Хроники Разбитого Зеркала. Алекс. Рождение.

Глава 1

Хроники Разбитого Зеркала. Алекс. Рождение.

Гул «Геркулеса» не давал мне заснуть. Я всегда поражался таким самолётам. Мне не привыкать летать на них, но то, что многотонная махина способна перевозить не только несколько десятков солдат, но и транспорт, увеличивая свой вес чуть ли не в разы, — это захватывает. Военная жизнь стала моей повседневностью с восемнадцати лет. Запах сигарет, оружейного масла. Гул двигателей и рокот выстрелов. Многие побоялись бы, но для меня всё это — родные ноты. Почти семь лет безупречной службы. Каждый из сидящих рядом со мной — брат по оружию. Сколько подобных высадок мне удалось пережить, скольких людей я спас.

«Двадцать минут до посадки», — сквозь гул прорезался голос нашего пилота. Африка. Боевой вылет. Привычный вечер, жаркая ночка. Сегодня всё по-другому. Мы прилетаем на базу объединения, туда, где наше командование решило поставить эксперимент. Мы, солдаты, видевшие всё, должны работать плечом к плечу с гражданскими, с частной организацией. Надеюсь, бойцы из них не хуже, чем из нас. Бой рассудит. Я сверил время, осмотрел винтовку. Точно знаю, будет время на подготовку, но проверка лишней не бывает. Не сейчас, слишком многое зависит от нас. Нельзя допустить потерь среди гражданских. Больше я этого не допущу. Я прекрасно помню своё детство, хоть мне и пытались внушить, что я не виноват и не должен помнить. Конечно, я был ребёнком... Как можно забыть момент, когда твой отец — в крови, над бездыханным телом матери? Я не простил его, не понял. Самолёт начинает снижение. Колёса коснулись земли, гул двигателей затихает, и мы собираемся на выход. Чёткая организация, иерархия. Лишь здесь мой мир обретает гармонию. Дверь распахнулась, личные вещи, оружие — всё при мне. Мы выбежали под палящее солнце и запах сухого песка. Палаточный городок, обнесённый забором, вышки, тяжёлая техника. Дом.

«Смирнов. Где тут сержант Смирнов?» — голос человека вызывал меня из отряда.

«Я», — коротко ответил я.

«Вам приказано явиться в штаб немедленно», — всё тот же голос. Видимо, сотрудник Омегакорп: никаких нашивок, нестандартная форма одежды.

«Мир, тебя, видимо, сейчас отчитывать будут?» — колкое замечание моего товарища. Мир — позывной, обоснованный моей фамилией и моим стремлением. Быстро прилип, теперь не отмыть.

«Было бы за что. Опять будут предлагать звание, видимо, не поняли ещё: я солдат, не офицер. Забери мои вещи», — ответил я, передавая сумку и винтовку.

Я быстро направился в штабную палатку. Громкие разговоры, горячий воздух, нос, полный песка, скрип берцев на ногах. Каждая деталь возвращает меня к жизни. Я провёл в отпуске меньше месяца и устал. Хоть тут выдохну. Штаб не был обозначен, никаких отличий от других палаток — нельзя выдать командование. Подойдя ближе, я остановился, поправил форму, выдохнул, зашёл.

«Сержант Смирнов прибыл для несения службы», — как же я скучал по этим словам.

«Вольно, солдат», — каменный голос полковника позволил мне расслабиться. Лишь сейчас я стал осматривать палатку. Да, всё было на своих местах. Рация, карты, бегающие офицеры, связисты.

«Полковник Дайнс, рад явиться на службу», — сказал я, пожимая протянутую мне руку.

«Это меня и удивляет, Александр: три года в армии России, четыре года в миротворцах — итого семь лет службы, а ты всё ещё сержант. Ты так и не решился?» — усаживаясь на своё место, сказал полковник.

«Никак нет. Точнее, нет, полковник, я хоть и прошёл офицерскую школу по вашему приказу, но звание не приму. Не моё это. Мне моя винтовка дороже», — я говорил спокойно, медленно приближаясь к его столу.

«Ну, может, оно и к лучшему. Выпьешь?» — он указал на бутылку виски.

«Спасибо за предложение, я откажусь. Мне ещё винтовку перебрать надо. Но я бы закурил», — мой голос выказывал искреннее уважение к нему. Все четыре года он был моим ментором, наставником. Хороший человек. Настоящий офицер.

«Ну ладно, дело твоё. Закуривай», — сказал Дайнс, наливая себе выпивку. Гул генератора на улице и возня штабных офицеров наполнили помещение. Полковник сделал глоток и заговорил:

«Завтра поступаете в распоряжение капитана Шармы, ты должен помнить его по Боливии. Он сейчас у нас, связующее звено с Омегакорп. Вы станете первым смешанным отрядом. Хотя ты это и так знал».

«Товарищ полковник, разрешите обратить ваше внимание на то, что меня беспокоит? Я не уверен в частной армии, тем более в той, что берёт своё начало в фармацевтической компании», — я осмелился высказать своё сомнение.

«Александр, я понимаю, но, во-первых, Омегакорп — не просто фармацевтическая компания, а международная мегакорпорация, да и в ряды своих солдат они берут только бывших военных. Они профессионалы, не сомневайся», — спокойно сказал Дайнс.

«Так точно, не сомневаться, товарищ полковник», — с улыбкой ответил я.

«Вот и молодец, так и нужно. В общем, я тебе по старой дружбе скажу сразу: вы встретите ожесточённое сопротивление со стороны неких террористов. Кто они такие, мы точно не знаем, но Омегакорп нужна помощь, а нам нужны их деньги. Давай поможем самим себе и не ударим в грязь лицом?» — допивая стакан, сказал полковник.

«Есть не ударить в грязь лицом», — отрапортовал я.

«Мистер Хайн должен был прибыть лично в наш лагерь для контроля операции, но он задерживается. Вероятнее всего, он и не прилетит — негоже белому костюму пачкаться пылью. В пять утра ваш отряд должен быть готов к выезду. Можешь отдыхать», — закуривая, Дайнс попрощался со мной.

Я вышел из штаба и побрёл в сторону нашей палатки. По пути поздоровался с несколькими знакомыми, осмотрел городок, насколько позволяют глаза. Красиво, ритмично. Дойдя до нашего общего дома, я сразу же нашёл свою постель и мои вещи. Разложив прямо на матрасе покрывало, я стал разбирать винтовку. Чистка оружия — то, чему учат одним из первых пунктов в армии, медитация для солдата.

«Что сказали в штабе?» — голос Кошмара из угла, с койки, оторвал меня от любимого дела.

«В пять на выезд, Шарма поведёт, будем работать с Омегакорп, в штабе не шутили», — громко сказал я, чтобы услышали все, и принялся дальше обслуживать своё оружие. Перед глазами встал заснеженный Ковдор. Мы гуляли с мамой, руки замёрзли, и она их грела дыханием... Помню ощущение мороза и запах зимы. Снег хрустел под валенками... Шомпол снова провалился в дуло, и я убедился, что ствол чист. Быстрый сбор винтовки, подготовка к завтрашнему утру и беглый перекур перед сном. Будильник на полчетвёртого, жёсткая, но родная постель. Шум на улице буквально убаюкивает меня... Весь отпуск я не мог выспаться, а сейчас... Сон поглотил меня...

Писк часов разбудил меня внезапно. Наконец-то я выспался. Быстрый подъём, отжимания, турник. Проверить форму, надеть. Отлично. Бегом к кухне, плотный завтрак под общий смех и разговоры. Семейная идиллия на военный лад. Вернувшись в палатку, я собрал рюкзак: провиант, воду, винтовку. Быстро добежав до склада, я получил патроны, магазины, обоймы, и ровно в пять утра я стоял в общем строю в ожидании нашего капитана.

Шарма был пунктуальным. Только отряд собрался на ещё не прогретом песке, когда он вышел к нам.

«Ну что же, господа, я рад приветствовать вас в нашем аду. Каждый из вас был отобран мною лично, весь отряд. Вы станете новой элитой нашего формирования, и, быть может, именно вы сможете показать костюмам наверху, что солдат стоит уважать. Готовы броситься на смерть ради спасения мира?» — громко и чётко подвёл итог капитан.

«Так точно, товарищ капитан. Есть броситься на смерть ради спасения мира», — не менее громко ответили мы. Шарма лишь улыбнулся и продолжил:

«Красавцы, бойцы. Значит, так: слушать мою команду. Мы грузимся по машинам и выдвигаемся на восток, туда, где нас уже ждёт специальный отряд Омегакорп. По их данным и по данным наших штабных, примерно в восьмидесяти километрах отсюда, в системе пещер, засели террористы. Не просто террористы, а фанатики, свято верующие, что люди с геном Омега — это новая ветвь эволюции. Они — угроза миру, а что мы делаем с угрозой миру?»

«Уничтожаем, товарищ капитан», — голоса звучали как один.

«Разойтись по машинам!» — отдал приказ наш новый капитан.

Отряд стал располагаться в транспорте, Шарма же направился ко мне.

«Смирнов, я был приятно удивлён, когда твоё дело мне положили на стол, рад видеть», — он протянул руку, и я пожал её.

«Взаимно, товарищ капитан», — коротко сказал я.

«Я давно для тебя просто Раджив, ты ведь знаешь», — с улыбкой ответил мой собеседник.

«Так точно, товарищ капитан Раджив», — сказал я, засмеявшись, и он моментально ответил:

«Я тебя понял, тогда лучше без имени. Грузись в третью машину, вы займёте позицию наверху».

Я сел на заднее сиденье, и джип тронулся. Мы неслись по расцветающей пустыне под звуки музыки нашего водителя. Техно или что-то в этом стиле — не сильно в этом разбираюсь. Грохочет — и слава богу, хотя бы не в тишине. Я вспомнил Боливию: мы тогда попали в плотную переделку, и из сорока человек вышли лишь восемь... Я был девятым... Я прикрывал их до последнего патрона, но и потом не бросил... Пойти в рукопашную против нескольких человек, лишь бы дать им шанс, — я помню. Шарма тогда рекомендовал меня к награде, не стоило. Медали — это лишь железо.

«Ты чего хмурый?» — меня одёрнул мой сослуживец.

«Да так, Боливию вспомнил», — спокойно сказал я.

«Так это же ты с Шармой тогда служил? Он же тогда вместо убитого капитана встал?» — наш водитель вклинился в диалог.

«Он вывел людей, достоин своего звания», — подвёл я итог. Весь путь каждый из присутствующих делился историями из отпуска, рассказами о своих боевых похождениях, я же просто молчал. Мне вспомнился приют, драки, избиения. Трудно остаться сиротой в восемь лет... Я стараюсь не касаться алкоголя, ведь видел, к чему он может привести. Мне не на что жаловаться, я люблю свою жизнь и свой долг, да и навряд ли выбрал бы для себя другую дорогу, даже если бы меня не подтолкнули к службе. Выйдя из интерната в восемнадцать лет, что я мог? Служить — это показалось правильным тогда, кажется и сейчас. Каждый день, каждый выстрел помогает мне осознать: наша работа, пусть и опасна, но во благо.

Солнце вовсю разогрело пустыню, и я снова почувствовал запах раскалённого металла, смазки и пота. Каждый вдох возвращал меня к жизни. Дорога пролетала незаметно. Я только задумался об этих Омега-людях, о том, что нам давали на нескольких инструктажах, о том Омеге, что я застрелил в Боливии. Это же надо — человек управляет растениями. Подумал бы, что это чья-то плохая идея, если бы не видел, как корни деревьев душат людей и как из их разорванных глазниц вырываются цветы. Машина остановилась. Я вышел и стал разминать затёкшие ноги. В наушнике я услышал Раджива:

«Третья группа, шестьсот метров на юг, там находится система пещер под небольшой деревней. Гражданских там нет. Вся деревня и пещеры заполнены фанатиками. В полутора километрах от вас расположилась группа снайперов из Омегакорп, не подстрелите их. Ждите начала штурма и прикрывайте своих. Бойцы Омегакорп носят нашу форму, но без нашивок».

Краткий инструктаж на месте — красота. Я взял винтовку, обоймы, магазины, патроны и расположился за камнем. Разложив сошки, я установил винтовку и, прикрывшись камуфляжной сеткой, лёг на горячий песок. Достал анемометр, положил на соседний камень. Ветра практически нет — никаких поправок. Выдох — и взгляд в оптику. Выставил прицел. Вижу движение внутри деревни. Всего несколько домов возле небольшой скалы. Люди, безоружные. Странно. Штурмовые группы заходят с двух сторон. Слышу выстрел. Снайперы Омегакорп стали стрелять на опережение. Группы переходят на бег, начинается пальба. Те, что всего минуту назад казались простыми жителями, забежали в дома и вышли с оружием наперевес. Вдох, палец лёг на спусковой крючок и... Выдох... Выстрел, второй, третий. Как бы то ни было, мне нет равных в стрельбе. Каждая пуля попадает точно в цель. У меня нет желания ранить, заставить страдать. Одна пуля — один труп. Огонь из домов, стараюсь стрелять на опережение. Группа ведёт бой. Рокот выстрелов разорвал пустыню. Горячий песок забивает ноздри. Сменить магазин. Выстрел, новый. Вижу Раджива, осматриваюсь вокруг него. Он поднял руку, группа встала. Справа, вижу, выстрел, второй. Два тела упали с крыши. Группа заходит в дом, слышен взрыв, выстрелы, крики. Вторая группа заходит с противоположной стороны. Вижу цель, её ликвидировали. Я замер в ожидании. На скале показались несколько человек. Вижу гранатомёт — ловушка для тех, кто сейчас в доме. Секунда ожидания, он прицелился, я тоже. Выстрел, второй. Люди падают со скалы. Группа в безопасности. Пот стекает по лбу, отстранился от прицела, оглядел всё своим свободным взглядом. Краем глаза заметил движение за одним из домов. Ребёнок. С автоматом. Точный выстрел в его оружие — он бросился бежать. Может, и пустыня убьёт его, но не я.

«Мы входим в пещеру, держать верх», — голос капитана прозвучал в наушнике. Жар пустыни замер. Тишина накрыла поле боя. Осматриваюсь в прицел. Движения нет. Со стороны дальнего холма приближается группа Омегакорп. Идут уверенно, умело. Признаю. Слежу. Что-то подсказывает, смотрю на скалу. Выстрел. Некто, снайпер, что целился в них, вдохнул последний раз. Внезапный огонь со стороны по нашей позиции, слышу звук попадания в тело, крик. Кто-то из тех, что находится рядом, убит. Быстрый поиск. Вижу цель. Выстрел. Мы потеряли кого-то... Не уберегли. Слышу звук вертолёта. Заходит с моей спины, замер. Вертушка проносится надо мной и разворачивается для шквального огня. Выдох, выстрел, второй, третий. Вертолёт чёрной птицей падает на деревню — и взрыв.

«Их слишком много, мы выходим», — голос Шармы врезался в момент. Нет времени думать, я бросил свою позицию, бегом к машине, взял автомат. Быстрый спуск по бархану. Приближаюсь к деревне, вижу нескольких наших, есть раненые, напуганные. Группа выбегает из дома, стреляю за их спины. Чувствую, пули нашли свою цель. Забежал за старый пикап, занял позицию. Выждал, выглянул: наши отступают, бойцы Омегакорп держат оборону, прикрыть их огнём.

«Всем отступить!» — капитан переходит на крик.

«Я их не брошу, они не бросили», — сухо ответил я.

«Группа прикрытия, ждать отхода Мира, прикрывать всеми силами, мы грузимся», — отдал приказ Шарма. Я не смог сосчитать, сколько наших смогло выбраться. Короткая перестрелка, звуки моторов за спиной, группа Омегакорп отступает слаженно. Профессионалы. Я отхожу вслед за ними, из деревни слышны крики и выстрелы. Мой отряд меня не оставит, прикрытие отрабатывает шквальным огнём по всей деревне. Добежал до прежней позиции, забрал винтовку, короткий взгляд — деревня наполняется боевиками. Парни кричат из джипа, бегу к ним, водитель выжимает всё, на что способен двигатель, мы уносимся прочь от поражения. Не каждый бой заканчивается победой. Под гул двигателя, общие вскрики я осознал: тот, чей позывной был «Кошмар», тот, кто спросил меня о моём настроении по пути на задание, остался лежать в песке... Именно его крик я слышал, лёжа с винтовкой... Два года вместе... Мой товарищ погиб, сегодня я лишился брата... Адреналин стал отступать, разговоры стихли... Не было музыки, не было рассказов и гордости, мы все хоронили наших друзей, наших близких... Дорога казалась вечной... Лишь приближаясь к лагерю, мы заметили дым... В рацию никто не отвечал, сердце предательски сжалось в груди. Мы остановили машину в нескольких сотнях метров. Я не думал, просто схватил пистолет и побежал вперёд. Лагерь пылал...

Обугленные тела моих друзей лежали повсюду... Я заметил джип, на котором выезжал на задание Раджив... Он был перевёрнут, внутри горели несколько тел... Практически в центре лагеря я увидел его... Дайнс стоял, охваченный пламенем... Огонь, он повиновался ему... Омега... Впервые больше чем за десять лет на глаза навернулись слёзы... Он бросил взгляд в мою сторону. Я лишь поднял пистолет. Струя огня ударила в меня, но я отскочил. Выстрел, я никогда не промахиваюсь, даже со слезами на глазах. Пуля вошла в его правый глаз... Он замер на секунду... Огонь вокруг него потух... Бывший полковник, пример для моего подражания, погиб. Нет, не сегодня... В тот день, когда он предал всех нас... Сегодня я застрелил монстра, Омегу... Будь они прокляты... Я упал на колени и зарыдал... За спиной послышались шаги... Подняв голову, мои глаза увидели лишь клинок... Лезвие прошлось по моему горлу... Голубые глаза... Человек смотрел на меня, на моё замешательство... Я поднял руку и навёл пистолет... Силы отступают... Он пнул мою руку... Оружие вылетело из моей хватки... Упав на горячий песок, я чувствую вкус крови... Горящий на моих глазах лагерь стал расплываться... Ощущаю мокрое пятно подо мной, песок промок от моей же крови... Я не смог бы кричать и звать на помощь... Да и некого больше звать... Вся моя семья, все они мертвы... Глаза закрываются, сердце бьётся всё интенсивнее, моя же кровь брызжет мне в лицо... Холодно... Глаза закрываются... Я умру рядом с моими близкими...

Эпилог

Резкая боль в горле заставила меня открыть глаза. Попытавшись глубоко вдохнуть, я остановился. Боль была адской. Моё тело лежало на больничной койке. Голубые стены, писк аппаратуры. Человек в безупречном белом костюме сидел возле моей постели. Блондин, невысокий. Мой мир уничтожен. Я должен был остаться в песках, рядом с теми, кто оберегал меня. С моей семьёй... Для чего меня спасли?..

«Мистер Смирнов, если я не ошибаюсь? Не буду спрашивать, как ваше здоровье, сам вижу — идёте на поправку», — человек заговорил с тёплой улыбкой, но от его слов мне стало не по себе.

«Александр, можно я буду звать тебя Алекс, мне так удобнее? Я знаю, ты не ответишь мне, но я прошу лишь выслушать для начала. Итак, Алекс, я могу поздравить тебя: ты выжил в побоище, и только лишь потому, что ты представляешь особую ценность», — говорил человек, вставая со стула. Его лицо было мне знакомо.

«Я предвкушаю твои вопросы и скажу сразу: во-первых, моё имя — Андрэ Хайн, я глава Омегакорп. Во-вторых, ты, мой друг, счастливчик. Ты — носитель активного гена Омега. Да-да, ты, Алекс, не просто человек. Любой умер бы там, в песках, задолго до того, как мы нашли тебя, но не ты», — он замер у окна палаты, предоставив мне минуту на осмысление. Я такой же монстр, что и Дайнс, что и тот боевик в Боливии.

«Я понимаю твои ощущения...» — начал говорить Хайн, но я собрался с силами и сказал хрипло, превозмогая боль:

«Не понимаешь!»

«Отнюдь, Алекс, отнюдь. И прошу, не напрягай пока горло, ещё слишком рано. Так вот, я понимаю прекрасно... Все твои близкие погибли, твой наставник предал тебя, и ты сейчас предпочитаешь остаться там, рядом с его телом, с ними. Я прав? Конечно, прав. А вот ты, мой друг, абсолютно нет. Позволь мне помочь тебе? Как бы ты ни сомневался в смысле своей дальнейшей жизни, поверь, этот смысл есть», — человек в костюме смотрел на меня с грустью в глазах. Минуту он помолчал и продолжил:

«Ты, мой друг, можешь стать отличным дополнением моей команды. Не просто группы бойцов, но целого бюро по отлову и, если угодно, уничтожению опасных Омега-людей. Видишь ли, я, как человек, объяснивший неординарные способности некоторых представителей человеческого вида, как тот, кто открыл всему миру глаза на этот самый ген, чувствую и свою вину перед миром. Теперь вину чувствуешь и ты, я прав? Прав. Позволь мне указать новый путь — не путь мести, но той цели, ради которой ты был рождён».

Мистер Хайн развернулся и направился к выходу из моей палаты, остановившись в дверях, он тихо, мягко, но уверенно сказал:

«Поправляйся, набирайся сил, я буду ждать тебя в башне Омегакорп, когда сочтёшь нужным. И давай всё же сменим тебе документы? Тот смелый парнишка умер там, под палящим солнцем, — так указано в его личном деле. Алекс...»

«Смирнов Александр», — подумал я, проведя рукой по свежему шраму на шее. Этого человека больше нет. Есть только Алекс. Орудие в руках направляющих. Никакой боли, лишь долг...

Продолжение следует...

Хроники Разбитого Зеркала. Говард. Книга 1.