ГЗЧ «Подзол» - Охота на крупную дичь

Глава 1

Шестьсот тысяч рублей. Эта сумма, круглая и сочная, как спелый персик, таяла на языке, но обернулась во рту вкусом пепла и дешевого пива. Пенсия, о которой так сладко мечталось в грязных коридорах канализации, оказалась короче и бесславнее солдатского отпуска. Она испарилась, как пар из поврежденных сочленений Ясеня, в душном, прокуренном зале подпольного техно-казино «Сбойный сектор». Герои, спасшие город от механического ужаса, оказались бессильны перед одноруким бандитом с мерцающим экраном и неумолимым генератором случайных чисел.

Инициатором финансового суицида, как и следовало ожидать, стал Пляскин. Окрыленный легкими деньгами и секретной важностью «пластиковой посуды», он вообразил себя гением инвестиций.

«Это верняк, капитан!» — убеждал он, тыча пальцем в экран планшета, где мигала реклама кибер-скачек.

«Дроид "Ржавый Вихрь"! У него процессор нового поколения, он порвет всех!» «Ржавый Вихрь» действительно порвал. Порвал их надежды, сбережения и остатки самоуважения, финишировав последним после того, как его система наведения сбилась на голографическую бабочку рекламного щита. Теперь Пляскин сидел в углу гаража, дергаясь еще сильнее, чем обычно, и старался не встречаться взглядом с товарищами.

Капитан Владимир Лощ, человек, который смотрел в пасть чудовищам и не моргал, поддался на уговоры с неожиданной легкостью. Усталость, боль в вечно ноющей кибер-ноге и соблазн сорвать куш, который позволил бы навсегда забыть о «Подзоле», затмили его врожденный цинизм. Он молча поставил свою долю, а потом молча смотрел, как она превращается в ничто. Его молчание после проигрыша было тяжелее и страшнее любой ругани. Он просто закурил очередную сигару, и дым от нее, казалось, состоял из чистого, концентрированного разочарования в человеческой (и своей собственной) природе.

Рялова, как самая рассудительная, сопротивлялась дольше всех. Она кричала, убеждала, даже пыталась спрятать деньги, но давление коллектива и шальная надежда, что в этот раз, может, и вправду повезет, сломили ее оборону. Она сдалась, и теперь ее злость была направлена не столько на Пляскина, сколько на саму себя. Ее перебинтованная в прошлой миссии кисть давно зажила, но теперь, казалось, фантомная боль вернулась, напоминая о цене глупых решений. Она с ожесточением полировала свой боевой нож, и блеск стали отражал холодную ярость в ее глазах.

Единственным, кто извлек из ситуации пользу, оказался Ясень. Его доля гонорара целиком ушла на капитальный ремонт. Рялова, скрипя зубами от злости на саму себя, потратила неделю, восстанавливая его искореженное тело. Она заменила треснувший окуляр, перебрала сервомоторы, пострадавшие от перегрузки в режиме «Альфа Угрозы», и установила новую систему охлаждения. Теперь синт стоял у стены гаража, безупречный и молчаливый, лишь иногда его голова слегка поворачивалась, а объективы фокусировались на ком-то из команды. Он анализировал. Их иррациональность, их отчаяние, их поразительную способность наступать на одни и те же грабли были для его логических цепей куда более сложной загадкой, чем любой аниматроник.

Дни тянулись в липкой, вязкой атмосфере взаимных упреков и финансовой безысходности. Запах машинного масла и бензина в гараже смешался с кислым духом похмелья. Деньги кончились, и команда снова оказалась на мели, прикованная к своему обшарпанному пристанищу, как провинившиеся псы на цепи. Они снова были наемниками «Подзола», бедными, злыми и готовыми на любую, даже самую грязную работу, потому что альтернативой была лишь голодная и трезвая смерть.

Капитан потушил сигару о верстак и обвел взглядом свою побитую, но все еще живую команду. Пляскин, пересчитывающий последние мятые купюры. Рялова, затачивающая нож так, словно хотела перерезать им горло всему миру. Ясень, бесстрастный наблюдатель человеческой трагикомедии. «Герои, чтоб их», — криво усмехнулся Лощ своим мыслям. Они вырвались из пасти ада, чтобы быть сожранными собственной глупостью. Ирония была настолько горькой, что хотелось выть.

В этот момент тишину гаража нарушил звук, от которого у всех, кроме Ясеня, свело желудки. Это был не рев монстра и не скрежет металла. Это был ровный, сытый гул дорогого двигателя правительственного седана — звук, который в их районе означал только одно. Машина плавно остановилась у ворот гаража, и ее блестящая черная поверхность, казалось, всасывала в себя тусклый свет и остатки их надежд.

Из машины вышел он. Усатый Начальник. В том же дорогом, идеально сидящем костюме, в котором они видели его в Резиденции. Он выглядел чужеродно на фоне ржавых ящиков и масляных пятен, словно бриллиант, упавший в лужу грязи. Он неспешно оглядел гараж, его маленькие глазки с плохо скрываемым удовлетворением впились в понурые фигуры своих лучших бойцов. Он видел их нищету, их отчаяние, их готовность.

Начальник не стал тратить время на приветствия. Он подошел к верстаку, бросив на него тонкую, элегантную папку из натуральной кожи, которая смотрелась здесь еще более нелепо, чем православный календарь в его кабинете. «Отдохнули, орлы?» — спросил он с ехидной ухмылкой, от которой его тщательно закрученные усы хищно дернулись. «Есть работа. Срочная. Важная. И, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — на этот раз плата будет такой, что вы не сможете от нее отказаться. Да и не захотите, когда узнаете, в чем дело».

Капитан Лощ даже не повернул головы, его взгляд был прикован к безжизненному телу Ясеня на верстаке. «Что за работа?» — хрипло спросил он, не обращаясь к Начальнику напрямую, а словно задавая вопрос самому грязному воздуху гаража. В его голосе не было ни интереса, ни энтузиазма, лишь глухая, свинцовая усталость. Он уже знал, что это очередной билет в один конец, просто хотел выяснить, насколько мучительным будет путешествие.

«Работа по вашему профилю, капитан», — Начальник обошел верстак, останавливаясь так, чтобы видеть лица всех троих. «На северной окраине города, в промзоне у лесного массива, объявились гости. Существа, которых наши ксенобиологи предварительно классифицировали как "Еданки". Крупные, агрессивные, и, как следует из названия, очень любят поесть. Особенно органику».

«Еданки?» — подал голос Пляскин, отрываясь от созерцания своих потертых ботинок. «Что еще за еданки? Первый раз слышу. Может, это просто кабаны-переростки из леса вышли? Давайте леснику позвоним, пусть с ними разбирается. Мы специалисты по чудовищам, а не по одичавшей фауне».

Рялова отложила нож и скрестила руки на груди. Ее взгляд был острым и холодным. «И сколько вы предлагаете за "одичавшую фауну"? В прошлый раз за "нестабильных аниматроников" и доставку секретной посуды вы заплатили по шестьсот. Здесь, я так понимаю, угроза серьезнее, раз вы лично явились, а не по рации приказ отдали?» — ее слова были пропитаны сарказмом.

«Мы отказываемся», — отрезал Капитан, поднимая глаза на Начальника. Взгляд его был тяжелым, как могильная плита. «Команда не в форме. Ясень едва собран по частям. Мы все вымотаны. Ищите других дураков, готовых лезть в пасть к вашим "еданкам"». Это была слабая, отчаянная попытка сохранить остатки достоинства, и все в комнате это понимали.

Начальник усмехнулся. Негромко, но так, что эта усмешка заполнила собой весь гараж. «Других дураков? Капитан, не смешите меня. Вы — мои лучшие дураки. И, насколько мне известно из отчетов финансового отдела, самые нищие на данный момент. Или вы думаете, слухи о вашем триумфальном проигрыше в "Сбойном секторе" не дошли до руководства?» Он сделал паузу, давая словам впитаться в каждого, как яд. «У вас нет выбора. Вы погрязли в долгах, и это единственный контракт, который я готов вам предложить».

Он увидел, как дернулись их лица, и решил сменить тактику с кнута на пряник. «Но есть и хорошие новости», — продолжил он уже более мягким тоном. «Никаких побочных заданий. Никакой пластиковой посуды, никаких секретных грузов и загадочных резиденций. Чистая работа: найти и уничтожить. Это ваш единственный шанс выбраться из той ямы, в которую вы сами себя загнали».

«Четыреста тысяч», — объявил он. «Каждому. На руки, после выполнения». Он видел разочарование в их глазах. «Да, это меньше, чем в прошлый раз. Но, будем честны, тогда вы столкнулись с аномалией Альфа-уровня. Еданки, по предварительным данным, тянут максимум на Бету. Работа проще — оплата соответствует. И этих денег вам с лихвой хватит, чтобы закрыть все долги и начать жизнь с чистого, пусть и не очень богатого, листа».

Капитан молчал, переваривая информацию. Четыреста тысяч. Не шестьсот, но это были реальные деньги, способные вытащить их из трясины. Он чувствовал взгляды Пляскина и Ряловой, ждущих его решения. «Сроки?» — наконец выдавил он.

«За сколько управитесь, за столько и сделаете», — пожал плечами Начальник, демонстрируя полное безразличие к их трудностям. «Но есть максимальный срок — один месяц. Через месяц я хочу получить доклад о полной ликвидации угрозы. Ни днем позже».

Он уже развернулся, чтобы уйти, но остановился на пороге, словно вспомнил незначительную деталь. «А, да. Чуть не забыл. Промзона, где их видели, примыкает к лесному заповеднику "Тихая Сень". Есть вероятность, что твари могут уйти в лес. Если это случится, ваша задача не меняется. Вы идете за ними. В лес, в болота, хоть к черту на рога. Найти и уничтожить. Всех. До последнего».

Тяжелый вздох сорвался с губ Капитана Лоща. Он кивнул Начальнику, принимая миссию. После ухода Начальника, Капитан повернулся к Ряловой. «Ты остаешься. Ты нужна здесь. Если с Ясенем что-то случится, или нам понадобится экстренная техническая поддержка, ты наш единственный канал связи и спасение. Будь наготове». Рялова молча кивнула, ее взгляд был полон беспокойства, но она понимала логику приказа. Она была их тылом, их последним рубежом обороны. Он обвел взглядом свою команду: Пляскин, нервно теребящий край своей потрепанной куртки; Рялова, чей стальной взгляд выражал лишь холодную злость; и Ясень, стоящий неподвижно, как монумент их коллективной неудаче. Они были сломлены, загнаны в угол и лишены выбора. Вздох был знаком капитуляции. Он медленно кивнул Начальнику, и этот жест, безмолвный и окончательный, запечатал их судьбу.

«Мы согласны», — голос Капитана был ровным, лишенным эмоций. «Но на одном условии. Нам нужно время». Он выдержал испытующий взгляд Начальника, не отводя глаз. «Команда не готова. Ясень только что после капитального ремонта, ему нужна полная диагностика и калибровка боевых систем. Нам нужно пополнить боезапас, проверить снаряжение и...» — он запнулся, — «...хотя бы одну ночь нормально поспать».

Начальник презрительно фыркнул. «Время? Капитан, ваши "еданки" не будут ждать, пока вы выспитесь. Они уже сейчас грызут казенное имущество на северной окраине. Угрозу нужно ликвидировать. Немедленно». Он явно намеревался отправить их в бой прямо сейчас, в их измотанном и подавленном состоянии, не заботясь о последствиях.

Но Капитан стоял на своем. В нем не было страха, лишь холодный расчет. «Вы хотите, чтобы работа была сделана, или чтобы вы потом соскребали наши останки со стен промзоны? Отправьте нас сейчас, и мы провалим задание. Это я вам гарантирую». Он шагнул ближе, его единственный глаз впился в Начальника. «Дайте нам три дня. Не четыре, не два. Трое суток на подготовку. Это не просьба. Это условие успешного выполнения миссии».

Начальник на мгновение задумался, барабаня пальцами по кожаной папке. Он взвешивал риски. Отправить в бой неподготовленный, пусть и лучший, отряд было равносильно его потере. Он выругался себе под нос и резко кивнул. «Хорошо. Трое суток. И ни часом больше. Транспорт будет у гаража ровно через 72 часа. Аванс на снаряжение переведут вам на счет в течение часа. Не опаздывать». С этими словами он развернулся и, не прощаясь, вышел, оставив за собой запах дорогого парфюма и ощущение неотвратимой беды.

Когда звук отъезжающего седана затих, напряжение в гараже слегка спало, сменившись тяжелой, рабочей апатией. Капитан поднял с верстака папку, брошенную Начальником. Кожа на ощупь была холодной и неприятной. Жестом он подозвал остальных. Пляскин и Рялова подошли и склонились над верстаком, который на ближайшие три дня снова становился их штабом. Ясень бесшумно шагнул ближе, его отремонтированные окуляры бесстрастно уставились на папку.

Лощ открыл дело. На первом листе красовался штамп «Уровень угрозы: Бета (Предварительно)» и краткое описание. «Объект: "Еданки". Классификация: Ксеноморфный организм, предположительно животного происхождения. Источник: несанкционированное нарушение целостности био-контейнера на территории заброшенного логистического узла "Север-7". Основные характеристики: ускоренный метаболизм, повышенная агрессия, основной способ взаимодействия с окружающей средой — использование гипертрофированной ротовой полости». Сухой, казенный язык документа, как всегда, пытался сделать ужас будничным.

Следующие страницы содержали визуальные материалы. Это были распечатки с камер наблюдения, сделанные ночью. Зернистые, черно-белые снимки запечатлели размытые силуэты. Существа передвигались на четырех лапах, их тела казались мощными и приземистыми, но главной их чертой, от которой по спине бежал холодок, были головы. Точнее, пасти. Непропорционально огромные, они, казалось, составляли треть всего тела. На одном из снимков было видно, как челюсти одного из существ неестественно широко раскрыты, словно змеиные. Другой снимок показывал результат их «работы» — толстый лист рифленого железа, вырванный из ограждения, с глубокими, рваными следами гигантских зубов.

В папке также были расшифровки последних переговоров. Несколько панических звонков от ночных охранников, описывающих «огромных крыс размером с собаку», которые «грызут металл». Все переговоры обрывались внезапно, на полуслове, сменяясь звуком помех и чем-то, что в отчете было деликатно названо «звуками борьбы и хруста». Файл сообщал, что точное количество особей неизвестно. Их уязвимости — не изучены. Единственная зацепка — они вели себя как стайные хищники и были активны в основном ночью.

Капитан закрыл папку. В гараже повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем охлаждения Ясеня. «Итак, сухопутные акулы-переростки, которые жрут металл и охранников», — подвел итог Пляскин, пытаясь скрыть дрожь в голосе за бравадой. Рялова лишь покачала головой, уже прикидывая, какие патроны понадобятся для такой брони. Капитан посмотрел на свою команду. «Значит, так. Рялова, ты отвечаешь за арсенал. Нам нужны бронебойные. Пляскин, на тебе снаряжение и пайки. Ясень, полная самодиагностика. Ищите в базе данных "Подзола" все, что связано с несанкционированными био-контейнерами. У нас трое суток отдохнуть. После этого - приступаем к работе».

______________________ ГЗЧ — Группа Зачистки Чудовищ - отряд профессионально обученных бойцов по уничтожению монстров извне.

Cинт — человекоподобный андроид, машина с множеством продвинутых сканеров и измерительных приборов способная анализировать окружение и действовать с человеческим поведением.

Угрозы — угрозы разделяются на Омега, Альфа, Бетта, Гамма и Сигма уровни угрозы (по убыванию опасности)

Глава 2

Три дня пролетели как один долгий, сумеречный вздох. Первый день ушел на восстановление. Аванс, упавший на счет, позволил им заказать горячую, жирную пищу, которая показалась вкуснее ресторанных деликатесов. Впервые за долгое время они ели не из чувства голода, а с удовольствием. Капитан, расстелив на верстаке пыльные карты промзоны, часами изучал схемы зданий и коммуникаций, ища выгодные огневые позиции. Ясень, подключенный к главному терминалу, беззвучно обрабатывал терабайты данных, его внутренние системы гудели, проводя самодиагностику и прочесывая архивы «Подзола» в поисках любой информации по объекту «Север-7».

На второй день гараж наполнился запахом оружейной смазки и лязгом металла. Рялова, как жрица в храме войны, руководила подготовкой арсенала. Она лично отбирала патроны, маркируя магазины с бронебойными сердечниками красной изолентой. Пляскин, отбросив свою нервозность, деловито комплектовал рюкзаки: мотки прочных альпинистских веревок, мощные тактические фонари, способные превратить ночь в день, и полевые аптечки, набитые самовводящимися стимуляторами и гемостатическими гелями. Работа спорилась. В профессиональной рутине они находили забвение от страха и недавнего позора.

К утру третьего дня Ясень завершил свой анализ. Он подошел к столу, за которым сидел Капитан. Его голос, теперь полностью восстановленный, звучал ровно и четко, без малейшего намека на прошлые сбои. «Капитан. Анализ завершен. Записи о происхождении био-контейнера в архивах "Подзола" отсутствуют или были намеренно удалены. Это аномалия. Кроме того, анализ усилий, необходимых для деформации стального листа на фотографии, показывает, что сила сжатия челюстей объекта "Еданки" превышает 20,000 ньютонов. Это сопоставимо с промышленным гидравлическим прессом».

Команда, услышав это, затихла. Цифры, произнесенные бездушным голосом синта, были страшнее любых панических криков. Капитан кивнул, принимая информацию к сведению. План, который зрел у него в голове, обрел окончательные черты. «Значит, никакого ближнего боя. Работаем с крыш и верхних этажей. Подпускать их к себе нельзя». Он посмотрел на свою команду. Они были отдохнувшими, сытыми и вооруженными до зубов. Страх никуда не делся, но теперь он был под контролем, превратившись в холодную, острую как бритва, осторожность. Они были готовы.

На рассвете четвертого дня, когда первые лучи солнца коснулись пыльных окон гаража, команда стояла у открытых дверей «Буханки». Атмосфера была заряжена тихим, густым напряжением. «Что ж, по крайней мере, на этот раз не канализация», — попытался пошутить Пляскин, затягивая ремни на рюкзаке. «Ненавижу, когда ботинки пахнут... ну, вы знаете чем». Рялова, проверяя крепление своего автомата, даже не посмотрела в его сторону. «Не радуйся раньше времени. В лесу будет грязь, трухлявые пни и клещи. Аптечки проверил, как я сказала?» «Проверил, проверил», — пробормотал Пляскин. «Всем сосредоточиться», — прервал их Капитан. Его голос был спокоен, но тверд. «Дело мутное. Информация неполная. Обозначение "Бета" — это просто отписка начальства, чтобы мы не просили больше денег. Идем туда с расчетом на худшее». «Капитан прав», — раздался ровный голос Ясеня. Синт стоял у машины, его новые окуляры бесстрастно отражали утренний свет. «Статистический анализ свидетельствует, что при столкновении с неопознанным ксеноморфным хищником в условиях ограниченной видимости выживаемость неподготовленной группы стремится к нулю. Мы подготовлены, но фактор неизвестности остается критическим». Капитан криво усмехнулся. «Вы слышали нашего ходячего калькулятора. Давайте не будем пополнять печальную статистику. Пора ехать».

Процесс погрузки был отработан до автоматизма. Это был безмолвный танец, где каждый знал свою партию. Первыми в салон отправились тяжелые армейские рюкзаки, набитые снаряжением. Затем — оружие. Их верные автоматы АК-33, но теперь к ним добавился крупнокалиберный пулемет, который Рялова бережно установила на специальную треногу у боковой двери. Рядом с оружием легли цинки с патронами, ящики с гранатами и несколько мощных мин направленного действия. Они были одеты в легкую, но прочную композитную броню поверх полевой формы. На разгрузочных жилетах висели подсумки с магазинами, аптечками и рациями. Капитан, закрепив на голове свой тепловизор, проверил крепление кибернетической ноги. Пляскин надел шлем с интегрированным прибором ночного видения. Ясень не нуждался в дополнительной экипировке; его бронированный корпус и был его снаряжением. Последними в «Буханку» занесли большой ящик с дополнительными аккумуляторами для Ясеня и оборудования. Капитан бросил последний взгляд на опустевший гараж, который снова стал для них домом.

Водитель завел двигатель, и салон «Буханки» наполнился знакомым рокотом и вибрацией. Капитан забросил в кузов последний рюкзак и повернулся к Ряловой, которая стояла у ворот гаража. «Держи связь», — коротко бросил он. «Если не выйдем на плановый сеанс, жди час, а потом поднимай тревогу».

«Постарайтесь не ломать мне синта в этот раз, — ответила она, скрестив руки на груди. — Запчастей на него почти не осталось». Несмотря на суровый тон, в ее голосе слышалась тревога. Пляскин и Ясень уже сидели внутри. Капитан кивнул Ряловой в последний раз, залез в машину и захлопнул тяжелую дверь. Лязг замка отрезал их от безопасности гаража. «Буханка», тяжело просев под весом снаряжения и четырех обреченных душ, выкатилась на утреннюю улицу.

Следующие полчаса они ехали в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Первым тишину нарушил Пляскин. «Все еще не могу поверить, — пробормотал он, глядя в окно на проплывающие мимо серые здания. — Шестьсот тысяч... Я был уверен, что тот дроид, "Ржавый Вихрь", победит. Гарантированный выигрыш... и все из-за какой-то голографической бабочки». «Деньги ушли, Пляскин. Забудь», — оборвал его Капитан, не поворачивая головы. Его голос был тверд, как камень. «Думай о том, что впереди, а не о том, что просрал позади. Вспоминаем план. Мы прибываем на место, находим самую высокую точку — крышу цеха, водонапорную башню, что угодно. Ясень, ты — наши глаза, сканируешь периметр. Пляскин, ты обеспечиваешь огневое прикрытие. Я буду наводчиком. Работаем только с дистанции. Никто на землю не спускается. Задача — выманить их на открытое пространство и расстрелять. Четко и без самодеятельности». «План имеет вероятность успеха 67,4% при условии отсутствия неучтенных переменных», — раздался из глубины салона ровный голос Ясеня. «Наличие лесного массива является основной неучтенной переменной».

«Буханка» съехала с главного шоссе, углубляясь в лабиринт дорог, ведущих к промышленной зоне «Север-7». Воздух здесь был другим — пахло металлической пылью и химикатами. Пейзаж сменился на унылые бетонные заборы, ржавеющие корпуса заброшенных цехов и гигантские, молчаливые трубы, устремленные в серое небо. И вот, за очередным поворотом, дорога закончилась. Путь им преграждали массивные стальные ворота, сваренные с явной поспешностью. По бокам от ворот громоздились бетонные блоки, а поверх всего была намотана колючая проволока «концертина». Рядом с воротами стоял небольшой укрепленный модуль — контрольно-пропускной пункт.

Едва их «Буханка» остановилась, из КПП вышел человек. Это был не сонный охранник, а солдат в полной боевой выкладке. Его темно-серая композитная броня была покрыта царапинами, а в руках он держал тяжелый штурмовой автомат, выглядящий гораздо серьезнее их собственных АК. Лицо солдата скрывал глухой шлем с тонированным визором. Он поднял руку в останавливающем жесте и сделал несколько шагов навстречу. Из шлема раздался усиленный динамиком, бесстрастный голос: «Проезд закрыт. Объект "Север-7" находится на полном карантине. Гражданскому транспорту въезд запрещен. Немедленно разворачивайтесь».

В наступившей тишине, когда слова солдата повисли в воздухе, как приговор, Водитель, не произнеся ни звука, медленно поднял свою кибернетическую руку. Он не повернул головы, не посмотрел ни на Капитана, ни на солдата. Его палец с глухим стуком ткнул в заляпанное грязью лобовое стекло, указывая наружу, на капот, а затем на дверь «Буханки». Там, под слоем пыли и грязи, едва угадывался выцветший логотип ГЗЧ «Подзол» — медведь с алебардой по пояс в воде

Солдат проследил за жестом Водителя. Его голова в шлеме слегка наклонилась, когда он разглядел знакомую эмблему. В его позе ничего не изменилось, он по-прежнему был стеной из брони и протоколов, но в его голосе появилась новая нотка — не уважения, а скорее официального распознавания. «ГЗЧ "Подзол"? — переспросил он. — Ваш код допуска и позывной группы?».

Капитан с тяжелым вздохом толкнул дверь и выбрался из машины. Каждый сустав в его теле протестовал. Он подошел к солдату, останавливаясь на безопасном расстоянии. «Капитан Лощ. Позывной группы — по номеру машины. Код допуска на миссию — "Еда-4". У нас приказ на зачистку промзоны от ксеноморфной угрозы. А теперь, солдат, будь так добр, открой нам ворота. Мы не на прогулку приехали».

Солдат молчал несколько секунд, очевидно, сверяя информацию по внутреннему каналу связи. Капитан видел, как в темном визоре шлема пробегают строчки данных. Затем солдат отрицательно качнул головой. «Код "Еда-4" в базе не значится. В доступе отказано. Этот сектор находится под юрисдикцией Войскового Спецназа по приказу высшего командования. Все операции ГЗЧ на данной территории приостановлены до особого распоряжения».

Слова солдата ударили, как пощечина. Капитан почувствовал, как к горлу подкатывает волна холодной ярости. Их снова подставили. Усатый Начальник отправил их сюда, прекрасно зная, что сектор закрыт. «Приостановлены? — прорычал он. — Что значит "приостановлены"? Нас сюда прислало наше руководство! Какого черта здесь делает спецназ, если это работа для ГЗЧ? Что здесь происходит, солдат?».

Солдат не дрогнул. Он был идеальной машиной для выполнения приказов. «Моя задача — охранять периметр и не допускать посторонних. Ваша задача, капитан, — задавать вопросы своему командованию, а не мне». Он слегка повел стволом автомата в сторону «Буханки». «Разворачивайте транспорт и покиньте контролируемую зону. Не вынуждайте меня докладывать о несанкционированной попытке проникновения».

Капитан сжал рацию так, что побелели костяшки. Он развернулся и, не говоря ни слова, залез обратно в «Буханку», хлопнув дверью. «Водитель, назад, на километр. Найди обочину». Затем он включил защищенный канал связи со штабом.

Фокус смещается в знакомый кабинет, дышащий затхлостью и казенной безысходностью. Усатый Начальник сидел за своим столом из ДСП , лениво перебирая янтарные четки. На стене все так же висел нелепый календарь с ликом святого, соседствующий с логотипом «Подзола». Раздался резкий, прерывистый звонок спецлинии. Начальник нехотя снял трубку. «Слушаю». «Это Лощ. Какого черта здесь происходит?! — голос Капитана в динамике был искажен помехами и яростью. — Нас не пускают в промзону. Тут армейский спецназ, периметр оцеплен, а наш код допуска недействителен. Они говорят, все операции ГЗЧ приостановлены. Вы нас в ловушку отправили?». Начальник даже не перестал перебирать четки. На его лице не дрогнул ни один мускул. «Спокойно, капитан. Небольшая бюрократическая накладка. Смежные ведомства не поделили зону ответственности. Обычное дело». Его тон был настолько спокоен, что это бесило еще больше. «Не создавайте проблем. Отойдите от КПП и встаньте на обочине. Дайте мне час. Я все улажу. Конец связи». Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.

«Буханка» медленно сдала назад и, отъехав на безопасное расстояние, съехала на грязную обочину. Отсюда КПП и огромные стальные ворота были видны как на ладони. В салоне повисла тяжелая тишина. Пляскин нервно барабанил пальцами по своему автомату. Ясень сидел неподвижно, его окуляры были направлены в сторону оцепленной зоны, беззвучно анализируя ситуацию. Капитан вышел из машины, закурил сигару и стал смотреть на солдат у ворот. Он чувствовал себя пешкой в чужой, непонятной игре, и это чувство было ему отвратительно.

Вернувшись в свой кабинет, Усатый Начальник отодвинул в сторону обычный телефон. Из потайного ящика стола он извлек совершенно другое устройство — тонкий, черный коммуникатор без единой маркировки. Он нажал единственную кнопку, и после короткого шипения из динамика раздался холодный, лишенный интонаций голос, словно сгенерированный машиной. «Слушаю». «Возникла небольшая заминка с доступом к объекту, — ровным тоном произнес Начальник. — Ваши... охранники слишком ревностно выполняют свою работу». «Ваши санитары на месте?» — спросил безразличный голос. «На месте, но их не пропускают. Напоминаю о наших договоренностях. Услуга за услугу. Мои люди зачищают территорию от биологического заражения, которое вы допустили. Они обеспечивают коридор для ваших специалистов. А мы забираем то, что осталось от первоисточника. Мне нужен этот артефакт, и вы это знаете». Последовала короткая пауза. «Этот артефакт принесет больше проблем, чем пользы, если информация просочится. Мои люди не должны были вообще узнать о ваших. Это была ваша задача». «Просто обеспечьте моим людям доступ, — отрезал Начальник. — Или ищите других идиотов, готовых лезть в пасть к этим тварям за призрачную надежду. Мои люди рискуют жизнями, и я хочу получить то, что мне обещано». «Ждите, — ответил холодный голос. — Ваши санитары получат "зеленый свет"». Связь прервалась. Начальник убрал коммуникатор и снова взял в руки свои четки. На его лице играла хищная, довольная улыбка.

Прошло не больше двадцати минут. Капитан докуривал уже вторую сигару, когда рация в «Буханке» снова ожила, издав короткий треск. «Капитан, вас», — донесся из салона голос Пляскина. Лощ бросил окурок на землю, раздавил его ботинком и залез в машину. Из динамика звучал все тот же самоуверенный голос Начальника. «Лощ, как я и обещал, вопрос решен. Дорога чиста. Несогласованность устранена. Можете приступать к выполнению задания». В его голосе не было и намека на извинение за задержку, лишь деловая констатация факта. Связь оборвалась. Капитан посмотрел на Пляскина, потом на Ясеня. «Слышали? Нам дали "зеленый свет"». Он кивнул Водителю. «Поехали».

«Буханка» снова тронулась, разворачиваясь и направляясь обратно к контрольно-пропускному пункту. По мере приближения становилось ясно — что-то изменилось. Укрепленный модуль КПП был темен и пуст. Солдат в тяжелой броне, который преграждал им путь, исчез. Ни его, ни какой-либо другой техники не было видно. Словно его и не существовало. Когда до ворот оставалось около пятидесяти метров, раздался низкий, мощный гул. Без скрипа, без скрежета, огромные стальные створки плавно и бесшумно поползли в стороны, открывая темный провал дороги, ведущей вглубь промзоны. Никто не нажимал на кнопку, никто не давал команду. Ворота открылись сами, словно приглашая их в пасть зверя.

Водитель, не колеблясь, направил «Буханку» в открывшийся проем. Как только они пересекли черту, створки за их спиной с такой же беззвучной неотвратимостью сошлись обратно, издав в конце глухой удар, который эхом прокатился по салону. Они оказались в ловушке. Первое, что ударило по нервам, — это тишина. Абсолютная, неестественная, мертвая тишина, которую не нарушало даже пение птиц или шелест ветра. Единственным звуком был рокот их собственного двигателя.

Промзона «Север-7» была городом-призраком из ржавчины и бетона. Вдоль растрескавшейся дороги тянулись бесконечные корпуса цехов и складов. Их стены, покрытые потеками ржавчины, были испещрены отметинами. Но это были не следы времени. В некоторых местах виднелись глубокие, рваные царапины, словно гигантский зверь точил когти о бетон. В других — аккуратные, оплавленные дыры, оставленные энергетическим оружием.

Повсюду были следы недавнего боя, который кто-то очень хотел скрыть. Вот опрокинутый набок погрузчик, его кабина смята, словно бумажная. А вот штабель металлических контейнеров, разметанный в стороны, будто кто-то играл в кегли. Асфальт был усеян гильзами, но не их калибра. Эти гильзы были крупнее, из тусклого, медно-золотого сплава — стандартный боеприпас армейского спецназа.

Капитан приказал Водителю остановиться. Они вышли из машины, оружие наготове. Воздух был тяжелым и неподвижным. Запаха разложения, которого они ожидали, не было. Вместо него в воздухе висел едва уловимый озоновый запах, как после удара молнии или разряда мощного конденсатора. Они стояли посреди заброшенной сцены чужой битвы.

Глава 3

Капитан кивнул Водителю. «Найди укрытие. Крепкий гаражный бокс, закрытый склад. Что-то, куда эта тварь не пролезет. Жди нашего сигнала. Если сигнала не будет в течение двенадцати часов — уезжай и докладывай в штаб, что мы пропали без вести». Водитель молча кивнул в ответ, и «Буханка», развернувшись, быстро покатила в сторону плотной застройки старых гаражей, вскоре исчезнув из вида. Команда осталась одна.

Теперь они были на своих двоих. Три фигуры, быстро и бесшумно пересекающие открытое пространство, двигались от укрытия к укрытию. Перебежка от груды бетонных плит к опрокинутому контейнеру, короткая остановка, сканирование периметра и снова рывок. Тишина давила на уши, заставляя прислушиваться к каждому шороху. Ветер, гулявший между зданиями, звучал как чей-то зловещий шепот. Вот и она — ржавая пожарная лестница, уходящая вверх по серой бетонной стене административного корпуса. Их путь к спасению.

Ясень, согласно приказу, полез первым. Его тяжелое механическое тело создавало шум, который в этой мертвой тишине казался оглушительным. Каждый его шаг по металлическим перекладинам отдавался громким, протестующим скрежетом. Ржавчина осыпалась вниз, стуча по асфальту. Внизу Капитан и Пляскин, вжавшись в стену, держали на прицеле все подходы к зданию. Любое существо в радиусе километра должно было услышать этот шум. Но ничего не происходило.

Следующим полез Пляскин. Он старался двигаться как можно тише, но его нервозность делала его неуклюжим. На уровне второго этажа под его ботинком с громким треском лопнула проржавевшая насквозь перекладина. Он сорвался, успев в последний момент вцепиться в боковые стойки. На мгновение он замер, повиснув над землей, его сердце ухнуло вниз. Вся команда замерла, превратившись в статуи. Они ждали. Ждали реакции на шум. Но ответом им была все та же гнетущая, неестественная тишина. Пляскин, чертыхаясь шепотом, подтянулся и продолжил подъем.

Наконец, они выбрались на крышу. Это была широкая, покрытая старым рубероидом площадка, усеянная вентиляционными трубами и какими-то коробами. Не теряя ни секунды, они рассредоточились, заняв позиции по периметру. Отсюда, с высоты птичьего полета, вся промзона «Север-7» представала как на ладони — мертвый город из бетона и ржавчины. Они были на виду, но у них был обзор. Капитан лег у парапета, выставив свой автомат, и через прицел начал осматривать лабиринт улиц внизу.

Часы ожидания тянулись, как расплавленный свинец. Солнце медленно ползло по небосводу, превращая крышу в раскаленную сковороду, а затем, по мере приближения к вечеру, начало отбрасывать от зданий длинные, искаженные тени. Команда по очереди дежурила у края, всматриваясь в лабиринты улиц через бинокли и оптические прицелы. Большую часть времени не происходило ничего. Промзона казалась вымершей, безмолвным памятником самой себе.

Первое движение они заметили после полудня. Это была не четкая фигура, а лишь смазанное, темное пятно, метнувшееся через открытый участок между двумя складами. Оно было слишком большим для бродячей собаки и двигалось с неестественной, рваной скоростью. Команда замерла, впиваясь взглядами в то место, но больше никто не появился. Несколько часов спустя Ясень, сканировавший сектор в тепловизионном режиме, доложил: «Зафиксирован короткий всплеск тепла на уровне земли, в секторе Гамма-7. Объект скрылся в подземном коллекторе». Они были здесь. Они прятались, выжидая.

По мере того как солнце клонилось к закату, вдали, на горизонте, проступили очертания остального города. И тогда они увидели стену. Огромную, монолитную бетонную стену, уходящую в обе стороны до самого горизонта. Она была гораздо выше и толще любого городского ограждения. Это было не временное оцепление, а постоянный, непреодолимый барьер, отделяющий эту проклятую землю от жилого мира Кибербореи. Стена была молчаливым подтверждением того, что угроза здесь была не новой и гораздо более серьезной, чем им сказали.

Когда оранжевые лучи заката окрасили небо, Пляскин, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу, невесело усмехнулся. «Знаете, а мы ведь как ведьмаки из старых книг, — проговорил он, протирая визор своего шлема. — Охотимся на чудовищ за чеканную монету, рискуем шкурой, чтобы обыватели спали спокойно».

Капитан, не отрывая бинокля от глаз, хмыкнул. «Не неси чушь, Пляскин. Ведьмак — это от слова "ведать", знать. А по другим легендам — это глава ведьм. Мы с тобой не ведьмы и не волшебники. Мы просто пушечное мясо с автоматами». Он опустил бинокль и посмотрел на Пляскина усталым, холодным взглядом. «Те книжные герои сражались серебряными мечами и магическими знаками. Они были избранными. А мы? Нас посылают в самое дерьмо, чтобы начальство могло спать спокойно и получать свои таинственные "артефакты". Никакой чести, Пляскин. Только порох, сталь и очень хреновый контракт».

«Функционально, наша роль — управление чрезвычайными рисками», — подал голос Ясень. Он сидел у вентиляционной шахты, подключившись к портативному аккумулятору для подзарядки. «Мы являемся инструментом для устранения аномальных биологических и техногенных угроз с целью поддержания социально-экономической стабильности в заданном секторе. Попытки романтизации данной профессии иррациональны и, согласно статистике, снижают долгосрочную выживаемость оперативника на 14% из-за принятия неоправданных рисков».

Разговор заглох. Слова синта, холодные и логичные, окончательно развеяли любые иллюзии. Солнце коснулось края стены на горизонте, и промзона начала стремительно погружаться во тьму. Включились приборы ночного видения, окрасив мир в призрачные зеленые тона.

Ночная тишина внезапно была нарушена. Но не звуком, а ощущением. Низкая, глухая вибрация прошла по бетонной плите крыши, отдавшись в костях. Она была слабой, но ритмичной, словно где-то далеко в недрах земли заработал гигантский, невидимый механизм.

«Что это? — прошептал Пляскин, его глаза в приборе ночного видения стали круглыми. — Землетрясение?».

«Тихо», — прошипел Капитан, прижимаясь к парапету. «Сейсмические колебания», — доложил Ясень, не меняя позы. «Источник — множественный, органический. Движется по главной транспортной артерии с северо-востока. Приближается». Вслед за вибрацией пришел звук. Сначала едва уловимый, он быстро нарастал, превращаясь в жуткую какофонию. Это был не рев и не вой. Это был сухой, скрежещущий, щелкающий шум тысяч когтей, скребущих по асфальту, смешанный с утробным, клокочущим урчанием. Звук голодной саранчи размером с танк. Капитан навёл оптику своего автомата на дальний конец главной дороги. В зеленоватом свете ночного видения он увидел это. По широкому проспекту текла река. Река из тьмы, живая, бурлящая масса, поглощающая свет фонарей на своем пути. Она двигалась сплошным, неумолимым потоком. Он судорожно переключился на тепловизор. И тьма взорвалась светом. Река превратилась в огненный поток из тысяч горячих тел. Это были они. Еданки. Но не десяток и не два. Их были сотни. Они бежали плотной, сбитой стаей, плечом к плечу. Их огромные головы с чудовищными челюстями ритмично качались в такт бегу. Их мощные четырехлапые тела создавали ту самую вибрацию, которая разбудила их. Это была не стая. Это была орда. Целая армия монстров. Самым страшным было то, что они двигались не хаотично. У них была цель. Этот поток не растекался по боковым улицам, не штурмовал здания. Орда двигалась по прямой, к южной границе промзоны. Туда, где за пределами их видимости стояла гигантская бетонная стена, отделяющая их от спящего города. Пляскин перестал дышать. Он просто смотрел, не в силах издать ни звука. Капитан чувствовал, как по его спине струится холодный пот. Вся их миссия, их план, их жалкая плата в четыреста тысяч — все это казалось нелепым, абсурдным фарсом перед лицом этого явления.

«Произвожу оценку численности», — безэмоционально сообщил Ясень, пока огненная река текла под ними. — «По предварительным данным, от двухсот пятидесяти до трехсот семидесяти особей. Уровень угрозы не поддается стандартной классификации. Рекомендую немедленную эвакуацию и применение тактического оружия массового поражения».

«Отставить панику», — голос Капитана был напряжен, но тверд. Он проигнорировал рекомендацию Ясеня — эвакуироваться было некуда. «Всем держать позиции. Не двигаться. Не дышать. Ни единого выстрела. Мы — кусок бетона на этой крыше. Нас здесь нет. Поняли?».

Команда замерла, превратившись в изваяния. Орда текла прямо под ними. Грохот когтей и скрежет зубов были настолько громкими, что, казалось, само здание вибрировало в такт этому маршу смерти. Они просто лежали на крыше, молясь всем богам, чтобы ни одна из этих тварей не подняла свою огромную голову вверх.

Когда последний хвост орды скрылся из виду, а вибрация и шум начали стихать, Капитан отполз от края крыши. Руки его слегка дрожали. Он включил рацию, настроившись на защищенный канал штаба. Гудки. Длинные, протяжные гудки. Никто не отвечал. Он попробовал снова. На пятом гудке трубку наконец сняли. «База. Кто говорит?» — раздался сонный, раздраженный голос дежурного. «Это Капитан Лощ! Соедините меня с Начальником! Срочно!»

«Начальник отдыхает. Приказано не беспокоить до восьми утра», — лениво ответил дежурный. «Мне плевать на его приказ! — зарычал Капитан в рацию. — У нас здесь чрезвычайная ситуация! Здесь орда этих тварей, сотни!».

«Все вопросы утром, капитан. Конец связи». В трубке послышались короткие гудки. Капитан с ругательством отбросил рацию. Официальные каналы были бесполезны. Он на мгновение задумался, а затем переключил частоту на своем личном коммуникаторе. Он вызывал гараж. «Рялова, ответь», — тихо сказал он.

«Капитан? Что случилось? Вы не по графику», — в динамике тут же раздался ее встревоженный голос.

«Слушай внимательно, Рялова. И записывай. Нас подставили. Здесь не просто монстры. Здесь целая армия. Сотни тварей. Они только что прошли мимо нас и движутся в сторону городской стены. Начальник недоступен. Теперь ты — наш единственный штаб». Он сделал паузу, переводя дыхание.

«Мне нужно, чтобы ты начала копать. Забудь про протоколы. Взломай все, что сможешь. Мне нужна любая информация по объекту "Север-7", по этой стене и по Войсковому Спецназу, который тут оперировал. Мне нужно знать, что это за еданки, откуда они взялись, и почему целая арда спокойно марширует к городу, а всем на это плевать. Ты поняла?». «Поняла, капитан, — твердо ответила Рялова. — Начинаю работать».

«Спасибо, Рялова. Держи нас в курсе. Конец связи», — Капитан выключил коммуникатор. Тишина на крыше стала еще гуще. Он посмотрел на свою команду. Пляскин сидел, обхватив руками автомат, и мелко дрожал. Ясень был неподвижен, но его окуляры тускло мерцали, обрабатывая полученную информацию. «И что теперь, капитан? — подал голос Пляскин, его шепот был едва слышен. — Просто сидим здесь и ждем, пока эти твари решат вернуться на завтрак?».

«Текущая стратегия пассивного наблюдения исчерпала свою эффективность», — констатировал Ясень. «Требуется новый план действий, основанный на полученных данных о масштабе угрозы».

«Вы оба правы, — согласился Капитан, присаживаясь на корточки и прислоняясь спиной к бетонному парапету. — Прятаться больше нет смысла. Но и атаковать — чистое самоубийство. Нас трое против армии». Он потер уставшее лицо. «Пока Рялова не откопает что-то дельное, мы слепы. Мы не знаем их уязвимостей, не знаем, чего они хотят у этой стены. Любая атака будет выстрелом в темноту. Поэтому вот наш план: мы остаемся здесь до утра». Капитан поднял взгляд на Пляскина, видя в его глазах страх и несогласие.

«Это самая защищенная позиция во всей промзоне. Утром я снова свяжусь с Начальником. Посмотрим, что он запоет, когда узнает, что его "небольшая проблема" — это орда монстров, готовая штурмовать город. А до тех пор — отдыхаем. По очереди. Дежурство по два часа. Пляскин, ты первый. Ясень, ты его страхуешь. Я посплю».

Остаток ночи прошел в тягучем, нервном ожидании. Рассвет забрезжил над ржавыми крышами цехов, окрасив серое небо в блеклые, акварельные тона. С первыми лучами солнца Капитан, не спавший ни минуты, снова включил защищенную рацию. На этот раз Начальник ответил почти сразу. «Лощ? Какого черта так рано?» — его голос был хриплым ото сна и полным раздражения.

«Доброе утро, товарищ начальник, — тон Капитана был ледяным. — Докладываю обстановку. Ваша "Бета-угроза" представляет собой организованную орду численностью свыше трехсот особей. Ночью они в полном составе проследовали к южной стене. Повторяю, триста голов минимум. Мы ждем ваших указаний, как нам втроем справиться с армией мутантов». В трубке на несколько секунд повисла тишина. Сонное раздражение в голосе Начальника сменилось тревогой.

«Что?.. Орда? Триста? Ты уверен, Лощ?». Он явно не ожидал такого поворота событий.

«Ясень провел подсчет. Данные точные», — отчеканил Капитан.

«Так... хорошо... понял, — Начальник явно пытался собраться с мыслями. — Ситуация... выходит из-под контроля. Оставайтесь на позиции! Помощь уже организуется! Я поднимаю резервный отряд, они скоро будут!». Капитан почувствовал укол надежды, но следующие слова Начальника уничтожили ее.

«Но, Лощ... пока подкрепление формируется и добирается до вас... вы не можете сидеть сложа руки. Ваша задача меняется. Вы должны их задержать. Отвлечь. Нанести максимальный урон. Я хочу, чтобы вы уничтожили как можно больше этих Еданков. Любой ценой. Вы меня поняли, капитан?». Связь прервалась. Капитан остался стоять на крыше под холодным утренним солнцем, сжимая в руке бесполезную рацию. Помощь, которая «скоро будет».

Капитан медленно опустил рацию. На его лице отразилась сложная смесь усталости и мрачной решимости. Он повернулся к своей команде. «Приказ изменился», — его голос был тихим, но в нем не было отчаяния, лишь стальная констатация факта. «Мы атакуем». Пляскин, услышав это, побледнел. «Атакуем? Капитан, вы в своем уме? Их там армия! Мы же видели! Начальник спятил! Это приказ на самоубийство!». «Нет, Пляскин. Начальник не спятил, — Капитан посмотрел на испуганного бойца. — Он просто ждет, что его лучшая группа проявит инициативу. Он ждет, что мы будем теми, кто мы есть — ГЗЧ "Подзол"». Он обвел взглядом своих людей. «Подумай сам. Он не может отдать прямой приказ "нападите втроем на орду". Это под трибунал. Но он может сказать "нанесите максимальный урон", доверяя нам самим решить, как это сделать. Он знает, что спецназ отступил. И он посылает нас разгребать это дерьмо, потому что верит, что мы справимся там, где другие не смогли. Помощь действительно может быть в пути, но они не прилетят на пустое место. Мы должны подготовить для них плацдарм». Он подошел к краю крыши и посмотрел в ту сторону, куда ушла орда. «Значит, план такой. Мы спускаемся. Немедленно. Движемся к южной стене. Они все там, у подножия. Мы найдем их основное скопление». Он оглянулся на свою команду. «Наша задача — найти здание как можно ближе к ним. Высокое, с хорошим обзором. Мы забираемся на крышу, и пока они нас не заметили, устраиваем им огненный дождь. Закидываем гранатами все, что движется. Посеем хаос, заставим их рассеяться. Покажем подкреплению, что мы здесь и что мы работаем». Капитан перевел взгляд на Пляскина, который отвечал за снаряжение. «Пляскин. Когда ты паковал рюкзаки. Гранатомет. У нас есть хотя бы подствольник?».

Глава 4

Пляскин, услышав приказ, кивнул. Его паника уступила место солдатской сосредоточенности. Он полез в свой объемный рюкзак и извлек оттуда сложенный, компактный предмет из темного металла и полимеров. С несколькими щелчками он разложил его, превратив в однозарядный ручной гранатомет РГС-40 «Шершень». Оружие было легким, почти игрушечным на вид, но Капитан знал, какой смертоносный укус скрывается за этой простотой.

Капитан указал подбородком на широкую площадь перед зданием, где пересекались несколько дорог. «Они пойдут здесь. Основная масса или их разведка — неважно. Это идеальное место для засады. Как только группа войдет в центр площади, дашь залп. Целься не в конкретную тварь, а в асфальт между ними. Нам нужен максимальный разлет осколков».

Руки Пляскина, еще недавно дрожавшие от страха, теперь двигались уверенно и быстро. Он извлек из подсумка ребристую осколочно-фугасную гранату, проверил маркировку и с глухим, солидным щелчком вставил ее в казенник «Шершня». Затем он откинул простую рамочную прицельную планку и, прищурив один глаз, начал настраивать ее, беззвучно шевеля губами и прикидывая дистанцию.

Пока Пляскин готовил свое орудие, Капитан занимался своим. Он молча вынул магазин из своего автомата, убедился, что верхний патрон в нем — бронебойный, и вставил его обратно. Затем из набедренного подсумка он достал массивный цилиндр тактического глушителя и плавно, без лишних движений, навинтил его на ствол. Его АК-33 мгновенно приобрел более хищный и зловещий вид. Он бесшумно переместился к краю крыши и занял позицию для стрельбы, сливаясь с тенями вентиляционной шахты.

«Проверьте беззвучные пояса», — раздался тихий шепот Капитана. Он коснулся небольшого устройства на своем ремне, на котором на мгновение загорелся зеленый диод. «Когда начнется бой, и нам понадобится быстро и тихо сменить позицию, активируйте их. Но помните, они жрут заряд как не в себя. У нас будет пара минут тишины, не больше. Не тратьте их впустую». Он снова вскинул автомат, вглядываясь в пустые улицы внизу. «Теперь ждем».

Им не пришлось долго ждать. Прошло не больше десяти минут, прежде чем в шлеме Капитана раздался спокойный, почти безразличный голос Ясеня, говорившего по внутреннему каналу связи, который не могли перехватить. «Капитан, визуальный контакт». Сердце Лоща пропустило удар. «Где?». «Сектор шесть. За нашей текущей позицией. Возле стены здания напротив. Одиночная особь. Передвигается медленно, поисковое поведение». Одна тварь отбилась от стаи и зашла им в тыл. Проклятье. «Пляскин, ты слышал?» — прошептал Капитан. «Слышал, — ответил дрожащий голос Пляскина. — Что делаем?». «Ты ничего не делаешь, — отрезал Капитан. — Ты продолжаешь наблюдать за площадью. Не отвлекайся на одиночку, пока за нами не пришла вся их шайка. Держи "Шершень" наготове. Я сам с ним разберусь». Он видел, как Пляскин нервно сглотнул, но тот не возразил. «Ясень, корректируй меня. Давай его точные координаты». «Принято. Объект неподвижен. В двадцати метрах левее от пожарной лестницы, по которой мы поднимались. У основания стены». Капитан медленно, без единого лишнего движения, отполз от своего наблюдательного поста у переднего края крыши. Он двигался как тень, скользя между вентиляционными коробами к задней части здания. Каждый его мускул был напряжен. Один неверный звук — и эта одиночная особь могла поднять тревогу. Он достиг края крыши и очень медленно, миллиметр за миллиметром, выглянул из-за бетонного парапета.

Он был там. Внизу, у подножия стены, в одном из немногих уцелевших клочков жухлой, порыжевшей травы, копошилось чудовище. Оно не искало их. Оно было чем-то занято. Своими передними лапами, похожими на ковши экскаватора с короткими, толстыми когтями, оно рыло землю, отбрасывая комья грязи и камней. Капитан, затаив дыхание, навёл на него оптику. Теперь он мог рассмотреть Еданка во всех отвратительных подробностях.

Это было приземистое, невероятно мускулистое существо размером с крупного быка. Его тело, лишенное шерсти, было покрыто толстой, бугристой кожей серо-землистого цвета, которая идеально маскировала его на фоне бетона и ржавчины. По спине шел костяной гребень, похожий на броню доисторического ящера. Его сила была видна в каждом движении. Мощные, бугрящиеся мышцами плечи и задние лапы позволяли ему без видимых усилий разрывать слежавшуюся землю. Но все это меркло по сравнению с его головой. Голова была непропорционально огромной, составляя почти треть всего тела. Она плавно переходила в толстую, бычью шею.

Челюсти, даже в закрытом состоянии, были массивны. Это был не рот хищника, а дробильный механизм, созданный для того, чтобы крушить камень и металл. Из-под верхней губы торчали не клыки, а скорее толстые, долотообразные резцы, способные пробить любую броню. Капитан медленно повел прицелом выше, ища глаза. Он нашел их. Глубоко посаженные под толстым костяным надбровьем, они были маленькими, черными и пустыми, как бусины обсидиана. Они не светились, не выражали ничего, кроме животной, бездумной целеустремленности. Существо что-то нашло. Оно вытащило из земли кусок толстого, оплетенного кабеля и с хрустом начало его перемалывать своими чудовищными челюстями.

Капитан замер. Дыхание стало ровным, пульс замедлился. Он, винтовка и цель. Больше ничего не существовало. Перекрестье прицела легло точно на одну из черных бусин-глаз твари. Дистанция — около семидесяти метров. Идеально. Он плавно нажал на спусковой крючок. Раздался не выстрел, а серия тихих, глухих хлопков, похожих на звук лопнувшей автомобильной шины вдалеке. П-пах. П-пах. П-пах.

Первоклассный орветеховский глушитель почти полностью поглощал звук выстрела, оставляя лишь механическое лязганье затвора внутри корпуса автомата. Первая бронебойная пуля попала точно в цель. Она не отскочила от костяного нароста, а пробила его, войдя в череп.

Еданка взвыл, но вой был коротким, захлебнувшимся. Он дернулся, перестал грызть кабель и зашатался, словно пьяный. Его маленькие глазки закатились. Он не понимал, что произошло, откуда пришла боль. Капитан не дал ему опомниться. Еще два точных, тихих хлопка. Пули вошли в основание черепа, разрывая спинной мозг. Чудовище содрогнулось в последней, ужасной конвульсии. Его мощные лапы подкосились, и оно тяжело рухнуло набок, в вырытую им же яму. Несколько секунд его тело еще дергалось, а затем замерло окончательно. Капитан не опускал винтовку еще с полминуты, наблюдая за неподвижной тушей. Убедившись, что цель мертва, он включил внутреннюю связь.

«Контакт, — его голос был абсолютно спокоен. — Одна особь, ликвидирована. Пляскин, Ясень, доклад. Изменения есть?».

«Пляскин, доклад», — тут же раздался в наушниках голос Капитана. «Чисто, капитан. На площади пока никого», — ответил Пляскин, не отрывая глаз от своего сектора.

«Ясень?»

«Подтверждаю. Основные подходы свободны, — ответил синт. — Однако, фиксирую новое движение. Три особи. Сектор Дельта-4, в ста метрах к востоку от нас. Движутся медленно по узкому переулку между складами. Похоже на поисковую группу». Капитан на мгновение задумался. Разделять и без того малые силы было рискованно, но посылать всех на перехват трех тварей означало оставить основной подход без присмотра.

«Ясень. Эта работа для тебя», — принял решение Капитан.

«Разберись с ними. Быстро, тихо, без лишнего внимания. Мы с Пляскиным остаемся здесь и контролируем площадь. Приступай».

«Вас понял», — безэмоционально ответил синт. Он бесшумно отсоединил от своего автомата стандартный глушитель и убрал его во внутренний отсек на своем корпусе. Вместо него он достал другой — более длинный, с матово-черным покрытием и выгравированной едва заметной надписью «Orvetech Dynamics». Затем он сменил стандартный коллиматорный прицел на гибридную оптическую систему с интегрированным тепловизором и баллистическим вычислителем — тоже с логотипом «Orvetech».

Капитан удивленно приподнял бровь, наблюдая за манипуляциями синта.

«Ясень. Откуда у тебя столько орветеховских игрушек? Я думал, все деньги ушли на твой ремонт после той заварухи в канализации».

«Данное утверждение не соответствует действительности», — ответил Ясень, не прекращая настраивать прицел.

«Сумма в шестьсот тысяч рублей превышала сметную стоимость требуемых ремонтных работ на 38.7 процента. Оставшиеся средства, в размере двухсот тридцати двух тысяч рублей, были инвестированы в повышение моей боевой эффективности путем закупки улучшенных тактических модулей». Он повернул голову к Капитану, и в его новых окулярах отразилось удивленное лицо командира.

«Я проанализировал финансовое поведение органических членов команды и счел его нерациональным. Поэтому я принял решение вложить свою долю в то, что повысит наши общие шансы на долгосрочное выживание. Это было наиболее логичным применением капитала».

Ясень, похожий на футуристического хищника со своим новым снаряжением, бесшумно переместился на другой край крыши, откуда открывался вид на нужный переулок. Он залег, превратившись в еще одну тень среди труб и проводов. Внизу, в узком проходе, двигались три Еданка. Они шли медленно, принюхиваясь, их огромные головы поворачивались из стороны в сторону. Ясень выбрал цель — ту, что шла последней. Он дождался, пока она на мгновение остановится, чтобы обнюхать ржавую бочку. Прицел на его новой оптике мягко подсветил уязвимую точку за ухом существа. Раздался звук, похожий на тихий щелчок пальцев. Щелк. Орветеховский глушитель был произведением искусства.

Последний Еданк в тройке просто рухнул на землю, даже не дернувшись. Он упал так тихо, что двое других не сразу это заметили. Они прошли еще несколько метров, прежде чем вожак остановился, почувствовав, что за ним больше никто не идет. Он обернулся и увидел неподвижное тело своего сородича. Он издал низкое, вопросительное урчание.Щелк. Второй выстрел был так же точен. Вожак дернулся, когда пуля пробила ему шею, и завалился набок, судорожно заскрежетав когтями по асфальту. Теперь остался только один. Но третий Еданк, увидев смерть двоих товарищей, повел себя не так, как ожидал Ясень.

Он не бросился в атаку и не замер в страхе. Он резко поднял свою огромную голову и посмотрел точно туда, где на крыше залег синт. Его маленькие, умные глаза встретились с оптикой прицела. На секунду они замерли, глядя друг на друга. А затем Еданк, издав короткий, похожий на кашель лай, развернулся и с невероятной скоростью бросился в темноту бокового прохода, исчезнув из вида. Ясень не стал стрелять ему вслед. Он включил связь.

«Капитан. Две цели из трех ликвидированы. Третья особь продемонстрировала нехарактерный уровень тактического мышления. Она определила мою позицию и намеренно отступила. Угроза скрылась».

«Сбежал? — удивленно переспросил Капитан по каналу связи. — Значит, все-таки не безмозглые машины для убийства. Испугался». Он на мгновение замолчал, и удивление на его лице сменилось тревогой. «Черт. Это плохо. Очень плохо. Если он испугался, значит, он побежал не просто так, а к остальным. Он их предупредит». Капитан посмотрел в темноту, в ту сторону, куда умчалась тварь. «Теперь вся орда будет знать, что мы здесь. И что мы сидим на крыше». Он снова включил связь, и в его голосе появились жесткие, требовательные нотки.

«Ясень. Почему ты не выстрелил? Он был у тебя на прицеле. Ты мог снять его. Почему ты позволил ему уйти?». В наушниках раздался ровный, лишенный всяких эмоций голос синта. «Моя основная задача заключалась в бесшумной ликвидации поисковой группы. Эта задача была выполнена на 66.6 процента. Третья особь продемонстрировала аномальное тактическое поведение, не соответствующее ранее наблюдаемым моделям».

«Ясень, не уходи от ответа», — нахмурился Капитан.

«Я не ухожу от ответа. Я предоставляю полный анализ ситуации, — так же спокойно продолжил синт. — В момент, когда особь начала отступление, траектория для гарантированного летального выстрела в жизненно важные центры, а именно в головной мозг, была перекрыта элементами промышленного ландшафта. Выстрел в корпус с высокой вероятностью привел бы лишь к ранению». Он сделал короткую паузу, словно давая Капитану осознать следующий вывод.

«Раненый Еданк, согласно моим расчетам, издал бы предсмертный звуковой сигнал — вой, который бы немедленно привлек внимание всей орды, находящейся в пределах акустической досягаемости. Это привело бы к немедленному штурму нашей позиции».

«Позволить одной особи скрыться бесшумно, сохранив наше точное местоположение в тайне еще на некоторое время, было тактически более целесообразным, чем рисковать немедленной атакой всей стаи из-за одного раненого, кричащего монстра. Я выбрал меньшую из двух угроз: отложенное обнаружение вместо немедленной тотальной атаки». Капитан молчал, переваривая безупречную, холодную логику машины. Ясень был прав. Он пожертвовал одной целью, чтобы выиграть им немного времени.

«Понял тебя, Ясень. Логично, — наконец произнес Капитан. — Но будь готов. Теперь они точно придут за нами».

«Капитан. Вероятность того, что сбежавшая особь передаст координаты нашей позиции основной группе, составляет 99,3%», — раздался в рации голос Ясеня. «Оставаться здесь тактически нецелесообразно. Противник, обладающий зачатками стратегического мышления, в первую очередь атакует это здание. Предлагаю немедленно сменить позицию, пока мы не стали основной целью».

Капитан выругался сквозь зубы. Машина была права. Сидеть здесь и ждать, когда на тебя целенаправленно нападет вся орда, было глупо. Риск передвижения по земле был огромен, но риск быть загнанным в угол на этой крыше был еще выше. «Ясень прав», — скомандовал он по общему каналу. «Собираемся. Быстро. Наша новая цель — тот двухэтажный пакгауз на юго-западе. Он ниже, но оттуда лучше простреливаются подходы к стене. Движемся через тридцать секунд».

Они спустились с крыши еще быстрее, чем поднимались. Оказавшись на земле, команда тут же пригнулась, передвигаясь в полуприседе от одного укрытия к другому. Мир с высоты человеческого роста выглядел иначе — каждый угол, каждый контейнер казался потенциальной засадой. Тишина, которая на крыше была гнетущей, здесь стала враждебной. На пути к пакгаузу, когда они пересекали небольшую открытую площадку, они увидели их. Пять Еданков сгрудились вокруг остова старого грузовика, разрывая его когтями и зубами в поисках чего-то. Заметив движение, твари подняли свои огромные головы. «Контакт! Огонь!» — прошипел Капитан. Три глушителя ответили тихими, смертоносными хлопками. Команда работала как единый механизм. Ясень двумя точными выстрелами снял двух крайних особей. Капитан и Пляскин сосредоточили огонь на оставшихся трех. Еданки были сильны, но абсолютно не готовы к скоординированной атаке из засады. Не издав ни единого вопля, все пять туш тяжело рухнули на землю. Бой закончился, не успев начаться.

Добравшись до пакгауза, они обнаружили, что тяжелая металлическая дверь была слегка приоткрыта. Ясень вошел первым, сканируя пространство. Внутри был длинный, темный коридор, заваленный мусором. И в его дальнем конце была еще одна тварь. Она не заметила их, увлеченно раздирая когтями какую-то вентиляционную решетку в стене. Но прежде, чем они успели прицелиться, существо почувствовало их. Оно резко развернулось, и его черные глаза впились в вошедших. Его чудовищная пасть распахнулась, и по коридору эхом прокатился омерзительный, высокий визг, похожий на скрежет ржавого металла по стеклу. Команда инстинктивно приготовилась к худшему, ожидая, что на этот звук сбежится вся округа. Но снаружи ничего не произошло.

Толстые бетонные стены пакгауза эффективно поглотили звук. Еданк бросился на них, несясь по коридору как бронированный таран. Но узкое пространство стало для него ловушкой. Три автомата открыли шквальный огонь. Пули разрывали его толстую шкуру, и монстр, не добежав до них и десяти метров, рухнул на бетонный пол. Они быстро нашли служебную лестницу и поднялись на крышу. Отсюда главная площадь, где они ждали появления орды, была видна чуть хуже — ее частично перекрывала гигантская ржавая цистерна. Но зато дорога, ведущая прямо к южной стене, была как на ладони.

«Позиция хуже, но работать можно», — констатировал Капитан, занимая место у парапета.

Глава 5

«Доклад по бронебойным», — тихо скомандовал Капитан, не отрывая взгляда от оптики. «Сколько у кого?». «У меня... магазинов пять полных, — прошептал Пляскин, похлопав по подсумкам на груди. — И еще горсть в рюкзаке. Штук сто пятьдесят, может, сто семьдесят».

«Мой боекомплект составляет двести девяносто один патрон с бронебойным сердечником», — доложил Ясень с математической точностью.

«И у меня около двухсот», — подвел итог Капитан. — «Итого, чуть больше шестисот. Хватит, чтобы перебить пару десятков этих тварей, если повезет. Но никак не три сотни. Экономим каждый выстрел». «Капитан», — внезапно прервал тишину Ясень.

«Снова фиксирую сейсмическую активность. Локализована. Источник — наше предыдущее местоположение. Здание, которое мы покинули». Капитан тут же направил бинокль на административный корпус, на крыше которого они провели почти весь день. То, что он увидел, заставило его затаить дыхание. Десятки Еданков, как гигантские омерзительные насекомые, карабкались по стенам здания. Они цеплялись своими мощными когтями за выступы и оконные проемы, устремляясь наверх. Их движения были целенаправленными. Они не просто обследовали здание — они штурмовали крышу. Ту самую крышу, где команда оставила свой запах и следы. Они искали их.

«Пляскин! "Шершень"!», — зашипел Капитан.

«Цель — центр крыши того здания!». «Но... там же никого нет! Они только лезут!», — не понял Пляскин. «Они будут там через минуту! Вся эта толпа! Крыша старая, еще до киберборейской постройки! Делай, что я говорю!», — приказал Капитан. «Пояс активируй! И стреляй!».

Пляскин, поняв замысел, кивнул. Он нажал на пряжку своего пояса, и едва слышимый гул вокруг него стих. Он припал на одно колено, вскинув гранатомет. Прицел нашел свою цель — центр старой, покрытой трещинами крыши, куда уже выползали первые твари. Он нажал на спуск. Граната с глухим хлопком вылетела из ствола и, оставляя за собой тонкий дымный след, устремилась к цели. Удар. На мгновение крышу озарила яркая оранжевая вспышка. А затем раздался оглушительный, рваный грохот, который эхом прокатился по всей промзоне. Взрывная волна и тысячи осколков смели первых Еданков, превратив их в кровавые ошметки. Но это было только начало.

Старый, измученный временем бетон не выдержал. С оглушительным треском по всей поверхности крыши побежали гигантские трещины. Стальная арматура внутри с визгом лопалась, как перетянутые струны. Центр крыши провалился внутрь, увлекая за собой десятки монстров в темную пасть здания. Это вызвало цепную реакцию. Несущие балки верхнего этажа, потеряв опору, согнулись и рухнули.

Внешние стены выгнулись наружу и обвалились, поднимая в воздух тучи бетонной пыли. Все здание содрогнулось, как живое существо в агонии, и с протяжным, ужасающим стоном начало складываться само в себя. Еще несколько секунд оно оседало, а затем верхний этаж полностью обрушился, похоронив под тоннами бетона и стали всех тварей, что успели забраться наверх. Из окон вырвался гигантский столб серой пыли, полностью скрыв здание из виду. Когда пыль немного осела, на месте верхушки административного корпуса зияла рваная дыра.

Грохот обрушения был невероятным, но выстрела, который стал его причиной, никто кроме них не слышал. «Сейсмическая активность от обрушения зафиксирована по всему сектору», — доложил Ясень. «Однако, звуковой маркер выстрела гранатомета отсутствует. Пояс беззвучия эффективно замаскировал источник атаки. Противник дезориентирован. Они слышали взрыв и обрушение, но не знают, откуда был нанесен удар». Капитан позволил себе кривую усмешку. «Хорошая работа, Пляскин. Похоже, эта побрякушка на поясе стоит своих денег». Он снова посмотрел в сторону руин.

Капитан закончил протирать затвор своего автомата и с глухим щелчком собрал оружие. Он прислонился к парапету, глядя на облако пыли, которое все еще висело над руинами административного корпуса.

«Ясень, дай мне обновленные данные. Сколько их там еще осталось после нашего фейерверка?». Синт несколько секунд молчал, его окуляры тускло мерцали.

«Точная оценка затруднена из-за хаотичного передвижения особей у зоны обрушения. Однако, экстраполяция данных с тепловых сенсоров и сейсмических датчиков показывает, что оставшаяся численность противника составляет приблизительно двести восемьдесят особей, плюс-минус десяток. Ликвидировано не более пятнадцати процентов от первоначальной орды». Капитан выругался себе под нос.

«Все еще слишком много. Гораздо больше, чем у нас патронов». Он посмотрел на свою команду.

«Они сейчас дезориентированы, бегают кругами, не понимают, что произошло. Но это ненадолго. Нам нужно воспользоваться их замешательством. Нужно выманить как можно большую группу в одно место. В идеальную зону поражения. И ударить так, чтобы это имело значение». Он обвел взглядом Пляскина и Ясеня.

«Итак, джентльмены. Какие будут идеи? Как нам собрать толпу, не выдав себя раньше времени? Пляскин, Ясень, что у вас на уме?». Пляскин нервно переступил с ноги на ногу.

«Ну... может, шум? У нас же остались гранаты. Можно закинуть одну куда-нибудь подальше, на другую сторону площади? Они все туда сбегутся на грохот. Или... — он запнулся, — можно вызвать Водителя. Он подгонит "Буханку", врубит на полную сирену и какую-нибудь тяжелую музыку, покатается по площади, соберет их в кучу, а потом даст по газам. А мы их сверху... накроем».

«Шумовая приманка создаст хаотичное скопление, а не концентрированную группу. Ее эффективность будет низкой», — тут же возразил Ясень. «Использование транспортного средства в качестве приманки сопряжено с неприемлемым риском для пилота и потери мобильности группы. Я предлагаю иное». Он повернул свою гладкую голову в сторону Капитана.

«Анализ поведения первой ликвидированной особи показал, что она целенаправленно раскапывала силовой кабель. Это с вероятностью 87% указывает на то, что Еданки либо питаются электроэнергией, либо их инстинктивно привлекает мощное электромагнитное поле, как мотыльков на свет».

«Согласно схеме этого здания, в подвале находится главный распределительный щит всей этой секции промзоны», — продолжил Ясень.

«Если намеренно повредить его и вызвать короткое замыкание, это создаст мощнейший, но беззвучный для нас электромагнитный всплеск. Он будет как маяк. Они сбегутся к источнику. Прямо к этому зданию». Капитан выслушал оба предложения. Идея Пляскина была прямой и грубой. Идея Ясеня — элегантной, хитрой и невероятно опасной. Приманить всю орду прямо к себе под ноги. Он криво усмехнулся.

«Хм. Приманка... прямо к нам под ноги. Рискованно, Ясень. Чертовски рискованно. Но мне нравится», — Капитан посмотрел на люк, ведущий внутрь темного пакгауза. «Значит, спускаемся все вместе. Пляскин, ты прикрываешь. Ясень, ты ведешь. Идем в подвал».

Спуск с крыши в темное нутро пакгауза был как погружение в холодную, застоявшуюся воду. Скрежет их ботинок по металлической лестнице казался оглушительным, хотя снаружи, с улицы, доносились отголоски куда более страшных звуков. Это был низкий, постоянный гул, похожий на шум прибоя, только состоял он из сотен скребущих когтей, щелчков и утробного урчания. Орда была где-то рядом, и само знание этого заставляло двигаться быстрее.

Ясень, с его усовершенствованными орветеховскими окулярами, видел в абсолютной темноте так же ясно, как днем. Он вел команду через заваленные хламом проходы, его движения были выверенными и почти беззвучными. Капитан и Пляскин следовали за ним, их фонари выхватывали из мрака ржавые стеллажи, уходящие ввысь, и горы истлевших мешков с чем-то, что давно превратилось в труху. Вскоре они нашли лестницу, ведущую вниз, в подвал. Воздух стал сырым и холодным, запахло плесенью и озоном.

Подвал представлял собой лабиринт из бетонных колонн и гудящих под низким потолком труб. Ясень уверенно вел их вперед, и через несколько минут они вышли к источнику гула — огромной распределительной подстанции. Это было помещение, целиком занятое рядами массивных металлических шкафов, от которых во все стороны расходились кабели толщиной в руку. На стене висел главный щит, старый, еще докиберборейской эпохи, с огромными медными рубильниками и пожелтевшими от времени циферблатами амперметров. «Вот он. Источник», — констатировал Ясень. «Чтобы создать необходимый нам импульс, нужно перенаправить мощность с трех основных фидеров на один и вызвать каскадное короткое замыкание». Он указал на три толстейших кабеля, уходящих в стену. «Капитан, Пляскин. Ваша задача — вытащить их из клемм и закрепить на этом центральном рубильнике. Я подготовлю детонатор». Работа была адской. Кабели, защищенные толстой резиновой изоляцией, были жесткими и тяжелыми, как стволы молодых деревьев. Капитан и Пляскин, упираясь ногами в бетонный пол, с ругательствами и потом тащили их, в то время как Ясень, вскрыв один из модулей на своем предплечье, колдовал с проводами и микросхемой. Вокруг летели искры, воздух наполнился едким запахом горелой проводки. «Готово», — сказал наконец Капитан, закрепляя последний кабель. «Устройство готово к активации», — отозвался Ясень. Он прикрепил к главному рубильнику небольшую коробочку с мигающим красным диодом. «Я установлю таймер. Десять минут. Этого должно хватить, чтобы покинуть зону поражения и занять новую позицию». Он нажал несколько кнопок, и мигание стало более частым. Обратный отсчет пошел. «У нас десять минут! Шевелимся!», — скомандовал Капитан.

Они выскочили из подвала и понеслись через темные коридоры пакгауза к выходу на противоположной стороне здания. Теперь нужно было действовать не только быстро, но и скрытно. Их план сработает, только если Еданки не поймут, что импульс — это ловушка. Их новой целью была высокая кирпичная труба старой котельной, находившаяся в паре сотен метров от пакгауза. Оттуда будет идеальный обзор. Они выскользнули из здания и, пригибаясь, побежали вдоль стены. Впереди, в лунном свете, они увидели патруль. Пять Еданков медленно брели по открытой местности, принюхиваясь к воздуху. Заметив движение, одна из тварей подняла голову. «Огонь!», — прошипел Капитан. Пять тихих хлопков их автоматов с глушителями слились в один. Работая как единое целое, они сняли весь патруль за три секунды, не дав им издать ни звука. Не останавливаясь ни на миг, они перебежали открытое пространство и достигли основания трубы. Старая металлическая лестница вела вверх, в темноту. Карабкаясь наверх, они слышали, как нарастает гул снаружи. Орда начала движение. Они успели как раз вовремя. Забравшись на небольшую площадку на самом верху трубы, они залегли, наводя оружие на пакгауз, который они только что покинули. Внутри шлема Ясеня его внутренний хронометр показывал последние секунды. Три... два... один...

Словно услышав безмолвную команду, кишащая у стен пакгауза масса Еданков пришла в неистовство. Они набрасывались на здание, словно на кусок свежего, бесхозного мяса, карабкаясь друг на друга, пытаясь прогрызть себе путь внутрь. Их движения были судорожными и быстрыми, как у гигантских тараканов, слетевшихся на приманку. Это была идеальная мишень — плотная, отвлеченная и обреченная.

Пляскин плавно выдохнул, и его палец надавил на спуск «Шершня». Гранатомет издал глухой, приглушенный кашель. Снаряд, маленький темный вестник апокалипсиса, вылетел из ствола и по высокой дуге устремился в самый центр этой бурлящей, живой массы. На мгновение время, казалось, замерло. Три фигуры на вершине трубы, сотни монстров внизу и одна маленькая граната, летящая им навстречу. Последние мгновения перед адом.

Взрыв был ослепительным. Граната разорвалась, превратив эпицентр толпы в кровавый гейзер из ошметков плоти и искореженного металла. Десятки Еданков были мгновенно уничтожены. Но это было лишь запалом для настоящего фейерверка. Ударная волна, врезавшись в истерзанные стены пакгауза, стала последней каплей. Перегруженный распределительный щит в подвале не выдержал. Сначала из-под земли вырвался низкий, вибрирующий гул, от которого задрожала сама труба, на которой сидела команда. Затем, из трещин в асфальте вокруг пакгауза, ударили столбы света. Это не было пламя. Это была чистая, необузданная энергия. Десятки слепящих сине-белых молний, толщиной в дерево, вырвались из-под земли и начали метаться в толпе чудовищ. Они пронзали их тела, заставляя монстров вспыхивать, как лампочки, и разлетаться на обугленные куски. Воздух наполнился оглушительным треском и запахом озона. Еданки, не погибшие от первого взрыва, выли от боли и ужаса, когда электрические разряды находили их, превращая в дымящиеся факелы. Это была агония всего сектора. Но главный удар был еще впереди. Энергия, скопившаяся в подвале, нашла выход. Пакгауз взорвался изнутри. Небо озарила вспышка, сравнимая со светом маленького солнца. Ударная волна, видимая глазу, разошлась во все стороны, снося все на своем пути.

Здание не просто обрушилось — его разметало на атомы. Бетон, сталь, земля и остатки Еданков взлетели в воздух, образуя гигантский гриб из пыли и мусора. Команду на трубе накрыло ураганным ветром. Их едва не сбросило вниз. Они вцепились в холодный металл, пока мимо них со свистом проносились мелкие камни и обломки. Грохот был таким мощным, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. А затем все стихло. Остался лишь звон в ушах и медленно оседающая пыль. Там, где только что стоял пакгауз, теперь зиял огромный, оплавленный по краям кратер, из глубины которого все еще вырывались слабые электрические разряды

Пыль медленно оседала, открывая картину тотального разрушения. Капитан, откашлявшись, поднялся на ноги. Уши все еще звенели. «Ясень. Подсчитай. Сколько их там осталось?». Синт несколько секунд молча сканировал дымящийся кратер и прилегающую территорию. «Первоначальная оценка после обрушения первого здания — двести восемьдесят особей. Текущая оценка — сто сорок, плюс-минус двадцать. Эффективность последней атаки — ликвидировано около пятидесяти процентов оставшейся угрозы». Капитан позволил себе выдохнуть. Половина. Одним ударом. «Это успех, — проговорил он, скорее для себя, чем для команды. — Ладно, у нас есть несколько минут. Перезарядить оружие, глотнуть воды. Передышка».

Но отдохнуть им не дали. Не прошло и пяти минут, как Ясень снова подал голос, на этот раз без запроса. «Капитан. Фиксирую множественные контакты. Приближаются со стороны южных ворот. Пехота в тяжелой броне и одна крупная роботизированная платформа». Команда тут же снова прильнула к своим наблюдательным постам. Со стороны стены, откуда они ждали атаки Еданков, в промзону действительно входил отряд. Это был тот самый спецназ, но теперь в гораздо большем количестве — не меньше тридцати бойцов. А в центре их построения шагал он. Огромный, двуногий боевой робот, высотой метров в семь. Его шаги отдавались глухими, тяжелыми ударами. Вместо рук у него были блоки вращающихся стволов скорострельных автопушек. На его массивном плече красовалась эмблема — рычащая волчья голова и надпись «Гамма-1». В этот момент из руин и боковых проходов, напуганные недавним взрывом, начали выбегать уцелевшие Еданки. И спецназ открыл огонь. Воздух разорвал оглушительный, разрывающий перепонки грохот. Это был не тихий кашель их глушителей, а яростный рев войны. Автопушки робота с невероятной скоростью выплевывали трассирующие снаряды, которые превращали монстров в кровавый фарш. Бойцы «Гаммы-1» поддерживали его шквальным огнем из своих автоматов. Зачистка была короткой, жестокой и невероятно эффективной.

Когда последний уцелевший Еданк был уничтожен, в промзоне снова воцарилась тишина. Отряд спецназа рассредоточился, взяв под контроль периметр кратера. Группа из пяти человек во главе с офицером отделилась от основного отряда и направилась прямо к их трубе. Капитан поднялся во весь рост, показывая, что он здесь и не собирается прятаться. Спецназовцы подошли к основанию трубы. Их командир, высокий мужчина в офицерской броне, поднял голову и через динамик шлема произнес:

«ГЗЧ "Подзол", я командир отряда "Гамма-1". Угроза в секторе нейтрализована. Спускайтесь».

Капитан, Пляскин и Ясень спустились вниз. Командир «Гаммы-1» щелчком замка снял свой шлем. У него было уставшее, покрытое шрамами лицо и спокойные, серые глаза.

«Вы устроили тут знатный шум, капитан», — сказал он без осуждения, кивая в сторону дымящегося кратера.

«Нам приказали нанести максимальный урон. Мы его нанесли», — ровно ответил Капитан. Командир спецназа усмехнулся.

«Вы хорошо постарались. Собрали их всех в кучу, как на парад. Мы возьмем на себя остальных, что разбежались по окраинам. Ваша миссия здесь окончена. Можете считать, что вам крупно повезло». Он повернулся и посмотрел на руины пакгауза. В его голосе прозвучало сожаление.

«Жаль, конечно, что пришлось уничтожить докиберборейский энергоблок в подвале. У наших ученых были на него большие планы». Капитан на мгновение замер, а затем медленно кивнул, и на его губах появилась кривая, все понимающая ухмылка.

«Видимо, по-другому было не обойтись. Иногда приходится жертвовать "артефактом", чтобы выжить». Командир «Гаммы-1» посмотрел на Капитана долгим, оценивающим взглядом. Он все понял.

«Именно так, капитан. Именно так».

Капитан смерил командира спецназа тяжелым взглядом. «Если бы вы сразу вмешались своей "тяжелой артиллерией", а не выставляли часовых у ворот, то, может, и не пришлось бы ничем жертвовать. Ни нам, ни вам».

В серых глазах командира на мгновение мелькнуло что-то похожее на боль. Он покачал головой.

«Вы думаете, мы не пытались, капитан? Отряд, который первым вошел в этот сектор три дня назад — группа "Дельта-3" — перестал выходить на связь через двадцать минут после входа. Мы отправили разведывательных дронов. Они передали нам лишь несколько секунд видео с настоящей бойни, прежде чем их тоже уничтожили». Он сделал паузу, и его голос стал глуше. «От "Дельты" не осталось никого. Десяток бойцов. Они были полностью уничтожены. После этого был отдан приказ о полной изоляции сектора до выяснения масштаба угрозы».

«У нас не было никакой новой информации до сегодняшнего утра. До звонка вашего Начальника нашему командованию», — продолжил командир.

«У нас, конечно, были подозрения, что внутри происходит что-то не то, и мы уже готовили небольшой разведотряд, чтобы прощупать оборону этих тварей». Он обернулся и посмотрел на огромного боевого робота, который молча возвышался над руинами. «Но после звонка вашего босса ситуация изменилась. Он сообщил, что его группа зачистки уже внутри и ведет бой с превосходящими силами противника. Только после этого мы получили приказ на полномасштабный штурм и разрешение пригнать сюда… тяжелую артиллерию».

Глава 6

Капитан отошел на несколько шагов от командира спецназа и включил защищенный канал связи. «Начальник, это Лощ. Докладываю. Основная угроза в секторе нейтрализована. Прибыл отряд "Гамма-1", они берут ситуацию под свой контроль. Наше дальнейшее присутствие здесь не требуется».

«Не требуется, капитан? — голос Начальника в динамике был острым и деловым. — Меня интересует стопроцентный результат. Все особи уничтожены? Да или нет?». Капитан бросил взгляд на Ясеня. Синт едва заметно качнул головой.

«Практически все. Основная масса ликвидирована. Но, по данным Ясеня, несколько мелких групп сумели прорваться через оцепление во время взрыва. Ушли на север, в сторону лесного массива». Наступила короткая пауза. Капитан прикрыл микрофон рации ладонью и повернулся к командиру «Гаммы-1».

«Командир, ваши люди будут прочесывать лес?». Тот решительно мотнул головой. «Нет. Наш приказ — зачистить и удержать промышленный объект "Север-7". Лес — не наша юрисдикция. У меня нет ни приказа, ни желания терять людей в этих дебрях из-за пары сбежавших тварей». Капитан убрал руку от микрофона. «Начальник, спецназ в лес не пойдет. Это не их зона ответственности».

«Вот и превосходно, — холодно ответил Начальник. — Значит, это ваша зона ответственности. Ваша миссия не окончена, капитан. Я хочу, чтобы вы выследили и добили всех выживших. Всех. До единого. Конец связи».

Капитан опустил рацию. На его лице не отразилось ничего, кроме бесконечной усталости. Он посмотрел на свою команду.

«Мы идем в лес», — просто сказал он. Затем достал свой личный коммуникатор. «Водитель, на связь. Выезжай на центральную площадь, к кратеру. Ждем». Через несколько минут из-за ряда гаражных боксов показалась их верная «Буханка». Она медленно катила по усеянной обломками площади. Когда она подъехала ближе, команда заметила, что передний бампер и капот машины были забрызганы темной, густой кровью и ошметками серой кожи. Водитель, очевидно, тоже не сидел без дела, пока ждал их в своем укрытии. Он молча остановил машину рядом с ними. Задние двери с шипением открылись. Водитель, как всегда, не произнес ни слова.

Команда, не задавая лишних вопросов, начала забрасывать свое снаряжение внутрь. Они запрыгнули в салон, и Капитан захлопнул дверь. Он посмотрел на Пляскина, который уже было устроился на своем обычном месте. «Пляскин, наверх», — скомандовал Капитан, указывая на люк в крыше, где была установлена турель с крупнокалиберным пулеметом. «В лесу дистанции будут короткими, а твари могут напасть с любой стороны. Ты будешь нашими глазами и нашей главной огневой мощью сверху. Залезай». Пляскин, молча кивнув, полез по внутренним скобам к пулеметной установке. Их странная охота продолжалась.

«Буханка» тронулась с места, разворачиваясь на разбитом асфальте. Она покинула площадь, оставив позади отряд «Гамма-1», который уже начинал методичную зачистку руин, и направилась на север, к границе промзоны. Пейзаж за окном постепенно менялся. Уродливые бетонные коробки складов уступили место кривым, чахлым деревьям, которые росли прямо из растрескавшегося бетона. Вскоре асфальт закончился, и машина, тяжело переваливаясь, съехала на едва заметную грунтовую дорогу, ведущую вглубь леса. Лес был мрачным и негостеприимным. Корявые, безлистные деревья стояли так плотно, что их ветви сплетались над дорогой, создавая темный, гнетущий тоннель. Солнечный свет едва пробивался сквозь этот плотный купол, рисуя на земле редкие, блеклые пятна. Ветви скребли по бокам и крыше «Буханки», издавая звук, похожий на скрежет когтей.

«Ясень, начинай сканирование», — приказал Капитан. «Мне нужны любые признаки жизни в радиусе трехсот метров». Они ехали в напряженной тишине несколько минут. Из люка над головой доносилось тихое поскрипывание — это Пляскин медленно вращал тяжелый пулемет, осматривая чащу.

«Контакт», — раздался в рации ровный голос Ясеня. «Слева по борту. Три особи. Движутся параллельно нашему курсу, в ста метрах, скрываясь за деревьями».

«Пляскин, видишь их? Слева!», — тут же среагировал Капитан. «Вижу! — донеслось сверху. — Есть движение!».

«Огонь на поражение!». В следующую секунду тишину леса разорвал оглушительный, яростный грохот. Это был не приглушенный хлопок глушителя, а рев крупнокалиберного пулемета. Огненная трасса прошила подлесок, срезая ветки и превращая стволы тонких деревьев в щепки. Пляскин дал длинную очередь, ведя огонь по площадям. Из-за деревьев донесся короткий, полный боли визг, а затем все стихло.

«Две цели нейтрализованы. Одна скрылась вглубь леса», — доложил Ясень.

«Хорошая работа, Пляскин! — крикнул Капитан. — Не экономь патроны! Наша задача — не прятаться, а уничтожать!». Так они и ехали. Ясень засекал цели, а Пляскин с высоты своей турели поливал их свинцом. Лес, который должен был стать для Еданков укрытием, превратился в их охотничьи угодья. «Буханка» медленно, но верно продвигалась вперед, оставляя за собой гильзы и трупы монстров. Проехав еще около километра, лесная дорога внезапно вывела их на большую, заросшую бурьяном поляну. И посреди этой поляны стояло то, чего здесь быть не должно. Огромный, ржавый ангар. Его стены из гофрированного железа были покрыты потеками ржавчины, а краска на них давно облупилась. Он был старым, еще докиберборейской постройки, и выглядел абсолютно чужеродным объектом в сердце лесного массива. Огромные раздвижные ворота были слегка приоткрыты, образуя узкую темную щель.

«Стоп», — приказал Капитан. «Буханка» замерла на краю поляны, скрытая в тени деревьев. «Ясень, доклад».

«Фиксирую множественные био-сигнатуры… внутри ангара», — после небольшой паузы ответил синт. «Их там не меньше полусотни. И… Капитан, я улавливаю остаточное электромагнитное поле. Очень слабое, но его структура идентична полю, которое исходило от энергоблока в пакгаузе». Капитан посмотрел на ржавый ангар. Вот оно. Их логово.

«Приехали», — тихо сказал Капитан, вскинув свой автомат.

«Буханка» замерла на краю поляны, скрытая в тени корявых деревьев. Задние двери с шипением открылись, и команда, не задавая лишних вопросов, начала выгружать снаряжение.

«Водитель, найди укрытие, — скомандовал Капитан, не отрывая взгляда от ангара. — Жди нашего сигнала. Если что, уходи». Водитель, как всегда, молча кивнул, его кибернетические руки легли на руль. «Буханка» медленно развернулась и, тяжело переваливаясь, скрылась за плотной стеной леса, оставив команду наедине с этим объектом.

Ангар возвышался над поляной. Его гофрированные стены, покрытые потеками ржавчины, выглядели изъеденными временем и какой-то неведомой болезнью. Краска давно облупилась, обнажая темный, гниющий металл. Огромные раздвижные ворота были слегка приоткрыты, образуя узкую, черную щель. Из неё тянуло сыростью и запахом застоявшегося металла.

Капитан, Ясень и Пляскин, пригнувшись, двинулись к ангару, ступая по заросшей бурьяном земле. Каждый шаг отдавался глухим шорохом, нарушающим гнетущую тишину. Чем ближе они подходили, тем сильнее ощущалась чужеродность этого места. Оно не просто стояло здесь, оно было здесь, пропитанное ржавчиной и забвением.

Они остановились в нескольких метрах от ворот, скрытые за грудой покореженного железа. Капитан жестом указал на щель в воротах. «Ясень, сканируй. Мне нужно знать, что там внутри. И сколько их».

Ясень, безмолвный и эффективный, поднял свой автомат, его красные окуляры вспыхнули, сканируя темную щель. Несколько секунд тишины, нарушаемой лишь тихим гулом внутренних систем синта. Затем его ровный, механический голос прозвучал в рации: «Сканирование затруднено, Капитан. Фиксирую сильные помехи. Похоже на направленное электромагнитное поле… глушилка. Био-сигнатуры… множественные. Точное количество определить невозможно, но их там… очень много. Гораздо больше полусотни».

Капитан нахмурился. Глушилка. Это означало, что твари не просто прячутся, они защищаются. Они умны. Это было гораздо хуже, чем просто орда безмозглых хищников. «Черт», — пробормотал он себе под нос.

Он оглядел ангар. Главный вход был слишком очевиден. Слишком опасен. Заходить туда, не зная, что их ждет внутри, было бы самоубийством. Это не канализация, где можно было полагаться на узкие тоннели и внезапные атаки. Здесь, в этом огромном пространстве, они могли оказаться в ловушке.

«Через главный вход не пойдем», — тихо сказал Капитан, его голос был тверд и лишен сомнений. Он поднял взгляд на крышу ангара. Она была плоской, покрытой тем же гофрированным железом, что и стены. Высоко, но, возможно, доступно. «Нужно найти другой путь. Обойти. Или… забраться на крышу. Ясень, есть ли возможность подняться наверх? Поищи служебные лестницы, вентиляционные шахты, что угодно, что ведет на крышу. Пляскин, ты прикрываешь. Смотри в оба».

Ясень, его красные окуляры медленно скользнули по стенам ангара, словно невидимые лучи. Он не двигался, но его внутренние системы, казалось, работали на пределе. «Сканирование завершено, Капитан. Прямых лестниц или внешних лифтов не обнаружено. Стены из гофрированного железа, местами сильно корродированы. Подъем по ним возможен, но сопряжен с высоким риском обрушения секций. Вероятность успеха... низкая».

Пляскин нервно почесал затылок. «Значит, лезть по ржавым листам? Отличная идея, Капитан. Прямо в пасть к этим тварям, если они там наверху сидят».

«Тихо, Пляскин», — оборвал его Капитан, не отрывая взгляда от ангара. Он прищурился, пытаясь разглядеть детали на расстоянии. «Ясень, а что насчет вентиляционных шахт? Или каких-то технических выступов?»

«Фиксирую несколько крупных вентиляционных шахт на задней стороне ангара», — продолжил Ясень. «Они расположены на высоте примерно пятнадцати метров. Доступ к ним затруднен. Возможно использование альпинистского снаряжения. Однако, их внутренняя структура неизвестна. Риск застревания или обрушения... средний».

Капитан кивнул. Пятнадцать метров – это не проблема для их снаряжения. Но неизвестность внутри шахт напрягала. «А что-нибудь поближе к земле? Может, есть какие-то слабые точки, где можно проломить стену и найти внутреннюю лестницу?»

«Сканирование внутренней структуры ангара затруднено из-за глушилки», — ответил Ясень. «Однако, на западной стороне, в районе старых погрузочных доков, обнаружен участок стены с пониженной плотностью металла. Вероятно, старые ворота, заваренные изнутри. Пролом возможен, но это создаст шум и привлечет внимание. Риск обнаружения... высокий».

Капитан задумался. Шум – это последнее, что им сейчас нужно. Они хотели застать тварей врасплох, а не объявлять о своем приходе. Крыша казалась наилучшим вариантом. Меньше шума, лучше обзор.

«Хорошо», — наконец произнес Капитан. «Пляскин, у тебя есть крюк-кошка? И веревка?»

Пляскин кивнул, уже доставая из рюкзака компактный, но прочный крюк и моток тонкой, но крепкой веревки. «Есть, Капитан. Всегда с собой. Для таких вот случаев».

«Отлично. Ясень, веди нас к этим вентиляционным шахтам на задней стороне. Мы попробуем подняться там. Тихо. Без лишнего шума. Пляскин, ты будешь первым. Ясень, страхуешь. Я замыкаю. Если что-то пойдет не так, сразу отступаем. Поняли?»

Оба кивнули. План был рискованным, но это был их единственный шанс. Они двинулись вдоль стены ангара, стараясь держаться в тени, их шаги были почти бесшумными на заросшей траве.

Команда двинулась вдоль западной стены ангара, прижимаясь к шершавому бетону и стараясь не издавать лишних звуков. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени от редких деревьев и промышленных конструкций ложились на землю, обеспечивая им некоторое прикрытие. Воздух здесь, вдали от промзоны, был свежее, но всё равно нес запах застоявшейся воды и металла.

Ясень, идущий впереди, двигался почти бесшумно, его красные окуляры непрерывно сканировали поверхность ангара. Через несколько минут он остановился, подняв руку. «Здесь, Капитан. Три вентиляционные шахты. Диаметр достаточен для прохода человека. Расположены на высоте пятнадцати метров. Металл… старый, но крепкий. Есть точки для закрепления крюка».

Капитан подошел ближе, вглядываясь в указанное место. Высоко над ними, на серой стене, виднелись три массивных, ржавых цилиндра, уходящих вглубь ангара. Они были покрыты толстым слоем пыли и паутины, но выглядели достаточно прочными.

«Пляскин, твой выход», — тихо сказал Капитан.

Пляскин кивнул, доставая из рюкзака крюк-кошку и моток альпинистской веревки. Он проверил крепление, затем, прицелившись, сделал несколько пробных бросков. Крюк со свистом рассекал воздух, но каждый раз соскальзывал с гладкой поверхности шахты. Пляскин выругался себе под нос, его нервозность снова давала о себе знать.

«Спокойнее, Пляскин», — голос Капитана был ровным. — «Целься в стык между шахтой и стеной. Там должен быть выступ».

Пляскин глубоко вздохнул, сосредоточился. Он снова замахнулся, и на этот раз крюк, пролетев по дуге, с глухим стуком зацепился. Пляскин дернул веревку, проверяя надежность. Крюк держался.

«Есть!» — выдохнул он.

«Отлично. Ясень, страхуй. Пляскин, ты первый. Осторожно. Доклад о каждом шаге».

Пляскин, прикрепив веревку к своему поясу, начал подъем. Его ботинки скребли по металлу, издавая неприятный, но не слишком громкий звук. Он цеплялся за выступы, подтягивался, медленно, но верно продвигаясь вверх. Капитан и Ясень стояли внизу, автоматы наизготовку, внимательно осматривая окрестности. Тишина давила, и каждый шорох казался угрозой.

Наконец, Пляскин достиг вентиляционной шахты. Он осторожно подтянулся, заглянул внутрь. «Чисто, Капитан. Вроде бы. Внутри темно, но проход свободный. Есть внутренние скобы».

«Хорошо. Залезай. Ясень, ты следующий».

Пляскин скрылся в темноте шахты. Ясень, без лишних движений, начал подъем. Его механическое тело двигалось с поразительной точностью, не издавая почти ни звука. Он был воплощением эффективности. Через мгновение его красные окуляры мелькнули в проеме шахты, и он исчез внутри.

Капитан, оставшись один, проверил свой автомат. Затем, убедившись, что вокруг никого нет, он тоже начал подъем. Веревка была холодной и шершавой. Каждый мускул ныл от усталости, но он игнорировал боль. Это была их работа. И они должны были довести её до конца.

Добравшись до шахты, Капитан осторожно пролез внутрь. Вентиляционный тоннель был узким и темным, пахло пылью и застоявшимся воздухом. Впереди, в свете тепловизора, он видел силуэты Пляскина и Ясеня.

«Наверх», — тихо сказал Капитан. — «На крышу».

Команда выбралась на крышу. Это была обширная, плоская поверхность из гофрированного железа, усеянная ржавыми вентиляционными коробами и трубами. Воздух здесь, на высоте, был прохладнее, и слабый ветерок шевелил пыль. Отсюда открывался вид на всю поляну и окружающий лес, но их интересовало то, что скрывалось внутри ангара.

«Ясень, ищи любые отверстия, — приказал Капитан, осматриваясь. — Вентиляционные решетки, поврежденные секции, что угодно, что даст нам обзор внутрь».

Синт, не произнеся ни слова, начал методично сканировать крышу. Его красные окуляры скользили по металлу, словно невидимые щупальца. Пляскин, держа автомат наизготовку, нервно оглядывался по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху.

«Фиксирую несколько крупных вентиляционных отверстий, — ровным голосом доложил Ясень спустя минуту. — Расположены вдоль центральной оси ангара. Решетки… сильно корродированы. Возможно, удастся снять одну».

Капитан кивнул. «Пляскин, помоги Ясеню. Аккуратно. Без шума».

Они подошли к одной из шахт. Решетка, прикрывавшая отверстие, была старой и ржавой. Ясень, используя свои механические пальцы, осторожно взялся за край. Металл скрипнул, но решетка поддалась. Синт медленно, миллиметр за миллиметром, отодвинул её в сторону, открывая темный проем.

Капитан припал к отверстию, включив тепловизор. Внутри ангара царила полная темнота, лишь редкие, блеклые пятна света пробивались сквозь щели в стенах. Тепловизор должен был показать им десятки пульсирующих оранжевых силуэтов, но…

«Что за черт?» — пробормотал Капитан.

Внутри было пусто. Огромное пространство ангара, казалось, простиралось на сотни метров, но ни одной био-сигнатуры, ни одного теплового следа. Только холодные, серые контуры стен и пола. Ни единого Еданка.

«Ясень, ты уверен?» — голос Капитана был напряжен. — «Сканируй еще раз. Может, они прячутся?»

Ясень снова направил окуляры в проем. «Повторное сканирование подтверждает. Внутри ангара отсутствуют био-сигнатуры. Электромагнитное поле глушилки… активно. Но оно не маскирует тепловые следы. Их здесь нет, Капитан».

Пляскин, заглянувший через плечо Капитана, присвистнул. «Пусто? Но Ясень же говорил… полсотни, не меньше! Куда они делись?»

Капитан выпрямился, его лицо было мрачным. Это было слишком странно. Слишком тихо. Они ожидали логово, кишащее тварями, а нашли… ничего.

«Они не могли просто испариться, — тихо сказал Капитан, его взгляд скользил по крыше. — И глушилка… она здесь не просто так. Что-то не так. Очень не так».

Глава 7

«Капитан, каков дальнейший план действий?» — ровный голос Ясеня прозвучал в рации, нарушая гнетущую тишину крыши.

Капитан молчал, его взгляд скользил по пустому пространству ангара, которое тепловизор показывал как холодное, безжизненное пятно. Неожиданная пустота давила сильнее, чем ожидаемое столкновение. Где полсотни тварей, о которых говорил Ясень? Куда они делись? И почему глушилка всё ещё активна?

«Это… странно», — наконец произнес Капитан, потирая подбородок. — «Глушилка работает, но она не скрывает тепловые сигнатуры. Значит, их здесь нет. Или… они где-то очень хорошо спрятаны».

«А что если… — начал Пляскин, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Что если они ушли? Или… или это ловушка? Может, всё-таки врубим тот маяк? Источник излучения. Они же на него попрутся, как тогда, в пакгаузе. Выманим их на открытое пространство».

Капитан повернулся к Пляскину, затем снова посмотрел на Ясеня. Идея была рискованной, но в ней был смысл. Если твари реагируют на электромагнитное поле, как мотыльки на свет, то это их единственный шанс выманить их из укрытия. Но идти в неизвестность, в логово, которое оказалось пустым, было крайне опасно.

«Риск есть, — тихо сказал Капитан, — но другого выхода нет. Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока они сами себя обнаружат. Или пока нас не обнаружат. Если они там, внутри, и глушилка работает, значит, они что-то скрывают. И это что-то… явно не дружелюбное».

Он посмотрел на свою команду. Пляскин, хоть и нервничал, был готов действовать. Ясень, как всегда, был воплощением холодной решимости.

«Хорошо. План такой. Мы спускаемся внутрь. Ясень, ты впереди. Твои сенсоры лучше справятся с помехами. Пляскин, ты за ним. Держи автомат наизготовку, но не стреляй без приказа. Я замыкаю. Двигаемся медленно, осторожно. Ищем главный распределительный щит. Если он там, мы его активируем. Если нет… будем искать дальше. Главное — не шуметь. Ни единого лишнего звука. Поняли?»

Оба кивнули.

«Тогда пошли».

Капитан первым подошел к вентиляционной шахте, через которую они поднялись. Он осторожно опустил ноги в темный проем, затем, цепляясь за внутренние скобы, начал спуск. Металл под его ботинками тихонько скрипел, эхо разносилось по узкому тоннелю. За ним последовал Пляскин, его дыхание было тяжелым, но движения – аккуратными. Последним спускался Ясень, его механическое тело скользило вниз почти бесшумно, красные окуляры прорезали тьму, освещая путь.

Они оказались внутри ангара. Воздух здесь был тяжелым, с запахом пыли, ржавчины и чего-то еще, неопределенно-зловонного. В тепловизорах пространство казалось огромным, холодным и пустым. Лишь редкие лучи света пробивались сквозь щели в крыше, рисуя на полу блеклые, призрачные пятна. Тишина была абсолютной, давящей, словно сам ангар затаил дыхание, ожидая их следующего шага.

«Ясень, веди», — прошептал Капитан. — «Ищи щит».

Команда двигалась вперед, погруженная в давящую тишину ангара. Лишь тихое шуршание их ботинок по пыльному полу нарушало мертвую пустоту. В свете тепловизоров пространство казалось огромным и холодным, заполненным призрачными контурами забытого оборудования и теней. Ясень, как всегда, шел первым, его красные окуляры бесстрастно прорезали мрак, ведя их к невидимому источнику сигнала.

Внезапно Ясень замер. Его механическое тело дернулось, словно споткнувшись о невидимую преграду. Красные огоньки в его окулярах замерцали, затем вспыхнули ярче, словно пытаясь сфокусироваться.

«Ясень? Что случилось?» — тихо спросил Капитан, тут же вскидывая автомат. Пляскин замер позади, его дыхание стало прерывистым.

Синт медленно повернул голову, его движения были неестественно прерывистыми. «Помехи… усиливаются… — голос Ясеня затрещал, слова рассыпались на обрывки. — Структура… поля… изменяется…»

Огоньки в его окулярах начали хаотично мигать, а затем потухли, оставив лишь тусклое, едва заметное свечение. Тело Ясеня задрожало, словно по нему прошел электрический разряд.

«Ясень! На связь!» — голос Капитана стал жестче, в нем прозвучала тревога. Он сделал шаг вперед, пытаясь дотянуться до синта.

Ясень снова дернулся, его голова запрокинулась. Из его динамиков донесся искаженный, хриплый звук, похожий на скрежет металла. И затем, словно из последних сил, его голос прозвучал, но уже не ровный и механический, а низкий, с едва уловимым, пугающим эхом:

«Сигнатура… класса… Альфа…»

С этими словами Ясень обмяк. Его тело рухнуло на пол с глухим стуком, словно мешок с металлоломом. Красные огоньки в его окулярах окончательно погасли. Синт был отключен.

Капитан замер, его сердце бешено заколотилось. Альфа. Это слово, произнесенное Ясенем, ударило как ледяной душ. Но не успел он осознать всю глубину угрозы, как мир вокруг них начал меняться.

Его тепловизор, до этого четко показывавший контуры ангара, вдруг задрожал. Цвета поплыли, красные и зеленые контуры смешались в хаотичное месиво. Изображение исказилось, превратившись в рябь, а затем и вовсе потемнело, оставив лишь смутные, неразличимые пятна. То же самое произошло и с тепловизором Пляскина.

«Капитан! Что за черт?!» — голос Пляскина был полон паники. — «Мой тепловик… он ничего не показывает! Только рябь!»

Тишина, густая и осязаемая, накрыла их с головой. Тьма, казалось, сгустилась, поглощая последние отблески надежды.

«Фонарь включай, дубина!» — рявкнул Капитан, его голос прозвучал резко и отрывисто, прорезая мрак.

Пляскин, вздрогнув, тут же нашарил на рюкзаке тактический фонарь. Яркий луч света вырвался из темноты, выхватывая из неё пыльные стены ангара, груды ржавого металла и неподвижное тело Ясеня. Свет был резким, непривычным после тепловизионного спектра, но он давал хоть какую-то видимость, вырывая из кромешной тьмы лишь небольшой, дрожащий круг. За его пределами мрак оставался абсолютным.

«К Ясеню! Спиной к нему!» — приказал Капитан.

Они быстро заняли позиции, окружив упавшего синта. Спина к спине, автоматы наизготовку, они ждали. Луч фонаря Пляскина метался по стенам, выхватывая обрывки пространства, но большая часть ангара оставалась скрытой во тьме. В этой кромешной темноте, их глаза были бесполезны, но слух обострился до предела. Каждый шорох, каждый скрип металла казался предвестником атаки.

«Альфа… — прошептал Пляскин, его голос дрожал. — Мы же… мы же убили одну такую. Сможем и эту, да, Капитан?»

«Сможем», — твердо ответил Капитан, хотя в его голосе не было прежней уверенности. Он помнил ту тварь из канализации. Её неуязвимость, её жуткую силу. Но они справились. Один раз. Значит, смогут и второй. Должны.

Минуты тянулись, словно часы. Напряжение нарастало, превращаясь в осязаемую субстанцию. И вдруг, из глубины ангара, из самой тьмы, донесся звук. Глухой, тяжелый грохот. Он был не похож на шаги, скорее на что-то огромное, волочащееся по полу. Звук приближался, нарастая, становясь всё более отчетливым.

Грохот… грохот…

Это был не просто шум, это был звук, наводящий ужас. Звук чего-то массивного, неуклюжего, но при этом целеустремленного. Он вибрировал в воздухе, отдавался в костях, заставляя внутренности сжиматься.

Герои стиснули зубы, пытаясь игнорировать нарастающий страх. Они были готовы. Они ждали.

И тут, сквозь грохот, из тьмы донеслись другие звуки. Щелчки. Глубокие, громкие, разносившиеся эхом по всему ангару. Частые. Словно кто-то огромный, невидимый, щелкал костяшками пальцев. Или… чем-то другим. Чем-то острым и смертоносным.

Щелк… щелк… щелк…

Звуки приближались. Они были повсюду. Из тьмы, из-за стен, из-под пола. Ангар, казалось, оживал, наполняясь этими жуткими щелчками, которые становились всё громче, всё ближе.

Внезапно, прямо из непроглядной тьмы, куда не доставал луч фонаря, мимо Капитана пронесся огромный, изогнутый коготь. Он рассек воздух с жутким свистом, едва не задев его плечо. Капитан на инстинктах отпрыгнул назад, чуть не споткнувшись о тело Ясеня.

Луч света пронзил тьму, выхватывая из неё нечто невообразимое. Это был Еданк, но не такой, как те, что они видели раньше. Он был огромен, массивнее любого быка, его тело, казалось, состояло из переплетения хитиновых пластин и жестких, бугристых наростов грязно-серого цвета. Но самым шокирующим было количество его конечностей. Из-под брюха, из боков, из спины, казалось, вырывались десятки тонких, острых отростков, похожих на спицы, каждая из которых заканчивалась изогнутым, бритвенно-острым когтем. Их было не меньше сорока, и они двигались с жуткой, синхронной скоростью, создавая впечатление живого, пульсирующего клубка.

Голова монстра была непропорционально большой, с зияющей пастью, которая, когда открывалась, разделялась на три отдельные, зазубренные челюсти. Они расходились в стороны, обнажая ряды острых, как иглы, зубов, способных перемалывать камень и металл. Глаз не было, лишь глубокие впадины, из которых, казалось, сочилась сама тьма.

Монстр стоял, слегка пригнувшись, словно готовое к прыжку, и его многочисленные конечности едва заметно подрагивали, издавая те самые жуткие щелчки. Он был воплощением кошмара, вырвавшегося из самых глубин.

«Огонь! По цели!» — рявкнул Капитан, одновременно направляя луч своего фонаря в сторону атаки.

В ту же секунду тишину ангара разорвал грохот автоматов. Пули, выпущенные Капитаном и Пляскиным, прошили воздух, оставляя за собой невидимые трассы. Они врезались в массивное тело монстра, высекая искры и отбивая куски хитина. Звук попаданий был глухим, тяжелым, словно они стреляли по бронированному сейфу.

Монстр вздрогнул. Его многочисленные конечности задергались, а три челюсти пасти распахнулись шире, издавая утробный, скрежещущий рык, от которого заложило уши. Он не упал, не пошатнулся. Лишь слегка отступил, словно проверяя, что за невидимая сила его атакует.

«Бронебойные!» — крикнул Капитан, продолжая стрелять. — «Целься в сочленения! В суставы!»

Пляскин, хоть и дрожал, старался следовать приказу. Его автомат выплевывал пули, но они, казалось, лишь царапали чудовище. Монстр, словно очнувшись от секундного замешательства, начал двигаться. Медленно, но неуклонно, он двинулся в сторону источника света, в сторону Капитана. Его многочисленные конечности задвигались, издавая частые, жуткие щелчки, которые теперь звучали как барабанная дробь.

«Он идет!» — выдохнул Пляскин.

Капитан не отвечал. Он сосредоточил весь свой огонь на одной из массивных клешней монстра, пытаясь пробить её защиту. Пули рикошетили, но некоторые, казалось, находили цель, оставляя на хитине мелкие трещины. Монстр приближался, его тройная пасть была приоткрыта, а из глубины ангара доносился всё тот же жуткий грохот, словно там, во тьме, скрывалось что-то ещё.

Монстр приближался, его многочисленные конечности задвигались, издавая частые, жуткие щелчки, которые теперь звучали как барабанная дробь. Тройная пасть была приоткрыта, обнажая ряды острых зубов.

«Шершень! На ходу! Бежим!» — рявкнул Капитан, не прекращая огня. Он отступил на несколько шагов, увлекая за собой Пляскина.

Пляскин, бледный, но подчиняясь инстинкту, рванул с места. Его ноги, казалось, сами несли его прочь от надвигающегося кошмара. На бегу, не отрывая взгляда от чудовища, он судорожно нашарил на рюкзаке гранатомет. Руки дрожали, но он знал, что это их единственный шанс.

Монстр, словно почувствовав их отступление, ускорил шаг. Грохот его тела по полу ангара стал оглушительным, а щелчки конечностей слились в единый, невыносимый звук. Луч фонаря Капитана метался, пытаясь удержать чудовище в поле зрения, но оно было слишком быстрым, слишком огромным.

Пляскин, задыхаясь, выхватил «Шершень». Сложенный, компактный, он казался слишком маленьким, слишком хрупким против этой махины. Пальцы, непослушные от страха и напряжения, нащупали кнопку раскладывания. Щелк! — раздался тихий звук, когда приклад и прицельная планка встали на место.

Теперь граната. Пляскин полез в подсумок, его рука наткнулась на ребристую поверхность осколочно-фугасного снаряда. Он вытащил его, чувствуя холод металла сквозь перчатки. Время, казалось, замедлилось. Каждый миг тянулся вечность. Он слышал тяжелое дыхание Капитана рядом, грохот приближающегося монстра, и собственный, стучащий в ушах пульс.

Граната. Она должна быть вставлена точно, без промедления. Пляскин поднес её к казеннику, его взгляд был прикован к отверстию. Руки, предательски дрожавшие секунду назад, теперь двигались с механической точностью. Щелк! — граната встала на место.

Монстр был уже в нескольких десятках метров. Его тройная пасть распахнулась, и из неё вырвался утробный, скрежещущий рык, полный ярости и предвкушения. Запах гнили и металла ударил в ноздри.

Пляскин поднял «Шершень», прицельная планка легла на цель. Он видел массивное тело монстра, его многочисленные конечности, мелькающие в свете фонаря. Он целился не в конкретную точку, а в центр массы, туда, где сосредоточена вся его чудовищная мощь.

«Сейчас!» — прохрипел Капитан.

Пляскин глубоко вдохнул, затаил дыхание. Палец лег на спусковой крючок.

Глухой, приглушенный кашель.

Снаряд, маленький темный вестник апокалипсиса, вылетел из ствола. Он прошил воздух, оставляя за собой едва заметный след, и устремился к цели.

В следующую секунду ангар взорвался.

Оглушительный, всепоглощающий грохот разорвал пространство, сотрясая стены и пол. Яркая, ослепительная вспышка света на мгновение превратила тьму в день, выжигая сетчатку глаз. Ударная волна, мощная и неистовая, отбросила Капитана и Пляскина назад, швырнув их на пол. В ушах зазвенело, словно колокола, а затем наступила полная, давящая тишина, нарушаемая лишь звоном в голове и собственным тяжелым дыханием.

Когда зрение вернулось, а пыль начала медленно оседать, Капитан поднял голову. Там, где только что стоял монстр, теперь зиял огромный, дымящийся кратер. Куски металла, бетона и чего-то органического были разбросаны по всему ангару. Воздух наполнился запахом озона, гари и чего-то жутко-сладкого.

Монстра не было. Остались лишь ошметки.

«Пляскин…» — хрипло проговорил Капитан, пытаясь подняться. — «Ты… ты это видел?»

Пляскин, всё ещё лежавший на полу, тяжело дышал. «Видел, Капитан… Черт возьми… Это было… это было что-то!» Он поднялся, отряхивая пыль с брони. «Я думал, нас сейчас разнесет к чертям собачьим».

«Что это было за снаряжение?» — Капитан посмотрел на гранатомет в руках Пляскина. — «Я не помню таких в нашем арсенале».

Пляскин усмехнулся, вытирая пот со лба. «Это Рялова постаралась, Капитан. Она там натырила кое-чего у Орветеха, потом доработала. Говорила, будет громко, но чтобы так…» Он покачал головой, явно впечатленный результатом. «Как видишь, очень мощное. Назвала их… "Потрошитель".»

Капитан кивнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Рялова. Всегда умела удивлять.

«Ясень», — вдруг вспомнил Капитан. Он огляделся. Взрыв разметал всё вокруг, превратив часть ангара в хаотичное нагромождение обломков.

«Ясень!» — крикнул Пляскин, его голос прозвучал тревожно.

Они начали прочесывать дымящиеся руины, осторожно переступая через искореженный металл и куски бетона. Луч фонаря Капитана метался по обломкам, выхватывая из тьмы то одну, то другую груду мусора. Каждый шаг был напряженным, каждый шорох заставлял их вздрагивать.

«Ясень! Отзовись!» — голос Капитана был полон беспокойства. Синт был не просто машиной, он был частью их команды, их глазами и мозгом.

Наконец, среди груды покореженных балок и обломков вентиляционных труб, луч фонаря выхватил знакомый силуэт. Ясень. Он лежал неподвижно, придавленный массивной металлической балкой. Его бронированный корпус был покрыт пылью и царапинами, один из окуляров треснул, а из поврежденных сочленений сочился пар. Он был безмолвен, его красные глаза не светились.

«Нашел!» — крикнул Капитан, бросаясь к нему.

Пляскин тут же подбежал, помогая Капитану отодвинуть балку. С трудом они освободили синта. Ясень был тяжелым, безжизненным, словно груда металла.

«Он… он жив?» — прошептал Пляскин, склоняясь над ним.

Капитан приложил руку к холодному корпусу синта. Слабый, едва уловимый гул. «Жив. Но… отключен. Ему досталось». Он посмотрел на Пляскина. «Нужно вытащить его отсюда. И найти этот чертов щит. Если он ещё цел».

Глава 8

Капитан и Пляскин, кряхтя, подхватили Ясеня. Синт был тяжелым, словно монолит, и каждый шаг давался с трудом. Они волокли его по искореженному полу ангара, переступая через острые края металла и крошащиеся куски бетона. Едкий дым и пыль всё ещё стояли столбом, обжигая легкие.

«Держись, Пляскин», — прохрипел Капитан, чувствуя, как каждый нерв в его кибернетической ноге пульсирует болью. — «Почти выбрались».

Наконец, они достигли приоткрытых ворот. С усилием, толкая и подтягивая, вытащили Ясеня наружу, на заросшую бурьяном поляну. Воздух здесь был свежее, но всё равно нес в себе горький привкус гари и резкий запах озона. Ангар позади них дымился, его стены были повреждены, а огромная дыра в крыше зияла, словно свежая рана на теле земли.

Капитан опустил Ясеня на землю, прислонив его к массивному бетонному блоку. Пляскин рухнул рядом, тяжело дыша, его лицо было бледным и осунувшимся от усталости и пережитого шока.

«Нужно его перезапустить», — сказал Капитан, оглядываясь. — «Где-то, где нас не достанут, если что».

Он быстро окинул взглядом поляну. Неподалеку, за грудой старых, ржавых контейнеров, виднелось небольшое углубление, поросшее густой травой. Идеальное место для временного укрытия.

«Туда», — указал Капитан, и в его голосе прозвучала новая решимость.

Собрав последние силы, они снова подхватили Ясеня и, с усилием, потащили его к выбранному месту. Каждый шаг отдавался болью в их уставших мышцах, но они не сдавались. Синт был их глазами, их мозгом, и без него они были почти беспомощны в этом враждебном мире.

Добравшись до углубления, они осторожно уложили Ясеня на землю. Капитан достал из рюкзака портативное зарядное устройство, небольшую черную коробку с несколькими кабелями. Он подключил один из кабелей к сервисному порту на его спине.

«Ну, давай, железка», — пробормотал Капитан, похлопав Ясеня по корпусу. — «Не подведи».

Он нажал кнопку активации. Устройство загудело низким, ровным тоном, и огоньки в окулярах Ясеня слабо замерцали. Затем они вспыхнули тусклым синим светом, который постепенно набирал яркость. Изнутри него донесся тихий механический гул, похожий на пробуждение сложного механизма, шестеренки и сервоприводы оживали.

Пляскин, затаив дыхание, наблюдал. На его лице читалась надежда.

Гул усилился, огоньки в окулярах Ясеня стали ярче, приобретая привычный, пронзительный красный оттенок. Синт, с едва заметным скрипом, поднял голову. Его взгляд, теперь снова осмысленный, скользнул по Капитану, затем по Пляскину.

«Системы… запущены», — произнес Ясень, его голос был ровным, но в нем чувствовалась легкая хрипотца, словно он только что проснулся после долгого сна. — «Энергия… на уровне… тридцати двух процентов. Боеспособность… восстановлена… частично».

Капитан облегченно выдохнул. Напряжение, скопившееся в груди, немного отпустило. «С возвращением, Ясень. Как ты себя чувствуешь?»

«Функционирую… в пределах… допустимых параметров», — ответил тот. — «Что произошло? Последняя запись… отключение… сигнатура… Альфа…»

Ясень повернул голову, его красные окуляры сфокусировались на дымящихся руинах ангара. Он оставался неподвижным, словно обрабатывая огромный объем информации.

«Сигналы… отсутствуют», — произнес он, его голос звучал ровно, без прежней хрипотцы. — «Электромагнитное поле… нейтрализовано. Био-сигнатуры… не обнаружены. Что произошло, Капитан?»

Капитан кивнул, глядя на разрушенный ангар. В его глазах мелькнуло мрачное удовлетворение. «Мы использовали "Потрошитель" Ряловой. Прямое попадание. Кажется, сработало». Он усмехнулся. «Там больше никого нет. По крайней мере, из тех, кто был внутри».

Пляскин, всё ещё тяжело дыша, похлопал Ясеня по плечу. «Ты там, железка, пока отключался, пропустил самое интересное. Мы тут такую бабаху устроили, что от того монстра и мокрого места не осталось». Он гордо выпятил грудь. «Это Рялова постаралась, Капитан. Она там натырила кое-чего у Орветеха, потом доработала. Говорила, будет громко, но чтобы так…» Он покачал головой, явно впечатленный результатом. «Назвала она его… "Потрошитель".»

Капитан кивнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Рялова. Всегда умела удивлять.

«Ясень, — перебил его Капитан, — просканируй округу. Всю промзону и прилегающий лес. Мне нужно знать, остались ли ещё выжившие. И где они».

Синт молча повернул голову, его окуляры начали вращаться, сканируя горизонт. Внутренние процессоры Ясеня тихо загудели, собирая данные. Несколько секунд тянулись в напряженной тишине. Пляскин нервно переминался с ноги на ногу, а Капитан внимательно осматривал лес, держа автомат наизготовку, готовый к любой неожиданности.

«Сканирование завершено», — наконец произнес Ясень. — «В пределах промзоны… био-сигнатуры отсутствуют. Однако… фиксирую остаточные сигнатуры вне территории промзоны. В лесном массиве, к северу. Судя по полученным данным… около четырех особей. Они движутся неспешно, вероятно, дезориентированы взрывом».

Капитан нахмурился. Четыре. Это было меньше, чем он ожидал, но всё равно достаточно, чтобы представлять угрозу. И они были в лесу. Погоня, начавшаяся в канализации, продолжившаяся в промзоне, теперь переносилась в дикие дебри.

«Значит, наша погоня продолжается», — тихо сказал Капитан, поднимаясь на ноги. Он посмотрел на Пляскина, затем на Ясеня. В его глазах читалась усталость, но и стальная решимость. «Отдыхать некогда. Мы идем за ними».

Он достал свой личный коммуникатор. Пальцы, казалось, принадлежали другому человеку, когда он нажимал кнопку вызова.

«Водитель, на связь. Возвращайся к ангару. Забери нас».

Они ждали, прислушиваясь к шелесту ветра в кронах деревьев и далекому потрескиванию догорающих руин. Вскоре донесся знакомый, натужный рев двигателя. Из-за деревьев, тяжело переваливаясь на ухабах, показалась их верная «Буханка». Когда фургон выкатился на поляну, они увидели, что он изменился. Его передний бампер и капот были густо забрызганы чем-то темным и бурым, что уже успело запечься комьями, смешиваясь с грязью и ошметками серой кожи. Водитель тоже не сидел без дела.

Не говоря ни слова, они снова подхватили Ясеня. Его тело было неподъемным, мертвым грузом. С усилием они втащили его в салон и бросили на лавку. Капитан рухнул на сиденье напротив, откинув голову и прикрыв глаза. Пляскин опустился на пол, обхватив руками автомат и уставившись в одну точку. Дверь захлопнулась, отрезая их от внешнего мира. Внутри повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным рокотом двигателя. Пахло порохом, озоном и едким запахом их собственного пота.

Капитан медленно открыл глаза. Нужно было доложить. Он взял рацию, ее холодный пластик был неприятен на ощупь.

«Лощ на связи», — хрипло произнес он. — «Соедините с Начальником».

После короткой паузы, наполненной треском помех, из динамика раздался до боли знакомый, пропитанный самодовольством голос.

«Капитан? Живой еще? А я уж думал, вас там мои "еданки" на запчасти разобрали. Докладывай».

«Твои "еданки", товарищ начальник, оказались армией с Альфа-тварью во главе», — ледяным тоном отчеканил Капитан. — «Логово было в ангаре. Мы его уничтожили. Вместе с ангаром и старым энергоблоком, на который они, похоже, слетались. Основная масса тварей ликвидирована. Но есть выжившие. Четыре особи ушли в лес. Миссия по основной цели выполнена. Мы возвращаемся на базу. Команда не в состоянии продолжать».

В рации на мгновение повисла тишина. Стало слышно, как гудит двигатель и как тяжело дышит Пляскин.

«Возвращаетесь?» — голос Начальника изменился, в нем зазвучал неприкрытый металл. — «Кто тебе разрешал возвращаться, Лощ? Твой приказ был — "найти и уничтожить всех". Всех, до единого. Меня не волнует твой Ясень и твоя усталость. Мне нужен только стопроцентный результат. Ты выследишь этих тварей и добьешь их. Это не просьба. Это приказ. Конец связи».

Щелчок в динамике прозвучал как выстрел. Капитан опустил рацию. Он смотрел перед собой, но видел лишь пустоту. Рука, державшая рацию, сжалась в кулак так, что побелели костяшки.

«Что он сказал, Капитан?» — тихо, почти испуганно спросил Пляскин, увидев выражение лица командира.

Капитан повернул к нему голову. Его единственный глаз был темным и пустым.

«Охота продолжается».

Он протянул руку и дважды стукнул костяшками пальцев по металлической стенке, отделявшей их от Водителя.

«На север. К лесу».

«Буханка» съехала с разбитого асфальта, и ее колеса погрузились в сырую, черную землю лесной дороги. Мгновенно изменилось всё: звуки, запахи, сам свет. Уродливые бетонные коробки промзоны остались позади, и команда погрузилась в иной мир, древний и враждебный. Корявые, почти безлистные деревья стояли так плотно, что их ветви сплетались над головой, образуя темный, гнетущий тоннель. Редкие лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь этот плотный купол, рисуя на земле призрачные, блеклые пятна. Ветви, словно костлявые пальцы, скребли по бокам и крыше фургона, издавая звук, похожий на скрежет когтей.

Внутри салона царило полное молчание. Пляскин сидел, вжавшись в сиденье, и неотрывно смотрел в окно, его глаза нервно бегали по мелькающим стволам деревьев. Капитан, расстелив на коленях планшет, безмолвно наблюдал за картой местности, на которую Ясень транслировал данные. Сам Ясень сидел неподвижно, словно часть машины, но его окуляры, теперь горевшие ровным, хищным красным светом, непрерывно сканировали окружающий мрак. Режим «Альфа Угрозы» превратил его в идеального охотника.

«Пляскин, наверх», — нарушил тишину Капитан, не отрывая взгляда от планшета. — «На турель. В лесу дистанции короткие, а напасть могут с любой стороны. Будешь нашими глазами и нашей главной огневой мощью».

Пляскин безмолвно кивнул и полез по внутренним скобам к люку в крыше, где была установлена турель с крупнокалиберным пулеметом. Через мгновение над их головами раздался тихий скрип — это он поворачивал тяжелое оружие, осматривая чащу.

Они ехали так несколько минут. Двигатель «Буханки» натужно ревел, пробираясь по раскисшей колее. Ветки хлестали по стеклам, а тени, пляшущие в свете фар, казались живыми, враждебными существами.

«Контакт», — раздался в рации низкий, с металлическими нотками голос Ясеня. — «Слева по борту. Три особи. Движутся параллельно нашему курсу, в ста метрах, скрываясь за деревьями».

«Пляскин, видишь их? Слева!» — тут же среагировал Капитан.

«Вижу!» — донеслось сверху, голос Пляскина дрожал от напряжения. — «Есть движение! Мелькают между деревьями!».

«Огонь на поражение!»

В следующую секунду тишину леса разорвал оглушительный, яростный грохот. Это был не приглушенный хлопок их автоматов, а рев крупнокалиберного пулемета, способный рвать сталь. Огненная трасса прошила подлесок, срезая ветки и превращая стволы тонких деревьев в щепки. Пляскин вцепился в рукоятки и дал длинную, яростную очередь, ведя огонь по площадям, туда, где мелькали серые тени.

Из-за деревьев донесся короткий, полный боли и ярости визг, который тут же оборвался. Одна из теней, выскочив на освещенное фарами пространство, на мгновение замерла. Это был Еданк, огромный и мускулистый, но пуля из пулемета ударила его в бок, почти разорвав пополам. Тварь рухнула, вздымая фонтан грязи и листьев.

«Две цели нейтрализованы», — бесстрастно доложил Ясень. — «Одна скрылась вглубь леса, изменив траекторию. Движется на северо-восток».

«Прекратить огонь!» — скомандовал Капитан.

Грохот стих так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине звенело в ушах, а в воздухе остро пахло порохом. «Буханка» остановилась, ее двигатель продолжал недовольно урчать.

«Хорошая работа, Пляскин!» — крикнул Капитан. — «Слезай. Дальше пешком».

Пляскин, оглушенный и взвинченный, неуклюже спустился с турели в салон. Его уши звенели, а в носу стоял резкий запах пороха.

«Пешком?» — переспросил он, его голос был на октаву выше обычного. — «Капитан, зачем пешком? У нас же пулемет! Мы можем их отсюда...»

«Цель скрылась за рельефом местности», — прервал его Ясень. Его красные окуляры повернулись в сторону Пляскина, и в темноте салона это выглядело особенно жутко. — «Движение по поверхности прекратилось. Био-сигнатура пропала с сенсоров в точке, расположенной в двухстах метрах к северо-востоку от нашей текущей позиции. Анализ топографических данных указывает на наличие в этом секторе скального выхода и подземной полости, вероятно, пещеры или норы».

Капитан, который уже выпрыгнул из машины, безмолвно выслушал доклад. Пещера. Это меняло всё. В узких пространствах их «Буханка» была бесполезна, а пулемет — опасен для них самих. Это снова будут темные, тесные коридоры. Почти как в канализации.

«Слышал, Пляскин?» — устало бросил он. — «Тварь залезла в нору. Придется выкуривать ее оттуда по старинке. Проверить снаряжение. Автоматы наизготовку».

Он повернулся к Водителю, который, как всегда, безмолвно сидел за рулем, окутанный сигарным дымом.

«Жди здесь. Если не вернемся через три часа — вызывай штаб и докладывай о потере группы. Понял?»

Тень в кабине лишь кивнула.

«Ясень, ты ведешь», — скомандовал Капитан, когда Пляскин, вооружившись, вылез из машины. — «Пляскин, за ним. Я замыкаю. Двигаемся тихо».

Резкий запах пороха смешивался с утренней прохладой и ароматом влажной земли. Команда, оставив позади урчащий двигатель «Буханки», погрузилась в серый сумрак утреннего леса. После оглушительной перестрелки наступившая тишина казалась неестественной. Каждый хруст ветки под ботинком звучал оглушительно, каждый шорох в кустах заставлял сердце замирать.

Ясень, с его горящими красными окулярами, двигался первым. Он скользил между деревьями, как призрак в утреннем тумане, его сенсоры прочесывали пространство впереди. За ним, стараясь ступать след в след, шел Пляскин, нервно озираясь и крепко сжимая свой автомат. Капитан замыкал шествие, прикрывая тыл.

Двести метров они прошли в полном молчании. Наконец, Ясень остановился, подняв руку. Впереди, в утреннем полумраке, виднелась неглубокая, но широкая впадина, заросшая папоротником и мхом. На дне этой впадины, почти полностью скрытые землей и корнями, были две массивные, прямоугольные плиты из потемневшего от времени металла, с большим кольцом-рукояткой на каждой. Это был не природный провал, а вход.

«Пришли», — прошептал Капитан.

Он жестом приказал Пляскину помочь. Вдвоем они ухватились за ржавые, холодные кольца. Двери не поддавались. Скрипнув зубами, они напряглись, упираясь ногами в скользкую землю. С оглушительным, протестующим скрежетом, который эхом прокатился по утреннему лесу, одна из створок сдвинулась. Из образовавшейся щели пахнуло холодом, плесенью и тленом.

Они открыли проход достаточно, чтобы можно было протиснуться. Внутри зияла абсолютная, непроглядная тьма, контрастирующая с бледным светом пасмурного утра.

«Я первый», — произнес Ясень и шагнул в черноту. За ним, с видимой неохотой, полез Пляскин, и последним, бросив взгляд на серое небо, скрылся Капитан.

Они оказались в бетонном коридоре. Стены были влажными и покрыты пятнами изумрудного мха, который тускло поблескивал в свете их фонарей. С низкого потолка капала вода, ее монотонный стук был единственным звуком в этой гнетущей тишине. Коридор переходил в разрушенные комнаты, где были ржавый остов кровати и опрокинутый стол. Кто-то когда-то жил здесь, в этом холодном бетонном склепе.

Команда продвигалась вглубь, их шаги гулко отдавались от стен. Ясень вел их, его красные окуляры были единственными маяками в этом лабиринте.

«Био-сигнатура нестабильна, но она где-то здесь. Впереди», — тихо доложил он.

За очередным поворотом они увидели его. Мягкий, немигающий желтый свет, льющийся из дверного проема. В этом царстве холода и запустения он выглядел до жути неестественно. Осторожно, прижимаясь к стене, они подошли к комнате. Капитан заглянул внутрь.

Это была какая-то заброшенная мастерская. Вдоль стен стояли верстаки, покрытые слоем пыли, на которых были разбросаны ржавые инструменты и непонятные детали механизмов. Их взгляды приковало то, что находилось в дальнем углу.

Там, в гнезде из перепутанных кабелей и обрывков брезента, лежало оно. Источник света. Нечто вроде огромного, вытянутого яйца, высотой около метра. Его поверхность состояла из сотен полупрозрачных, янтарных чешуек, которые, казалось, едва заметно дышали, едва заметно приподнимаясь и опускаясь. Изнутри исходил ровный, теплый желтый свет, который пробивался сквозь чешуйки, заставляя всю конструкцию мягко пульсировать, словно гигантское, спящее сердце. От основания яйца к старому распределительному щитку на стене тянулось несколько толстых кабелей, грубо подключенных к клеммам. Эта штука питалась энергией бункера. И она была живой. В глубине, за полупрозрачной оболочкой, можно было разглядеть смутный, темный силуэт, который едва заметно шевелился.

Команда, пораженная увиденным, застыла в дверном проеме. Пляскин, открыв рот, не мог издать ни звука, его палец инстинктивно нащупывал предохранитель автомата. Ясень стоял неподвижно, его красные окуляры интенсивно сканировали странный объект, а внутренние процессоры, должно быть, работали на пределе, пытаясь классифицировать аномалию.

Капитан первым пришел в себя. Он отошел от двери, прислонился к холодной бетонной стене и попытался связаться с командованием.

«База, это Лощ. Прием», — прошептал он в рацию.

Ответом было лишь мерное шипение статических помех. Сигнал не мог пробиться сквозь толщу земли и бетона. Они были одни. Полностью отрезаны от мира.

«И что это за хреновина, капитан?» — наконец обрел дар речи Пляскин. Его шепот гулко разнесся по коридору. — «Что нам делать? Может, пальнуть по нему? Из "Потрошителя"?»

Капитан покачал головой, не отрывая взгляда от пульсирующего желтого света. Уничтожить? А что, если взрыв вызовет обрушение? Или эта тварь внутри вылупится? Неизвестность пугала больше, чем открытый бой. Приказ был — уничтожить оставшихся Еданков. Но про светящиеся яйца в приказе не было ни слова. Он был в раздумьях, взвешивая риски. Каждый вариант казался плохим, и цена ошибки в этом подземном склепе была слишком высока.

Глава 9

Капитан медленно покачал головой, не отрывая взгляда от пульсирующего желтого света. Уничтожить? А что, если взрыв вызовет обрушение? Или эта тварь внутри вылупится? Неизвестность пугала больше, чем открытый бой. Приказ был — уничтожить оставшихся Еданков. Но про светящиеся яйца в приказе не было ни слова. Он был в раздумьях, взвешивая риски. Каждый вариант казался плохим, и цена ошибки в этом подземном склепе была слишком высока.

Капитан был в раздумьях. Его взгляд скользил по янтарной поверхности яйца, по переплетенным кабелям, уходящим в стену, по неподвижному телу Ясеня, лежащему у его ног. Тишина давила, обволакивая, словно саван. Это была не просто тишина, а отсутствие жизни, отсутствие движения, кроме этого пульсирующего, живого света.

Что это? — вопрос, который сверлил мозг, не давая покоя. — Источник? Гнездо? Или... что-то гораздо хуже?

Он вспомнил первого Еданка, который рыл землю, ища кабель. Вспомнил, как Ясень говорил о притяжении к электромагнитному полю. Это не просто монстры. Это не просто животные. Это... что-то, связанное с энергией. И это яйцо, подключенное к щитку, было тому подтверждением.

Пляскин, стоявший рядом, нервно переминался с ноги на ногу, его шепот был полон паники. «Что нам делать? Может, пальнуть по нему? Из "Потрошителя"?»

Капитан сжал кулаки. «Потрошитель»... мощно, да. Но в этом замкнутом пространстве, под тоннами бетона и земли, это было бы самоубийством. Обрушение. Или, что еще хуже, если взрыв не убьет то, что внутри, а лишь ускорит его появление? Что, если это не просто яйцо, а кокон, из которого вылупится нечто, способное разорвать их на части в мгновение ока?

Он был отрезан от мира. Рация молчала, лишь шипение помех. Никакой поддержки, никаких инструкций. Только он, Пляскин, и отключенный Ясень. И это пульсирующее чудовище, которое, возможно, было ключом ко всему. Или их могилой.

Приказ был уничтожить Еданков. Но что, если это и есть Еданк? Или его прародитель?

Капитан закрыл глаза, пытаясь отбросить эмоции, сосредоточиться на чистом, холодном расчете. Риск. Всегда риск. Но здесь он был умножен на неизвестность. Он чувствовал, как усталость и боль пытаются сломить его, но он не мог позволить себе этого. Он был Капитаном. Он должен был принять решение.

Он открыл глаза. В них не было страха, лишь мрачная решимость. Он посмотрел на Ясеня, затем на Пляскина.

«Нет», — произнес он, его голос был низким и твердым, словно высеченным из камня. — «Никакого "Потрошителя". Пока. Мы не знаем, что это. И мы не знаем, что произойдет, если мы его взорвем. Риск слишком велик».

Пляскин, нервно сглотнув, опустил автомат. Его глаза, расширенные от страха, метались между пульсирующим яйцом и неподвижным Ясенем.

«Но... капитан, что это тогда? Может, это... гнездо? Или... инкубатор? Мы же видели, как они жрут кабели! А если это их королева? Или... или оно вылупится, пока мы тут стоим и думаем?» Его голос дрожал, переходя на шепот. «Мы же не можем просто оставить это здесь. Оно же... живое! И оно питается от нашей энергии!»

Ясень, чьи красные окуляры все еще медленно сканировали объект, подал голос. Его тон был ровным, безэмоциональным, но каждое слово звучало как приговор.

«Анализ данных, полученных от первой ликвидированной особи, подтверждает гипотезу о ее зависимости от электромагнитного поля. Данный объект, судя по его энергетической сигнатуре и расположению, является центральным узлом. Вероятность того, что он является источником или ретранслятором для других особей, составляет 89.7%. Его уничтожение без предварительного анализа может привести к неконтролируемому высвобождению энергии или активации защитных протоколов, что может быть... непредсказуемо».

Капитан был в раздумьях. Его взгляд скользил по янтарной поверхности яйца, по переплетенным кабелям, уходящим в стену, по неподвижному телу Ясеня, лежащему у его ног. Тишина давила, обволакивая, словно саван. Это была не просто тишина, а отсутствие жизни, отсутствие движения, кроме этого пульсирующего, живого света.

Он смотрел на яйцо, и в его глазах читалось не только удивление, но и глубокое, почти философское недоумение. Чудовища, настоящие, природные, не откладывают яйца в промышленных бункерах, подключенных к электросети. Они прячутся в глубинах, в норах, в самых темных и недоступных местах. Это... это нелогично. Это противоестественно.

«Это... странно», — пробормотал Капитан, скорее себе, чем им. Его голос был хриплым от напряжения. «Чудовища не рожают и не откладывают яйца в непосредственной близости от человека. Это удел уже взрослых особей, которые ищут укромные, безопасные места. А это...» Он кивнул на пульсирующее яйцо. «Это не природа. Это... чья-то работа. Чья-то безумная, извращенная работа. Какой-то био-инженер, который решил поиграть в бога. Или... в дьявола».

Пляскин, нервно сглотнув, опустил автомат. Его глаза, расширенные от страха, метались между пульсирующим яйцом и неподвижным Ясенем. «Био-инженер? Капитан, вы думаете, это... кто-то создал их? Этих... еданков?»

Ясень, чьи красные окуляры все еще медленно сканировали объект, подал голос. Его тон был ровным, безэмоциональным, но каждое слово звучало как приговор. «Капитан, согласно анализу энергетических потоков, данный объект является высокоэффективным инкубатором. Его расположение в непосредственной близости к источнику питания и защищенность от внешних факторов оптимизируют процесс развития. Это не случайность. Это... дизайн. Возможно, это попытка ускорить развитие особей Альфа-уровня. Или... создание нового вида».

Взвесив все за и против, капитан проговорил:

«Ясень, готовь взрывчатку»

Капитан стоял как столб, его взгляд был прикован к пульсирующему янтарному свету.

Ясень, без лишних движений, извлек из своего ранца небольшой, но увесистый брикет С4 и несколько детонаторов. Его кибернетические пальцы работали с хирургической точностью, прикрепляя заряды к основанию пульсирующего яйца. Каждый щелчок крепления, каждый шорох кабеля, который он подсоединял к детонатору, казался оглушительным в давящей тишине мастерской. Желтый свет яйца отбрасывал причудливые тени на их фигуры, заставляя их казаться призраками в этом подземном склепе.

Капитан стоял рядом, его автомат был наготове, взгляд метался по углам помещения, выискивая малейшие признаки опасности. Он чувствовал, как воздух вокруг яйца вибрирует, словно оно предчувствовало свою судьбу. Запах озона, смешанный с запахом пыли и ржавчины, щекотал ноздри.

«Готово, Капитан», — произнес Ясень, отступая на шаг. В его руке появился небольшой пульт детонатора.

«Отлично. Пляскин, отходим!» — скомандовал Капитан.

Они двинулись быстро, но осторожно, по темным, пыльным коридорам бункера. Каждый шаг отдавался эхом, каждый шорох заставлял их напрягаться. Наконец, после нескольких минут напряженного подъема по разрушенным лестницам и прохода по узким тоннелям, они выбрались на поверхность. Холодный, влажный воздух ночи ударил в лицо, принося с собой запах земли и далекой гари. Над головой висели тяжелые, свинцовые тучи, скрывая звезды.

Они отошли на безопасное расстояние, укрывшись за поваленной бетонной плитой, которая когда-то была частью стены. Капитан огляделся. Вокруг простиралась мертвая, искореженная земля, усеянная обломками искореженного металла и бетона – последствия давних боев.

«Ясень», — голос Капитана был глухим, почти неразличимым в шуме ветра. — «Активируй».

Ясень поднял пульт. Его красные окуляры на мгновение вспыхнули ярче. Он нажал кнопку.

Секунда. Две. Три.

Затем земля под их ногами содрогнулась. Глухой, утробный рокот вырвался из-под земли, заставив воздух завибрировать. Следом за ним пришел оглушительный, раскатистый взрыв, который, казалось, разорвал саму тишину ночи. Столб пыли, обломков и земли взметнулся в небо, подсвеченный изнутри оранжевым заревом. Ударная волна ударила по ним, отбросив назад, заставив пригнуться. В воздухе запахло гарью, озоном и чем-то еще – едким, металлическим, словно расплавленный металл смешался с чем-то органическим.

Когда грохот стих, оставив после себя лишь звон в ушах и медленно оседающую пыль, Капитан поднял голову. На месте входа в бункер зияла огромная, дымящаяся воронка. Из ее глубины поднимался густой, черный дым, несущий с собой запах разрушения и чего-то... чужого.

Ясень, который до этого стоял неподвижно, словно статуя, вдруг резко дернулся. Его красные окуляры замигали с бешеной скоростью, а из динамиков послышался высокий, прерывистый писк.

«Капитан! Резкое повышение энергетической активности! Источник... источник из бункера! Невозможно! Детонация не привела к полному уничтожению! Наблюдается... аномальный выброс!» — его голос, обычно такой ровный, теперь был искажен помехами, словно его внутренние системы работали на пределе.

Капитан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не успел даже отдать приказ, как земля под их ногами снова задрожала, но на этот раз гораздо сильнее. Это было не просто эхо взрыва, а что-то новое, живое.

«Бежим!» — рявкнул Капитан, его голос был полон отчаяния. Он схватил Пляскина за воротник и потащил его за собой, сам бросившись прочь от воронки. Ясень, несмотря на свои повреждения, двигался с удивительной скоростью, его кибернетические ноги молотили по земле.

Они пробежали всего несколько десятков метров, когда из зияющей воронки, где еще секунду назад был вход в бункер, вырвался мощный, ослепительный поток желтого света. Он был настолько ярким, что заставил их зажмуриться, а его интенсивность была такой, словно само солнце решило прорваться сквозь землю. Свет не просто светил – он выливался, как жидкое золото, заполняя собой пространство, пульсируя и расширяясь.

Земля вокруг них заходила ходуном. Небольшое землетрясение, вызванное этим выбросом энергии, заставило их потерять равновесие. Камни и обломки посыпались с неба, деревья, стоявшие неподалеку, затрещали и начали падать. Воздух наполнился гулом, похожим на рев тысяч трансформаторов, работающих на пределе, и запахом раскаленного металла.

Капитан, споткнувшись, упал на колени, но тут же поднялся, не отрывая взгляда от ужасающего зрелища. Желтый свет продолжал изливаться, формируя нечто вроде гигантского, пульсирующего столба, который устремлялся в небо, пробивая насквозь тяжелые тучи. В его центре, сквозь ослепительное сияние, можно было различить смутные, движущиеся тени, словно что-то огромное и чужеродное пыталось вырваться наружу.

«Что это, черт возьми?!» — прокричал Пляскин, его голос был заглушен грохотом и гулом.

«Не знаю!» — ответил Капитан, пытаясь перекричать шум. — «Но мы не можем здесь оставаться! Бегом! К машине!»

Они бросились вперед, оставляя позади себя этот апокалиптический маяк, который теперь освещал весь горизонт.

Они бросились вперед, оставляя позади себя этот апокалиптический маяк, который теперь освещал весь горизонт, превращая ночь в жуткий, неестественный день. Добежав до старого, бронированного вездехода, который они оставили в укрытии, Капитан рванул дверь, заталкивая Пляскина внутрь, а Ясень уже занимал свое место на пассажирском сиденье, его системы все еще пищали от перегрузки.

«Гони! Быстрее!» — рявкнул Капитан водителю, который, бледный как мел, уже заводил двигатель. Мотор взревел, и вездеход, тяжело переваливаясь на своих массивных колесах, рванул с места, набирая скорость по искореженной дороге.

Через боковое окно, сквозь дрожащее марево желтого света, Капитан увидел это. Из зияющей воронки, из самого сердца пульсирующего столба энергии, медленно, с трудом, словно рождаясь из самой земли, начало вылезать нечто. Сначала показалась огромная, изогнутая конечность, затем другая, покрытая чем-то, что напоминало чешую, но было слишком гладким и темным, чтобы быть просто кожей.

Поток света был настолько мощным, что все детали терялись, превращая объект в гигантский, движущийся силуэт. Но даже в этом искаженном виде Капитан видел, что это нечто напоминало человека – его очертания были вертикальными, с двумя конечностями, похожими на руки, и двумя, похожими на ноги. Но одновременно с этим, в его очертаниях было что-то нечеловеческое, что-то древнее и хищное. Что-то, что вызывало в памяти образы из старых мифов и легенд.

Дракон.

Да, именно так. Гигантский, черный силуэт, который, казалось, вытягивался из земли, имел очертания, напоминающие одновременно и человека, и мифического зверя. Огромные, изогнутые плечи, длинная, извивающаяся шея, которая медленно поднималась над горизонтом.

И затем, когда голова этого существа полностью вынырнула из воронки, она медленно, почти грациозно повернулась в их сторону. Несмотря на ослепительный желтый свет, который заливал все вокруг, Капитан отчетливо увидел, как в районе глаз этого чудовища вспыхнули два алых, пульсирующих огня. Они горели, словно угли в адской печи, и в их свете читалась древняя, безжалостная ярость.

Кровь застыла в жилах Капитана. Это был не просто Еданк. Это было нечто совершенно иное. Нечто, что превосходило все, что они когда-либо встречали. Это был хищник, который только что пробудился.

«Быстрее!» — прохрипел Капитан, его голос был едва слышен. — «Гони, черт возьми! Гони изо всех сил!»

Водитель, не говоря ни слова, вдавил педаль газа в пол.

Капитан, не раздумывая, отстегнул ремень безопасности и, перевалившись через сиденье, забрался на место стрелка, где был установлен крупнокалиберный пулемет. Его пальцы легли на рукоятки, а глаз прицелился в сторону гигантского силуэта.

«Держись крепче!» — крикнул он, и, не дожидаясь ответа, нажал на гашетку.

Пулемет загрохотал, извергая огненную струю. Сотни бронебойных пуль полетели в сторону чудовища, оставляя за собой пунктирные линии в ослепительном желтом свете. Но как только они приблизились к источнику сияния, произошло нечто невероятное. Пули, словно попав в невидимую стену, начали рассыпаться. Они не отскакивали, не рикошетили – они просто превращались в мельчайшую пыль, исчезая в потоке энергии, не долетев до цели. Желтый свет поглощал их, не оставляя и следа.

Капитан продолжал стрелять, пока лента не опустела, но это было бесполезно. Чудовище, казалось, даже не заметило его усилий. Оно продолжало медленно вытягиваться из земли, его красные глаза горели, не отрываясь от удаляющегося вездехода.

И тут, так же внезапно, как и появился, поток желтого света начал ослабевать. Он мерцал, пульсировал, затем начал сжиматься, словно втягиваясь обратно в землю. Через несколько секунд ослепительное сияние полностью исчезло, оставив после себя лишь кромешную тьму и густой, едкий дым, поднимающийся из воронки.

Гигантский силуэт дракона, который еще мгновение назад был виден на фоне света, теперь полностью скрылся из виду. Ночь снова поглотила все, и лишь далекий гул вездехода нарушал тишину.

Капитан, тяжело дыша, опустился на сиденье. Его руки дрожали, а в голове крутилась одна мысль: что это было?

В этот момент, когда они уже отъехали на приличное расстояние, и адреналин начал медленно отступать, на коммутаторе вездехода раздался резкий, настойчивый звонок. Красный индикатор мигал, привлекая внимание.

«База вызывает», — произнес водитель, его голос был напряженным. Молчаливый Водитель впервые за долгое время подал голос, однако команду это сейчас не волновало

Капитан, сглотнув, потянулся к гарнитуре. Он знал, кто это. И он знал, что разговор будет долгим и очень неприятным.

«Лощ на связи», — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри все кипело.

Из динамика раздался сухой, резкий голос Начальника.

«Капитан Лощ. Доложите обстановку. Что, черт возьми, там произошло? Наши датчики зафиксировали аномальный выброс энергии. И... что это за чертовщина, которую вы там взорвали?»

В его голосе не было ни тени беспокойства, только холодная, требовательная ярость.

Глава 10

Из динамика раздался сухой, резкий голос Начальника. «Капитан Лощ. Доложите обстановку. Что, черт возьми, там произошло? Наши датчики зафиксировали аномальный выброс энергии. И... что это за чертовщина, которую вы там взорвали?» В его голосе не было ни тени беспокойства, только холодная, требовательная ярость.

Капитан глубоко вздохнул, пытаясь собрать мысли в кулак. Как объяснить то, что они только что видели? Слова казались слишком мелкими, чтобы описать этот ужас.

«Начальник, это... это не просто выброс энергии», — начал Капитан, его голос был хриплым. — «Мы нашли источник. В бункере. Это было... яйцо. Огромное, пульсирующее, подключенное к электросети. Мы пытались его уничтожить, как вы приказывали с Еданками. Но...»

Он запнулся, вспоминая, как пули рассыпались в пыль. «Но оно не уничтожилось. Оно... вылупилось. Начальник, это не Еданк. Это... это нечто совершенно иное. Оно вылезло из земли. Огромное. Черный силуэт. Похожее на... на дракона. С горящими красными глазами».

На другом конце провода повисла мертвая тишина. Капитан слышал лишь слабое шипение помех, а затем глубокий, медленный выдох Начальника.

«Дракон, говорите?» — голос Начальника стал еще холоднее, но теперь в нем проскользнула нотка, которую Капитан редко слышал – нотка глубокой, почти первобытной тревоги. — «Вы уверены, Лощ? Вы не переутомились? Галлюцинации?»

«Я абсолютно уверен, Начальник», — твердо ответил Капитан. — «Я видел это своими глазами. Пляскин тоже. И Ясень зафиксировал аномальную энергетическую сигнатуру, которая превосходит все, что мы когда-либо видели. Оно поглощало пули, Начальник. Просто превращало их в пыль. А потом... оно исчезло. Скрылось в темноте».

Снова тишина. На этот раз более долгая, напряженная. Капитан слышал, как Начальник что-то бормочет на заднем плане, возможно, кому-то из своих помощников.

«Понятно, Лощ», — наконец произнес Начальник, и его голос теперь был лишен всяких эмоций, став абсолютно ледяным. — «Значит, это не просто Еданк. Это... нечто новое. Нечто, что мы не можем классифицировать. И не можем контролировать».

«Именно так, Начальник», — подтвердил Капитан.

«Хорошо. Слушайте меня внимательно, Капитан», — голос Начальника стал жестким, как сталь. — «Немедленно возвращайтесь на базу. Всей командой. Никаких отклонений от маршрута. Никаких остановок. Я объявляю тревогу. Возможно, класса Альфа. Или даже Омега. Это... это может быть началом чего-то гораздо более серьезного, чем мы предполагали. Мы должны найти это существо. Определить его класс. Его способности. И, если потребуется, уничтожить. Но сначала – мы должны его найти».

«Понял, Начальник», — ответил Капитан, чувствуя, как по его телу пробегает дрожь. Тревога класса Омега... это означало полную мобилизацию всех доступных сил, возможно, даже применение тактического ядерного оружия. Это означало, что мир, каким они его знали, мог измениться навсегда.

«И еще одно, Лощ», — добавил Начальник, его голос стал чуть тише, но не менее угрожающим. — «Ни слова об этом никому. Никому, кроме вашей команды. Это информация высшей секретности. Если хоть одно слово просочится... вы знаете последствия».

«Так точно, Начальник», — ответил Капитан, отключая связь. Он откинулся на сиденье, глядя на рассвет за окном.

В кабине вездехода воцарилась тяжелая, давящая тишина. Пляскин сидел, вцепившись в автомат, его лицо было бледным и осунувшимся. Ясень, хоть и не выражал эмоций, но его красные окуляры горели необычайно ярко, а изредка доносились тихие щелчки внутренних систем, словно он продолжал обрабатывать невероятный объем данных. Водитель, сосредоточенный на дороге, крепко сжимал руль, его взгляд был прикован к тускло освещенному пути. Никто не произносил ни слова. Слова были излишни. Каждый из них видел то, что видел, и каждый понимал, что их мир только что изменился.

Вездеход, тяжело переваливаясь, объезжал искореженную промзону, минуя разрушенные цеха и груды искореженного металла. Желтое зарево от места взрыва уже скрылось за горизонтом, но его отголоски все еще висели в воздухе – запах гари, озона и чего-то необъяснимо чужого.

Наконец, впереди показался КПП – контрольно-пропускной пункт, который они проезжали по пути сюда. Обычно здесь дежурили пара охранников, лениво проверяющих пропуска. Но сейчас картина была иной.

Перед шлагбаумом стоял целый отряд спецназа. Десяток бойцов в полной боевой выкладке, с автоматами наизготовку, их шлемы с приборами ночного видения придавали им зловещий, нечеловеческий вид. Они перекрыли дорогу, выставив вперед щиты, и один из них, судя по всему, командир, поднял руку, подавая сигнал остановиться.

«Капитан, они нас ждут», — глухо произнес водитель, его голос был напряжен. Он инстинктивно начал сбрасывать скорость.

«Не останавливайся!» — резко скомандовал Капитан, его голос был низким и твердым. — «Проезжай мимо! Немедленно!»

Водитель, хоть и выглядел ошарашенным, подчинился. Его нога снова вдавила педаль газа. Мотор вездехода взревел, и машина, вместо того чтобы остановиться, начала набирать скорость, направляясь прямо на отряд спецназа.

Бойцы на КПП, явно не ожидавшие такого развития событий, замешкались. Их командир что-то крикнул, но его слова потонули в реве двигателя. В последнюю секунду, когда вездеход уже почти врезался в их строй, спецназовцы, словно по команде, расступились, бросаясь в стороны. Шлагбаум, не выдержав удара, с треском сломался, отлетев в сторону.

Вездеход пронесся мимо, оставляя за собой облако пыли и ошарашенных бойцов. Капитан мельком увидел их лица – смесь удивления, гнева и растерянности. Он знал, что это вызовет еще больше вопросов, но приказ Начальника был ясен: никаких остановок. И он не собирался его нарушать.

Они мчались по шоссе, оставляя позади себя промзону и ночной кошмар. Ночь медленно отступала, уступая место рассвету. Небо на востоке уже начинало светлеть, окрашиваясь в бледно-розовые и серые тона. Первые лучи солнца, еще слабые и робкие, пробивались сквозь пелену утреннего тумана, который стелился над полями и редкими лесами.

Город, к которому они приближались, постепенно вырисовывался на горизонте. Сначала это были лишь смутные очертания высотных зданий, затем – более четкие контуры жилых кварталов и промышленных объектов. Утренний город просыпался.

По мере того как вездеход набирал скорость, проносясь по пустынному шоссе, картина за окном менялась. Туман рассеивался, открывая вид на бесконечные ряды однотипных жилых блоков, уходящих вдаль. На дорогах появлялись первые машины – старые, потрепанные грузовики, спешащие на работу, и редкие легковые автомобили, чьи фары еще горели в полумраке.

Над крышами домов поднимались тонкие струйки дыма из труб, предвещая начало нового дня. Где-то вдалеке, сквозь шум ветра и гул двигателя, доносились приглушенные звуки – далекий гудок поезда, лай собаки, едва слышный рокот просыпающегося мегаполиса.

Вездеход, миновав последние жилые кварталы, свернул на территорию Штаба ГЗЧ. Это был массивный, неприметный комплекс из серого бетона и бронированного стекла, окруженный высоким забором с колючей проволокой и камерами наблюдения. Ворота, обычно закрытые, распахнулись перед ними, и вездеход въехал на внутреннюю территорию, направляясь прямо к подземному гаражу.

Как только вездеход остановился, и двигатель заглох, Капитан увидел его. Начальник. Он стоял прямо у въезда в гараж, под тусклым светом ламп, скрестив руки на груди. Но на этот раз он выглядел иначе. Вместо привычной строгой униформы, на нем был безупречно сшитый фиолетовый костюм, который, казалось, идеально сидел на его массивной фигуре. Его усы, обычно аккуратно подстриженные, теперь блестели, словно отполированные, и были закручены с особой тщательностью, придавая ему вид то ли важного чиновника, то ли зажиточного дельца.

Начальник молчал, его взгляд был прикован к Капитану, который выходил из вездехода. В его глазах читалась смесь нетерпения и чего-то еще, что Капитан не мог расшифровать. Пляскин и Ясень вышли следом, их лица были напряжены.

После нескольких секунд давящей тишины, которую нарушал лишь скрип остывающего металла вездехода, Капитан не выдержал.

«Начальник», — произнес он, кивнув на фиолетовый костюм. — «Неужели вы собрались на праздник? Или это новый дресс-код для тревоги класса Омега?» В его голосе проскользнула легкая, почти незаметная ирония.

Начальник, не меняя выражения лица, медленно разгладил лацкан пиджака. «Можно сказать и так, Капитан. Сегодня вечером в столице состоится ежегодная встреча представителей ГЗЧ всех городов Кибербореи. Важное мероприятие. Нужно выглядеть подобающе».

Капитан усмехнулся, но усмешка была горькой. «Как удобно. Значит, все сразу и узнают о нашем... драконе. И о том, что наш мир только что стал намного интереснее».

Начальник поднял бровь, и в его глазах мелькнул холодный блеск. «Придержите коней, Капитан. Наш "затхлый городишко", как вы изволили выразиться, вряд ли волнует остальных. У каждого города свои проблемы, свои монстры, свои... аномалии. У них и так дел по горло. И поверьте, они не горят желанием добавлять к своим заботам еще и наши».

Он сделал шаг вперед, его взгляд стал жестким. «Поэтому, Капитан, вы доложите мне все детали. Все, что вы видели, слышали, чувствовали. И мы решим, что именно и в какой форме будет доложено на этом собрании. Если вообще будет. Понятно?»

Кабинет Начальника был таким же строгим и функциональным, как и сам Штаб. Темные стены, массивный металлический стол, заваленный голографическими проекциями и кибер-планшетами, и единственное окно, выходящее на внутренний двор. Капитан сидел напротив Начальника, который теперь уже без фиолетового костюма, в привычной униформе, внимательно слушал его доклад. Пляскин и Ясень стояли чуть поодаль, готовые подтвердить или дополнить информацию.

Капитан рассказывал все: о найденном яйце, о его подключении к электросети, о попытке уничтожения, о том, как пули рассыпались в пыль, и, наконец, о пробуждении существа, которое он назвал драконом. Он описывал его силуэт, красные глаза, аномальный выброс энергии, который сопровождал его появление. Ясень периодически вставлял свои сухие, точные данные: энергетические сигнатуры, спектральный анализ, расчеты вероятности. Пляскин, хоть и молчал, но его нервные движения и бледное лицо говорили сами за себя.

Начальник слушал, не перебивая, лишь изредка кивая или делая пометки на своем планшете. Его лицо было непроницаемым, но Капитан чувствовал, что каждое его слово оседает в сознании Начальника, вызывая глубокие, тревожные мысли.

Когда Капитан закончил, в кабинете повисла тишина. Начальник откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы рук.

«Значит, вы утверждаете, что это существо... не поддается обычному оружию?» — наконец произнес Начальник, его голос был низким и задумчивым.

«Так точно, Начальник», — подтвердил Капитан. — «Оно поглощает кинетическую энергию. Или преобразует ее. Мы не знаем, как именно. Но пули просто исчезают».

«И оно... исчезло?»

«Да. Как только поток энергии прекратился, оно скрылось в темноте. Мы не смогли отследить его».

Начальник медленно кивнул. «Понятно. Значит, у нас есть нечто, что не убивается обычными средствами, и что мы не можем найти. Отлично. Просто превосходно». В его голосе прозвучала горькая ирония.

«Что будем делать, Начальник?» — спросил Капитан.

Начальник встал, подошел к окну и посмотрел на серый двор. «Что делать... Во-первых, мы усилим патрулирование в районе промзоны. Введем скрытое наблюдение. Ясень, вы сможете настроить свои сенсоры на поиск этой... аномальной энергетической сигнатуры?»

«Возможно, Начальник», — ответил Ясень. — «Сигнатура была уникальной. Но ее интенсивность была слишком высока для точного определения местоположения на большом расстоянии. Потребуется модификация сенсоров и, возможно, установка дополнительных ретрансляторов».

«Займитесь этим немедленно», — приказал Начальник. — «Пляскин, вы будете в составе патрулей. Никаких открытых действий. Только наблюдение. Если увидите что-то... необычное, немедленно докладывайте. Никаких попыток вступить в контакт».

«Понял, Начальник», — ответил Пляскин, его голос был непривычно серьезным.

Начальник повернулся к Капитану. «Что касается вас, Лощ... Вы будете готовить доклад для столицы. Но не о драконе. Мы не можем допустить паники. И мы не можем показать свою слабость. Мы доложим о "неожиданном выбросе энергии в результате ликвидации крупной аномалии Еданков". И о том, что ситуация под контролем. Понятно?»

Капитан нахмурился. «Но, Начальник, это же ложь. Если это существо начнет действовать...»

«Это не ложь, Капитан, это... стратегическое умолчание», — перебил его Начальник, его голос стал жестче. — «Мы не знаем, что это за тварь. Мы не знаем, на что она способна. И мы не знаем, как на нее реагировать. Если мы сейчас поднимем панику, это вызовет хаос. А хаос – это то, чего мы не можем себе позволить. Особенно сейчас, когда в Киберборее и так неспокойно».

Он подошел к столу, взял какой-то документ и протянул его Капитану. «Вот. Это предварительный отчет о вашей миссии. Дополните его. Сделайте так, чтобы он выглядел убедительно. И чтобы ни одна живая душа не догадалась о том, что вы на самом деле видели».

Капитан взял документ. Он понимал логику Начальника, но ему это не нравилось. Скрывать такую угрозу... это было опасно.

«А что насчет тревоги класса Омега, Начальник?» — спросил Капитан.

Начальник усмехнулся, но усмешка была холодной. «Омега – это крайняя мера, Капитан. Это означает, что мы признаем свое бессилие и призываем на помощь все силы. Мы пока не готовы к этому. Мы должны сначала понять, с чем имеем дело. И попытаться справиться своими силами. Если это существо начнет проявлять себя, если оно станет угрозой для города... тогда мы будем действовать. Но до тех пор – тишина. Полная тишина. И усиленная подготовка. Мы должны быть готовы ко всему».

Он посмотрел на Капитана, его взгляд был пронзительным. «Вы понимаете, Капитан? Это не просто миссия. Это... вызов. И мы должны его принять. В одиночку».

Через несколько минут Капитан уже спускался по лестнице в технический отсек Штаба, где располагалась ремонтная мастерская. Запах машинного масла, паяльника и озона витал в воздухе, смешиваясь с приглушенным гулом работающего оборудования. Здесь, среди груд запчастей, мигающих индикаторов и жужжащих механизмов, царила своя атмосфера.

У одного из верстаков, склонившись над разобранным двигателем, стояла Рялова. Ее короткие, растрепанные волосы, испачканные машинным маслом, были собраны в небрежный пучок. На ней был заляпанный комбинезон, а на руках – перчатки без пальцев, сквозь которые виднелись тонкие, но сильные пальцы, ловко орудующие гаечным ключом. Она была невысокой, но в каждом ее движении чувствовалась уверенность и знание своего дела.

Рялова подняла голову, услышав шаги, и ее глаза, обычно скрытые за защитными очками, блеснули.

«О, Капитан! Уже вернулись? Как прошла прогулка?» — спросила она, выпрямляясь и вытирая руки ветошью. В ее голосе звучала привычная, легкая ирония.

Капитан подошел ближе, его взгляд скользнул по Ясеню, который уже сидел на специальном ремонтном стенде, его окуляры были потухшими, а из некоторых соединений торчали оборванные провода.

«Прогулка была... незабываемой, Рялова», — ответил Капитан, его голос был сухим. — «И, как видишь, Ясеню снова требуется твоя волшебная рука. Он немного... перегрузился».

Рялова подошла к Ясеню, внимательно осматривая его повреждения. «Ого. Да тут не просто "перегрузился". Тут, похоже, кто-то пытался запустить реактор на картофельных батарейках. Что вы там делали, парни?»

«Мы встретили кое-что, что не должно было существовать», — ответил Капитан, его взгляд был серьезным. — «И Ясень был на пределе своих возможностей, пытаясь это классифицировать. Нам нужно, чтобы он был в полной боевой готовности. И как можно скорее».

Рялова кивнула, уже погружаясь в осмотр. «Поняла. Что ж, это будет непросто. Его сенсоры... они просто выгорели. И некоторые внутренние модули тоже. Потребуются серьезные замены. А у нас, как всегда, дефицит высокотехнологичных компонентов».

Капитан вздохнул. Он знал это. Штаб ГЗЧ в их городе всегда страдал от нехватки финансирования и доступа к передовым технологиям.

«Вот тут-то и начинается самое интересное, Рялова», — произнес Капитан, понизив голос. — «Нам нужны... Орветеховские штучки. Знаешь, те самые, которые они используют для своих экспериментальных прототипов. Особенно для сканирующих систем. Что-то, что сможет пробить любую защиту и найти то, что скрывается в тенях».

Рялова присвистнула. «Орветеховские? Капитан, вы шутите? Это же... это же... считай контрабанда чистой воды! Они свои технологии охраняют как зеницу ока. И заламывают цены потому стоят они как крыло от самолета, если вообще можно достать. У нас таких денег нет, и связей тоже».

«Деньги найдутся», — твердо сказал Капитан, вспоминая о своих потерянных шестистах тысячах. — «И связи... мы их найдем. Или создадим. Это не просьба, Рялова. Это приказ. Нам нужен Ясень, способный видеть то, что не видят другие. И нам нужно это как можно скорее. Потому что то, что мы видели... оно не будет ждать».

Рялова посмотрела на него, и в ее глазах читалось понимание всей серьезности ситуации. Она знала Капитана достаточно хорошо, чтобы понять, что он не стал бы просить о таком, если бы не было крайней необходимости.

«Хорошо, Капитан», — произнесла она, ее голос стал серьезным. — «Я посмотрю, что можно сделать. Но это будет сложно. Очень сложно. И очень опасно. Орветех не любит, когда их технологии утекают».

«Я знаю, Рялова», — ответил Капитан. — «Но у нас нет выбора. Нам нужно найти эту тварь, пока она не нашла нас».

Глава 11

Дни, последовавшие за возвращением из бункера, слились в единый, напряженный марафон. Штаб ГЗЧ, обычно погруженный в рутину мелких городских аномалий, теперь гудел, словно растревоженный улей, но гул этот был приглушенным, скрытым от посторонних глаз.

Рялова, словно одержимая, заперлась в своей мастерской. Дни и ночи напролет из-за ее дверей доносились скрежет металла, жужжание паяльника и тихие ругательства. Она разбирала Ясеня до последнего винтика, заменяя выгоревшие сенсоры и поврежденные модули. Поиск «Орветеховских штучек» оказался настоящей одиссеей. Капитан, используя все свои старые связи и даже прибегая к сомнительным услугам подпольных торговцев информацией, сумел достать несколько прототипных сканеров и усилителей поля, которые, по слухам, были украдены с секретных полигонов Орветеха. Каждый такой компонент стоил целое состояние и был обернут в несколько слоев секретности. Рялова, с горящими глазами, интегрировала их в системы Ясеня, переписывая коды и калибруя новые возможности. Она работала без устали, понимая, что от ее работы зависит не только жизнь команды, но и, возможно, судьба города.

Пляскин, тем временем, был отправлен на усиленное патрулирование. Его маршруты пролегали по самым глухим и заброшенным уголкам промзоны, где, по расчетам Ясеня, могла скрываться пробудившаяся тварь. Он двигался в одиночку, словно тень, его автомат всегда был наготове. Ночи были долгими и нервными. Каждый шорох, каждый скрип металла в разрушенных цехах заставлял его сердце биться быстрее. Он видел странные тени, слышал необъяснимые звуки, но ни разу не столкнулся с чем-то конкретным. Лишь однажды, на рассвете, он обнаружил огромный, оплавленный след на бетонной стене, словно по ней проскользнул раскаленный металл. Он доложил об этом, но Ясень не смог дать точного объяснения. Напряжение росло с каждым часом.

Капитан же, помимо координации всех этих действий, погрузился в изучение. Его кабинет превратился в штаб-квартиру личного расследования.

Капитан Лощ сидел за своим столом, заваленным кибер-планшетами, распечатками старых карт и потрепанными томами по криптозоологии и аномальным явлениям. На большом голографическом экране перед ним висела трехмерная проекция того, что он видел в бункере: пульсирующее яйцо, а затем – тот самый силуэт. Он снова и снова прокручивал в памяти момент появления существа, пытаясь уловить каждую деталь, каждый изгиб.

На листе бумаги, исчерченной формулами и расчетами, он делал наброски. Грубые, но точные линии вырисовывали очертания: мощные плечи, длинная шея, голова, напоминающая одновременно и человеческую, и драконью, с двумя точками, где горели красные глаза. Рядом он записывал свои теории: «Энергетическая абсорбция? Преобразование кинетической энергии? Симбиоз с электромагнитным полем? Не Еданк. Не мутант. Что-то... иное. Созданное? Или древнее, пробужденное?»

Рядом с ним лежали раскрытые книги: «Классификация аномальных биологических форм», «Энергетические сущности и их проявления», даже старый, пыльный фолиант «Мифы и легенды Кибербореи», который он нашел в архиве. Он искал аналогии, подсказки, хоть что-то, что могло бы дать ключ к пониманию этого существа. Но ничего не подходило. Все известные чудовища, от простейших мутантов до самых сложных биомеханических конструкций, имели свои слабости, свои паттерны поведения. Это же было... уникально. И пугающе.

Он чувствовал, как усталость накатывает волнами, но не мог позволить себе расслабиться. Ответы были где-то здесь, в этих данных, в его воспоминаниях. Он должен был найти их, прежде чем это существо найдет их.

Внезапно дверь кабинета бесшумно открылась, и на пороге появился Начальник. Капитан вздрогнул, не ожидая его визита в столь поздний час. Начальник был без своего фиолетового костюма, в обычной, но безупречно чистой униформе. Его усы, хоть и были аккуратно уложены, не блестели так вызывающе, как утром. В его глазах не было привычной жесткости, лишь какая-то глубокая, почти меланхоличная усталость.

Он не стал говорить, просто вошел, закрыл за собой дверь и подошел к небольшому столику в углу, где стоял старый, пыльный графин с чем-то янтарным. Начальник налил два стакана, один протянул Капитану, другой оставил себе.

«Не спится, Капитан?» — произнес Начальник, его голос был необычно мягок, почти тих.

Капитан взял стакан. Запах терпкого, крепкого напитка ударил в ноздри. «Не до сна, Начальник. Пытаюсь понять, с чем мы имеем дело». Он кивнул на свои записи и голографическую проекцию.

Начальник сделал глоток, его взгляд скользнул по рисункам дракона. «Я понимаю. Это... нечто из ряда вон выходящее. Даже для нас». Он снова сделал глоток, затем повернулся к Капитану. «Знаете, Лощ, я видел многое. Мутантов, биомеханические чудовища, даже пару раз сталкивался с тем, что называли "энергетическими фантомами". Но это... это другое».

Он подошел к столу и оперся на него руками, глядя прямо в глаза Капитану. «Я знаю, что приказ был жестким. И что вам, возможно, не нравится скрывать правду. Но поверьте, Капитан, иногда правда – это самое опасное оружие. Особенно, когда она может вызвать панику, которая разрушит город быстрее, чем любое чудовище».

«Я понимаю, Начальник», — ответил Капитан. — «Но если мы не знаем, что это, как мы можем с этим бороться? Как мы можем защитить город?»

Начальник вздохнул. «Вот именно. Мы не знаем. И это пугает меня больше всего. Я не могу отправить туда сотни солдат, если они будут просто рассыпаться в пыль. Я не могу рисковать городом, если мы не понимаем врага». Он сделал паузу, затем продолжил, его голос стал еще тише. «Я знаю, что вы чувствуете, Лощ. Это бремя. Бремя ответственности. Когда ты один на один с тем, что не поддается объяснению. Когда ты должен принимать решения, от которых зависят тысячи жизней, а у тебя нет всех данных».

Он посмотрел на Капитана с какой-то новой, непривычной теплотой. «Вы – мой лучший Капитан, Лощ. Вы всегда справлялись. Даже когда шансы были ничтожны. И я верю, что вы справитесь и с этим. Но я хочу, чтобы вы знали... вы не одни. Мы все в этом. И я доверяю вам. Больше, чем кому-либо другому».

Капитан был удивлен. Начальник редко проявлял такую откровенность, такую... человечность. Обычно он был холоден, расчетлив, сосредоточен на протоколах и приказах.

«Спасибо, Начальник», — произнес Капитан, чувствуя, как тяжесть на его плечах немного ослабла.

Начальник кивнул. «Просто... будьте осторожны, Лощ. И не делайте глупостей. Мы не можем позволить себе потерять вас. Или Ясеня. Или Пляскина. Вы – наша единственная надежда. И... если что-то пойдет не так, если вы поймете, что это слишком... просто дайте знать. Мы найдем способ. Какой бы ценой».

Он допил свой стакан, поставил его на стол и, не говоря больше ни слова, повернулся и вышел из кабинета, оставив Капитана в тишине, нарушаемой лишь гулом его собственных мыслей и запахом крепкого напитка. Капитан посмотрел на голографическую проекцию дракона. Теперь он чувствовал не только бремя, но и поддержку. И это давало ему силы.

Дверь в технический отсек со скрипом отворилась, впуская Капитана в святилище Ряловой. Воздух здесь был густым и тяжелым, пропитанным запахом паленой проводки, озона и горячего металла — ароматом творения и починки. Среди хаотичного нагромождения инструментов, разобранных механизмов и гор компьютерного хлама Рялова выглядела органично, словно была неотъемлемой частью этого механического беспорядка.

Она стояла у верстака, на котором, подобно пациенту на операционном столе, лежал Ясень. Его бронированный корпус был вскрыт, обнажая сложное переплетение проводов и микросхем, в котором Рялова копалась с сосредоточенностью нейрохирурга. Защитные очки были сдвинуты на лоб, а на ее лице застыло выражение крайнего напряжения.

Капитан подошел ближе, стараясь не наступить на разбросанные по полу детали, и его голос прозвучал глухо — «Новости есть?»

Рялова не обернулась, ее внимание было полностью поглощено работой. Она отозвалась устало, но с нотками торжества в голосе — «Смотря какие новости ты хочешь услышать, Капитан. Если о том, что я совершила невозможное и достала те „Орветеховские штучки“, о которых ты просил, то да, новости есть».

Она выпрямилась и с гордостью указала паяльником на несколько небольших, герметично упакованных контейнеров с логотипом «Orvetech Dynamics». Они лежали на чистой ветоши, словно драгоценности. Рялова продолжила — «Прототипные нейросенсорные модули и усилитель электромагнитного поля последнего поколения. Достать их было все равно что вырвать зубы у дракона через замочную скважину. Но я это сделала».

Капитан почувствовал, как волна облегчения смывает часть накопившейся усталости. Он коротко спросил — «Как? Я думал, это займет недели».

Рялова усмехнулась и, наконец, повернулась к нему. В ее глазах плясали усталые, но довольные огоньки. — «Скажем так, у меня был помощник с очень специфическими талантами. Я бы и сама не справилась, если бы не Ясень».

Капитан удивленно поднял бровь — «Ясень? Но он же был в отключке».

Рялова пояснила — «Его тело было в отключке, Капитан, а вот его процессор — нет. Я смогла запустить его удаленно, подключив к сети Штаба. И пока я искала выходы на черном рынке, он взломал финансовые серверы Орветеха. Нашел пару уязвимостей, несколько „забытых“ транзакций и нужных людей, которым можно было сделать предложение, от которого они не смогли отказаться. Этот твой синт — не просто ходячий калькулятор. Он, когда захочет, может быть первоклассным хакером и финансовым аналитиком».

В этот момент в голове Капитана что-то щелкнуло. Он вспомнил их миссию в промзоне. Усовершенствованный глушитель с гравировкой «Orvetech Dynamics». Гибридная оптика, которой не было в стандартном арсенале. И спокойный, почти издевательский ответ Ясеня: «Оставшиеся средства... были инвестированы в повышение моей боевой эффективности». Шестьсот тысяч, которые они спустили в казино , и двести тридцать две тысячи, которые синт "инвестировал".

Капитан криво усмехнулся, осознав всю картину. Пока они с Пляскиным и Ряловой просаживали свою долю, машина, бездушная железка, поступила как самый разумный и дальновидный член команды. Она не просто сохранила свои деньги — она вложила их в то, что теперь могло спасти им всем жизнь. Ирония была настолько густой и горькой, что её можно было резать ножом.

Он протянул, глядя на неподвижного синта с новым, смешанным чувством уважения и легкого стыда — «Понятно. Значит, он сам себе и заработал на новые мозги. Что ж, молодец, железка. Хоть у кого-то в этой команде они есть».

Капитан окинул взглядом мастерскую. Повсюду царил творческий хаос: на полу валялись мотки проводов, старые корпуса и выпотрошенные микросхемы. Воздух был спертым, пахло канифолью и озоном. На нескольких мониторах, подключенных к Ясеню, все еще бежали строки зеленого кода — следы недавнего взлома. Капитан перевел взгляд на синта. Его бронированный корпус был уже закрыт, и Рялова как раз заканчивала полировать новый, более крупный окуляр, вмонтированный в его лицевую пластину.

Капитан подошел ближе, его голос был тихим — «Ну, Рялова. Рассказывай. Что теперь умеет эта наша консервная банка, кроме того, что просаживает бюджеты корпораций?»

Рялова отложила ветошь и смахнула со лба прядь растрепанных волос, оставляя на коже темный след от машинного масла. На ее лице играла хищная, довольная улыбка. — «О, эта консервная банка теперь видит то, о чем ее создатели даже не догадывались», — она с гордостью похлопала Ясеня по металлическому плечу. — «С этими орветеховскими сканерами он может отслеживать не просто тепло или движение. Он может засечь уникальную энергетическую сигнатуру, как у нашего "дракона", сквозь любую защиту, будь то бетон или активные помехи. Он может построить трехмерную карту остаточного поля, которое оставляет эта тварь. Проще говоря, Капитан, если это чудовище где-то в городе — Ясень его найдет. Оно больше не спрячется».

Капитан удовлетворенно кивнул. Это было именно то, что им нужно. Он на мгновение задумался, вспоминая, какими путями Рялова добывала эти детали. — «Кроме этих железок», — спросил он, и в его единственном глазу мелькнул лукавый огонек, — «еще что-нибудь урвать удалось, раз уж вы залезли Орветеху в карман?»

Улыбка Ряловой стала еще шире. Она подошла к своему запертому шкафчику с инструментами, провернула ключ и достала оттуда два небольших, матово-черных цилиндра, похожих на рукоятки световых мечей из древних фильмов. Она бросила один из них Капитану. Он поймал его на лету, ощутив непривычную тяжесть. — «Так, по мелочи», — подмигнула она. — «Пара экспериментальных генераторов „Стазис-поля“. Орветех их для усмирения бунтов разрабатывал. На несколько секунд может заморозить в пространстве любой объект, даже самый крупный. Жрет батарею как не в себя, и радиус действия всего пара метров, но... думаю, в хозяйстве пригодится. Назовем это компенсацией за моральный ущерб».

Капитан повертел в руке тяжелый цилиндр, ощущая его плотность и скрытую мощь. — «Это хорошо. Это очень хорошо. А по мелочи? Из обвесов что-нибудь перепало? Новые тепловизоры, прицелы? Что-то, что поможет нам не сдохнуть в первой же перестрелке?»

Рялова уперла руки в бока и смерила его насмешливым взглядом. — «Капитан, ты меня за кого держишь? Думаешь, я буду Ясеню новые глаза вставлять, а вас с Пляскиным с доисторическим хламом оставлю?»

Она кивнула на закрытый оружейный ящик в углу мастерской. — «Там полный комплект. Новые гибридные тепловизоры от Орветеха — четвертое поколение. Видят сквозь дым и легкие стены, не слепнут от вспышек. Новые глушители, по сравнению с которыми наши старые — просто консервные банки. И патроны. Партия бронебойных с самонаводящимся сердечником. Экспериментальные, конечно, но должны работать. Раз уж наш синт-миллионер устроил распродажу, я взяла всё, что смогла унести».

Капитан задумчиво покачал головой. Он повертел в руке тяжелый матово-черный цилиндр, ощущая его плотность и скрытую мощь. Холодный, гладкий металл казался чужеродным, слишком совершенным для их грязной мастерской. Это была технология из другого мира, и одно ее присутствие здесь было риском, который пульсировал в висках тупой болью. Его взгляд был прикован к этому трофею, но мысли были далеко. — «Ты не понимаешь, Рялова. Орветех — это не просто корпорация со своими чистильщиками. Это, считай, отдельное государство. Страшно технологичное государство, которое может раздавить наш "Подзол" и всю Киберборею вместе с ним, и даже не заметить этого. У них целая столица-механизм, Эршруфт, а мы тут сидим в своей дыре и воруем у них игрушки, способные останавливать время».

Рялова с силой выхватила у него прототип, словно отнимая у ребенка опасный предмет, и с неожиданной бережностью уложила его обратно в ящик. — «Это ты не понимаешь, Капитан», — она фыркнула, и в ее голосе зазвенел металл. — «Именно потому, что они — государство, им до нас нет дела. У них своя гниль, своя коррупция и кумовство, которые жрут их изнутри. Пока они гоняются за силовыми артефактами в Нагфе и строят баррикады от рейдеров Песчаного Бога, им плевать на мелкую недостачу в каком-то забытом богами секторе. Мы для них — просто серая зона на карте, кишащая монстрами. Статья расходов. Пыль под ногами».

В разговор вмешался ровный, механический голос Ясеня. Он все еще сидел на ремонтном стенде, но его новый окуляр уже горел ровным красным светом. — «Рялова права. Анализ открытых источников показывает, что за последний финансовый год Орветех списал на "непредвиденные расходы в зонах повышенного риска" сумму, эквивалентную бюджету трех таких городов, как наш. Вероятность того, что они отправят сюда полноценную следственную группу из-за потери нескольких экспериментальных образцов, составляет менее 0.7 процента. Экономически нецелесообразно».

Капитан горько усмехнулся, проигнорировав безупречную логику синта. — «Кишащая монстрами... Верно», — он обвел взглядом мастерскую, задержавшись на чертежах нового сканера. — «Только раньше это были просто монстры, которых мы могли понять и убить. А теперь у нас тут свой дракон проснулся. Тварь, которую не берут пули. Против такого любая логика и статистика — просто шум. Может, нам стоит перестать корчить из себя героев и позвать настоящих профессионалов? Тех, кто на этом собаку съел».

Он посмотрел на Рялову в упор, его единственный глаз потемнел. — «Что, если пригласить экспертов? Из Вивернского Полка, например? Они же как раз занимаются обработкой и экспортом чудовищ или их частей. Это их профиль. Пусть приедут, заберут свою "часть", а мы хоть вздохнем спокойно».

Рялова замерла, ее лицо вытянулось от удивления, а затем исказилось гримасой презрения. — «Ты... серьезно? Притащить сюда этих... торговцев трофеями? Чтобы они копались в нашем дерьме, а потом продали когти нашего дракона какому-нибудь коллекционеру в Амегацуройо? Капитан, ты в своем уме? Это наша работа. Наша земля. И наш монстр».

___________

Справка

Вивернский Полк

Столица: Амегацуройо

Страна, расположенная на Далёком Перевале, занимающая экспором и обработкой чудовищ или их частей (чаще частей). Самая густонаселённая территория, где сохранилась частичка государственности в виде одной большой гильдии Драконоборцев.

Орветех

Столица: Эршруфт

Хребет Венцов – колыбель технологий и могила морали. Когда-то разрозненные государства, теперь – единый организм прогресса, прогнивший изнутри. Эршруфт, город-механизм, пульсирует энергией новых открытий, но его улицы пропитаны запахом коррупции и кумовства. Государство здесь – лишь призрачная тень, замененная безликими корпорациями, что делят власть и ресурсы.

Киберборея

Столица: Санкт-Московия

Страна на Глубоком Севере. В отличии от отстальных стран, просто кишит разными чудовищами разного рода, однако не проводит махинации по экспорту или обработке как Вивернский Полк. Так же больше всех сохранило государственность и отчаянно пытается её сохранить

Глава 12

Капитан выдержал гневный взгляд Ряловой, не дрогнув. В ее словах была своя, злая правда, но сейчас гордость была непозволительной роскошью. — «Успокойся, Рялова. Речь не о том, чтобы отдать им нашего монстра на сувениры. Речь о том, чтобы выжить», — его голос был ровным и холодным, как сталь. — «Мы столкнулись с чем-то, что не можем убить. И прежде чем соваться к нему снова, я хочу знать всё, что только можно. У этих людей из Полка опыта в "обработке чудовищ" больше, чем у всего нашего Штаба вместе взятого. Их знания могут стать разницей между победой и общей могилой».

Он прошелся по мастерской, останавливаясь у стола с разбросанными чертежами. — «Как бы то ни было, с ними нужно как минимум посоветоваться. Узнать, сталкивались ли они с чем-то подобным. Но для этого придется либо лететь в их Амегацуройо на Далёком Перевале, либо организовывать видеосвязь... Кто-то из нас вообще знает их язык?».

Рялова хотела что-то возразить, но осеклась, поняв практическую сторону проблемы.

— «Мои лингвистические модули содержат базы данных всех зарегистрированных языков и диалектов, включая официальный язык Вивернского Полка», — подал голос Ясень со своего стенда. Его окуляр тускло мерцал. — «Я могу осуществлять синхронный перевод в режиме реального времени».

Капитан кивнул, словно этого и ожидал. Это решало проблему. Он бросил последний взгляд на Рялову. — «Отлично. Значит, решено».

Он повернулся и направился к выходу из мастерской, его шаги гулко отдавались в тишине. Напряжение, висевшее в воздухе, немного спало, сменившись тяжелой, рабочей сосредоточенностью. — «Дождемся утра. А утром я составлю письмо их представителю. Посмотрим, что ответят эти ваши "торговцы трофеями"».

Последние слова были брошены через плечо, и в них слышалась горькая ирония, адресованная и Ряловой, и всей их безнадежной ситуации. Капитан не сомневался — ночь будет долгой. Но теперь у них хотя бы был план.

Рассвет пробивался в кабинет Начальника нехотя, окрашивая тяжелые пылинки, висевшие в воздухе, в блекло-серый цвет. Ночь прошла в напряженном, рваном сне, от которого голова гудела, как перегруженный трансформатор.

Возле большого коммуникационного терминала, чей экран пока был темен и холоден, собралась вся команда. Капитан, с лицом, казавшимся высеченным из камня, стоял, скрестив руки на груди. Рядом с ним Рялова нетерпеливо барабанила пальцами по металлической поверхности стола. Пляскин, бледный и осунувшийся, нервно переступал с ноги на ногу, а Ясень, полностью собранный и восстановленный, стоял неподвижно, словно темный монолит, его новый окуляр безразлично взирал на экран.

Но самым странным было присутствие Начальника. Он вернулся со своей встречи в столице поздно ночью и, ни слова не говоря о ее итогах, приказал всем собраться здесь с утра . Он снова был в своем безупречном фиолетовом костюме, и его вид создавал сюрреалистический контраст с общей атмосферой усталости и тревоги.

Капитан сделал шаг к терминалу, собираясь начать процедуру связи, как и договаривались. Но Начальник поднял руку, останавливая его. — «Не трудись, Капитан. Я уже все организовал».

Капитан медленно повернул к нему голову, его единственный глаз сощурился. — «Организовали? Я думал, мы договорились действовать тихо и сперва отправить запрос».

Начальник позволил себе легкую, снисходительную усмешку. — «Тихо — не значит медленно. Пока вы отсыпались, я использовал свои каналы и связался напрямую с их представительством в Амегацуройо. Зачем нам писать письма каким-то рядовым "экспертам", Капитан? Я вышел на того, кто принимает решения».

Он обошел стол и встал перед экраном, словно дирижер перед оркестром. — «Они проявили... живой интерес. Угроза такого уровня, как наш "дракон", для них — не просто работа. Это редкий трофей».

Он сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. — «Они готовы к разговору. Видеоконференция. Сегодня. Прямо сейчас».

Начальник кивнул Ясеню. — «Соединяй».

Синт шагнул к терминалу. Экран замерцал, покрылся на мгновение цифровой рябью, а затем изображение стабилизировалось. Тишина в комнате стала осязаемой.

На экране появилось помещение, совершенно не похожее на их обшарпанный штаб. Стены были отделаны темным, полированным деревом, на заднем плане виднелись свитки с каллиграфией и стойка с экзотическим оружием, среди которого угадывался клинок, выкованный из кости какого-то гигантского существа.

В центре сидел мужчина лет шестидесяти. Его лицо было строгим, испещренным тонкими морщинами, словно карта пережитых битв. Узкие, внимательные глаза под седыми бровями смотрели прямо на них, без тени эмоций, но с пронзительной остротой. На нем был темный, почти черный китель с высоким воротом, на котором серебряной нитью был вышит герб — свернувшаяся в кольцо крылатая виверна. По бокам от него, чуть позади, стояли двое молодых бойцов в легкой композитной броне, их лица были непроницаемы, а руки лежали на рукоятях закрепленных на поясе мечей. Они не двигались, напоминая каменных стражей.

Мужчина на экране заговорил. Его речь была гортанной, с резкими, отрывистыми звуками, абсолютно чужой для их уха. Но прежде чем кто-либо успел осознать языковой барьер, раздался ровный голос Ясеня, осуществляющего перевод.

— «Я — командир Кендзиро из гильдии Драконоборцев Вивернского Полка. Мне сообщили, что у вас... проблема с вредителями».

Его слова, переведенные бесстрастным голосом синта, прозвучали холодно и до обидного пренебрежительно. Словно речь шла не о чудовище, способном уничтожить город, а о тараканах, расплодившихся на кухне.

Начальник сделал шаг вперед, расправляя лацканы своего фиолетового пиджака, и уже собирался взять инициативу в свои руки, но командир Кендзиро на экране поднял руку — тонкий, почти невесомый жест, который, тем не менее, заставил Начальника замолчать. — «Меня не интересуют ваши административные формальности, господин... Начальник», — ровный голос Ясеня перевел гортанную речь командира. — «Я хочу говорить с тем, кто видел это... существо. С вами, Капитан».

Все взгляды в комнате обратились к Лощу. Он шагнул вперед, вставая перед камерой. — «Я Капитан Лощ. Я видел его».

Глаза Кендзиро сузились, изучая лицо Капитана, словно пытаясь прочитать там больше, чем могли бы рассказать слова. — «Опишите мне всё. С самого начала. Без утайки».

И Капитан начал рассказывать. Он рассказал про заброшенный бункер в лесу, про странное, пульсирующее янтарным светом яйцо, подключенное к электросети. По мере его рассказа Кендзиро подался вперед, его интерес становился почти осязаемым.

— «Мы пытались его уничтожить, — продолжал Капитан. — Заложили взрывчатку. Но после детонации... начался выброс энергии. Из воронки ударил столб чистого желтого света».

Кендзиро чуть наклонил голову. — «Свет... — перевел Ясень. — Какого он был оттенка? Теплый, как огонь, или холодный, как лед?» — «Скорее... живой. Не грел, но слепил. Как маленькое солнце под землей», — ответил Капитан. — «А потом из него начало лезть... оно. Сначала просто черный силуэт. Огромный. Мы открыли огонь из крупнокалиберного пулемета, но пули...»

— «Кинетическая энергия преобразовывалась в световую и тепловую в радиусе двух метров от объекта», — вставил Ясень свои сухие факты. — «Эффективность нашего оружия была нулевой» .

Кендзиро задумчиво потер подбородок. — «Поглощение... Любопытно. Не было рикошета? Ни единой искры?» — «Ничего. Они просто исчезали в этом свете», — подтвердил Капитан.

В этот момент один из молодых бойцов за спиной Кендзиро шагнул вперед и что-то быстро сказал на своем языке. — «Командир, это же...» — начал переводить Ясень, но не успел. Кендзиро, не поворачивая головы, бросил одно короткое, резкое слово. Солдат тут же замолчал и отступил на свое место, его лицо стало еще более непроницаемым.

Кендзиро снова сфокусировал все свое внимание на Капитане. — «Продолжайте. Его форма. Очертания. Были ли крылья? Сколько конечностей вы смогли различить?»

— «Он был похож на человека и на зверя одновременно, — пытался подобрать слова Капитан. — Вертикальный силуэт, две руки, две ноги. Но длинная шея... и голова... с двумя алыми огнями вместо глаз. Они горели, как угли. Мы не видели крыльев, он не успел полностью выбраться из воронки. А потом свет погас, и он исчез» .

Второй солдат за спиной Кендзиро напрягся и открыл было рот, но одного только взгляда командира хватило, чтобы он замер на полуслове.

Кендзиро молчал долго, его пальцы медленно барабанили по подлокотнику кресла. Он, казалось, полностью игнорировал своих подчиненных. — «А звуки? Издавало ли оно какие-то звуки, кроме тех, что связаны с разрушением?»

Капитан задумался, вспоминая тот хаос. — «Нет. Ни рева, ни крика. Только грохот земли и гул энергии. Оно двигалось... молча. Словно было выше этого».

Командир Кендзиро медленно кивнул, его глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь экран и тысячи километров, разделявшие их. Он явно обдумывал что-то, и в его взгляде читалась не растерянность, а тяжелая, сосредоточенная работа мысли. — «Информация... крайне любопытная. Мне нужно время, чтобы проанализировать полученные вами данные. Мы свяжемся с вами снова».

Экран погас, но его фантомное свечение, казалось, еще висело в воздухе, смешиваясь с гнетущим полумраком кабинета. Несколько секунд все молчали, и в этой тишине был слышен лишь тихий гул остывающего коммуникатора и тяжелое дыхание Пляскина.

Тишину разорвал глухой удар — это Капитан с силой опустил кулак на стол. — «И это всё?!» — прорычал он, обводя команду тяжелым, разъяренным взглядом. — «Нахрена мы вообще собирались? Час ждали, чтобы послушать их молчание и загадки? Они не сказали нам ничего! Ровным счетом ничего, что мы могли бы использовать!»

— «А ты чего ожидал, Капитан?» — с едким сарказмом вставила Рялова, уперев руки в бока. — «Что они нам чертежи этой твари по почте вышлют, с инструкцией по сборке и разборке? Я же говорила, что от этих торговцев трофеями толку не будет».

— «И правда», — неожиданно спокойно согласился Начальник, прерывая назревающую перепалку. Он задумчиво поглаживал свои безупречные усы, и в его глазах не было ни разочарования, ни злости. — «Ничего конкретного. Видимо, придется подождать, Капитан. Терпение — тоже оружие».

— «Хотя...» — продолжил он, и в его глазах появился острый, анализирующий блеск. — «Кое-что мы все-таки выяснили. Они напуганы. Или, как минимум, очень спешили. Они знают об этой твари гораздо больше, чем говорят».

Капитан недоверчиво посмотрел на него. Рялова скептически хмыкнула.

— «Вы не заметили?» — Начальник чуть подался вперед, понижая голос. — «Их командир, этот Кендзиро Кхан... он был спокоен только с виду. Его глаза постоянно метались куда-то в сторону, за пределы камеры. Словно он слушал кого-то еще или читал донесения на другом экране. А его солдаты... они не просто так пытались его перебить . Они что-то знают. И мне кажется, — он сделал многозначительную паузу, — что наш разговор прервали не они. Их прервали».

— «Прервали?» — нервно сглотнул Пляскин. — «То есть, у них там, у самих, что-то случилось? Что-то, что важнее нашего дракона?»

— «В последние три секунды передачи данных я зафиксировал резкий скачок фонового шума на их стороне», — произнес Ясень, и его слова прозвучали как приговор. — «Характерно для активации системы тревоги или близкого энергетического всплеска. Вероятность того, что сеанс связи был прерван внешней силой, составляет 87.4 процента».

Не успела команда обменяться и парой слов, как большой экран коммуникатора, до этого безжизненно-черный, снова вспыхнул. Без предупреждения, без сигнала вызова. На нем снова появилось суровое лицо командира Кендзиро Кхана.

Но сейчас он выглядел иначе. Фон за его спиной сменился — теперь это была не комната с оружием, а, судя по всему, рубка управления, где на заднем плане тускло мерцали другие экраны с тревожными красными символами. Его лицо было напряжено, а взгляд, казалось, пронзал их насквозь. Он был один.

— «Капитан...» — голос Ясеня снова ожил, переводя быструю, гортанную речь. — «Существо, которое вы видели... его очертания. Вы сказали, "похожее на человека"? Насколько похожее?»

Капитан, опешивший от внезапного возобновления связи, собрался с мыслями. — «Оно стояло на двух ногах. У него были плечи, руки... по крайней мере, их форма. Но оно было... неправильным. Искаженным. Слишком высоким».

Кендзиро слушал, не перебивая, его пальцы сжимали подлокотник кресла. — «В древних текстах нашей гильдии... есть упоминания», — продолжил он, и его тон стал ниже, почти благоговейным. — «Не о монстрах. О... первородных. Существах, что были до людей и до чудовищ. Легенды говорят о драконе, что мог принимать облик человека. Или о человеке, что нес в себе кровь дракона. Оборотень, но не волк. Нечто гораздо более древнее и могущественное».

Он замолчал, и в его взгляде промелькнуло что-то новое — не страх, а темная, почти хищная одержимость. — «Сотни лет мы, Драконоборцы, ищем хотя бы след... подтверждение этих сказок. Прочесываем горы Далёкого Перевала, изучаем артефакты Нагфы... А он... он появляется у вас. В вашей грязной, забытой богами Киберборее», — в его голосе прозвучала неприкрытая, злая зависть. — «Какая ирония. Величайший трофей в истории... и он достался дилетантам».

Кендзиро подался ближе к камере, его глаза горели. — «Слушайте меня, Капитан из захолустья. Это не "вредитель". Вы даже не представляете, во что ввязались. Если оно может менять форму, оно может быть где угодно. И кем угодно. Не доверяйте никому».

Связь оборвалась так же резко, как и началась.

Черный экран коммуникатора отражал бледные, напряженные лица. Несколько мгновений в кабинете стояла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как пыль оседает на стол. Первым ее нарушил сдавленный, похожий на писк, звук. Это Пляскин судорожно сглотнул. — «Оборотень?» — его голос был тихим, сдавленным шепотом. Он обвел команду безумным взглядом. — «Кем угодно? Он... он может быть сейчас... одним из нас?»

— «Не мели чушь, Пляскин», — резко оборвала его Рялова. Ее лицо было мрачным. — «Если бы он мог стать одним из нас, мы бы уже были мертвы. Это просто сказки, которыми эти "Драконоборцы" пугают новичков, чтобы цену себе набить». Она скрестила руки на груди, ее взгляд был полон ярости. — «Я же говорила, не стоило с ними связываться! Что мы получили, кроме новой головной боли? Теперь эта тварь не просто опасна, она, оказывается, еще и легендарная! А эти "эксперты" завидуют, что такая "добыча" оказалась у нас, в захолустье!»

— «Его слова о доверии... это не просто предостережение. Это — оружие», — медленно произнес Начальник, который до этого молча наблюдал за сценой. Его политическое чутье работало безупречно. — «Кендзиро Кхан пытается посеять между нами раздор. Заставить нас сомневаться друг в друге, пока он сам решает, как заполучить свой "величайший трофей". Мы не должны поддаваться на эти провокации. Сплоченность — наш единственный щит».

— «Тихо!» Голос Капитана прозвучал резко, как выстрел, обрывая все споры. Он медленно поднялся, опираясь костяшками пальцев о стол. В его единственном глазу горел холодный огонь. — «Хватит. Мы не знаем, что это за тварь. Может, оборотень с человеческими чертами. Может, просто умный зверь. Может, Кендзиро просто вешает нам лапшу на уши, чтобы мы сами отдали ему то, что он ищет. Это все "может". А вот что я знаю точно: пока мы тут грыземся, эта тварь где-то там. И она реальна».

Он обвел взглядом каждого — испуганного Пляскина, злую Рялову, расчетливого Начальника. — «И его последнее предупреждение... "не доверяйте никому"... мы не можем игнорировать. Не потому, что я ему верю, а потому, что это единственная зацепка, с которой мы можем работать прямо сейчас».

Он повернулся к неподвижной фигуре синта. — «Поэтому, делаем так. Ясень. Немедленно. Полное медицинское и биометрическое сканирование всех присутствующих в этой комнате. Начиная с меня. Ищи любые аномалии. Отклонения от нормы в сердцебиении, температуре, составе воздуха, который мы выдыхаем. Что угодно, чего не было здесь час назад».

В наступившей тишине все взгляды устремились на Ясеня. Его красный окуляр медленно обвел каждого, а затем ярко вспыхнул, начиная внутреннюю диагностику.

Глава 12.1 - Посещение столицы

Поездка в столицу, Санкт-Московию, всегда была для Начальника испытанием. Это был переход из привычного, грязного и понятного мира его захолустья в реальность иного порядка. Его бронированный служебный седан несся по идеально ровному шоссе, и за окном унылые пейзажи Кибербореи, с ее чахлыми лесами и ржавеющими остовами старых заводов, постепенно сменялись гигантскими, уходящими в серое небо конструкциями столичных предместий.

Здесь все было другим. Воздух казался чище, но был пропитан едва уловимым запахом озона и антисептика. Здания — исполинские башни из черного стекла и полированной стали — царапали низкие облака, и между ними, словно вены в теле титана, тянулись многоуровневые транспортные магистрали, по которым бесшумно скользили дорогие глайдеры. Санкт-Московия была сердцем Кибербореи, ее витриной, и эта витрина сияла холодным, неживым блеском, скрывая под собой ту же гниль, что и в любом другом уголке их необъятной страны.

Начальник сидел на заднем сиденье, его массивное тело было заковано в безупречный фиолетовый костюм. Этот костюм был его броней для подобных выездов, способом казаться равным среди тех, кто на самом деле считал его провинциальным выскочкой. Он смотрел на мелькающие за окном небоскребы, но не видел их. Перед его мысленным взором стояла другая картина: зияющая воронка в лесу, столб ослепительного желтого света и темный, нечеловеческий силуэт, рождающийся из самой земли . Дракон. Слово, которое он запретил произносить даже самому себе.

Он ехал на ежегодное собрание глав региональных отделений ГЗЧ, и на его кибер-планшете лежал тщательно выверенный, приглаженный отчет. «Ликвидация аномалии класса Бета… непредвиденный каскадный взрыв старого энергоблока… аномальный, но стабильный выброс энергии… ситуация под контролем» . Ложь. Стратегическое умолчание, как он сказал Капитану. Но с каждой минутой, приближавшей его к столице, эта ложь становилась все тяжелее. Он чувствовал себя игроком, который пытается скрыть на руках безнадежную карту, делая вид, что у него флеш-рояль. Его целью на этом собрании было не отчитаться, а слушать. Выведать. Понять, не столкнулся ли кто-то еще с чем-то подобным, прежде чем принимать решение, что делать дальше.

Зал для совещаний в главном штабе ГЗЧ был под стать самой столице: огромный, холодный и подавляющий. Круглый стол из черного обсидиана, в центре которого висела голографическая карта Кибербореи, был окружен массивными креслами. Высокие, от пола до потолка, бронированные окна выходили на панораму города-гиганта.

Прибывшие начальники уже собирались, разбившись на небольшие группы. Воздух был пропитан запахом дорогого парфюма, элитного табака и плохо скрываемого взаимного недоверия. Это был клуб старых волков, где каждый знал цену другому и не упускал случая продемонстрировать собственные клыки.

— «А, Усатый! Какими судьбами?» — к нему подошел Григорий по прозвищу «Медведь», начальник отделения из Глубокого Севера. Огромный, бородатый мужик в потертой кожаной куртке поверх формы, от которого пахло хвоей и порохом. — «Слышал, у вас там было весело? Какие-то аниматроники в канализации буянили?»

Начальник позволил себе вежливую улыбку, пожимая его гигантскую лапу. — «Так, мелочи, Григорий. Рутинная зачистка. Справились».

— «Рутина — это хорошо», — пробасил Медведь, наливая себе в стакан янтарной жидкости из графина. — «А то эта рутина скоро закончится, если центр и дальше будет так бюджеты резать. А вот у нас на той неделе выводок ледяных пауков из старой шахты полез. Твари размером с "Буханку", плюются кислотой, шкуры броню держат. Еле отбились. Потеряли троих бойцов. А на запрос о новых бронебойных зарядах из столицы пришел ответ: "Изыскивайте внутренние резервы"».

Начальник сочувственно покачал головой, одновременно замечая, как к ним приближается директор отделения «Речной Щит», Аня Петрова. Хрупкая на вид женщина со стальными глазами и репутацией хитрого политика, умело выбивавшего бюджеты из центрального командования. — «Потери — это всегда прискорбно, Григорий», — вставила она, и ее голос прозвучал, как звон тонкого стекла. — «Но, возможно, их можно было бы избежать при должном финансировании и поставках нового оборудования, которого мы все так ждем. Некоторые, впрочем, умудряются решать свои проблемы и без этого».

Ее взгляд был направлен на Начальника. Все знали, что его отделение, несмотря на близость к столице, всегда было пасынком в плане снабжения. Это был тонкий укол, напоминание о его месте в этой иерархии. — «Мы справляемся тем, что имеем, Аня», — ровно ответил он. — «Профессионализм бойцов иногда важнее дорогих игрушек».

Разговор был прерван появлением генерала Морозова, главы всего ГЗЧ Кибербореи. Сухой, подтянутый старик с ледяными глазами и лицом, на котором, казалось, застыла вечная зима. Все тут же заняли свои места за столом. Совещание началось.

Генерал говорил о стандартных вещах: сокращение бюджетов, ужесточение протоколов, новые бюрократические препоны. Начальники отделений мрачно слушали, изредка вставляя реплики. Начальник тоже слушал, но мысли его были далеко.

— «…в связи с этим, финансирование на закупку тяжелой бронетехники в следующем квартале будет урезано на пятнадцать процентов», — закончил генерал Морозов свой безрадостный доклад.

По залу пронесся недовольный гул. — «Генерал, это невозможно!» — вскочил Медведь. — «Моим ребятам скоро с голыми руками на тварей придется ходить!»

— «Это не обсуждается, Григорий», — отрезал Морозов. — «Приказ верховного командования. У всех сейчас трудные времена».

— «Но у некоторых они труднее, чем у других!» — подал голос худощавый, нервный начальник из сектора «Вдовий Хребет». — «Генерал, я подавал спецзаявку. У меня уже третья разведгруппа пропадает в сопках. Без следа. Ни тел, ни следов борьбы. Только одно сообщение о странных энергетических всплесках перед потерей связи».

Начальник замер. Каждое слово коллеги с «Хребта» отзывалось ледяным эхом в его голове. Энергетические всплески. Пропавшие группы.

— «Мы засекли остаточное поле, — продолжал тот, — но оно аномальное. Не похоже ни на что из нашей базы данных. Словно сама реальность в том месте… истончается. И никаких биологических следов. Будто то, что их убило, было не из плоти и крови».

В этот момент Начальник понял. Он не один. Его проблема, его «дракон» — это не уникальное явление. Это — симптом. Часть чего-то большего и куда более ужасного. Он почувствовал на себе взгляд генерала Морозова и понял, что его минутное оцепенение не осталось незамеченным.

Когда совещание закончилось и уставшие начальники стали расходиться, Морозов жестом подозвал его. Они остались в зале вдвоем. — «Тяжелый год, а, Усатый?» — тихо спросил генерал, наливая в два стакана какой-то темной, тягучей жидкости. — «Не легче, чем другие, генерал», — уклончиво ответил Начальник.

Морозов протянул ему стакан. — «Доклад со "Вдовьего Хребта"… он, кажется, задел тебя за живое. Что-то напомнил?»

Начальник сделал глоток. Напиток обжег горло. Он смотрел в ледяные глаза генерала и понимал, что врать бесполезно. Этот человек видел его насквозь. — «Есть некоторое сходство с недавним инцидентом в моем секторе», — медленно признал он. — «Тот самый, с выбросом энергии, о котором я докладывал».

— «Твой отчет был предельно лаконичен», — Морозов прищурился. — «"Ситуация под контролем". Ты ничего не хочешь добавить? В неофициальном порядке? Ты ведь знаешь, что происходит, когда такие "аномалии" начинают появляться одновременно в разных концах страны. Это не к добру».

Начальник молчал, взвешивая каждое слово. Рассказать все? Про дракона, про оборотня, про слова Кхана? Нет, это было бы безумием. Его бы сняли с должности, а его сектор закрыли бы на тотальный карантин. Но и молчать было нельзя. — «Генерал», — начал он, и его голос был тверд. — «Угроза, с которой мы столкнулись, не поддается стандартной классификации. Она… разумна. И способна на то, что мы пока не можем объяснить. Она поглощает кинетическую энергию . Мой лучший отряд едва уцелел. И я не уверен, что мы сможем справиться с ней в одиночку».

Он не сказал про дракона. Не сказал про человеческие черты. Но сказал достаточно. Генерал Морозов долго смотрел на него, затем медленно обошел стол и встал у огромного панорамного окна, глядя на огни столицы. — «Проект "Колыбель"», — тихо произнес он, словно говоря сам с собой. — «Тебе это название о чем-нибудь говорит?» Начальник отрицательно покачал головой. — «Это засекреченный протокол времен основания Кибербореи. Когда первые поселенцы только осваивали Глубокий Север, они наткнулись на… нечто. Не монстра. Не аномалию. На живой источник энергии, погребенный во льдах. Существо, которое мы не смогли ни изучить, ни уничтожить. Мы построили вокруг него подземный комплекс. "Колыбель". И просто оставили его спать, надеясь, что оно не проснется никогда».

Морозов повернулся, и в его глазах Начальник впервые увидел не холод, а глубоко запрятанный страх. — «Твой "выброс энергии", Усатый, и тот, что был на "Вдовьем Хребте"... их сигнатуры полностью идентичны фоновому излучению объекта в "Колыбели". С одним отличием. Они активны. А теперь — худшая часть. Сегодня утром объект в "Колыбели" тоже перестал быть спящим. Его излучение вошло в резонанс с вашими секторами. Мы не просто боремся с новыми монстрами. Мы боремся с эхом. И источник этого эха только что проснулся».

Бремя на плечах Начальника в этот миг стало не просто тяжелым — оно стало невыносимым. Его маленький, локальный кошмар оказался лишь осколком грядущего апокалипсиса, который его собственное правительство скрывало десятилетиями. — «Что… что нам делать?» — прохрипел он.

— «Делать то, что мы умеем», — голос генерала снова стал жестким. — «Держать строй. Я дам тебе доступ к архивам "Колыбели". Изучи все. Но официально — продолжай наблюдение. И найди способ связаться с кем-то, кто понимает в "драконах" больше нас. Вивернский Полк. Они торговцы, да. Но их легенды могут оказаться реальнее наших отчетов. Узнай, что им известно. Любой ценой».

Он допил свой стакан и вышел, оставив Начальника одного посреди огромного зала...

Глава 13

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Ясень опустил голову. — «Сканирование завершено», — его голос был как всегда ровным, но в тишине кабинета прозвучал как удар гонга. — «Аномалий в биометрических и физиологических показателях не обнаружено. Отклонений от базовых профилей нет. Данные сохранены в качестве эталона для будущих сравнений».

По комнате пронесся общий, едва слышный выдох облегчения. Пляскин шумно втянул воздух. — «Слава богу...» — прошептал он.

Капитан устало потер переносицу. Одна проблема решена. Осталась самая главная. — «Итак, внутренний враг отменяется. Что не делает внешнего менее реальным. У нас по городу гуляет тварь, которую мы не можем отследить, и которая, если верить нашему заморскому коллеге, может оказаться кем угодно. Какие будут мысли, кроме как напиться и забыться?»

Рялова устало потерла виски, оставляя на коже грязный след. — «Мысли? Дальше — чудо, если я смогу заставить этот орветеховский хлам работать с нашими киберборейскими системами. Это не просто "откалибровать", Капитан. Это как пришить к "Буханке" крылья от истребителя. Мне нужны часы. Может, сутки. И чтобы меня никто не трогал. Только тогда мы сможем начать поиск».

— «Сутки?» — Пляскин побледнел еще сильнее. — «А оно... оно будет все это время где-то там гулять? По городу? А если оно сюда придет?»

— «Оно сюда не придет», — холодно отрезал Начальник. Он поднялся, и его фиолетовый костюм, казалось, впитал в себя весь скудный свет. — «База на полной изоляции. Никто не входит и не выходит без моего личного приказа. Рялова, вы получите свои сутки. И все необходимые доступы к серверам. Но результат должен быть стопроцентным. Провал не рассматривается».

Капитан посмотрел на Пляскина, в глазах которого все еще плескался ужас. — «Оно не придет сюда, потому что оно не знает, что мы здесь. А если узнает, — он криво усмехнулся, — то мы дадим бой. Поэтому хватит дрожать. Страх сейчас — непозволительная роскошь».

Он выпрямился, принимая на себя роль командира. — «Значит, так. Рялова, лаборатория твоя. Делай, что должна. Дверь запри, и чтобы ни одна душа тебе не мешала».

Она коротко кивнула, в ее взгляде читалась и усталость, и азарт сложной задачи.

— «Пляскин, со мной», — продолжил Капитан. — «В арсенал. Будем перебирать наши новые "игрушки". Сидеть сложа руки и ждать, пока Рялова колдует — худший вариант. Работа помогает не думать».

Наконец, он посмотрел на Начальника. Их взгляды встретились. — «А вы, товарищ Начальник, обеспечьте нам эту вашу "полную изоляцию". Чтобы, когда мы найдем эту тварь, нам в спину не дышали ни ваши столичные коллеги, ни "чистильщики" из Орветеха, которые вдруг решат поискать свою пропажу».

Начальник позволил себе едва заметную ухмылку. — «Не беспокойся, Капитан. На ближайшие сутки этого города для внешнего мира не существует. Разбирайтесь со своими драконами».

Подземный тир штаба ГЗЧ был самым унылым местом во всем комплексе. Длинный бетонный мешок, пахнущий оружейной смазкой, порохом и застарелым потом. Стены, обитые звукопоглощающими панелями, которые давно потеряли свою эффективность, были испещрены отметинами от шальных пуль. Тусклые люминесцентные лампы на потолке гудели, отбрасывая резкие, неуютные тени.

На стрелковом рубеже, перед столом, заваленным оружием, стояли Капитан и Пляскин. Тишина между ними была тяжелой, нарушаемой лишь металлическим лязгом, когда Капитан вставлял магазин в свой АК-33. — «Начнем с малого», — его голос гулко разнесся по тиру. — «Проверим эти хваленые орветеховские глушители. Пляскин, дай мне свой старый».

Пляскин протянул ему стандартный, громоздкий глушитель. Капитан привычным движением навинтил его на ствол, вскинул автомат и дал короткую очередь по мишени в дальнем конце тира. Раздались три глухих, но отчетливых хлопка, похожих на удары выбивалкой для ковров. — «Как обычно», — констатировал Капитан.

Он скрутил старый глушитель и взял новый, тот, что притащила Рялова. Он был легче, изящнее, из матово-черного композита. Навинтив его, Капитан снова прицелился. Три быстрых нажатия на спуск. На этот раз звука выстрела почти не было. Лишь тихое, злое шипение, словно кто-то резко выпустил воздух из пробитой шины, и лязг затвора внутри автомата. Пули беззвучно впились в мишень.

Пляскин присвистнул. — «Ничего себе... Разница, как между кувалдой и скальпелем. С таким можно работать прямо под носом у врага, и никто не заметит». — «Если враг глухой», — безэмоционально поправил Капитан, проверяя новый гибридный тепловизор. — «Любая тварь с хорошим слухом все равно услышит лязг механики. Но это дает нам пару лишних секунд. Иногда этого достаточно».

Он передал автомат Пляскину. — «Теперь ты. Проверь оптику. Рассказывай, что видишь».

Пляскин вскинул оружие. Новый прицел был произведением искусства. Он заглянул в окуляр, и мир преобразился. — «Капитан... это... это невероятно», — выдохнул он. — «Четкость... я вижу каждую трещину в стене на ста метрах. Тепловизор...» — он нажал кнопку, и изображение сменилось. — «Я вижу тепловые контуры труб за бетонной стеной. Слабо, как призраки, но я их вижу! С такой штукой никакая дымовая завеса не спасет».

— «А теперь самое интересное», — Капитан подошел к пульту управления тиром и активировал рельсовую систему. Из боковой ниши с жужжанием выехала мишень на подвижной платформе. — «Рялова говорила, что патроны — с самонаводящимся сердечником. Экспериментальные. Заряжай».

Пляскин сменил магазин на тот, что был помечен красной полосой. — «Целься не в мишень», — скомандовал Капитан, запуская платформу. Мишень начала двигаться из стороны в сторону. — «Стреляй в стену в метре правее от нее. Посмотрим, сработает ли этот фокус».

Пляскин неуверенно кивнул. Он прицелился в точку на бетонной стене и нажал на спуск. Пуля с таким же тихим шипением покинула ствол. На долю секунды показалось, что она летит мимо, но затем в воздухе мелькнул едва заметный росчерк, словно крошечная комета изменила курс. Раздался резкий лязг — пуля вонзилась точно в центр движущейся мишени.

Пляскин опустил автомат, его рот был приоткрыт от изумления. — «Она... она сама повернула! В воздухе! Капитан, вы это видели?!»

— «Видел», — кивнул Капитан, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на мрачное удовлетворение. Он представил, как такая пуля догоняет уворачивающегося монстра. — «Это меняет всё. Абсолютно всё».

Он помолчал, глядя, как Пляскин, словно ребенок с новой игрушкой, продолжает целиться, не веря своим глазам. — «Капитан...» — вдруг тихо спросил Пляскин, опуская оружие. — «А вы... когда-нибудь думали все это бросить? Ну, знаете... завести домик где-нибудь, где тихо. Подальше от всего этого... дерьма».

Вопрос повис в пропитанном порохом воздухе. Капитан долго молчал, глядя на мишени, испещренные дырами. — «Думал», — наконец хрипло ответил он. — «Каждый раз думаю, когда соскребаю с ботинок ошметки очередного чудовища. Каждый раз, когда считаю патроны и понимаю, что их может не хватить. Думал, когда мы просадили те шальные деньги в казино... Думал, что вот он, шанс. Купить где-нибудь развалюху, починить крышу и просто... сидеть. Смотреть на закат».

Он горько усмехнулся. — «Но это иллюзия, Пляскин. Для таких, как мы, нет "домика у озера". Эта работа... она прорастает в тебя. Меняет кровь. После всего, что мы видели, после того, во что мы стреляли... тишина начинает казаться подозрительной. А закат — просто предвестником ночи, когда из теней лезет всякая мразь. Мы уже не сможем жить по-другому».

Он подошел к столу и взял в руки один из цилиндров «Стазис-поля». — «Хватит философии. Давай проверим главную игрушку».

Они выкатили в центр тира тяжелый манекен, сваренный из кусков рельсов и бронепластин — имитацию тяжелого противника. — «Отходи», — скомандовал Капитан.

Он направил цилиндр на манекен и нажал кнопку. Не было ни вспышки, ни звука. Лишь на мгновение воздух вокруг манекена исказился, пошел рябью, как от сильного жара. И все. Манекен замер. Пылинки, висевшие в воздухе вокруг него, застыли в луче фонаря. Капля конденсата, сорвавшаяся с потолка, остановилась в сантиметре от его металлического плеча, повиснув в пространстве вопреки всем законам физики.

— «Огонь», — приказал Капитан. Пляскин, ошарашенный увиденным, дал короткую очередь. Пули, вылетев из ствола, врезались в невидимое поле вокруг манекена и... остановились. Они просто замерли в воздухе, сплющенные от удара, но неподвижные, словно насекомые в янтаре. Через несколько секунд поле исчезло так же внезапно, как и появилось. Капля упала. Застывшие пули с лязгом посыпались на бетонный пол.

— «Вот оно...» — прошептал Капитан, глядя на цилиндр в своей руке. — «Вот наш ответ на неуязвимость». Он снова посмотрел на Пляскина, который все еще не мог прийти в себя от увиденного. — «Видишь, Пляскин. Мы гоняемся за деньгами, чтобы купить себе "свободу". А в итоге покупаем на них лишь более совершенные способы убивать и не быть убитыми. Это и есть наша жизнь. Бесконечный цикл. Зачистка, оплата, подготовка к новой зачистке. Мы не герои, спасающие мир. Мы — санитары. Просто убираем грязь, которую производит этот больной мир. И чем лучше у нас инструменты, тем дольше мы живем. Чтобы убирать новую грязь. Вот и вся наша "жизнь"».

Он положил стазис-генератор на стол. — «Хватит болтать. Чисти оружие. И готовься. Скоро Рялова закончит, и у нас появится новая еще более интересная цель».

— «Ну-с, скоро - это понятие растяжимое» — пробормотал Пляскин

Глава 14

Это «скоро» растянулось на недели, превратившись в тягучий, нервный марафон, где каждый день был похож на предыдущий, а каждый час – на бесконечное ожидание.

Мастерская Ряловой, обычно хаотичная, теперь превратилась в настоящий храм технологий, где царил творческий беспорядок, граничащий с безумием. Повсюду громоздились разобранные детали, мигали индикаторы, жужжали сервоприводы. Рялова, словно одержимая, не покидала своего убежища, ее лицо было испачкано смазкой, волосы растрепаны, но в глазах горел лихорадочный блеск. Она спала урывками, прямо на верстаке, среди чертежей и инструментов, а ее кофе, казалось, состоял из чистого адреналина.

Ясень, лежавший на операционном столе, постепенно преображался. Его корпус был вскрыт, обнажая сложную паутину проводов и микросхем. Рялова, с хирургической точностью, интегрировала в него новые модули, доставленные Капитаном. Каждый «орветеховский» компонент, каждый нейросенсорный усилитель, каждый ретранслятор поля – все это было вживлено в тело синта, словно новые органы. Она переписывала коды, калибровала системы, заставляя чужеродные технологии работать в симбиозе с киберборейскими протоколами. Это была работа на грани возможного, но Рялова, казалось, расцветала в этом безумии, ее руки двигались с невероятной скоростью, а разум, словно сверхмощный процессор, обрабатывал терабайты данных.

Капитан и Пляскин, тем временем, не сидели без дела. Их дни были заполнены изнурительными тренировками в подземном тире, где они доводили до автоматизма работу с новым оружием. «Потрошители» Ряловой, эти маленькие вестники апокалипсиса, стали их любимыми игрушками. Они учились использовать стазис-генераторы, оттачивая тактику «заморозки» и добивания. Капитан, несмотря на ноющую кибер-ногу, чувствовал, как его тело снова обретает былую силу, а разум – остроту. Пляскин, хоть и продолжал нервничать, стал более собранным, его движения – точными, а взгляд – сосредоточенным. Они были готовы. Наконец, они были готовы.

Однажды, когда Капитан и Пляскин вернулись с очередной тренировки, из мастерской Ряловой донесся низкий, ровный гул. Он был не похож на привычное жужжание паяльника или скрежет металла. Это был глубокий, чистый звук, словно пробудившийся гигант. Капитан и Пляскин переглянулись, в их глазах читалось предвкушение.

Дверь мастерской распахнулась, и на пороге стояла Рялова. Ее лицо было бледным от усталости, но глаза горели триумфом. Рядом с ней, словно оживший монолит, стоял Ясень. Его корпус был безупречен, ни царапины, ни следа недавних повреждений. Новые окуляры, теперь чуть более крупные и темные, горели ровным, пронзительным красным светом. Он выглядел не просто восстановленным – он выглядел... завершенным.

«Готово, Капитан», — голос Ряловой был хриплым, но в нем звенела гордость. — «Он готов. Лучше, чем новый. Его сенсоры... они видят сквозь стены, сквозь помехи, сквозь саму реальность. Он может отслеживать энергетические сигнатуры, которые раньше были для нас лишь шумом. И...» — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — «...он может их усиливать. Создавать маяки. Приманки. Где угодно. На любой частоте».

Капитан подошел к Ясеню, его взгляд скользнул по новым окулярам синта, затем по его безупречному корпусу. Он протянул руку и коснулся холодного металла плеча. «Ясень. Как ты себя чувствуешь?»

«Функционирование... оптимальное», — ответил синт, его голос был ровным, без малейшей хрипотцы, но в нем, казалось, появилась новая глубина. — «Все системы... активированы. Новые модули... интегрированы. Боеспособность... сто процентов. Я готов к выполнению... любых задач».

Пляскин присвистнул. «Ничего себе, железка. Рялова, ты волшебница. Теперь мы точно сможем найти эту тварь».

«Найти – это полдела», — проговорил Капитан, не отрывая взгляда от Ясеня. — «Теперь мы можем ее выманить. И это меняет все». Он повернулся к Ряловой. «Ты превзошла себя. Спасибо».

Рялова лишь кивнула, устало улыбаясь. «Не за что, Капитан. Это наша работа. И... у меня есть кое-что еще». Она подошла к небольшому столу, на котором лежали три новых, матово-черных шлема. Они были легче, изящнее, чем их старые, и на визорах каждого из них горели тусклые красные индикаторы. «Новые тепловизоры. Орветеховские. Четвертое поколение. Видят сквозь дым, легкие стены, не слепнут от вспышек. И...» — она указала на небольшие, едва заметные выступы на боках шлемов, — «...интегрированные глушители. Не такие мощные, как у Ясеня, но достаточно, чтобы заглушить звук выстрела на короткой дистанции. И...» — она достала из ящика три новых автомата, АК-33, но выглядевшие иначе. Их стволы были чуть длиннее, а на цевье виднелись странные, едва заметные узоры. — «...и эти. Модифицированные. Под самонаводящиеся патроны. Рядом с ними – новые подствольники. С "Потрошителями"».

Пляскин схватил один из автоматов, его глаза расширились. «Ого! Это... это же...»

«Это наш ответ на неуязвимость», — закончила Рялова. — «И наш шанс. Теперь мы можем не только найти, но и убить. Любую тварь. Даже ту, что поглощает пули».

Капитан взял свой автомат, ощущая его вес, его хищную мощь. Он посмотрел на свою команду. Пляскин, хоть и нервничал, был готов. Ясень, с горящими красными окулярами, был воплощением боевой машины. Рялова, уставшая, но торжествующая, стояла рядом, словно богиня войны.

«Итак, джентльмены, — голос Капитана был низким и твердым, словно высеченным из камня. — Найти – это полдела. А что потом? Чем мы его возьмем? Наши пули... они просто исчезали. Как пыль. Что, если "Потрошитель" был лишь... случайностью? Или он сработал только потому, что тварь была в инкубаторе, ослабленная?» В его голосе не было паники, лишь холодный, расчетливый скепсис, который он не позволял себе раньше. Он смотрел на Ясеня, затем на Пляскина, словно ища ответы в их глазах.

Пляскин, нервно переминаясь с ноги на ногу, тут же подал голос, его слова вылетели, словно пробка из бутылки. «Может, нам... зенитку? У "Гаммы-1" была такая махина, помните? Или попросить их подсобить? Они же там зачищали, у них наверняка что-то тяжелое осталось. Мы же им плацдарм подготовили, в конце концов!» В его голосе звучала смесь надежды и отчаяния, типичная для Пляскина.

Капитан Лощ медленно покачал головой, его единственный глаз сузился. «Зенитку? Пляскин, ты в своем уме? Во-первых, они не оставят нам свое оборудование. Это их "тяжелая артиллерия", а мы для них – расходный материал. Во-вторых, даже если бы оставили, как мы ее сюда притащим? И в-третьих... ты забыл, что нам сказали? Никаких контактов. Никакой паники. Мы одни. И это не просьба, это приказ». Он горько усмехнулся. «Или ты думаешь, Начальник вдруг вспомнит, что мы его "лучшие дураки" и пришлет нам танк? Нет. Мы сами по себе. Как всегда».

Ясень, стоявший неподвижно, словно изваяние, подал голос. Его ровный, механический тон прорезал напряженную тишину. «Вероятность получения тяжелого вооружения от смежных ведомств без официального запроса и утверждения высшего командования стремится к нулю. Транспортировка и развертывание зенитной установки в условиях городской застройки нецелесообразны и привлекут излишнее внимание. Наше текущее снаряжение, модифицированное Ряловой, обеспечивает оптимальный баланс мобильности и огневой мощи для выполнения поставленной задачи. Дополнительные ресурсы... не предусмотрены».

Пляскин, однако, не мог так легко отбросить свои опасения. Его взгляд метался между Капитаном и Ясенем, словно ища подтверждения своим тревогам. «То есть... взрывы посреди города никого не смущают? — его голос был чуть выше обычного, срывающимся на шепот. — Мы же не можем просто так... устроить тут апокалипсис? Начальник же говорил... "никакой паники", "ситуация под контролем". А если мы тут... бабахнем?» Он махнул рукой в сторону воображаемого центра города, словно представляя себе гриб термобарического взрыва над жилыми кварталами.

Капитан Лощ медленно повернул голову к Пляскину, его единственный глаз, скрытый повязкой, казалось, пронзал насквозь. «Пляскин, — его голос был низким и жестким, как скрежет металла, — ты видел, что эта тварь сделала с ангаром? Ты видел, как она поглощала пули? Если она выберется в город, то, что мы сделаем, будет лишь фейерверком по сравнению с тем, что устроит она. Наша задача – остановить ее. Любой ценой. И если для этого придется немного пошуметь... пусть так и будет. Главное, чтобы этот шум был последним, который она услышит». Он сделал паузу, давая своим словам впитаться. «Начальник сказал "никакой паники" для них. Для нас он сказал "уничтожить любой ценой". Почувствуй разницу».

Ясень, словно подтверждая слова Капитана, подал голос. «Согласно анализу потенциального ущерба от неконтролируемого распространения объекта класса Омега в городской среде, локализованное применение тактического оружия массового поражения является статистически более эффективным методом минимизации потерь. Соотношение "шум/результат" в данном случае... приемлемо».

Рялова, скрестив руки на груди, кивнула. «И не забывай, Пляскин, что наши "Потрошители" – это не просто гранаты. Это... кое-что поинтереснее. И они сработали. Я гарантирую». В ее голосе звенела стальная уверенность, которая, казалось, передавалась и остальным. «Мы не можем полагаться на кого-то еще. Только на себя. И на то, что у нас есть».

Капитан посмотрел на свой автомат, затем на стазис-генератор, лежавший на столе. «Она права. У нас есть то, что есть. И этого должно хватить. Если мы будем действовать с умом. И быстро». Он поднял взгляд на команду. «Итак, план такой. Мы не ждем. Мы ищем. И когда найдем... мы его выманим. И тогда... мы покажем ему, что такое настоящая охота. Охота на крупную дичь».

В кабинете Начальника царила полутьма, лишь тусклый свет голографической проекции освещал его лицо. Он сидел за своим массивным столом, не перебирая янтарные четки, а его взгляд был прикован к небольшому, неприметному устройству, лежавшему рядом с кибер-планшетом. Это был не обычный коммуникатор, а зашифрованный канал, через который он слушал. Слушал свою команду.

Голос Капитана, низкий и жесткий, прорезал тишину кабинета, затем нервный шепот Пляскина, и, наконец, ровный, бесстрастный тон Ясеня. Начальник слушал каждое слово, каждое сомнение, каждую нотку отчаяния и решимости. Он слышал, как Пляскин спрашивает о взрывах посреди города, как Капитан отрезает ему путь к отступлению, как Ясень хладнокровно просчитывает риски.

Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз, обычно холодных и расчетливых, мелькало что-то похожее на тревогу. Он сжал кулаки, его пальцы побелели. «Дракон». Это слово, которое он запретил произносить даже самому себе, теперь звучало из уст его людей, и оно было пропитано реальностью, которую он пытался скрыть. Он видел их усталость, их отчаяние, их готовность идти до конца. И он понимал, что они правы. Обычное оружие не берет эту тварь. И если она выберется в город...

Начальник медленно поднял руку и коснулся виска, словно пытаясь унять головную боль, которой не должно было быть. Он всегда был человеком протокола, человеком системы. Но сейчас система давала сбой. То, что они обнаружили, не вписывалось ни в какие рамки. И его «стратегическое умолчание» могло обернуться катастрофой.

Он резко, почти инстинктивно, потянулся к другому коммуникатору – тому самому, черному, без единой маркировки, который он использовал для связи с «холодным голосом». Он нажал единственную кнопку. Короткое шипение.

«Слушаю», — раздался в динамике холодный, лишенный интонаций голос.

«Это я», — произнес Начальник, его голос был низким, почти неразличимым, словно он боялся, что его услышат. — «Мне нужна... готовность. В секторе... Север-7. Да. Та самая... аномалия. Она... активна. И... она... не поддается стандартной классификации». Он сделал паузу, давая словам впитаться. «Мои люди... они на передовой. Они будут... выманивать цель. Когда она будет... в зоне поражения... мне нужен ваш удар. Точный. Мощный. По моей команде. Вы меня поняли?»

На другом конце провода повисла короткая, напряженная тишина. Затем раздался тот же холодный голос. «Понял. Координаты... цель... подтвердите».

Начальник назвал координаты, затем сделал паузу. «Цель... это... нечто. Нечто, что не должно существовать. И... оно... должно быть... уничтожено. По моей команде. Никакой самодеятельности. Только по команде. Вы будете... нашим молотом».

«Будем готовы. Конец связи», — ответил холодный голос.

Связь оборвалась так же резко, как и началась. Начальник опустил коммуникатор на стол, его рука слегка дрожала. Он закрыл глаза на мгновение, затем открыл их. В них снова был привычный холодный блеск, но теперь он был смешан с тенью тяжелой ответственности. Он выпрямился, разгладил несуществующие складки на своем костюме.

Утро в штабе ГЗЧ наступило не с рассветом, а с тяжелым, свинцовым светом люминесцентных ламп, пробивающимся сквозь пыльные окна. Воздух в брифинг-зале был густым от запаха вчерашнего кофе, озона и едва уловимого привкуса тревоги. Команда собралась у большого голографического стола, на котором уже мерцала трехмерная карта Кибербореи, но пока без активных маркеров.

Начальник вошел без лишнего шума, его шаги были тяжелыми, но уверенными. Он был в своей привычной униформе, без фиолетового костюма, и его лицо, хоть и было помятым от бессонной ночи, выражало холодную, стальную решимость. Он обвел взглядом Капитана, Пляскина и Рялову, затем остановился на неподвижном Ясене, стоявшем чуть поодаль, словно ожидающий приказа страж.

«Доброе утро, орлы, — голос Начальника был низким, без тени эмоций, но с едва уловимой хрипотцой. — Как спалось?» Это был не вопрос, а скорее констатация факта: никто из них не спал по-настоящему.

Капитан Лощ, стоявший прямо, скрестив руки на груди, кивнул. «Готовы, Начальник. Как и всегда». Его голос был ровным, лишенным усталости, словно он уже перешел в режим боевой готовности.

Пляскин, хоть и нервно переминался с ноги на ногу, постарался выглядеть собранным. «Наготове, сэр. Нервы натянуты, но... готовы». Он сжал автомат, словно пытаясь передать свою нервозность металлу.

Рялова, чьи глаза были красными от недосыпа, но горели внутренним огнем, кивнула в сторону Ясеня. «Ясень готов. И мы тоже. Все системы откалиброваны. Новые модули... работают как часы». В ее голосе звенела гордость за проделанную работу.

Начальник медленно кивнул, его взгляд задержался на Ясене. «Отлично. Ясень, ты будешь нашими глазами. Твои новые модули... они должны показать нам путь. Активируйся».

Синт, до этого стоявший неподвижно, словно статуя, слегка наклонил голову. Его красные окуляры, обычно горевшие ровным светом, на мгновение вспыхнули ярким, пронзительным синим. Это был цвет глубокого космоса, цвет чистого, холодного интеллекта, словно его внутренние системы перезагружались, переходя на новый, более высокий уровень. Затем синий свет медленно угас, уступая место привычному, хищному красному, но теперь он был ярче, насыщеннее, словно в глубине линз разгорелось новое, более мощное пламя. Из корпуса Ясеня донесся тихий, едва уловимый гул, похожий на шепот тысяч микросхем, работающих в унисон.

Он шагнул к голографическому столу, его движения были плавными и бесшумными, словно он скользил по воздуху. Красные окуляры сфокусировались на карте, и на ней, в районе промзоны «Север-7», начали появляться новые, едва заметные маркеры. Они были слабыми, мерцающими, словно призраки, но Ясень, казалось, видел их с абсолютной ясностью.

Минуты тянулись в напряженной тишине. Капитан, Пляскин и Рялова стояли, затаив дыхание, их взгляды были прикованы к карте. Наконец, Ясень выпрямился, его голос прозвучал ровно, без малейшей хрипотцы, но в нем, казалось, появилась новая, зловещая нотка.

«Фиксирую... аномальную энергетическую сигнатуру, — произнес синт. — Сектор... Север-7. Интенсивность... сопоставима с... предыдущим выбросом. Структура... идентична. Источник... движется. Медленно. В сторону... центрального... сектора».

В зале повисла мертвая тишина. Капитан почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

Начальник медленно кивнул, его взгляд был прикован к мерцающей точке на карте. «Значит, так, — его голос был низким и твердым, словно высеченным из камня. — Мы не ждем. Мы не прячемся. Мы идем за ним. И на этот раз... мы его найдем. И уничтожим. Не оставив и мокрого места».

Глава 15

«Буханка» ждала у ворот гаража, ее массивные колеса, казалось, уже предвкушали разбитые дороги. Двигатель урчал низко, словно старый, но верный зверь, готовый к броску. Капитан, Пляскин и Ясень уже стояли у открытых дверей, их рюкзаки были набиты снаряжением, автоматы висели на груди. Рялова, скрестив руки на груди, стояла чуть поодаль, ее взгляд был прикован к Ясеню, словно она не могла оторваться от своего творения.

«Рялова, — голос Капитана был ровным, но в нем слышалась нотка окончательности, — ты остаешься. На связи. Штаб. Если что-то пойдет не так...» Он не договорил, но смысл был ясен.

Рялова резко вскинула голову, ее глаза вспыхнули. «Что значит "остаешься", Капитан? Я не останусь. Я иду с вами».

Пляскин нервно кашлянул. «Рялова, ну ты же... технарь. Там будет... грязно. И опасно. Мы же не на прогулку».

«Грязно? Опасно? — Рялова усмехнулась, и эта усмешка была холодной, как сталь. — Я только что провела недели в грязи и опасности, копаясь в кишках этого...» Она кивнула на Ясеня. «...этого чуда инженерной мысли. И я хочу посмотреть, на что он теперь способен. На что мои модули способны. Я не для того вырывала зубы у дракона, чтобы сидеть тут и ждать ваших докладов». Она шагнула вперед, ее взгляд был твердым. «Ясень – это мой проект. И я несу за него ответственность. А еще...» — она подняла свой автомат, который теперь выглядел куда более хищно, чем раньше, — «...я умею стрелять. И у меня есть кое-что, что может пригодиться, если ваши "Потрошители" вдруг решат, что они слишком деликатны».

Капитан вздохнул. Он знал, что спорить с Ряловой, когда она в таком настроении, бесполезно. Она была как заведенная пружина, и ее упрямство было легендарным. К тому же, он понимал, что она права. Ее знания и навыки могли оказаться бесценными.

«Капитан, — подал голос Ясень, его тон был бесстрастным, но в нем, казалось, проскользнула едва уловимая нотка... одобрения? — Присутствие Ряловой в составе боевой группы повышает вероятность успешного выполнения миссии на 18.7 процента. Ее навыки в полевом ремонте и модификации оборудования могут оказаться критически важными. Кроме того, ее эмоциональная стабильность... выше, чем у Пляскина».

Пляскин возмущенно фыркнул, но промолчал.

Капитан Лощ посмотрел на Рялову, затем на Ясеня. Он потер переносицу. «Ладно, Рялова. Ты едешь. Но никаких геройств. Ты – наш тыл. Наш мобильный штаб. И если что-то пойдет не так... ты отвечаешь за Ясеня. Поняла?»

Рялова кивнула, ее глаза горели. «Поняла, Капитан. И не сомневайтесь, я его не брошу».

«Отлично, — Капитан махнул рукой в сторону «Буханки». — Загружаемся. И... Пляскин, ты на турели. Ясень, ты с нами в салоне. Рялова, ты рядом с Ясенем. Мне нужен полный контроль над его данными».

Команда быстро, но слаженно загрузилась в «Буханку». Рялова, с довольной улыбкой, запрыгнула в салон, ее взгляд скользнул по Ясеню, словно она уже предвкушала его работу. Капитан, тяжело вздохнув, занял свое место. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от мира.

Двигатель «Буханки» взревел, и машина, тяжело переваливаясь на своих массивных колесах, рванула с места. Она выехала из гаража, оставляя позади привычный мир, и направилась в сторону промзоны «Север-7»

По мере приближения к промзоне, пейзаж за окном начал меняться. Воздух стал тяжелым, пропитанным запахом гари и озона, смешанным с едким металлическим привкусом. То, что они видели, заставило их замереть. Зона «Север-7», которую они покинули в руинах, теперь выглядела... иначе. Не просто разрушенной, а словно стертой.

Вместо привычных ржавых остовов цехов и складов, которые они помнили, теперь зияли огромные, оплавленные участки земли, словно гигантский утюг прошелся по ландшафту. Бетонные плиты были расколоты, арматура вывернута, а кое-где виднелись свежие, еще дымящиеся кратеры, словно земля здесь была изъедена изнутри. Но самым поразительным было то, что посреди этого апокалиптического пейзажа кипела работа.

Десятки фигур, одетых в тяжелые, защитные комбинезоны, двигались среди руин. Это были не обычные рабочие. Их движения были слишком точными, слишком синхронными. Некоторые управляли массивными, многоногими экскаваторами, чьи гидравлические клешни с легкостью поднимали и перемещали тонны искореженного металла. Другие, с интегрированными в шлемы визорами, работали с плазменными резаками, их яркие дуги вспыхивали в полумраке, разрезая сталь, словно бумагу. Над ними, словно рой гигантских насекомых, жужжали и сновали строительные дроны, их манипуляторы были оснащены термальными сканерами и геодезическими лазерами. На некоторых комбинезонах виднелись едва заметные, но отчетливые логотипы – стилизованная буква «О» с расходящимися лучами. Орветех.

«Что за черт?» — пробормотал Пляскин, его голос был полон изумления. — «Они тут... строят что-то? Или... убирают?»

Капитан Лощ, его лицо было мрачным, кивнул. «Это не просто зачистка, Пляскин. Это... реконструкция. Они пытаются скрыть следы. Или... подготовить что-то». Его взгляд скользнул по рабочим, задерживаясь на их униформе. Они были слишком чистыми, слишком... эффективными для обычных городских бригад.

Ясень, его красные окуляры бесстрастно сканировали окружающее пространство, подал голос. «Фиксирую... повышенную активность. Строительные дроны... модифицированные. Рабочие... с имплантами. Некоторые... с усиленными конечностями. Вероятность... принадлежности к корпоративным структурам... высокая. Возможно... Орветех».

Рялова, сидевшая рядом с Ясенем, сжала кулаки. «Орветех? Значит, они уже здесь. И они не просто убирают. Они что-то ищут. Или... что-то строят». В ее голосе прозвучала тревога.

Капитан лишь кивнул. «Именно. Это не просто "аномалия". Это... что-то гораздо большее. И мы в самом центре этого». Он посмотрел на карту, где пульсирующая красная точка медленно, но неуклонно двигалась к центру города. «Водитель, объезжай. Нам нужно найти обходной путь. И... нам нужно быть осторожными. Очень осторожными».

«Буханка» медленно свернула с основной дороги, углубляясь в лабиринт второстепенных проездов, ведущих в обход зоны активных работ. Пейзаж за окном менялся, становясь все более диким и заброшенным. Ржавые остовы старых машин, груды строительного мусора, заросшие бурьяном пустыри – все это проносилось мимо, словно декорации к постапокалиптическому фильму.

Ясень, его красные окуляры непрерывно сканировали окружающее пространство, подал голос. «Сигнал... усиливается. Источник... впереди. В двухстах метрах. Структура... соответствует... коммерческому объекту».

Капитан нахмурился. «Коммерческому? Что там может быть?»

«Буханка» медленно выкатилась из-за очередного заброшенного цеха, и перед ними открылся вид на то, что Ясень назвал «коммерческим объектом». Это был бар. Или то, что от него осталось. Трехэтажное здание, массивное и приземистое, словно старый, обветшалый кулак, врезавшийся в серый горизонт. Его фасад был покрыт слоями облупившейся краски, обнажая гниющий металл и потрескавшийся бетон. Окна были либо выбиты, либо заколочены досками, а тяжелая, некогда яркая дверь, теперь была покрыта ржавчиной и граффити.

Над входом, цепляясь за стену, висела вывеска. Неоновая, но почти полностью погасшая. Она изображала стилизованного кота, который, вопреки своей кошачьей природе, был одет в рабочую каску, сдвинутую набок, и заляпанный комбинезон. Большинство неоновых трубок были мертвы, оставляя лишь несколько мерцающих, болезненно-зеленых или бледно-синих линий, которые лишь подчеркивали призрачный, скелетный силуэт кота. «Котёнок работёнок» — гласила надпись под ним, едва различимая в сумерках. Когда-то это место, должно быть, было маяком для уставших рабочих, обещающим дешевое пиво и забвение. Теперь оно было лишь тенью, безмолвным свидетельством ушедших времен.

«Бар? — Пляскин присвистнул, его голос был полон недоверия. — Серьезно? Дракон в баре? Может, он просто проголодался?»

Капитан Лощ лишь покачал головой, его взгляд был прикован к вывеске. «Не шути, Пляскин. Это не пивная. Ясень, подтверди. Сигнал внутри?»

«Аффирмативно, Капитан. Источник сигнала... внутри структуры. Интенсивность... высокая. Это... первичный источник». Голос синта был бесстрастным, но его красные окуляры горели необычайно ярко.

Рялова, скрестив руки на груди, нахмурилась. «Бар... на краю зоны... и сигнал такой силы? Это либо ловушка, либо... он там питается. Или... это его логово».

Капитан кивнул. «Именно. Это не просто "аномалия". Это... что-то гораздо большее. И мы в самом центре этого». Он посмотрел на карту, где пульсирующая красная точка медленно, но неуклонно двигалась к центру города. «Водитель, остановись здесь. За этим складом. Нам нужно... подготовиться».

«Буханка» плавно остановилась за массивным, ржавым складом, скрываясь от посторонних глаз. Двигатель заглох, и в наступившей тишине стало слышно лишь их собственное дыхание и тихий гул внутренних систем Ясеня. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом пыли, застоявшегося пива и чем-то еще, неопределенно-зловонным.

Капитан Лощ жестом приказал оставаться на местах. Он вытащил из подсумка свой новый тепловизор, приладил его к повязке, скрывающей правый глаз. Мир вокруг окрасился в призрачные зеленые тона. Пляскин, нервно сглотнув, надел свой шлем, его визор вспыхнул красным. Рялова, сжимая автомат, активировала свои очки, и ее глаза, обычно скрытые за стеклами, теперь горели холодным, расчетливым светом. Ясень, его красные окуляры пульсировали, уже сканировал здание, его внутренние системы гудели, обрабатывая данные.

«Ясень, — тихо проговорил Капитан, его голос был приглушен шлемом, — что там внутри? Любые аномалии. Любые движения. Ищи слабые точки. Входы. Выходы».

«Сканирование... активно», — ответил синт, его голос был ровным, безэмоциональным. — «Структура... трехэтажное здание. Материал... бетон, металл. Внутренние помещения... хаотичны. Множественные... перегородки. Сигнатура... объекта... стабильна. В центре... первого этажа».

«В центре? — Капитан нахмурился. — Значит, не прячется. Или... не боится». Он посмотрел на команду. «Пляскин, ты прикрываешь. Рялова, ты с Ясенем. Я иду первым. Двигаемся медленно. Тихо. Никаких лишних движений. Поняли?»

Они двинулись к бару, ступая по заросшей бурьяном земле. Каждый шаг отдавался глухим шорохом, нарушающим гнетущую тишину. Чем ближе они подходили, тем сильнее ощущалась чужеродность этого места. Оно не просто стояло здесь, оно было здесь, пропитанное ржавчиной и забвением, словно само время остановилось в его стенах.

Тяжелая, некогда яркая дверь, теперь покрытая ржавчиной и граффити, была приоткрыта. Из щели тянуло сыростью, запахом застоявшегося пива и чем-то еще, неопределенно-зловонным, словно дыхание спящего чудовища. Капитан осторожно толкнул дверь. Она поддалась с протяжным, скрипучим стоном, который эхом прокатился по пустому помещению.

Внутри царила абсолютная темнота, густая и осязаемая, словно бар был черной дырой, поглощающей свет. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом плесени, гнили и чего-то еще, что заставляло желудок сжиматься. В свете тепловизоров помещение предстало как лабиринт холодных, серых контуров. Столы, стулья, барная стойка – все было опрокинуто, разбито, словно здесь пронесся ураган.

Ясень шагнул первым, его красные окуляры вспыхнули ярче, словно прожекторы, прорезающие мрак. Он поднял руку, и из его запястья выдвинулся тонкий, светящийся луч, который начал методично сканировать пространство. На визорах Капитана и Пляскина, а также на очках Ряловой, начали появляться трехмерные контуры помещения, словно невидимый художник рисовал их прямо в воздухе.

«Сканирование... активно, — голос Ясеня был ровным, но в нем, казалось, проскользнула нотка сосредоточенности. — Первый этаж... барная зона. Множественные... препятствия. Мебель... повреждена. Запах... органических... разложений... высокий. Био-сигнатура... объекта... стабильна. В центре... помещения. На втором этаже... жилые помещения. На третьем... складские. Вентиляционные шахты... повреждены. Подвал... отсутствует».

На голографической проекции, которую Ясень транслировал на их визоры, бар предстал как сложный, многоуровневый лабиринт. Стены, перегородки, лестницы – все было нанесено с поразительной точностью. Красная пульсирующая точка, обозначающая цель, горела в самом центре первого этажа, словно зловещее сердце этого мертвого места.

«Значит, он там, — прошептал Капитан, его голос был напряженным. — В самом центре. И он... ждет». Он посмотрел на Ясеня. «Есть пути обхода? Или... только через главный вход?»

«Возможно... через кухню, — ответил синт, и на карте появилась новая, едва заметная линия. — Или... через служебный вход с задней стороны. Но... оба пути... сопряжены с высоким риском обнаружения. Главный вход... наиболее... прямой».

«Прямой путь – самый опасный», — пробормотала Рялова, ее взгляд скользнул по карте. — «Но и самый быстрый. Если он там... и он ждет... то медлить нельзя».

Капитан кивнул. «Она права. Мы идем через главный вход. Пляскин, ты наготове. Рялова, ты с Ясенем. Я иду первым. Держимся вместе. И... никаких лишних звуков. Поняли?

Они двинулись вперед, их шаги были почти бесшумными на заваленном мусором полу. Воздух становился все тяжелее, запах гнили – все сильнее. Каждый шорох, каждый скрип металла заставлял их вздрагивать. Они были в логове зверя. И зверь, казалось, уже знал об их присутствии.

Они медленно, шаг за шагом, прочесывали первый этаж. Тепловизоры показывали лишь холодные, безжизненные контуры разбитой мебели, опрокинутых столов и разбросанных бутылок. Запах застоявшегося пива и гнили смешивался с едким ароматом пыли, забивая ноздри. Красная пульсирующая точка на визорах Капитана и Пляскина, а также на голографической проекции Ясеня, оставалась неподвижной, указывая на центр зала. Но там ничего не было. Только груды мусора и тени.

«Капитан, — голос Ясеня прозвучал ровно, но с едва уловимой ноткой недоумения, — био-сигнатура... стабильна. Но... визуальный контакт... отсутствует. Объект... не обнаружен».

Пляскин нервно сглотнул. «Что за черт? Он что, невидимка? Или... это ловушка?»

Рялова нахмурилась, ее взгляд скользнул по тепловизионным контурам. «Невидимка? Нет. Мои модули... они должны его видеть. Если он здесь».

Капитан Лощ, его лицо было мрачным, медленно обвел взглядом пустое помещение. «Он играет с нами. Или... он переместился». Он посмотрел на Ясеня. «Пересканируй. Полностью. Все этажи. Ищи любые аномалии. Любые изменения».

Синт, безмолвный и эффективный, снова активировал сканирование. Его красные окуляры вспыхнули ярче, и тонкие лучи света, невидимые невооруженным глазом, пронзили стены, проникая сквозь бетон и металл. На голографической проекции здания, которую Ясень транслировал на их визоры, линии замерцали, затем красная точка, обозначающая цель, медленно, словно призрак, поднялась вверх.

«Сигнал... переместился, — произнес Ясень. — На второй этаж. В центральную... зону. Вероятность... 98.2 процента».

Капитан кивнул. «Значит, он там. Пляскин, Рялова, за мной. На второй этаж. Тихо. И наготове».

Они двинулись к лестнице, ведущей на второй этаж. Старые, скрипучие ступени стонали под их весом, каждый шорох казался оглушительным в этой мертвой тишине. Воздух становился все тяжелее, запах гнили – все сильнее. Они поднимались медленно, осторожно, каждый мускул был напряжен, каждый нерв – натянут.

Наконец, они достигли второго этажа. Перед ними простирался длинный, темный коридор, уходящий в непроглядную тьму. Тепловизоры показывали лишь холодные, серые контуры стен. Красная точка на визорах пульсировала в конце коридора, маня их вперед.

Они двинулись по коридору, их шаги были почти бесшумными. Воздух здесь был еще тяжелее, чем внизу, пропитанный запахом пыли, застоявшегося воздуха и чем-то еще, что заставляло волосы на затылке вставать дыбом. Они приближались к цели.

И тут, внезапно, без предупреждения, без единого звука, в конце коридора вспыхнул свет. Не яркий, ослепительный, а тусклый, болезненно-желтый, словно старая лампочка, чудом сохранившаяся в этом заброшенном месте, вдруг ожила. Свет был слабым, но его было достаточно, чтобы выхватить из тьмы очертания огромного помещения.

Это был актовый зал. Ряды погнутых, сломанных стульев, покрытых толстым слоем пыли, тянулись к сцене, которая занимала всю дальнюю стену. На сцене, посреди пыльного, истертого временем пола, стоял одинокий, массивный металлический шест. Он был толстым, когда-то, возможно, служил опорой для флага или декораций, но теперь он был сильно погнут, словно гигантская рука сжала его и вывернула. Его верхняя часть была изогнута под неестественным углом, а на поверхности виднелись глубокие, рваные царапины, словно кто-то очень большой и очень сильный пытался его сломать.

Капитан Лощ, держа автомат наизготовку, медленно шагнул в актовый зал. За ним, словно тени, скользнули Пляскин, Рялова и Ясень. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом пыли, застоявшегося времени и чем-то еще, неуловимо-чужим. Тусклый желтый свет, исходящий откуда-то из глубины зала, лишь подчеркивал разруху: ряды погнутых, сломанных стульев, покрытых толстым слоем грязи, тянулись к сцене, где одинокий, массивный металлический шест, изогнутый под неестественным углом, казался памятником невидимой силе.

Тепловизоры показывали лишь холодные, безжизненные контуры. Ни единого теплового следа, ни малейшего движения, кроме медленно оседающей пыли. Красная точка на визорах, указывающая на цель, горела прямо у основания погнутого шеста, но там не было ничего, кроме теней и обломков.

«Ясень, — прошептал Капитан, его голос был напряженным, — подтверди. Сигнал... он здесь?»

«Аффирмативно, Капитан, — ответил синт, его голос был ровным, но в нем, казалось, проскользнула нотка недоумения. — Сигнатура... стабильна. Интенсивность... высокая. Но... визуальный контакт... отсутствует. Тепловые сигнатуры... отсутствуют».

Пляскин нервно сглотнул, его взгляд метался по залу. «Что за черт? Он что, спрятался? Или... это призрак?»

Рялова нахмурилась, ее глаза, скрытые за очками, сузились. «Невозможно. Мои модули... они должны его видеть. Если он здесь». Она сделала шаг вперед, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы объяснить эту аномалию.

И тут, из-за дальнего, опрокинутого столика, скрытого в единственном уголке зала, куда не дотягивался тусклый желтый свет, раздался голос. Он был низким, спокойным, с легкой хрипотцой, но в нем не было ни тени угрозы, лишь... любопытство.

«Меня ищете?» — произнес голос.

Команда замерла. Автоматы вскинулись, нацеленные на источник звука. Но тепловизоры оставались пустыми. Там, где должен был быть источник голоса, зияла лишь абсолютная, непроглядная тьма, холодная и безжизненная. И только когда Капитан, инстинктивно шагнув вперед, направил луч своего тактического фонаря в этот угол, из мрака выхватились детали, которые заставили кровь стынуть в жилах.

Там, в единственном месте, где не горел свет, стояла тень. Не просто тень от предмета, а нечто, сотканное из самой тьмы, плотное и осязаемое, но при этом не отражающее свет тепловизора. Оно было высоким, худощавым, и его очертания, казалось, слегка искажали пространство вокруг. Из-под широкого, темного плаща, который, казалось, поглощал свет, выступали две человеческие руки. Они были облачены в плотные, черные перчатки, и в одной из них, с невероятной, почти издевательской небрежностью, был зажат стакан для виски. Лед в стакане, казалось, тускло мерцал, отражая несуществующий свет.

«Кто... ты?» — прохрипел Капитан, его голос был напряженным. Он чувствовал, как адреналин хлынул в кровь, но это был не страх, а скорее... шок. Это было нечто, что не вписывалось ни в одну из их классификаций. Не Еданк. Не мутант. Не робот. Нечто... иное.

«Ясень, — голос Ряловой был напряженным, — он... он не отображается. Мои модули... они не видят его тепловой сигнатуры. Это... невозможно».

«Аномалия... класса... Омега», — бесстрастно произнес Ясень, его красные окуляры замигали с бешеной скоростью, словно его внутренние системы работали на пределе, пытаясь классифицировать неклассифицируемое. — «Неизвестный... объект. Не поддается... стандартному... сканированию».

Тень в плаще медленно подняла стакан, и из мрака донесся тихий, почти насмешливый звук, похожий на звон льда. «Я? Я тот, кого вы искали. И... кажется, вы меня нашли».

Глава 16

Автоматы в руках Капитана, Пляскина и Ряловой оставались нацеленными на тень. Пальцы нервно сжимали спусковые крючки, готовые в любой момент обрушить на нее шквал свинца. Но что-то удерживало их. Не страх, а скорее... замешательство. Это было нечто, что не поддавалось логике, не вписывалось ни в одну из их инструкций.

«Стоять! — рявкнул Капитан, его голос был напряженным, но твердым. — Кто ты такой? И что тебе нужно?»

Тень в плаще медленно повернула голову, словно оценивая их. Из-под капюшона, скрывающего лицо, ничего не было видно, лишь непроглядная тьма. Затем, с плавным, почти театральным жестом, тень протянула свободную руку, и из-под плаща, словно из ниоткуда, появилась бутылка виски. Она была старой, пыльной, с выцветшей этикеткой, но в ее очертаниях угадывался дорогой, редкий сорт.

Тень наклонила бутылку и начала медленно, с издевательской небрежностью, наливать виски в стакан. Звук льда, звенящего в стакане, казался оглушительным в этой напряженной тишине.

«Киберборейцы меня не страшат», — произнесла тень, закончив наливать виски. — «Ваши автоматы, ваши технологии... они для меня лишь игрушки. Вы думаете, что можете понять то, что лежит за пределами вашего понимания? Вы ошибаетесь».

Пляскин, нервно сглотнув, не выдержал. «Почему... почему ты здесь? Что тебе нужно от нас? От Кибербореи?»

Тень медленно поднесла стакан к капюшону, словно собираясь выпить. «Почему? — повторила она, и в ее голосе прозвучала легкая насмешка. — Разве это не очевидно? Я здесь, потому что вы меня позвали. Вы, со своими любопытными носами и своими устаревшими технологиями. Вы разбудили то, что должно было спать».

«Разбудили? — Капитан нахмурился. — О чем ты говоришь?»

Тень сделала паузу, словно обдумывая свои слова. «Вы, киберборейцы, — произнесла она, — вы гордитесь своей технологией. Вы думаете, что она дает вам силу. Но вы забываете о том, что есть вещи, которые не поддаются измерению, которые не могут быть объяснены вашими научными теориями. Вы забываете о магии».

«Магии? — Рялова усмехнулась. — Не смешите меня. Магии не существует. Есть только наука, которую мы еще не поняли».

Тень медленно покачала головой. «Вы так уверены? Вы думаете, что ваши импланты, ваши автоматы, ваши синт-компаньоны дают вам преимущество? Вы ошибаетесь. У вас нет ни магии, ни технологий, способных противостоять тому, что грядет. Вы лишь пешки в игре, которую не понимаете».

«Что грядет? — Капитан сжал кулаки. — Говори прямо. Что ты знаешь?»

Тень сделала глоток виски, и из-под капюшона донесся тихий, почти довольный вздох. «Я знаю многое, — произнесла она. — Я знаю о том, что спит под вашими городами. Я знаю о том, что ждет в пустоте за пределами вашей планеты. Я знаю о том, что вы разбудили. И я знаю, что вы не сможете это остановить».

«Мы – ГЗЧ, — заявил Капитан, его голос был полон решимости. — Мы останавливали вещи и похуже. Мы справимся и с этим».

Тень усмехнулась, и этот звук был холодным, как лед. «Вы? — произнесла она. — Вы, с вашими автоматами и вашим синт-компаньоном? Вы думаете, что можете противостоять силам, которые старше самой вселенной? Вы смешны».

«Тогда зачем ты здесь? — спросил Пляскин, его голос дрожал. — Если мы такие беспомощные, зачем ты тратишь на нас свое время?»

Тень медленно повернулась к Пляскину, и на мгновение ему показалось, что он видит в глубине капюшона два горящих уголька. «Я здесь, — произнесла тень, — потому что мне интересно. Мне интересно посмотреть, как вы будете бороться. Мне интересно посмотреть, как вы будете умирать».

В голове Капитана Лоща словно вспыхнула искра. Что-то смутно знакомое, что-то, что он пытался забыть, всплыло из глубин памяти. Обрывки информации, старые отчеты, слухи, которые он всегда считал бредом сумасшедших.

«Королевство Нагфа…» — пробормотал он, словно пробуя на вкус это слово.

Тень в плаще медленно повернула голову, словно заинтересованная. «Нагфа? Да, вы знаете о Нагфе. Неужели ваши ученые все-таки что-то раскопали?»

«Нагфа… — повторил Капитан, его взгляд был прикован к тени. — Экзотическая страна в Заросших Ветвях… Она кишит… артефактами. Силовыми артефактами».

Он вспомнил фотографии, которые видел в архивах. Странные, необъяснимые устройства, излучающие энергию, которую не могли зафиксировать ни одни датчики. Артефакты, способные изменять гравитацию, создавать силовые поля, исцелять раны… вещи, которые казались невозможными.

«Именно, — произнесла тень, и в ее голосе прозвучала довольная усмешка. — Силовые артефакты. Вы думаете, что они созданы вашей наукой? Вы думаете, что можете понять их природу? Вы ошибаетесь. Эти артефакты… они созданы магией».

Рялова фыркнула. «Магия? Бред. Это просто неизвестная нам технология. Когда-нибудь мы ее поймем».

«Вы никогда не поймете, — возразила тень. — Потому что магия – это не технология. Это сила, которая лежит за пределами вашего понимания. Это сила, которая связывает все во вселенной. И эта сила… она пробуждается».

Капитан Лощ медленно покачал головой. «Не может быть. Магия… это сказки. Это выдумки».

«Вы так думаете? — спросила тень. — Тогда как вы объясните то, что я здесь? Как вы объясните то, что ваши технологии не могут меня обнаружить? Как вы объясните то, что ваши пули не могут меня ранить?»

Капитан замолчал. Он не мог найти ответа. Он всегда верил в науку, в технологии. Но то, что он видел перед собой, опровергало все его убеждения.

«Орветех… — пробормотал он. — Они пытаются найти эти артефакты. Они строят колонии в Нагфе. Они ищут силу».

«Орветех, — произнесла тень с презрением. — Эти жадные, беспринципные корпорации. Они думают, что могут контролировать магию. Они думают, что могут использовать ее для своих целей. Они ошибаются. Магия не терпит контроля. Она выйдет из-под контроля. И тогда… тогда все будет потеряно».

«Что ты предлагаешь? — спросил Капитан. — Что нам делать?»

Тень сделала глоток виски. «Я ничего не предлагаю, — ответила она. — Я просто наблюдаю. Я жду. Я смотрю, как вы будете бороться. И я надеюсь, что вы сможете меня удивить».

Капитан медленно опустил автомат, его взгляд оставался прикованным к тени. «Ты говоришь, что мы не можем остановить то, что грядет, — произнес он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась стальная решимость. — Но ты тоже здесь. Ты тоже в опасности. Если Орветех получит контроль над магией, это будет угроза не только для нас, но и для тебя».

Тень молчала, словно обдумывая его слова.

«Мы можем договориться, — продолжил Капитан. — У нас есть ресурсы. У нас есть знания. У нас есть… Ясень». Он кивнул в сторону синта, который стоял неподвижно, словно статуя, но его красные окуляры горели с неистовой силой. «Мы можем помочь тебе. Если ты поможешь нам».

Тень медленно подняла голову, и на мгновение Капитану показалось, что он видит в глубине капюшона два горящих уголька. «Договориться? — произнесла тень, и в ее голосе прозвучала легкая насмешка. — Вы, киберборейцы, думаете, что все можно решить с помощью переговоров. Вы думаете, что все можно купить или продать. Вы ошибаетесь. Есть вещи, которые не поддаются торгу».

«Но мы можем попытаться, — настаивал Капитан. — Мы можем найти общий язык. Мы можем найти способ остановить Орветех. Мы можем найти способ защитить этот город. И эту страну».

Тень сделала глоток виски. «Защитить? — повторила она, и в ее голосе прозвучало презрение. — Вы думаете, что можете защитить что-то? Вы, с вашими хрупкими технологиями и вашими наивными идеалами? Вы не понимаете, с чем мы имеем дело. Это силы, которые могут уничтожить целые миры».

«Но мы должны попытаться, — возразил Капитан. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока все рухнет. Мы должны бороться. И если ты можешь нам помочь… если ты знаешь что-то, что может нам помочь… мы должны работать вместе».

Тень молчала, словно взвешивая все «за» и «против». Наконец, она медленно кивнула. «Возможно, — произнесла она. — Возможно, вы и правы. Возможно, у нас есть общие интересы. Возможно, нам стоит… поговорить».

Она сделала паузу, словно подбирая слова. «Но не здесь, — продолжила она. — Это место… оно не подходит для переговоров. Здесь слишком много… теней. Нам нужно место, где мы сможем говорить открыто. Место, где не будет посторонних глаз. Место, где мы сможем… доверять друг другу».

«Где? — спросил Капитан. — Где мы можем встретиться?»

Тень медленно подняла руку и протянула ее в сторону Капитана. В ее ладони, словно из ниоткуда, появился небольшой, старый, потертый компас. Его стрелка бешено вращалась, словно потеряла ориентацию.

«Этот компас, — произнесла тень, — он покажет вам путь. Он приведет вас к месту, где мы сможем встретиться. Но будьте осторожны. Путь будет опасным. И не все, кого вы встретите, будут вашими друзьями».

Она замолчала, и в зале повисла напряженная тишина. Капитан Лощ смотрел на компас, словно на змею. Он не знал, стоит ли доверять тени. Он не знал, куда этот компас их приведет. Но он знал одно: у него не было выбора. Он должен был попытаться.

Капитан медленно протянул руку и взял компас. Он почувствовал, как холодный металл коснулся его кожи. Стрелка компаса перестала вращаться и медленно, но уверенно указала в одном направлении.

«Куда мы идем? — спросил Пляскин, его голос дрожал.

Капитан посмотрел на компас, затем на тень. «Мы идем… в неизвестность, — ответил он. — И мы должны быть готовы ко всему».

Тень усмехнулась. «Удачи, киберборейцы, — произнесла она. — Она вам понадобится».

Пляскин, нервно сглотнув, подошел к Капитану. «И что теперь? — спросил он, его голос дрожал. — Мы действительно собираемся следовать за этим… призраком? Куда этот компас нас приведет?»

Капитан посмотрел на компас, его стрелка уверенно указывала в одном направлении. «У нас нет выбора, Пляскин, — ответил он. — Если то, что сказала тень, правда, то Орветех представляет серьезную угрозу. И мы должны остановить их».

«Орветех… — пробормотал Пляскин. — Давно они занимаются этими… силовыми артефактами?»

Капитан вздохнул. «Давно, — ответил он. — Еще со времен основания колоний в Нагфе. Но насколько я знаю, особых результатов у них нет. Они находят какие-то артефакты, проводят исследования, но ничего… прорывного. Все это держится в строжайшей секретности».

«Но… — Пляскин нахмурился. — Но ведь Орветех создает самые передовые технологии в мире. Может быть… эти артефакты как-то способствуют этому? Может быть, они используют их для создания чего-то… большего?»

Капитан задумался. Это была интересная мысль. Он всегда считал, что технологии Орветеха – это результат гения их ученых и огромных инвестиций. Но что, если за этим стояло что-то еще? Что, если они использовали силовые артефакты для ускорения своих исследований, для создания технологий, которые были невозможны без магии?

«Возможно, ты прав, Пляскин, — произнес Капитан. — Возможно, они используют артефакты, чтобы создавать свои технологии. Но это лишь предположение. Нам нужны доказательства».

«И как мы их получим? — спросил Пляскин. — Мы же не можем просто ворваться в штаб-квартиру Орветеха и начать искать артефакты».

«Нет, — ответил Капитан. — Но мы можем следовать за компасом. Мы можем найти то место, куда он нас приведет. И, возможно, там мы найдем ответы».

Он посмотрел на Рялову, которая стояла рядом с Ясенем, ее глаза были прикованы к компасу. «Рялова, — обратился он к ней, — ты можешь что-нибудь сказать об этом компасе? Что это за технология? Как он работает?»

Рялова покачала головой. «Не знаю, Капитан, — ответила она. — Я никогда не видела ничего подобного. Он не излучает никаких электромагнитных волн. Он не реагирует на гравитацию. Он просто… указывает направление».

«Значит, это магия, — пробормотал Пляскин.

«Возможно, — ответила Рялова. — Или, возможно, это просто технология, которую мы еще не понимаем. В любом случае, я не могу его проанализировать. Он не поддается сканированию».

Капитан вздохнул. «Ладно, — произнес он. — Мы не будем тратить время на анализ компаса. Нам нужно двигаться. Нам нужно найти то место, куда он нас ведет».

Он посмотрел на Ясеня. «Ясень, — обратился он к синт-компаньону, — ты будешь нашим проводником. Ты будешь сканировать местность, искать опасности и прокладывать маршрут. Мы должны быть готовы ко всему».

«Принято, Капитан, — ответил Ясень, его красные окуляры вспыхнули ярче. — Начинаю сканирование. Прокладываю маршрут».

Капитан посмотрел на Пляскина и Рялову. «Готовы? — спросил он.

Они кивнули.

«Тогда пошли, — произнес Капитан. — Нас ждет неизвестность».

С этими словами тень медленно растворилась в темноте, словно ее никогда и не было. В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом внутренних систем Ясеня. Капитан Лощ остался стоять посреди актового зала, с компасом в руке, глядя в ту сторону, где только что стояла тень.

Они покидали заброшенный бар, оставляя позади тень и ее загадочные слова. Они отправлялись в опасное путешествие, в поисках ответов и в надежде остановить угрозу, нависшую над Кибербореей.

«Буханка» взревела мотором, вырываясь из тени склада на разбитую дорогу. Капитан Лощ сидел за рулем, крепко сжимая руль, его взгляд был прикован к компасу, лежавшему на приборной панели. Стрелка уверенно указывала на запад, словно магнит, притягивающий их к неизвестной цели. Пляскин сидел рядом, нервно перебирая пальцами, его взгляд метался по сторонам, выискивая любую опасность. Рялова, скрестив руки на груди, сидела на заднем сиденье рядом с Ясенем, ее глаза были прикованы к синт-компаньону, словно она пыталась понять, что он чувствует, что он видит.

«Куда мы едем? — спросил Пляскин, его голос дрожал. — Что это за место, куда нас ведет этот… компас?»

Капитан пожал плечами. «Не знаю, — ответил он. — Но мы должны узнать. Если то, что сказала тень, правда, то на кону стоит будущее Кибербореи».

«Буханка» мчалась по улицам города, пробираясь сквозь лабиринт заброшенных зданий и ржавых машин. Пейзаж за окном был мрачным и унылым, словно отражение их собственных мыслей. Они ехали на запад, вглубь промзоны, в места, где редко ступала нога человека.

Внезапно, на приборной панели зазвонил коммуникатор. Капитан нахмурился. Он не ждал звонков.

«Это Усатый, — пробормотал Пляскин, увидев номер на экране. — Что ему нужно?»

Капитан нажал кнопку ответа. «На связи, — произнес он.

«Лощ? — раздался в динамике хриплый голос Начальника. — Это я. Что у вас там происходит? Я получил отчет о какой-то… аномалии. В районе «Север-7». Что это за чертовщина?»

Капитан вздохнул. Он знал, что этот звонок рано или поздно произойдет. «Мы столкнулись с кое-чем… необычным, Начальник, — ответил он. — С чем-то, что не поддается объяснению».

«Необычным? — переспросил Начальник. — Что ты имеешь в виду? Это связано с тем… объектом, который вы должны были найти?»

«Да, — ответил Капитан. — Связано. Но это… сложнее, чем мы думали».

Он рассказал Начальнику все, что произошло в баре. О тени, о силовых артефактах, об Орветехе. Он рассказал все, кроме одного: о компасе. Он не был уверен, стоит ли доверять Начальнику эту информацию.

На другом конце провода воцарилась тишина. Капитан слышал лишь тяжелое дыхание Начальника.

«Я… я не знаю, что сказать, Лощ, — произнес Начальник, наконец. — Я… я не понимаю, о чем ты говоришь. Магия? Артефакты? Это звучит как бред сумасшедшего».

«Я знаю, Начальник, — ответил Капитан. — Но это правда. Мы видели это своими глазами».

«И что ты собираешься делать? — спросил Начальник. — Ты собираешься следовать за этим… призраком? Ты собираешься воевать с Орветехом?»

«Мы собираемся найти ответы, Начальник, — ответил Капитан. — Мы собираемся узнать, что происходит. И мы собираемся остановить Орветех, если они представляют угрозу».

«Но… это безумие, Лощ, — возразил Начальник. — Ты не можешь воевать с Орветехом. У них огромные ресурсы. У них армия. У тебя всего лишь три человека и… этот синт».

«Мы справимся, Начальник, — ответил Капитан. — Мы всегда справлялись».

«Я… я не знаю, что делать, Лощ, — повторил Начальник. — Я… я не могу тебе помочь. Я не могу поддержать тебя в этом. Это слишком опасно. Это слишком… непредсказуемо».

«Я понимаю, Начальник, — ответил Капитан. — Мы будем действовать самостоятельно».

«Но… Лощ… — начал было Начальник, но Капитан прервал его.

«Конец связи, — произнес он и нажал кнопку завершения вызова.

Он отбросил коммуникатор на приборную панель. Пляскин смотрел на него с тревогой.

«Что он сказал? — спросил он. — Он нам поможет?»

Капитан покачал головой. «Нет, — ответил он. — Мы одни. Как всегда».

«И что теперь? — спросил Пляскин. — Мы действительно собираемся воевать с Орветехом? Мы же не сможем их победить».

Капитан посмотрел на компас, его стрелка уверенно указывала на запад. «Мы не знаем, что нас ждет впереди, Пляскин, — ответил он. — Но мы должны попытаться. Мы должны сделать все, что в наших силах. Потому что если мы не остановим Орветех, то никто не остановит».

Глава 17

«Буханка» продолжала мчаться на запад, вглубь промзоны, в неизвестность. Они были одни, без поддержки, без надежды. Но они были готовы. Они должны были быть готовы. Потому что на кону стояло будущее Кибербореи.

Пляскин, после обрыва связи с Усатым, казалось, сдулся, как проколотый баллон. Он вжался в сиденье, глядя в мутное окно, словно выискивая там ответы на вопросы, которые мучили его.

«Знаешь, Капитан, — пробормотал он, наконец, его голос был пропитан горечью, — вот что меня бесит во всем этом. Мы всегда в дерьме. Всегда. И всегда узнаем об этом последними. Как будто нас специально держат в неведении, чтобы мы не задавали лишних вопросов».

Капитан, не отрывая взгляда от дороги, хмыкнул. «Добро пожаловать в ГЗЧ, Пляскин. Здесь это норма».

«Да я понимаю, — огрызнулся Пляскин. — Но это уже перебор! Силовые артефакты? Магия? Орветех, который, оказывается, уже давно копает под нас? И эта тень, которая вдруг решила стать нашим другом? Да это же бред сивой кобылы! Почему мы только сейчас об этом узнаем? Почему не раньше? Почему не тогда, когда мы могли что-то изменить?»

Капитан вздохнул, понимая, что Пляскину нужно выговориться. «Потому что, Пляскин, — ответил он, — мы – инструмент. Нас используют, чтобы решать проблемы, о которых другие даже не подозревают. И чем меньше мы знаем, тем лучше для тех, кто дергает за ниточки».

«И ты с этим согласен? — возмутился Пляскин. — Ты действительно готов слепо следовать за этим компасом, который, черт знает куда нас приведет? Ты действительно веришь этой тени, которая, возможно, просто играет с нами?»

Капитан нахмурился. «Я не знаю, Пляскин, — признался он. — Я не знаю, кому верить. Но я знаю, что мы должны что-то делать. Мы не можем просто сидеть сложа руки и ждать, пока Орветех захватит мир. Мы должны попытаться остановить их. И если эта тень может нам помочь… я готов рискнуть».

«Рискнуть? — фыркнула Рялова с заднего сиденья. — Рискнуть чем? Своими жизнями? Нашими жизнями? Ради чего? Ради сказок о магии и артефактах?»

Капитан бросил на нее быстрый взгляд в зеркало заднего вида. «Ради будущего, Рялова, — ответил он. — Ради будущего Кибербореи. Если Орветех получит контроль над этими артефактами, они станут непобедимыми. Они смогут делать все, что захотят. И тогда нам всем конец».

«И ты думаешь, что мы, три калеки, сможем им помешать? — усмехнулась Рялова. — Ты действительно веришь в то, что мы сможем развить в себе… магический потенциал, как ты выразился? Да это же смешно!»

«А что, если да? — вдруг произнес Капитан, и в его голосе прозвучала какая-то странная, почти безумная нотка. — Что, если эта тень права? Что, если в нас действительно есть какой-то скрытый потенциал, о котором мы даже не подозреваем? Что, если мы сможем научиться использовать магию, чтобы противостоять Орветеху? Представляете, что это будет значить? Мы сможем создавать технологии, которые не подвластны никому другому. Мы сможем стать сильнее, чем когда-либо».

Пляскин и Рялова переглянулись, и на их лицах появились усмешки.

«Ну ты и фантазер, Капитан, — произнесла Рялова, качая головой. — Магический потенциал? Технологии, основанные на магии? Да это же бред!»

«Может быть, — ответил Капитан, и в его голосе уже не было той уверенности, что раньше. — Может быть, это и бред. Но что, если нет? Что, если это наш единственный шанс? Что, если мы действительно сможем научиться использовать магию?»

Он замолчал, и в салоне «Буханки» повисла тишина. Пляскин и Рялова продолжали усмехаться, но в их глазах уже читалось сомнение. Они начинали понимать, что Капитан говорит серьезно.

«Ладно, — произнесла Рялова, наконец, вздыхая. — Допустим, ты прав. Допустим, магия существует. И что дальше? Как мы собираемся ее использовать? Мы же не волшебники, в конце концов».

Капитан пожал плечами. «Не знаю, — ответил он. — Но мы должны найти способ. Мы должны научиться. Мы должны адаптироваться. Иначе мы обречены».

Он посмотрел на компас, лежавший на приборной панели. Стрелка уверенно указывала на запад, словно маня их в неизвестность.

Промзона постепенно осталась позади, сменившись унылым, индустриальным пейзажем: заброшенные заводы, ржавые склады, груды строительного мусора. Затем и этот пейзаж начал меняться, уступая место пригородам, серым и безликим, словно клоны, выстроенные в ряд. Но и они вскоре остались позади, и «Буханка» вырвалась на трассу, ведущую на запад.

Город остался позади, словно дурной сон. Теперь по обе стороны дороги простирались поля, пожухлые и безжизненные, словно выжженные огнем. Небо над головой было серым и низким, словно готовым разразиться дождем. Компас на приборной панели продолжал уверенно указывать на запад, словно зная, куда они должны ехать.

Часы тянулись медленно, словно патока. Пляскин, устав от мрачных мыслей, задремал, привалившись к окну. Рялова, скрестив руки на груди, молча смотрела на дорогу, ее глаза были прикованы к Ясеню, словно она пыталась понять, что он чувствует, что он видит. Капитан, не отрывая взгляда от дороги, крепко сжимал руль, его лицо было напряженным и сосредоточенным.

«Ясень, — произнес Капитан, наконец, нарушая тишину, — что ты видишь? Что нас ждет впереди?»

«Сканирование… активно, — ответил синт, его голос был ровным и бесстрастным. — Впереди… лесной массив. Плотность… высокая. Аномалий… не зафиксировано».

«Лес? — нахмурился Капитан. — Компас ведет нас в лес?»

«Аффирмативно, Капитан, — ответил Ясень. — Маршрут… пролегает через лесной массив».

Капитан вздохнул. Лес – это всегда опасность. Особенно в этих краях. Здесь могли скрываться мутанты, бандиты, дикие звери. И кто знает, что еще.

«Ладно, — произнес Капитан. — Будем готовы ко всему».

«Буханка» свернула с трассы на узкую, разбитую дорогу, ведущую в лес. Деревья сомкнулись над головой, создавая густую тень. Воздух стал влажным и прохладным, пропитанным запахом хвои и гнили.

Дорога становилась все хуже и хуже, превращаясь в узкую, извилистую тропу, петляющую между деревьями. «Буханка» с трудом пробиралась вперед, ее колеса буксовали в грязи, а кузов трясло на каждой кочке.

«Может, стоит остановиться? — предложил Пляскин, проснувшись от тряски. — Может, стоит перекусить? И вообще, может, стоит подумать, куда мы едем?»

Капитан нахмурился. Он не хотел останавливаться. Он хотел как можно быстрее добраться до цели. Но он понимал, что Пляскин прав. Им нужен перерыв. И им нужно обсудить дальнейшие действия.

«Ладно, — произнес Капитан. — Остановимся. Но ненадолго».

Он свернул на небольшую поляну, скрытую в глубине леса. «Буханка» остановилась, и двигатель заглох, нарушая тишину леса.

Капитан выключил фары, и они оказались в полумраке. Воздух здесь был густым и влажным, пропитанным запахом хвои, гнили и чем-то еще, неуловимо-тревожным.

«Вылезаем, — произнес Капитан. — Быстро перекусываем и двигаемся дальше».

Они вылезли из «Буханки», разминая затекшие конечности. Пляскин достал из рюкзака сухой паек и начал жадно его уплетать. Рялова, достав из рюкзака флягу с водой, сделала несколько глотков. Капитан, достав из подсумка компас, внимательно изучил его. Стрелка по-прежнему уверенно указывала на запад, вглубь леса.

«Что дальше? — спросила Рялова, закончив пить воду. — Куда мы едем? И что мы будем делать, когда доберемся до цели?»

Капитан вздохнул. «Не знаю, — ответил он. — Но мы должны быть готовы ко всему».

Он посмотрел на Ясеня, который стоял неподвижно, словно статуя, его красные окуляры сканировали окружающее пространство.

«Ясень, — произнес Капитан, — что ты видишь? Что нас ждет впереди?»

«Сканирование… активно, — ответил синт, его голос был ровным и бесстрастным. — Впереди… аномальная зона. Энергетические колебания… повышенные. Природа… неизвестна».

Капитан нахмурился. «Аномальная зона? Что это значит?»

«Неизвестно, Капитан, — ответил Ясень. — Но я рекомендую… соблюдать осторожность».

Капитан кивнул. «Хорошо, — произнес он. — Будем осторожны. Но мы не остановимся. Мы должны узнать, что там впереди. Мы должны найти ответы».

Он посмотрел на Пляскина и Рялову. «Готовы? — спросил он.

Они кивнули.

«Тогда пошли, — произнес Капитан. — Нас ждет неизвестность».

Они снова сели в «Буханку», и машина, взревев мотором, двинулась вглубь леса, навстречу опасности и неизвестности.

Дорога становилась все хуже и хуже, превращаясь в узкую, извилистую тропу, петляющую между деревьями. «Буханка» с трудом пробиралась вперед, ее колеса буксовали в грязи, а кузов трясло на каждой кочке. Ветки деревьев царапали бока машины, словно пытаясь остановить их.

Лес становился все гуще и темнее, словно живой организм, окружающий их со всех сторон. Воздух был влажным и прохладным, пропитанным запахом хвои, гнили и чем-то еще, неуловимо-тревожным. Казалось, что лес наблюдает за ними, словно ждет, когда они совершат ошибку.

«Ясень, — произнес Капитан, его голос был напряженным, — что ты видишь? Что нас ждет впереди?»

«Сканирование… активно, — ответил синт, его голос был ровным и бесстрастным. — Аномальная зона… приближается. Энергетические колебания… усиливаются. Природа… неизвестна».

«Усиливаются? — нахмурился Капитан. — Насколько?»

«Значительно, Капитан, — ответил Ясень. — Уровень… аномальной активности… превышает все ранее зафиксированные показатели».

Пляскин нервно сглотнул. «Что это значит? — спросил он, его голос дрожал. — Что там впереди?»

«Неизвестно, — ответил Ясень. — Но я рекомендую… соблюдать максимальную осторожность».

Внезапно, компас на приборной панели начал бешено вращаться. Стрелка металась из стороны в сторону, словно сошла с ума.

«Что происходит? — воскликнула Рялова, ее глаза были прикованы к компасу. — Что с ним?»

Капитан посмотрел на компас, его лицо было напряженным. «Аномальная активность, — пробормотал он. — Она влияет на компас».

«Насколько сильно?» — спросил Пляскин.

«Достаточно, чтобы мы потеряли ориентацию, — ответил Капитан. — Ясень, ты должен взять на себя навигацию. Компас больше не работает».

«Принято, Капитан, — ответил Ясень. — Прокладываю маршрут… с учетом аномальной активности».

Синт начал сканировать местность, его красные окуляры вспыхивали ярче. На визорах Капитана и Пляскина, а также на очках Ряловой, начали появляться трехмерные контуры местности, словно невидимый художник рисовал их прямо в воздухе.

«Маршрут… изменен, — произнес Ясень. — Необходимо… отклониться от первоначального курса. Аномальная зона… слишком опасна. Рекомендую… обходной путь».

«Обходной путь? — нахмурился Капитан. — Но компас ведет нас прямо туда. Мы не можем отклоняться от курса».

«Отклонение… необходимо, Капитан, — настаивал Ясень. — Прямой путь… сопряжен с высоким риском. Аномальная активность… может повредить… оборудование. И… нас».

Капитан на мгновение задумался. Он не хотел отклоняться от курса. Он хотел как можно быстрее добраться до цели. Но он понимал, что Ясень прав. Они не могли рисковать.

«Ладно, — произнес Капитан. — Следуем за Ясенем. Он знает, что делает».

«Буханка» свернула с дороги на узкую, едва заметную тропу, петляющую между деревьями. Тропа была ухабистой и грязной, и «Буханка» с трудом пробиралась вперед.

Аномальная активность продолжала усиливаться. Воздух стал тяжелым и густым, словно наэлектризованным. Кожа покалывала, а волосы на затылке вставали дыбом. Казалось, что они приближаются к чему-то… огромному и опасному.

«Ясень, — произнес Капитан, его голос был напряженным, — что там впереди? Что это за аномалия?»

«Неизвестно, Капитан, — ответил Ясень. — Но я фиксирую… мощные энергетические колебания. Структура… нестабильна. Природа… неизвестна. Но я чувствую… что-то… знакомое».

«Знакомое? — нахмурился Капитан. — Что ты имеешь в виду?»

«Я не могу объяснить, Капитан, — ответил Ясень. — Но я чувствую… связь. С чем-то… из моего прошлого. С чем-то… что я должен вспомнить».

Внезапно, «Буханка» выехала на небольшую поляну, скрытую в глубине леса. И то, что они увидели, заставило их замереть.

Посреди поляны, словно выросшее из земли, стояло… нечто. Оно было огромным, бесформенным, пульсирующим. Оно излучало свет, который был не похож ни на что, что они видели раньше. Свет был живым, дышащим, словно само пространство вокруг него было искажено.

Компас на приборной панели продолжал бешено вращаться, словно пытаясь вырваться из плена. А Ясень… Ясень молчал. Его красные окуляры горели с неистовой силой, словно он смотрел в лицо чему-то, что было одновременно ужасным и прекрасным.

«Что это? — прошептал Пляскин, его голос был полон ужаса. — Что это за чертовщина?»

«Что это? — прошептал Пляскин, его голос был полон ужаса. — Что это за чертовщина?»

Капитан Лощ молчал. Он не знал, что это. Но он знал одно: они нашли то, что искали. И это было гораздо больше, чем они могли себе представить.

Масса энергии посреди поляны, до этого лишь пульсирующая и излучающая неземной свет, начала меняться. Она словно сжималась и расширялась одновременно, ее края расплывались, а затем резко стягивались, создавая в воздухе рябь, похожую на волны на воде. Изнутри этой пульсирующей субстанции начали вытягиваться тонкие, светящиеся нити, которые, извиваясь, сплетались в причудливые узоры. Затем, с тихим, почти неслышным треском, словно рвалась невидимая ткань, в самом центре массы энергии начали формироваться провалы.

Это были не просто дыры в пространстве. Это были порталы.

Первый портал возник как мерцающая, овальная щель, из которой выплеснулся поток света, не похожий ни на что земное – смесь глубокого индиго, пронзительного изумруда и пульсирующего золота. Воздух вокруг него задрожал, и до них донесся низкий, гудящий звук, похожий на шепот тысяч голосов, слившихся в один. Затем появился второй, чуть меньше, из которого повеяло холодом, словно из открытой могилы, и запахом озона. Третий, четвертый… Они возникали один за другим, словно пузыри на поверхности кипящей воды, каждый со своим цветом, своим звуком, своим едва уловимым запахом. Некоторые были размером с человеческий рост, другие – не больше ладони, но все они были нестабильны, их края мерцали и искажались, словно их удерживала лишь невидимая, чудовищная сила.

Компас на приборной панели «Буханки» продолжал бешено вращаться, его стрелка металась из стороны в сторону, словно пытаясь вырваться из плена. В салоне машины стало невыносимо душно, воздух был наэлектризован, и кожа покалывала, словно от статического электричества.

Ясень, до этого молчавший, вдруг подал голос. Его тон был ровным, но в нем, казалось, проскользнула нотка… благоговения? Или ужаса? «Аномалия… трансформируется. Создание… пространственных… разрывов. Энергетические показатели… критические. Вероятность… межпространственного… перехода… 99.9 процента».

«Межпространственного… чего?» — прохрипел Пляскин, его глаза были широко раскрыты от ужаса. — «Ты хочешь сказать, что оттуда может что-то… вылезти?»

«Или мы можем… туда попасть», — добавила Рялова, ее голос был напряженным, но в нем слышалась и нотка научного любопытства. Она смотрела на порталы, словно пытаясь разгадать их тайну.

Капитан Лощ, его лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Он крепко сжал автомат. «Выходим, — произнес он, его голос был низким и твердым. — Быстро. И наготове».

«Буханка» была их укрытием, но теперь она казалась ловушкой. Если что-то выйдет из этих порталов, они будут заперты внутри.

Первым выскочил Капитан, его кибер-нога глухо стукнула по земле. Он сразу же занял позицию, прикрывая машину, его автомат был нацелен на мерцающие провалы. За ним, спотыкаясь, вывалился Пляскин, его лицо было зеленым от страха, но он крепко сжимал свой автомат. Рялова, с удивительной для нее ловкостью, выпрыгнула следом, ее взгляд был прикован к Ясеню, который, словно по команде, бесшумно скользнул из машины.

Они стояли на поляне, окруженные густым, темным лесом, а перед ними, в центре поляны, пульсировала и мерцала чудовищная аномалия, рождая порталы в неизвестность. Воздух был пропитан запахом озона, гнили и чем-то еще, что заставляло волосы на затылке вставать дыбом.

«Ясень, — прошептал Капитан, его голос был напряженным, — что это? Что это за порталы?»

«Неизвестно, Капитан, — ответил синт, его красные окуляры горели с неистовой силой. — Но я фиксирую… множественные… энергетические сигнатуры… по ту сторону… разрывов. Они… приближаются».

В этот момент один из порталов, самый большой, размером с грузовик, вспыхнул ярче, и из его глубин донесся низкий, утробный рык, от которого задрожала земля.

Глава 18

«Всем приготовиться!» — рявкнул Капитан Лощ, его голос был напряженным, но твердым, как сталь. Он вскинул автомат, прицеливаясь в мерцающую пустоту портала. Пляскин, дрожащими руками, поднял свой АК-33, его глаза были широко раскрыты от ужаса. Рялова, сжав зубы, заняла позицию рядом с Ясенем, ее автомат был нацелен, а взгляд – сосредоточен. Синт, словно застывшая статуя, лишь усилил пульсацию своих красных окуляров, сканируя портал с бешеной скоростью.

Воздух вокруг них стал плотным, наэлектризованным, словно перед ударом молнии. Из портала тянуло запахом озона, гнили и чем-то еще, неописуемо-чужим, что заставляло желудок сжиматься. Гудение внутри разрыва усиливалось, переходя в низкий, вибрирующий рокот, от которого виски начинало ломить. Каждый нерв был натянут до предела, каждый мускул напряжен. Они ждали. Ждали, что выскочит из этой мерцающей бездны.

И оно выскочило.

Сначала из портала медленно, словно нехотя, показался кончик. Затем он начал расти, вытягиваясь, обретая форму. Это была лапа. Трехпальцевая, костяная, похожая на гигантскую, вывернутую наизнанку руку, сотканную из отполированных до блеска спиц и острых, как бритва, когтей. Она была огромной, массивной, размером с сам портал, а значит, в два раза выше их «Буханки». Ее поверхность была не гладкой, а покрытой странными, едва заметными узорами, словно выгравированными на кости. Из-за отсутствия тепловой сигнатуры, она казалась призрачной, сотканной из теней, но ее физическое присутствие было неоспоримым. Она медленно, с пугающей грацией, вытянулась из портала, словно щупальце невидимого колосса, и зависла в воздухе над поляной, отбрасывая на землю чудовищную тень.

Лапа замерла, словно осматриваясь, ее костяные пальцы медленно, почти нежно, пошевелились в воздухе. Это движение, полное скрытой мощи, было страшнее любого рыка.

«Огонь!» — рявкнул Капитан, и его голос прорезал напряженную тишину.

Автоматы загрохотали, извергая потоки огня и свинца. Трассеры, словно огненные змеи, вонзались в костяную плоть лапы. «Потрошители» Ряловой, выпущенные из подствольников, со свистом врезались в цель, взрываясь с глухим, утробным звуком. Каждый выстрел, каждый взрыв отдавался эхом в лесу, нарушая его вековую тишину.

Костяная лапа дернулась. Из ее поверхности, там, где попадали пули и взрывались гранаты, посыпались мелкие, черные осколки, похожие на обсидиан. Из ран, словно из трещин в скале, потекла густая, черная жидкость, которая тут же испарялась в воздухе с шипением и едким запахом. Лапа задергалась сильнее, ее когти скрежетнули по воздуху, словно пытаясь схватить невидимого врага.

«Она ранена!» — крикнул Пляскин, его голос был полон удивления и облегчения.

«Продолжаем огонь!» — приказал Капитан.

Они продолжали стрелять, обрушивая на лапу все, что у них было. И, наконец, с протяжным, скрипучим звуком, похожим на скрежет металла по камню, лапа начала медленно отступать, втягиваясь обратно в портал. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь мерцающую пустоту и едкий запах в воздухе.

Команда перевела дух, их дыхание было тяжелым и прерывистым. Но расслабляться было рано. Портал продолжал пульсировать, и гудение внутри него усилилось.

Затем, медленно, из глубины портала начало появляться что-то новое. Это был глаз. Огромный, размером с небольшой автомобиль, он был лишен век, его радужка была глубокого, чернильного цвета, а зрачок – вертикальной щелью, которая медленно сужалась и расширялась, словно пытаясь сфокусироваться на них. Он был окружен странными, пульсирующими венами, которые светились тусклым, болезненным светом. В его глубине, казалось, отражалась вся бездна космоса.

Глаз медленно повернулся, его взгляд, лишенный всякого выражения, скользнул по ним, словно оценивая. В этом взгляде не было ни злобы, ни любопытства, лишь холодное, бесстрастное наблюдение.

«Огонь!» — снова рявкнул Капитан, не дожидаясь приказа.

Они снова открыли огонь. Пули, словно рой ос, врезались в поверхность глаза, оставляя на ней мелкие, черные вмятины. «Потрошители» взрывались, разбрызгивая черную жидкость. Глаз дернулся, его зрачок сузился до тонкой нити, и из его глубины донесся пронзительный, нечеловеческий визг, от которого заложило уши.

Визг был настолько сильным, что земля под ногами задрожала, а деревья вокруг них зашумели, словно от сильного ветра. Глаз начал быстро отступать, втягиваясь обратно в портал. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь мерцающую пустоту и оглушительную тишину.

Портал, до этого пульсирующий и мерцающий, начал медленно сжиматься. Его края расплывались, цвета тускнели, и гудение постепенно затихало. Через несколько секунд он исчез полностью, словно его никогда и не было. Поляна снова погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь тихим гулом внутренних систем Ясеня и их собственным тяжелым дыханием.

«Что… что это было?» — прошептал Пляскин, его голос был полон благоговения и ужаса.

Не успели они перевести дух, как воздух вокруг них снова задрожал. Тот же низкий, гудящий звук, похожий на шепот тысяч голосов, слившихся в один, вновь наполнил поляну. Затем послышался знакомый, отвратительный треск, словно рвалась невидимая ткань реальности.

Их глаза, еще не оправившиеся от шока, расширились. Поляна, до этого погруженная в полумрак, вновь озарилась неземным светом. Вокруг них, словно грибы после дождя, начали возникать новые порталы. Не один, не два – их было с десяток, а то и больше. Они мерцали и пульсировали, каждый со своим цветом и своим звуком, от глубокого индиго до болезненно-зеленого, от низкого гула до пронзительного свиста. Они были меньше первого, но их количество было куда более угрожающим.

«Ясень, — голос Капитана был напряженным, — что это?»

«Множественные… пространственные… разрывы, — ответил синт, его красные окуляры горели с неистовой силой. — Энергетические показатели… критические. Фиксирую… множественные… био-сигнатуры… по ту сторону… разрывов. Они… выходят».

И они вышли.

Из порталов, словно из гнойных ран на теле реальности, хлынул поток чудовищ. Они не шли, не ползли – они выбегали, их движения были неестественно быстрыми и дергаными, словно их тела были собраны из чужих, несовместимых частей.

Первым вырвалось нечто, напоминающее гигантскую, раздувшуюся личинку, покрытую влажной, серо-зеленой кожей, сквозь которую просвечивали пульсирующие вены. У нее не было глаз, но по всей поверхности тела хаотично располагались десятки маленьких, черных отверстий, из которых сочилась густая, прозрачная слизь. Вместо конечностей у нее были короткие, мясистые отростки, заканчивающиеся острыми, хитиновыми когтями, которыми она цеплялась за землю, оставляя за собой влажный, шипящий след. Из ее раздутого брюха доносилось влажное, булькающее дыхание, похожее на звук лопающихся пузырей.

Следом за ней вывалилось существо, похожее на изуродованную собаку, но с шестью тонкими, паучьими лапами, покрытыми жесткой, черной щетиной. Ее голова была вытянута, а пасть, полная острых, как бритва, зубов, была постоянно приоткрыта, обнажая влажный, синий язык. Глаза, если их можно было так назвать, были несимметричными: один – огромный, выпуклый, с желтой радужкой, другой – крошечный, почти невидимый, скрытый под слоем гниющей плоти. Из ее горла доносился низкий, хриплый лай, больше похожий на кашель умирающего.

Из другого портала вывалилось нечто, что когда-то, возможно, было человеком. Его тело было изуродовано, конечности вывернуты под неестественными углами, а кожа покрыта гнойными язвами, из которых сочилась желтоватая жидкость. Голова была неестественно большой, а на месте лица зияла беззубая пасть, из которой торчали обломки костей. Оно передвигалось, волоча за собой одну ногу, а другая, атрофированная, болталась, как плеть. Из его легких доносился хриплый, булькающий стон, полный боли и безумия.

Воздух наполнился отвратительным запахом – смесью гнили, серы, разлагающейся плоти и едкого озона. Поляна, до этого тихая и безмятежная, превратилась в кошмарный цирк, где каждый новый портал извергал все новые и новые уродливые создания. Они двигались хаотично, но с явной агрессией, их взгляды, если они вообще имели глаза, были прикованы к людям.

«Огонь!» — рявкнул Капитан, и его голос был заглушен грохотом автоматов.

Поляна превратилась в ад. Из десятка мерцающих порталов хлынул поток чудовищ, их уродливые тела, казалось, были сотканы из самых жутких кошмаров. Гигантские личинки с булькающим дыханием, шестиногие твари, похожие на изуродованных собак, и то, что когда-то было людьми, теперь превратившееся в гнойные, стонущие оболочки – все они ринулись на героев, словно голодная стая. Воздух наполнился отвратительным запахом гнили, серы и едкого озона, смешанным с металлическим привкусом пороха.

Капитан Лощ, словно оживший механизм, открыл огонь первым. Его АК-33 изрыгал потоки трассеров, вонзавшихся в ближайшую личинку. Пули, казалось, лишь вязли в ее влажной, серо-зеленой плоти, но каждый выстрел заставлял ее дергаться и издавать влажный, булькающий звук. Он целился в черные отверстия, из которых сочилась слизь, понимая, что это могут быть их слабые места.

Пляскин, хоть и дрожал, как осиновый лист, не отставал. Его автомат стрелял короткими, нервными очередями, но его прицел был точен. Он сосредоточился на шестиногих тварях, чьи паучьи лапы скрежетали по земле, приближаясь с пугающей скоростью. Одна из них, с огромным, выпуклым глазом, бросилась на него, ее пасть, полная острых зубов, распахнулась в беззвучном рыке. Пляскин успел выпустить очередь, и тварь, дернувшись, рухнула в нескольких метрах от него, ее лапы еще какое-то время конвульсивно дергались.

Рялова, с холодной, почти клинической точностью, выбирала цели. Ее автомат работал как часы, а каждый «Потрошитель», выпущенный из подствольника, находил свою цель. Она сосредоточилась на самых крупных и опасных тварях, тех, что были похожи на людей, но чьи тела были изуродованы до неузнаваемости. Один из них, с беззубой пастью, из которой торчали обломки костей, рухнул, когда «Потрошитель» взорвался у него в груди, разбрызгивая черную, вонючую жидкость.

Ясень, стоявший чуть позади, не стрелял. Его красные окуляры горели с неистовой силой, сканируя поле боя, анализируя движения противника, выискивая слабые точки. Он транслировал данные на визоры Капитана и Пляскина, а также на очки Ряловой, создавая трехмерную карту боя, где каждая тварь была отмечена красным маркером, а ее слабые места – пульсирующими точками.

«Капитан, — произнес Ясень, его голос был ровным, но в нем слышалась нотка срочности, — личинки… уязвимы в области… дыхательных отверстий. Шестиногие… в сочленениях… конечностей. Гуманоиды… в области… грудной клетки».

Капитан кивнул, уже зная это. Он выпустил еще одну очередь в личинку, целясь в черные отверстия. Тварь задергалась, ее булькающее дыхание стало прерывистым, и она, наконец, рухнула, ее тело начало медленно сжиматься, словно сдувающийся воздушный шар.

Но на смену одной павшей твари тут же приходили две новые. Порталы продолжали извергать чудовищ, и их количество, казалось, не уменьшалось. Поляна была заполнена их уродливыми телами, их хриплым дыханием, их отвратительным запахом.

Одна из шестиногих тварей, размером с небольшой автомобиль, с огромным, выпуклым глазом, прорвалась сквозь огонь Пляскина и бросилась на Капитана. Ее когти, острые, как бритва, скрежетнули по земле, оставляя глубокие борозды. Капитан успел отпрыгнуть в сторону, его кибер-нога глухо стукнула по земле, но тварь была слишком быстра. Она развернулась, ее пасть, полная острых зубов, распахнулась в беззвучном рыке.

«Капитан, — крикнул Ясень, — уклонение! Уязвимость… брюшная полость!»

Капитан, не раздумывая, бросился вперед, проскользнув под лапами твари. Он выстрелил в упор, целясь в мягкое, пульсирующее брюхо. Пули вонзились в плоть, и тварь взвыла, ее тело задергалось в конвульсиях. Она рухнула, ее лапы еще какое-то время конвульсивно дергались, а из пасти сочилась черная, вонючая жидкость.

Пляскин, тем временем, отбивался от двух гуманоидов, чьи гнойные тела источали невыносимый смрад. Он стрелял, отступая, его лицо было искажено ужасом, но он продолжал бороться. Один из гуманоидов, с вывернутой рукой, бросился на него, пытаясь схватить. Пляскин успел выстрелить в упор, и тварь, дернувшись, рухнула, ее тело начало медленно разлагаться, превращаясь в зловонную жижу.

Рялова, словно танцуя среди хаоса, продолжала стрелять, ее движения были точными и выверенными. Она использовала укрытия, перебегая от одного дерева к другому, и каждый ее выстрел находил свою цель. Она была воплощением хладнокровия, ее разум работал как сверхмощный процессор, анализируя ситуацию, выбирая цели, экономя патроны.

Бой продолжался. Патроны таяли на глазах, усталость накапливалась, но они продолжали бороться. Они были окружены, но не сломлены. Они были ГЗЧ. И они не сдавались.

Внезапно, из самого большого портала, который до этого был относительно спокоен, вырвалось нечто новое. Оно было огромным, массивным, словно гора плоти и костей. Его тело было покрыто толстой, хитиновой броней, а на месте головы зияла огромная, беззубая пасть, из которой торчали обломки костей. У него не было глаз, но по всей поверхности тела хаотично располагались десятки маленьких, черных отверстий, из которых сочилась густая, прозрачная слизь. Оно передвигалось на четырех массивных, слоновьих ногах, каждая из которых заканчивалась острым, как бритва, когтем. Из его горла доносился низкий, утробный рык, от которого задрожала земля.

«Новая цель! — рявкнул Ясень, его голос был напряженным. — Класс… Альфа-плюс. Броня… высокая. Уязвимость… неизвестна».

«Всем сосредоточиться на главной цели! — приказал Капитан. — Рялова, "Потрошители"! Пляскин, огонь по конечностям! Ясень, ищи слабые точки!»

Они обрушили на чудовище шквал огня. Пули отскакивали от его хитиновой брони, словно горох от стены. «Потрошители» взрывались, оставляя на поверхности лишь мелкие, черные вмятины. Чудовище медленно, но неуклонно двигалось к ним, его массивные ноги сотрясали землю.

«Броня… слишком… прочная, — произнес Ясень. — Неэффективно. Рекомендую… отступление».

«Нет! — рявкнул Капитан. — Мы не отступим! Мы должны его остановить!»

Он выпустил еще одну очередь, целясь в пасть чудовища. Пули вонзились в мягкую плоть, и чудовище взвыло, его тело задергалось в конвульсиях. Оно остановилось, его пасть была широко раскрыта, а из нее сочилась черная, вонючая жидкость.

«Оно ранено! — крикнул Пляскин. — Продолжаем огонь!»

Они продолжали стрелять, обрушивая на чудовище все, что у них было. И, наконец, с протяжным, утробным рыком, чудовище рухнуло на землю, его массивное тело сотрясло поляну. Оно задергалось в конвульсиях, а затем замерло, его пасть была широко раскрыта, а из нее сочилась черная, вонючая жидкость.

Порталы, до этого извергавшие чудовищ, начали медленно сжиматься. Их края расплывались, цвета тускнели, и гудение постепенно затихало. Через несколько секунд они исчезли полностью, словно их никогда и не было. Поляна снова погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь тихим гулом внутренних систем Ясеня и их собственным тяжелым дыханием.

Команда стояла, тяжело дыша, их автоматы были опущены. Они были измотаны, их одежда была порвана, а тела покрыты грязью и кровью.

Глава 19

Они стояли, тяжело дыша, их автоматы были опущены. Одежда порвана, лица испачканы грязью и черной, едкой жидкостью, выступившей из ран тварей. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя лишь опустошение и ноющую усталость в каждом мускуле. Пляскин оперся на свой автомат, его плечи дрожали. Рялова, хоть и держалась прямо, была бледна, а ее руки слегка подрагивали.

Капитан медленно подошел к краю поляны, его взгляд скользнул по темному лесу, затем вернулся к месту, где только что были порталы. Они исчезли, не оставив и следа, словно их никогда и не было. Но он знал, что они вернутся. И что то, что выйдет из них в следующий раз, будет еще хуже.

«Ясень, — произнес Капитан, его голос был низким и хриплым от усталости, но в нем звенела стальная решимость. — Подойди».

Синт бесшумно скользнул к нему, его красные окуляры бесстрастно сканировали окружающее пространство.

«Ясень, — продолжил Капитан, не отрывая взгляда от леса, — то, что мы видели… это лишь верхушка айсберга. Дальше будет только хуже. Гораздо хуже». Он повернулся к синту, его единственный глаз был полон мрачной решимости. «Во время следующего контакта, как только ты зафиксируешь инициацию боя… переходи в режим Альфа-угрозы. Полная активация всех боевых и аналитических протоколов. Максимальная мощность. Без ограничений. Понял?»

Красные окуляры Ясеня вспыхнули ярче, затем на мгновение сменили цвет на глубокий, пронзительный синий, словно в его системах произошла мгновенная, мощная перезагрузка. Из его корпуса донесся низкий, едва уловимый гул, похожий на шепот тысяч микросхем, работающих на пределе. Синий свет медленно угас, уступая место привычному, хищному красному, но теперь он был еще более насыщенным, словно в глубине линз разгорелось новое, более мощное пламя.

«Принято, Капитан, — ответил синт, его голос был ровным, но в нем, казалось, появилась новая, зловещая глубина. — Режим Альфа-угрозы… активирован. Боеспособность… повышена. Аналитические протоколы… усилены. Готов к выполнению… любых задач».

Пляскин, услышав это, нервно сглотнул. «Альфа-угроза? Это что, значит, что ты теперь будешь… еще страшнее?»

«Моя эффективность… будет оптимизирована, — бесстрастно ответил Ясень. — Вероятность… успешного выполнения миссии… повысится».

Рялова, скрестив руки на груди, кивнула. «Это хорошо, Капитан. Если то, что мы видели, было только началом… нам понадобится вся мощь, которую мы можем получить». В ее голосе не было страха, лишь холодная, профессиональная оценка ситуации.

Поляна, залитая тусклым светом, казалась неестественно тихой после недавнего грохота боя. Порталы исчезли, чудовища были мертвы, и лишь тяжелый, едкий запах гнили и озона напоминал о пережитом кошмаре. Капитан медленно обвел взглядом окружающий лес, затем посмотрел на Ясеня, чьи красные окуляры продолжали бесстрастно сканировать пространство.

«Похоже, нам дают передышку, — произнес Капитан, его голос был низким и усталым. — Или, по крайней мере, иллюзию передышки. Эти твари… они не будут атаковать бездумно. Они выжидают. И мы должны использовать это время с пользой».

Пляскин, тяжело дыша, опустил автомат. «С пользой? — прохрипел он. — Я бы предпочел просто… поспать. Или хотя бы не думать о том, что сейчас вылезет из очередного портала».

«Сон – это роскошь, Пляскин, — ответил Капитан. — Но отдых необходим. Рялова, проверь снаряжение. Патроны, гранаты, аптечки. Все, что можно починить – чини. Пляскин, ты на периметре. Ищи укрытия. Ищи пути отхода. Ясень, ты продолжаешь сканирование. Любая аномалия, любой шорох – немедленно докладывай. Я… я попробую немного восстановиться».

Они не спали. Сон был невозможен в этом месте, пропитанном чужеродной энергией и запахом смерти. Но они отдыхали. Отдыхали так, как умели только бойцы ГЗЧ – в постоянной готовности, с автоматами наготове, с нервами, натянутыми до предела.

Рялова, несмотря на усталость, тут же принялась за работу. Она расстелила на земле брезент, выложила на него магазины, гранаты, инструменты. Ее пальцы, ловкие и точные, проверяли каждый патрон, каждый механизм. Она чистила автоматы, смазывала их, заменяла поврежденные детали. Ее взгляд был сосредоточен, а движения – выверены, словно она выполняла священный ритуал.

Пляскин, тяжело вздохнув, двинулся к краю поляны. Он двигался медленно, осторожно, его глаза сканировали лес, выискивая любое движение, любой подозрительный силуэт. Он проверял деревья на прочность, прикидывал, где можно найти укрытие, где – занять выгодную позицию. Страх никуда не делся, но теперь он был под контролем, превратившись в холодную, острую как бритва, осторожность.

Капитан Лощ прислонился к стволу массивного дерева, его кибер-нога слегка ныла. Он закрыл свой единственный глаз, пытаясь расслабиться, но его разум продолжал работать, перемалывая информацию, выстраивая в голове новые тактики, новые стратегии. Он чувствовал, как усталость накатывает волнами, но он не позволял себе поддаться ей. Он был Капитаном. И он должен был быть сильным.

Ясень, словно безмолвный страж, стоял посреди поляны, его красные окуляры непрерывно сканировали окружающее пространство. Из его корпуса доносился тихий, едва уловимый гул, похожий на шепот тысяч микросхем, работающих в унисон. Он был их глазами, их ушами, их щитом.

Время тянулось медленно, словно патока. Каждый шорох, каждый скрип дерева заставлял их вздрагивать. Они ели сухие пайки, запивая их водой из фляг, и каждый кусок казался безвкусным, а вода – пресной. Они говорили мало, лишь обмениваясь короткими, отрывистыми фразами, касающимися их работы.

Наконец, Капитан открыл глаз. Он чувствовал себя немного лучше, но усталость никуда не делась. Он посмотрел на свою команду. Рялова закончила проверку снаряжения, ее руки были испачканы смазкой, но глаза горели решимостью. Пляскин вернулся с периметра, его лицо было напряженным, но он выглядел более собранным. Ясень стоял неподвижно, его красные окуляры горели ровным светом.

«Как дела?» — спросил Капитан.

«Все готово, Капитан, — ответила Рялова. — Снаряжение в порядке. Патронов… хватит на еще один раунд. Если он не будет слишком долгим».

«Периметр… чист, — произнес Пляскин. — Но я чувствую… что-то. Оно близко».

«Аномальная активность… усиливается, — добавил Ясень. — Фиксирую… множественные… энергетические сигнатуры. Они… приближаются».

Капитан кивнул. «Значит, передышка закончилась, — произнес он. — Готовьтесь. Нас ждет новый раунд».

Он поднялся, его кибер-нога глухо стукнула по земле. Он взял свой автомат, ощущая его вес, его хищную мощь.

«Аномальная активность… усиливается, — добавил Ясень. — Фиксирую… множественные… энергетические сигнатуры. Они… приближаются».

Капитан кивнул. «Значит, передышка закончилась, — произнес он. — Готовьтесь. Нас ждет новый раунд».

Он поднялся, его кибер-нога глухо стукнула по земле. Он взял свой автомат, ощущая его вес, его хищную мощь. Он посмотрел на свою команду. Они были готовы. Готовы к новой схватке, к новому вызову, к новой главе в их бесконечной войне с тьмой.

Угроза не заставила себя долго ждать. Не прошло и минуты после слов Капитана, как земля под их ногами задрожала. Не просто легкая вибрация, а глубокий, утробный гул, идущий из самых недр, словно планета застонала. Деревья вокруг поляны зашумели, их ветви заскрипели, а листья посыпались на землю, словно от невидимого урагана.

«Ясень, — рявкнул Капитан, — что это?!»

«Аномалия… под нами! — голос синта был напряженным, его красные окуляры вспыхнули с неистовой силой. — Пространственный… разрыв… формируется… непосредственно… под…»

Он не успел договорить. С оглушительным треском, похожим на раскат грома, земля под ними разверзлась. Не просто треснула, а словно растворилась, превратившись в мерцающую, пульсирующую бездну. Из провала вырвался поток света – смесь глубокого индиго, пронзительного изумруда и пульсирующего золота – тот самый, что они видели в первом портале.

Команда не успела даже вскрикнуть. Гравитация словно исчезла, а затем сменилась чудовищной силой притяжения, которая потянула их вниз, в мерцающую пустоту. Они падали. Падали стремительно, беспорядочно, словно куклы, брошенные в бездонную пропасть.

Воздух вокруг них превратился в вихрь из света и звука. Их тела крутило и швыряло, дезориентируя до предела. Автоматы вырвались из ослабевших рук, рюкзаки сорвались со спин, и все это, вместе с ними, неслось в этой неистовой воронке. Пляскин вскрикнул, его голос был заглушен ревом вихря. Рялова, пытаясь удержаться за что-то, лишь беспомощно махала руками. Капитан, стиснув зубы, пытался сфокусировать взгляд, но все вокруг сливалось в одно сплошное, мерцающее пятно.

И посреди этого хаоса, в этом безумном падении, они начали видеть.

Вокруг них, словно в замедленной съемке, проносились предметы. Не обломки бетона или ржавого металла, а нечто совершенно иное. Огромные, отполированные до блеска мраморные статуи, чьи лица были искажены веками, но в их глазах все еще читалась древняя мудрость. Они проносились мимо, их безмолвные взгляды, казалось, следили за падением героев.

Затем появились свитки. Сотни, тысячи свитков, их пожелтевшие пергаменты разворачивались в вихре, обнажая древние, незнакомые письмена, словно написанные кровью и светом. Они кружились вокруг, словно стая призрачных птиц, их края мерцали, а из них исходил слабый, едва уловимый запах пыли и чего-то еще, похожего на ладан.

Мимо проносились осколки керамики, расписанные причудливыми узорами, изображающими существ, которых они никогда не видели, и сцены, которые казались невозможными. Золотые украшения, инкрустированные драгоценными камнями, тускло мерцали в вихре, словно звезды, падающие с небес. Обломки колонн, покрытые высеченными на них символами, проносились мимо, их массивные формы казались невесомыми в этом безумном падении.

Это был не просто провал в пространстве. Это был провал во времени. Или в другое измерение, где эпохи и цивилизации смешались в единый, хаотичный поток. Все эти предметы, казалось, были частью какого-то древнего, забытого мира, мира, который существовал задолго до появления Кибербореи, мира, где магия была реальностью.

Ясень, его красные окуляры горели с неистовой силой, словно он пытался зафиксировать каждую деталь этого безумного падения. Из его корпуса доносился высокий, пронзительный писк, словно его системы работали на пределе, пытаясь обработать невообразимый объем информации.

Внезапно, падение прекратилось. Не было удара, не было толчка – просто абсолютная, мгновенная остановка. Затем наступила темнота. Густая, осязаемая, словно их поглотила сама ночь. Сознание Капитана, и без того измученное, померкло, погружаясь в бездну.

Первым, что почувствовал Капитан Лощ, был холод. Пронизывающий, влажный холод, проникающий сквозь одежду и броню, заставляющий мышцы сводить судорогой. Затем пришла боль. Тупая, ноющая боль во всем теле, словно его пропустили через мясорубку. Голова раскалывалась, в ушах звенело, а во рту был привкус крови и пыли.

Он застонал, пытаясь пошевелиться, но тело не слушалось. Веки были тяжелыми, словно свинцовыми. С огромным усилием он приоткрыл единственный глаз. Сначала все было размыто, словно он смотрел сквозь толщу воды. Затем зрение медленно сфокусировалось.

И то, что он увидел, заставило его замереть.

Над ним, теряясь в невообразимой высоте, простирался потолок. Не просто потолок, а свод. Огромный, величественный, уходящий ввысь на сотни метров, словно он находился внутри гигантской горы. Он был так высок, что верхние части терялись в полумраке, растворяясь в дымке, которую не могли пробить даже самые мощные фонари. Потолок был не гладким, а покрытым сложной, витиеватой резьбой, изображающей существ, которых он никогда не видел, и символы, которые казались живыми, пульсирующими.

Он лежал на холодном, отполированном до блеска камне. Пол был выложен огромными плитами, каждая из которых была размером с небольшой автомобиль. Поверхность плит была покрыта тонким слоем пыли, но сквозь нее просвечивали странные, едва заметные узоры, словно выгравированные на камне.

Капитан медленно повернул голову. Он находился в огромном, заброшенном соборе. Его размеры были невообразимы. Колонны, массивные и величественные, уходили ввысь, теряясь в полумраке, их поверхности были покрыты барельефами, изображающими сцены, которые казались одновременно прекрасными и ужасными.

Стены собора были полностью покрыты росписями. Не фресками, а чем-то иным. Картины были выполнены в незнакомой технике, их цвета были яркими и насыщенными, словно они были нарисованы только вчера. Они изображали существ, похожих на людей, но с крыльями и рогами, парящих в космосе, сражающихся с чудовищами, создающих миры. Рядом с ними были изображены странные, геометрические символы, которые светились тусклым, внутренним светом, словно в них была заключена какая-то энергия.

Воздух в соборе был тяжелым, пропитанным запахом древнего камня, пыли и чего-то еще, неуловимо-сладкого, похожего на ладан. Здесь не было ни звука, кроме его собственного прерывистого дыхания и далекого, едва слышного эха, которое, казалось, доносилось из самых глубин собора.

«Пляскин! Рялова! Ясень!» — прохрипел Капитан, его голос был слабым и хриплым, растворяясь в бездонной тишине собора. В ответ – лишь гнетущее молчание и далекое, многократное эхо, словно само здание насмехалось над его отчаянием.

Он лежал на холодном, отполированном камне, чувствуя каждую ноющую мышцу. Голова раскалывалась, а во рту был привкус пыли и крови. С огромным усилием, превозмогая боль, он заставил себя подняться на ноги. Кибер-нога глухо стукнула по полу, и он почувствовал, как по ней пробежала волна боли, но он проигнорировал ее. Сейчас это было неважно.

Его взгляд скользнул по огромному пространству. Нигде. Ни Пляскина, ни Ряловой, ни Ясеня. Только он один, посреди этого чудовищного, заброшенного величия. Сердце сжалось от тревоги, но он тут же подавил это чувство. Паника – это смерть.

Он начал методично собирать то, что осталось от его снаряжения. Автомат, к счастью, лежал неподалеку, его холодный металл приятно лег в ладонь. Рюкзак был разорван, но часть содержимого – несколько магазинов, тактический нож, фляга с водой и аптечка – валялась рядом. Он быстро подобрал все, что мог, закрепив на себе, насколько это было возможно. Тепловизор, к счастью, уцелел, и он тут же приладил его к повязке. Мир вокруг окрасился в призрачные зеленые тона, но это не помогло найти товарищей.

«Пляскин, Рялова, Ясень, — проговорил он в свой коммуникатор, его голос был низким и напряженным. — На связи. Кто-нибудь. Отзовитесь».

В ответ – лишь шипение статики. Ничего. Коммуникатор был мертв. Или они были слишком далеко. Или… что-то блокировало сигнал.

Капитан сжал кулаки. «Черт бы побрал эти порталы… — пробормотал он сквозь зубы. — Ненавижу порталы».

Он огляделся. Куда идти? Собор был лабиринтом из колонн, арок и теней. Вездесущие росписи на стенах, изображающие странных существ и незнакомые символы, казались живыми, их глаза, казалось, следили за ним. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом древнего камня и чего-то еще, неуловимо-сладкого, похожего на ладан.

Он выбрал направление – прямо вперед, к тому, что казалось центральным нефом. Каждый шаг отдавался гулким эхом в огромном пространстве. Его кибер-нога ритмично стучала по каменному полу, нарушая вековую тишину. Он держал автомат наизготовку, его взгляд метался по сторонам, выискивая любую опасность, любой признак жизни.

Он шел, идя мимо рядов массивных колонн, каждая из которых была толщиной с небольшой дом. Их поверхности были покрыты барельефами, изображающими сцены, которые казались одновременно прекрасными и ужасными: битвы с крылатыми чудовищами, ритуалы, где люди преклонялись перед светящимися сферами, и фигуры, парящие в воздухе, словно боги.

Чем глубже он заходил, тем сильнее становилось ощущение, что он находится не просто в заброшенном здании, а в живом, дышащем организме. Стены, казалось, пульсировали, а воздух был наэлектризован, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. Он чувствовал, как его кожа покалывает, словно от статического электричества.

Впереди, в глубине собора, виднелся тусклый, мерцающий свет. Он был слабым, но постоянным, словно маяк в этой бездонной тьме. Капитан ускорил шаг, его сердце билось учащенно. Он не знал, что ждет его там. Но он знал, что должен идти.

Глава 20

С каждым шагом к источнику света его мерцание становилось все живее. Не яркое, не слепящее — мягкое, пульсирующее, словно дыхание огромного спящего существа. Воздух здесь сгустился, пропитанный сладковатым ладаном, но теперь к нему примешивался и тонкий, щекочущий ноздри аромат озона, запах раскаленного металла. Эхо его шагов, прежде гулкое и одинокое, теперь тонуло в этом свете, глохло, будто вата.

Наконец, он вышел из-за последней массивной колонны и замер.

Перед ним раскинулся огромный круглый зал в самом сердце собора. Свод, уходящий ввысь на те же двести метров, был покрыт фресками невероятной сложности. Это были не просто сцены, а целые галактики: спиральные туманности, рождающиеся и умирающие звезды, и парящие среди них существа, похожие на богов-творцов. Не искусство — сама история мироздания, застывшая в камне.

В центре этого зала, прямо под самым высоким сводом, находился источник света. Это был не фонарь, не лампа, а нечто иное. Огромный, кристаллический обелиск, высотой метров десять, медленно, почти незаметно вращался вокруг своей оси. Его поверхность была не гладкой, а состояла из множества граней, каждая из которых излучала свой собственный, уникальный оттенок света: от глубокого синего до пронзительного фиолетового, от мягкого зеленого до пульсирующего золотого. Все эти цвета смешивались, создавая вокруг обелиска мерцающее, живое сияние, которое освещало зал призрачным, неземным светом. Казалось, что сам свет дышит, расширяясь и сжимаясь в такт невидимому ритму.

От обелиска исходил низкий, вибрирующий гул, который чувствовался не ушами, а всем телом, проникая в кости и заставляя внутренности дрожать. Это был звук, который, казалось, существовал за пределами человеческого восприятия, звук самой энергии, самой магии, воплощенной в камне.

Капитан медленно шагнул вперед, его взгляд был прикован к обелиску. Он чувствовал, как его кожа покалывает, словно от статического электричества, а волосы на затылке вставали дыбом. Это было то самое, о чем говорила тень. Это была магия. Не сказка, не выдумка, а осязаемая, пульсирующая реальность.

Он подошел ближе, его шаги были почти бесшумными на отполированном камне. Чем ближе он подходил, тем сильнее становилось ощущение, что обелиск не просто излучает свет, а дышит. Его грани пульсировали, цвета менялись, и из его глубины, казалось, доносился шепот, который он не мог разобрать, но который, казалось, говорил прямо с его душой, касаясь самых потаенных уголков его сознания.

На полу вокруг обелиска были выгравированы сложные, геометрические узоры, которые светились тусклым, внутренним светом, словно в них была заключена какая-то энергия. Они были похожи на те символы, что он видел на стенах, но здесь они были более четкими, более детализированными, словно это был какой-то древний, магический круг, предназначенный для взаимодействия с обелиском.

Капитан протянул руку, словно притягиваемый невидимой силой, пытаясь прикоснуться к обелиску, но остановился в нескольких сантиметрах от его поверхности. Он чувствовал исходящее от него тепло, но это было не обычное тепло, а что-то иное, что-то, что проникало сквозь кожу, заставляя каждую клетку его тела вибрировать в унисон с гулом обелиска.

В этот момент, когда его рука зависла в воздухе, из глубины обелиска донесся тихий, мелодичный звук. Он был похож на звон колокольчиков, но при этом был глубоким и многогранным, словно тысячи голосов пели в унисон, создавая неземную симфонию. Звук усиливался, наполняя зал, и Капитан почувствовал, как его разум словно расширяется, пытаясь вместить в себя невообразимый объем информации. Это было не просто знание, это было осознание.

Перед его внутренним взором начали мелькать образы. Не просто картинки, а целые потоки данных, воспоминания, знания, вплетающиеся в его собственное сознание. Он видел древние цивилизации, которые строили этот собор, их лица были спокойными и мудрыми, их руки излучали свет. Он видел, как они использовали магию, чтобы создавать миры, исцелять болезни, общаться со звездами. Он видел, как они сражались с чудовищами, похожими на тех, что вышли из порталов, но эти чудовища были не просто монстрами, а частью какого-то грандиозного, космического цикла, который они называли "Великим Дыханием".

Он видел, как эти цивилизации пали, не от войны или болезней, а от истощения, от того, что их мир, их источник магии, начал угасать. Он видел, как их знания были утеряны, как магия исчезла из мира, превратившись в легенды и сказки. Он отдернул руку от обелиска, словно обжегшись. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, а в голове гудело, словно рой пчел.

Капитан Лощ, шатаясь, отступил от пульсирующего обелиска. Разум его был переполнен, словно жесткий диск, на который разом сбросили терабайты незнакомых данных. Древние образы, шепот забытых языков, ощущение невообразимой силы – все это кружилось в его голове, вызывая тошноту. Он с трудом заставил себя сделать глубокий вдох, пытаясь привести мысли в порядок.

Он был в соборе. Огромном, древнем, пропитанном магией. И он был один. Товарищей нигде не было видно. Коммуникатор молчал.

Собрав остатки воли, Капитан двинулся дальше, прочь от обелиска, который, казалось, продолжал пульсировать в его сознании. Он шел по широкому проходу, который вел из центрального зала, его шаги гулко отдавались в бездонной тишине. Стены здесь были такими же высокими, как и везде, покрытые все теми же незнакомыми символами и картинами, но теперь они казались не просто древними, а живыми, словно каждый мазок кисти хранил в себе частичку той самой магии, которую он только что ощутил.

Он прошел не больше сотни метров, когда впереди, в полумраке, показались очертания чего-то совершенно неуместного. Что-то, что никак не вязалось с величием и древностью этого места.

Это была барная стойка.

Массивная, деревянная, с потертой столешницей, она стояла посреди этого древнего зала, словно кто-то по ошибке перенес ее сюда из какого-то захудалого городского бара. За ней, склонившись над чем-то, стояла фигура.

Капитан замер, его автомат медленно поднялся. Тепловизор оставался пустым, но его глаза, привыкшие к полумраку, отчетливо видели силуэт. Высокий, худощавый, облаченный в темный плащ.

Тень.

Она стояла за барной стойкой, и в ее руках, с невероятной, почти издевательской небрежностью, крутилась чистая, блестящая кружка. Она потирала ее ветошью, словно обычный бармен, готовящийся к вечерней смене.

Капитан был в недоумении. Его разум, и без того перегруженный, отказывался воспринимать эту картину. Барная стойка? В древнем соборе? И тень, которая только что говорила о магии и гибели цивилизаций, теперь полирует кружки?

«Ты… что ты здесь делаешь?» — прохрипел Капитан, его голос был полон недоверия.

Тень медленно подняла голову. Из-под капюшона, скрывающего лицо, ничего не было видно, лишь непроглядная тьма. Она перестала потирать кружку и медленно поставила ее на стойку.

«О, Капитан, — произнесла тень, и в ее голосе прозвучала легкая, почти игривая насмешка. — А вы что здесь делаете? Разве не очевидно? Я жду. И готовлюсь».

Она жестом указала на барную стойку. «Не хотите чего-нибудь выпить? После такого… падения, вам, должно быть, не помешает что-нибудь покрепче».

Капитан моргнул, пытаясь осмыслить происходящее. Его разум, и без того перегруженный потоком древних знаний, отказывался воспринимать эту картину. Барная стойка? В древнем соборе, где до потолка двести метров, а стены покрыты фресками о сотворении галактик? И тень, которая только что говорила о магии и гибели цивилизаций, теперь полирует кружки? Это было слишком абсурдно. Слишком нереально. Но тень была здесь. Барная стойка была здесь. И он был здесь. В этом безумном, магическом соборе, где время и пространство, казалось, потеряли всякий смысл.

Усталость, боль и шок от пережитого падения взяли свое. Капитан почувствовал, как его колени подгибаются. Он медленно, словно в тумане, подошел к стойке. Деревянный стул, на удивление крепкий и устойчивый, стоял прямо перед ним. Он тяжело опустился на него, ощущая, как скрипнула старая древесина. Контраст между величием собора и этой обыденной, почти уютной барной стойкой был настолько разителен, что Капитан едва не рассмеялся от нервного напряжения.

«Мне… — Капитан потер виски, пытаясь собрать мысли. — Мне, пожалуйста, стакан… «Железного Настоя». Двойной». Он назвал свой любимый, крепкий, почти индустриальный напиток, который обычно пил, чтобы заглушить усталость и тревогу.

Тень кивнула, и ее движения были плавными, почти бесшумными. Она протянула руку под стойку, и оттуда, словно из невидимого кармана, появилась бутылка. Темное стекло, без этикетки, лишь с выгравированным символом, похожим на шестеренку, обвитую плющом. Она налила янтарную жидкость в чистый, граненый стакан, и из бутылки донесся легкий, терпкий аромат. Ни льда, ни украшений – просто чистый, крепкий напиток.

«Вот, Капитан, — произнесла тень, ставя стакан перед ним. — То, что нужно. Для тех, кто ищет ответы в самых неожиданных местах».

Капитан взял стакан. Холодное стекло приятно легло в ладонь. Он сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но затем разлилась по телу приятным теплом, снимая напряжение. Это был настоящий «Железный Настой», без примесей, без синтетики. Откуда он у тени в этом месте? Капитан не стал спрашивать. Сейчас это было неважно.

«Где они? — спросил Капитан, поставив стакан на стойку. Его голос был низким и напряженным. — Пляскин. Рялова. Ясень. Они упали вместе со мной. Где они?»

Тень медленно потирала другую кружку, ее движения были размеренными. «Их пути разошлись, Капитан, — произнесла она, и в ее голосе не было ни сочувствия, ни равнодушия, лишь констатация факта. — Пространственные разрывы… они не всегда ведут в одно и то же место. Или, по крайней мере, не в одно и то же время».

Капитан сжал кулаки. «Ты хочешь сказать, что они… потерялись? В этом… месте?»

«Они там, где должны быть, — ответила тень. — Ищут свой путь. Так же, как и вы. Нити судьбы… они всегда ищут друг друга. Рано или поздно, они пересекутся. Или… оборвутся».

«Ты знаешь, где они?» — настаивал Капитан, его взгляд был прикован к тени.

Тень медленно покачала головой. «Я не знаю, Капитан. Я лишь… вижу. Вижу, как переплетаются нити. Вижу, как движутся фигуры на шахматной доске. Но я не игрок. Я лишь… наблюдатель. И иногда… бармен».

Она усмехнулась, и этот звук был холодным, как лед. Капитан почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

Капитан допил свой «Железный Настой» одним большим глотком. Обжигающая жидкость оставила после себя теплое послевкусие и легкое онемение на языке. Он поставил пустой стакан на стойку, и звук стекла о дерево показался оглушительным в этой странной тишине.

«Что ж, — произнес Капитан, наконец, его голос был чуть хриплым. — Спасибо за напиток. И за… информацию». Он не был уверен, насколько эта информация была полезной, но она, по крайней мере, дала ему пищу для размышлений.

Тень медленно кивнула, ее движения были плавными, почти бесшумными. Она взяла пустой стакан и начала медленно, с издевательской небрежностью, потирать его ветошью.

«Всегда пожалуйста, Капитан, — произнесла тень, и в ее голосе прозвучала легкая, почти игривая насмешка. — Путь ваш будет долгим. И… интересным».

Капитан тяжело поднялся со стула. Старая древесина скрипнула под его весом. Он почувствовал, как ноет кибер-нога, но проигнорировал боль. Он огляделся, пытаясь понять, куда идти дальше. Огромный собор простирался во все стороны, его своды терялись в полумраке, а стены были покрыты все теми же незнакомыми символами и картинами.

«Удачи вам, Капитан, — произнесла тень, не отрываясь от полировки стакана. — Она вам понадобится. И… следите за спиной».

Последние слова прозвучали тихо, почти шепотом, но в них была какая-то зловещая нотка, которая заставила Капитана вздрогнуть. Он бросил быстрый взгляд на тень, но она продолжала полировать кружку, словно ничего не произошло.

Капитан кивнул, его лицо было мрачным. Он не знал, что это значит. Но он знал одно: он должен быть осторожен. Очень осторожен.

Он развернулся и двинулся вперед, выбирая случайный проход, ведущий вглубь собора. Его шаги гулко отдавались в бездонной тишине, нарушаемой лишь тихим гулом его собственных мыслей. Он шел, его автомат был наизготовку, его взгляд метался по сторонам, выискивая любую опасность, любой признак жизни.

Собор казался бесконечным лабиринтом. Колонны, арки, проходы – все это сливалось в одно сплошное, величественное, но при этом гнетущее пространство. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом древнего камня, пыли и чего-то еще, неуловимо-сладкого, похожего на ладан.

Он видел их – древних хранителей, чьи фигуры, высеченные в камне, парили в космической пустоте, сражаясь с чудовищами, что извивались, как ожившие кошмары. Это были не боги, понял он теперь с леденящей ясностью, а те, кого Тень назвала волшебниками – мастера силы, что бросала вызов всем его научным представлениям. Они преклонялись перед светящимися сферами, черпая из них потоки чистой, мерцающей энергии, создавая миры, исцеляя раны, общаясь со звездами.

Но затем краски на фресках тускнели, фигуры становились изможденными, а сферы мерцали, угасая. Миры, некогда полные жизни, медленно рассыпались в прах, не от войн или болезней, а от глубокого истощения, от иссякания самой сути, что поддерживала их. Сила, когда-то источник жизни, превратилась в пожирателя, разрывая ткань реальности на части. Это было не просто угасание, а медленная, мучительная агония, вызванная жадностью и невежеством тех, кто пытался подчинить себе то, что не поддавалось контролю.

Холодный ужас сжал его внутренности. Это был не просто миф; это было пророчество. Обелиск показал ему, как магия угасла, как цивилизации зачахли, когда их источник силы иссяк. И тут, словно ледяной коготь, мысль пронзила его сознание, заставив кибер-ногу Лоща болезненно дернуться. Орветех. Корпорация, что искала артефакты, что погружалась в запретные технологии, что снабдила Ясеня его «улучшениями» – они гнались за этой самой силой. Они верили, что смогут контролировать ее, подчинить себе. Но фрески, и леденящий шепот Тени, рисовали иную картину: магия, однажды пробужденная и взятая под контроль, всегда вела к гибели. Орветех, с их ненасытной жаждой власти и их «артефактами», не просто играли с огнем; они играли с самой тканью реальности, неосознанно повторяя древнюю, катастрофическую ошибку. Эта мысль заставила его содрогнуться, резко контрастируя с тяжелым, пропитанным ладаном воздухом.

Перед его глазами разворачивалась история, высеченная в камне. Он видел величественные фигуры с крыльями и рогами, парящие в космической пустоте, сражающиеся с чудовищами, что извивались, как ожившие кошмары. Эти существа, поразительно похожие на людей, но при этом невообразимо грандиозные, преклонялись перед светящимися сферами, вытягивая руки и черпая из них потоки чистой, мерцающей энергии. Они создавали миры, исцеляли раны, общались со звездами – мастера силы, что бросала вызов всем его научным представлениям.

Но затем краски на фресках тускнели, фигуры становились изможденными, а сферы мерцали, угасая. Миры, некогда полные жизни, медленно рассыпались в прах, не от войн или болезней, а от глубокого истощения, от иссякания самой сути, что поддерживала их. Сила, когда-то источник жизни, превратилась в пожирателя, разрывая ткань реальности на части. Это было не просто угасание, а медленная, мучительная агония, вызванная жадностью и невежеством тех, кто пытался подчинить себе то, что не поддавалось контролю.

Холодный ужас сжал его внутренности. Это был не просто миф; это было пророчество. Обелиск показал ему, как магия угасла, как цивилизации зачахли, когда их источник силы иссяк. И тут, словно ледяной коготь, мысль пронзила его сознание, заставив кибер-ногу Лоща болезненно дернуться. Он вспомнил идеально гладкие, матово-черные цилиндры, которые Рялова добыла, и Ясеня, оснащенного их "улучшениями", способными отслеживать аномальные энергетические сигнатуры. Фрески показывали чистую, первозданную силу, а то, что его мир называл научным прогрессом, казалось, лишь бледной тенью или опасной имитацией этой древней мощи. Те, кто гнался за «артефактами», кто верил в свою способность контролировать неведомое, теперь предстали в его сознании как слепые гиганты, неосознанно ступающие по пути, уже однажды приведшему к гибели.

Капитан Лощ, все еще стоявший посреди зала, чувствовал, как древние образы, увиденные на стенах, продолжают пульсировать в его сознании. Красота этих фресок, их неземное величие, смешивались с леденящим ужасом открывшейся правды. Он видел не просто картины, а живую историю, где магия и технологии переплетались, где миры рождались и умирали от рук тех, кто пытался обуздать непостижимое. Его разум, перегруженный этим потоком информации, пытался осмыслить увиденное, найти логику в хаосе, но каждый ответ порождал лишь новые, более глубокие вопросы.

В этот момент, когда его сознание было на грани переполнения, едва уловимый шорох пронесся по собору. Это был не звук, а скорее легкое, почти неощутимое движение воздуха, похожее на вздох спящего гиганта. Капитан вздрогнул, выныривая из своего транса. Он напрягся, прислушиваясь, но гнетущая тишина вновь поглотила пространство. Затем, где-то вдали, в глубине лабиринта арок и колонн, раздался глухой, одинокий стук – словно отколовшийся от вековой кладки камень упал на отполированный пол.

Адреналин, до этого приглушенный усталостью и шоком, хлынул в кровь, заставляя сердце биться чаще, отбивая бешеный ритм в ушах. Капитан мгновенно вынырнул из оцепенения, его автомат, словно оживший, метнулся в сторону звука. Он крутанулся на месте, его единственный глаз, скрытый повязкой, лихорадочно сканировал пространство, выхватывая из полумрака очертания массивных колонн, глубоких теней и пустых проходов. Каждый мускул напрягся, готовый к атаке, к защите, к чему угодно, что могло скрываться в этой древней, дышащей тайной тьме. Тишина, до этого величественная, теперь казалась враждебной, полной скрытых угроз, и каждый шорох, каждый отголосок его собственного дыхания, отдавался в ней зловещим эхом.

Капитан поднял автомат, его кибернетический глаз, скрытый повязкой, вспыхнул тусклым зеленым светом, активируя тепловизор. Мир вокруг мгновенно преобразился, окрасившись в призрачные, монохромные тона. Холодные стены собора светились бледно-синим, тени стали глубокими, почти осязаемыми. Он медленно вел стволом, сканируя пространство, когда в самом верху, где своды терялись в полумраке, мелькнуло нечто.

Это было большое, расплывчатое белое пятно, словно сгусток тумана, застрявший под потолком. Оно двигалось. Не плавно, не хаотично, а с какой-то странной, рваной скоростью, исчезая и появляясь вновь, словно играя с его зрением. Капитан прищурился, пытаясь сфокусироваться, предугадать следующую траекторию, но каждый раз ошибался. Пятно мелькало, исчезая за колоннами, появляясь в другом месте, словно насмехаясь над его попытками. Оно было слишком быстрым, слишком неуловимым, чтобы его можно было поймать в прицел. Холодный пот выступил на лбу, а в голове, до этого гудевшей от древних знаний, теперь пульсировала лишь одна мысль: что это, черт возьми, такое?

Глава 21

Пляскин очнулся от боли. Она была тупой, ноющей, разливающейся по всему телу, словно его протащили сквозь терновый куст, а затем оставили гнить в сырой земле. Голова гудела, в ушах звенел высокочастотный писк, похожий на предсмертный стон умирающего механизма, а во рту стоял отвратительный привкус пыли и чего-то едкого, похожего на горелый металл. Он застонал, пытаясь пошевелиться, но мышцы, казалось, налились свинцом, отказываясь подчиняться, каждый нерв протестовал против малейшего движения.

«Капитан… Ясень…» — прохрипел он, его голос был слабым, едва слышным, растворяясь в давящей тишине. Ответа не последовало. Вокруг царила абсолютная, непроглядная темнота, такая густая, что, казалось, ее можно было потрогать, ощутить ее холодную, липкую тяжесть. Воздух был холодным и влажным, пропитанным запахом древнего камня, сырости и чего-то еще, неуловимо-сладкого, похожего на ладан. Тот самый запах, что преследовал их в главном зале собора, теперь казался еще более зловещим, словно предвестник чего-то невообразимого.

Паника, холодная и липкая, начала подступать к горлу, угрожая задушить. Он был один. Совершенно один, в этой кромешной тьме, после того безумного падения, когда земля разверзлась под ногами, а мир превратился в вихрь света и обломков. Он судорожно зашарил руками по земле, пытаясь нащупать автомат, рюкзак, что угодно, что могло бы дать ему хоть какую-то опору в этом кошмаре. Пальцы наткнулись на холодный, шершавый камень, затем на что-то острое, похожее на осколок металла. Он отдернул руку, чувствуя, как по ней потекла теплая струйка крови.

«Черт…» — пробормотал он, стиснув зубы. Наконец, его пальцы нащупали знакомые очертания. Это был его АК-33. Приклад был погнут, но ствол, казалось, цел. Он прижал его к груди, словно спасительный талисман, и продолжил шарить, пока не нащупал свой шлем. С дрожащими пальцами, которые едва слушались, он натянул его на голову, активируя прибор ночного видения.

Мир вокруг мгновенно преобразился. Тьма отступила, уступив место призрачному, зеленоватому свечению. Он лежал на неровном каменном полу, усыпанном обломками и пылью, которые, казалось, были здесь веками. Над ним, теряясь в невообразимой высоте, простирались своды, украшенные теми же жуткими, но прекрасными росписями, что и в главном зале. Колонны, массивные и величественные, уходили ввысь, растворяясь в зеленоватой дымке, словно призрачные деревья в тумане. Это был собор. Он был внутри. И это было не просто здание, а нечто живое, дышащее, полное скрытых тайн.

Пляскин медленно поднялся, каждый мускул протестовал, но страх быть одному в этом месте был сильнее боли. Он огляделся. Ни Капитана, ни Ясеня, ни Ряловой. Только он. И тишина. Тишина, которая, казалось, давила на барабанные перепонки, заставляя прислушиваться к каждому шороху, к каждому отголоску собственного дыхания. Он чувствовал себя крошечной песчинкой в этом огромном, заброшенном мире, где каждый камень, казалось, хранил в себе отголоски древних тайн.

И шорохи не заставили себя ждать.

Сначала это было едва уловимое шуршание, похожее на движение песка по камню, или на шелест сухих листьев, гонимых невидимым ветром. Затем оно усилилось, превратившись в множественный, скребущий звук, словно сотни мелких коготков царапали по твердой поверхности, приближаясь со всех сторон. Пляскин замер, вскинув автомат. Его сердце заколотилось, отбивая бешеный ритм в ушах, заглушая все остальные звуки. Он включил тепловизор, и мир вокруг окрасился в призрачные, монохромные тона, где холодные контуры стен и колонн светились бледно-синим.

В зеленоватом свете тепловизора, из-за одной из массивных колонн, мелькнуло нечто. Небольшое, быстрое, похожее на сгусток теней, или на размытое пятно, которое едва улавливалось зрением. Затем еще одно. И еще. Они были размером с крупную собаку, но двигались с неестественной, рваной скоростью, словно скользя по полу, не касаясь его. Их контуры были размытыми, нечеткими, словно они состояли из мерцающего воздуха, и тепловизор, обычно такой точный, едва мог их зафиксировать.

«Что за…» — прошептал Пляскин, его голос дрожал, застревая в горле. Он не успел договорить. Из-за колонн хлынул поток. Десятки, сотни этих существ, словно ожившие тени, ринулись на него. Они не издавали звуков, кроме этого жуткого шуршания, похожего на шелест тысяч крыльев, но их движение было целенаправленным, хищным, словно они были голодными хищниками, учуявшими добычу.

«Огонь!» — рявкнул Пляскин, его голос сорвался на крик, прорезая гнетущую тишину собора. Он нажал на спусковой крючок. Автомат загрохотал, выплевывая огненную струю. Трассеры, словно огненные змеи, вонзились в ближайшие тени. Существа дернулись, их размытые контуры на мгновение стали четче, обнажая острые, словно обсидиан, края. Они рассыпались на мелкие, черные осколки, которые тут же растворялись в воздухе, не оставляя и следа, словно их никогда и не было.

Но на смену одной павшей тени тут же приходили две новые. Их было слишком много. Они обтекали его со всех сторон, пытаясь добраться до него, словно живой, пульсирующий поток. Пляскин отступил, ведя огонь по площадям, пытаясь сдержать натиск. Он стрелял короткими, нервными очередями, его прицел метался от одной цели к другой, но каждая уничтоженная тварь лишь на мгновение замедляла этот неумолимый поток. Он видел, как они рассыпаются, но их количество, казалось, не уменьшалось, а лишь росло, заполняя собой все пространство.

«Черт, черт, черт!» — бормотал он, отступая, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он уперся спиной в массивную колонну, пытаясь создать хоть какую-то опору, хоть какой-то барьер против этого живого кошмара. Существа, словно живой поток, обтекали его, пытаясь найти брешь в его обороне. Они были быстрыми, неуловимыми, и их отсутствие тепловой сигнатуры делало их почти невидимыми в тепловизоре, лишь размытые контуры, которые было трудно поймать в прицел.

Он вспомнил слова Ясеня: «Аномалия… класса… Омега». Это было нечто иное, нечто, что не поддавалось стандартной классификации. Это были не аниматроники, не еданки. Это были… тени. Живые тени, сотканные из чего-то, что не подчинялось законам его мира, нечто, что, казалось, пришло из самых глубин этого древнего собора.

Пляскин бросил взгляд на свой рюкзак. Гранаты. Он судорожно нашарил одну, выдернул чеку и, не целясь, бросил ее в самую гущу теней. Взрыв. Оглушительный грохот разорвал тишину собора, эхом прокатившись по сводам, заставляя древний камень дрожать. Десятки теней рассыпались, но на их месте тут же появились новые, словно сама тьма порождала их.

«Бесполезно!» — прорычал он, чувствуя, как патроны тают на глазах, а руки начинают болеть от отдачи. Он был в ловушке. Один. Против сотен. Он не мог отступить, не мог спрятаться. Он был ГЗЧ. Он должен был сражаться. Он должен был найти способ.

Он переключил автомат на одиночные выстрелы, пытаясь экономить патроны, каждый выстрел был выверенным, точным, но недостаточным. Он целился в центр каждого сгустка, пытаясь найти их слабое место, но они были слишком быстрыми, слишком многочисленными. Одна из теней, проскользнув мимо его защиты, метнулась к нему. Пляскин отпрыгнул, но почувствовал, как острый коготь чиркнул по его броне, оставляя глубокую царапину и жгучую боль.

«Суки!» — выругался он, отступая. Он был ранен. Не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как страх снова подступает к горлу, а отчаяние начинает сжимать сердце. Он был один. Совершенно один.

В этот момент, когда отчаяние начало подступать, его взгляд упал на одну из фресок. Ту самую, что изображала волшебников, черпающих силу из сфер. И тут его осенило. Свет. Эти твари были тенями. Может быть, они уязвимы к свету? Это была безумная мысль, но в этом безумном месте она казалась единственной надеждой.

Он судорожно нашарил на своем разгрузочном жилете тактический фонарь. Мощный, яркий, способный превратить ночь в день. Он активировал его, и луч света, прорезав зеленоватый полумрак тепловизора, ударил в ближайшую тень.

Существо вздрогнуло. Его размытые контуры на мгновение стали четче, а затем оно начало… исчезать. Не рассыпаться, как от пуль, а растворяться, словно дым на ветру, словно призрак, тающий на рассвете. Оно издало тихий, шипящий звук, похожий на звук гаснущего уголька, и исчезло полностью, не оставив и следа.

«Вот оно!» — прохрипел Пляскин, его голос был полон надежды, но в нем все еще слышалась дрожь. Он начал метаться по залу, направляя луч фонаря на тени. Каждое существо, попавшее в этот яркий, пронзительный свет, начинало шипеть и растворяться, словно их сжигало невидимое пламя. Они отступали, пытаясь скрыться в тенях, но свет фонаря был неумолим, выхватывая их из мрака.

Но их было слишком много. Они продолжали наступать, обтекая его, пытаясь добраться до него. Он не мог осветить их всех. Он был окружен. Батарея фонаря, он знал, не выдержит долго.

Пляскин, задыхаясь, отступил к центру зала, где стоял обелиск. Он вспомнил, как Капитан говорил о его сиянии, о его энергии. Может быть… это был его единственный шанс.

Он бросился к обелиску, отталкивая тени, которые пытались преградить ему путь. Его автомат продолжал стрелять, но теперь он использовал его лишь для того, чтобы отбросить ближайших противников, расчищая себе дорогу. Он добежал до обелиска, его руки, дрожащие от напряжения, коснулись его поверхности.

Холод. Не ледяной, а какой-то… иной. Он почувствовал, как по его телу пробежал электрический разряд, а затем… тепло. Не обычное тепло, а что-то, что проникало сквозь кожу, заставляя каждую клетку его тела вибрировать в унисон с гулом обелиска. Это было не просто прикосновение, а связь, словно древняя сила пробуждалась в ответ на его отчаяние.

И тут обелиск вспыхнул. Не ярким, ослепляющим светом, а мягким, пульсирующим сиянием, которое начало распространяться по залу, отгоняя тени. Существа, попавшие в этот свет, начали плавиться как масло на сковородке. Они отступали, пытаясь скрыться в тенях, но свет обелиска расширялся, заполняя собой пространство, не оставляя им ни единого шанса. Он был как маяк в этой тьме, как щит, сотканный из чистой энергии.

Пляскин, прислонившись к обелиску, тяжело дышал. Он смотрел, как тени отступают, растворяясь в воздухе, как их шипящие звуки затихают, уступая место гнетущей тишине.

Но он был один. И собор, залитый призрачным светом обелиска, казался еще более огромным и пустым. Он достал свой коммуникатор, его пальцы дрожали, но теперь уже не от страха, а от напряжения. «Капитан… Ясень… Рялова… кто-нибудь… на связи?»

В ответ – лишь шипение статики.

Тишина, сменившая какофонию боя, обрушилась на Пляскина, вдавливая его в холодный каменный пол. В ушах все еще звенело от разрывов и собственного крика, но теперь этот звон тонул в бездонной, гнетущей пустоте. Воздух был тяжелым, пропитанным едким запахом озона и приторной сладостью гнили, от которой сводило желудок.

Он огляделся. Зал, еще мгновение назад кишащий кошмарными, нематериальными тварями, был пуст. Пульсирующий свет обелиска заливал пространство мягким, неземным сиянием, выхватывая из мрака очертания массивных колонн и росписи на стенах, которые, казалось, молчаливо наблюдали за ним. Тени отступили, но не исчезли, а лишь сгустились в дальних, неосвещенных углах, тая в себе новую угрозу.

«Капитан…» — снова прошептал он, но его голос утонул в гулкой тишине. Коммуникатор в ответ лишь безжизненно шипел. Осознание своего положения — острое, холодное и бесповоротное — обрушилось на него всей своей тяжестью. Он был один. В месте, которое не подчинялось законам физики. В ловушке.

Адреналин, поддерживавший его в бою, отхлынул, оставив после себя лишь звенящую пустоту и ноющую боль во всем теле. Царапина на плече горела огнем. Он пошатнулся и, спотыкаясь, подошел к обелиску. Его гладкая, теплая поверхность была единственным островком безопасности в этом холодном, враждебном мире.

Пляскин медленно сполз по нему на пол, прижимая к себе автомат, словно единственного друга. Нужно было не спать. Нужно было ждать. Искать выход. Но веки, казалось, налились свинцом, а гудящая от боли и перенапряжения голова становилась все тяжелее.

Пульсирующий свет обелиска был похож на медленное, ровное сердцебиение. Он убаюкивал, прогоняя тьму и страх, который она несла. Пляскин боролся, его разум цеплялся за обрывки мыслей о команде, о приказе, о выживании. Но тело, измученное падением, боем и бесконечным ужасом, предало его. Он просто хотел закрыть глаза. На секунду. Всего на одну секунду.

Голова сама собой склонилась на грудь. Хватка на автомате ослабла, и оружие с тихим стуком легло на каменные плиты. Пляскин, боец Группы Зачистки Чудовищ, сдался. Он свернулся калачиком у основания древнего артефакта, инстинктивно прижимаясь к его согревающей поверхности, и провалился в тяжелый, вязкий сон без сновидений, под безмолвным взглядом давно умерших богов, нарисованных на сводах этого чужого, невозможного мира.

Глава 22

Пробуждение было похоже на удар. Резкий, оглушительный, вырвавший Рялову из вязкой, холодной темноты. Она закашлялась, и легкие обожгло тяжелым, спертым воздухом, в котором смешались запахи вековой пыли, озона и странной, приторной сладости, похожей на ладан. Сознание возвращалось рваными, болезненными урывками, сменяя тьму калейдоскопом воспоминаний: земля, разверзшаяся под ногами, безумный, слепящий вихрь света и обломков, ощущение бесконечного падения и… тишина. Гнетущая, абсолютная тишина.

Она открыла глаза.

Над ней, в невообразимой, головокружительной высоте, терялся в полумраке величественный свод, покрытый сложной, витиеватой резьбой. Она лежала на идеально гладком, холодном камне, и этот холод пробирал до костей. Вокруг, словно стволы окаменевших деревьев, ввысь уходили исполинские колонны. Первой мыслью была не паника, не страх, а въевшаяся в кровь привычка бойца: холодная, отстраненная оценка ситуации.

Она села, игнорируя тупую боль, которая пульсировала в затылке и левом плече. Системная проверка. Тело цело. Комбинезон в пыли, но без серьезных прорех. Она методично, на автомате, проверила разгрузочный жилет — всё на месте: магазины, аптечка, её верный боевой нож в ножнах на бедре. Шлем и автомат валялись в паре метров. Она подползла, отбросив в сторону кусок резного камня. Раздался тихий щелчок, и она надела шлем. С легким шипением система герметизировалась, и мир мгновенно окрасился в призрачные, холодные зеленые тона. Новые орветеховские тепловизоры работали безупречно, но от этого было не легче.

«Капитан? Пляскин?» — её голос прозвучал в рации глухо и одиноко. Ответом было лишь мертвое, пустое шипение статики.

Она выругалась сквозь зубы. Её взгляд заметался по огромному залу, выискивая в зеленом мареве тепловизора хоть какое-то движение, хоть один знакомый силуэт. Пусто. Величественно, грандиозно и абсолютно пусто. И тут луч её налобного фонаря, который она включила инстинктивно, выхватил из мрака знакомые очертания.

В нескольких метрах, у подножия одной из колонн, лежал Ясень. Он был неподвижен, словно брошенная игрушка гиганта. Его безупречный корпус был покрыт толстым слоем пыли и сетью мелких царапин, а красный свет окуляров погас, превратив их в безжизненные черные линзы. Он лежал, как груда бесполезного, сломанного металла, чужеродный и неуместный в этом древнем, магическом месте.

«Ясень!»

Рялова бросилась к нему, забыв про боль и осторожность. Она рухнула на колени рядом с синтом, её пальцы забегали по его бронированному корпусу, ища заветный сервисный люк.

«Ну же, железка, не смей мне тут отключаться», — бормотала она, её голос был полон яростной, почти материнской тревоги. Она не для того потратила недели, вживляя в него украденные у «Орветеха» прототипы, чтобы он сдох при первом же пространственном скачке.

Она нашла панель на его спине, поддев её лезвием ножа. Под ней открылась сложная, кошмарная паутина проводов, оптоволокна и микросхем, сейчас безжизненно-темная. Рялова достала из своего рюкзака набор инструментов и портативный диагностический сканер. Это было ее святилище, ее алтарь. Подключив сканер к порту синта, она вгляделась в замерцавший экран.

«Так… ядро целое. Процессор в норме, температура стабильна… — шептала она, её пальцы летали по сенсорной клавиатуре, анализируя потоки данных. — Но главный энергораспределитель… выгорел. Полностью. Скачок напряжения при переходе… Черт!»

Ремонт в полевых условиях был её специальностью, но это было нечто иное. Она была не в поле, а в месте, которое, казалось, само было аномалией. Но отступать было не в её правилах.

«Ладно, парень, сейчас мы тебя немного подлатаем, — сказала она, скорее себе, чем неподвижному синту. — Придется импровизировать».

Её пальцы двигались с невероятной скоростью и точностью хирурга. Она отсоединяла обугленные, сгоревшие модули, заменяя их запасными, которые всегда носила с собой. Она перепаивала контакты, её миниатюрный паяльник шипел, наполняя воздух едким запахом канифоли. Она работала с яростной сосредоточенностью, полностью погрузившись в процесс, игнорируя величие и гнетущую атмосферу собора. Это был её мир — мир проводов, микросхем и холодного металла. Здесь она была хозяйкой.

«Нужно перенаправить энергию напрямую от резервного аккумулятора к центральному процессору, — бормотала она, аккуратно зачищая концы проводов. — Обойдем сгоревший узел. Это рискованно, как заводить машину напрямую от молнии, может вызвать каскадную перегрузку… но другого выхода у нас нет».

Она соединила последние контакты, создав хрупкий мост жизни в этом царстве смерти. Замерла, затаив дыхание. Затем, сжав зубы так, что заходили желваки, она нажала кнопку принудительной перезагрузки на своем сканере.

Секунда тишины. Две. Казалось, вечность.

Из корпуса Ясеня донесся тихий, едва уловимый гул, похожий на вздох. Затем его окуляры слабо замерцали тусклым синим светом, который постепенно набирал яркость. Гул усилился, и синт, с едва заметным скрипом сервоприводов, плавно поднял голову.

Его взгляд, теперь снова осмысленный, сфокусировался на Ряловой. «Системы… запущены, — произнес Ясень, его голос был ровным, но в нем слышалась легкая, механическая хрипотца. — Энергия… на уровне… семнадцати процентов. Боеспособность… ограничена. Диагностика показывает множественные микроповреждения. Где мы, Рялова?»

Рялова облегченно выдохнула, откинувшись назад и сев прямо на холодный каменный пол. Напряжение отпустило, и она почувствовала, как по телу разливается свинцовая усталость. Она устало, но с торжеством улыбнулась. «С возвращением, железка. А вот где мы… это очень, очень хороший вопрос».

Рялова поднялась на ноги, отряхивая с комбинезона вековую пыль. Тело ломило, но разум, обостренный опасностью и адреналином, работал четко. Она посмотрела на Ясеня. Его синий свет сменился на привычный, хищный красный, но он все еще был слаб, его движения — едва заметно прерывисты.

«Семнадцать процентов энергии — это ничто, — пробормотала она, проверяя свой автомат. — Нам нужно найти укрытие. И источник питания для тебя. А еще — остальных».

«Согласен, — ровным голосом ответил Ясень. — Приоритетная задача: воссоединение с группой. Второстепенная: поиск безопасной позиции для перезарядки и ремонта. Рекомендую начать движение. Статичное положение в неизвестной враждебной среде повышает риск обнаружения на 34%».

«Спасибо за статистику, железка, — фыркнула Рялова. — Тогда веди. Твои новые глаза сейчас — наши единственные».

Они двинулись вглубь собора, выбирая, как им казалось, самый широкий и прямой проход. Ясень шел впереди, его шаги были почти беззвучными на отполированном камне. Рялова следовала за ним, прикрывая тыл, её автомат постоянно находился в движении, ствол ощупывал глубокие тени, что таились между колоннами.

Окружающее пространство давило своим нечеловеческим масштабом. Они были крошечными фигурками в этом исполинском, мертвом зале. Росписи на стенах, казалось, следили за ними, и в их призрачных, зеленоватых очертаниях Ряловой мерещились намеки на существ, которых они встретили на поляне. Воздух был тяжелым, неподвижным, и каждый их шаг отдавался гулким, одиноким эхом, которое тут же поглощала бездонная тишина.

Они прошли несколько сотен метров, когда проход перед ними оборвался. Они оказались на краю огромной, черной пропасти, уходящей вниз, в непроглядную тьму, откуда не доносилось ни единого звука. Путь был отрезан.

«Тупик, — констатировала Рялова, светя фонарем в бездну. Луч просто растворялся во мраке. — Что теперь, гений?»

«Структурная целостность собора нарушена, — бесстрастно сообщил Ясень, его окуляры сканировали пространство. — Данный разлом, вероятно, имеет тектоническое или аномальное происхождение. Обход потребует… значительного времени».

Но тут Рялова заметила их. По обе стороны от пропасти, словно молчаливые стражи, стояли две гигантские статуи. Они были высечены из того же темного, почти черного камня, что и весь собор, и их высота терялась где-то под сводами. Это были фигуры тех самых крылатых созданий с фресок, но их лица были скрыты глубокими капюшонами. Они застыли в позе молитвы, их огромные каменные руки были сложены вместе и вытянуты над пропастью.

Их ладони соприкасались, образуя узкий, изящный мост.

«Это… это что еще за фокусы?» — прошептала Рялова, не веря своим глазам. Мост из рук. Это было слишком абсурдно, слишком нереально даже для этого места.

«Сканирую, — произнес Ясень. — Структура… стабильна. Камень… монолит. Фиксирую остаточную энергетическую сигнатуру… слабую, неагрессивную. Похоже на… резонансное поле».

«Это путь, — уверенно сказала Рялова. — Другого у нас нет».

Она первой шагнула на каменные ладони. Поверхность была холодной и гладкой, но на удивление нескользкой. Мост был узким, не больше метра в ширину, и по обе стороны от него зияла чернота. Рялова шла медленно, осторожно, её взгляд был прикован к противоположному краю пропасти, автомат крепко прижат к плечу. Ясень двигался за ней, его механическая грация позволяла ему сохранять идеальный баланс.

Под ними была лишь тьма. Рялова старалась не смотреть вниз, но головокружительная глубина, казалось, сама тянула к себе, шепча о вечном падении. Она сосредоточилась на мерном постукивании шагов Ясеня за спиной и на своей цели — твердой земле на той стороне.

Они почти дошли до конца, когда на той стороне, в проеме арки, ведущей в следующий зал, они увидели его.

Это был силуэт. Высокий, подтянутый, с характерной осанкой и знакомыми очертаниями тактического снаряжения. На голове — шлем с визором.

«Капитан!» — вырвалось у Ряловой. Волна облегчения захлестнула её. Он жив. Они нашли его.

Она хотела крикнуть снова, помахать рукой, но в этот момент фигура медленно повернула голову. Они не видели лица за темным визором шлема, но этот жест был полон осознанности. Он смотрел прямо на них. Секунда напряженного, безмолвного контакта через пропасть.

А затем, не издав ни звука, силуэт резко развернулся и бросился бежать, его фигура мгновенно растворилась в темном провале коридора.

«Какого черта?! — крикнула Рялова, её облегчение сменилось недоумением и злостью. — Капитан! Стой!»

Но он не остановился. Он просто исчез.

«Почему он убегает? — Рялова повернулась к Ясеню, словно тот мог знать ответ. — Это ловушка? Или это не он?»

«Биометрические параметры и контуры фигуры соответствуют профилю Капитана Лоща с вероятностью 97.8%, — бесстрастно доложил синт. — Причины его отступления… неизвестны. Рекомендую… преследование. Необходимо восстановить контакт с командиром группы».

«Преследование… — Рялова выругалась. — Ты прав».

Она больше не думала об осторожности. Подгоняемая тревогой и дурными предчувствиями, она сорвалась с места, пробегая последние метры каменного моста. Она влетела в арку, её ботинки гулко застучали по полу, и бросилась в темный коридор, вслед за исчезнувшим силуэтом. Ясень, безмолвный и стремительный, последовал за ней, его красные окуляры хищно горели во мраке.

Коридор был бесконечным, запутанным лабиринтом из холодного камня и гулкого эха. Рялова бежала, её тяжелое дыхание срывалось, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Свет её фонаря метался по стенам, выхватывая из мрака обрывки жутких фресок и пустые, темные проемы, ведущие в неизвестность. Впереди, едва различимый, мелькал силуэт, который они приняли за Капитана. Он двигался с неестественной скоростью, не оглядываясь, словно тень, скользящая по древним плитам.

«Он уходит!» — крикнула Рялова, чувствуя, как расстояние между ними увеличивается.

Но Ясень был быстрее. Его механическое тело, созданное для эффективности, а не для усталости, работало безупречно. Он несся вперед, его шаги были мощными и точными, почти беззвучными. Он не бежал — он летел, сокращая разрыв с пугающей скоростью. Красные окуляры синта горели во мраке, не отрываясь от цели, его аналитические системы просчитывали траекторию беглеца, предугадывая каждый его шаг.

Внезапно темный коридор закончился, и они вырвались в уже знакомый, исполинский зал. Впереди, в самом его центре, медленно вращался и пульсировал неземным светом кристаллический обелиск. Его многоцветное сияние заливало пространство, отбрасывая от колонн длинные, причудливые тени.

Фигура «Капитана» не замедлила бег. Она неслась прямо к обелиску. Ясень был уже в нескольких метрах позади, его механическая рука вытянулась вперед, готовая схватить беглеца.

И в этот момент произошло нечто странное. Когда силуэт достиг круга света, исходящего от обелиска, он не просто скрылся за ним. Его очертания задрожали, пошли рябью, словно отражение в воде, а затем он просто растворился, растаял в пульсирующем сиянии, не оставив после себя ни следа, ни звука.

Ясень резко остановился у самого основания кристалла, его протянутая рука схватила лишь пустоту. Рялова подбежала секундой позже, тяжело дыша, её автомат был нацелен туда, где только что исчезла фигура.

«Что?.. Куда он делся?» — выдохнула она, оглядываясь по сторонам. — «Телепорт? Маскировка?»

«Негативно, — ровным голосом ответил Ясень, опуская руку. Его окуляры сканировали обелиск. — Энергетический всплеск, характерный для телепортации, отсутствует. Технологии активной маскировки не зафиксированы. Объект… просто исчез».

Рялова выругалась. Её взгляд упал на пол у основания обелиска. В толстом слое пыли, покрывавшем всё вокруг, было идеально чистое пятно. Оно имело четкие очертания — отпечаток человеческого тела, свернувшегося калачиком и прислонившегося к кристаллу. Словно кто-то лежал здесь очень долго, и его тело защитило камень от вековой пыли.

«Ясень, смотри», — тихо сказала она, указывая на след.

Синт опустился на одно колено, его движения были плавными и выверенными. Из его запястья выдвинулся тонкий луч сканера, который начал методично «ощупывать» чистое место на полу. В окулярах Ряловой, подключенных к его системам, начали появляться данные.

«Анализ завершен, — произнес Ясень, поднимаясь. — На поверхности зафиксированы микроскопические волокна. Состав идентичен материалу наших стандартных полевых комбинезонов. Также присутствует остаточная органическая сигнатура, совпадающая с базовым профилем ДНК членов отряда. Степень деградации сигнатуры указывает на то, что контакт с поверхностью произошел не более нескольких часов назад».

Он сделал паузу, его красные окуляры сфокусировались на Ряловой. «Форма и размер отпечатка соответствуют антропометрическим данным бойца Пляскина. Вероятность того, что он находился здесь… 98,9%».

«Пляскин… — прошептала Рялова, её взгляд был прикован к чистому следу на камне. — Значит, он тоже выжил. Он был здесь».

Волна облегчения, смешанная с новой, еще более сильной тревогой, захлестнула её. Если он был здесь, то где он сейчас? И что заставило его уйти?

«Ясень, — она резко повернулась к синту, её голос снова стал твердым и командным. — Бери след. Проанализируй всё: частицы кожи, запах, направление движения. Куда он пошел? Он не мог уйти далеко».

«Принято», — безэмоционально ответил Ясень. Его красный окуляр вспыхнул ярче, а из специальных отсеков на его предплечьях выдвинулись тонкие, похожие на иглы, анализаторы. Он снова опустился на колено, водя сенсорами над самым полом, его внутренние системы загудели, обрабатывая невидимую информацию.

Рялова ждала, затаив дыхание. Она всматривалась в темные проходы, ведущие из зала, пытаясь угадать, какой из них выбрал Пляскин. Обелиск продолжал свою безмолвную, пульсирующую песнь, заливая зал призрачным, многоцветным сиянием. Тишина давила, и каждая секунда ожидания казалась вечностью.

Наконец, Ясень поднялся. Его анализаторы втянулись обратно в корпус.

«Ну?» — нетерпеливо спросила Рялова. — «Нашел что-нибудь?»

«Анализ завершен, — произнес синт, и в его ровном голосе прозвучали новые, тревожные нотки. — Результат… отрицательный».

«Как это — отрицательный? — нахмурилась Рялова. — Ты же сам сказал, что он был здесь! Должны были остаться следы!»

«Остаточные био-сигнатуры присутствуют, — подтвердил Ясень. — Однако, их целостность… нарушена. Процесс распада органического материала в данной локации ускорен на 734% по сравнению с нормальными условиями. Через несколько минут от них не останется и следа».

Он повернул голову, его окуляры обвели пространство. «Анализ воздушных потоков также не дал результатов. Любые запаховые маркеры рассеиваются практически мгновенно. Энергетическое поле, исходящее от центрального объекта… — он кивнул на обелиск, — …искажает нормальные физические процессы. Взять след в таких условиях… невозможно».

Рялова с силой ударила кулаком по холодному камню обелиска. «Невозможно! — прошипела она, её голос был полон ярости и бессилия. — Не может быть, чтобы он просто испарился! Должен быть след, хоть что-то!»

Её прикосновение было ошибкой.

В тот же миг, когда её костяшки, защищенные перчаткой, коснулись гладкой поверхности, обелиск ответил. Пульсирующее, многоцветное сияние мгновенно сменилось одной ослепительной, всепоглощающей вспышкой чистого, белого света. Это не было похоже на взрыв, это было нечто хуже — словно само пространство вокруг них на долю секунды превратилось в ядро сверхновой звезды.

Боль была нестерпимой. Это был не ожог от огня, а нечто иное, глубинное, словно сама энергия пронзила их насквозь, поджигая каждый нерв. Рялова вскрикнула и отлетела назад, её обожженная рука горела так, словно её окунули в жидкий азот, а затем в расплавленный металл. Ясень, стоявший рядом, дернулся, словно от удара тока. Из сочленений его брони посыпались искры, а красный свет в окулярах замерцал и на мгновение погас.

«Критический… энергетический… перегруз… — прохрипел синт, его голосовой модуль трещал от помех. — Системы… нестабильны…»

Рялова, превозмогая боль, поднялась на ноги. В глазах плясали темные пятна, а в ушах стоял оглушительный звон. Обелиск снова вернулся к своему спокойному, пульсирующему сиянию, словно ничего не произошло. Но воздух вокруг него все еще потрескивал от статического электричества, а запах озона стал невыносимо едким.

«Уходим, — прохрипела она, прижимая к себе обожженную руку. — Подальше от этой дряни. Немедленно».

Она подхватила Ясеня, который, казалось, двигался с трудом, и потащила его прочь из центрального зала, в один из темных, боковых проходов. Они спотыкались, их зрение все еще не восстановилось, а тела ломило от боли. Они просто шли вперед, вслепую, пытаясь убраться как можно дальше от этого проклятого маяка.

Они прошли несколько десятков метров по узкому, заваленному мусором коридору, когда впереди раздался грохот. Оглушительный, рваный, словно что-то огромное и тяжелое проломило каменную стену и свалилось в их коридор. Пыль и мелкие камни посыпались с потолка.

Рялова и Ясень замерли, автоматы мгновенно взметнулись вверх. Их фонари прорезали пыльную завесу.

И в дрожащих лучах света они увидели его.

Оно было чудовищно. Похожее на тех тварей, что выходили из порталов, но при этом иное. Гигантская, раздувшаяся личинка, покрытая влажной, серо-зеленой кожей, сквозь которую просвечивали пульсирующие вены. Но эта была крупнее, массивнее, и из её спины, словно уродливые крылья, торчали несколько тонких, костяных отростков, заканчивающихся острыми, как бритва, когтями. Десятки маленьких, черных дыхательных отверстий по всему телу хаотично сокращались, издавая влажный, булькающий звук. Монстр заполнил собой почти весь проход, отрезая им путь к отступлению.

Оно медленно повернуло то, что должно было быть головой, в их сторону. Глаз не было, но Рялова почувствовала на себе его невидимый, хищный взгляд.

Времени на раздумья не было. «Ясень, огонь по дыхальцам!» — крикнула Рялова, и её АК-33 загрохотал, выплевывая огненную струю.

Пули впивались в мягкую, податливую плоть, заставляя тварь дергаться и издавать отвратительный, булькающий визг. Но она не отступала. Она медленно, но неуклонно ползла к ним, её костяные отростки скребли по стенам, оставляя глубокие борозды.

«Неэффективно! — прокричала Рялова, отступая. — Броня… слишком плотная!»

Она знала, что у них есть лишь один шанс. Не убить — на это не было ни времени, ни патронов. Оглушить. Выиграть несколько секунд.

Не прекращая стрелять из автомата одной рукой, она другой сорвала с разгрузки свой модифицированный гранатомет. Одним щелчком она привела его в боевое положение. Пальцы, дрожащие от боли в обожженной руке, нащупали в подсумке знакомый ребристый корпус «Потрошителя» и с глухим щелчком вогнали его в казенник.

Монстр был уже в десяти метрах. Он распахнул свою беззубую, но огромную пасть, готовясь к броску.

Рялова вскинула «Шершень». Она не целилась — времени на это не было. Она просто направила ствол в центр массивной туши и нажала на спуск.

Взрыв в замкнутом пространстве коридора был оглушительным. Ударная волна швырнула Рялову и Ясеня на стену. «Потрошитель», верный своему названию, сработал безупречно. Он не просто взорвался, а выпустил направленный пучок кинетической энергии, который буквально вспорол переднюю часть монстра.

Тварь взвыла — на этот раз от чистой, нестерпимой агонии. Её не убило, но чудовищный удар отбросил её назад, заставив врезаться в стену. Она задергалась в конвульсиях, её костяные отростки беспомощно молотили по воздуху.

«Бежим!» — прохрипела Рялова, хватая Ясеня за руку.

Они бросились вперед, пробегая мимо корчащегося, оглушенного чудовища, и скрылись в темноте коридора, оставляя позади себя лишь запах гари и отголоски предсмертного визга.

Они бежали, не разбирая дороги. Коридор петлял, разветвлялся, превращаясь в бесконечный лабиринт, словно собор играл с ними, меняя свою геометрию. Рялова тащила за собой Ясеня, который двигался все медленнее, его шаги становились тяжелыми, неуверенными. Красный свет в его окулярах начал прерывисто мигать.

«Рялова… — его голос был искажен статикой, — критическая ошибка… энергосистемы. Каскадный сбой… после… перегрузки. Резервное питание… исчерпано… на 99%».

«Держись, железка! — крикнула она, пытаясь тащить его быстрее. — Еще немного! Мы найдем укрытие!»

Но было поздно. С протяжным, затихающим гулом, похожим на последний вздох умирающего механизма, Ясень обмяк. Его массивное тело рухнуло на каменный пол с оглушительным грохотом, который эхом прокатился по коридору. Свет в его окулярах окончательно погас.

«Черт! Ясень!»

Рялова остановилась, тяжело дыша. Она была одна в этом холодном, враждебном мраке. Она огляделась, ища хоть какое-то подобие укрытия. Рядом виднелся неглубокий альков, скрытый за обломком каменной колонны. Собрав последние силы, она втащила туда безжизненное тело синта.

«Второй раз за день, — пробормотала она, снова доставая инструменты. — Ты мне должен будешь, парень. Очень крупно должен».

Она снова подключила диагностический сканер. На этот раз все было гораздо хуже. Энергетический импульс от обелиска, усиленный последующим напряжением в бою, вызвал цепную реакцию. Дешевые киберборейские предохранители, которые она не успела заменить, расплавились, не выдержав мощности орветеховских модулей.

«Проклятое киберборейское дерьмо не выдерживает орветеховские протоколы, — выругалась она себе под нос, вскрывая главную панель энергоблока. — Нужно замкнуть цепь вручную. Сделать прямой шунт к ядру. Если я ошибусь хоть на миллиметр, его реактор просто… расплавится».

Это была ювелирная работа, требующая абсолютной концентрации. Она затаила дыхание, её пальцы, испачканные смазкой и собственной кровью из обожженной руки, осторожно манипулировали тонкими проводами в самом сердце машины.

И в этот момент, когда она была полностью поглощена работой, до неё донесся звук.

Сначала глухой, далекий, словно отголосок грозы. Затем еще один, громче и ближе. Это были не магические трески порталов и не органический визг монстров. Это был сухой, рваный, безошибочно узнаваемый грохот боевых взрывов. Где-то в этом соборе, не так уж далеко от неё, шел бой. Использовали гранаты. Возможно, даже «Потрошители».

Рялова замерла, её рука с паяльником застыла в миллиметре от контактов. Капитан? Пляскин? Они живы? И они сражаются?

Сердце заколотилось быстрее. Она должна была спешить. Бросить всё и бежать на звук? Нет, без Ясеня она была почти беспомощна. Нужно было сначала поднять его.

Глава 23

Мир сузился до узкого круга прицела. Капитан Лощ, прижавшись к холодному металлу винтовки, бормотал про себя, словно заклинание, пытаясь удержать ускользающую тень в перекрестье. Каждый нерв был натянут до предела, каждый мускул напряжен, а сердце отбивало глухой ритм в ушах. Он выслеживал, дышал в такт с невидимой целью, чувствуя ее присутствие, но она была слишком быстра, слишком неуловима. И вот, в одно мгновение, цель исчезла. Просто растворилась в мареве теней, словно ее никогда и не было. Капитан резко дернул головой, отрываясь от прицела, и в тот же миг мир вокруг него взорвался. Не звуком, не вспышкой, а абсолютным, невыносимым присутствием. Прямо перед ним, в двух метрах, из ниоткуда возникла она. Белая, мерцающая масса, похожая на статику старого телевизора, когда сигнал пропадает. У нее не было теней, не было объема, она казалась плоской, двухмерной, но при этом чудовищно реальной. И из этой нереальной белизны, словно провал в бездну, зияла огромная, черная как сама тьма пасть, больше человеческого роста, усеянная острыми, как бритва, зубами. И два уголька, два абсолютно черных, бездонных глаза, в которых, казалось, отражалась вся пустота мироздания, уставились прямо на него.

Адреналин хлынул в кровь, но Капитан Лощ не был человеком, который паникует. Его тело, отточенное годами боев, среагировало раньше, чем разум успел осознать угрозу. Это было не просто движение, это был танец со смертью, исполненный с грацией хищника. Он не отпрыгнул назад, не попытался увернуться. Вместо этого, с невероятной скоростью, он сделал шаг вперед, прямо в раскрытую пасть, одновременно опускаясь на одно колено и выставляя автомат перед собой, словно щит. Это было безумие, чистейшее самоубийство, но в его действиях была своя, извращенная логика. Он целился не в тело, не в пасть, а в то, что, казалось, было единственной точкой опоры в этой нереальной массе – в один из черных, бездонных глаз.

Его АК-33 изрыгнул короткую, яростную очередь. Пули, самонаводящиеся, прошили мерцающую белизну, не оставив и следа, но затем, словно притянутые невидимой силой, вонзились точно в цель. В черный уголек глаза. Раздался не выстрел, а глухой, влажный хлопок, похожий на лопнувший пузырь. Белая масса вздрогнула, ее контуры задрожали, словно помехи на экране. Из глаза, куда попали пули, хлынула не кровь, а густая, черная, как нефть, жидкость, которая тут же начала испаряться с шипением, наполняя воздух едким, металлическим запахом. Пасть, до этого распахнутая в предвкушении, дернулась, и из нее вырвался не рык, а пронзительный, скрежещущий визг, похожий на звук рвущегося металла. Существо отшатнулось, его белая масса начала хаотично пульсировать, словно пытаясь сбросить невидимую боль. Оно не исчезло, не упало, но его движения стали рваными, дезориентированными. Капитан, не теряя ни секунды, откатился в сторону, перезаряжая автомат.

Пронзительный, скрежещущий визг, словно раздираемый металл, разорвал воздух, заставив Капитана стиснуть зубы. Существо, эта чистая, ослепительная белизна, лишенная теней и объема, дернулась, ее черная пасть, до этого распахнутая в предвкушении, исказилась в гримасе невыносимой боли. Но это было лишь мгновение. Капитан Лощ, чье тело среагировало раньше, чем разум осознал произошедшее, уже катился по полу, уходя с линии атаки. Его кибер-нога глухо стукнула о бетон, посылая волну боли, но он проигнорировал ее, сосредоточившись на выживании.

Сущность, словно обезумев от удара, бросилась на него. Она не бежала, не ползла – она скользила, словно невидимая сила тянула ее по полу, оставляя за собой лишь едва заметное искажение воздуха. Ее безликая белая форма, казалось, проходила сквозь препятствия, не касаясь их, а черная пасть, словно бездонная пропасть, расширялась, готовая поглотить все на своем пути. Два черных, как угольки, глаза горели в этой белой пустоте, не выражая ничего, кроме хищной, бездумной целеустремленности. Капитан, перекатившись за опрокинутый стеллаж, вскинул автомат. Он стрелял короткими, выверенными очередями, целясь в черные глаза, в эту единственную уязвимую точку, которую он успел заметить. Пули, самонаводящиеся, прошивали не-форму, оставляя за собой едва заметные, черные росчерки, но существо, казалось, лишь вздрогнуло, не замедляя своего движения.

Капитан, отступая, перепрыгнул через груду ржавых труб, его кибер-нога болезненно скрипнула. Он чувствовал, как адреналин кипит в крови, как каждый мускул напряжен до предела. Существо, словно живой мираж, обтекало колонны, его пасть, казалось, расширялась, пытаясь накрыть его целиком. Капитан бросился в сторону, скользя по пыльному полу, уходя от очередной атаки. Он был загнан в угол, но не сдавался. Его движения были отточены до совершенства, каждое перекатывание, каждый прыжок – результат тысяч часов тренировок. Он был танцором в этом смертельном балете, где каждый неверный шаг означал конец.

В его голове мелькнула мысль. Гранаты. Он выхватил из подсумка ребристую гранату, выдернул чеку, и, не целясь, бросил ее прямо в центр этой пульсирующей белизны. Взрыв был не столько звуком, сколько ударом. Глухой, сотрясающий толчок, словно гигантский кулак врезался в саму реальность. Яркая, ослепительная вспышка света на мгновение превратила тьму в день, выжигая сетчатку глаз. Ударная волна, мощная и неистовая, отбросила Капитана назад, швырнув его на пол. В ушах зазвенело, словно колокола, а затем наступила полная, давящая тишина, нарушаемая лишь звоном в голове и собственным тяжелым дыханием.

Когда зрение вернулось, а пыль начала медленно оседать, Капитан поднял голову. Он ожидал увидеть ошметки, дымящийся кратер, что угодно, но не это. Белая сущность, до этого мерцающая и нестабильная, теперь стала… монументальной. Она не просто увеличилась в размерах, она уплотнилась, ее белизна стала ярче, почти ослепительной, словно она впитала в себя энергию взрыва и превратила ее в собственную массу. Ее контуры, до этого размытые, стали резче, словно высеченные из чистого света, а черная пасть, казалось, растянулась еще шире, обнажая ряды острых, как бритва, зубов, которые теперь казались еще более многочисленными и смертоносными. Два черных глаза, до этого похожие на угольки, теперь горели с неистовой, почти безумной яростью, их бездонная чернота, казалось, поглощала весь свет вокруг.

приоритетом оставило капитана>

Визг, пронзительный и невыносимый, продолжал разрывать воздух, заставляя Капитана стиснуть зубы. Сущность, эта чистая, ослепительная белизна, лишенная теней, бросилась на него, ее черная пасть, словно бездонная пропасть, расширялась, готовая поглотить. Капитан, перекатываясь и скользя, уходил от атак, его кибер-нога болезненно скрипела, но он не сбавлял темпа. Он был живым воплощением тактики, его движения были отточены до автоматизма. Он стрелял короткими, выверенными очередями, целясь в черные глаза, в эту единственную уязвимую точку, которую он успел заметить. Пули, самонаводящиеся, прошивали не-форму, оставляя за собой едва заметные, черные росчерки, но существо, казалось, лишь вздрогнуло, не замедляя своего движения.

И тут, словно из ниоткуда, из-за спины чудовища, раздался новый, яростный грохот. Не один, а сразу несколько глухих, утробных хлопков, один за другим, сотрясли воздух. Это был Пляскин. Словно обезумевший отчаянием, он неистово швырял «Потрошители» в спину белой сущности. Его движения были лихорадочными, он не целился, не выбирал выражения, просто обрушивал на монстра все, что у него было. Каждый снаряд, маленький темный вестник апокалипсиса, врезался в мерцающую белизну, взрываясь с ослепительной вспышкой и сотрясающим толчком.

Существо, до этого сосредоточенное исключительно на Капитане, вздрогнуло. Его безликая форма, казалось, на мгновение замерла, а черные глаза, до этого горевшие лишь хищной целеустремленностью, хаотично замерцали, словно пытаясь обработать новую, неожиданную угрозу. Оно было ранено, но не так, как ожидал Пляскин. Вместо того чтобы рассыпаться или отступить, белая масса, словно губка, впитывала энергию взрывов. Ее контуры, до этого лишь уплотнившиеся, теперь начали разрастаться, становясь еще более массивными, еще более монументальными. Черная пасть, казалось, растянулась до невозможных пределов, обнажая еще больше рядов острых, как бритва, зубов, которые теперь выглядели как частокол из обсидиана.

На мгновение в этом чудовищном, безликом разуме, казалось, произошла борьба. Две цели. Две угрозы. Какую выбрать? Какую поглотить первой? Но это колебание длилось лишь долю секунды. Затем, словно приняв окончательное решение, существо издало низкий, вибрирующий гул, который заставил стены собора дрожать. Его черные глаза, до этого хаотично мерцавшие, вновь сфокусировались. И их взгляд, полный новой, чудовищной силы, был прикован к Капитану.

Капитан, превозмогая боль и нарастающий ужас, вскинул автомат. Он знал, что теперь это не просто бой. Это была охота. И он был добычей.

Лощ отступал, его кибер-нога скрипела, но он двигался с отчаянной грацией, перекатываясь за обломками, скользя по пыльному полу, уходя от каждой атаки. Неуловимая форма, ставшая еще массивнее после взрывов, преследовала его с пугающей неотвратимостью. Ее черная пасть, казалось, могла поглотить целый грузовик, а пронзительные пустоты, служившие глазами, горели с безумной, хищной яростью.

За спиной чудовища, из полумрака, доносился яростный грохот автомата Пляскина. Юноша, бледный от ужаса, но не сдававшийся, обрушивал шквал «Потрошителей» в спину этой монументальной белизны. Каждый снаряд врезался в нее с глухим, утробным хлопком, высекая из не-формы черные, шипящие брызги, но сущность, казалось, лишь впитывала их, становясь еще плотнее, еще непроницаемее.

Чудовище, до этого сосредоточенное исключительно на Капитане, вздрогнуло. Его безликая форма, казалось, на мгновение замерла, а черные, бездонные провалы, до этого прикованные к Лощу, медленно, словно с трудом, повернулись. Они нашли новую цель – дрожащего, но не сдавшегося Пляскина, который продолжал стрелять, словно пытаясь пробить невидимую стену.

Но Капитан, словно прочитав мысли юноши, не дал чудовищу сосредоточиться. Едва Пляскин оказался в центре внимания, Лощ, выскочив из-за колонны, открыл огонь. Его автомат загрохотал, выплевывая трассеры, которые вонзались в спину монстра, заставляя его вздрогнуть. Игра в "кошки-мышки" продолжалась, но теперь ставки были выше.

Существо, казалось, начало раздражаться. Эта бесконечная, бессмысленная погоня, эти жалкие, но назойливые укусы, которые не причиняли вреда, но отвлекали, выводили его из себя. Эфирная сущность запульсировала с новой, неистовой силой, ее контуры задрожали, словно сама реальность не выдерживала ее присутствия. Черная пасть, до этого лишь зияющая, распахнулась до невозможных пределов, и из нее вырвался звуковой шторм.

Это был не вопль, не рык, а чистый, концентрированный акустический удар, сотканный из самой дисгармонии.

Капитан и Пляскин, не успев даже вскрикнуть, рухнули на пол. Их тела, словно марионетки, у которых обрезали нити, обмякли. Мир вокруг них схлопнулся, погружаясь в бездонную, черную пустоту, где не было ни звука, ни света, ни боли – лишь небытие.

Существо, эта пульсирующая белизна, до этого метавшаяся в ярости, замерла. Ее безликая форма, казалось, на мгновение уплотнилась, а черные провалы, служившие глазами, вспыхнули с новой, холодной силой. Оно не издало ни звука, не сделало ни движения, чтобы добить их. Просто стояло, словно удовлетворившись результатом, словно этот крик был не просто оружием, а актом абсолютного превосходства, после которого жалкие попытки сопротивления становились бессмысленными. Затем, с той же пугающей, беззвучной грацией, оно развернулось и, не оглядываясь, скользнуло прочь, растворяясь в тенях собора, оставляя за собой лишь едкий запах озона и привкус металла в воздухе.

Рялова, чьи пальцы, испачканные смазкой и собственной кровью, дрожали от напряжения, наконец, откинулась от Ясеня. Ее лицо было бледным, осунувшимся, но в глазах горел лихорадочный блеск. Она сделала невозможное. В условиях, которые сломили бы любого другого, она, словно одержимая, перепаяла, перепрограммировала, вдохнула жизнь в безжизненный металл. Синт, до этого лежавший грудой бесполезного железа, теперь стоял рядом, его красные окуляры тускло мерцали, а из корпуса доносился тихий, ровный гул. Он был жив. Частично.

«Слышишь?» — прохрипела Рялова, ее голос был хриплым от усталости, но в нем звенела стальная решимость. — «Это… бой. Капитан. Пляскин». Она не ждала ответа. Она просто рванула вперед, ее ботинки гулко застучали по каменному полу, нарушая гнетущую тишину. Ясень, безмолвный и эффективный, последовал за ней, его движения были плавными и бесшумными, словно он скользил по воздуху.

Они бежали, ориентируясь на звуки, которые, казалось, доносились из самого сердца собора. Каждый шаг отдавался эхом, каждый шорох заставлял их напрягаться. Воздух становился все тяжелее, пропитанный запахом пыли, гнили и чем-то еще, неуловимо-сладким, похожим на ладан. И вот, за очередным поворотом, они увидели это.

Картина, которая предстала перед ними, заставила Рялову замереть, а Ясеня – на мгновение замедлить ход. Посреди огромного зала, залитого призрачным светом обелиска, лежали Капитан и Пляскин. Неподвижные. Безжизненные. А над ними, словно воплощение кошмара, возвышалось оно. Белая, монументальная сущность, ставшая еще больше, еще плотнее, ее черная пасть, усеянная обсидиановыми зубами, была распахнута, готовая поглотить дрожащее тело Пляскина. Два черных, бездонных глаза горели с неистовой, почти безумной яростью, прикованные к юноше. Это был конец.

«Нет!» — вырвалось у Ряловой. Это был не крик, а рык раненой волчицы. Она не думала, не колебалась. Ее автомат, модифицированный «Потрошителями», взметнулся вверх, и она, не целясь, выпустила яростную очередь прямо в спину чудовища. Пули, самонаводящиеся, вонзились в белую массу, взрываясь с глухими, утробными хлопками.

Существо, до этого полностью поглощенное своей добычей, вздрогнуло. Его безликая форма, казалось, на мгновение замерла, а черные глаза, до этого прикованные к Пляскину, медленно, словно с трудом, повернулись. Они нашли новую цель – хрупкую, но яростную фигуру Ряловой, которая продолжала стрелять, обрушивая на него все, что у нее было. В этих бездонных глазах, казалось, мелькнуло что-то похожее на удивление, а затем – на раздражение. Эта жалкая, но назойливая помеха.

И в этот момент, когда внимание чудовища было отвлечено, когда его черные глаза сфокусировались на Ряловой, из-за ее спины раздался низкий, вибрирующий гул. Гул, который нарастал, превращаясь в мощный, пульсирующий рокот. Красные окуляры Ясеня, до этого тускло мерцавшие, вспыхнули. Не просто загорелись – они взорвались чистым, пронзительным синим светом, который на мгновение осветил весь зал, выжигая тени. Из его корпуса донесся глубокий, утробный рев, похожий на пробуждение древнего механизма, работающего на пределе своих возможностей.

«Режим… Альфа-угрозы… активирован», — произнес Ясень. Его голос был не просто ровным и бесстрастным. В нем появилась новая, зловещая глубина, металлические нотки, словно внутренние механизмы работали на пределе возможностей. Его тело, до этого лишь частично восстановленное, выпрямилось. Вокруг него, казалось, задрожал воздух, искажаясь, словно от мощного электромагнитного поля. Красный свет вернулся в его окуляры, но теперь он был не просто красным – он был кроваво-алым, насыщенным, хищным, словно глаза самого дьявола.

Ясень шагнул вперед. Его движения были не просто быстрыми – они были молниеносными, нечеловечески точными. Он не бежал, он скользил, словно призрак, сотканный из стали и ярости. Его автомат, до этого висевший на груди, взметнулся, нацеленный на чудовище. В его красных глазах, казалось, отражалась вся безжалостная эффективность боевой машины, готовой к уничтожению.

Кроваво-алые окуляры Ясеня вспыхнули, выжигая синим светом остатки теней. Из его корпуса донесся глубокий, утробный рев, похожий на пробуждение древнего механизма, работающего на пределе своих возможностей. Затем, с оглушительным шипением, словно гигантский котел сбросил давление, из вентиляционных отверстий на его броне вырвались клубы горячего воздуха и пара. Металлические пластины на его груди и плечах, до этого плотно прилегавшие, сдвинулись, обнажая светящиеся, раскаленные докрасна радиаторы систем охлаждения. Воздух вокруг синта задрожал, искажаясь от жара, а его красные окуляры, теперь пылающие неистовым, почти безумным огнем, казалось, поглощали весь свет.

Он двинулся. Не бежал, не прыгал – он исчез. В одно мгновение Ясень превратился в размытое пятно, в фантом, чьи движения были настолько быстры, что человеческий глаз не мог их уловить. Лишь едва заметные искажения воздуха, словно рябь на воде, отмечали его путь. Он был воплощением скорости, чистой, безжалостной эффективности, созданной для уничтожения.

Существо, эта монументальная белизна, до этого сосредоточенная на поверженных Капитане и Пляскине, резко повернулось. Его черные, бездонные глаза, казалось, не могли сфокусироваться на невидимой угрозе. Оно металось, его пасть, усеянная обсидиановыми зубами, распахнулась в беззвучном рыке, пытаясь накрыть пустоту. Но Ясень был уже там. Он пронесся мимо, словно вихрь, его автомат изрыгнул короткую, яростную очередь. Пули, самонаводящиеся, вонзились в белую массу, но не в глаза, а в то, что, казалось, было ее "телом". Раздались глухие, влажные хлопки, и из не-формы хлынула черная, шипящая жидкость.

Существо взвыло – не звуком, а вибрацией, которая заставила стены собора дрожать. Оно бросилось на Ясеня, его безликая форма растянулась, пытаясь поглотить синта целиком. Но Ясень был быстрее. Он скользнул под его пастью, пронесся вдоль его безмерного бока, его автомат продолжал выплевывать смерть. Он был не просто стрелком – он был хирургом, наносящим точные, выверенные удары, ища слабые точки в этой нереальной броне.

В какой-то момент, когда чудовище, обезумев от ярости, попыталось накрыть его своей пастью, Ясень совершил невозможное. Он не увернулся. Он прыгнул. С нечеловеческой грацией, словно стальной паук, он оттолкнулся от пола и, используя не-форму существа как опору, начал карабкаться по ней. Его механические пальцы, усиленные режимом «Альфа-угрозы», цеплялись за невидимые выступы, за саму ткань этой белизны, которая, казалось, сопротивлялась его прикосновению. Он двигался вверх, к черным, бездонным глазам, которые теперь горели с безумной, слепой яростью.

Он достиг цели. Замер на мгновение, балансируя на краю бездны. Затем, без колебаний, без тени эмоций, Ясень всунул свою руку, словно клинок, прямо в один из черных, бездонных глаз. Из него хлынула густая, черная, как нефть, жидкость, обжигая его броню, но синт не дрогнул. Он проталкивался глубже, его механические пальцы, словно щупальца, искали что-то внутри. Он чувствовал сопротивление, словно проникал сквозь плотную, вязкую субстанцию, но не останавливался.

И вот, его пальцы нащупали это. Что-то твердое, пульсирующее, скрытое в глубине этой нереальной формы. С нечеловеческим усилием, напрягая все свои сервоприводы, Ясень вырвал его.

Из черного провала глаза, словно из разорванной раны, вылетела сфера. Она была размером с человеческую голову, идеально гладкая, матово-черная, но при этом излучала слабое, пульсирующее белое свечение. От нее во все стороны тянулись тонкие, мерцающие, статичные сосуды, похожие на нити, сотканные из чистого света, которые тут же начали рваться, исчезая в воздухе. Это было сердце. Сердце этой не-формы, ее источник, ее суть.

Существо, лишенное своего ядра, замерло. Его белая, монументальная форма начала схлопываться, сжиматься, словно гигантский воздушный шар, из которого выпустили воздух. Черная пасть, до этого распахнутая, медленно закрылась, а черные глаза, до этого горевшие яростью, потухли, превратившись в бездонные, пустые провалы. Оно не издало ни звука, не сделало ни движения. Просто исчезло, растворившись в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме едкого запаха озона и привкуса металла.

Ясень, держа в руке пульсирующую сферу, стоял посреди зала. Его окуляры, до этого пылавшие кроваво-алым, теперь светились холодным, пронзительным синим светом. Из его корпуса доносился тихий, ровный гул, а из открытых систем охлаждения продолжал вырываться пар, окутывая его белой пеленой. Он посмотрел на сферу, затем на то место, где только что было чудовище, и его голос, до этого механический, прозвучал с новой, зловещей глубиной, словно он говорил не просто слова, а выводы, высеченные в самой реальности:

«Это… не плоть. Не кость. Не энергия. Это… концепция. Воплощенная идея. Она не живет, как вы. Она существует. И ее существование зависит от… связи. Связи с источником. С… пониманием. Вы пытались уничтожить ее силой. Но силу можно поглотить. Можно… преобразовать. Вы пытались понять ее логикой. Но она… за пределами. Она – отражение. Отражение… вашего мира. Ваших страхов. Ваших… ошибок. Вы создали ее. Вы… призвали ее. И теперь… она познала вас. Познала… боль. И это… изменило ее. Изменило… все».

Он поднял сферу, и ее пульсирующее свечение осветило его лицо, отражаясь в синих окулярах.

«Теперь… она знает. И это знание… опасно. Для всех. Для… нас».

Рялова, тяжело дыша, сжимая автомат, смотрела на Ясеня. Ее глаза, до этого горевшие решимостью, теперь были полны недоумения. Слова синта, прозвучавшие с такой зловещей глубиной, казались бессмысленным набором терминов, не укладывающимся в голове.

«Ясень… что ты… что это значит?» — прохрипела она, указывая на место, где только что было чудовище, а затем на пульсирующую сферу в его руке. — «Какая концепция? Какое отражение? Что ты несешь?»

Синий свет в окулярах синта медленно пульсировал, словно он обрабатывал ее вопрос, переводя сложные данные в доступную для органиков форму. Пар продолжал вырываться из его систем охлаждения, окутывая его белой дымкой.

«Объект… не является биологической сущностью в привычном понимании», — начал Ясень, его голос был ровным, но в нем, казалось, проскользнула нотка… понимания, чего-то, что раньше было ему недоступно. — «Его структура… это не плоть, не кость, не органическая материя. Это… информационный конструкт, материализованный из… коллективного бессознательного. Он питается… страхом. Вашими страхами. Вашими… ожиданиями. Он принимает форму… того, чего вы боитесь больше всего. В канализации… он был аниматроником, воплощением механического ужаса. В промзоне… еданком, хищником, пожирающим плоть. Здесь… в этом месте, пропитанном древними… легендами… он стал… драконом. Воплощением… первобытного ужаса. Он – отражение ваших… кошмаров. И когда вы… атаковали его… вы не уничтожали его. Вы… подпитывали его. Ваша энергия… ваш страх… ваша ярость… все это… усиливало его. Делало его… реальнее. Гранаты… они не убили его. Они… сделали его больше. Потому что вы… верили в его силу. Вы… боялись его. И это… дало ему силу».

Рялова слушала, разинув рот. Ее мозг, привыкший к четким, логичным схемам, отказывался воспринимать эту информацию. Концепция? Страх? Кошмары? Это было за пределами всего, что она знала.

«Но… но тогда…» — пробормотала она, ее взгляд метнулся к неподвижным телам Капитана и Пляскина. — «Что с ними? Они… они живы?»

Ясень медленно повернул голову, его кроваво-алые окуляры сфокусировались на лежащих бойцах. Из его запястья выдвинулись тонкие, похожие на иглы, анализаторы, которые начали методично сканировать их тела. Тихий, едва уловимый гул наполнил воздух, пока синт обрабатывал данные.

«Биометрические показатели… стабильны», — произнес он, его голос был ровным, без малейшей хрипотцы. — «Сознание… отсутствует. Вызваны… акустическим шоком… и… психологической перегрузкой. Организм… в состоянии… глубокого сна. Повреждений… внутренних органов… нет. Переломов… нет. Кровотечений… нет. Они… живы. Но… их разум… отключился… чтобы… защититься».

Он убрал анализаторы, и его окуляры вновь вспыхнули кроваво-алым.

«Они… спрятались… внутри себя. От… того, что увидели».

Рялова нахмурилась, ее взгляд метнулся к Ясеню. «Ясень, я не помню, чтобы я устанавливала тебе модуль для метафизических рассуждений. Или для… философии». В ее голосе прозвучала смесь усталости и легкого раздражения.

Синий свет в окулярах синта вспыхнул, затем медленно угас, уступая место привычному, хищному красному. Из его корпуса донесся последний, едва уловимый гул, похожий на вздох.

«Невозможно… истинное бодрствование… без… глубочайшего сна», — произнес Ясень, его голос стал тише, почти шепотом, но в нем, казалось, прозвучала последняя, окончательная истина. — «Истинное… понимание… требует… отключения».

С этими словами красные окуляры синта окончательно потухли, превратившись в безжизненные черные линзы. Его тело, до этого стоявшее прямо, словно оживший монолит, медленно, с глухим механическим стоном, опустилось на колени, а затем рухнуло на пол, став вновь грудой бесполезного металла.

«Ясень!» — выдохнула Рялова, бросаясь к нему. Она упала на колени рядом с синтом, ее пальцы забегали по его корпусу, ища сервисный порт, пытаясь найти хоть какой-то признак жизни. Но он был мертв. Или… отключен.

Она подняла голову, ее взгляд метнулся к Капитану и Пляскину. Они лежали неподвижно, словно мертвые. Паника, холодная и липкая, начала подступать к горлу. Она была одна. Совершенно одна, в этом огромном, зловещем соборе, с двумя безжизненными телами и отключенным синтом.

«Капитан! Пляскин! Очнитесь!» — крикнула она, ее голос сорвался на хрип. Она трясла Капитана за плечо, затем Пляскина, била их по щекам, пытаясь вырвать из этого небытия. — «Ну же! Мы не можем… не можем здесь оставаться!»

Минуты тянулись, словно вечность. Ее руки дрожали, пот стекал по лицу, смешиваясь с пылью и грязью. Она чувствовала, как отчаяние сжимает сердце, но не сдавалась. Она была Ряловой. Она была технарем. И она не бросала своих.

И вот, Капитан застонал. Его единственный глаз медленно приоткрылся, его взгляд был мутным, но в нем уже читалось возвращение. Затем Пляскин, с глухим стоном, дернулся, его глаза распахнулись, полные ужаса и дезориентации. Они были живы. Они вернулись.

«Что… что произошло?» — прохрипел Капитан, пытаясь подняться. Его голос был слабым, но в нем уже прозвучала привычная твердость.

«Звук…» — прошептал Пляскин, его глаза были широко раскрыты, словно он все еще видел кошмар. — «Этот… крик…»

Рялова облегченно выдохнула, но тут же напряглась.

В этот момент, когда они, наконец, пришли в себя, когда тишина, казалось, вновь поглотила собор, раздался звук. Негромкий, но отчетливый. Хлопок. Затем еще один. И еще. Ритмичные, сухие хлопки, словно кто-то медленно и размеренно аплодировал.

Все трое, словно по команде, подняли головы. Из глубины собора, из-за массивных колонн, медленно, с неторопливой грацией, вышел он.

Это была тень. Не просто тень от предмета, а нечто, сотканное из чистой, бездонной тьмы, плотное и осязаемое, но при этом не отражающее свет. Оно было высоким, худощавым, облаченным в безупречный, старомодный костюм дворецкого. На его голове, казалось, был цилиндр, а в руке, словно продолжение призрачной конечности, – тонкая трость. Оно двигалось бесшумно, его шаги не издавали ни звука, но каждый его жест был полон невыносимой, почти издевательской элегантности.

И оно аплодировало. Медленно, размеренно, его призрачные руки, казалось, хлопали по пустоте, создавая сухие, нереальные звуки, которые эхом разносились по огромному залу. На его безликом, темном "лице", скрытом в глубине тени, казалось, играла улыбка. Улыбка, полная холодного, насмешливого удовлетворения. Оно остановилось в нескольких метрах от них, продолжая аплодировать, словно оценивая их выступление.

«Браво», — произнес голос. Он был низким, бархатистым, с легкой, едва уловимой хрипотцой, и звучал так, словно принадлежал человеку, который видел слишком много, но при этом сохранил невозмутимость. — «Просто… великолепно. Я, признаться, не ожидал, что вы… выживете. И уж тем более… что вы пробудите его. И… уничтожите».

Он опустил руки, и аплодисменты стихли, оставив после себя лишь гнетущую тишину. Тень в костюме дворецкого медленно склонила голову, словно в поклоне.

«Мое имя… не имеет значения», — продолжил голос. — «Но вы можете называть меня… Наблюдателем. И я… очень заинтересован в вас. В вашей… способности… нарушать… правила. Это была действительно славная охота!».

Глава 24

Капитан Лощ, чье тело все еще дрожало от пережитого шока, а голова раскалывалась от боли, с трудом поднялся на одно колено. Его кибер-нога ныла, каждый мускул протестовал, но он игнорировал это. Его единственный глаз, до этого мутный, теперь горел яростной решимостью. Он не сводил взгляда с этой безликой тени, что стояла перед ними, излучая холодное, насмешливое спокойствие. Пляскин, все еще бледный, с трудом приподнялся, опираясь на локоть, его глаза были широко раскрыты от ужаса и недоумения. Рялова, прижавшись к отключенному Ясеню, держала автомат наготове, ее взгляд метался между Наблюдателем и товарищами.

«Кто ты, черт возьми?» — прохрипел Капитан, его голос был хриплым, но в нем звенела сталь. Он попытался встать полностью, но тело подвело, и он снова опустился на колено, опираясь на автомат, как на костыль. — «И что это было? Что за тварь?»

Наблюдатель, казалось, слегка наклонил голову, словно наслаждаясь их замешательством. Его безликое лицо, скрытое в глубине тени, не выражало никаких эмоций, но Капитан чувствовал его насмешливый взгляд.

«Я уже представился, Капитан», — мягко произнес Наблюдатель. — «Что до… сущности… вы только что стали свидетелями ее… трансформации. И ее… конца. По крайней мере, в этой форме».

«Трансформации?» — Капитан стиснул зубы. — «Она жрала гранаты и росла! Что это за чертовщина?»

«О, это было… интересно», — голос Наблюдателя стал чуть более задумчивым, словно он вспоминал увлекательное представление. — «Вы, люди, так привязаны к своим… физическим законам. К причинно-следственным связям. Но есть вещи… что существуют поверх них. Эта сущность… она не из вашего мира. Она – отголосок. Отголосок древних… энергий. Или, если угодно, идей. Она питается… эмоциями. Страхом, яростью, отчаянием. Чем сильнее эмоция, тем… реальнее она становится. Ваши гранаты… они были наполнены вашей яростью, вашим желанием уничтожить. И она… поглотила это. Превратила в свою… массу. В свою… силу».

«Значит, мы сами ее усилили?» — в голосе Капитана прозвучала горечь. — «И ты… ты просто стоял и смотрел, как она нас жрет?»

«Я – Наблюдатель, Капитан», — ответил голос, в нем не было ни тени раскаяния, лишь холодная констатация факта. — «Моя роль – наблюдать. И… записывать. Ваше взаимодействие с этой сущностью… было весьма… поучительным. Для меня. И, надеюсь, для вас».

«Поучительным?» — Капитан попытался подняться снова, на этот раз с большим успехом, хотя и пошатываясь. Он сделал шаг вперед, его взгляд был прикован к тени. — «Ты знал, что это произойдет? Знал, что она здесь? И не предупредил нас?»

«Предупреждение… лишило бы вас… свободы выбора», — Наблюдатель развел призрачными руками в широком, театральном жесте. — «И… чистоты эксперимента. Вы должны были пройти этот путь… сами. Чтобы понять. Чтобы… измениться».

«Измениться?» — Капитан усмехнулся, но это была горькая усмешка. — «Мы чуть не погибли! Мои люди…» Он кивнул на Пляскина и отключенного Ясеня.

«Они… выжили», — Наблюдатель указал на Ясеня, который лежал неподвижно. — «И ваш… синт… он проявил… нечто… что я не видел в подобных ему. Он… понял. Он… проник в самую суть. И… извлек ее». Его взгляд метнулся к пульсирующей сфере, которую Ясень все еще сжимал в своей отключенной руке. — «Это… ядро. Суть. Без него… сущность не может… материализоваться. Не может… существовать в вашем мире».

«И что теперь?» — спросил Капитан, его голос был напряженным. — «Что нам делать с этим… ядром?»

Наблюдатель вновь склонил голову, и его безликое лицо, казалось, стало еще темнее.

«Это… ваш выбор, Капитан», — произнес он. — «Ваша… ответственность. Вы открыли… дверь. Вы… познали нечто, что должно было оставаться скрытым. И теперь… последствия… будут принадлежать вам. И… вашему миру».

Он сделал шаг назад, затем еще один, медленно растворяясь в тенях собора, словно дым.

«Наши пути… еще пересекутся, Капитан», — прозвучал его голос, уже отдаляющийся, становящийся все более призрачным. — «Мир… больше, чем вы думаете. И… опаснее. А вы… вы только что сделали его… еще опаснее».

Последние слова растворились в воздухе, и тень Наблюдателя окончательно исчезла, оставив их одних в зловещей тишине собора

Капитан Лощ, тяжело дыша, опустился на пол рядом с Пляскиным и Ряловой. Его взгляд метался между отключенным Ясенем, пульсирующей сферой и тем местом, где только что стоял Наблюдатель. В его единственном глазу горела смесь ярости, недоумения и нарастающего осознания масштаба произошедшего.

«Что это было, Капитан?» — прошептал Пляскин, его голос дрожал. Он все еще был бледен, а глаза широко раскрыты от пережитого шока. — «Кто… кто это?»

«Не знаю», — глухо ответил Капитан, потирая висок. Голова все еще раскалывалась. — «Но он… он знал. Знал все. И, похоже, мы вляпались по уши».

Рялова, склонившись над Ясенем, пыталась привести его в чувство, но синт оставался неподвижным. Она подняла голову, ее лицо было напряженным.

«Нам нужно выбираться отсюда», — произнесла она, ее голос был твердым, несмотря на дрожь в руках. — «Собор… он нестабилен. И кто знает, что еще здесь скрывается. Или кто еще… наблюдает».

«Как?» — Капитан огляделся. Выход, через который они вошли, был завален обломками. Стены собора, казалось, дышали, из трещин сыпалась пыль. — «Мы заперты. И Ясень… он отключен. Мы не можем его бросить».

«Я могу попробовать…» — Рялова начала, но тут же осеклась. — «Нет. Это займет слишком много времени. И у нас нет нужных инструментов. Он… он слишком сильно перегрузился».

«Значит, ищем другой выход», — Капитан поднялся, опираясь на автомат. — «Пляскин, ты как? Сможешь идти?»

Юноша кивнул, с трудом поднимаясь. «Да, Капитан. Только… голова кружится».

«Держись», — Капитан бросил ему короткий взгляд. — «Рялова, ты с Ясенем. Попробуй найти что-нибудь, что можно использовать. Мы пойдем вперед. Ищите любой проход. Любую щель».

Они двинулись, медленно, осторожно, пробираясь сквозь завалы. Каждый шаг отдавался эхом в зловещей тишине собора. Тени сгущались, казалось, оживая, а воздух становился все тяжелее, пропитанный запахом пыли и гнили. Они искали, прощупывали стены, пытались найти хоть какой-то признак выхода, но собор, казалось, не хотел их отпускать.

«Здесь ничего нет, Капитан!» — крикнул Пляскин, его голос был полон отчаяния. — «Все завалено! Мы в ловушке!»

«Должен быть выход!» — рявкнул Капитан, ударив кулаком по стене. — «Всегда есть выход!»

В этот момент, когда его слова еще висели в воздухе, собор издал стон. Не просто скрип, а глубокий, утробный стон, который прошел сквозь камень, заставив его вибрировать. Трещины, до этого едва заметные, начали стремительно расползаться по стенам, словно паутина. С потолка посыпалась пыль, затем мелкие камни, затем…

«Бежим!» — крикнула Рялова, ее глаза расширились от ужаса.

Но было поздно. С оглушительным грохотом, словно сам мир рушился, потолок собора обрушился. Каменные блоки, балки, обломки – все это обрушилось на них с неистовой силой, поглощая их в вихре пыли, камня и абсолютной тьмы. Последнее, что Капитан успел почувствовать, был удар, затем – небытие.

Первым, что Капитан Лощ почувствовал, был запах. Свежий, влажный запах земли, хвои и чего-то еще, неуловимо-сладкого, похожего на лесные цветы. Затем – прохладный ветерок, ласкающий лицо. Он застонал, пытаясь пошевелиться, и боль пронзила все тело. Голова раскалывалась, словно по ней проехался грузовик, а в ушах стоял оглушительный звон.

Он открыл единственный глаз. Над ним раскинулось бескрайнее, синее небо, пронизанное лучами солнца, пробивающимися сквозь густую листву деревьев. Вокруг него был лес. Высокие, могучие деревья, покрытые мхом камни, шелест листвы и пение птиц. Никакого собора. Никаких обломков. Только лес.

«Что… что произошло?» — прохрипел он, пытаясь подняться.

Рядом с ним, с глухим стоном, очнулся Пляскин. Он моргнул, его глаза были полны дезориентации, затем резко сел, оглядываясь по сторонам.

«Лес?» — пробормотал он, его голос был полон недоумения. — «Как… как мы здесь оказались?»

Рялова, лежавшая чуть поодаль, застонала и медленно приподнялась. Ее лицо было испачкано землей, волосы растрепаны, но в глазах горела искра жизни.

«Ясень!» — выдохнула она, ее взгляд метнулся к синту.

Ясень лежал рядом, неподвижный, его красные окуляры были потухшими. Но в его отключенной руке, все еще сжатой, была сфера. Та самая сфера, которую он вырвал из чудовища. Но она изменилась.

До этого матово-черная, пульсирующая белым свечением, теперь она была совершенно иной. Она была соткана из множества тонких, идеально подогнанных друг к другу листов красного металла, словно сложная, многогранная головоломка. От нее не исходило свечение, но она казалась… горячей. Не физически, а энергетически. И от нее исходила едва уловимая, но мощная вибрация, которая, казалось, проникала в самые кости. Она была похожа на сердце, но не биологическое, а механическое, пульсирующее скрытой, чудовищной силой.

Они медленно, с трудом поднялись на ноги, каждый ощущая тяжесть собственного тела, словно оно было налито свинцом. Лес вокруг них был густым, древним, наполненным шелестом листвы и пением невидимых птиц. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, рисуя на земле причудливые узоры света и тени. Воздух был чист и свеж, разительно отличаясь от затхлой атмосферы собора. Это было почти идиллическое место, если бы не ноющая боль в мышцах и звенящая пустота в голове.

«Мы… мы что, телепортировались?» — пробормотал Пляскин, его голос был полон благоговения и ужаса одновременно. Он оглядывался по сторонам, словно ожидая, что деревья вот-вот исчезнут, а на их месте вновь возникнут руины.

«Не знаю», — Капитан покачал головой, пытаясь привести мысли в порядок. Его взгляд скользнул по горизонту, пытаясь найти хоть какой-то ориентир. — «Но это… это не похоже на обычный лес».

И тут он увидел его. Вдалеке, над верхушками деревьев, возвышался огромный, пологий холм. Он был настолько велик, что казался частью самого ландшафта, древним, спящим гигантом, покрытым густой зеленью. Его вершина была плоской, словно специально созданной для чего-то. И на этой вершине, на фоне бескрайнего синего неба, сидел он.

Дракон.

Он был колоссален, его силуэт вырисовывался на горизонте, словно вырезанный из черного обсидиана. Могучие крылья, сложенные за спиной, казались древними парусами, а длинная, извивающаяся шея устремлялась вверх, увенчанная головой, которая, даже на таком расстоянии, выглядела устрашающе. Его чешуя, казалось, переливалась в лучах солнца, создавая иллюзию движения, хотя сам он был неподвижен, словно статуя.

Но не размер и не форма поразили их. Поразил его взгляд. Даже с такого расстояния, Капитан почувствовал его. Дракон сидел, повернув голову в их сторону, и его глаза – два горящих уголька в этой колоссальной голове – были прикованы к ним. В этом взгляде не было ярости, не было угрозы, не было даже любопытства. В нем была хищность, но не та, что предшествует нападению. Это была хищность охотника, который знает, что его добыча уже в ловушке. И в то же время, в нем было что-то зазывающее. Что-то, что тянуло их к себе, словно невидимая нить. Это был взгляд, который говорил: "Идите сюда. Я жду. Я готов. И вы… вы не сможете отказаться".

_________

Глава 25

Кабинет Начальника, его личная, пропахшая дешевым кофе и дорогими сигарами клетка, превратился в центр управления апокалипсисом. Тяжелый стол из ДСП, обычно заваленный бумагами, был расчищен, и на его испещренной пятнами поверхности теперь доминировал не старый казенный монитор, а широкоформатный тактический планшет, подключенный к прямому спутниковому каналу. Его экран, яркий и неуместный в этой затхлой каморке, отбрасывал холодный, голубоватый свет на лицо Усатого, превращая его черты в гротескную маску.

Он не курил. Не перебирал янтарные четки. Его жирные пальцы замерли на краю стола, а маленькие, бегающие глазки были неподвижно прикованы к экрану. Там, на детализированной топографической карте лесного массива, мигали четыре крошечные точки GPS-трекеров, вшитых в снаряжение его лучшей, его единственной команды. Он видел, как «Буханка» остановилась на краю поляны, видел, как четыре точки отделились от нее, приближаясь к центру, где его сверхчувствительные датчики фиксировали аномалию.

Это была не просто аномалия. Спутник передавал не только геолокацию, но и данные по энергетическим полям. То, что творилось на поляне, не укладывалось ни в одну классификацию. Это была не вспышка, не стабильное излучение, а дыра. Дыра в самой ткани реальности, из которой, словно гной из раны, сочилась энергия, которую его оборудование определяло как «неклассифицируемый пространственно-временной разрыв». Он видел, как точки, его бойцы, замерли у края этого кошмара. Видел, как из дыры хлынул поток тварей – десятки новых, более мелких сигнатур, хаотично заметавшихся по поляне. А затем начался бой.

Начальник не слышал звуков, но он видел всё. Он видел, как одна из точек – должно быть, Пляскин на турели, – поливает огнем приближающихся монстров. Видел, как три другие фигуры занимают оборону. Он видел вспышки выстрелов, крошечные, как уколы игл, на фоне всепоглощающей аномалии. Он видел, как большая, жирная сигнатура – Альфа-плюс, как пометил ее Ясень, – появилась из разрыва. Он стиснул зубы, когда она рухнула. А затем… затем все исчезло.

Точки его бойцов, четыре огонька надежды, просто моргнули и погасли. Вместе с ними исчезла и сама аномалия. Спутник показывал лишь обычную лесную поляну. Пустую. Тихую. Словно ничего не произошло. Словно его команда, его единственная ставка в этой безумной игре, просто растворилась в воздухе.

Начальник почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он проиграл. Не просто бойцов – он проиграл артефакт. Сфера, ядро, которое нес Ясень, теперь было потеряно. И это означало, что разговор с НИМ будет очень, очень неприятным.

Он медленно, словно нехотя, отодвинул ящик стола. Тот самый, потайной. Его пальцы, слегка дрожа, извлекли тонкий, черный коммуникатор без единой маркировки. Устройство было холодным, гладким, словно кусок застывшей ночи. Несколько секунд он просто смотрел на него, оттягивая неизбежное. Затем, с глубоким вздохом, который, казалось, состарил его еще на десять лет, нажал единственную кнопку.

Короткое шипение. И ледяной, лишенный интонаций голос, словно сгенерированный машиной, прорезал тишину кабинета.

«Слушаю».

«Это я, — голос Начальника был хриплым, едва узнаваемым. — Возникли… осложнения».

«Твои санитары провалили задачу?» В голосе не было ни удивления, ни раздражения. Лишь холодная, бесстрастная констатация.

«Они… столкнулись с непредвиденной аномалией, — пытался выкрутиться Начальник. — Пространственный разрыв. Нестабильный. Он… поглотил их».

В трубке на несколько секунд повисла тишина. Начальник слышал лишь гул крови в собственных ушах.

«Вместе с активом?» — наконец спросил голос. Это был главный вопрос. Единственный, который имел значение.

«Да, — выдавил из себя Начальник. — Актив… утерян. Вместе с носителем».

«Это прискорбно, — без тени сожаления произнес голос. — Актив был важен. Но протокол важнее. Зачистка территории была твоей ответственностью. Ты не справился. Твои инструменты оказались неэффективны».

«Это были лучшие инструменты из тех, что у меня есть! — не выдержал Начальник, его голос сорвался на крик. — Мой лучший отряд! Они уничтожили гнездо, они убили Альфа-тварь! Они сделали невозможное! Но это… это было за гранью!»

«Эмоции излишни, — отрезал холодный голос. — Они лишь подтверждают твою некомпетентность. Актив утерян. Носитель уничтожен. Контракт аннулирован. Последствия… будут соответствовать протоколу».

«Подождите! — взмолился Начальник, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. — Дайте мне шанс! Я могу все исправить! Я… я найду их! Я найду актив!»

«Ты ничего не найдешь, — безжалостно констатировал голос. — Ты слеп. И глух. И бесполезен. Протокол "Ликвидация" активирован. Конец связи».

Связь прервалась. Начальник остался сидеть в своем кресле, глядя на безжизненный черный коммуникатор. Протокол «Ликвидация». Это означало не просто отставку. Это означало, что за ним уже выехали. Не его люди. Не спецназ. А те, кто не оставляет следов. Чистильщики.

Он медленно положил коммуникатор на стол. Затем взял янтарные четки. Его пальцы, на удивление, больше не дрожали. Страх ушел, уступив место холодной, яростной решимости. Он проиграл эту партию. Но игра еще не была окончена. Он посмотрел на экран тактического планшета, на пустую карту лесного массива. Его команда. Его лучшие дураки. Они не могли просто исчезнуть. Он знал их. Они выживут. Они должны были выжить. И если они вернутся… у него еще будет шанс. Шанс перевернуть доску.

Тишина в кабинете стала плотной, осязаемой. Она давила, заставляя слышать то, что в обычном шуме дней оставалось незамеченным: тихое гудение старого компьютера, скрип собственного кресла, бешеное, паническое биение сердца в груди. Протокол «Ликвидация». Два слова, холодных и безжалостных, как лезвие гильотины, нависшей над его шеей. Все его интриги, все его рискованные ставки, все его попытки вырваться из болота этого захолустного отделения и ухватить кусок пирога побольше – все это обратилось в прах.

Он был пешкой, которую решили убрать с доски. И самое унизительное было то, что он сам, своими руками, убрал свои же единственные фигуры, способные его защитить. Лощ и его команда. Его лучшие дураки. Он отправил их в пасть ада, надеясь, что они принесут ему артефакт, который станет его козырем, его билетом в высшую лигу. А они просто… исчезли. Испарились. И теперь он остался один на один с последствиями.

Начальник откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло. Он посмотрел на свой безупречный фиолетовый костюм, висевший на вешалке у двери. Броня для другого мира, мира столичных интриг и больших игр. Каким же он был идиотом. Он играл в покер с богами, имея на руках пару шестерок.

Его взгляд бесцельно блуждал по экрану тактического планшета, где на месте лесной поляны зияла пустота. Он снова и снова прокручивал в голове последние секунды записи: вспышка порталов, хаотичный бой, и тот последний, всепоглощающий разрыв, в котором утонули четыре огонька его команды. Он не чувствовал жалости. Он чувствовал злость. Злость на них – за то, что провалились. И на себя – за то, что поверил в их удачу.

И в этот момент, когда отчаяние уже почти сомкнуло свои ледяные пальцы на его горле, на экране что-то изменилось.

Сначала это было почти незаметное мерцание в углу карты, далеко от зоны разрыва. Помехи, решил он. Остаточное излучение. Но мерцание повторилось. Более настойчиво. А затем, словно пробив невидимую пелену, на карте вспыхнула точка. Одна. Ярко-зеленая. Стабильная.

Начальник подался вперед, его глаза впились в экран. Он не дышал.

Вторая точка. Третья. И, наконец, четвертая. Они появились не в одном месте, а были разбросаны на несколько сотен метров друг от друга, словно их вышвырнуло из пространственного разлома в разные стороны. Но они были там. Живые. Их биометрические датчики, интегрированные в трекеры, передавали данные: пульс учащенный, температура тела в норме, уровень адреналина зашкаливает. Они были ранены, измотаны, напуганы, но они были живы.

Позвоночник Начальника выпрямился, словно в него вставили стальной стержень. Страх, липкий и холодный, ушел, сменившись чем-то иным. Чем-то древним и хищным, что всегда дремало в глубине его души. Это была не просто надежда. Это был азарт. Азарт игрока, которому в последний момент, когда все уже было потеряно, на руки пришла невозможная, выигрышная комбинация.

Он видел, как одна из точек – должно быть, Рялова, судя по близости к сигналу Ясеня – начала двигаться, приближаясь к другой. Затем они двинулись вместе. Он видел, как они нашли Капитана. А потом… потом началось нечто невообразимое. Энергетический всплеск, исходящий от Капитана, когда тот коснулся обелиска. Появление новой, неизвестной сигнатуры – Тень. А затем погоня, бой, чудовищная белая тварь, которая росла от взрывов, и финальный, отчаянный крик, который вырубил его бойцов.

Начальник смотрел на все это, затаив дыхание. Он больше не был сторонним наблюдателем. Он был там, с ними, видел все их глазами. И он видел, как из глубин собора, где логика и физика теряли всякий смысл, медленно, с неторопливой грацией вышел Наблюдатель.

Он слышал каждое слово их разговора, каждый звук, каждый вздох. И когда Наблюдатель исчез, оставив его команду одну, раненую и растерянную, Начальник не почувствовал облегчения. Он почувствовал ярость. Холодную, расчетливую ярость.

Он смотрел, как его бойцы, его лучшие дураки, обрушивают потолок, как их вышвыривает наружу, в лес. Как на холме появляется Дракон.

На его лице, до этого непроницаемом, появилась кривая, хищная усмешка. Он медленно протянул руку и взял со стола янтарные четки. Костяшки глухо щелкнули в наступившей тишине.

На его лице, до этого бывшем маской хищного азарта, не осталось и следа усмешки. Уверенность, нахлынувшая было от возвращения команды, сменилась ледяным, трезвым расчетом. Он не был игроком, которому сдали джокера. Он был игроком, который увидел, что на соседних столах началась стрельба, и понял, что скоро она доберется и до него. Его локальная проблема, его «дракон», была лишь симптомом глобальной болезни.

Протокол «Ликвидация». Он все еще был активен. Холодный голос не шутил. Это означало, что где-то в недрах системы, будь то Орветех или какая-то другая, еще более теневая структура, уже был отдан приказ. Исполнители были в пути. Бесшумные, эффективные, те, кто не задает вопросов и не оставляет свидетелей.

Но теперь у него было то, чего не было у них. Знание. И актив. Пульсирующая сфера в руках его отключенного синта была ключом. Он не знал, к какой двери, но чувствовал – эта дверь ведет не к выходу, а в самый центр лабиринта. И он должен был использовать этот ключ.

Его пальцы, теперь уже без малейшей дрожи, снова легли на холодный, гладкий корпус черного коммуникатора. Он нажал кнопку.

Шипение.

«Я слушаю», — раздался все тот же безжизненный, машинный голос.

«Ситуация изменилась», — тон Начальника был ровным, деловым, в нем не было и намека на прежнюю панику. Он больше не просил. Он информировал.

«Актив не утерян. Он был… трансформирован. Мой отряд извлек его ядро. Сейчас оно у них».

На другом конце провода повисла пауза. Она была едва заметной, дольше на долю секунды, чем в прошлый раз, но Начальник, с его обострившимся чутьем, уловил в ней тень… интереса? Или недоумения.

«Кроме того, — продолжил Начальник, наращивая давление, — они вступили в контакт. С сущностью, которая не является частью аномалии. Она называет себя „Наблюдателем“. Она подтвердила, что происходящее — не технологический сбой. Она назвала это… магией. И она знает о ваших конкурентах. Об Орветехе».

Он намеренно бросил на стол все свои карты. Магия. Орветех. Наблюдатель. Ядро. Он показывал, что теперь владеет информацией, которая выходит далеко за рамки простого отчета о зачистке.

«Твои сведения не меняют протокола», — холодно ответил голос, но в его бесстрастности Начальнику послышалось усилие. Словно машина пыталась скрыть сбой в программе.

«Мои сведения меняют все, — отрезал Начальник. — Ваш протокол основан на устаревших данных. Вы собираетесь ликвидировать единственного человека, чей отряд имеет прямой опыт контакта с этой… новой реальностью. Вы собираетесь уничтожить носителей уникальной информации и единственных, кто смог заполучить ядро аномалии. Это не просто неэффективно. Это… глупо».

Он сделал паузу, давая словам вонзиться.

«Отменяйте приказ. Моя команда и я — ваш единственный шанс понять, с чем вы на самом деле столкнулись. Без нас вы слепы».

Снова наступила тишина, на этот раз еще более долгая, напряженная. Начальник слышал, как гудит его старый компьютер, как за окном проезжает машина. Мир продолжал жить своей жизнью, не подозревая о разговоре, от которого, возможно, зависела его судьба.

«Протокол "Ликвидация" необратим, — наконец произнес холодный голос. — Механизм запущен. Группу зачистки уже не остановить. Они действуют автономно. У них своя цель. И они ее выполнят».

Начальник почувствовал, как по спине снова пробежал холодок, но он не подал виду.

«Тогда у вас проблема, — его голос был спокоен до неестественности. — Потому что их цель — я. А я — единственный, кто может привести вас к активу и к ответам. Если ваши чистильщики убьют меня, вы потеряете все. У вас есть время до того, как они доберутся до меня. Подумайте. И когда надумаете — вы знаете, как со мной связаться».

Не дожидаясь ответа, Начальник сам прервал связь. Он с силой опустил черный коммуникатор на стол. Руки его не дрожали. Они были сжаты в кулаки. Он был в ловушке. Между молотом и наковальней. С одной стороны — неведомая, чудовищная угроза, с которой столкнулась его команда. С другой — безжалостные убийцы, идущие по его следу.

И его единственной надеждой были три измотанных бойца и сломанный синт, затерянные где-то в лесу, с тикающей бомбой в руках, которую они считали своим спасением. Начальник криво усмехнулся.

Побег был для слабаков. Для тех, кто верил, что можно убежать от последствий. Начальник не был слабаком. Он был хищником, загнанным в угол, и в таком положении хищник не бежит. Он огрызается.

С холодной, почти медитативной сосредоточенностью он подошел к стене своего кабинета, той, что была заставлена пыльными стеллажами с архивными папками. Его пальцы нащупали едва заметный шов в обоях и с силой надавили на него. Раздалось тихое шипение, и стеллаж, словно по волшебству, отъехал в сторону, открывая взгляду панель из тусклого металла с единственной красной кнопкой под защитной крышкой.

Начальник откинул крышку и без колебаний нажал на кнопку.

Гул, низкий и вибрирующий, прошел по всему кабинету. Сначала едва слышный, он быстро нарастал, превращаясь в скрежет металла по металлу. За окном с лязгом опустилась тяжелая стальная штора, отсекая дневной свет и превращая кабинет в герметичную коробку. Дверь, ведущая в приемную, была заблокирована массивными титановыми ригелями, выдвинувшимися из косяка с оглушительным щелчком. Стены, пол и потолок завибрировали, когда внутри них активировались скрытые слои композитной брони и звукоизоляции. За несколько секунд его пропахшая кофе и сигарами каморка превратилась в неприступный бункер, способный выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда. Протокол «Саркофаг». Его личный, последний рубеж обороны, предусмотренный как раз для такого случая.

Теперь, отрезанный от мира, он был в относительной безопасности. Временной. Он знал, что чистильщики не будут штурмовать его в лоб. Они будут действовать тоньше. Но это давало ему время. Драгоценные минуты.

Он вернулся к столу и взял другой коммуникатор, тот, что обеспечивал прямую, зашифрованную связь с его командой. Он набрал код Капитана.

Гудки были короткими, тревожными. Наконец, в динамике раздался треск и хриплый, измученный голос Лоща: «Слушаю».

«Капитан, это Начальник, — его голос был спокоен и тверд, в нем не было места панике. — Слушай меня внимательно. Ситуация изменилась. Кардинально».

Он сделал паузу, давая Лосю осознать серьезность момента.

«На меня открыли охоту. Протокол "Ликвидация". Это значит, что скоро здесь будут чистильщики. И это также значит, что вы — моя единственная надежда. И я — ваша. Нас списали. Всех».

В трубке молчали. Начальник представил себе лицо Капитана — шрамы, усталые глаза, в которых сейчас, должно быть, плескалась холодная ярость.

«Помнишь Еданки?» — коротко бросил Начальник.

Он знал, что Капитан помнит. Еданки. Провальная операция два года назад, когда их бросили на убой, слив информацию противнику. Тогда они выжили чудом, выбравшись из окружения благодаря чутью Лоща и безрассудной храбрости Пляскина. И благодаря тому, что Начальник, рискуя всем, вывел их по своим, неофициальным каналам, прикрыв их от трибунала. Это был их общий секрет. Их общая кровь.

«Понял», — коротко ответил Лощ. Больше слов и не требовалось. Он понял все. Они снова в Еданках. Брошенные. Преданные. И рассчитывать можно только на себя.

«Держитесь, — продолжил Начальник. — Затаитесь. Не высовывайтесь. Актив, это ядро, — ваш главный козырь. Не теряйте его. Но и не пытайтесь использовать. Я найду способ вытащить вас. Но мне нужно время. Просто держитесь. Конец связи».

Он отключился, не дожидаясь ответа. Теперь Капитан знал достаточно, чтобы выжить. А ему нужно было действовать.

Он отложил коммуникатор и взял третий телефон. Старый, дисковый, который стоял на его столе как музейный экспонат. Но это был не экспонат. Он снял тяжелую бакелитовую трубку и, не торопясь, провернул диск, набирая номер, который знал наизусть, но никогда не записывал.

После единственного гудка на том конце ответили. Без слов. Лишь тишина, полная ожидания.

«Сокол, — произнес Начальник одно слово в трубку. — Время пришло. Действуй».

Ответа не последовало, но прозвучали лишь одинокие гудки.

Глава 26

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь густую крону древнего леса, казались неуместными, почти насмешливыми. Они падали на изможденные, покрытые грязью и запекшейся кровью лица, на порванную броню, на безжизненное тело Ясеня, в чьей руке, словно чужеродное сердце, тускло пульсировала красная металлическая сфера. Тишину нарушал лишь шелест листвы и тяжелое, рваное дыхание.

«Дракон…» — выдохнул Пляскин. Слово повисло в воздухе, абсурдное и невозможное. Он сидел на влажной земле, обхватив руками голову, и качался из стороны в сторону, как ребенок, напуганный ночным кошмаром. — «Нет, нет, нет… Я сошел с ума. Мы все сошли с ума. Этого не может быть. После всего… еще и дракон…»

Рялова, с трудом поднявшись на ноги, подошла к Ясеню. Она провела рукой по его холодному корпусу, затем осторожно коснулась сферы. Та была теплой, и от нее исходила едва уловимая, низкая вибрация.

«Он настоящий, Пляскин, — ее голос был хриплым и лишенным эмоций. Она говорила как техник, констатирующий поломку. — Сигнатура… она за гранью. Мои приборы его даже не классифицируют. Он просто… есть. А мы — здесь. Без снаряжения, почти без патронов, с отключенным синтом и…» — она пнула ближайший камень, — «…и с этой хреновиной в его руке».

Взгляд ее был прикован к холму, где на фоне синего неба застыл исполинский обсидиановый силуэт. Он не двигался. Он просто ждал. И это ожидание было страшнее любой атаки.

«И что нам делать, Капитан?» — Пляскин поднял на Лоща безумные, полные отчаяния глаза. — «Бежать? Куда? Сдаться? Кому? Этой твари? Или просто лечь здесь и ждать, пока она нас сожрет?»

Капитан Лощ молчал. Он стоял, опираясь на свой верный АК-33, и смотрел на дракона. Его единственный глаз, казалось, пытался прожечь разделявшее их расстояние. Он видел не просто монстра. Он видел… финал. Конец их бесконечного бега по кругу. Канализация, аниматроники, посуда, Еданки, орда, собор, тень… Все это вело сюда. К этому холму.

Наконец он медленно повернул голову и обвел взглядом свою команду. Свою разбитую, измученную, но все еще живую команду.

«Бежать?» — тихо произнес он, и в его голосе не было ни страха, ни злости. Лишь бесконечная, всепоглощающая усталость. — «Мы бегаем всю жизнь, Пляскин. От начальства, от долгов, от самих себя. Мы бежали в казино, думая, что сможем купить себе свободу. И куда нас это привело? Снова в грязь. Снова на поводке у Усатого. Снова в пасть к очередной твари, только на этот раз — за меньшие деньги».

Он сделал шаг, его кибер-нога глухо стукнула по земле.

«Потом мы бежали от орды Еданков. Потом — от твари в этом проклятом соборе. Хватит бегать».

Рялова подняла на него взгляд, в ее глазах читался скепсис. «И что ты предлагаешь, Капитан? Пойти и вежливо попросить его нас не есть? У нас нет оружия, способного пробить его чешую. Если она у него вообще есть. Ясень, который мог бы его проанализировать, — груда металла. Мы обречены».

«Может быть», — согласился Лощ. Он подошел к Пляскину и, протянув руку, помог ему подняться. — «Может быть, мы и обречены. Но знаешь что? Мне надоело быть пешкой. Мне надоело выполнять приказы, которых я не понимаю, ради целей, которые от меня скрывают. Мне надоело быть санитаром, который убирает чужое дерьмо».

Он выпрямился, и в его фигуре, несмотря на хромоту и усталость, появилось что-то величественное.

«Это не приказ Начальника. Это не миссия за деньги или за мифический "секретный материал". Это — наше. Лично наше. Посмотрите на него, — он кивнул в сторону холма. — Это не просто очередной монстр. Это… апофеоз. Венец творения всего того дерьма, в котором мы барахтаемся. Это квинтэссенция нашей работы. Самая крупная дичь, которую только можно вообразить».

Он посмотрел в глаза Пляскину, затем Ряловой.

«Мы можем умереть здесь. Вероятность этого… почти стопроцентная, как сказал бы Ясень. Но мы умрем на своих ногах. Не убегая. Не прячась. А идя навстречу. Мы — Группа Зачистки Чудовищ. Так давайте же, черт возьми, выполним свою работу. До конца. Один, последний раз. Не для кого-то. Для себя».

В лесу повисла тишина. Пляскин перестал дрожать. Он посмотрел на Капитана, и в его глазах отчаяние сменилось чем-то иным. Мрачной, почти безумной решимостью. Рялова опустила взгляд, затем медленно кивнула.

«Хорошо сказано, Капитан», — тихо проговорила она. — «Чертовски пафосно, но… хорошо».

Она подошла к Ясеню и осторожно, почти нежно, высвободила из его стальной хватки красную сферу. Взяв ее, она почувствовала, как по руке пробежала легкая, теплая вибрация.

«Тогда это, — она подняла сферу, — наша единственная граната».

Капитан криво усмехнулся. «Возможно».

Рялова с сомнением посмотрела на сферу, затем на капитана. Ее лицо, обычно выражавшее лишь усталость и сарказм, было напряженным.

«Ты уверен, что это хорошая идея?» — спросила она, ее голос был тихим. — «Эта штука… она была сердцем той твари. Кто знает, что она сделает с тобой?»

Капитан молча протянул руку. В его жесте не было приказа, лишь спокойная, непоколебимая уверенность. Он не знал, почему, не мог объяснить это логикой или опытом, но он чувствовал. Нутром, той самой интуицией, что спасала ему жизнь десятки раз в грязных подворотнях и кишащих монстрами подземельях, он чувствовал, что эта сфера — не просто трофей. Это ключ. Ответ. Возможно, их единственное оружие.

Рялова колебалась секунду, затем, тяжело вздохнув, осторожно вложила красный многогранник ему в ладонь.

Как только его пальцы сомкнулись на гладких, теплых гранях, он почувствовал это. Не просто вибрацию. Это было похоже на отдаленный, глубокий гул, который шел не извне, а рождался где-то внутри него самого. Сфера, казалось, откликнулась на его прикосновение. Тепло, исходящее от нее, стало сильнее, оно не обжигало, а словно проникало сквозь перчатку, разливаясь по венам, успокаивая боль в ноющей кибер-ноге, проясняя затуманенный усталостью разум.

В его голове не было ни голосов, ни видений. Было лишь внезапное, кристально ясное знание. Он не понимал, как пользоваться этой силой, не знал ее природы. Но он знал, что она есть. И что она — на его стороне. Словно недостающий фрагмент его собственной души, о котором он не подозревал, наконец-то вернулся на свое место.

Он поднял взгляд на дракона. Исполинский силуэт на вершине холма больше не казался приговором. Он был вызовом.

Капитан крепче сжал сферу в руке, ощущая ее мерную, живую пульсацию, которая теперь билась в унисон с его собственным сердцем. Он посмотрел на свою команду.

«Ну что, пошли», — проговорил Лощ, и его голос был спокоен. — «Охота на крупную дичь… наконец-то закончится».

Они шли вверх по склону холма, и с каждым шагом мир, казалось, затихал. Пение птиц смолкло, шелест листвы прекратился. Остался лишь хруст их собственных ботинок по сухой траве и гул крови в ушах. Дракон, черный и неподвижный, вырастал перед ними, заполняя собой горизонт. Его колоссальный размер давил, искажал перспективу, превращая трех бойцов в крошечных, незначительных насекомых, ползущих к своему божеству.

Капитан шел первым. Сфера в его руке была теплой, ее мерная пульсация успокаивала, придавала сил. Он не отрывал взгляда от дракона, пытаясь разглядеть детали в его обсидиановой чешуе, найти слабое место, уязвимую точку. Но дракон был совершенен. Монолитен. Он был не просто существом из плоти и кости, а идеей, воплощенной в камне и тени.

Подгоняемый отчаянием и той странной, интуитивной связью, что возникла между ним и артефактом, Капитан сжал сферу. Его пальцы, привыкшие к холодной стали автомата, впились в теплые металлические пластины.

И сфера ответила.

Под его хваткой она начала поддаваться, словно была сделана не из металла, а из плотного, упругого воска. Пластины, из которых она состояла, с тихим, почти органическим щелчком сдвинулись, прогибаясь внутрь. И в тот же миг разум Капитана взорвался.

Это был не звук, который можно услышать ушами. Это был вопль, который родился прямо в его черепе. Крик тысяч, миллионов душ. Он слышал агонию тех, кого поглотила белая тварь, предсмертные хрипы рабочих из канализации, безумные стоны гуманоидов, вывалившихся из порталов. Все они были там, внутри этой сферы, их страх, их боль, их отчаяние, слившиеся в единый, невыносимый хор, который грозил разорвать его сознание на части.

Капитан пошатнулся, его единственный глаз широко раскрылся от ужаса. Он выронил бы сферу, если бы ее пульсация не усилилась, посылая по его руке волну чистого, холодного спокойствия, которая, словно щит, отгородила его разум от этого вопящего безумия. Он устоял, тяжело дыша, его лоб покрылся холодным потом.

Рялова и Пляскин, видевшие лишь, как Капитан споткнулся и замер, хотели было подбежать, но в этот момент произошло нечто, заставившее их застыть на месте.

Дракон шевельнулся.

Это было медленное, почти ленивое движение, но в его масштабе оно было подобно тектоническому сдвигу. С сухим, скрежещущим шорохом, словно друг о друга терлись гигантские валуны, его колоссальная голова, до этого неподвижная, слегка повернулась. Два алых уголька, служивших ему глазами, до этого смотревшие куда-то вдаль, теперь сфокусировались. Они нашли свою цель. Они смотрели прямо на Капитана. Прямо на сферу в его руке.

Дракон будто очнулся ото сна. И в его взгляде, лишенном эмоций, теперь читалось не просто ожидание. В нем было узнавание. И голод.

Дракон смотрел на него. И в этом древнем, голодном взгляде Капитан Лощ увидел не свою смерть, а свой единственный шанс. Он не знал, почему, но чувствовал – сфера в его руке и существо на холме были неразрывно связаны. Это был замок, а это — ключ.

Хор вопящих душ в его голове нарастал, но теперь Капитан не пытался ему сопротивляться. Он вслушивался, позволяя этому безумию течь сквозь себя, и его пальцы сжались на красном многограннике с нечеловеческой силой.

Сфера затрещала. По ее гладкой поверхности побежали тонкие, светящиеся трещины. Металлические пластины, до этого плотно пригнанные друг к другу, начали сдвигаться, отходить, словно лепестки чудовищного, неземного цветка. Изнутри вырвался не свет, а концентрированная, осязаемая тьма, и вопль в голове Капитана достиг крещендо, превратившись в физическую боль.

С сухим, похожим на треск раскалывающегося обсидиана звуком, сфера рассыпалась в его руке.

Но то, что было внутри, не упало на землю. Эссенция, сгусток жидкой, пульсирующей тени, на мгновение зависла в воздухе, а затем, словно живое существо, метнулась к лицу Капитана. Она не ударила. Она влилась. Тонкий, ледяной жгут тьмы вонзился в его пустую глазницу под черной повязкой.

Боль была невыносимой, абсолютной. Словно в его череп залили жидкий азот, смешанный с раскаленным свинцом. Капитан рухнул на колени, его тело сотрясала крупная дрожь, а из горла вырвался беззвучный крик. Мир померк, схлопнулся в одну точку небытия.

А затем боль отступила. Так же внезапно, как и пришла.

Он поднял голову. Воздух был кристально чистым. Он видел каждую травинку на склоне, каждый камень, каждую морщинку на испуганном лице Пляскина. Но он видел не одним глазом. Он видел двумя.

Он медленно, почти не веря, поднес руку к лицу и сорвал повязку. Там, где десятилетиями была лишь пустота и шрамы, теперь было… око. Оно не было человеческим. В глазнице плескался не зрачок и не радужка, а живой, клубящийся мрак, точь-в-точь как сама Тень. Глубокий, бездонный провал в пустоту, который не отражал, а поглощал свет, и в самой его глубине, словно далекие, умирающие звезды, мерцали крошечные огоньки. Холодная, чужеродная энергия исходила от него, и Капитан чувствовал, как она течет по его нервам, переписывая его восприятие мира.

Этим новым, невозможным глазом он посмотрел на холм. И мир раскололся. Он видел дракона не как статичную фигуру, а как процесс. Время сжалось, и перед его взором пронеслась вся его короткая, но чудовищная жизнь.

Он увидел руины бункера, из которых после взрыва вырвался не младенец, а уже огромное, сформировавшееся существо, сотканное из чистой энергии и первобытной ярости. Он видел, как оно росло не по дням, а по часам. Видел, как оно пожирало остаточную энергию в промзоне, как впитывало в себя жизненную силу леса, превращая деревья в сухой хворост. Он видел, как оно росло, как его чешуя твердела, как оно становилось этой самой горой, этим живым монументом, который теперь сидел перед ним. Это не дракон нашел себе гору. Он сам стал ею.

И посреди этого калейдоскопа времени и ужаса, прямо на склоне холма, рядом с драконом, он увидел его снова. Наблюдателя.

Тень в безупречном костюме дворецкого стояла, опираясь на свою тонкую трость, и смотрела прямо на Капитана. Рялова и Пляскин ее не видели. Но для нового глаза Лоща она была такой же реальной, как и они.

Тень медленно, одобрительно кивнула, словно учитель, довольный успехами ученика. Она не произнесла ни слова, но ее голос, холодный и бархатистый, прозвучал прямо в его сознании, перекрывая все остальные звуки.

«Что ж, Капитан. Поздравляю. Вы открыли дверь. Теперь вы видите. Видите то, что скрыто от других. Но за каждое знание есть своя цена».

Тень сделала шаг, и ее фигура начала медленно растворяться, сливаясь с пейзажем.

«Теперь спокойной жизни вам точно не видать. Добро пожаловать в игру, Капитан. В большую игру».

<Реакцию его товарищей не стоит описывать. Дракон все жаднее смотрел накапитана и хотел уже покуситься на него когда они встали уже около в сотне метров, однако прямо в лицо дракона прилетела ракета, земля пошатнулась>

Show thinking

Мир для Капитана Лоща обрел новую, пугающую глубину. Его обычный глаз видел измотанных товарищей, сухую траву под ногами и синее небо. Но его новый, темный глаз видел иное: он видел нити энергии, которыми была пропитана сама земля, видел ауру страха, исходящую от Пляскина, и холодную, как сталь, решимость Ряловой. А главное — он видел дракона.

Он видел его не как гору плоти и чешуи, а как гигантский, черный вихрь, всасывающий в себя жизнь, свет, саму реальность. И теперь этот вихрь был направлен на него. Голод, исходивший от существа на холме, был почти физическим. Дракон хотел не просто убить его. Он хотел поглотить его, вернуть себе ту часть, то ядро, что теперь стало частью Капитана.

Они подошли на расстояние выстрела. Сотня метров. Смертельная дистанция. Дракон, до этого казавшийся частью пейзажа, пришел в движение. Он неторопливо, с грацией, невозможной для существа таких размеров, приподнялся на своих могучих лапах. Земля под ним застонала. Голова, увенчанная рогами, похожими на обломки скал, медленно опустилась, и два алых ока, размером с «Буханку», впились в Капитана.

Челюсти, способные перекусить пополам танк, медленно раскрылись. Капитан увидел не зубы, а ряды обсидиановых клинков. В глубине глотки, словно в жерле вулкана, начал разгораться оранжевый свет. Дракон собирался атаковать.

«Конец», — пронеслось в голове Лоща. Не со страхом, а с холодным, отстраненным принятием.

И в этот самый миг, когда гибель казалась неминуемой, тишину разорвал пронзительный, нарастающий свист.

Словно огненное копье, пущенное рукой разгневанного бога, с неба ударила ракета. Она оставила за собой дымный след, прочертивший идеальную линию от горизонта до головы дракона.

Время, казалось, замедлилось. Капитан увидел, как ракета врезается прямо в морду чудовища, между двух алых глаз.

Взрыв был оглушительным. Ярче тысячи солнц. Ослепительная вспышка на мгновение выжгла мир, превратив все в белый, вибрирующий свет. Следом пришла ударная волна. Земля под ногами пошатнулась и вздыбилась. Капитана, Рялову и Пляскина швырнуло на землю, как тряпичных кукол. Воздух наполнился грохотом, запахом кордита и ревом, который был не криком боли, а яростным воплем оскорбленного мироздания. Холм, на котором сидел дракон, содрогнулся до самого основания.

Грохот не стихал. Едва Капитан успел приподняться на локтях, стряхивая с себя землю и пытаясь сфокусировать зрение, как небо снова прочертила огненная линия. Второй снаряд, на этот раз не ракета, а нечто иное, более плотное и быстрое, врезался в плечо дракона. Взрыв был не таким ослепительным, но более глубоким, утробным. Он не разорвал чешую, а словно проплавил ее, оставив на черном обсидиане огромное, дымящееся оранжевым светом клеймо.

Поляна превратилась в филиал ада на земле. Воздух, густой и тяжелый, вибрировал от оглушительного грохота. Рев автопушек ТТ-80 сливался с яростным, разрывающим перепонки воплем дракона и сухим, непрерывным треском штурмовых винтовок чистильщиков. Земля дрожала, усыпаемая гильзами и раскаленными осколками.

«Уходим!» — прорычал Капитан, его голос едва пробивался сквозь какофонию боя. Он схватил Пляскина за воротник, рывком ставя его на ноги. — «Рялова, тащи Ясеня! К лесу! Быстро!»

Они побежали. Это был отчаянный, безумный рывок сквозь эпицентр битвы титанов. Они петляли между телами убитых ранее монстров, спотыкаясь о камни, которые вздымала земля от каждого попадания снаряда. Смерть была повсюду. Слева от них один из чистильщиков, слишком близко подошедший к дракону, был сметен ударом хвоста, превратившись в кровавое месиво. Справа — другой танк, «Молот», вел непрерывный огонь, его трассирующие снаряды рикошетили от обсидиановой чешуи, уходя в серое небо огненными росчерками.

Чистильщики работали с холодной, жуткой эффективностью. Они не неслись в атаку. Они двигались перебежками, от укрытия к укрытию, поливая дракона свинцом с флангов, заставляя его вертеться на месте, не давая сосредоточиться на одной цели. Это был не бой, а методичный убой, где роль зверя была отведена древнему чудовищу.

Дракон, раненый и разъяренный, был страшен. Он больше не казался мудрым и древним. Он был воплощением первобытной ярости. Он бил по земле массивными лапами, оставляя в ней глубокие кратеры, взмахивал крыльями, поднимая ураганный ветер, который сбивал с ног солдат. Его раненая морда, из которой все еще сочилась темная, вязкая кровь, была искажена гримасой невыносимой боли.

Рялова, с нечеловеческим усилием, тащила на себе безжизненное тело Ясеня. Каждый шаг давался ей с трудом, но она не бросала его. Пляскин, бледный, с безумными глазами, бежал рядом, инстинктивно прикрывая ее, его автомат изредка огрызался короткими очередями в сторону леса, словно он боялся, что и оттуда может выскочить какая-нибудь тварь.

Капитан замыкал их маленькую, отчаянную группу, прикрывая отход. Его новый, темный глаз видел бой иначе. Он видел потоки энергии, исходящие от выстрелов, видел, как они разбиваются о невидимый, но ослабевший щит дракона, видел ауру холодной, бездушной ярости, окружавшую каждого из чистильщиков.

Именно в тот момент, когда они почти достигли спасительной кромки леса, дракон решил, что с него хватит.

Он перестал отбиваться от назойливых пуль. Он проигнорировал очередной снаряд, который впился в его бок. Он расправил свои гигантские, рваные крылья, заслонив собой солнце, и его грудь раздулась. Свет, который Капитан видел в его глотке раньше, разгорелся с новой, неистовой силой.

«Ложись!» — успел крикнуть Лощ.

Из пасти дракона вырвался не огонь. Это был поток чистой, ослепительной плазмы. Бело-голубой луч, от которого зашипел сам воздух, ударил прямо в один из танков ТТ-80. Секунда — и тяжелая штурмовая машина, гордость киберборейской инженерии, просто… испарилась. Не взорвалась, а именно испарилась, превратившись в облако раскаленного пара и расплавленного металла. Ударная волна от этого чудовищного выброса энергии швырнула на землю и чистильщиков, и отряд «Подзол».

Воспользовавшись минутным замешательством врага, Капитан и его команда, поднявшись с земли, бросились к деревьям. Еще несколько метров. Спасение было так близко.

Но их пути преградила тень. Огромная, стальная.

Третий танк ТТ-80, который до этого держался в стороне, не принимая участия в бою, с оглушительным скрежетом гусениц выкатился из-за деревьев, блокируя им дорогу. Его корпус был чист, без единой царапины. Он не стрелял по дракону. Он ждал. Ждал их.

Массивная башня медленно, с гидравлическим шипением, повернулась. Длинный ствол, черный и бездонный, как зрачок смерти, уставился прямо на них. На Капитана, на Рялову, которая все еще сжимала руку Ясеня, на застывшего в ужасе Пляскина.

Дракон взревел. На этот раз в его реве не было ничего, кроме чистой, всепоглощающей ярости. Он забыл о Капитане, о сфере. Вся его колоссальная туша развернулась в сторону новой, более серьезной угрозы. В тот же миг воздух наполнился густым, злым свистом. Сотни, тысячи крупнокалиберных пуль обрушились на него, высекая из его брони фонтаны черных искр. Они не могли пробить ее, но их непрерывный, монотонный град был подобен ударам тысяч молотов, заставляя гиганта отступать, прикрывая раненую морду массивной лапой.

Капитан, превозмогая звон в ушах, поднялся на ноги. Он огляделся, и то, что он увидел, заставило его сердце ухнуть в ледяную пропасть.

Из-за кромки леса, ломая деревья и вдавливая в землю кустарник, на поляну выезжали они. Три. Огромные, приземистые, похожие на злобных стальных черепах. Их широкие гусеницы перемалывали землю, а башни, увенчанные длинными, хищными стволами, медленно поворачивались, отслеживая движения дракона. Танки. Судя по характерному скошенному профилю и сдвоенной пушке, это были тяжелые штурмовые танки ТТ-80 «Молот» — редкая и смертоносная техника, которой не было на вооружении обычных частей ГЗЧ.

Следом за танками, высыпая из десантных отсеков, двигалась пехота. Десятки бойцов. Они двигались не как обычные солдаты — слаженно, без единого лишнего движения, словно единый, бездушный механизм. Их черная композитная броня была лишена каких-либо опознавательных знаков. Ни нашивок, ни эмблем, ни номеров. Ничего. Лишь глухие, безликие шлемы с темными визорами, скрывавшие их лица.

Чистильщики.

Слово Начальника ударило в голове Капитана, как набат. «Группу зачистки уже не остановить».

Они были здесь. И они пришли не спасать их. Ракетный удар по дракону не был актом помощи. Это была артподготовка. Зачистка поля боя перед тем, как приступить к основной цели. К ним.

Капитан посмотрел на Пляскина, который с открытым ртом смотрел на танки, затем на Рялову, которая, кажется, поняла все одновременно с ним и теперь лихорадочно пыталась привести в чувство Ясеня.

Они оказались в тисках. С одной стороны — раненый, обезумевший от ярости дракон, способный испепелить их одним вздохом. С другой — безликая, профессиональная армия убийц, чей следующий приказ, без всякого сомнения, будет звучать как: «Цель — группа "Подзол". Огонь на поражение».

Дракон, раненый и разъяренный, был страшен. Он больше не казался мудрым и древним. Он был воплощением первобытной ярости. Он бил по земле массивными лапами, оставляя в ней глубокие кратеры, взмахивал крыльями, поднимая ураганный ветер, который сбивал с ног солдат. Его раненая морда, из которой все еще сочилась темная, вязкая кровь, была искажена гримасой невыносимой боли.

Рялова, с нечеловеческим усилием, тащила на себе безжизненное тело Ясеня. Каждый шаг давался ей с трудом, но она не бросала его. Пляскин, бледный, с безумными глазами, бежал рядом, инстинктивно прикрывая ее, его автомат изредка огрызался короткими очередями в сторону леса, словно он боялся, что и оттуда может выскочить какая-нибудь тварь.

Капитан замыкал их маленькую, отчаянную группу, прикрывая отход. Его новый, темный глаз видел бой иначе. Он видел потоки энергии, исходящие от выстрелов, видел, как они разбиваются о невидимый, но ослабевший щит дракона, видел ауру холодной, бездушной ярости, окружавшую каждого из чистильщиков.

Именно в тот момент, когда они почти достигли спасительной кромки леса, дракон решил, что с него хватит.

Он перестал отбиваться от назойливых пуль. Он проигнорировал очередной снаряд, который впился в его бок. Он расправил свои гигантские, рваные крылья, заслонив собой солнце, и его грудь раздулась. Свет, который Капитан видел в его глотке раньше, разгорелся с новой, неистовой силой.

«Ложись!» — успел крикнуть Лощ.

Из пасти дракона вырвался не огонь. Это был поток чистой, ослепительной плазмы. Бело-голубой луч, от которого зашипел сам воздух, ударил прямо в один из танков ТТ-80. Секунда — и тяжелая штурмовая машина, гордость киберборейской инженерии, просто… испарилась. Не взорвалась, а именно испарилась, превратившись в облако раскаленного пара и расплавленного металла. Ударная волна от этого чудовищного выброса энергии швырнула на землю и чистильщиков, и отряд «Подзол».

Воспользовавшись минутным замешательством врага, Капитан и его команда, поднявшись с земли, бросились к деревьям. Еще несколько метров. Спасение было так близко.

Но их пути преградила тень. Огромная, стальная.

Третий танк ТТ-80, который до этого держался в стороне, не принимая участия в бою, с оглушительным скрежетом гусениц выкатился из-за деревьев, блокируя им дорогу. Его корпус был чист, без единой царапины. Он не стрелял по дракону. Он ждал. Ждал их.

Массивная башня медленно, с гидравлическим шипением, повернулась. Длинный ствол, черный и бездонный, как зрачок смерти, уставился прямо на них. На Капитана, на Рялову, которая все еще сжимала руку Ясеня, на застывшего в ужасе Пляскина.

Тишина, наступившая после ухода дракона, была обманчивой. Она звенела от напряжения. Танк ТТ-80 «Молот» стоял перед ними, черный, безмолвный и абсолютный. Его пушка смотрела на них, как глаз циклопа, обещающий быструю и безболезненную аннигиляцию.

«За мной!» — голос Капитана был не криком, а резким, как выстрел, шипением.

В тот же миг, когда они бросились врассыпную к спасительным деревьям, танк ожил. Но не так, как они ожидали. Не было медленного, тяжелого разворота гусениц. Вместо этого из-под его массивного корпуса с шипением вырвались потоки сжатого воздуха, и многотонная машина, приподнявшись над землей на несколько сантиметров, скользнула в сторону с грацией и скоростью конькобежца. Она двигалась боком, не меняя положения башни, ствол которой неотступно следовал за бегущим Капитаном.

«Что за черт?!» — вырвалось у Пляскина, когда он, нырнув за ствол поваленного дерева, увидел, как танк беззвучно «дрейфует» по поляне, словно призрак.

«Это не „Молот“! — крикнула Рялова, перезаряжая подствольник. — У него грави-компенсаторы! Орветеховская модификация! Эта тварь не ездит, она парит!»

Танк, словно подтверждая ее слова, резко остановился и его вспомогательная турель с автопушкой разразилась огненным шквалом. Пули, словно рой разъяренных шершней, впивались в дерево, за которым прятался Пляскин, превращая его в щепки.

«Рялова, подави его! Пляскин, меняй позицию, заходи с фланга! — командовал Капитан, перекатываясь за груду камней. Его новый глаз видел энергетический щит, слабо мерцающий вокруг танка. Обычные пули были бесполезны. — Цельтесь в оптику и внешние модули!»

Рялова, высунувшись из-за своего укрытия, выпустила «Потрошитель». Граната, оставляя за собой дымный след, врезалась в башню танка. Взрыв был мощным, но направленный кинетический импульс, способный вспороть брюхо монстру, лишь заставил энергетический щит ярко вспыхнуть и пойти рябью.

«Щит держит!» — крикнула она.

Танк, словно разозлившись, развернул башню в ее сторону. Главное орудие начало медленно, с зловещим гулом, накапливать заряд.

«Рялова, уходи!» — рявкнул Капитан.

Он знал, что у них есть лишь несколько секунд. Держа сферу в руке, он выскочил из-за камней, привлекая внимание на себя.

«Эй, консервная банка! Я здесь!»

Его темный глаз увидел, как ствол танка, уже начавший поворачиваться к Ряловой, замер, а затем медленно, неотвратимо нацелился на него. Этого он и добивался. Он почувствовал, как сфера в его руке снова начала вибрировать, откликаясь на его отчаяние, на его волю.

В тот момент, когда из ствола танка вырвался ослепительный сгусток плазмы, Капитан инстинктивно выставил руку со сферой вперед. Он не знал, что произойдет. Он просто поверил.

Тьма, вырвавшаяся из его нового глаза, и энергия, исходящая от сферы, слились в одно. Прямо перед ним, на долю секунды, возник невидимый, но абсолютно непроницаемый барьер, сотканный из чистой пустоты. Плазменный заряд врезался в него и… исчез. Не взорвался, не отразился, а просто был поглощен, растворился в этой неестественной тьме, не оставив и следа.

Танк, казалось, на мгновение «удивился». Его системы, вероятно, не смогли обработать такой результат. Этой заминки хватило.

«Пляскин, сейчас!» — крикнул Капитан.

Пляскин, который уже обошел танк с тыла, швырнул связку гранат прямо на моторный отсек, в единственное, как ему казалось, уязвимое место.

Взрывы были оглушительными. Композитная броня выдержала, но грави-компенсаторы, расположенные в задней части, не были рассчитаны на такую нагрузку. Танк с оглушительным скрежетом рухнул на землю, его маневренность исчезла. Он снова стал обычным, неповоротливым куском металла.

Башня все еще могла вращаться, но машина была обездвижена. Понимая, что бой проигран, танк сделал последнее, что мог — выпустил густое облако черного дыма, скрывая себя от глаз, и под прикрытием этой завесы начал медленно, волоча поврежденную гусеницу, отступать обратно в лес.

Они не стали его преследовать. Тяжело дыша, команда собралась вместе посреди израненной, дымящейся поляны. Они выжили. Снова.

В кабинете Начальника было тихо. Слишком тихо. За стальными шторами и бронированными стенами «Саркофага» внешний мир перестал существовать. Но Начальник знал, что они уже здесь. Он слышал. Не ушами, а всем своим существом. Он слышал приглушенную вибрацию, когда они отключили энергоснабжение его этажа. Слышал тихое шипение плазменных резаков, вгрызающихся в титановые ригели его двери.

Он не суетился. Он сидел за своим массивным столом, который теперь был его единственной баррикадой. В одной руке он лениво перебирал янтарные четки, их глухой стук был единственным звуком в этой могильной тишине. В другой руке он держал тяжелый, крупнокалиберный бронебойный пистолет — личное оружие, реликвию старых войн, которую он хранил как раз для такого случая. Он был спокоен. Эти чистильщики, эти безликие солдаты корпораций, были молоды. Эффективны, да. Но они полагались на технологии и внезапность. А он полагался на опыт. И на знание того, что загнанный в угол старый волк — самый опасный зверь.

Прошло, казалось, полчаса. Скрежет за дверью прекратился. Наступила тишина. А затем — оглушительный взрыв.

Дверь не открылась. Ее вынесло вместе с куском стены, превратив в облако пыли и бетона. В образовавшийся проем, в дым и полумрак, ворвались три фигуры в черной броне. Они двигались быстро, профессионально, их автоматы сканировали помещение.

Они ждали паникующей, легкой цели. Но вместо этого их встретил выстрел.

Начальник, не поднимаясь из-за стола, выстрелил первым. Бронебойная пуля прошила первого чистильщика насквозь, пробив его композитную броню, как картон. Он рухнул, не издав ни звука. Двое других тут же открыли ответный огонь, поливая стол шквалом свинца. ДСП разлеталось в щепки, но массивная столешница держала удар.

Начальник, перекатившись под стол, выстрелил снова. Второго он снял точным выстрелом в колено — тот взвыл и упал, — а затем добил контрольным в шлем. Третий, поняв, что имеет дело не с кабинетной крысой, а с ветераном, закинул в комнату световую гранату.

Вспышка была ослепительной, но Начальник, уже ожидавший этого, успел зажмуриться. Он выкатился из-под стола с другой стороны и, пока ослепленный солдат пытался сориентироваться, всадил ему пулю в грудь.

Все было кончено за десять секунд. В кабинете стоял запах пороха и озона. Начальник медленно поднялся. Он оглядел тела. И тут почувствовал жгучую боль в левой руке. Пуля, срикошетив от стола, пробила его ладонь насквозь. Кровь капала на пол. Он поморщился, но не более. Это была лишь царапина.

Он знал, что это только первая волна. Будут еще. Он подошел к пролому в стене и осторожно выглянул в коридор. Пусто. Но он знал, что они где-то там. Ждут.

Он вышел из своего разрушенного кабинета и, прижимаясь к стене, двинулся к выходу. Он прошел всего несколько шагов, когда его нога наступила на что-то. Он не услышал щелчка. Он почувствовал его.

Противопехотная мина. Ловушка. Не смертельная, но калечащая.

Взрыв был негромким, направленным. Его отбросило на стену. Левая рука, которой он инстинктивно прикрылся, приняла на себя основной удар. Боль была адской. Он посмотрел на свою ладонь. То, что он увидел, заставило его стиснуть зубы. Три пальца — мизинец, безымянный и средний — были оторваны, превратившись в кровавое месиво из костей и плоти. Прямо как у его Водителя. Ирония судьбы.

Но времени на рефлексию не было. Он сорвал с себя рукав своего дорогого фиолетового костюма и, шипя от боли, туго перебинтовал изуродованную руку, останавливая кровь. Затем, пошатываясь, он поднялся. Боль была невыносимой, но воля была сильнее.

Он доковылял до подземного гаража. Их верная «Буханка», стоявшая в дальнем углу, казалась ему сейчас самым надежным убежищем в мире. Он забрался в кабину, его раненая рука с трудом легла на руль. Ключи были в зажигании. Двигатель с ревом ожил. Начальник, старый, раненый, преданный всеми волк, вырвался из своего логова, выезжая навстречу неизвестности.

Дым от обездвиженного танка еще не успел рассеяться, а рев раненого дракона эхом отдавался от кромки леса, когда Капитан понял, что их положение из отчаянного превратилось в безнадежное. Они были зажаты. В ловушке. Выбор был невелик: быть испепеленными яростью древнего чудовища или хладнокровно расстрелянными безликими солдатами.

«К Ясеню!» — крикнул Лощ, принимая единственно возможное решение. — «Занять оборону у его тела! Если умирать, то всем вместе!»

Они рванулись к центру поляны, где на земле, словно павший рыцарь, лежал их товарищ. Рялова тут же опустилась на колени, пытаясь подключить к синту портативный сканер, хотя и понимала, что это бессмысленно. Пляскин, встав над ней, вел неприцельный огонь в сторону чистильщиков, пытаясь заставить их пригнуться. Капитан же, стоя спиной к дракону, держал на прицеле уцелевшие танки и пехоту, ожидая их следующего хода.

Но хода не последовало. Вместо грохота выстрелов до них донесся новый звук.

Он пришел с неба. Низкий, вибрирующий гул, не похожий ни на рев дракона, ни на скрежет танковых двигателей. Он нарастал, превращаясь в мощный, разрывающий воздух рокот, от которого, казалось, вибрировали сами облака.

Все, кто был на поляне — и чистильщики, и команда «Подзол», и даже дракон, — замерли, подняв головы к небу.

Из-за плотной завесы серых туч, прорвав их, словно бумагу, вырвались две машины. Это были не вертолеты и не самолеты. Два тяжелых десантно-штурмовых глайдера, похожих на гигантских, хищных стрекоз, с оглушительным ревом своих антигравитационных двигателей спикировали на поляну. Их корпуса, выкрашенные в темно-серый камуфляж, были покрыты не царапинами, а аэродинамическими линиями, а под крыльями виднелись блоки ракетных установок и стволы плазменных пушек.

Глайдеры зависли над поляной, их двигатели поднимали ураганный ветер, который пригибал траву к земле и гнал волны пыли. Один из них нацелил свои орудия на дракона, заставив того прекратить реветь и настороженно пригнуться. Второй развернулся, взяв на прицел чистильщиков и их уцелевшие танки. Бой мгновенно прекратился. Наступила напряженная, вибрирующая тишина, в которой слышался лишь рев глайдеров.

С шипением гидравлики опустилась аппарель одного из кораблей. На землю спрыгнули бойцы. Десяток фигур в такой же темно-серой, но идеально чистой и подогнанной броне. Их движения были отточены, профессиональны, но, в отличие от чистильщиков, на их наплечниках и шлемах был четкий, ясно различимый знак — серебряный, пикирующий сокол.

Один из бойцов шагнул вперед. Движением, полным уверенности, он снял шлем. Под ним оказалось строгое, волевое лицо женщины лет сорока с коротко стриженными седыми волосами и холодными, серыми, как зимнее небо, глазами.

Она обвела поляну спокойным, оценивающим взглядом, задержавшись на раненом драконе, затем на танках чистильщиков, и, наконец, ее взгляд остановился на группе Капитана.

«Капитан Лощ?» — ее голос, усиленный динамиком на воротнике, был ровным и властным, без тени сомнения. — «Командир отряда „Сокол“. Мы здесь по экстренному вызову вашего Начальника. Похоже, у вас тут небольшие проблемы».

Капитан Лощ не сводил взгляда с женщины в серой броне. Сокол. Это было не имя, а функция. Такая же, как у него. Только ее инструменты были куда совершеннее.

«Проблемы — это наше второе имя», — хрипло ответил Лощ, опуская автомат. «Но мы обычно справляемся сами. Что-то мне подсказывает, что вы здесь не для того, чтобы помочь нам добить дракона».

Командир «Сокол» позволила себе легкую, почти незаметную усмешку. «Дракон — теперь проблема чистильщиков. Наш приказ — вы. Живыми. И, желательно, в одном куске». Она кивнула в сторону глайдера. «На борт, капитан. У нас мало времени. Эта поляна скоро станет очень популярным местом».

Слов не требовалось. Рялова и Пляскин, подхватив под руки обмякшее тело Ясеня, потащили его к опущенной аппарели. Бойцы «Сокола» молча расступились, давая им дорогу, их взгляды, скрытые за темными визорами, были бесстрастны, но внимательны. Капитан шел последним, крепко сжимая в руке красную, пульсирующую сферу. Он чувствовал на себе взгляды всех — и «Соколов», и оставшихся внизу чистильщиков, которые, опустив оружие, теперь с растерянностью смотрели на глайдеры. Игра изменилась. На доске появилась новая, сильная фигура.

Аппарель с шипением закрылась, отсекая их от запаха гари и озона. Внутри глайдера царил стерильный, функциональный порядок. Стены были обшиты композитными панелями, вдоль бортов тянулись ряды десантных кресел, а в углу располагался компактный медицинский отсек с мигающими индикаторами. Воздух был чистым, отфильтрованным, разительно отличаясь от смрада поляны.

«Положите его сюда», — скомандовала «Сокол», указывая на медицинскую койку. Ее солдаты помогли Ряловой уложить Ясеня, и она тут же, отбросив усталость, склонилась над ним, подключая к своим приборам.

Глайдер плавно, без единого толчка, оторвался от земли. Капитан подошел к иллюминатору. Внизу, на поляне, разворачивалась странная картина. Второй глайдер «Сокола» все еще висел в воздухе, держа на прицеле и дракона, и чистильщиков. Безликие солдаты нерешительно перегруппировывались, их танки стояли неподвижно. А дракон… он больше не атаковал. Он медленно, с достоинством раненого короля, отступал к лесу, оставляя за собой дымящийся след. Никто не стрелял. Это было перемирие. Хрупкое и временное.

«Куда мы летим?» — спросил Лощ, поворачиваясь к командиру «Сокола».

«На временную базу. Вне юрисдикции вашего города, — ответила она, снимая перчатки. Под ними оказались сильные, ухоженные руки. — Начальник просил обеспечить вам полную безопасность. И изоляцию. Похоже, он не хочет, чтобы вы с кем-то болтали в ближайшее время».

«Он многое чего не хочет, — горько усмехнулся Капитан. — А что он сказал вам? Какова была легенда?»

«Сокол» посмотрела на него своими серыми, пронзительными глазами. «Никакой легенды, капитан. Приказ был прямым. Код "Омега-Приоритет". Извлечь группу "Подзол" любой ценой. Сообщалось о столкновении с неклассифицируемой угрозой и возможном прорыве в городской сектор. Мы думали, вы сдерживаете орду. А тут…» — она неопределенно махнула рукой в сторону иллюминатора, — «…драконы и безликие солдаты. Ваш Начальник — человек, полный сюрпризов».

Она подошла ближе, ее взгляд остановился на сфере, которую Капитан все еще сжимал в руке.

«А это, я так понимаю, причина "сюрпризов"?»

«Можно и так сказать», — Лощ инстинктивно прижал сферу к себе.

«Нам придется его забрать для анализа, капитан», — спокойно сказала «Сокол».

«Нет», — так же спокойно, но твердо ответил Лощ.

В воздухе повисло напряжение. Рялова оторвалась от Ясеня, ее рука легла на рукоять пистолета. Пляскин замер. Бойцы «Сокола», до этого расслабленные, напряглись, их пальцы легли на автоматы.

«Капитан, — голос командира стал ледяным. — Мой приказ включает в себя изъятие любых аномальных артефактов. Не вынуждайте меня его выполнять силой. Вас четверо, и один из вас не в строю. Нас — двенадцать. И у нас есть глайдер с плазменными пушками».

Капитан посмотрел ей прямо в глаза. Его темное, новообретенное око, казалось, впитывало свет.

«Вы можете забрать эту сферу, командир, — тихо произнес он. — Но тогда вы никогда не узнаете, что это такое. Вы никогда не поймете, как оно работает. И вы никогда не сможете найти того, кто его создал. А он, — Капитан кивнул в сторону иллюминатора, — он вернется. И в следующий раз двенадцати бойцов и одного глайдера вам не хватит. Эта штука, — он поднял сферу, — говорит со мной. И только со мной. Так что, выбор за вами. Вы можете выполнить приказ и забрать игрушку. Или вы можете нарушить его и получить шанс выжить в войне, которая только что началась».

Командир «Сокол» долго смотрела на него, ее серые глаза, казалось, пытались просверлить в нем дыру, прочитать его мысли, отделить блеф от безумной правды. Солдаты ее отряда стояли в напряженном молчании, их оружие все еще было направлено на группу «Подзол». Атмосфера в глайдере была такой густой, что ее можно было резать ножом.

Наконец, она медленно, почти нехотя, кивнула.

«Хорошо, капитан», — произнесла она, и ее голос снова стал ровным, профессиональным. Она жестом приказала своим людям опустить оружие. — «Пока что сфера остается у вас. Вы правы в одном: мертвый свидетель с бесполезным артефактом мне не нужен. Но учтите, — ее взгляд стал жестким, как сталь, — я буду следить за каждым вашим шагом. И если я почувствую, что вы ведете свою игру… разговор будет коротким. И не в вашу пользу».

Капитан позволил себе выдохнуть. Первая битва — дипломатическая — была выиграна. Он опустил руку со сферой, но не убрал ее, продолжая ощущать ее странное, живое тепло.

«Вы сказали "война"», — он решил ковать железо, пока горячо. — «И вы прибыли сюда так, словно сам город горит. С кем война, командир? С этими чистильщиками? Или с драконом?»

«Сокол» отошла к иллюминатору, глядя на проносящиеся внизу серые пейзажи Кибербореи.

«С драконом воюют идиоты или герои, капитан. Я не отношу себя ни к тем, ни к другим, — она повернулась, и ее лицо было серьезным. — А чистильщики — это не враг. Это симптом. Болезнь гораздо глубже».

Она сделала паузу, подбирая слова.

«Из-за вас, капитан. Из-за вашей… шумной работы. Тот выброс энергии, когда вы взорвали инкубатор… он был похож на маяк, зажженный посреди темной ночи. Его зафиксировали не только мы. Его зафиксировали они».

«Орветех?» — предположил Лощ.

«Не просто Орветех, — поправила его „Сокол“. — А определенные… круги. Вы же знаете, Орветех — это не монолит. Это клубок змей, где разные кланы и корпоративные дома грызутся за власть и ресурсы. Десятилетиями они вкладывали триллионы в свои экспедиции в Нагфу, выковыривая оттуда по крупицам артефакты, рискуя людьми и техникой в этих проклятых джунглях. Это было далеко, дорого и опасно».

Она подошла к нему вплотную, ее голос стал тише, почти заговорщическим.

«А потом появляетесь вы. И прямо здесь, у них под носом, в захолустной, по их мнению, Киберборее, происходит всплеск энергии, по своей мощи превосходящий все, что они когда-либо находили в Нагфе. Вы не просто нашли артефакт. Вы указали им на целую золотую жилу. На источник, который может быть гораздо мощнее и, что самое главное, гораздо ближе».

Она обвела взглядом его раненую команду, отключенного Ясеня, сферу в его руке.

«И самые жадные, самые безжалостные кланы Орветеха решили, что ждать больше нельзя. Зачем копаться в песочнице Нагфы, если можно забрать себе весь карьер? Чистильщики, с которыми вы столкнулись, — это не официальная армия. Это частная лавочка одного из таких кланов. Они пришли не договариваться. Они пришли забрать все. И уничтожить всех свидетелей. Так что война, капитан, идет не с драконом. Она идет за то, что вы держите в руке. И теперь, благодаря вам, она пришла в наш дом».

Капитан Лощ усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Была лишь горечь вселенской, космической иронии. Он посмотрел на свою руку, в которой все еще лежала сфера, затем на отражение своего лица в темном иллюминаторе глайдера. Обычный глаз смотрел на него с усталостью. А второй… второй глаз был бездонным провалом, в котором, казалось, тонул свет.

«Источник…» — тихо проговорил он, обращаясь скорее к себе, чем к командиру. — «Вы думаете, они пришли за этой сферой? Они опоздали».

Он поднял взгляд на «Сокол», и в его темном, новом оке горели холодные, уверенные огни.

«Я поглотил ее силу, командир. Или она поглотила меня. Не знаю. Эта… магия… теперь часть меня. Она в моей крови, в моих нервах». Он постучал пальцем по виску, у края своего нового, жуткого глаза. «Она здесь. Так скажите мне, как Орветех собирается ее извлекать и использовать? Они не могут просто вскрыть мой череп, как консервную банку. Я ведь даже сам не знаю, что именно я получил».

Командир «Сокол» на мгновение замерла. Ее профессиональная, непроницаемая маска треснула. В ее серых глазах мелькнуло чистое, неподдельное изумление, которое тут же сменилось острым, анализирующим прищуром. Она посмотрела на него так, как смотрела на дракона, — как на неклассифицируемую, но смертельно опасную аномалию.

«Вы… в своем уме, капитан?» — ее голос был тихим, но в нем звенела сталь.

«Более чем когда-либо», — спокойно ответил Лощ.

«Сокол» медленно обошла его, словно хищник, изучающий странную, неведомую добычу. Она остановилась, скрестив руки на груди.

«Вы спрашиваете, как они собираются ее извлекать? — она покачала головой. — Капитан, вы мыслите как солдат. Как человек. А Орветех так не мыслит. Они — корпорация. Для них нет понятий "магия" или "душа". Есть лишь "ресурс", "актив" и "эффективность"».

Она подошла вплотную, и ее взгляд стал жестким и безжалостным.

«Они не будут "извлекать" ее, капитан. Они будут ее препарировать. Они положат вас на стол в стерильной лаборатории, накачают препаратами, которые подавят вашу волю, но оставят ваше тело живым. Они подключат к вам сотни датчиков и начнут разбирать вас на части. На молекулярном уровне. Они будут изучать, как эта "магия" взаимодействует с вашей органикой, как она меняет вашу клеточную структуру, как влияет на нейронные импульсы. Их не интересует, что вы получили. Их интересует, как это работает, чтобы они могли это скопировать, воспроизвести и поставить на конвейер».

Она сделала паузу, давая своим словам впитаться в сознание Капитана, словно яд.

«Для них вы больше не Капитан Лощ, боец ГЗЧ. Вы — уникальный биологический контейнер с аномальным энергетическим источником. Вы — самый ценный артефакт, который они когда-либо находили. И они разберут его до последнего винтика, до последней клетки, чтобы понять, как он устроен. А когда они получат то, что им нужно… от контейнера избавятся. Эффективно. И без лишних сантиментов».

Командир «Сокол» видела, как дрогнули мышцы на лице Капитана. Ее слова попали в цель. Она сделала шаг назад, давая ему пространство, чтобы осознать всю глубину пропасти, на краю которой он оказался.

«И что хуже всего, капитан, — добавила она, и ее голос стал тише, но от этого еще более зловещим, — тот первый всплеск, когда вы взорвали инкубатор… он был как выстрел стартового пистолета. Но теперь вы сами — маяк. Эта сила внутри вас… она не молчит. Она излучает. У нее есть своя, уникальная сигнатура. Будьте уверены, лучшие "нюхачи" Орветеха уже захватили ее. Они, может быть, не знают, что это именно вы. Пока что. Но они знают, где этот сигнал находится. И куда он перемещается».

Она обвела рукой внутренности глайдера. «Мы летим быстро. Наша техника скрывает наш собственный след. Но отследить вашу сигнатуру — это лишь вопрос времени. Рано или поздно, они узнают, где вы. И они придут. Неважно, где мы вас спрячем. Они придут, потому что вы для них — главный приз в этой лотерее».

В этот момент в их напряженный разговор вмешался третий голос — спокойный и деловой, раздавшийся из динамиков внутренней связи.

«Командир, подлетаем. Визуальный контакт с базой "Перекресток". Снижаемся через три минуты».

Слова пилота прозвучали как гонг, возвещающий конец раунда. Капитан посмотрел в иллюминатор. Внизу, сквозь разрывы в облаках, он увидел не город и не военный объект. Там, среди скал и заснеженных вершин, раскинулась сеть замаскированных под рельеф строений, соединенных закрытыми переходами. База была невидима для случайного взгляда, она была частью самой горы. Их временное убежище.

Глайдер, словно гигантский хищник, заходящий на посадку, сбавил ход. Рев его двигателей сменился на низкий, вибрирующий гул. Внизу, в разрывах облаков, показалась вершина горы, усеянная острыми, как зубы, скалами. Капитан Лощ смотрел, как одна из этих скал, казавшаяся монолитной, начала медленно, беззвучно разъезжаться в стороны, открывая темный, прямоугольный провал — вход в посадочный ангар.

Машина плавно вошла в искусственную пещеру, и за ее спиной каменные створки так же беззвучно сошлись, отрезая их от внешнего мира. Глайдер мягко коснулся посадочной платформы. Несколько секунд в салоне стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шипением остывающих систем и тяжелым дыханием Пляскина.

Аппарель с шипением опустилась, впуская внутрь холодный, разреженный горный воздух и тусклый свет аварийных ламп. На платформе, прямо перед ними, стоял он.

Начальник.

Но это был уже не тот Усатый бюрократ, которого они знали. На нем был строгий, черный тактический комбинезон без знаков различия. Его знаменитые усы были все так же безупречно подкручены, но лицо казалось осунувшимся, а во взгляде появилась новая, ледяная жесткость. И левая рука…

Там, где должна была быть рука из плоти и крови, теперь был высокотехнологичный протез. Не грубая кибернетика, как у Капитана, а произведение искусства от лучших инженеров Орветеха или кого похуже. Матово-черные пластины, сочленения, двигающиеся с неестественной плавностью, и пальцы, способные, казалось, с одинаковой легкостью и раздавить сталь, и собрать часовой механизм. Рана на его ладони, полученная в кабинете, была не просто залечена. Она была заменена. Улучшена.

Он стоял, скрестив руки на груди — одну из плоти, другую из металла, — и молча смотрел, как его израненная команда покидает глайдер.

Рялова и Пляскин, с трудом волоча безжизненного Ясеня, вышли первыми. За ними, пошатываясь, шагнул Капитан. Он остановился на аппарели, глядя на своего начальника. Их взгляды встретились — взгляд человека с провалом тьмы вместо глаза и взгляд человека со сталью вместо руки. Они оба прошли через свой личный ад. И оба изменились.

«С обновкой, начальник», — хрипло произнес Лощ. В его голосе не было ни иронии, ни уважения. Лишь констатация факта.

«Тебе тоже идет, капитан», — так же ровно ответил Начальник, его взгляд скользнул по новому глазу Лоща, затем по сфере, которую тот все еще сжимал в здоровой руке. — «Похоже, у нас у всех была тяжелая ночь».

Он не стал спрашивать о деталях. Не стал выражать сочувствие. Он просто развернулся.

«За мной. У нас много дел. И очень мало времени».

Каменные створки ангара с гулом закрылись за их спиной, погружая платформу во мрак, который тут же прорезали яркие лучи освещения.

Командир «Сокол» отдала короткий, резкий приказ на своем языке, и половина ее отряда тут же окружила Рялову и Пляскина.

«Мои люди проводят ваших техников и… актив в медицинский отсек, — произнесла она уже для Капитана, ее голос не допускал возражений. — Наш главный инженер осмотрит вашего синта. Мы сделаем все возможное».

Рялова хотела было возразить, ее инстинкт защитницы Ясеня был сильнее здравого смысла, но одного взгляда Капитана хватило, чтобы она замолчала. Она кивнула и, подхватив вместе с Пляскиным и двумя солдатами «Сокола» безжизненное тело синта, двинулась к другому выходу из ангара.

«А мы с вами, капитан, — Начальник шагнул к Лощу, и его новый кибернетический протез издал тихое, едва слышное жужжание, — немного пройдемся».

Они двинулись вдвоем по длинному, стерильному коридору. Стены из полированного металла отражали их искаженные фигуры. Под потолком горели ровные ряды белых световых панелей, их холодный, безжизненный свет не оставлял теней. Воздух был отфильтрован и пах озоном. Это место было полной противоположностью их грязного, запущенного штаба.

«Где мы?» — наконец спросил Капитан, нарушая тишину, которую прерывал лишь ритмичный стук его кибер-ноги и глухое эхо их шагов.

«В безопасности, — ровно ответил Начальник. — Объект "Перекресток". Одна из немногих "черных" баз, которые остались со времен основания ГЗЧ. Официально ее не существует. И нас с вами, капитан, теперь тоже официально не существует».

Он остановился и повернулся к Лощу. В его глазах не было ни страха, ни паники, лишь холодный, деловой блеск.

«Чистильщики, которых мы видели, — это была лишь верхушка айсберга. Частная армия клана "Кеплер" из Орветеха. Они пришли за сферой. И они думают, что вы погибли при обрушении собора. Пока что».

«И каков дальнейший план?» — спросил Капитан. — «Сидеть здесь, пока они не найдут нас по моей сигнатуре?»

«Сидеть здесь и ждать — это не план, а приговор, — Начальник снова двинулся по коридору, заставляя Лоща следовать за ним. — План — это нанести ответный удар. Но для этого нам нужно понять, каким оружием мы теперь обладаем».

Он посмотрел на Капитана, на его новый, пугающий глаз.

«Эта сила, которую ты поглотил, — она не просто магия из сказок, капитан. Это первородная энергия. Та самая, из которой Орветех по крупицам создает свои лучшие технологии. Они тратят десятилетия, чтобы научиться копировать ее слабые отголоски. А ты… ты стал ее носителем. Ее источником».

Они подошли к массивной бронированной двери, которая с шипением разъехалась в стороны. За ней был не кабинет, а огромная лаборатория, напоминающая одновременно и тир, и исследовательский центр.

«Орветех хотел бы препарировать тебя, чтобы изучить эту силу. Мы пойдем другим путем, — продолжил Начальник, входя внутрь. — Мы научим тебя ее контролировать. Эта база оснащена всем необходимым. Тренировочные полигоны, симуляторы, анализаторы аномальных энергий. Ты будешь учиться. Будешь тренироваться. Ты превратишь этот… дар… в оружие. В самое совершенное оружие, которое когда-либо видел этот мир».

Он остановился в центре зала и обвел его своей кибернетической рукой.

«Твоя охота на монстров окончена, капитан. Теперь ты сам станешь монстром. Нашим монстром. И когда ты будешь готов, мы спустим тебя с цепи. И тогда уже клан "Кеплер" и весь Орветех узнают, что такое настоящий страх».

Капитан Лощ обвел взглядом стерильное, бездушное пространство лаборатории. Это место, полное неизвестных технологий, должно было стать его новым домом. Его тренировочным полигоном. Его тюрьмой.

«А что с моими людьми?» — его голос прозвучал глухо, отражаясь от металлических стен. — «Рялова, Пляскин. Какова их роль в этом вашем… плане?»

Начальник, стоявший у пульта управления, повернулся. Его кибернетическая рука с тихим жужжанием легла на панель.

«Для мира они больше не существуют, капитан, — без тени эмоций произнес он. — Так же, как и мы с вами. Сегодня утром их родственники получили официальные извещения. Группа "Подзол" героически погибла при исполнении служебного долга во время ликвидации аномалии в секторе "Север-7". Будут посмертные награды. Небольшая пенсия. Их забудут».

Капитан стиснул зубы. «Вы не имели права».

«Я имел необходимость, — отрезал Начальник. — Это единственный способ защитить их. И нас. Чистильщики не остановятся. Они будут искать любые ниточки. Семья, друзья… Все это теперь — слабость, которую мы не можем себе позволить».

«Они на это не пойдут, — покачал головой Лощ. — Пляскин, Рялова… они в этом деле ради денег. Ради шанса однажды вырваться, купить себе свободу. Вы отняли у них эту надежду. Они не станут вашими цепными псами».

Начальник позволил себе ледяную усмешку. Его металлические пальцы забарабанили по пульту.

«Вы плохо знаете природу людей, капитан. Да, они хотели денег. И они их получат, — он нажал несколько клавиш, и на большом голографическом экране появились цифры с огромным количеством нулей. — Я перевел на их личные счета сумму, которая в десять раз превышает их прошлую зарплату. Они смогут купить себе все, что захотят. Любые импланты, любое снаряжение, любую роскошь. Но есть одно "но". Тратить эти деньги они смогут только здесь, на объектах, подконтрольных мне. У них будет все. Кроме свободы. И поверьте, капитан, — он посмотрел Лощу прямо в глаза, — большинство людей с радостью обменяют призрачную свободу на золотую клетку. Они согласятся».

Капитан молчал. Он знал, что Начальник, скорее всего, прав. Это был циничный, но эффективный ход.

«Хорошо», — наконец произнес он, и в этом слове было принятие неизбежного.

Начальник кивнул, словно этого и ожидал.

«Тогда начнем», — сказал он и нажал главную кнопку на пульте.

Лаборатория преобразилась. Стены разъехались, пол опустился, превращая зал в гигантскую, многоуровневую арену. Из-под пола выросли препятствия, барьеры, движущиеся мишени. Под потолком вспыхнули десятки боевых лазеров, создавая смертоносную, танцующую паутину. В центре арены, из голографического проектора, возникли образы — сначала Еданки, затем твари из собора, а потом и безликие фигуры чистильщиков.

Капитан Лощ стоял на краю этой арены, в центре разворачивающегося хаоса. Он посмотрел на свое отражение в одной из полированных панелей. Человек со шрамами и стальной ногой. И с провалом ночи вместо глаза.

Он поднял руку, в которой все еще лежала красная сфера. Она пульсировала в такт его сердцу. Или, возможно, это его сердце теперь билось в такт с ней.

Охота на крупную дичь была окончена. Он и был теперь этой дичью. Он был оружием. Он был чем-то новым.

Сделав глубокий вдох, он шагнул вперед, на арену, навстречу ревущим голограммам и смертоносным лучам лазеров.

А высоко над ним, в бронированной смотровой рубке, стоял Начальник и, поглаживая свой новый кибернетический протез, молча наблюдал. На его лице играла улыбка. Улыбка создателя, который только что спустил с цепи свое самое совершенное и самое страшное творение.

Война только начиналась.

КОНЕЦ

конец?