с ног.

Мужчина навалился сверху и начал методично вбивать его в землю. Вскоре образовался настоящий кратер. Марк оставался жив только благодаря кокону Сильви.

— Я разберусь с ним, Марк. Только не приближайся, — услышал Марк внутри себя голос Сильви.

Во все стороны полетели крупные молнии, воздух запах озоном. Земля задрожала. Сильви вылетел из тела Марка в виде огромного пульсирующего шара и унёс незнакомца с собой.

Марк с трудом выбрался из кратера. В отдалении незнакомец уже вставал из глубокой борозды, отряхиваясь. Сильви пульсировал напротив него — таким большим он никогда раньше не становился.

— Так я и знал, что тут что-то нечисто. Ну не может человек так здорово лупить! — рассмеялся незнакомец.

— Кто ты, чудовище?! — прокричал Марк.

— Кто я? Каин. Какими заклятиями ты смог приманить моего брата? — прорычал Каин.

— Он не пленник! Он мой друг! Его зовут Сильви! — выпалил Марк.

— Не понимаю… Откуда он знает Сильви… Друг, значит, Сильви… Ты мне чушь не гони, мальчишка. Чтобы элементаль энергии водил дружбу с человеком — что за бред?! — зарычал Каин.

Он махнул рукой. Энергетический шар завибрировал, издавая низкочастотные звуки.

— Не врёт, говоришь… Хм. Его зовут Марк, и он твой друг? Ты опять потерял память, глупый братец? Летал бы себе по атмосфере, растворяя мощь в грозах, цунами и землетрясениях. Зачем было материализоваться в шаровую молнию? Опять заскучал? Сейчас я ему башку откручу — и всё узнаем, — хитро улыбнулся Каин, сворачивая в сторону Марка.

Сильви преградил ему дорогу и ударил мощными разрядами. Завязалась яростная драка. Земля сотрясалась так, что казалось, начинается землетрясение.

— Ты что, хочешь, как в прошлый раз, чтобы наша ссора стёрла с лица земли целую цивилизацию? Ты — энергия, я — тьма, — прошипел Каин.

Из его рук и спины потянулась чёрная субстанция, поглощающая всё на своём пути. Она обвила Сильви и швырнула его далеко в поле. От грохота заложило уши.

Марк почувствовал, как вокруг потемнело — картина стала чёрно-белой. Позади него стоял Каин. Тот схватил Марка за горло.

В этот момент в лоб Каину прилетел последний болт.

Каин злобно посмотрел на Мэри, которая бессильно упала на колени, выронив арбалет.

— Умоляю, не убивай его! Они дружат с самого детства, это правда! — с надрывом крикнула она. По щекам текли слёзы.

Сильви жалобно завизжал, превратился в маленький светящийся шарик и подлетел к Каину, кружась в воздухе и показывая, что беззащитен.

— А всё-таки вспомнил меня, братик… Пощади его, Каин, прошу… Тфу, бестолочь, — проворчал Каин, нахмурившись. Он вытащил древко болта из головы, отбросил в сторону, посмотрел на Марка и отпустил его шею.

Марк упал на землю, жадно глотая воздух.

Каин сбросил разодранный плащ.

— Тьфу, бестолочи… Почти новый плащ испортили, — тяжело вздохнул он и сел рядом с Марком.

Сильви мягко опустился ему на руку в виде маленького светлячка.

— Ну что, давайте рассказывайте, как вы познакомились. И не вздумайте врать. Особенно ты, братец. А ты что там сидишь, кулёма? Хорош реветь, я это не люблю. Иди сюда, пока я добрый, — строго сказал Каин, глядя на Мэри.

Мэри тут же подбежала к Марку. Тот обнял её, опасливо глядя на Каина.

Сильви завибрировал, издавая странные звуки, похожие на мелодию. Каин внимательно слушал. Когда тот замолчал, Каин повернулся к Марку:

— Теперь ты рассказывай. Всё с самого начала.

Марк рассказал всё честно: как родился в поле во время грозы, как в дерево ударила молния, как они играли с Сильви, как спас его от плена странной троицы, как стал охотником, как у них с Сильви удивительный симбиоз, как познакомился с Мэри и почему они здесь — гильдия послала его, потому что Разящий сферой способен уничтожить любого.

В конце рассказа Каин даже усмехнулся:

— Конечно, любого. Он же сама энергия в чистом виде — первозданная, дикая и глупая. Мой младший братец. Как вы его там зовёте — Сильви. Способен уничтожить что угодно, кроме меня. Возможно, даже других наших братьев. Ну хорошо. Девка, теперь ты рассказывай.

Мэри выложила всё: как они познакомились в гильдии, как полюбили друг друга, как она даже ревновала к их дружбе с Сильви, как Марк не хочет заводить детей из-за охоты.

Каин по-особенному посмотрел на девушку, фыркнул и снова нахмурился.

— Ясно всё с вами. Истории сходятся — значит, не врёте. И никакой магии тут нет. Всё-таки, братец, ты сам по доброй воле решил пожить с людьми. Заскучал, значит.

Сильви заколыхался в воздухе, соглашаясь.

— Эх, братец. Они же смертные. Помрут — горевать будешь. Я-то знаю… Ну, дело твоё. Эй, леший, как там тебя? А, Марк. А ну дровишек собери. Темнеет. Костёр разведём. Торопиться мне уже некуда — карету мою раздолбали. Заночуем здесь, а потом решу, что с вами делать.

Марк и Мэри отошли подальше от дороги, где догорала карета, и собрали дрова. Земля вокруг была изрезана глубокими бороздами и кратерами.

Когда полностью стемнело, они сели вокруг костра. Каин молча смотрел на огонь.

Марк наконец смог хорошо его рассмотреть. Крепкий мужчина среднего роста, хмурый взгляд — никак не вязалось всё это с той невообразимой мощью, которую он демонстрировал полчаса назад. Сильви был огромен, земля содрогалась, а на Каине — ни единой царапины. Только обожжённая одежда и ворчливое настроение.

— Раз вы стали близки с моим шальным братцем, можете спрашивать, что интересует. Так и быть, кое-что расскажу. Но не вздумайте об этом болтать. Проболтаетесь — умрёте, — грозно предупредил Каин.

— Вы сказали, что вы братья. Но вы абсолютно разные. Даже силы, которые вы использовали в бою, совершенно не похожи, — сразу спросила Мэри с горящим интересом.

Каин кивнул:

— Всё верно, девочка Мэри. Мы разные, но нас всех, братьев, породил Великий Хаос. Мы — абсолюты, элементалы, Зеродоксы. То, что возникло до начала-начал. Я — Тьма, пустота. Он — чистая Энергия. Мы — разумные формы этих абсолютов на этой богом забытой планете.

— Получается, вы тёмный? — спросил Марк.

— Нет, дружок. Я — сама Тьма. То пространство, откуда всё возникло. То, в чём Великий Хаос начал творить вселенные. Тёмные — это всего лишь существа, созданные воздействием тёмной энергии и тёмной материи. Как светочи возникали под воздействием энергии Солнца. Моя суть неразрушима. Поэтому мой братик, несмотря на всю свою сокрушительную мощь, никогда не сможет меня одолеть. Ну, если повезёт и он расщепит физическую оболочку — я всё равно восстану. Я выбрал путь оставаться в этом мире до самого его конца. Это моя главная и нерушимая клятва.

— Вы говорите, у Сильви великая мощь? — непонимающе спросила Мэри. — Он и так силён: земля содрогалась, молнии рыли землю, деревья падали, как щепки…

Каин иронично рассмеялся:

— О, детишки… Это лишь малая часть его истинной силы. Он способен поменять материки местами, осушить океаны, заставить всю землю наполниться магмой, которая польётся на поверхность. Когда-то давно мы с ним поссорились — даже не помню из-за чего. Началась наша «возня», и целая цивилизация была разрушена. Материк ушёл под воду. Только тогда мы остановились. Атлантида назывался тот край, если мне не изменяет память.

— Вы боги? — ошарашенно спросила Мэри.

— Нет, юная мисс. Боги сильны и могущественны, но мы — отдельно от них. Мы не касаемся мирской суеты. Живём своей жизнью. Они, в отличие от глупых людей, тёмных и светочей, давно к нам не лезут. Знают, что мы им не по зубам. Даже Великий Хаос бессилен перед нами. Выкованный кузнецом меч может убить и его самого, понимаете? — усмехнулся Каин.

Сильви недовольно прошипел.

— Иди ты… Я рассказываю, не лезь. Ничего лишнего не скажу. — заворчал Каин.

-Кто такие элементалы? - спросил Марк подкидывая дров.

— Что за элементалы? Ну, элементалы — это вроде инструментов аксиомы вселенной. Например, время — оно есть и неизменно для всех вас. Есть законы математики, физики, химии, геометрии. Все они основаны на абсолюте — том, что есть и не может быть иначе. Элементалы — то же самое. Он — энергия, я — тьма. Есть и другие братья, но о них вам знать не положено.

— Как так вышло, что о вас практически ничего не известно? — спросил Марк.

— Во-первых, мы не выделываемся. Во-вторых, вы нас можете видеть, но не осознаёте, что это мы. Братец Сильви часто растворяется в атмосфере и притворяется молнией, ветром, дождём — чем угодно. Может быть где угодно за долю секунды. Иногда материализуется в виде вот такой светящейся гадины, похожей на шаровую молнию, и зачем-то привязывается к ребёнку, который только что появился на свет. А я вообще бьюсь об заклад — вы поначалу подумали, что я простой человек. В-третьих, мало кто выживает, чтобы рассказать. А слишком болтливым можно язычок укоротить вместе с тупой башкой. Вот и не знает о нас почти никто. Лишь вскользь упоминают в мифах, легендах да в прогнозах погоды, — усмехнулся Каин, растянувшись на траве и выставив ботинки сушиться у костра.

— Зачем вы живёте? — спросила Мэри.

— А ты зачем живёшь? Живём — и всё тут. Нечего размусоливать, — фыркнул Каин.

Сильви согласно зажужжал.

— А ты не поддакивай, баламут. Забудешь меня ещё раз — клянусь Хаосом, закину тебя на Солнце. Будешь там веками бродить, пока не взорвёшь его от скуки и тоски, — проворчал Каин.

Сильви подлетел и прижался к руке Каина, приятно щекоча слабым током.

— В общем, сам смотри. Оставайся со своим другом, сколько влезет. Но учти: помрёт — горевать будешь. Подготовься к этому заранее. И самое главное — не мешай этим людишкам жить обычной жизнью. Не отнимай у них этот дар. Хватит им гоняться за нечистью. Мой тебе совет: если не можешь иначе — ходи, как я, и удовлетворяй свою естественную кровожадность, — строго сказал Каин.

Он покряхтел, завалился на бок и громко захрапел.

Мэри теснее прижалась к Марку, положив голову ему на плечо. Он обнял её. Сильви отлетел в сторону и что-то напевал сам себе, меняя цвета, увеличиваясь и уменьшаясь, изредка метая молнии. Он явно обдумывал слова брата — элементала Каина, прозванного Проклятым бессмертым.

Утром Каина они не обнаружили. Только рваный плащ напоминал о его присутствии да изуродованная дорога, похожая теперь на разрытые котлованы.

Марк и Мэри сели на лошадей и направились обратно в город. Они зашли в ту же харчевню, где встречались с Заиром. Марк подошёл к хозяину и передал записку, запечатанную сургучом с именной печатью для вестника Заира.

Развернувшись, они вышли и снова вскочили на лошадей.

— Куда теперь? За вервольфом? — спросила Мэри.

— Нет. Сильви сказал, что сам с ним разберётся. Проверит, действительно ли он так опасен, как говорят. А мы с тобой поедем в одно милое тихое местечко. Я слышал, там продаётся домик с добротной фермой. Думаю, мы его купим и будем там жить. Каин прав: хватит с нас этой нечисти и убийств. Пора и о детях подумать, — улыбнулся Марк.

Глаза Мэри широко раскрылись от удивления и счастья. Она чуть не упала с лошади, набросившись ему на шею.

— А что с Сильви? — успокоившись, спросила она.

— Мы с ним серьёзно поговорили. Он согласился. Будет часто навещать нас и оберегать, но с охотой покончено. Теперь он сам будет охотиться. Сказал, что глубоко уважает своего брата Тьму — он самый мудрый из всех братьев, хоть и самый ворчливый. И вообще отметил, что перспектива жить на Солнце его совсем не прельщает.

Всадники быстро поскакали из города.

Через несколько дней они были на месте. Ферма оказалась прекрасной: рядом лес, речка и цветочные поля, полные медоносных пчёл. Вскоре Мэри забеременела. Сильви, как и обещал, часто прилетал в гости — вплоть до самой их смерти.

Заир зашёл в харчевню и, по обыкновению, махнул официанту. Тот сразу принёс бутылку его любимого виски с зелёными лепреконами на этикетке. Вместе с бутылкой аккуратно положил конверт.

Заир внимательно осмотрел печать «Разящего сферой», сломал её и развернул письмо.

«Заир, мы встретились с ним. Его имя — Проклятый и Бессмертный Каин. Его невозможно одолеть ни человеку, ни богу. Не связывайтесь с ним никогда. Ни в коем случае. Это верная смерть. Передай гильдии охотников: мы уходим на покой. Искать нас не надо — мы не вернёмся. Для нас было честью служить гильдии.»

Заир закрыл письмо, задумчиво потёр подбородок, налил стопку и сразу опрокинул её. Подозвал официанта и заказал ужин.

— Проклятый Каин, значит… — тихо пробубнил он, думая, кто же всё-таки этот человек, если даже непобедимый Марк Разящий сферой отступил.

А в это время у торгового каравана, развернувшегося мобильным рынком у одной из деревень, крепкий мужчина среднего роста примерял длинный плащ.

— Подойдёт. И вот эту шляпу, пожалуйста, — хрипло произнёс он, щедро заплатив торговцу.

17 Багровые тени рассвета 1

Багровые тени рассвета 1.

(Старые времена)

Как много развелось волков в овечьей шкуре.

В это смутное время их сияющий ангельский лик

скрывает страшную правду.

Лошадь фыркнула, из мощных ноздрей валил пар, морозный иней окрасил бледным всю чёрную морду. Всадник наконец-то ослабил уздечку, и животное перешло на медленный шаг после нескольких дней галопа и быстрой рысцы. Большие блестящие глаза с интересом осматривали окрестности небольшого посёлка. За массивным деревянным частоколом, кроме сонной охраны у ворот, на грязных улицах никого не было. Ночка выдалась безлунной, и лишь по одиноким кострищам и фонарям можно было определить путь до ближайшей харчевни, где в окнах горел свет. Увидев конюшню рядом с ней, свежей водой и сеном, утомлённая лошадь прибавила ходу. Всадник ловко спрыгнул в липкую грязь, его массивные кожаные сапоги звякнули стальными шпорами. Он погладил лошадь и отвёл её под навес. Конюх крепко спал в углу, обнимая полупустой бутыль с мутной жидкостью, заткнутой вместо пробки огрызком кукурузного початка. Несмотря на холод и слегка припорошенный снег, уличная грязь упорно не хотела замерзать, превратившись в липкую жижу с осколками льда от копыт. Наездник налил воды, подбросил сено, укрыл лежащим рядом покрывалом, предварительно сняв седло и уздечку. Он погладил длинную чёрную гриву и почесал за ухом. Ездовое животное с благодарностью закачало головой.

— Отдыхай, Фауст, мы задержимся здесь немного, — произнёс спутник, глядя на силуэт замка с массивными стенами, ярко освещённый на пригорке неподалёку от посёлка.

Незнакомец осмотрелся. У трактира стояло всего несколько лошадей, кругом торчали копья, капканы, цепи, ловушки и стальные решётки. Обильно наставлены кресты, чеснок, лампады с ладаном. Здание обильно осыпано кругом из соли. Посёлок явно жил в напряжении, повсюду стояли оружейные шкафы и склады с факелами и запасами масла. Над харчевней висели человеческие и звериные черепа нестандартной формы. Незнакомец хмыкнул, стряхнул с плеч и широкой шляпы слой рыхлого снега и зашёл внутрь. Массивная дубовая дверь тихо скрипнула.

За барной стойкой натирал стаканы мужчина на вид лет шестидесяти пяти. Морщины обильно засели на худом лице, он периодически поплёвывал в кружки, чтобы оттереть заскорузлую засохшую грязь. Кудрявые волосы уже поседели, торчали в разные стороны, поблёскивая засаленностью. Недельная щетина на удивление хорошо смотрелась на нём. Глаза, уставшие от бессонных ночей, источали только скуку и признаки хронической тревоги. В помещении сидело несколько торговцев, тихо обсуждая свои дела. В другом углу одноглазый охотник с мешком соболей и прижатым ружьём рядом с собой спокойно поедал картошку с салом, запивая местной медовухой. Заместо официанта бегал шустрый паренёк лет одиннадцати. Он также скучая играл деревянными игрушками с головами из черепов разных мелких зверьков и птиц. Завидев нового клиента, бармен тут же оживился, его глаза тотчас блеснули интересом и алчностью. Он тут же достал гостевое меню, отличающееся от прочих тем, что было без жирных пятен и абсолютно не рваное. Накинул на плечо чистое полотенце для антуража и презентабельности и деловитой походкой, слегка прихрамывая на правую ногу, подошёл к незнакомцу.

— Доброй ночи, сударь мил человек. По делам в нашу глушь али проездом? — поинтересовался мужчина, подавая меню на стол.

Незнакомец посмотрел на него из-под шляпы. Глаза блеснули ярким блеском, он поправил массивный кожаный плащ, покрытый множеством ремней, и снял перчатки. По рукам сразу было видно, что мужчина очень крепкий: жилы и мускулы играли при каждом движении полусогнутых фаланг. Чистые ровные ногти говорили либо о редкой чистоплотности, или о том, что посетитель харчевни знатен и наверняка не обижен наличием звонких монет.

— Проездом, по делам. Принесите ко мне вашего лучшего вина, если, конечно, такое найдётся в твоём погребке, старик, и кусок доброго мяса с румяной корочкой, сочного с сыростью внутри, — произнёс незнакомец с лёгкой хрипоцой и приятным басистым тембром.

— Эй, бездельник, а ну сейчас же принеси вина господину из моего личного запаса. И скажи на кухню, чтобы тотчас готовили кабана, — распорядился бармен, он же хозяин трактира.

Мальчишка встрепенулся и, спотыкаясь, побежал исполнять распоряжение, пока в него, как обычно, не полетела деревянная кружка для эля.

— Всё будет в лучшем виде, сударь. Я Стефан, хозяин этой дыры, некогда бывшей самым известным двором в округе, — улыбнулся Стефан.

— Меня зовут Маркус Вестник. Прибыл с посланием к вашему барону Лон Билонгу, — говорит мужчина, снимая шляпу.

Густые чёрные брови, волевой подбородок, мощные скулы и пышные чёрные волосы — настолько чистые и блестящие, как будто он вышел только что из римских бань. Они были завязаны длинным шнурком, хитро запутанным сложными узлами, образуя узор. Все узлы уходили в одну верёвку. Коса спускалась вниз под воротник куртки. Глаза блестели неестественно ярко бликами, не давая разглядеть цвет глаз и зрачок. Стефан даже на секунду замер от неожиданности — местный народец такой чистотой и статностью не отличался.

— Ох, сударь, барону вам будет попасть сложно. Ночью он не принимает, а днём объезжает окрестности, искореняя нечисть. Если бы не он, не знаю, чтобы с нами стало, — вздохнул старик.

К этому времени паренёк уже принёс кувшин вина, глиняный кубок хорошего обжига и тарелку с большим куском кабанятины. Маркус тут же выдал парнишке блестящую монету. Паренёк попробовал на зуб и, улыбнувшись до ушей, поблагодарил щедрого гостя и убежал дальше забавляться с деревянными игрушками, стукая их друг о друга черепами.

— Нечисть, нечисть говоришь. Да, слышал о них. Поэтому ваш посёлок выглядит, как будто попал в осаду, — произнёс задумчиво Маркус.

— Ну да, но сейчас спокойно. Одного гуля даже сами убили — вот его череп над входом висит. А так запираемся и ждём барона, а барон уж с ними не церемонится — огнём сжигает целыми гнёздами. Нюх у него на них: чувствует, где сидят демоны окаянные. Отряды его как навалятся — ни одна тварь потусторонняя не устоит. Дни не такие страшные, а ночью-то, сударь, не особо балуют, — произнёс Стефан, вздохнув. Присаживаясь за стол к гостю, наливая ему вина и себе заодно. — И что нравится вам ваш барон Лон Билонг? С виду вы живёте не богато, — произнёс внимательно, глядя на сутуловатого деда.

— Ну что сказать, живём не богато, это правда. Налоги барон, конечно, большие назначил, и все мужики у него в служении: или крепость строят, или в отрядах служат. Но зато жить стали спокойнее. Десять лет он уже нас охраняет, благодетель, — улыбнувшись, сказал Стефан.

— Понятно. Десять лет, значит, он здесь. А когда твари стали досаждать, не помнишь? — хитро сузив глаза, спросил Маркус.

Хозяин таверны задумчиво почесал затылок.

— Дак уже как лет девять. Если бы не барон, весь посёлок бы сожрали: то упыри, то оборотни, будь они неладные. Некроманты даже захаживали, — произнёс Стефан.

— А до этого были чудовища у вас в краях?

— Вот, сударь, скажите тоже: раньше мы сроду о них не слыхивали, а вот девять лет назад как поползли. Это хорошо, что барон нас выручает. К чему клонит ночной гость?

— Послушай, братец Стефан, а как выглядит ваш барон? — с интересом наклонившись вперёд, произнёс Маркус, отгрызая приличный кусок мяса и быстро проглатывая его почти не жуя. Он подлил себе и хозяину харчевни ещё вина.

— Барон-то? Ну, он такой высокий, статный, широкоплечий. Осанка у него такая горделивая, шея мощная, как у быка. В общем, настоящий дворянин. Глаза у него ещё такие особенные, — говорит Стефан, вспоминая, как выглядит барон. Челюсть подбородок.

— Глаза? А что у него с глазами? — пододвинувшись вперёд, спрашивает Маркус, отложив тарелку.

— Ну, господин Маркус, особенно жёлтые такие, как у птицы. Говорят, это он чуму пережил, вот и глаза-то и пожелтели. А может, ведьма какая прокляла — он много их переловил. И девок наших молодых да красивых, когда узнавал, что ведьмы, к себе в замок уводил, — говорит Стефан.

— Может, и ведьма, — задумчиво произнёс Маркус. — И что, никак не попасть в замок? — отпивая из бокала, спрашивает Маркус.

— Никак. Никого не принимает. Бывают, продукты привозим ему да налоги раз в неделю. Вот торговцы третий день сидят, ждут, когда их с обозом примут, — говорит Стефан. — Ещё пару дней ждать.

— Два дня слишком долго, я спешу. Неужели такой достойный муж, как вы, Стефан, не придумаете, как сообщить барону Лон Билонгу, что его ожидает посланник? И уже утром он уедет, — мягко говорит Маркус, доставая из-за пояса увесистый мешок с монетами и пододвигая его к хозяину таверны.

У хозяина вновь алчно вспыхнули глаза, он взвесил мешок в руках и открыл. На лице засияла улыбка — внутри были серебряные монеты.

— Признаться, мой шурин служит в охране и может пропустить меня, если надо, допустим, доставить скоро портящиеся продукты. Я мог бы и весточку передать. Но не подумайте, не ради этих денег, а из уважения к вам, достойному господину Маркусу Вестнику, — произнёс он.

— Конечно, Стефан, благодарю вас за понимание, — кивнул ему Маркус.

— Что нужно передать, сударь? — юрко спрятав мешок за пазуху, произнёс Стефан.

Маркус достал из узкой набедренной сумки золотую печатку с символом горящего солнца, с древними орнаментами, и положил на стол.

— Иди ты, красота-то какая! У нашего барона такой же перстень, — восхищённо говорит Стефан, чуть ли не в упор разглядывая перстень тонкой работы.

— Ты уверен, точно такой же? — с интересом спросил Маркус.

Стефан почесал подбородок и посмотрел на перстень ещё раз, повертел его перед собой.

— Такой же, сударь, точно такой же, только колец вокруг этого побольше будет, и солнце здесь как будто поярче. А так точно такой же, как брат родной, — говорит Стефан, часто кивая в подтверждение своих слов.

— Так вот, Стефан, слушай меня очень внимательно. Ты возьмёшь этот перстень и отнесёшь его барону Лон Билонгу, отдашь ему его, скажешь, что на рассвете его будет ждать вестник, он очень спешит. Более ждать не может, у него есть послание для него от Светочей. Скажешь, что вестник будет ждать в твоей харчевне всю ночь до рассвета, а с первыми лучами солнца вновь двинется в путь, разнести весть другим Светочам. Запомнил? — внимательно глядя на хозяина таверны, спросил Маркус.

— Запомнил, сударь, сделаем всё в точности, как вы сказали. Господин Маркус, можно вопрос? — спросил Стефан.

— А что за Светочи такие? Род дворянский, что ли? — с интересом спросил Стефан, удивлённо выпучив глаза.

Маркус улыбнулся.

— Можно и так сказать. А теперь иди, как вернёшься — заплачу тебе ещё столько же. Даже если барон не появится, — сказал Маркус.

От Маркуса веяло холодом и какой-то тайной. Стефан чувствовал это буквально кожей, но он не обращал на это никакого внимания — мало ли что чувствует человек. Гораздо важнее мешок за пазухой, полный серебра, и ещё один такой же, когда он выполнит поручение. Стефан накинул пальто, утепленное мехом выдры, и схватил свежий кабаний окорок, замотал хорошенько в плотную ткань. Прыгнул в небольшую повозку, стеганул конопатую кобылу кнутом. Лошадь заржала, вздыбилась от неожиданности, но тут же потрясла головой и быстро тронулась с места. Маркус спокойно продолжил свою трапезу.

Торговцы продолжали шушукаться, с досадой замечая, что надо было тоже заплатить трактирщику и не ждать столько времени. Один из торговцев тут же нашёл и плюсы: что если вдруг барон заявится, то они воспользуются моментом и предложат свои товары, не заплатив за это ни единого медяка. Охотник продолжал молча сидеть в углу, изредка с интересом поглядывая, как незнакомец съедает уже третью порцию мяса, запивая вторым кувшином вина. Он одобрительно кивнул головой: после долгой дороги хороший аппетит был признаком здоровья, хоть и охотник первый раз видел столько съеденного за один присест. Маркус периодически прерывал трапезу, сильно втягивая воздух ноздрями, затем поправлял чёрную косу и глубже прятал её под высокий воротник, вновь приступал к трапезе. Мальчишка только и успевал менять тарелки, восхищённо глядя на прожорливого посетителя. На восторг мальца был связан не с бешеным аппетитом гостя, а с тем, что каждый раз он давал ему блестящую монету. В итоге он и вовсе перетащил на стол к Маркусу свои деревянные игрушки и сел рядом. Гость не возражал, лишь усмехнувшись.

— Интересные у тебя человечки. Сам делал? — спросил Маркус, ткнув одну из фигурок.

— Я придумал и черепки нашёл, а самих человечков мне отец сделал, — говорит мальчонка, довольный тем, что чужестранец интересовался его игрушками.

— Искусно сделано. Твой отец — настоящий мастер, — говорит Маркус, беря одну с черепком хорька и двигая её в разных шарнирах.

— Он столяром был, пока его барон год назад не забрал на службу, — грустно сказал он, опустив голову.

— И что с ним стало?

— Помер. Чудовища разорвали. Барон часто берёт отряд воинов, а возвращается один, — с грустью в голосе сказал мальчик.

— А мать где?

— Маму ведьмой назвали и к барону в замок увезли. Но она никакая не ведьма, уж я-то знаю, просто красивая была, — грустно шмыгнув носом, произнёс малец.

— А Стефан — дядя твой? — понимающе качнув головой, спросил Маркус.

— Не просто приютил меня, он добрый старик. Да и по дому не помешает, а мне всё равно делать нечего, — улыбнулся мальчик.

— Тебя как звать-то хоть, малец? — спросил ночной гость.

— Зигмунд, но все меня Шмыгой кличут, — улыбнулся паренёк, шмыгнул носом и утёр его рукавом.

— Ты, Зигмунд, если придёт барон Лон Билонг — сразу прячься где-нибудь хорошо. Я тебе за это дам сразу три монеты, — говорит Маркус, по-взрослому серьёзно посмотрев на Зигмунда.

Мальчик кивнул и посмотрел на странника совсем не детским понимающим взглядом.

Уже было глубоко за полночь, когда во дворе послышался скрип старой повозки, и в харчевню зашёл запыхавшийся Стефан. Он сразу же прогнал мальца от столика гостя, поворчав, чтобы тот не докучал посетителям, и сел к Маркусу.

— Как вы сказали, господин Маркус, перстень пришлось оставить барону. Его он, к слову сказать, не особо меня слушал и презрительно фыркнул, услышав об ожидающем его вестнике. Но видели бы вы, как он изменился в лице, когда я показал ему золотой перстень! Он очень удивился, он сказал, что подумает, — говорит Стефан, отдышавшись, и опустошив с жадностью стоящую на столе кружку.

— Прекрасно. Ты выполнил свою часть сделки, — удовлетворённо говорит Маркус, доставая ещё один мешочек серебра и кидая его на стол.

Стефан тут же сгрёб его себе за пазуху, он поклонился и хотел уйти, но помешкав немного, развернулся и шепнул Маркусу на ухо:

— Уходя, я слышал, как барон Лон Билонг велел подготовить свою личную карету с тройкой лошадей и сообщить личным гвардейцам готовиться, — тихо произнёс он.

— Ты знаешь, сколько человек в личной охране барона? — с интересом спросил Маркус.

— Шурин рассказывал мне, когда мы охотились в ближайших лесах, что телохранителей у него не меньше дюжины, и все отъявленные головорезы. Барон почему-то любит жестоких людей, — печально произнёс он.

— Спасибо, Стефан, теперь ступай. И пока подумай, почему это ваш посёлок стали атаковать чудовищные твари, когда в вашей местности завёлся барон Лон Билонг десять лет тому назад, — тихо произнёс Маркус.

Началось утомительное ожидание. Ясно было, что барон определённо намерен посетить таверну сегодня этой ночью, но он явно не спешил являться ночью и ожидал приближение рассвета. Наконец послышался топот копыт и треск колёс кареты барона. За окном непроглядная темень постепенно стала наполняться багряными и синеватыми оттенками отступающих теней. Близился предрассветный час, когда самое тёмное время уступает место всеобщей светящей звезде, дарующей свет.

Дверь распахнулась. Порывы холодного ветра быстро наполнили залу свежестью и мелкими крупицами снежной пыли. Снежинки прямо на лету таяли от жара растопленной печи. В харчевню встроенными рядами зашли двенадцать крепких мужчин, внимательно озирающихся по сторонам. Под их серыми плащами бренчали мечи, топоры и кинжалы, некоторые из них сжимали ружья. Они распределились ровными шеренгами слева и справа от входной двери, клинообразным строем, расширяясь в сторону барной стойки, как раз где неподалёку сидел Маркус. Торговцы тут же затихли и забились в угол. Зигмунд схватил игрушки и спрятался за массивной барной стойкой. Охотник как ни в чём не бывало попивал грог из деревянной кружки, казалось, ему вообще неинтересно, что происходит вокруг.

В проходе показалась величественная фигура барона Лон Билонга. Богатый бежевый плащ с фиолетовой подстёжкой был украшен пышным меховым воротником. Края прошиты узорами бархатных ниток. Застёжки поблёскивали драгоценными металлами. Плотный сюртук сложной ручной работы ярко-красного цвета, поверх него блестел нагрудный панцирь лёгкой бронированной пластины, служивший больше для красоты, чем для серьёзной защиты. На нём была изображена сцена охоты на дракона с восходящим солнцем на заднем фоне. Работа кузнеца была явно не местной: тонкость линий и множество деталей на панцире говорили о высоком искусстве мастера, сделавшем его. Сверху панциря тихо бряцали об метал несколько золотых цепей различного плетения, в толщину не меньше пальца. На голове барона кожаная треуголка, также обшитая мехом, с левой стороны торчало несколько перьев чудной формы и расцветки.

Барон осмотрел присутствующих надменным взглядом. Увидев Маркуса, он направился медленно и важно к его столику. Один из гвардейцев, поклонившись, закрыл дверь и угрожающе встал перед ней, держа в руках массивный топор. Лон Билонг по виду был разочарован, увидев посланника: он ждал увидеть кого-то другого и, по всей видимости, хотел видеть хозяина перстня. Тем не менее, он подошёл, положил перстень на стол, сел за стол, закинув свои сапоги, усыпанные блестящими застёжками, на соседний стул. Густая грязь и снег медленно капали на сиденье, быстро превращаясь в липкую лужу. Маркус посмотрел на беспардонно закинутые сапоги барона и перевёл взгляд на самодовольное надменное лицо барона.

Лон Билонг внимательно осмотрел вестника и, втянув воздух, как бы принюхиваясь, не заметив ничего подозрительного, улыбнулся.

— Так-так, мой собрат Ракил тебе доверяет, вестник, раз доверил именной перстень Светоча. Выкладывай, что он велел передать тебе, — говорит он. Его голос звучал холодно, величественно, с чувством собственного превосходства, не видя себе равных в этом скромном помещении, где даже золотой монеты сроду не видывали.

— Приветствую тебя, благородный Светоч. Граф Ракил передаёт тебе солнечный привет и сообщает о радостной новости: Светочи собирают армию против Тёмных под его чутким руководством, — говорит Маркус, почти не кивнув, придерживая шляпу.

— Наконец-то он решился. Давно пора стереть их в пыль, выжечь до тла бесовское отродье. Но почему он сам не навестил меня, а послал обычного посыльного? — спрашивает Лон Билонг подозрительно.

— Не думайте, что это неуважение к вашей благородной персоне, просто он занят поиском других Светочей. Последние сотни лет ваших собратьев стало тяжело найти. Если ваша милость изволит сказать, знаете ли вы нахождение ближайших собратьев, я бы тотчас двинулся в путь, сообщить радостную весть, — сказал Маркус. Говорил он медленно и учтиво.

— Да, это правда, стало трудно общаться из-за отдалённости владений. Пожалуй, я мог бы назвать нескольких. Бардор осел в паре дней пути отсюда, в старом монастыре на юго-западе. Остальных можно уточнить у моего архивариуса — братья оставили карту мест, где они могут быть, — Лон Билонг разглядывал идеально выровненные ногти на жилистой руке. Барон был крепок и молод собой, но руки выдавали его немалый возраст.

— Простите, сир, но я бы хотел удостовериться, что вы именно тот, за кого себя выдаёте, а не какой-то проходимец, прикрывающийся маской Светоча, — учтиво говорит Маркус.

Барон презрительно фыркнул.

— Щенок, сейчас будет рассвет, и я покажу тебе силу всеиспепеляющего огня Светоча, — надменно произнёс Лон Билонг.

— В этом нет необходимости, милорд. Достаточно показать ваш именной перстень. Это не моя прихоть, господин, а вашего предводителя, истинного Светоча Ракила.

Лон Билонг презрительно посмотрел на наглеца, но всё же, поправив белоснежную манжету в мелких пятнах крови, показал золотой перстень на среднем пальце. Маркус внимательно осмотрел его и кивнул. В его глазах читалось лёгкое разочарование. Барон это заметил.

— Что ты смотришь, раб? Да, на моём перстне отметка, что я не совсем чистой крови, но и Ракил не из древнейших Светочей, так что пускай в жопу засунет свой титул мнимого истинного, — с недовольством фыркнул Лон Билонг.

— Совершенно с вами согласен, милорд. Его титул — фикция, — произнёс Маркус.

Барон тут же подобрел, благосклонно посмеиваясь на лице.

— Ну что же, в таком случае можешь проследовать со мной в замок. Архивариус найдёт нужную тебе карту.

— Благодарю, господин, — учтиво поклонившись, говорит Маркус.

— Эй, трактирщик Стефан-ка! Я тебя хорошо встретил нашего гостя? Если нет, я твою рыгаловку в миг спалю, — грозно говорит барон, вставая со стула и осматриваясь по сторонам.

Тут же из ниоткуда вынырнул Стефан, согнувшись и раболепно.

— Я его всё смекнул, что человек благородный. Ведь у нашего любимого барона точно такой же, только побогаче и красивее, — говорит Стефан сладковатым подхалимским голосом.

— Ну что же, молодец. На этой неделе, так уж и быть, можешь не платить подати, — удовлетворённо говорит барон, поправляя свою мантию.

— Благодарю, благодетель вы наш. Я всегда рад служить вам и этому благородному господину с волосами, которым любая девица позавидует, — произнёс Стефан с участливым видом.

Лон Билонг собрался уходить, остановился на полпути и повернул медленно голову назад, подозрительно взглянув на Стефана, а затем на Маркуса. Он втянул воздух.

— Волосы... Вестник, будь так любезен, сними свою шляпу, — говорит барон, медленно потянувшись к гарде меча, висящего на поясе.

Маркус досадливо сжал губы и мельком злобно глянул на Стефана, от чего тот сразу же убежал подальше за барную стойку. За окном начинали ползти длинные кривые тени, подгоняемые багряным восходом. Маркус медленно снял шляпу, его густые волосы блестели сверкающей чернотой. Он пристально посмотрел на барона, изменившегося в лице: в глазах появилось сомнение и тревога.

— Что, сталеволосый? Ну как я тебя не почувствовал? — ошарашенно произнёс барон, покрытый письменами ошейник.

В комнате тут же стало прохладно. Глаза Маркуса заискрились дьявольским огнём. Его блестящие волосы на глазах увеличились в размерах.

— Сдерживающий ошейник Светоча, — хищно улыбнулся Маркус.

Барон попятился назад, мельком взглянув: солнце ещё не встало. Он выхватил саблю и рявкнул взволнованным голосом:

— Взять! Убить! Убить немедленно! — прорычал он.

Телохранители тут же обступили Маркуса, перекрывая спинами барона.

— Длинный твой язык, Стефан, — с досадой произнёс Маркус.

Он одним движением сорвал с косы шнурок. Узлы тут же развязались, чёрные волосы, поблёскивая, раскинулись во все стороны, извиваясь как тонкие змеи. На него накинулись охранники. Маркус ловко схватил одного и с лёгкостью переломал тому руки. Волосы атаковали ближайших нападающих, как спрут, скручивая, сжимая и протыкая насквозь, как острыми пиками. Маркус ловко двигаясь с грацией кошки уже вырывал горло вместе с куском хребта следующему противнику. Изогнутым кинжалом, выхваченным из-за спины, воткнул в плечо, он резко дёрнул сталью в руке и наискосок разрубил до пояса. Нити волос, извиваясь, будто жили своей жизнью, точно разя, рубя, разрезая, удушая телохранителей, атакующих Маркуса. Они жили как будто своей жизнью. Деревянный пол поскрипывал от тяжести падающих мёртвых и истерзанных тел, быстро покрываясь каплями крови и отрубленными конечностями. Маркус, как неуловимая тень, ловко перемещался между телохранителями, сея хаос и смерть с медвежьей силой и яростью волка. Он планомерно уничтожал отряд хорошо подготовленных бойцов. Волосы жутким свистом, соединяясь в острые пучки, атаковали под разными углами, одинаково разя и протыкая как плоть, так и доспехи. Воины пытались атаковать Маркуса сзади, но у него как будто были глаза на затылке. Копна волос, собирая пучки, работала тому же как щит: мечи, копья, топоры чётко ударялись в них со скрипом, скользя, как от бронированной латы, не причинив никакого вреда.

Барон отчаянно отступал, пока не упёрся в закрытую дверь. Дверь уже была заблокирована несколькими расчленёнными телами. Он посмотрел на свои руки, пытаясь воспользоваться силой Светочей и испепеляющими лучами, но солнце ещё не одарило его этим даром. Руки лишь покраснели, испаряя влажный воздух. Маркус подбирался всё ближе. Стрелки личной охраны некоторое время сдерживали его напор, некоторым даже удалось попасть в него. Вестник тут же контратаковал, совершенно не обращая внимания на раны. Барон с силой пнул стол с нечеловеческой силой. Он с треском разлетелся об Маркуса, сбив его с ног. Оставшиеся телохранители воспользовались моментом и набросились на него отчаянно. В их глазах читался страх от чудовища, рвущего на части лишь взмахом своих чёрных блестящих волос, но барона они боялись ещё сильнее.

В окне показались первые яркие лучи восходящего солнца — пока что не сильные и ненасыщенные, но уже чётко разделяющие мрак светлыми бордовыми полосками. Маркус взревел: с рассветом он терял свои тёмные силы, а Светоч, наоборот, приобретал. Стальным вихрем двух кинжалов, зажатых в руках, и быстрыми хлёсткими ударами из бесчисленных волосяных хлыстов он разрубил в кровавый винегрет последних пятерых телохранителей и метнулся к барону в смертельном взмахе двух окровавленных клинков. Но в этот момент руки барона вспыхнули как две горячие электрические лампы. Маркуса сбил мощный поток энергии, идущий прямо из ладоней Лон Билонга, он улетел в барную стойку, глубоко проломив её своим телом. Лицо барона радостно засияло: силы Светоча быстро восстанавливались в его теле. Он подошёл к приходящему в себя Маркусу.

— Жалкий Тёмный, где тебе тягаться с силой великих Светочей, жалкая вошь? — надменно произнёс он.

Маркус, скривившись от боли, прыгнул в сторону от следующего смертельного залпа. Светоч стал выжигать всё вокруг, стараясь быстрее сжечь надоедливого вестника. Стефан на секунду высунулся из-за стойки и лишился головы от проходящего луча: его моментально сожгло и опалило плотной энергией. Такая же участь постигла торговцев — они даже не успели вскрикнуть, сгорев до тла. Наконец, выждав момент, барон нанёс сокрушительный удар. Маркус создал подобие щита из волос: от удара его сильно швырнуло, а балки харчевни переломило. Он злобно оскалился. Сил становилось всё меньше. Светоч подошёл, громко хохоча от ощущения превосходства.

— Жалкий червь, сгори же в лучах благословенной энергии священного Светоча! — произнёс барон, подойдя почти в упор.

Он хотел ещё что-то добавить, но ему в грудь прилетела деревянная игрушка с черепом куницы вместо головы. Светоч удивлённо посмотрел на мальчика, бесстрашно высунувшегося из-за стойки.

— Ты хотел меня этим остановить, жалкий сопляк?

— Не трожь его, Лон Билонг! Ты сам из чащи тьмы, гори в аду! — отчаянно выкрикнул Зигмунд, вспомнив отца и мать, погибших по прихоти барона.

— Глупый человеческий детёныш, — произнёс Светоч, держа на прицеле одну руку на Маркусе, а другой подняв, чтобы сжечь дерзкого мальчугана.

В этот момент раздался оглушительный выстрел. Это охотник, сидевший за столом, прицелившись из-под стола, пустил пулю точно в голову барона. Его сбило с ног. Охнув, он рухнул, схватившись за рану. Маркусу этого момента было достаточно: он запрыгнул барону на грудь, волосы крепко схватили его руки и ноги, связав его как множеством тончайших канатов и проткнув острыми клинками. Маркус воткнул два кинжала в основании мощной шеи и вдавил их. Шея тяжело поддавалась, как будто была из стали. Барон стиснул зубы, улыбнулся, глядя на хлыстоволосого своими жёлтыми надменными глазами, пылающими ненавистью.

— Меня не так просто убить, Тёмный, — произнёс он. Из дырки в его голове тянулся дымок.

— Я знаю, Лон Билонг, — произнёс Маркус, достав из опалённого плаща подобие стилета, трехгранного, исписанного полностью письменами и символами. Внутри лезвия слабо светилось изнутри. Ручка плотно обмотана тряпицей.

Лицо барона исказила гримаса ужаса.

— Нет! Откуда он у тебя? — завыл барон с надрывом в голосе. Весь пафос испарился, лишь отчаяние и безысходность.

Маркус молча вонзил трехгранное лезвие в грудь Светочу по самую рукоятку. Лезвие с лёгкостью пробило красивый нагрудный доспех. Стон боли громко прокатился по полуразрушенной таверне. От звука выбило все окна. Из глаз и рта Светоча засветился свет, стремящийся наружу, но тут же, как будто ведомый зачем-то, резко пропал, выжигая внутренности и оставляя пустые оплавленные глазницы. Внутри Светоча что-то хрустнуло, и он на глазах усох, превращаясь в сухую мумию. Маркус отрезал голову изогнутыми кинжалами, сунул её в мешок, висящий на поясе. Затем завернул в тряпицу аккуратно спрятал трехгранный клинок в плащ и, не церемонясь, сломал средний палец на трупе и, вырвав с корнем, снял золотой перстень. Он сдул с него пепел и положил в узкую набедренную сумку. Он встал, потушив всё ещё тлеющий плащ, подошёл к сломанному столу и нашёл валяющийся второй перстень, который давал Стефану, зависшего теперь над барной стойкой без головы.

По стенам в глубоких чёрных линиях от энергетических лучей разгорались брёвна, дым потихоньку заполнял помещение, медленно полосками устремляясь к щелям в двери и окнам. Маркус повернулся к охотнику, который осторожно вышел из-за стола, с опаской глядя на странного гостя с смертоносными живыми волосами. Маркус провёл по волосам и наспех обвязал их верёвкой — они приняли форму косы и перестали шевелиться.

— Светоча простой пулей не остановить. Почему ты помог такой твари, как я? — с интересом спрашивает сталеволосый.

Охотник немного помедлил и, взглянув на куски расчленённых трупов вокруг, опустил ружьё. Он закашлялся. Сверху стали трещать балки, огонь ещё сильнее разгорался.

— Поговорим снаружи, здание может рухнуть, — произнёс он и, пригнувшись, прикрывая лицо плащом, направился освобождать проход.

Маркус кивнул. За обломками барной стойки донёсся детский плач и кашель.

— Малец, — произнёс Маркус, взял с пола ошейник и подошёл к деревянным обломкам. Он отпихнул их в сторону и обнаружил Шмыгу, прижавшегося к стене, обнимающего свои деревянные игрушки. Его глаза покраснели от дыма и сильно слезились. Маркус сгрёб пацана в охапку и направился к двери, где охотник пытался отодвинуть грузные тела бойцов Лон Билонга. Маркус отшвырнул их и вырвал дверь с петель — сделал он это с большим усилием, солнце уже лишало его силы. Они выбрались и, откашлявшись, стали у колодца, сбить жар и промыть лицо от едкого дыма. Маркус отвязал свою лошадь и отвёл её пастись на небольшую лужайку, чудом не забрызганную грязью и талой жижей. Защёлкнул ошейник на шее.

— Не бойся, этот ошейник скрывает моё присутствие от мне подобных тёмных созданий и, что важнее, от мерзких Светочей. Но лишает сил, — вздохнул Маркус.

— Ты прав, вестник: Светоча простой пулей не сразить. Это была особенная, я храню несколько таких, — сказал охотник.

— Ты знал, что барон — Светоч?

— Нет, но я понял это, услышав твой разговор со Стефаном. Мои сомнения рассеялись, когда я увидел золотой перстень. Я затаился, ожидая, что будет дальше. Я рад, что ты оказался не на их стороне, хлыстоволосый.

— Вот как. О таких, как я, ты наслышан, — ухмыльнулся Маркус, явно поражённый познаниями случайного охотника.

— Только наслышан, вижу впервые. Я много путешествовал после того, как мою жену и дочь убил Светоч просто ради потехи. Я пытался найти его, но безуспешно. В странствиях я многое узнал, прибившись однажды к каравану охотников на нежить. Там-то мне одна старая цыганка рассказала о Тёмных, питающихся силой ночи, и Светочах, берущих силу от солнца. Она же мне и дала пули, способные ранить Светоча, но, к сожалению, не убить, как выяснилось сегодняшним утром, — говорит охотник.

Маркус понимающе покачал головой.

— Убить их крайне трудно, особенно древних. Этот барон Лон Билонг — лишь полукровка. Но под покровом солнца даже он убил бы меня, если бы вы с пацаном его не отвлекли. Ночью я бы, конечно, разорвал бы его в клочья, но Светочи очень осторожны, их сложно выманить на ночную прогулку, — говорит Маркус.

— Поэтому ты выбрал время встречи — раннее утро, — догадался охотник.

— Да, иначе бы он не купился. Конечно, я планировал проникнуть в его крепость под личиной союзника, но, как видишь, Стефан сам того не желая выдал меня. А так бы я спокойно убил Светоча ночью и получил карту с теми, кто живёт поблизости, — говорит Маркус.

— Ты, видимо, тоже потерял близких, раз так рискуешь своей чёрной душой, чтобы прикончить их, — предположил охотник.

Маркус улыбнулся и вывалил из набедренной сумки семь золотых перстней, в том числе перстень барона, недавно убиенного.

— Я охочусь за ними давно, очень давно, и на это у меня есть свои причины, — произнёс Маркус, погладив по голове дрожащего мальчугана.

— Ну что, Зигмунд Шмыга, а ты у нас, оказывается, храбрец. Ловко ты в него попал, — рассмеялся Маркус.

Мальчик посмотрел на него с преданностью щенка большими голубыми глазами.

— А я что, я ничего, — робко произнёс он.

— Не скромничай, малец. Поверь моему опыту: вовремя отвлечь противника — это верный залог победы. Я бы мог промахнуться, а дядя Маркус не убил бы эту тварь высокомерную, — добродушно и серьёзно произнёс охотник.

— Он прав, пацан, ты правда молодец. Вот, кстати, твои три монеты, — говорит Маркус, положив в маленькую ладонь три серебряника.

— Получил гад по заслугам. Это за моих маму и папу. Из-за Стефана он был добр ко мне, — грустно произнёс Зигмунд.

Некоторое время они смотрели молча, как освещаемая ярким утренним солнцем догорает таверна Стефана.

— Что будешь делать дальше? — спросил охотник.

— Ну, я знаю теперь ещё об одном Светоче в монастыре в двух днях пути отсюда. Поскачу туда, когда отдохнёт мой конь.

— Если позволишь, у меня есть одно предложение, — произнёс охотник.

— Излагай, интересно, что ты задумал, — усмехнулся Маркус, заплетая в аккуратные узлы свои длинные блестящие волосы, обматывая верёвкой особым образом.

— В общем, барон сказал, что в крепости у архивариуса есть карта Светочей, так? — поглаживая своё ружьё, сказал охотник.

— Всё верно, — ответил Маркус.

— А у нас есть карета барона. Мы можем проникнуть в ней в крепость — уж самого барона точно останавливать не будут и сразу откроют ворота. Я прикинусь кучером. Учитывая то, как ты лихо расправился с лучшими воинами и самим бароном, будучи ослабленным на рассвете, то, если мы прибудем ночью, то проблем с охраной замка, я думаю, не будет. Ты без труда их перекромсаешь, — говорит охотник, закуривая трубку.

— Хм, знаешь, охотник, а это неплохая идея, — задумчиво произнёс Маркус.

— Меня зовут Билли Кид. А вас, я так полагаю, Вестника Маркуса Сталеволосого. Будем знакомы, — осторожно протянув руку, говорит охотник. — Не знаю, оторвут её или примут дружественное рукопожатие.

Маркус аккуратно, но крепко пожал сухую ладонь Билли Кида.

— Дядя Маркус, а что это за клинок с тремя гранями? Барон от него прям усох, как будто поджарился.

— Давно меня так не называли. Это, малыш Зигмунд, оружие Светочей, очень могучий стилет с древними заклинаниями. Выкованный очень и очень давно искусными мастерами. Его трёхгранный клинок грозит сразу трём реальностям. Ни один Тёмный не устоит перед ним и будет убит или ранен. Но самое прекрасное — он также смертелен для Светочей. Если ночью их можно убить как человека, то днём эта задача усложняется в разы. Их тело крепко, как камень, раны быстро заживают, отрубленные конечности перерастают обратно. Ну а сила из испепеляющих лучей — вы сами видели. Ко всему, они быстрые и сильны, не уступают в этом Тёмным созданиям, и ещё у них особое чутьё. И подкрасться к ним весьма сложно. Взять его может не всякий. Видишь, рукоятка обмотана тканью — это потому, что любому Тёмному она сожжёт руку, как и обычному человеку, — говорит Маркус, небрежно воткнув трёхгранный клинок в землю рядом со Шмыгой.

Он с интересом тыкнул в него пальцем, затем взялся руками и удивлённо перехватил его, перекинув в одну руку.

— Ого, да он лёгкий, как пёрышко! — удивился паренёк.

Он стал махать им, изображая бой с тенью, делая финты вперёд. Маркус засмеялся.

— Парень, не убей никого, это могущественное оружие, — улыбнувшись, сказал Маркус.

Билли Кид с интересом наблюдал, как кошмар во плоти забавляется с парнишкой, с лёгкостью доверив ему клинок, которым его самого можно было убить.

— Я вас с другим представлял. Нет, я, конечно, видел, как ты, Маркус, изуродовал в клочья опытных воинов за считанные минуты, но ты не монстр. Я это вижу, — говорит Билли Кид.

Маркус серьёзно посмотрел на него.

— У нас свой мир, и в нём, как и у вас, есть место любви и жестокости, вместе и насилию. Ладно, велик будь по-твоему, попробуем твой план с каретой барона.

— Дядя Маркус, смотрите, я снял тряпицу, и клинок совсем меня не обжигает! — радостно провозгласил Шмыга, продолжая играться со смертельной штуковиной.

Маркус с интересом посмотрел на паренька, спокойно держащего древний клинок.

— Хм, мальчонка полон сюрпризов. Лишь истинные люди способны покорить себе оружие Светочей, — задумчиво произнёс Маркус.

— Что, кстати, с парнем-то делать? Пропадёт ведь один, — тихо спросил Билли Кид.

— Возьмём с собой. Помощник нам не помешает, — решительно произнёс Маркус.

Удивительно было то, что пока сгоревшая таверна стояла, карета барона, никто из посёлка даже не высовывался из домов. Казалось, что жизнь замерла. Барона люто боялись, хоть и ошибочно почитали за благодетеля, хотя на самом деле это он привлекал тёмных тварей, разрушая ближайшие гнёзда и устраивая террор. Блаженно неведение.

— Что, вы правда возьмёте меня с собой? — подбежал малец с выпученными глазами от счастья, возвращая клинок, замотанный обратно в ткань.

Маркус улыбнулся.

— Правда. Но не думай, что будет легко. Мне дармоеды не нужны. Иди-ка проверь, что там у барона в карете. Светочи — народ предусмотрительный, там много полезного на случай неожиданного переезда, — говорит Маркус строго, посмотрев на Шмыгу.

Паренёк кивнул и тут же убежал по быстро подсыхающей грязи в сторону кареты. Сталеволосый оказался прав: карета была до отказа набита провиантом, оружием, бронёй и различной амуницией. Несколько сундуков с серебром и золотом, блестящими камнями и вещами, усыпанными древними письменами.

Через день они отправились в сторону крепости барона. В крепости всё прошло как по маслу: они добыли карту. В монастыре убили Светоча, им достался ценный трофей — меч со свойствами стилета Светочей, впоследствии названный Клинком Зигмунда. Далее они втроём отправились в странствие, исследуя места, отмеченные на карте, уничтожая Светочей. Встретились даже с проклятым Каином, грозой трёх миров. Ну, это всё будет потом, а сейчас, сидя на холодной земле, они смотрели, как догорает таверна.

18 Багровые тени рассвета 2

Багровые тени рассвета 2.

Охота на светочей и благословенный меч.

(Старые времена)

Карета, тускло поблескивающая позолотой из-под слоя грязи, медленно двигалась по раскисшей грунтовой дороге. Сильный ливень не прекращался уже второй день. Лошади в упряжке нервно фыркали, вытаскивая узкие колёса из очередной лужи с густой липкой грязью. Кучер в широкополой шляпе, свёрнутой по типу треуголки, поднял воротник повыше, сгорбившись, курил трубку и бурчал себе под нос:

— В такую погоду только дураки будут путешествовать.

Маркус молча сидел, разглядывая записки, взятые у архивариуса в замке барона Лон-Билонга. Керосиновая лампа, прикреплённая к потолку, обшитому дорогой бархатной тканью, покачивалась и тихо поскрипывала. Парнишка Зигмунд увлечённо выковыривал поделку из дерева стилетом светоча. Работать им было сплошное удовольствие: он практически без усилий вырезал любую нужную ему деталь, даже самую мелкую. Охотник Билли Кит смотрел в окно, в котором, кроме быстро бегущих капель, обгоняющих друг друга, ничего не было видно.

Маркус тонким извивающимся пучком волос аккуратно закрыл шторку на окне, чтобы блики и отражение лампы не мешали ему читать. Билли Кит уже привык, что их тёмный предводитель умеет ловко управлять своими волосами с ловкостью матёрого осьминога.

— Господин Маркус, в разговоре с покойным бароном вы обмолвились кое-что об истинных светочах. Что вы имели в виду? — заскучав, спросил Билли Кит.

Маркус оторвался от записей и посмотрел на него сияющим взором — без ошейника, сдерживающего способности. Его взгляд жутко горел изнутри, особенно ночью.

— Хм… Истинные — это первородные, чистокровные светочи. Они могучие и страшные. Не тысячу лет ты видел, на что способен барон. Одолеть истинного светоча крайне тяжело даже тёмным. То же самое и полукровки — смертельно опасны, но по сравнению с чистокровными они просто пыль, — ответил Маркус, аккуратно складывая записи в одну стопку.

— А ты каких кровей? — с интересом спросил Билли Кит.

— Я чистокровный, древний. У тёмных есть древнейшие — они сравнимы с богами. Есть первородные и изначальные — родители. Но их сложно встретить, особенно людям. Вот, например, есть такие могучие создания — волкодлаки. В истории ты мог о них слышать как о богах. Например, в древнем Египте — бог Анубис.

— Я слышал о нём. Как то пьяный Историк развёл демагогию о схожести богов древних цивилизаций, — кивнул Билли Кит.

— Ну вот. Так вот эти волкодлаки — они древнейшие и прародители всех оборотней, вервольфов и перевёртышей, — ухмыльнувшись, сказал Маркус.

— А твой прародитель? Кто вас называют сталеволосыми? Верно? Кто ваш предок?

Маркус нахмурился и тяжело вздохнул:

— Нас мало, и о наших прародителях я не слышал особо. Было большое событие в тёмном мире, называемое Великий Уход. Тогда ушли почти все боги и изначальные. Видимо, сталеволосые тоже. Я лишь слышал, что они были очень могущественные: если впадали в ярость, их ничто не могло остановить, — печально нахмурившись, произнёс Маркус.

— А почему враждуете? — спросил Билли Кит, закуривая трубку.

— О друг мой, тому масса причин. В целом всё-таки как и у людей: никто уже не помнит, почему вампиры и оборотни враждуют друг с другом и ведут себя как кошка с собакой, — иронично улыбнулся Маркус. — Видимо, что-то не поделили когда-то давно.

— Скорее всего, ты прав. Но а с светочами всё проще. Они сильны днём и слабы ночью, а мы, тёмные, наоборот: днём слабее, а ночью мы короли. К тому же светочи, пользуясь днём, ближе к людям — им проще скрывать свою истинную суть. Жадные до власти не в меру, амбициозные, себялюбивые, с извращённой моралью. Они лжепроповедники по своей сути, — сказал Маркус.

— Думаешь, в монастыре такой лжепророк?

— Баррадор несомненно затуманил монахам умы своими сладкими речами. В этом они непревзойдённые мастера. Я думаю, он уже увёл их от поклонения Светлому Богу, кому бы они ни поклонялись, и теперь проповедуют сектантскую ересь в угоду своей прихоти и мерзким желаниям.

— Думаешь, он истинный? — внимательно посмотрев на Маркуса, спросил Билли Кит.

— Вполне возможно. Если так, нужно будет хорошо подготовиться и идти только ночью. Ты уже убивал таких?

— Всего однажды. У него я забрал этот скелет, способный разить светочей. Тогда трое моих братьев пали в бою, я выжил единственный, — сказал Маркус, высыпая на покачивающийся стол с резными бортиками золотые перстни. Один из них отличался: он был просто округлой печатью в виде треугольника вокруг чёрного камня.

— Ну, сударь, теперь ты не один. Мы поможем тебе. Я уверен. Малец тоже сгодится, — ухмыльнувшись, сказал Билли Кит.

Маркус одобрительно кивнул:

— Малыш — истинный человек, а они всегда могут удивить, даже несмотря на юный возраст. Я доверю ему хранить этот стилет.

— Что, правда? — оживился малец, его глаза заблестели с предвкушением.

Маркус потрепал его обросшую макушку рукой:

— А почему бы и нет, юный шмыга? Никто не будет ожидать удар от маленького мальчонки, — усмехнулся он.

Он достал свои клинки — изогнутые и покрытые письменами — и провёл одним о другой. Полетели ярко-синие искры.

— Позволь спросить, эти твои кинжалы, сударь, они, по всей видимости, тоже непростые? — с интересом глядя на одинаковые изогнутые длинные лезвия, спросил Билли Кит.

Маркус кивнул и дал один из них в руку охотнику. Тот взял — и тут же рухнул под его весом. С трудом подняв клинок, он с удивлением посмотрел на него:

— Ничего себе! Да он весит как кузнечный молот!

— Это оружие тёмных. Особый материал, особые свойства, руны и колдовство. Им не сможет управиться эффективно ни один человек, даже истинный. Этот клинок эффективно ранит тёмных и убивает, если знать, куда бить. Светочей он тоже способен убить, но сделать это непросто. Хотя можно, — объяснил Маркус.

— Я вот одного понять не могу: вот ты — тёмный, могущественное создание, светочи и того страшнее. Почему о вас слышно только в легендах и слухах и вы не правите миром?

— Хм… Были времена, когда мы управляли целыми цивилизациями, но это плохо кончилось. Всё-таки людей многочисленнее, и у вас есть свои преимущества — это надо понимать и принять. В общем, даже грозный тигр убегает, поджав хвост, когда лесные муравьи в джунглях мигрируют, — сказал Маркус. — Забирай кинжал обратно.

Карету качнуло сильнее обычного, она резко встала. Билли Кит высунулся из окна и спросил, что случилось.

— Всё, милсударь, завязли по дно. Карету силой никак не вытолкать — уж больно она тяжёлая. Утро надо ждать, когда дождь закончится. Все господа, ночуем? Против стихии не попрёшь, — произнёс кучер, продолжая курить трубку и ловко укрывая её шляпой, чтобы не затушить.

Маркус вздохнул, накинул плащ и вышел. Встав за каретой, он осмотрел колёса: все четыре плотно увязли в большой выбоине, днище вовсе упёрлось. Он схватился за заднюю ось и с лёгкостью поднял карету, протащил её вперёд, пока не вытащил на более-менее твёрдую почву. Кучер аж присвистнул от удивления:

— Сударь Маркус, да вы силач! Эту же карету десятером не могли вытащить, уж я-то знаю, когда покойного барона Лон-Билонга возили, — ошарашенно произнёс кучер.

Маркус подошёл к нему и, с интересом глядя на худощавого старика с грустными бровями, спросил:

— Тебя звать-то как, братец?

— Тобетоном меня кличут, — почтенно приклонив голову, сказал кучер, придерживая кончиками пальцев широкополую шляпу.

— Не жалеешь, что с нами поехал, Тобетон? — глядя в глаза кучеру, спросил Маркус.

Тобетон посмотрел на странного силача с блестящими глазами и добро улыбнулся:

— А чего жалеть-то, милсударь? У барона житья никакого не было: людей ради забавы мучил да убивал, а сколько молоденьких девиц губил — и не счесть. О кучерах не жалел: треснет его на кочке — тут же голову сворачивал прям голыми руками. Сам видел. А вы, господа, видные, щедрые, не обижаете мальчонку. С вами знаю — его, сироту, пригрели, значит, люди хорошие. Хоть, признаться как на духу, странноватые. Вот ночью, за каким лихом в такую погоду ехать — ума не приложу.

Бетон выпучил глаза.

— Надо так-то торопимся. А ты и правда хороший кучер. Ладно, как увидишь постоялый двор — сворачивай к нему. Нам и правда надо отдохнуть, — понимающе кивнул Маркус.

— Вот-вот. И лошади устали, а уставшая лошадь хуже злой тёщи, — покряхтел кучер.

Маркус сел обратно, до пояса измазанный грязью, прямо на бархатные сиденья.

— Ну вот, все сиденья испачкал. Где одежду мыть будешь? Вон и сапоги-то все в грязи, — заворчал Билли Кит.

— Ничего. Неопрятный вид нам только на пользу, и дождь тоже. Никто и не подумает, что мы из местных краёв. У нас вид путников, идущих издалека.

— Дядя Маркус, эту карету вся округа знает! — весело вставил шмыга.

Маркус нахмурился: об этом он явно не подумал.

— И то верно, а ведь малыш прав, — задумчиво почесав подбородок, сказал он.

— Не беда, найдём кузнеца — он нам её в миг перелатает, мама родная не узнает! — весело сказал Билли Кит.

— Ну, тогда точно едем на постоялый двор. Я уже сказал это Тобетону. Там и кузнец найдётся наверняка, — сказал Маркус.

— Кому сказал? — удивлённо спросил Билли Кит.

— Тобетону, нашему кучеру. Милейший души человек. Думаю, с собой в странствие возьмём, — улыбнувшись, сказал Маркус.

Вскоре усталые путники остановились у постоялого двора, одиноко стоящего на окраине. Заспанный хозяин вышел, накинув на себя плед, прикрывая рукой фонарь, указал, где поставить карету под навесом и распрячь лошадей, а сам поскорее отправился обратно — подальше от дождя и поближе к тихо щёлкающему камину. Он что-то бурчал, что гости могут угоститься всем тем, что есть на кухне, а завтрак будет только утром. На постоялом дворе редко заезжают путники, и хозяин не держал ни прислуги, ни поварихи, управляясь всем хозяйством собственноручно.

Утром их встретил хозяин жареным беконом и глазуньей, обильно посыпанной зеленью, ягодным компотом и брагой. После завтрака путники узнали, что неподалёку живёт искусный кузнец-отшельник.

— А что скажешь, есть ли у вас поблизости какой-нибудь монастырь или церковь? — спросил Билли Кит.

— А как же! Есть. В аккурат прямо на юго-запад, у скалистой горы. Старый, прямо в камне выдолбленный. Говорят, там внутри красотища: залы, огромные канделябры, стены расписаны, — сказал трактирщик по имени Мартин.

— Говорят, а сам-то там не был? — сузив глаза, спросил Билли Кит.

Мартин нахмурился и тяжело вздохнул:

— Сам не был. Святое вроде место, намоленное. Но народ судачит, что люди странные оттуда возвращаются: что-то про нового бога толкуют уж слишком рьяно. Там в веру обращают. Да и поговаривают, что там народ пропадает, — грустно сказал Мартин, как будто не особо желая говорить вслух об этом месте, словно кто-то может его услышать.

— И как зовут местного священника?

— Пастырь Баррадор. Человек учёный и очень образованный. Говорят, он самим Господом помечен. Чудеса творит и даже, как ангел, излучает свет прямо из себя. Не пользуется никакими фонарями или факелами и не пользуется электричеством, — произнёс Мартин.

Маркус переглянулся со своими спутниками. Они плотно позавтракали и хорошо заплатили хозяину. Утром они направились к местному кузнецу.

Кузнеца застали за конструированием странного устройства. Как выяснилось, местный изобретатель конструировал самоходную копалку, и выглядела она жутко. Маркусу сразу приглянулся стиль, эффективность шестерёнок и пружин с острыми серпами и плугами. С кузнецом Тотодом они договорились сварганить нечто похожее из кареты барона. Кузнец с радостью согласился взяться за проект, тем более считая дизайн кареты полным безвкусием и богатой вычурностью с малой эффективностью и пафосным декором.

Билли Кит выдал ему увесистый мешок с монетами, в том числе за молчание. Тотод поклялся своим молотком (среди кузнецов это считалось святой клятвой), что не проронит ни слова. Их идею идти к монастырю он также не одобрил, сказав, что это проклятое место и, по слухам, там водится всякая нечисть. О миссии Баррадора он сухо ответил, что человек этот точно не простой, и он лично видел, как от него исходит свечение, когда он чинил у него изгородь.

Оставив карету, «охотники на светочей» отправились пешком по указанной Тотодом короткой тропе. Маркус защёлкнул ошейник, скрывающий его присутствие. У монастыря, больше напоминающего старинную крепость, они наткнулись на колонну паломников, жаждущих увидеть чудеса, получить благословение, исцеление и присоединиться к вере.

Маркус и Зигмунд остались ждать неподалёку. Билли Кит пошёл на разведку, прикинувшись странствующим бродягой (благо охотник мало чем отличался от них в своей поношенной одежде). К полудню он вернулся весьма озадаченный.

— Ну что, рассказывай, что удалось узнать, — нетерпеливо спросил Маркус.

— Ну, в общем, миссию ихнего Баррадора я видел только издалека. Он был в белых одеждах, обвешан фиолетовыми лентами с какими-то символами. Лица увидеть не смог из-за длинных рукавов. Для церкви у них слишком много вооружённой охраны, хотя они особо не показываются. С ним постоянно много последователей в белых одеждах. Нуждающихся сытно кормят и устраивают проповеди в разных залах. В главном церковном зале идёт месса для самых набожных пришедших. К миссии фанатики тщательно их отбирают, видимо, для пополнения своих рядов. Крепких мужчин и женщин водят отдельно, говорят им о работе и служении. С виду всё чинно и доброжелательно, но чувствуется, что не всё так просто. Ну а что страннее всего — ночью у них тоже есть месса, и она только для избранных. Я попросил одного фанатика в белом, и он рассказал мне о ритуале «Восхождение богов», называемом «Сияние». Сам пастор Баррадор проводит его. Они приносят на заклание тёмных демонов ада. И как раз завтра ночью будет этот обряд, — сказал Билли Кит, усевшись в кресло и задумчиво закурив трубку.

— Хм, очень странно. Завтра полнолуние. В эту ночь тёмные черпают больше сил. Зачем это светочу?

— Что будем делать? Я смотрел крепость и знаю, как проникнуть в монастырь, не привлекая внимания. Ещё я заметил, что с Баррадором всегда рядом много детишек, — сказал Билли Кит.

— Вот это как раз похоже на светоча. Они с детства воспитывают себе самых преданных соратников — впечатлительных детей. Они, повзрослев, готовы отдавать жизнь за них, а жизнь у светоча очень долгая, даже по меркам тёмных.

— Я могу прикинуться верующим и напроситься, чтобы посмотреть ритуал. Светочи падки на лесть. Если они все, как барон Лон-Билонг… — встрял в беседу Зигмунд.

— Хм, ты прав, шмыга. Лесть — это их слабое место, они обожают, когда их восхваляют. Возможно, это неплохой план. Нарядим тебя в лохмотья, и ты сможешь спрятать стилет. В нужный момент ты сможешь нанести неожиданный удар, — сказал Маркус.

— Хм, это очень рискованно. А вдруг они используют детей как жертв в кровавых ритуалах? А если у него найдут оружие? Светочей такие на дороге просто так не валяются, — возразил Билли Кит.

— Я справлюсь. А если найдут, я прямо скажу, что украл его в суматохе у барона, которого убили. Он красивый и наверняка дорогой, — звонко произнёс мальчуган.

Маркус задумчиво потёр подбородок:

— Это может сработать. Нет лучше лжи, чем правда с правильной недосказанностью. Тем более весть о смерти барона вскоре всполошит всю округу. Хорошо, Зигмунд, иди в монастырь и постарайся быть рядом с ним. И почаще восхищайся им, как можно искреннее. Скажи, что всегда мечтал служить такому господину, а не слабому барону — это вдвойне ему польстит. У светочей всегда присутствует тайная конкуренция. Ну а мы проберёмся в монастырь ночью. В ошейнике светоч не сможет меня почувствовать. А там разберёмся, что к чему. Но сразу предупреждаю: чтобы там ни было — ни шагу назад. Поклянитесь, что пока один из нас жив, мы не бросим начатое дело. Светоч должен пасть, — серьёзно произнёс Маркус, пристально глядя на обоих.

Они сложили руки по кругу и произнесли клятву. Тёмный не сомневался в словах людей. Что самое интересное — люди также искренне доверились этому страшному существу, чудовищу, от которого кровь стынет в жилах даже от рассказов о нём.

Шмыга приоделся в старые шмотки, хорошенько запрятав стилет, хорошо обмотав его грязными тряпками. Оборванный, но в то же время опрятно выглядевший мальчишка побежал по тропе в сторону монастыря. Маркус и Билли Кит проводили его и убедились, что он без помех слился с толпой паломников и зашёл за стены монастыря. Осталось ждать наступления ночи.

Маркус недовольно чесал шею под ошейником. Ограничитель его раздражал, но риски быть обнаруженными были крайне велики.

Как только на небе взошла полная луна, они направились к трещине в стене, наспех заделанной новыми владельцами. В противоположной части монастыря мирно спали паломники в палаточном мини-городке. Большая часть охраны находилась там, чтобы предотвратить воровство, мародёрство и прочие беспорядки.

Тихо подкравшись к нужному корпусу, отмеченному письменами и символами культа в виде солнца с подобием наконечника от стрелы, опущенными вниз, они бесшумно устранили нескольких охранников. Маркус даже в ошейнике был чрезвычайно силён, быстро сказывался его немалый опыт.

Вход был пафосно украшен и выделялся среди общих строений, показывая, что внутри происходит что-то очень важное, таинственное, сакрально-ценное и желаемое для каждого истинного верующего паломника, присягнувшего на верность новой миссии Баррадора.

Узкий коридор вёл их в просторное помещение, где они прикинулись заблудившимися паломниками и, подобравшись поближе к потерявшей бдительность охране, пятерым перерезали горло. Вошедший фанатик, несущий лампадное масло, опешил и хотел скрыться, но не успел. Билли Кит ловко швырнул ему под ноги болас*, обездвижив его.

(болас* — метательное оружие, сбивающее с ног; обычная верёвка с утяжелителями на концах в виде шаров из кости или стали). Маркус быстро узнал у него, где именно проходит ритуал «Сияние», и свернул бедолаге шею. Входную дверь предусмотрительно закрыли и повернули потайной рычаг в стене. Большая занавеска отодвинулась вместе с куском стены. Они вошли в широкий тоннель, выдолбленный прямо в камне. По неожиданно расширяющимся сводам и неровным поверхностям стало понятно, что комнаты соединены старыми пещерами и уходят в глубины горы.

Вдалеке слышалось монотонное чтение молитв пастыря Баррадора. Они прокрались в большое помещение, со всех сторон обставленное большими массивными колоннами. Они были изрезаны фактурными барельефными изображениями различных кланов ночи. Несколько этажей вниз. В конце виднелось сооружение, напоминающее арену с высокими стенами по кругу. Сбоку на вершине пьедестала вещал сам светоч Баррадор. Его громкий напевный бас многократно отражался эхом по кругу, быстро затихая вокруг арены. Вскинув руки вверх, стояли еретики новой паствы. Рядом с Баррадором восторженно толпились молодые девушки и дети.

Маркус ткнул Билли Кита в плечо, указывая в толпу рядом со светочем:

— Смотри, вон шмыга стоит. Ай, молодец парень! — прошептал Маркус.

— Нападём прямо сейчас! Я могу сбить его проклятой пулей, он упадёт на эту арену. А ты скинешь ошейник и добьёшь его. Малец со стилетом рядом. Если что — сейчас ночь, полнолуние, он слаб, — нетерпеливо прошептал Билли Кит.

— Не спеши, охотник. Светочи пафосные, но далеко не дураки. Видишь, в комнате нет совсем никакой охраны, только верующие в его святость и благодать, и они чего-то ждут. Здесь что-то не так, — настороженно сказал Маркус, осматриваясь.

— О чём ты? Идеальный шанс его прикончить! Просто доверься — фортуна дала нам шанс, и мы должны им воспользоваться! — нетерпеливо сказал Билли Кит.

— Посмотри на эти колонны. На надписи.

— И что с ними?

— Это язык тёмных. Сцены битв тёмных кланов, восхваляющих тёмное племя. Это древний храм, и светоч его оскверняет, проводя свои фиктивные ритуалы, чтобы поработить мысли людей своей сладкой ложью. Он оскверняет это место просто своим присутствием. Он точно бы не оставил себя без защиты просто так. Понаблюдаем пока. Будь наготове — возможно, действовать придётся быстро, — сказал Маркус, внимательно осматривая всё вокруг.

Молитва окончилась. Светоч вскинул руки вверх. Маркус увидел на указательном пальце золотой перстень — простой, с чёрным камнем посередине.

«Истинный светоч», — подумал Маркус, непроизвольно напрягшись всем телом. Он всей своей сутью хотел броситься с места и, сорвав сдерживающий ошейник, вонзить в жёлтые глаза свои изогнутые кинжалы, но усилием воли сдержался.

Светоч тем временем скинул балахон. Его волосы, белые как снег, были зачёсаны назад. На широкой переносице чуть ниже бровей белел горизонтальный шрам. Волевой подбородок и мощная шея. На постаменте перед ним лежал длинный изящный меч, который так любили в своё время тевтонские рыцари. Он был покрыт полностью письменами. На груди светоча Баррадора красовался треугольный амулет с кругом посередине на массивной цепи. Маркусу он показался знакомым, но узнать его никак не получалось, и вспомнить, где он его видел, тоже.

— Внемлите мне, верные последователи! В эту ночь, когда зло особенно сильно, вы станете свидетелями чуда! Чуда, как наш бог через меня выпустит свою мощь и уничтожит дьявола из самых низов чертогов ада! Мы изловили его в логове, где он скрывался от губительного солнечного света дня. Сейчас же ночь, полнолуние — его стихия. Я сражу его для вас, когда он особенно силён, чтобы вы навсегда поняли, что наш путь праведен и неоспорим! — прогремел голос светоча.

Он указал на решётку, в темноте которой встрепенулась скованная фигура. Один из фанатиков с трудом сдвинул массивный рычаг. Сработал механизм, решётка медленно поднялась, и по рельсам выехал скованный цепями пленник.

— Эти цепи сделаны чёрными магами. Они лишают сил тёмных созданий и не дают им использовать свои способности. Я уже видел такие — это грязное колдовство, — тихо прошептал с отвращением Маркус.

Светоч продолжал, похлопав по голове шмыгу, восторженно глядевшего на него:

— Сейчас ты увидишь, Зигмунд, о чём я тебе говорил, — сказал он, взял длинный меч, легко спрыгнул вниз (сделал он это необычайно легко, хоть до каменного пола было не меньше десяти метров). Он указал на таинственного пленника в чёрном плаще и широкополой шляпе, скрывающей его лицо, остриём меча, который слабо светился в его жилистой руке.

— Это носферату — древнее порождение тьмы! Он приходит ночью, пьёт кровь, насилует ваших женщин, пожирает детей и вырезает добрых праведников целыми селениями! — проповедовал Баррадор громогласно.

— Да закрой ты уже свою пасть и развяжи меня. Я вырву твой грязный язык, — холодно и спокойно произнёс пленник ярко-голубым светом.

Баррадор громко засмеялся:

— Вот и сейчас тварь думает, что одолеет посланника Божьего! Он думает, ночью он силён, а ваш пастырь слаб. Вот сейчас мы это и проверим. Отпустить бестию! — властным голосом произнёс Баррадор.

Послушники тотчас исполнили приказ, сдвинув второй рычаг. Щёлкнул замок, цепи с громким звоном упали с пленника. Он размял затёкшие плечи и поднял голову, хищно улыбнувшись, обнажая острые клыки. На указательных пальцах слабо светились одинаковые кольца, на среднем красовалась массивная печатка с крупной буквой «V».

Баррадор выставил вперёд свой меч.

— Это Линир! Я слышал о нём! — удивлённо произнёс Маркус, узнав незнакомца.

— Линир? Кто это?

— Это древний вампир благородных кровей. Линир-Кальценосец. Его кольца на пальцах — это могучие артефакты древности. Баррадор обезумел, если решился биться ночью, тем более в полнолуние. Он просто разорвёт его, — не понимая, что задумал светоч, произнёс Маркус.

— Быть может, он всё сделает за нас, — с надеждой в голосе произнёс Билли Кит.

— Возможно. Не будем торопиться с выводами, — осторожно сказал Маркус, напряжённо наблюдая за происходящим.

Вампир моментально сорвался с места с размаха, ударяя чистой рукой. Жила в один точный удар — вырвать горло самодовольному светочу. Ведь светочи ночью слабы, неповоротливы, совсем как люди, даже истинные светочи. Но Баррадор ловко увернулся, оказавшись на противоположной стороне арены.

— Что?! — удивлённо посмотрел Линир.

Он сжал кулаки. Из одинаковых колец появились полупрозрачные пульсирующие энергетические шипы. Он вновь атаковал светоча размашистым ударом по площади — и вновь промахнулся. Баррадор отбил один из шипов блоком меча и вытянул руку. Кисть засветилась ярким светом, из неё вырвался ослепительный луч света. Глаза Линира сузились от шока и удивления. Он сжался. Энергетический луч ударился об возникший щит перед Линиром. Круглый энергощит с буквой «V» сдержал бешеную энергию светоча и откинул его к стенке. Линир встал на колени с трудом, удерживая энергию луча светоча.

— Во имя святого хаоса, что происходит?! Этот светоч каким-то образом использует свои дневные силы! — поражённо воскликнул Маркус.

— Он сейчас сожжёт этого Линира, он даже не может встать! — встревоженно сказал Билли Кит.

— Это всё меняет, но не меняет цели, — сурово произнёс Маркус, снимая ошейник, сдерживающий его силы. Чёрные, как ночь, волосы тут же пришли в движение, глаза загорелись. Он бросился вниз.

— Ну, началось, — произнёс Билли Кит, беря на мушку Баррадора и выжидая подходящего момента всадить в него пулю.

Шмыга подошёл к самому краю постамента, думая, как спуститься с такой большой высоты, чтобы как-то помочь и при этом не переломать себе ноги и рёбра. Маркус обвил руку светоча волосами и рванул вниз. Все сокрушающий луч вспорол каменный пол, оставляя чёрную борозду. Линир откашлялся, пытаясь прийти в себя, удивлённо глядя на неожиданно подоспевшую помощь.

— Сталеволосый… — удивлённо произнёс он. Он также, как и Маркус, был в полнейшем шоке, что этот светоч способен использовать свои дневные силы.

Маркус ударил клинками и порезал белую ткань, зацепив руку. Светоч злобно посмотрел на него и ударил мечом. Маркус еле сдержал удар прядью волос и двумя клинками. Его отбросило в сторону на несколько метров. Он встал в боевую стойку. Чёрный локон, как отрубленный хвост ящерицы, извивался на полу.

«Лучшая сталь не может разрубить мои волосы. А этот меч сделал это с лёгкостью», — подумал Маркус, крепче сжимая кинжалы.

— Кто ты, сталеволосый? — не отрывая взгляда от светоча, спросил вампир.

— Маркус. Охочусь на этих ублюдков.

— Слышал о тебе, Линир. Как видишь, а этот охотится на нас. Думаешь, этот меч даёт ему сил? — спросил Линир. — Или амулет? Теперь это не важно. А такое вместе… быть может, тогда у нас будет шанс.

Баррадор повернулся к ним спиной, как будто вовсе не считал их угрозой.

— Возрадуйтесь, моя паства! Этой ночью погибнут не один, а целых два чада ада! Великий Хаос добр к нам и одаривает нас, словно из рога изобилия! — произнёс он, обращаясь к ликующей толпе.

Баррадор повернулся к тёмным, надменно глядя на них:

— Ну что же, древний вампир, обладатель древних артефактов, и сталеволосый наконец-то удостоились схватки. Постарайтесь быстро не умирать — моя паства требует зрелищ!

Он дико захохотал. Билли Кит крепко сжимал ружьё, внимательно следил, как вампир и сталеволосый яростно нападают на миссию. Вампир разил мерцающими шипами и отражал ответные удары энергетическим щитом, из которого выдвигались копья. Маркус атаковал длинными кинжалами и длинными прядями волос, как острыми хлыстами, ловко кружась и отталкиваясь ими, словно осьминог. Баррадор разил клинком и бил с такой силой, что сотрясались стены.

Тёмные не раз были близки к победе в своих синхронных атаках. За скоростью их движений не успевали глаза Билли Кита и остальных зрителей этого кровавого представления. Белая мантия изрубилась в лоскуты, оголяя мощный бронзовый торс светоча, но каких-то более-менее серьёзных ран тёмные не смогли ему нанести. Хоть он и был весь в порезах, слегка кровоточащих, казалось, что его кожа сделана из стали. К тому же Баррадор оказался искусным воином: он умудрялся атаковать, пользуясь мудрёными приёмами, словно опытный монах шаолинь. Хоть вампир и Маркус не уступали ему в этом, их вид был гораздо плачевнее. Большие раны и разрезы… Меч в руках светоча оказался грозным оружием, не оставлявшим права на ошибку. Казалось, победа вот-вот близка и мерзкий самодовольный светоч зажат в угол, но атака вновь и вновь сходила на нет, когда Баррадор выпускал свои смертоносные лучи из ладони.

Вскоре после очередного залпа вампир Линир-Кальценосец уже не смог встать. Его щит потерял силу, и энергетическим потоком его прибило об стену, протащив с десяток метров по иссечённому каменному полу. Он смотрел полузакрытыми глазами, не в силах подняться.

— Проклятый светоч… — тихо произнёс Линир и потерял сознание.

Маркус сопротивлялся подольше, но лучи и грозный меч загнали его вот к пьедесталу. Чёрные блестящие волосы ошмётками валялись по всей трибуне, медленно шевелясь и замирая. Баррадор выбил кинжалы из рук воина и схватил его за горло, прижал к земле, победоносно подняв меч над головой, приветствуя публику.

— Внемлите мне! Вы станете свидетелями божественного деяния! Станете верными апостолами и понесёте весть о нашем боге! — вновь включил своё ораторское искусство Баррадор, крепко держа сталеволосого, чьё тело сопротивлялось, но темнеющим взором он увидел, как сверху трибун к нему отчаянно тянет руку Зигмунд, желая помочь.

Собрав силы, он сконцентрировал оставшиеся пучки своих волос и обвил локонами, аккуратно спустил мальчонку. Тот достал из своих одежд стилет светочей с обмотанной тканью рукояткой. Маркус плотно обвил его крупной прядью волос и со всей силы, на какую был сейчас способен, вонзил его по самую рукоятку в бок светочу. Тот взвыл от боли и неожиданности. Он посмотрел, что его могло так сильно ранить, с удивлением обнаружил оружие светочей.

— Что… — произнёс он, сильнее сжимая занесённый меч в руках.

В этот момент раздался выстрел. Проклятая пуля пробила на вылет кисть. Баррадор выронил меч, он с гулким звоном упал на старый каменный пол. Следующая пуля попала в живот. Баррадор рухнул на колени, согнувшись от боли и ярости. Маркус, воспользовавшись моментом, схватил его и обмотал оставшимися локонами волос, чтобы он не смог подняться. Светоч злобно посмотрел ему в глаза:

— Я буду пытать тебя целую вечность, дерзкий клоп! — прорычал он сквозь зубы.

Рядом послышался топот маленьких ножек и звон поднимающегося меча. Он повернул голову — перед ним стоял мальчишка в рванье. Он занёс над головой его же меч и с лёгкостью держал его, как будто он сделан из дерева, а не из тяжёлой магической стали.

— Зигмунд… — удивлённо произнёс Баррадор.

— Для тебя, Шмыга двуличная тварь! — нетипично холодно для ребёнка произнёс Зигмунд и опустил меч на шею светоча. Голова покатилась, оставляя окровавленный след. Тело светоча через мгновение обмякло. Маркус тут же достал стилет и вбил его в область сердца обезглавленного светоча.

Толпа ахнула, не понимая, что происходит. Озираясь по сторонам, только сейчас несчастные люди заметили, что своими энергетическими лучами Баррадор выжег большую часть паствы. Рядом с немногими выжившими лежали обгоревшие трупы, даже не успевшие закричать.

Линир очнулся и, хромая, подошёл к Маркусу. Он кивнул Билли Киту наверху, благодаря за меткие выстрелы, и подмигнул пацану, проходя мимо него. И, конечно, Маркусу. Зигмунд стоял с опущенным мечом в состоянии шока: он ещё не понимал, что только что собственноручно убил светоча.

— Ваш лжепророк пал! Идите и посмотрите, что творится в северном крыле! В каменоломнях работают люди, поверившие Баррадору. Всё его учение — ложь. Вы ему нужны были для того, чтобы вы служили ему верой и правдой, как божеству. Но он не бог, он самозванец! — рыкнул Линир.

Толпа всполошилась, сбивая друг друга, побежала к выходу. Линир помог подняться Маркусу:

— Благодарю тебя, Маркус, и твоих доблестных соратников. Вы спасли меня, — учтиво приклонив голову, сказал Линир.

— Я Зигмунд, мистер вампир! — с лёгкостью закидывая длинный меч на плечо.

— Ого, да ты силён, парень! — усмехнулся Линир.

— Он истинный, — тихо произнёс Маркус.

— Тогда это многое объясняет. Малыш Зигмунд, будь любезен, возьми этот амулет с шеи светоча и обмотай тряпкой, да поплотнее, — добро произнёс вампир.

Шмыга кивнул и тотчас всё исполнил. Перед уходом тело светоча разрубили на части и забросили в расщелины в ближайших пещерах. Голову забрали с собой. Стилет взял Маркус, а меч взялся нести Зигмунд.

Билли Кит убедил всех для верности поджечь монастырь, чтобы фанатики разбежались. Так они и сделали. Вскоре они были у кузнеца, который уже начал обшивать карету барона, а теперь крепко спал, напившись вина, найденного в ней же. Линир согласился остаться с ними и не искать укрытие от приближающегося рассвета, устроившись в хижине кузнеца Тотода. Поначалу Зигмунд и Билли Кит с опаской поглядывали на жуткого худощавого вампира вместе с Маркусом, залечивающих свои раны в состоянии концентрационной медитации, но любопытство всё же победило. Мальчик аккуратно подошёл и стал расспрашивать про волшебные кольца. Линир устал и улыбнулся, но всё же рассказал, что некоторые из них ему достались по наследству, некоторые как трофеи. Всего у него их было десять, остальные семь лежат в надёжном тайнике неподалёку. Но после сегодняшней ночи он намерен всегда держать их при себе.

Линир попросил подержать меч Баррадора. Зигмунд, не расстававшийся с ним, без задней мысли дал его вампиру. Рука того тотчас зашипела от прикосновения рукоятки. Линир оскалился и отдёрнул руку, не ожидав, что клинок его обожжёт. Маркус устало засмеялся:

— Древний мудрый вампир и не знаешь, что оружие светочей сжигает любого тёмного, — усмехнулся Маркус.

Линир нахмурился:

— Кира, ну нет, я, конечно, знал об этом, но что даже рукоятка обжигает… А это уж извольте. Меч тяжеловат не то что для ребёнка, но даже для взрослого крепкого мужчины. Как малец так ловко его крутит, как будто у него перо птицы в руках? — изумлённо сказал Линир.

— По весу он даже легче обычного меча тамплиера, но он лишает нас сил, поэтому кажется таким тяжёлым. Обычная плотная тряпка решает эту проблему, — сказал Маркус.

— Чудно. Век живи — век учись, — одобрительно покачав головой, сказал Линир.

— В нашем случае век — лишь миг, — с какой-то грустью в глазах произнёс Маркус.

Вампир понимающе кивнул.

— Я извиняюсь, господа, но я обязан спросить: этот глубокоуважаемый сэр не вздумает пить нашей крови, когда мы спим? Уж простите, но я наслышан про безумную вампирскую жажду крови, — сказал Билли Кит, закуривая и на всякий случай пододвинув ружьё поближе.

— Не беспокойся, доблестный стрелок. Я утолил свою жажду, спив из нескольких еретиков. Могу сказать одно: Баррадор хорошенько промыл им мозги своими сладкими проповедями. Массовое безумие у них на лицо. Не переживай, я не трону никого, кто помог мне или Маркусу. Мы теперь братья по оружию. К слову сказать, я по привычке проанализировал ход недавнего боя и могу с уверенностью сказать, что твой меткий выстрел и действительно храбрые поступки мальчугана были решающими и определили исход этой битвы, — почтенно склонив голову, сказал Линир.

Билли Кит тут же растаял и улыбнулся, расслабившись:

— Ира, спасибо, сэр Линир. Билли Кит уже второго светоча подстрелил! — вставил Зигмунд, воткнув меч в пол и оперевшись на него (рукоятка меча была выше мальчугана, а гарда примерно по плечи).

— Вот как! Давайте угадаю: барон Лон-Билонг?

— Он самый, — усмехнувшись, сказал Маркус.

— Я так и знал, что этот напыщенный индюк светоч. Слышал о нём. Я так понимаю, вы открыли охоту на светочей? — с интересом оглядывая компанию, спросил Линир.

— Истина такова, — сказал Маркус.

— Очень похвально. Ну, крайне безумная идея, — Линир, глядя, как на его теле на глазах затягиваются страшные раны. — Такой путь мы выбрали. У нас есть карта, где можно отыскать ещё светочей, — сказал Маркус.

— Если хочешь — пойдём с нами.

Маркус достал из сумки трофейные кольца светочей и высыпал их на стол. Линир с какой-то благодатью и удовлетворением посчитал их. Их было восемь.

— Идея привлекательная, но, к сожалению, у меня есть другие дела. А вот таинственный амулет я, пожалуй, заберу. В одном городке делают надёжное хранилище для таких страшных артефактов. Подумать только: светоч, использующий свою силу ночью… Прямо пробирает до мурашек, — сказал Линир.

— Так тому и быть. Прячьте его понадёжнее, как вы это умеете. В таком случае Зигмунду достанется меч светоча Баррадора. Я обучу его искусству фехтования, — решительно сказал Маркус.

— Он истинный, я так полагаю? — спросил Линир.

Маркус молча кивнул.

— Тогда он будет в хороших руках. Тренируй его нещадно, как принято в вашем племени. Он потом спасибо скажет, хоть и будет проклинать тебя, — улыбнулся Линир.

В хижину зашёл кузнец Тотод с заспанными глазами и посмотрел на странную компанию. Зигмунд стоял с мерцающим мечом, Билли Кит ботинком держал голову светоча-проповедника пастора Баррадора. У вампира ярко горели глаза, а у Маркуса волосы ходили ходуном, словно медузы Горгоны. Он причмокнул, вздохнул и поплёлся в свою спальню, совсем не удивившись увиденному.

— За вампира, судари, придётся доплатить. У меня тут не постоялый двор. И карету ещё неделю делать буду. Есть у меня одна интересная идея, как раз… А теперь все не шуметь, я спать. А хотя шумите, чёрт с вами! — пробурчал он и ушёл, пошатываясь в свою комнату.

Компания переглянулась.

— Кузнецов с них взять — их ничем не удивишь, — произнёс Кит.

Они тихонько захихикали. Остаток ночи Линир и Маркус вспоминали старое время.

Следующей ночью Линир отправился в городишко передать таинственный амулет хранителю редкостей Гудэуару* (Гудэуар* - вампир хранитель артефактов. Это отсылка к книге «В темноте городских кварталов»). Впоследствии он скажет, что они выяснили: амулет способен испускать луч солнечного света. Учёные-вампиры сгорели при этих опытах, поэтому было решено спрятать «лучик», как они его назвали, куда-то подальше, в отдел запретных и опасных артефактов, накрытых специальной тканью, блокирующей свойства и его присутствие. Там он и пылился сотни лет, пока Гудэуар не достал его для вампира Брук-Та-мана* — потомка Валномака*.

Брук-Та-ман* - вампир персоонаж книги «В темноте городских кварталов.»

Валномак* - Истории темных «Секрет фараона».

Через неделю кузнец Тотод показал свою работу. Отодвинув презентовую шторку, охотники на светочей обомлели: карету барона было не узнать. Корпус отливал металлическим блеском. Армированная рама и усиленные клёпки на окнах. Подъёмные складные защитные шторки. Колёса, спицы укреплены. Подвеска усилена металлическими пружинами для амортизации. Дополнительный грузовой отсек и люк на крыше кареты. По бокам сложены заточенные серповидные лезвия. По оглоблям шли заострённые острые линии, смыкающиеся клином перед лошадьми. Тотод залез на место кучера и потянул за один из рычагов — из колёс выступили длинные шипы. По краю полоски вылезли лезвия, окружившие по кругу клин перед лошадьми, приняв подобие острого тарана.

Билли Кит присвистнул:

— Вот это да!

— Восхищаюсь! — изумился шмыга.

— Даже боевая римская колесница не сравнится с этим творением! — удивлённо произнёс Маркус.

Тотод улыбнулся:

— Спасибо, господин Маркус. Признаться, я давно носил эту идею в голове, и детали с механизмами у меня уже были выкованы. Неделя ушла на сборку и подгонку. Больше пригодятся, чем позолоченные цветы и цветочные рамы, — усмехнувшись, сказал кузнец.

— Поистине, господин Тотод, вы настоящий гений. Не перевелись ещё кузнецы на нашей земле, — с благодарностью пожав руку, сказал Маркус.

Он достал из кармана увесистый мешочек с золотом и дал его кузнецу.

— Спасибо, конечно, вы очень щедрые, но не могли бы вы вместо платы дать один из ваших кинжалов? Я бы хотел научиться ковать такие, — с надеждой в голосе спросил Тотод.

— К сожалению, не могу. Эксперименты с ним могут убить тебя. Но если я встречу одного из наших тёмных кузнецов, я скажу, где ты живёшь. Они обязательно тебя научат. Ты человек надёжный, сразу видно, и не боишься всякого — это редкость в наше время, да и в остальные века тоже. Они скажут, что их прислал Маркус, — сказал сталеволосый.

— Благодарю! С нетерпением буду ждать визита, — с радостью в голосе произнёс кузнец.

Вскоре они вновь отправились в путь.

19 Багровые тени рассвета 3

Багровые тени рассвета 3.

Встреча с Каином и балансир.

(Старые времена)

Мужчина с жёлтыми глазами задумчиво грыз большое сочное яблоко, когда в дверь постучался лакей.

— Господин Рамон, к вам пришёл какой-то человек. Буркнул, что вы его ожидаете, и уже поднимается. Охрана не смогла его остановить — он словно носорог! — запыхавшись и испуганно дрожа, произнёс слуга.

— Наконец-то он пришёл. Ну что стоишь? Иди накрой пышный стол и не жалей хорошего вина. У нас высокий гость, — надменно произнёс Рамон, швырнув огрызком яблока в лакея. Огрызок попал точно в лоб, рассыпался и оставил вязкое пятно мякоти с парой косточек.

Лакей кивнул и мгновенно исчез за дверью. Послышалась тяжёлая поступь. Створка, расписанная затейливыми рельефами, широко распахнулась. В просторную комнату, освещённую широкими окнами, вошёл мужчина средних лет с недовольным выражением лица. Среднего роста, коренастый, крепкого телосложения, но далеко не громила. Одет просто: кожаный плащ до пола, шерстяной свитер с высоким горлом, серые штаны, на широком ремне — массивные чёрные ботинки.

Он пододвинул первый попавшийся стул и плюхнулся на него, вопросительно глядя на Рамона. В комнату вбежало несколько хромающих охранников — один держался за вывихнутое плечо. Вид двухметровых верзил был крайне сконфуженный. Рамон жестом показал им выйти и закрыть дверь.

— Глубокоуважаемый Каин, большая честь видеть тебя в моём замке, — начал Рамон, вставая и низко кланяясь.

Гость безразлично махнул рукой:

— Ой, светоч, давай без этого говна. Зачем звал — выкладывай всё без соплей. Поедим, и я погнал. Некогда мне тут у тебя рассиживаться, — проворчал Каин, разглядывая свои ногти.

Рамон сел обратно, немного сконфуженный. С великим светочем никто не мог так просто обращаться — кроме, конечно, Каина, прозванного Проклятым. Каин — существо-загадка трёх миров: мира светочей, мира тёмных созданий и мира людей.

— Как скажешь, великий. Дело вот в чём. Как ты знаешь, светочи постоянно расширяют сферу своего влияния, особенно в последнее столетие.

— Ага, вам всё мало, никак не угомонитесь, — фыркнул Каин.

— Дело в том, что мои верные вассалы последние двадцать лет стали планомерно умирать — один в одном регионе за другим.

— Ну и что? Один больше, один меньше. Вас, надменных паразитов, давно пора кончать, — фыркнул Каин, разглядывая резной канделябр напротив.

Рамон нахмурился, но сдержал гнев.

— Дело в том, что, по слухам, это дело одних и тех же так называемых охотников на светочей. Мне-то какое до этого дело? Уничтожают ваше отродье — благим делом занимаются, — усмехнулся Каин.

— Нам удалось узнать, что кроме людей в этой команде есть двое тёмных. Они передвигаются планомерно от одного светоча к другому и тщательно готовят убийства. Это было бы полбеды, но они завладели ценным артефактом.

Каин взглянул проникающим взглядом из-под хмурых бровей:

— Продолжай.

— Мой верный вассал и фаворит Барадор был уничтожен в своём монастыре. При нём был меч светочей искусной работы и, самое главное, треугольный амулет с кругом в центре. Он давал возможность любому светочу пользоваться силой дня ночью, свергать луч света, который копился в нём.

— Вот как… Сколько я помню, этот амулет достался тебе, Рамон, от твоего господина, когда он скончался. Как же ты решился дать кому-то столь могущественную вещь? — ухмыльнулся Каин, облокотившись на широкую спинку и почесав подбородок.

Рамон смущённо поджал губы:

— Признаться, это была моя оплошность. Барадор был весьма убедителен. Я дал ему этот амулет лишь на год, чтобы он смог быстро обратить местное население в свою веру благодаря чудесам и чтобы никто не смог ему помешать. Год почти закончился, но вот на пасть его зверски убили, — раздосадовано произнёс Рамон, случайно сжав стальной кубок, попавшийся под руку.

— Двадцать лет ты сидишь здесь и не можешь его вернуть…

— Послушай, не всё так просто. Я бы мог отправиться на поиски — я чувствую амулет, когда он рядом, — но на мне многое завязано. Без контроля мои слуги падут. К сожалению, это так. Ты сам прекрасно знаешь, как горды и своевольны вкусившие силу света — это наше проклятие, — с грустью в голосе сказал Рамон.

— Понятно. Ну и ты к тому же боишься. Насколько я помню, Барадор был истинным светочем, а не жалкой полукровкой, а теперь он гниёт в земле.

Каин пристально посмотрел на Рамона. Светоч стиснул зубы, но промолчал. Несмотря на свою безграничную мощь, могучий светоч Рамон жутко боялся скромно одетого мужчины, сидящего перед ним.

Каин удовлетворённо хмыкнул:

— Ну хорошо. Я помню свою клятву помочь вам и от слов своих не отказываюсь. Вы меня знаете. Ты хочешь, чтобы я нашёл их и убил. С этим всё понятно. Побрякушки твои я искать не стану — сами найдёте, если они так ценны для вас. Кто входит в группу, вы узнали? Что за тёмные?

— Выяснили, что один из них — вампир Линир по прозвищу Кольценосец. Есть мнение, что именно он забрал амулет ночных сил светоча первый раз, — сказал Рамон.

— Этого я убивать не стану. Сразу говорю, — небрежно отмахнулся Каин.

— О, что ты, бессмертный! Я прекрасно знаю, что вы хорошо знакомы. Я лишь прошу, чтобы ты спросил о нём, если встретишь. Тем более после смерти Барадора он исчез. А так как он вампир-одиночка, его очень трудно найти.

— Ну хорошо, это я могу сделать. Ох, вы даже не представляете, что у вас было в руках. Как можно было потерять такой артефакт? — рассмеялся Каин загадочно улыбаясь.

— Что ты имеешь в виду?

— Неважно, светоч, неважно. Ну а что со вторым?

— Ах да, второй — хлыстоволосый по имени Маркус. Я полагаю, он предводитель этой гнусной шайки. Ещё паренёк лет двадцати пяти — Зигмунд, у него меч Барадора. И четвёртый боец — некий охотник по имени Билли Кид. Он где-то умудрился раздобыть проклятые пули. Они перемещаются на стальной полоске, превращённой в оружие, и их кучер не раз разбивал засады и избавлялся от погони, разливая за собой греческий огонь, — недовольно фыркнул Рамон.

— Маркус, значит… Слышал о нём. Сталеволосые — умелые воины. Ну хорошо, этих ребят я прикончу, но на этом моя клятва будет выполнена, — произнёс Каин с лёгкой хрипотцой.

— Конечно, великий бессмертный. Благодарю за твою милость, — Рамон приклонил голову в знак глубокого уважения. Заделал он это ниже обычного для гордого светоча.

— Кто информатор? Шадофы*?

Шадофы*- это живые тени — информаторы и шпионы тёмного мира. Питаются страхом и кошмарами.

— К сожалению, с шадофами мы в последнее время не в ладу. Поэтому это наши шпионы выяснили. Ну и, конечно же, трактирские сплетни и истории в кабаках, — улыбнулся Рамон.

— Ну куда же без них. Ну хорошо, с шадофами я сам поговорю. Дай мне карту с отметками, где и когда были убиты твои братья и где ещё есть светочи. Не бойся, эту карту увижу только я.

Рамон тут же дал ему свёрток со стола, заранее приготовленный. Каин развернул карту, мельком глянул, кивнул, свернул её и поглубже убрал во внутренний карман плаща.

— Всё уже готово. А теперь перекусим — я зверски голоден.

— Всё уже готово, великий. Пройдёмте в обеденный зал, — произнёс Рамон, впервые открывая дверь своего кабинета перед гостем (обычно это делали слуги).

Каин проворчал что-то под нос о том, что светочи совсем зажрались, и проследовал по пышно украшенному коридору.

У лесочка рядом с торговой дорогой гремел шум битвы: крики, звон клинков. Молодой парень лет двадцати пяти, светловолосый, с горящими глазами, ловко отбивался блестящим на солнце клинком. Он бился сразу с тремя противниками. Им на подмогу из-за пригорка бежала целая толпа местных дорожных разбойников, жадных до лёгкой наживы.

Удачный выпад — и мародёров осталось уже двое. Парень медленно отступал к массивной карете. Кучер, прикрываясь металлическим щитом, махал ему рукой и сдерживал ретивых лошадей в упряжке. Дверь, обшитая стальными заклёпками, резко распахнулась. Из неё высунулся Маркус с недовольным видом:

— Зигмунд, твою мать, бегом сюда! Билли зацепили, у них огнестрелы! — заорал он.

Парень хлёстким ударом лишил одного нападавшего ступни, вторым ударом отсёк другому руку вместе с зажатой зазубренной саблей и со всех ног помчался к карете, которая уже начала двигаться. За спиной раздались выстрелы и ржание лошадей. Парень на ходу запрыгнул в движущуюся карету и с лязгом захлопнул дверь.

— Полегче с дверью, старушка Мэгги уже не та, что раньше, — пробурчал кучер, прикрываясь от летящих пуль и подстёгивая лошадей.

— Зигмунд, ну ты что творишь? Не хватало нам от босоногих бандитов с большой дороги сдохнуть! — возмутился Билли Кид, вздыхая и перевязывая себе раненую руку.

— Что, сильно зацепило? — спросил Зигмунд, садясь поближе к охотнику.

— Так, царапина. На вылет прошла. Если бы ты не выпендривался, мы бы уже давно уехали, — проворчал Билли Кид.

Парень виновато склонил голову:

— Прости, Билли…

— А ладно, молодец. Успел отработать обратный клинковый выпад, — утешил его Маркус.

Сзади послышался топот погони.

— Скажи Тобитону, пусть выпускает огонь. Избавимся от хвоста, — сказал Билли Кид.

Парень кивнул и постучал три раза по крыше. Тобитон тут же дёрнул по очереди два рычага. Из баллонов на хвосте кареты обильно полилась вязкая жидкость. Затем щёлкнула искра, поджигая специально закреплённые факелы. Жидкость мгновенно вспыхнула, поджигая преследователей как сухой хворост. Началась паника, погоня тут же отстала.

Билли Кид громко засмеялся:

— Каждый раз срабатывает! Этот кузнец Тобитон — просто гений!

— Ты что, загрустил, Шмыга? Бандитов пожалел? Как руки им отрубать — ничего, а как загорелись — у тебя сразу печаль на лице, — подметил Маркус, поправляя сдерживающий ошейник.

— Мог бы скинуть свой вонючий ошейник и раскидать их всех. Ты даже днём сильнее любого в десять раз, — насупился парень, поправляя длинную чёлку.

— Можно, конечно, но я не просто так его не снимаю. Лишь благодаря этому нас за двадцать лет не обнаружили и не выследили. У светочей куча шпионов, а тёмные шпионы и вовсе вездесущие, особенно шадофы. От этих ребят ничего не скроется, — ответил Маркус.

— В общем, малец, прекращай рисковать понапрасну. Подрастёшь — поймёшь, о чём я, — сказал Билли Кид, развалившись устало на мягком диване.

— Я и так уже взрослый, — буркнул Зигмунд.

— Твоё нахальство не раз нас выручало, Шмыга, но Билли прав. Умей осаживать вовремя коней, — строго глядя на парнишку, сказал Маркус.

Зигмунд кивнул. Некоторое время они ехали молча.

— Ну что, какой план действий? — спросил Зигмунд, заскучав.

Маркус развернул карту и нахмурил брови:

— Так, последнего светоча мы убили на юге полгода назад. Хорошенько замели следы и как следует отдохнули в том городишке, где пиво льётся рекой, а все женщины пышногруды и веселы. Как же он назывался… Арда-Дойчленд. О да, это был лучший месяц в моей жизни. Не забуду Грету, Мерседес и, конечно, Клару, — мечтательно закатив глаза, произнёс Билли Кид.

— Я даже хотел остаться там жить, — грустно вздохнул Зигмунд.

— Жить? До тебя, малыш, чуть не захомутали. Ещё бы чуть-чуть — и ты бы женился на этой Консуэлле, — усмехнулся Маркус.

— Она сказала, что беременна, — грустно сказал Зигмунд.

— Мальчик мой, поверь мне, мы так отдохнули, что полгорода теперь носят наших будущих детей под сердцем, — усмехнулся Билли Кид.

— Хорошим воинам нужен хороший отдых, — улыбнулся Маркус. — Может, я к ней вернусь. Не всё же мечом махать, — забавно произнёс Зигмунд.

— А вот тут, братец, я с тобой согласен. Это слова не мальчика, а мужа. Консуэлла — хорошая девушка. В отличие от тех других. Закончим с делами на севере — может, и отпустим тебя в отпуск, — сказал Маркус, похлопав его по плечу.

Он сделал вид, что ему это неинтересно, фыркнув, но глаза его искренне заблестели — предательски выдавая желание вернуться к девушке, которая единственная из сотен запала ему в душу.

Путь на север оказался скучным, холодным и однообразным: поля, леса и снова поля. Изредка попадались животноводческие фермы и шахты по добыче угля. Их путь лежал к промышленному городку, где добывали ценную руду и драгоценные камни. По данным охотников, там всем руководил светоч.

Уже неделю они двигались в заданном направлении. Запасы катастрофически кончались, постоялых домов почти не было — часто приходилось ночевать прямо в карете. Вдобавок пошёл снег белыми хлопьями, быстро запорошив всё вокруг.

— Вон, смотрите! Я вижу огни! Здание добротное. Неужели гостиница? И мы наконец-то выспимся на мягких перинах! — радостно сказал Тобитон, отряхиваясь от налипших снежных хлопьев.

Из люка в карете высунулся Зигмунд, вглядываясь в белёсую мглу. Вдалеке действительно виднелись здания в три этажа — каменное строение с деревянными вставками.

— Скорее сворачивай к нему! Я уже истосковался по горячей похлёбке и сухому ноку, — бодро произнёс Зигмунд.

Вскоре они подъехали к гостиничному комплексу. На большой парковке стояло всего несколько экипажей. На большой медной вывеске изогнутыми узорами было написано: «Угольный оазис».

Тобитон остался распрягать лошадей и доливать масло в опустевшие канистры (которые забыл заправить ещё с того раза, когда они уходили от разбойников), а троица направилась прямиком ко входу.

Массивная дубовая дверь, пошарпанная от времени, открылась на удивление легко — совсем не скрипнув. На пороге лежал плотный ковёр с надписью «Добро пожаловать, путник».

Их встретил тучный мужчина с рыжей бородой и приятной улыбкой:

— Гости дорогие, проходите сразу к камину, а я принесу вам глинтвейн для согрева.

Он проводил путников, усаживая в массивные деревянные кресла. Большой каменный камин тихо потрескивал. Повсюду горели лампы в бежевых абажурах. Висели шкуры животных и ковры, создавая домашний уют.

— Эй, хозяин, принеси-ка нам чего покрепче и приготовь горячий ужин. Да и не жалей мяса, — прохрипел Билли Кид, усаживаясь в кресло и вытягивая отмёрзшие ноги ближе к огню, поставив рядом мокрые сапоги.

— Сию минуту, сударь. Всё уже готовится, — произнёс хозяин и убежал давать распоряжения прислуге.

Зигмунд вцепился дрожащими руками в тёплую кружку с глинтвейном и стал жадно пить — он даже не знал, насколько продрог.

Маркус медленно прошёлся по помещению гостиной. Ничего подозрительного не было — лишь сморщенный старичок, укутавшись пледом, крепко спал, вцепившись в слуховую трубку. Видимо, он недавно плотно отужинал и приговорил целую бутылку местного бренди, валявшуюся у его ног.

— Не особо людное место, хотя выглядит всё более чем прилично, — сказал Маркус, снимая шляпу и стряхивая липкий снег.

— О, сэр, вы правы. Сейчас не сезон, все разъехались — постояльцев пока мало. Но сервис у нас всегда на высоте. Этому нас научил местный директор угольных и горных шахт Милдрон Третий из рода Рокматтунов.

— Рокматтунов? — переспросил Маркус.

— Ракматтунов, сэр. Они давно заправляют приисками — ещё со времён, когда здесь на каменоломнях работали сильные рабы… — Хозяин поставил на стол бутылки с крепкими напитками.

— И как же он вас научил? — повеселев, поинтересовался Билли Кид, наполняя стакан до краёв и одобрительно покряхтев, выпив добрую половину.

— А вот так. Место у нас такое, что люди едут издалека и скучают по домашнему комфорту. А тут — бац! И мы с сервисом, достойным крупного города. За такой сюрприз многие готовы оставлять большие деньги. Да и сам Милдрон Третий так делает — уж он большой любитель роскоши. Если всё по его, то добрейшей души человек и денежками сыплет, как миллионер, — улыбнувшись, сказал хозяин, подставляя гостям небольшие табуретки под ноги с мягкими подушками.

— А если что-то не понравится вашему Милдрону Третьему? — спросил Зигмунд, кутаясь в тёплый плед и шевеля окоченевшими пальцами на ногах.

Хозяин гостиницы тут же помрачнел и закашлял:

— Ну, лучше до такого не доводить… уж больно строг, — уклончиво сказал он и убежал на кухню, где зазвонил колокольчик.

— Эй, Маркус, думаешь, этот Милдрон Третий — наш клиент? — пододвинувшись поближе, спросил Зигмунд.

— Вполне возможно. По описанию очень похож и места на карте указаны примерно эти. А особенно имя, — произнёс Маркус, глядя на огонь в камине.

— А что с именем? — удивился Билли Кид.

— Милдрон Третий? Тёмные светочи живут долго по человеческим меркам. А на насиженном месте приходится скрывать это — вот и выдают себя за сыновей, племянников и так далее. Вот и тут — третий. Почему Милдрон? — сказал Маркус.

— Логично. Усы с бородой сбрил — вот ты уже и не отец, а сын, — усмехнулся Билли Кид. — Я сам так делал в своё время.

— А вот и ужин.

Хозяин вместе с помощником расставлял горячие яства на небольшом столике. Гости тут же забыли о Милдронах и прочей ерунде — голод дал о себе знать, и они набросились на угощение. Еда была действительно великолепна, вкусна и разнообразна.

Хозяину хорошо заплатили и сняли три лучших комнаты наверху.

— Меня зовут Фредерик. Можете позвонить в этот колокольчик, и я сию минуту достану вам всё, что угодно, в любое время дня и ночи, — сказал хозяин, поглаживая приличный мешочек с монетами.

— Всё, что угодно? И женщины у тебя хорошенькие найдутся? Две порции мясного жаркого, — пошутил Билли.

Фредерик неловко смутился:

— Ну, господа, все уехали… Но если пожелаете, я доставлю кого-нибудь из соседнего селения. Правда, придётся подождать пару суток.

— Не стоит, братец, мы пошутили. Ничего не надо. Вы очень гостеприимны, мы просто хотим погреться у камина, поесть и перед сном, — улыбнулся Маркус.

— Как изволите, — облегчённо выдохнув, сказал Фредерик и ушёл по своим делам.

Наевшись как следует и хорошенько обсохнув, они стали обсуждать дальнейшие планы, покуривая табак и распивая бренди ближе к полуночи. Зигмунд направился наверх отдыхать. Билли Кид и Маркус остались болтать о жизни, любви и предательстве — благо опыт в этом был у обоих весьма приличный.

Примерно в час ночи на улице послышалось ржание и топот лошадей. Дверь распахнулась. В комнату ворвался холодный ветер и обильно падающий снег. В гостиницу зашёл мужчина среднего роста, полностью засыпанный снегом. Он недовольно пробурчал, что в Гималаях и то погодка получше будет, небрежно стряхнул снег с плеч и шляпы и уселся в свободное место чуть поодаль от камина.

Откуда ни возьмись, взялся хозяин гостиницы Фредерик. Он тут же поставил под ноги гостю мягкий стульчик и предложил глинтвейн. Гость подозрительно посмотрел на чересчур услужливого рыжебородого и откинулся, указав на полупустую бутылку бренди на столе у гостей:

— Желаю то же самое.

Фредерик кивнул и тут же исчез на кухне. Гость продолжал ворчать о том, что дела затянули его в такое поганое место. Вскоре ему принесли бренди и горячий запоздалый ужин. Гость наконец-то замолчал и принялся за трапезу. Вскоре у него всё очень быстро кончилось, и ему принесли ещё.

Маркус и Билли продолжали свои разговоры, позабыв о ворчливом мужчине. Погода действительно была скверная.

— Интересная у вас карета, ребята. Я прямо восхищаюсь проделанной работой кузнеца, — спокойно произнёс мужчина, вытянув вперёд ноги и просушивая свои массивные сапоги.

— Что, простите? — повернув голову, спросил Билли.

— Но это же ваша карета стоит у входа. Уж явно не этого глухого старика, — сказал мужчина, показав на старика, крепко спящего, укутанного в плед, в углу.

— Работа сделана на заказ. Другой такой вы не найдёте, сударь, — гордо ответил Билли Кид.

Маркус с подозрением посмотрел на любопытного гостя.

— Пожалуй, заберу её себе, когда с вами закончу. Маркусу и Билли Кид не хватает лишь мальчишки Зигмунда, но это не страшно, — сказал незнакомец спокойным голосом, окончив с ужином.

Билли тут же схватился за ружьё, а Маркус взялся за сдерживающий ошейник.

Мужчина посмотрел на них и медленно засмеялся:

— Сдерживающий ошейник… О, сталеволосый, это очень умно. Поэтому вас так тяжело найти. К сожалению для вас, я вас всё-таки нашёл. Снимай ошейник, Маркус. Всё равно это вам не поможет. Но хотя бы умрёшь как истинный воин, коим ты являешься.

Мужчина, глядя из-под ободка шляпы, добавил. Ошейник щёлкнул и упал на мягкий ковёр. Глаза Маркуса тут же вспыхнули огнём, наполняясь тёмной энергией ночи, пропитывающей всю вселенную и лишь немногим дающей особые силы.

В незнакомца тут же полетел кинжал и впился ему прямо в грудь. Билли на скидку выстрелил, попав в гортань. От мощного выстрела незнакомец рухнул назад вместе с креслом.

— Эти наёмные убийцы слишком много болтают, — усмехнулся Билли, беззаботно закинув ружьё на плечо.

Маркус же, не отрываясь, смотрел на не шевелящееся тело незнакомца.

— Ой, он мёртв, успокойся, — сказал Билли.

— У него странная аура. Я таких ещё не видел, — напряжённо произнёс Маркус.

— Конечно, не видел, дурень, — прокряхтел незнакомец, вставая и отряхиваясь.

Он достал кинжал, торчащий у него в плече ближе к груди, посмотрел, бросил небрежно в центр зала. Он прокашлялся и, зажав между зубов проклятую пулю, выплюнул её прямо в камин. Она зашипела и вспыхнула синим пламенем. Из быстро исчезающих ран сочился еле заметный фиолетовый дымок.

— Ничего личного, ребята, но я связан клятвой. А к клятвам я отношусь очень серьёзно. И, к слову сказать, я и сам не люблю светочей — мерзкие они, пафосные какие-то. В общем, зажрались, — сказал мужчина, поправляя причёску и откинув шляпу в сторону.

— Да кто ты такой вообще? Скажи своё имя! — процедил Билли Кид, направляя на него ружьё.

— Меня зовут Каин, дружок. Тебе это имя ничего не скажет, а вот Маркус уже понял, в какую серьёзную передрягу вы попали, — прохрипел Каин. Очень медленно говорил. Он подошёл к столику и отхлебнул сразу полбутылки бренди.

Билли Кид посмотрел на Маркуса. Казалось, тот оцепенел от ужаса и страха — таким за двадцать лет Билли его не видел впервые.

— Эй, очнись! Кто, чёрт возьми, он такой? — начал злиться охотник.

— Это бессмертный Проклятый Каин… Мы обречены, — отступая назад, сказал Маркус.

По голосу Билли понял, что их дела хуже некуда.

— И что с того? Умрём достойно! — выкрикнул он.

Маркус посмотрел на него — взгляд прояснился, он хищно улыбнулся:

— И то верно, — тихо смеясь, сказал он.

Его волосы раскинулись в разные стороны. Он сорвался с места и сбил Каина с ног, нанося чудовищные удары. Билли выстрелил, затем ещё и ещё. По лицу Каина было видно, что он чувствует попадания и они ему даже неприятны.

С Маркусом они по очереди били друг друга. Гостиница тряслась. Стёкла в окнах потрескались. Фредерик тут же в ужасе заперся на кухне с прислугой, украдкой наблюдая за всем через маленькое круглое окошко.

Маркус ловко блокировал, уходил от ударов Каина. В этом ему помогали его чёрные блестящие пряди волос — он словно паук хватался за любой выступ, быстро меняя позицию и вновь атакуя. Каин не раз улетал в стену, в столы, сбивал стулья, оставляя вмятины и трещины в деревянных балках и каменных стенах. Но каждый раз вставал. Ответные удары бессмертного были столь сокрушительны, что Маркус каждый раз вставал всё более и более тяжело, харкая кровью.

Билли постоянно меняя позицию, стрелял из ружья и пистолетов, только успевая их перезаряжать. Битва с истинным светочем Барадором показалась в этот момент лишь детской забавой. Силы давно кончились, и они сражались исключительно на силе воли.

Билли попал в глаз Каина. Это вывело того из себя, и он, отшвырнув Маркуса, схватил охотника за шею, подняв над землёй.

Вниз по лестнице, разбуженный шумом, спустился Зигмунд, держа в руке клинок светоча Барадора.

В этот момент шея охотника хрустнула. Каин с лёгкостью вырвал голову с куском шеи и позвоночника и отшвырнул в сторону.

— Беги, малец! — отчаянно выкрикнул Маркус, накинувшись на Каина и скрутив его волосяным коконом. Ему удалось сбить его с ног.

— Билли… нет… — закричал Зигмунд, увидев, что случилось.

Он в прыжке занёс меч над головой и ударил со всей силой, на какую был только способен. Что-то внутри взорвалось, и меч ярко засветился. Меч рассёк шею Каина. Голова покатилась в сторону камина, тело обмякло.

Маркус с трудом выбрался из-под тяжёлого тела Каина.

— Уходи, малец, беги, пока не поздно, — из последних сил произнёс Маркус, умоляюще глядя на парня.

Маркус дрожал и с трудом стоял на одном колене — все его кости были переломаны. Природная регенерация просто не успевала заживлять страшные раны.

— Маркус, я отрубил ему голову! Всё кончено! — возразил Зигмунд.

Маркус устало покачал головой. Вокруг тела Каина и отрубленной головы появился густой фиолетовый дым. Через мгновение Каин уже стоял за спиной парня — без единой царапины. Лишь белый шрам на шее говорил о том, что совсем недавно голова была отделена от плеч.

— Это вообще-то больно, парень, — недовольно проворчал Каин и пробил насквозь грудь Зигмунда, отбросив его. С интересом посмотрел на бьющееся сердце и откусил от него большой кусок.

— Эх, парень… — тихо произнёс Маркус.

Силы оставили его. Каин пару раз дал ему по рёбрам, так что они глубоко впали внутрь, при этом продолжая пережёвывать сердце парнишки. Он швырнул Маркуса на кресло, поставил рядом второе, сел напротив и внимательно посмотрел на несгибаемого воина. Тяжело вздохнул. На окровавленном лице Каина застыла печаль.

— Жаль мне, Маркус, что я нашёл вас… Нет, правда, хорошие вы ребята. Смелые, отчаянные. Светочей вон столько убили. Линира спасли — я всё знаю, я с ним в хороших отношениях. И кстати, тот амулет у него? Ну, треугольный такой, — спросил как ни в чём не бывало Каин.

Маркус, понимая, кто перед ним, молча кивнул, сжав зубы от боли.

— Так я и думал. Если бы не клятва, я бы даже вам помог. Но увы… Ах, Хаос — тот ещё скотина со своими играми. К сожалению, я всех нахожу, — сказал Каин, глядя пылающими глазами.

— Я понимаю, ты меня убьёшь. Хотел попросить об одном. У парня была девушка Консуэлла. Можешь передать ей этот клинок в память о нём? — теряя силы, прохрипел Маркус.

— Да знаю. Я вкусил его плоть, впитал память и чувства. Он действительно любит её, и она беременна, к слову сказать. Ну, братец, обещать не буду, но передам или сообщу охотникам на нечисть о твоём пареньке. Вы, кстати, герои в их сообществе. Да будет так. Эта идея мне нравится. Хоть как-то сглажу неприятный осадок от выполнения клятвы светочам, — сказал Каин.

— Благодарю тебя, великий. И ещё одно — это правда, что в тебе остаются души убитых тобой воинов? — спросил Маркус, харкая кровью.

— Имя мне — Легион. Но не совсем души… Отчасти это так. И далеко не все — лишь избранные, достойные тех, кого я поглощаю.

— Окажешь мне честь? — тихо произнёс Маркус.

Каин внимательно посмотрел на него и, немного подумав, кивнул. Он моментально вырвал сердце сталеволосому и сожрал его целиком, затем оторвал голову и бросил в камин. Волосы ещё долго извивались, разбивая каменные стены, но постепенно затихли. Маркус умер.

— Да, достойные противники… Очень жаль, — произнёс с неподдельной грустью в голосе Каин.

Он взял стилет с пояса Маркуса, остаток проклятых пуль Билли Кида и клинок Барадора, которым последние годы владел Зигмунд. Обмотал скатертью со стола и засунул подмышку.

— Эй, хозяин, выходи, не бойся, не трону! — рявкнул Каин так громко, что стены затряслись.

Фредерик с рыжей бородой тут же подбежал к нему в страхе, выпучив глаза и сгорбившись.

— Собери мне в дорогу еды, да побольше, и бренди. Отнеси в ту карету, в которой приехали эти достойные господа. Не переживай, я щедро оплачу твои издержки и ремонт. Надо признать, у тебя хорошая гостиница — на удивление для этого захолустья.

— Слушаюсь, господин Каин, — раболепно произнёс Фредерик, быстро тряся головой.

— И ещё кое-что. Пустишь слух, что здесь была великая битва и что герои пали в бою с Проклятым Каином, а он позорно бежал. Всё запомнил? — строго сказал Каин, нахмурив брови.

Каин также взял кинжал Маркуса и его ошейник. Он вышел на улицу. Дверь тихо закрылась за ним, не издав ни единого скрипа.

Он подошёл к карете. Рядом с каретой стоял Тобитон с фонарём, проверяя упряжку. Недоверчиво посмотрел на Каина:

— А ты ещё кто такой?

— Я, сударь кучер, получается, так полагаю, вы моих господ того… на тот свет отправили, — абсолютно спокойно спросил Тобитон.

— Именно так, — с интересом глядя на старичка с трубкой в зубах, сказал Каин.

Кучер грустно вздохнул и пустил клубы дыма:

— Эх, хорошие ребята были… Это же, стало быть, уже вторые хозяева. Первые — это был барон Лонг Билонг. Светочем они его звали. Получается, теперь вы новый хозяин?

Каин ухмыльнулся:

— Тебя как звать-то?

— Тобитон я, кучер, стало быть.

— Ну, Тобитон, стало быть, я новый хозяин. Карета знатная, мне подходит.

— Старушка Мэгги всем хороша, но ремонта уже просит. За двадцать лет чего она только не повидала, — сказал Тобитон, грустно вздохнув.

К этому времени слуги уже грузили корзины с провизией и бочонки с бренди. Каин залез в карету и бросил оружие внутрь. Он без труда нашёл мешки с монетами, отдал несколько мешков слугам, оставив им хорошие чаевые, и велел всё передать хозяину гостиницы.

— Ну что, Тобитон, поехали, — сказал Каин, садясь в удобное кресло.

— Куда путь держим?

— На юг поедем. Далеко на юг.

— Ну и славно, а то здесь холодрыга жуткая, — сказал Тобитон, резво запрыгнув на кучерское место.

Фредерик смотрел, как карета удаляется по занесённой дороге. Он погладил мешки с монетами:

— Отныне сервис и хорошее отношение к любому клиенту станет моим девизом, — подумал он.

К утру они навели порядок и похоронили остатки героев неподалёку, сделав оградки и почётные надписи на надгробных плитах. Вскоре слух об эпичной битве молодого рыцаря Зигмунда, срубившего голову Проклятому Каину вместе со своими помощниками, быстро разнёсся повсюду. Проклятый Каин позорно бежал, чудом выжив.

Примерно через год к Консуэлле пришли незнакомцы явно дворянского происхождения и рассказали, что отец её сына Зигмунда трагически пал в бою. Они передали как реликвию его меч и сказали, что теперь их семья не будет ни в чём нуждаться и будет под присмотром гильдии охотников (каких именно — знатные гости предпочли умолчать). Клинок нарекли Мечом Зигмунда и передавали как родовое наследство.

По утренним узким улочкам старого Лондона тянулся густой туман, сырость наполняла затхлый воздух. Близился рассвет. Одинокий прохожий в чёрной шляпе кутался в плащ, свернул в переулок, увешанный старым тряпьём и заваленный дырявыми бочками. Незнакомец остановился и повернул ключ массивной двери погреба. Она с громким скрипом отворилась. Незнакомец плотно закрыл дверь и спустился по каменным ступенькам в глубокий подвал.

Когда-то давно это был двухъярусный винный погреб, но хозяин давно разорился, и помещением никто не пользовался — о его существовании все позабыли. Незнакомец уверенно двигался в кромешной темноте, легко обходя редкие препятствия. Его глаза светились слабым синим светом.

Он зашёл за простой, но добротный стул и достал несколько свитков из внутренних карманов, аккуратно разложив их на письменном столе. В помещении было так тихо, что было слышно, как пауки плетут свою паутину в тёмном углу.

Чиркнула спичка и подожгла трубку. Кто-то сидел на таком же простом добротном стульчике.

— Кто посмел?! — мужчина злобно оскалился и встал в боевую стойку. Из его кулаков возникли из ниоткуда прозрачные светящиеся шипы.

— Успокойся, Линир. Свои — это я, твой ворчливый, но красивый дружок, — проскрипел хрипловатый голос.

Линир выпрямился. Светящиеся шипы пропали. Он зажёг лампу, стоящую на столе:

— Каин, это ты, старый бессмертный пёс! Напугал меня до усрачки! Как так вышло, что я тебя не заметил? Как ты вообще попал сюда? Тут один вход и ключ только у меня!

— Ну как попал — знать тебе не положено, мой клыкастый друг. Местечко, так себе, сыровато, чтобы коротать здесь день, скрываясь от солнца. И вообще Лондон — поганый городишко. Не учуял ты меня вот из-за этой прелестной вещицы, — сказал Каин, стукнув по шее по старому ошейнику, сдерживающему способности, взятому у Маркуса.

Он расстегнул его и снял, размяв шею. Линир тут же ощутил его присутствие и ауру, которую не спутать ни с кем другим.

— Ограничивающий ошейник… Хитро. Не боишься его носить? — спросил Линир.

— Нисколько. Удобная штуковина — полностью скрывает присутствие. Даже люди обращают меньше внимания, когда идёшь в толпе. Боюсь, к сожалению, мне уже давно неизвестно это чувство. Эта ваша тёмная побрякушка меня не ограничивает — лишь скрывает. Но носить его постоянно начинает чесаться шея. Кстати, это твоего товарища Маркуса. Упокой Хаос его бессмертную тёмную душу, — сказал Каин, вздохнув, как казалось, даже с лёгким сожалением.

— Всё-таки слухи оказались правдой. Это и правда ты убил охотников на светочей. Зачем? Ты же тоже недолюбливаешь светочей, — спросил Линир, присаживаясь рядом.

— Недолюбливаю — это правда. И ребята мне понравились. Бойкий Маркус — прекрасный воин. Старик-охотник в белке в глаз на ходу попадёт. И, кстати, умудрился мне в глаз попасть. Ну а мальчишка вообще смог отсечь мне голову. Вот, смотри, — сказал Каин, оттягивая высокий воротник кофты и показывая тонкий бледный шрам через всё горло.

— Ого, я думал, на тебе не остаётся шрамов, — удивлённо сказал Линир.

— Лишь в очень редких случаях. У парня был сильный дух. Он явно был истинным и смог послать свою энергию через особый меч светочей. У него могло быть большое будущее. Но, к сожалению, они все мертвы. Я исполнял клятву, данную древним давным-давно светочем, — сказал Каин, разводя руками.

— Клятва… Тогда это всё объясняет. Меня тоже по клятве убьёшь, старый ты шизик? — улыбнулся Линир, с интересом глядя на него и закинув ногу на ногу.

— Перестань. Мы вроде как друзья. Я так повидать тебя думал. Ты в замке каком-нибудь заправляешь, воняющем кротами, — укоризненно сказал Каин.

Линир смущённо потупился:

— Это всё временно. Убежище. Я в Лондоне проездом, заехал по делам.

— Кстати, о делах. Тот треугольный амулет, который вы забрали у Барадора? Он у тебя?

— Конечно же, нет. Я такую опасную штуку при себе таскать не стал бы. Я её отдал в надёжное вампирское хранилище подальше от светочей. Ночной свет для них — это уже перебор, — сказал Линир.

— Вот тут я с тобой согласен. Слишком жирно эта штука для них. Тем более они даже не подозревают истинное предназначение этой штуковины. Да и вампиры были бы в восторге от её свойств, если бы хорошенько изучили. Балансир, в общем. Не говори, где он, — не хочу этого знать, — фыркнул Каин.

— Свойств? Предназначение? Балансир? О чём ты? — непонимающе спросил Линир.

— Не забивай себе голову, упырь. Быть может, придёт время, и ты сам узнаешь. Говорят, он сам выбирает своих хозяев. Но это лишь Хаосу известно доподлинно, — сказал Каин.

— Как скажешь. Расскажи, чем ты сейчас увлечён? Создаёшь империи? Свергаешь? Несёшь мир или порядок? Или наоборот — смерть, убийство, пытки? Может, вдался в научные труды? Что на этот раз? — с интересом спросил Линир.

— О, друг мой, гораздо лучше — кабаки! — ответил Каин.

— Вот что кабаки? — непонимающе переспросил Линир.

— Вот именно. Хожу по кабакам, пью, ем вдоволь, спорю с местными завсегдатаями, кто больше съест или выпьет. Держусь не особо привлекая внимание — даже проигрываю для конспирации. И трахаю женщин и девиц, — улыбнулся Каин.

Линир громко рассмеялся:

— Не смейся. Это очень увлекательно и познавательно. Пьяные распутные люди как никто другой раскрывают перед тобой душу, — заворчал Каин.

— О, друг мой бессмертный, я смеюсь не над этим. Просто буквально столетия назад я занимался точно таким же «исследованием», — засмеялся Линир, беззаботно улыбаясь.

— Ну, в таком случае мы в нужном месте. Лондон славится своими пабами. Одевай свою чёрную шляпу и собирай никчёмные записи. Чтобы ты там ни исследовал, мы отправляемся исследовать кабаки Лондона, — вставая с места, сказал Каин призывным голосом.

— Ты кое-что забыл, друг, — сказал Линир.

— Быть не может. И что же?

— Солнце уже встало. Я не могу — оно меня сожжёт.

— Очень жаль, что с тобой нет амулета. Ты бы сильно удивился, — улыбнулся Каин.

— О чём ты? — непонимающе спросил Линир.

— Да так, ни о чём. Забудь. Ну тогда рассказывай, чем ты тут занимаешься, — спросил Каин, усаживаясь на стул.

За болтовнёй два существа просидели до самого заката солнца. А когда огненный диск скрылся за горизонтом, они вышли и пошли в ближайший паб. Эту ночь старый Лондон будет помнить ещё долго, а через месяц вздрогнет Ирландия.

— А знаешь, ты мог бы и не убивать их, а присоединиться, — сказал полупьяным голосом Линир. Количество выпитого взяло даже древнего вампира.

— Чтобы я стал охотником и двигался с кем-то в команде? Да никогда в проклятой жизни! — фыркнул Каин, также изрядно пьяный.

— Поживём — увидим, — улыбнулся Линир.