Гимн шута 24

Глава 1

Гимн шута — XXIV

Глава 1. Пролог.

«Профи.» — короткая мысль мелькнула в голове.

Она была последней связной. После Владислава скрутили так люто, что способность здраво размышлять была смыта огнем в заломаных конечностях. И ломали его вовсе не из злости. Просто так было эффективнее. Только и всего.

Владислава волокли долго. И вовсе не по его вине. Первая же попытка «споткнуться» отдалась такой вспышкой боли, что больше саботировать процесс бывший майор не пробовал. Наброшенный в первую же секунду на голову мешок мешал оценить обстановку. Все, что ему оставалось — быстро семенить ногами, стараясь не спотыкаться.

Относительно соображать он смог, когда его завели в какое-то помещение. Или палатку. Однако уже через секунду его вновь взяли на болевой контроль и вытащили на свежий воздух.

Правда, на этот раз недалеко.

— Крепите, — произнес совсем скоро над ухом негромкий голос. — Поговорим.

Пленника тут же усадили. Запястья и руки стянули ремнями. Грамотно. Падать вместе со стулом, как в кино — бесполезно. Итогом станут только личные неудобства. А сломать стул ему попросту не дадут.

— Уберите, — скомандовал тот же голос.

Мир тут же обрел краски — мешок сдернули с головы.

Владислав несколько раз моргнул и уставился на серьезного молодого парня в черном камуфляже, внимательно изучавшего его самого. Он с секунду цепко рассматривал лицо пленника. Во взгляде не было ничего. Злость, ненависть, азарт — все это лишь мешает в такие моменты.

Еще несколько человек остались за его спиной. Жуков при всем желании их увидеть не мог. Да и не пытался. Нет смысла.

— Знаешь, кто я? — спокойно спросил парень.

Со стороны леса ударили несколько очередей. В ответ им басовито ухнул какой-то «крупняк» патронов на тридцать.

Молодой человек и ухом не повел.

— Да, — коротко выдохнул Владислав.

— Умный. Хорошо, — был ему короткий ответ.

Двумя словами было сказано гораздо больше, чем могло бы быть. Мол, ты сам профессионал. Скажи, что мне нужно на данный момент знать.

Собственно, ему предложили простой выбор: либо Владислав начинает говорить, либо его уводят и судьбу его решают уже потом. На полноценный допрос времени у Волконского нет. Так что он дает небольшой шанс. Как им воспользоваться — решать Жукову.

— Имя — Владислав, бывший гвардии майор ГРУ РИ, последняя должность: старший брат регионального отделения «Свободы воли», — четко и ясно выдал он.

Клановец с глазами молодого, еще не успевшего устать от битв волкодава, бросил взгляд ему за спину. И тут же вновь посмотрел на пленника.

«Врать бесполезно.» — сразу понял Владислав. Способ не важен: целитель ли за его спиной или полевой дознаватель… Главное, что воевода прекрасно знает цену его искренности.

— Что случилось на дороге? — помог с направлением «исповеди» присевший на корточки рядом с Жуковым «небожитель».

«Не такими их по телевизору показывают…» — успел почувствовать почти детскую обиду бывший майор. Но тут же принялся рассказывать:

— Мы получили приказ от Учителя…

Павел приподнял бровь.

— … Магистра Пито, — поправился пленник. — Забрать из района сосредоточения одиннадцать одаренных и прибыть на номер сбора колонны. Все оказались в состоянии измененного сознания. Выполнив приказ, мы получили место в ордере и позывной, после чего выдвинулись в направлении вашего лагеря.

Больше Волконский ему за спину не смотрел. Однако Владислав был уверен, что если собеседник почует ложь, его мир вспыхнет болью. Возможно, последней в этой жизни.

Жух!

Над головами пролетел огненный шар, гулко взорвавшись где-то за спиной пленника.

«С умом место выбрал!» — оценил Владислав. Остатки старых стен неплохо защищали их от огня. Во всех смыслах.

— С**а-а-а-а! — донесся полный боли отчего-то очень громкий хрип.

Клановец на миг отвлекся, коротким кивком головы спросив что-то у стоящих за его спиной. Раздался шорох.

— Норма, — сообщил напряженный женский голос через несколько секунд. — Уже приняли.

— Дальше, — потребовал воевода.

Владислав выдохнул мысленно. Его не били и не «стимулировали». Жестокость применяли лишь в рамках необходимого при конвоировании. «Работать можно.» — решил бывший майор.

— Я получил команду от старшей сестры остановить или задержать колонну на максимальный срок.

— Стоп, — прервал пленника мгновенно ухвативший суть Волконский. — Старшая сестра. Способ связи.

Владислав мысленно поаплодировал. С этим дознавателем работать было… эффективно. Во всяком случае, до этого момента они добрались быстро. И без боли. Голая рациональность и ничего более. Всегда приятно работать с профессионалом.

— Комм. Последний исходящий.

Вперед шагнула «лохматая» фигура с серьезным снайперским комплексом на плече и протянула устройство сюзерену. Тот глянул на экран и поднял взгляд.

— Три-один-три-три-семь-три-два-три-два, — скороговоркой выпалил Жуков. — Повторить?

Клановец молча набрал пароль и, отыскав книгу исходящих, нажал вызов.

Ему ответили почти сразу же.

— Павел Анатольевич Волконский, — представился парень спокойно. — Воевода. С кем имею честь?

Выслушав ответ, клановец покосился на пленника и вернулся к разговору:

— Ваш «подарок» оценил, — заверил он. — Так что именно вы хотите предложить мне, Анна?

Глава 2

Очередь прогремела совсем уж близко.

Первая линия оттягивалась к лагерю. Ещё чуть-чуть, и противник пересечёт зону Иллюзии. И тогда бить уже будет намного прицельнее. Конечно, все основные объекты были накрыты щитами заранее. Но никто не рассчитывал на общевойсковой бой пусть и не в сердце империи, но все-таки в ее границах. Это не слишком походило на операцию «ограниченным контингентом против малых разрозненных групп противника». Так что часть амулетов, перекрывающих наиболее опасные направления уже перегрузились от случайных попаданий. Да и у толпы разной степени обдолбанности бойцов и одаренных, кстати, и крупняк обнаружился. Похоже, что и не один. Про пару дымных «росчерков» гранатометных выстрелов можно было и не упоминать.

И Павел был рад, что вовсе не в его зоне ответственности находился тот факт, что где-то в километре от лагеря десяток одарённых выстраивали хоть и бездарный, но всё же круг, объединяя силы для удара по площади. Гражданских обладателей Аспектов, кстати, такому не учили. В принципе.

Получалось откровенно хреново. Потери при аккумуляции были просто огромные. Но «эхо» готовящегося конструкта ощущал почти каждый одаренный в лагере. Сколько же заемной Силы они бухнули в построения? И отчего-то Волконский совершенно не желал знать, откуда именно эти

— У нас тут немного громко, — спокойно сообщил Павел собеседнице, давая понять, что времени на долгие переговоры у него нет.

— Я слышу, господин Волконский, — тут же последовал спокойный ответ.

Где бы ни находилась сейчас женщина, представившаяся старшей сестрой Анной, у неё явно над головой не свистели пули. А цейтнот отмечался скорее умозрительно. Хоть и на нервы давил всерьез.

— Ваши условия, — поторопил Волконский, пытаясь подтолкнуть собеседницу к более… четким формулировкам.

Впрочем, смысла в этом было немного. Не могла же она просто сказать, что ей не по душе та бойня, которая начнётся после того, как лагерь отобьётся. Или не отобьётся. Но тогда придут другие. И они зачистят всё. Подобные события — полноценный повод для вмешательства имперских войск, вернее, специальных подразделений СИБ. Армия внутри страны работать права не имеет. Проблема в том, что штурмовые команды выжгут всё, а теневой поток, чтобы об этом не думали прекраснодушные теоретики, выгоден и императору в том числе. Не было задачи выжечь поле. Воевода прибыл сюда, чтобы установить новые правила игры, а не снести вообще всё.

Разница была как в подготовке квартиры к ремонту и сносе всего дома.

— Облегчу вам задачу, — негромко произнёс Павел. — «Свобода воли» в регионе не является приоритетной целью. Конечно, этот вопрос я тоже со временем закрою. Однако прямо сейчас меня волнует совершенно иные направления.

Павел кивнул своим мыслям. Он был искренен. В конце концов, у него чёткий и ясный приказ от Цесаревича: местные филиалы «Свободы воли» должны перейти под контроль господина Петрова, который отличался куда более удобными императору взглядами на будущее структуры на территории страны. И да, полностью зачищать секту тоже никто не планировал. В ее сетях многим службам было слишком удобно ловить свою рыбку.

Да и «бить горшки» со структурой, братьями и сестрами числятся немало деток элиты и членов кланов различного уровня накануне гражданской войны смысла немного. А ущерб при «резких движениях» ожидается серьезный.

— Чем вы сейчас можете мне быть полезны? — просто спросил клановец.

Раздался топот штурмовых ботинок по бетону. Пятеро бойцов подбежали к Волконскому от штабной палатки.

— У нас приказ организовать периметр, — сообщил один из них.

Парень кивнул. Мол, работайте.

Спецы тут же грамотно распределились по территории курилки, используя остатки стен в качестве укрытий. Видимо, пока нападающие теснили защитников лагеря, Сергей решил, что уже пора приставить к брату охрану. Вернее, личное прикрытие.

— У вас минут пять, — сообщил командир отделения. — Не больше.

Павел кивнул. Если подожмут, они уйдут. Пленника либо утянут с собой, либо, если такой возможности не будет, оставят здесь. В виде тела.

— Я не смогу остановить этих людей, — тем временем произнесла старшая сестра.

— Знаю, — подтвердил Павел, вновь глянув на бывшего майора. — Тогда что вы можете сделать прямо сейчас?

Громыхнувшая фактически под ухом очередь заставила на миг прервать разговор. Бойцы охранного периметра шуганули кого-то либо слишком быстрого, либо не очень умного.

— Норма, — бросил командир в ответ на молчаливый вопрос клановца.

Парень и сам понял, что кто-то дуриком попробовал выбраться из-под прикрытия стволов старого леса, чтобы взять защитников лагеря на рывок.

Не вышло. Сразу несколько групп заставили «торопыг» оттянуться назад.

— В общем, — решил поставить вопрос ребром Волконский, — Если у вас есть предложение, то лучше сделать его прямо сейчас.

Дольше задерживаться он был не намерен. Здесь становилось действительно опасно.

— Минута, — четко обозначил коридор возможностей «небожитель».

Старшей сестре потребовалось четверть этого времени на размышления. Еще тридцать секунд понадобилось на само предложение и «утряску» последних условий. За пятнадцать секунд до назначенного им срока Павел выдохнул:

— Хорошо, сейчас сделаю.

После чего переключил на громкую связь и поднес аппарат к лицу пленника.

Голос старшей сестры прозвучал из динамика сухим треском, который резал слух громче, чем автоматные очереди. Владислав слушал не перебивая. Ему не нужно было объяснять, что именно от него требуется. Только окончательное решение. Бывший майор привык выполнять приказы. Но в этот раз слово госпожи Анны совпадал с тем, что он и сам хотел сделать. Жуков кивнул, скорее себе, чем собеседникам. И поднял взгляд на Волконского. Мол, к работе готов.

Дал отбой Павел за две секунды до «часа Х».

— Этого в штаб, — кивнул он в сторону пленника.

«Лохматые» не стали отвязывать Владислава от стула, а подхватили всю «конструкцию» целиком и понесли в сторону штабной палатки. Бойцы периметра принялись оттягиваться вслед за ними. Несколько раз они скупо отстреливались по «зелёнке». Похоже, противник уже в зоне прямой видимости, но ещё не закрепился настолько, чтобы безнаказанно обстреливать территорию лагеря или решиться на рейд вглубь защитных построений.

Где-то совсем рядом грохнул разрыв. Земля дрогнула под ногами. В воздухе смешались запахи гари, сырой земли и кордита. Павел на миг задержал дыхание — пыль лезла в нос. Он так и не понял, был ли это неприцельный удар мага или же кто-то наудачу потратил заряд гранатомета.

Однако никто не пострадал. Все благополучно добрались до цели.

В штабную палатку они ввалились толпой, и Волконский первый шагнул к оглянувшемуся на «гостей» брату.

— Место, — потребовал Павел, указав рукой на развёрнутую интерактивную карту на столе.

Стоявшие возле Сергея несколько человек разошлись в стороны.

— Этого сюда, — продолжил отдавать скупые приказы клановец.

Владислава буквально установили возле общего плана региона, выведенного на большой командирский планшет.

— С системой «Радиум» знаком? — скорее констатировал, чем спросил Павел.

Бывший военный просто обязан разбираться в специфической топографии. Равно как и в системах обработки информации на поле боя. Владислав ожидаемо кивнул.

— Где? — коротко спросил молодой человек.

— Тридцать три-тридцать пять, — даже не глядя на карту, ответил без запинки бывший майор.

У «Свободы воли» была отличная от имперской привязка к координатам и разбивка на месте, но Владислав со своими людьми предпочитал переводить топографию на привычный им по армии лад. Так что не пришлось долго сопоставлять карты, чтобы найти нужное место.

Волконский быстро отыскал названный бывшим майором квадрат.

— Здесь? — ткнул пальцем клановец в, как ему показалось, подходящее место.

Так руку он и задержал.

— Восточнее пятьсот метров

Павел медленно провёл пальцем по интерактивной карте, пока пленник не сказал:

— Здесь. Объект прикрыт скальными образованиями

Волконские согласно кивнули. Место для объекта кто-то выбирал с умом. Холмы с обеих сторон неплохо защищали его как от нескромных взоров любителей пошастать по глухим и гиблым местам, так и от части средств поражения. Павел протянул руку, и брат тут же вложил в неё стилус. На карте единым росчерком появилась стрелка.

— Твоё мнение? — спросил у пленника.

Тот сразу понял, что именно молодой клановец имеет в виду. На миг внутри поднялась волна сопротивления при мысли о магистре. Животная часть пленника была отравлена речами знатока человеческих душ — магистром Пито. Пусть рациональная часть была уверена, что он все делает правильно, где-то внутри шевельнулся червячок сомнений. Владислав знал, на что шел, когда принял командование старшей сестры. Он предавал Учителя. Того, кто дал ему новую жизнь после армии, кто поверил в него. Но он также знал, что Пито сошёл с ума. И если не остановить его сейчас, под раздачу попадут все. Без деления на правых и левых. Мужчина выдохнул и кивнул. Пусть ему и потребовалось приложить усилия, чтобы задавить неуместный тремор левой руки.

— Лучше юго-восток, — хрипло выдохнул Владислав.

Вторая стрелка тут же появилась на карте.

— Так будет эффективнее, — согласился пленник.

— Убрать, — буркнул клановец.

На данный вопрос у него больше не было. Хотя он и предполагал, что через некоторое время им вновь придется оказаться по разные стороны одного стола, отстаивая позицию силой оружия.

Жуков застыл, явно опасаясь, что приказ будет выполнен буквально. Однако «лешие» лишь подхватили его и вынесли из палатки.

— Чего они ждут? Ты что-то решил? — спросил Сергей, едва штабную палатку покинули все посторонние. В том числе и обе «кукушки». — Ты не подумай, что тороплю, но… Нам бы не помешал какой-нибудь план. Первая линия уже дважды отходила на запасные позиции. Вторые ещё держатся. Но вот-вот ожидаем площадное…

— Так, — Павел поднял руку, призывая брата замолчать. — Я не слышу.

— Кого? — удивился молодой курсант.

— Себя, — отрезал Шут, вновь доставая аппарат ЗАС размером с пару поставленных друг на друга пачек сигарет.

Чуть повозившись, Павел подключил гарнитуру и набрал длинный код абонента.

Сергей же в это время ответил на очередной вызов одной из требовательно взвизгнувших раций. Запросы сыпались с частотой градин в ненастный день.

— Круг развален, — спокойно доложил он, едва выслушав донесение от диверсионной группы.

Это работу взяли на себя действующие офицеры СИБ. Пузо, Стих, Тишь, Гладь и Мышь под командованием Князя без особого труда вырезали несколько «секретов», защищающих пытавшихся «сложить Силы» одаренных, после чего вышли на дистанцию прицельного огня и тупо высадили по магазину каждый. Благо стояли маги кучно. Для их схемы требовался физический контакт друг с другом. Проводником Аспектов служила все та же Кровь.

Ушли просто. Едва построения разрушились, вся накопленная энергия разом вырвалась из-под контроля. Если бы не стрельба, то и они бы услышали громыхнувшей в полутора километрах от штабной палатки взрыв.

Пользуясь возникшей паникой, диверсанты отступили, между делом накрыв еще одну «штурмовую группу», довольно грамотно выходившую на стартовую позицию.

А вот ответный шаг старшей сестры услышали все.

— Братья и сёстры! — разнёсся усиленный десятком мегафонов голос над лесом.

Частота стрельбы со стороны противника сменила тон с осмысленных коротких очередей до спорадических выстрелов. Кажется, чисто пропагандистский ход сбил нападающих с темпа. Или просто этот голос был им знаком.

— Магистр мёртв, — объявила старшая сестра. — Я отменяю прошлый приказ. Командирам подразделений переданы координаты эвакуационных зон. Отходите и ждите дальнейших указаний. Теперь «Свобода воли» — это я. Слушайте меня, братья и сёстры!

Сергей сделал резкий красноречивый жест.

Его прекрасно поняли. Акустик навел направленный «луч» на «зеленку», с глушением звука свыше ста децибел и вывел канал на динамик.

Со стороны леса донеслись сначала растерянные громкие голоса, потом — несколько одиночных выстрелов. Кто-то спорил, кто-то кричал, приказывая отходить. Темп атаки явно захлебнулся.

— А он мёртв? — резко обернулся к брату Сергей, делая знак рукой.

Акустик тут же отключил динамик. Главное командир уже услышал.

Павел пожал плечами и глянул на часы.

— Пока нет, — вздохнул клановец. — Но вот-вот. А уж к рассвету так и вовсе непременно.

Сергей хмыкнул невесело. Но уточнять не стал. Вместо этого он проверил взаимное расположение команд защитников лагеря и дал указания нескольким отрядам на перегруппировку или смену позиций.

— Работаем, — бросил в рацию Волк.

Надеяться на призыв старшей сестры никто не собирался. Конечно, найдутся и те, кто послушает мудрых слов и тем даже спасётся. Однако вся акция была задумана вовсе не для этого. Страшная весть действительно многих выбила из колеи, особенно с учётом расшатанной эмоциональной составляющей интересными химическими составами. И без того слабая организация буквально посыпалась.

— Давим по плану, — бросил в рацию Сергей.

Павел переключился на другой канал. Сейчас его интересовал листок с координатами и выделенная линия оператором цесаревича.

Тем временем где-то на северо-востоке от лагеря в лесу вновь вспыхнула стрельба. В этот раз куда более осмысленная и плотная. Заранее сформированный клин буквально вскрыл оборону нападающих. Пленных бойцы сводной группы не брали.

И да, этот момент тоже был частью договорённостей со старшей сестрой Анной. Одарённые и засвеченные бойцы были сейчас для неё исключительно головной болью. И её вполне устраивал вариант, при котором все они полягут в этом лесу.

Павел убрал коммуникатор в карман. В «зеленке» всё ещё стреляли. Но это были остатки очагов сопротивления. Никто уже не пробовал бросаться в атаку под шквальный огонь защитников лагеря. Кто-то пытался организовать отход. Спецы зарегистрировали несколько столкновений имеющих разное мировоззрение групп друг с другом…

К рассвету здесь станет тихо. А потом начнётся совсем другая работа. Волконский вновь посмотрел на часы. Главный вопрос сегодняшней ночи должен решиться вот-вот.

Глава 3

Оплот был пуст. Те, кто не отправились штурмовать лагерь проклятого Волконского, разбежались в тот миг, когда магистр Пито открыл вольеры. Шесть оставшихся в живых химер вырвались на свободу, порвав ещё двух послушников. Однако Учитель лишь пришёл в восторг от скорости и ловкости созданных своими руками хищников.

— Они прекрасны! — почти в религиозном экстазе прошептал он, наблюдая, как смертоносные

Химеры умели делиться. Так что на некоторое время совершенные убийцы отказались от охоты на двуногих жертв, с жадностью поедая уже пойманных жертв.

Тем временем оставшиеся в живых обитателей Оплота организовали целую операцию по эвакуации из ставшей смертельно опасной ловушкой обители. Уже через несколько минут в сторону города рванул микроавтобус, куда забились те, кто не пожелал стать жертвами созданных безумным гением тварей. Остальные же заперлись по своим кельям, старательно пережидая «божественное откровение» магистра Пито.

Сам Учитель вышел на воздух. Он находил эту ночь неимоверно прекрасной. И его вовсе не смущали надсадные стоны послушника, которому созданный им зверь перебил позвоночник, но не добил до конца. Впрочем, вскоре стихли и они.

Химеры были голодны.

— Лапка! — крикнул изо всех сил магистр.

У всех девяти созданий последнего помета были имена собственные. И лишь он, Великий Учитель, мог различить их мех собой.

— Лапка! Бекки! Черныш!

Химеры его не слышали — смертоносными тенями они носились по территории Оплота. Всё, что их интересовало сейчас — это пища. Желательно двуногая и полная вкусной крови. Двух послушников они сожрали с костями в считаные секунды. И им было мало.

— Идите ко мне, девочки! — надрывался магистр, вздымая руки к стремительным теням.

Никто не отозвался на его зов. Лихорадочный блеск глаз Учителя отдавал откровенным безумием. Но некому было оценить это. Или попытаться остановить Первого Магистра Приуралья.

— Ко мне, ко мне! — звал он, пока голос не охрип.

Но и это не испортило его великолепного настроения.

Небывалое веселье охватило ум настоятеля Оплота. Сегодня тот, кто посмел тронуть его девочек, умрёт. Это ли не счастье? Это ли не долг истинного создателя?

По лагерю разнёсся слитный вой, вырвавшийся из голодных глоток рукотворных хищников. Они не нашли новых жертв, о чем и оповещали друг друга.

— Мои девочки, — вновь прошептал магистр, закутываясь плотнее в превратившийся в имевший ныне вид половой тряпки некогда безумно дорогой халат.

И пусть у химер пола никогда не было, он предпочитал обращаться к своим любимицам именно так.

Абсолютно счастливый, Учитель достал из кармана халата коммуникатор и набрал номер одного из самых верных своих учеников — Рената. Тот не отвечал до непозволительного долго. Однако именно сегодня владыка Оплота решил быть снисходительным и великодушным.

Наконец, соединение установилось.

— Слушаю вас, Первый Магистр, — ответил незнакомый хриплый голос.

На фоне его слышалась заполошная стрельба и короткие крики команд. Уничтожение ублюдка Волконского было в самом разгаре, и это наполняло сердце Учителя ликованием.

— Где Ренат? — великодушно решил подарить младшему послушнику удовольствие общения с ним Пито.

— Погиб, заменяю его по старшинству. Младший брат Алексей, — отчитался бывший заместитель погибшего.

«Что ж, это ли не счастье каждого принявшего обет послушания воина — пасть во имя меня и истинной веры с улыбкой на устах и миром в сердце…» — мысленно решил Пито.

— Вы добыли мне голову проклятого Волконского? — снизошел до вопроса магистр.

— Учитель, мы встретили ожесточённое…

— Не нужно оправданий, — отрезал Пито. — Пойдите и возьмите её!

Несколько секунд из динамика доносился лишь громкий шорох и сдавленный мат. Что-то противно ухнуло, а после владыки Оплота пришлось даже поморщиться от резанувшего по ушам грохота автоматных очередей.

И снова проклятый шорох.

Наконец, Алексей вновь поднял рацию.

— Господин, — едва ли не взмолился он. — Нас оттеснили в лес. Просим разрешения на…

Волна праведного гнева тяжелой волной поднялась из груди магистра и взорвалась резкой болью в висках.

— Делай, как я говорю, младший брат! — взревел взбешенный непослушанием Учитель. — И этот рассвет ты встретишь старшим!

Алексею было абсолютно плевать, как именно его будут звать к восходу солнца. Он просто хотел встретить его, а не положить своих людей в угоду безумным приказам Учителя. Тем более, в тот миг, когда старшая сестра заявила о его низложении, и вопросов о причинах столь несвоевременного (сделать это нужно было куда раньше!) шага не возникло ни у кого, кроме самых радикально настроенных фанатов учения Пито. Именно этих сейчас добивали более разумные братья.

— Слушаюсь, Великий, — сквозь зубы выдавил заместитель Рената, уже зная, как он поступит, едва оборвёт связь.

— Иди и сделай это, брат! — ещё больше воодушевился магистр.

Сегодня его знаменитый талант читать людей, как открытую книгу явно отказывал.

— Подайте мне голову Волконского! — вновь воззвал он к небесам в религиозном экстазе, даже не отключив связи, что окончательно убедило Алексея в правильности принятого им решения.

Магистр глубоко вздохнул и через Кровь потянулся к своим «малышкам».

— Вот вы где… — улыбнулся он.

Химеры, прошвырнувшись в поисках еды по округе, стали медленно стягиваться к центру Оплота. Пито чувствовал каждую из них. Их голод и ярость. У них не было других желаний. Именно такими их создал действительно талантливый ритуалист, полвека назад связавший свою жизнь со «Свободой воли».

— Идите сюда, девочки! — закричал магистр.

В ответ услышал низкий, настойчивый рык. Его «детки» требовали еды. Теплой крови, что позволит им хотя бы на краткий миг позабыть о терзающем изнутри голоде.

— Вы голодные, детки мои, — словно бы удивился Пито.

«Обратная связь» доносила до него отголоски этих страшных ощущений. Будто кто-то пырнул ножом в живот и теперь с садистским наслаждением проворачивал лезвие в ране.

— Бедняжки, — выдохнул он счастливо.

Такой глубокой связи со своими «детками» ему установить еще не удавалось никогда. Учитель и не подозревал, что каждую из его химер ежесекундно терзает этот ужасный недуг.

— Идите ко мне, маленькие.

Сознание магистра все сильнее сливалось с яростью его творений, отчего человеческий рассудок все больше отказывал в пользу первобытных желаний совершенных убийц.

Химеры подбирались все ближе. Словно кружащие вокруг жертвы акулы, рукотворные хищники стали затягивать петлю, в центре которой оказался сам магистр.

— Идите ко мне, красавицы! — всё тем же радостным тоном продолжал подзывать опаснейших тварей Учитель.

Круг сужался. А желание Пито погладить чёрную, уродливую, с точки зрения обычного человека, морду вселяло в его сердце непонятную радость.

— Красавицы, — протянул он, пытаясь дотронуться до чёрной грубой кожи одной из химер.

Хищник грациозно отступил в сторону.

— Куда ты, лапка? — даже чуть обиженно спросил он, когда химера мягким движением ушла от руки своего создателя, аккуратно заходя ему за спину.

Но магистру было уже все равно. Он увидел

— Бэкки, девочка, милая моя! — продолжал обращаться к тварям Пито.

В этой странной связи через Кровь он больше не ощущал себя человеком. Абсолютное единение с прекраснейшими на свете существами туманило рассудок с каждой секундой все сильнее.

И лишь воспоминания о голове Волконского, которую магистр мечтал увидеть утром у себя, удерживала его на краю сознаний.

Его любимица надсадно рыкнула.

Учитель буквально ощутил, как «натянулась» между ними привязка Крови. «Стой!» — передал чувство-мысль-приказ Пито. И стремительный хищник на миг притормозил.

— Вот так-то, девочка!.. — обрадовался создатель химер.

Уродливая тварь ответила полным боли и голода взором. Коктейль ощущений накатил на магистра тяжелой волной, заставил того согнуться как от удара тяжелым сапогом в живот.

— Ну, что же это? — растерянно моргнул он, едва поднял взгляд.

«Бэкки» перед ним уже не было. А вокруг одинокой грязной фигуры все плотнее сжималось кольцо.

«Стоять!».

Их противоестественная связь натянулась и загремела подобно гитарной струне. Однако в ответ пришла волна такой боли, что магистр едва устоял на ногах.

Химеры продолжили своё бесшумное движение по кругу, всё ближе подбираясь к полному живительной крови телу. Даже низкий надсадный гул не заставил их отвлечься от своей новой цели. Зато поднял голову магистр, всматриваясь в светлеющее утреннее небо.

Гул усиливался.

— Что же этохр-р-р⁈..

Удивление оборвалось сиплым кряхтением.

Первый бросок сделала «Лапка».

Магистр мог бы быть доволен своими созданиями. Молниеносный удар сильными когтями он даже не заметил. Просто тело вспыхнуло болью, и Создатель, не в силах удержаться на ногах, ничком повалился на землю.

Боль затопила все. Картинка размазалась перед глазами. И лишь две точки в небе становились все больше, превращаясь в хищных стальных птиц Личного Е. И. В. гвардейского полка штурмовой авиации.

В последние мгновения Пито успел увидеть, как отделились от стремительно крылатых машин две планирующие бомбы. Но осознать, что происходит, не успел. Труды всей его жизни вместе с ним самим поглотила волна стремительного пламени.

Второй заход наблюдать было уже некому. Равно как и третий. Пилоты имперских ВВС стремились уничтожить саму память о том, что творилось в этом Оплоте «Свободы воли».

* * *

— Цель поражена.

Голос пилота прозвучал сухим треском в штабной палатке лагеря.

— Благодарю, — коротко отозвался совершенно необязательной в данном случае репликой Волконский.

И жестом дал понять поднявшему голову от одной из карт брату, что авиация отработала штатно. Бортовое оборудование успело зафиксировать присутствие Пито Андрессена на объекте. Умная система моментально выдала совпадение. Уже один этот факт оправдывал применение боевых машин. Однако криминалистам еще предстояло повозиться, чтобы окончательно зафиксировать его смерть.

Сергей кивнул и подошел к брату.

— Мы зажали остатки сил противника неподалеку от точки А-2.

Павел на миг задумался, припоминая привязку к ориентирам.

— Не лучший вариант, — наконец решил он.

Хрен, конечно, кто оттуда вырвется. Блокировали «свободовцев» надежно. Но и самих их выковыривать «из нор» будет сложно. Тем более, судя по перехватам переговоров, большую часть «истинно верующих» они и сами уничтожили во время отступления. Несколько десятков фанатиков просто расстреляли без лишних эмоций.

Однако до полутора сотен противников отступили к оврагам примерно в полукилометре от них к Югу.

— Будем выковыривать?

— Сколько людей в строю? — вопросом на вопрос ответил клановец.

Сергей бросил короткий взгляд на одного из операторов.

— Тридцать три человека, — тут же четко ответил тот. — Восемнадцать человек — «триста». Четверо тяжелых, но стабильных. Трое — «двести».

— Наших? — чуть резче, чем стоило бы, бросил Волк.

Павел не стал уточнять, что здесь «наши» все.

— Все трое из звена Котиковой, — доложил ровно оператор. — Курсанты Академии.

Сергей на несколько секунд прикрыл глаза. По палатке разнесся глухой то ли стон, то ли рык. Однако парень быстро взял себя в руки. И даже вернул возможность оценивать ситуацию здраво. Он потянулся за рацией и вызвал кого-то из своих командиров отделений.

— Корр, что там у вас?

— Мы их зажали крупняком, — тут же ответил хриплый голос. — Держим уверенно.

Сергей явно хотел добавить что-то еще. Например, отдать приказ на штурм отступивших под укрытия на рельефе «святош». Однако разум возобладал. Пусть и с видимым усилием.

— Сами не суйтесь, — отдал приказ Волк. — Через час вас сменят.

В лагерь срочным порядком стягивались бойцы Академии и ГБР Волконского, задействованные на других участках. Защитники пока все еще опасались использовать для переброски сил воздушный транспорт. Все-таки радиус поражения мобильных ПЗРК (а предполагать их наличие к противника командиры были обязаны) был до трех с половиной километров. В этом радиусе легко сбивалась едва ли не муха в диапазоне высоты от пятидесяти до полутора тысяч метров. Приспособленные же Павлом под свои нужды глайдеры — все-таки оставались гражданскими машинами. Пусть и с военными корнями. Однако добиться разрешения установки полноценных систем противоракетной обороны «небожитель» пока не смог.

Но рисковать и не требовалось. Теперь время работало на них.

Глава 4

— Это точно? — глухо спросил Сергей, с мольбой глянув на Кошкину.

На какой-то миг, когда он входил в палатку лазарета, в груди вспыхнула надежда, что донесение неточно. Да и вообще известны случаи, когда целители буквально вытаскивали раненых с того света… И именно сейчас клановцу хотелось верить в маленькое чудо.

— Мне жаль, Сергей, — ответила целительница, бросив взгляд на тела, которые её помощники уже готовили к транспортировке.

Вошедший следом за курсантом Павел положил ладонь на окаменевшее плечо брата. Добавлять он ничего не стал. Просто молча сжал пальцы чуть покрепче. Сергей тоже не проронил ни звука. Лишь опустил голову и застыл, силясь осознать случившееся. Во время активной фазы у него не было возможности отрефлексировать эту новость. Так что сейчас ужасная правда свалилась на него тяжестью бетонной плиты.

Несколько секунд курсант не шевелился. Казалось, даже не дышал. Однако все же смог взять себя в руке и похлопав по ладони брата, шагнул вперед.

— Ничего ещё не закончено, — напомнил Павел.

Сейчас Сергею требовалась четкая и понятная задача. Чтобы были заняты и мысли, и руки.

Курсант не подвел: подобрался и обернулся, кивком давая понять, что к работе готов.

Негромкая трель комма разрезала повисшую было в палатке тишину. Павел

Абонент в списке контактов отсутствовал. Однако этот номер «простым смертным» узнать было практически невозможно. Что само по себе уже прямо говорило о важности вызова.

Молодой человек, еще раз ободряюще кивнув брату, вышел на улицу, где едва не столкнулся лоб в лоб со спешащей в лазарет сестренкой.

— Как он? — обеспокоенно выдохнула аналитик Ветви.

— Плохо, — Волконский покачал головой, и взглядом указал на коммуникатор.

Большего объяснения девушке не требовалось.

— Побуду с ним, — сообщила она и нырнула в палатку.

Тем временем тела погибших готовили к отправке в Академию. Павел пропустил мимо себя двух курсантов, выносящих тело Котиковой на улицу. Волконский уже вызвал глайдер — как только будет решён вопрос с группировкой, эвакуатор тут же заберет погибших.

Коммуникатор продолжал раздражать навязчивой мелодией. Молодой человек нажал пиктограмму с белой трубкой на зеленом фоне.

— Я слушаю, — коротко рыкнул Павел, ответив на вызов.

— Господин Волконский, — голос Анны в динамике сухо треснул. — Здравствуйте.

Волконскому сейчас меньше всего хотелось проявлять вежливость или разводить долгие беседы.

— У вас минута, — коротко обозначил он рамки разговора. — Слушаю.

— Что вы собираетесь делать с выжившими братьями и сестрами?

Блокированная группировка до сих пор была зажата в сети овражков, позволяющих им укрыться от прицельного огня людей воеводы. Но шансов на прорыв у нее не было. Ни малейших.

— Я сейчас смотрю на тела погибших бойцов с нашей стороны, — ровно ответил Волконский. — Как считаете, что именно мне хочется сделать с вашими людьми?

Они уже убедились, что мобильных средств ПВО у противника не имеется. Короткий допрос выживших при обстреле дал понять это совершенно точно. Но клановец все равно заставил аналитиков и разведчиков убедиться, что применение подобного вооружения загнанными в ловушку «свободовцами» в принципе невозможно.

Теперь же, когда они исключили угрозу авиации, вопрос можно было решить одним заходом «птички», подобной тем, что недавно разнесли центральный Оплот Ордена.

— Сто пятьдесят человек. Мужчины, женщины и даже дети, — вкрадчиво напомнила старшая сестра.

Голос опытной проповедницы завораживал и обволакивал. Ей хотелось верить… Вот только молодому человеку было достаточно обернуться, чтобы взглянуть на тела погибших курсантов. Так что, даже если придется принять тяжелое решение… нет, это не будет легко. Но он отдаст соответствующий приказ.

— Все совершеннолетние, — жестко парировал клановец, держа в уме, что где-то там, по определению старшей сестры, «ребёнок» только готовится принять мысль о первых боевых потерях. И о том, что на его пути офицера СИБ они станут, к сожалению, не последними.

— Это манипуляция, — объявил Павел. — Следующая попытка давить на эмоции приведет к окончанию разговоры. И да, у вас осталось тридцать секунд.

— Это факт, — мягко парировала женщина. — Вы готовы взять на себя ответственность за убийство такого количества людей?

Небожитель промолчал, чуть крепче сжав ребристое цевьё штурмового комплекса. Кажется, она говорила что-то ещё. Однако шум в ушах на миг заглушил ровный, прекрасно поставленный голос.

Задавить волну гнева удалось с некоторым трудом.

— Анна, — внешне спокойно перебил Павел. — Вам есть что сказать по делу? Если да, рекомендую приступить прямо сейчас. Если вы собираетесь оперировать абстрактными рассуждениями, то позвольте мне решить этот вопрос исходя из собственных соображений.

— Я готова уговорить их сдаться, — перешла к сути старшая сестра.

— И что же? Вы предлагаете просто взять и отпустить сто пятьдесят вооружённых мужчин, женщин и… «детей»? — процитировал её саму «небожитель».

— Я считаю это лучшим выходом из ситуации, — голос Анны был мягок, но она гнула свою линию, не отклоняясь от выбранного курса.

Павел вздохнул и обернулся к палатке. Все три тела уже были аккуратно уложены на носилки и накрыты с головой белой тканью. Сергей стоял напротив них, не отводя взгляда от бывших однокурсников. Рядом с ним замерли Лена и Света. Как раз в этот момент сестрёнка, прозванная «ледяной», обняла брата.

Так они и замерли.

Анна же явно считала секунды.

— У меня есть что вам предложить, Павел Анатольевич, — быстро выпалила старшая сестра. — Как вы смотрите на передачу вам полных журналов последних экспериментов с химерами магистра Пито?

Свой вопрос она закончила за мгновение до того, как Павел собирался дать отбой.

Волконский сжал зубы. Подобные твари действительно выводились на всей территории Империи. Неоднократно были зафиксированы случаи нападений на людей от южных регионов до Сахалина. И рабочие записи одного из лучших ритуалистов Крови «Свободы воли» могли бы быть очень кстати для прекращения подобных происшествий. Да и новый толчок для исследований Кошкиной это даст. И не стоит забывать, что целительница ещё на «испытательном сроке» после того, как покинула Багряную палату. Цесаревич не принял однозначное решение по поводу её дальнейшей судьбы. Пока само её существование обходилось государству гораздо дороже чистой ликвидации. С появлением материала для исследований и новыми данными ситуация кардинально менялась.

— Я подумаю, — буркнул Павел и дал отбой.

Говорить не хотелось бы. Слегка подташнивало. Однако бездушному куску пластика было плевать, и он вновь добросовестно отобразил входящий вызов.

Этот абонент был подписан. Но как же «небожителю» не хотелось нажимать пиктограмму ответа.

— Слушаю, господин Петров, — вздохнул Павел.

Он и не сомневался, что магистр Каллас выйдет на связь, едва до него дойдёт информация о полноценном столкновении опричника со «Свободой воли».

Этот собеседник тянуть не стал.

— Совет принял во внимание случившийся инцидент, господин Волконский, — рублеными фразами доложил Петров. — Сейчас рассматривается моя кандидатура на место магистра Пито. Его ждёт низложение.

— Он мёртв, — сообщил будущему первому магистру Приуралья Волконский.

— Точно? — тут же ухватился за мысль собеседник.

Каласу было плевать на потери Павла. Он действовал в рамках договоренностей. На него даже злиться не получалось.

— Криминалисты разбирают руины центрального Оплота, — сообщил молодой человек. — Окончательное заключение дадут в течение трёх суток. Однако сомнений у меня нет. Отправлю тебе пару файлов.

— Жду, — выдохнул собеседник.

Этой информации он ещё не получал, хотя ему уже доложили, что на территории главного Оплота произошёл взрыв. Однако подробностей до него не довели. А с двумя группами наблюдателей, отправленных для уточнения информации, связь прервалась полчаса назад. На место уже выслали следующую группу.

— Одну секунду, господин Волконский, — попросил он и тут же куда-то в сторону сказал: — Брат Стефан, связь

Павел неосознанно кивнул. Действительно, не стоит сейчас представителям «Свободы» пересекаться с его людьми, а также со спецами государевыми. Доклад о четырех оказавших сопротивление мужчинах он уже получил. Ответным огнем все были уничтожены.

— Я твоё мнение…

— Что ты хочешь сказать? — оборвал вновь присоединившегося к разговору Калласа клановец. — У меня не так много времени.

— Есть мнение, что тебе имеет смысл согласиться на предложение старшей сестры, — обозначил свою позицию собеседник.

Молодой человек поморщился, почувствовав, как заныли виски. Больше всего ему хотелось шваркнуть чертов комм о ближайшую стену. Однако именно сейчас позволить себе слабость он не имел права.

— Я тебя понял, — буркнул Волконский и дал отбой.

Давать какие-либо обещания сейчас он был не намерен. Лёгкая вибрация прошла по корпусу комма. Павел вновь поднял гаджет и в очередной раз глянул на экран. Количество входящих сообщений увеличилось ровно на одно. Вздохнув, клановец ударил подушечкой пальца по конвертику в углу экрана. Новое послание состояло ровно из одного слова без указания отправителя: «Соглашайся».

И с этим указанием спорить молодой человек не мог. Просто права не имел. Свое веское слово сказал сюзерен. Ему оставалось лишь исполнять.

— Да б***ь! — выдохнул Павел достаточно громко, чтобы его услышали у лазарета.

Каким-то звериным чутьём Сергей всё понял сразу. Он тут же рванулся вперёд, буквально сбрасывая с себя руки девушек, и вцепился в воротник Павла.

— Ты. Собираешься. Их. Отпустить. — с яростью взревел он, сверкая совершенно безумными глазами.

Пальцы Сергея впились в разгрузку брата, грозясь порвать ткань. Его дыхание было прерывистым и хриплым — из горла вырывался почти звериный рык. Вокруг них вдруг стало тихо. Лена и Света замерли у входа в лазарет, не решаясь вмешаться.

Павел не пытался вырваться. Он просто смотрел в глаза брата — красные, с расширенными зрачками. В них плескалась боль, которую невозможно было вылечить. И гнев, который он не мог выплеснуть.

— Брат, постой… — попробовала было вмешаться младшая сестра.

Кошкина тоже шагнула вперед. Меж ее пальчиков мелькнул одноразовый инъектор.

— Всем стоять, — прохрипел воевода не оборачиваясь.

Свое слово он продублировал резким взмахом руки.

Целительница и аналитик вновь замерли в ожидании развязки.

— Да, — ровно ответил клановец в лицо слетевшего с нарезки брата. — Я это сделаю.

Глава 5

— Говори! — брат жёстко встряхнул Павла, вцепившись тому в разгрузочный жилет.

В глазах Сергея плескался океан безумия. Всё, чего он сейчас хотел, — месть. Воздать по заслугам тем, из-за кого ему придётся сообщать семьям погибших страшную весть.

Волк уже решил, что лично отправится к родственникам. А потому единственным его желанием была возможность сказать, что павшие в бою курсанты были отмщены. И никакие компромиссы в его картине мира были попросту невозможны.

— Скажи хоть что-нибудь! — потребовал командир «академиков». — Объяснись!

Павел ответил долгим взглядом. Но не проронил и звука.

— Говори, я сказал! — ещё раз встряхнул брата Волк.

«Объяснять что-то бесполезно.» — решил воевода.

Сейчас Сергей находился во власти эмоций. На его долю действительно выпало немало испытаний, к которым быть готовым заранее просто невозможно. Все курсы специальной психологии и ментальной подготовки лишь частично помогают принять страшную потерю. Но в тот миг, когда это случится, ты всегда останешься один на один со своей болью. И в первый раз справиться с ней сложнее всего.

— Прости, брат, — глухо выдохнул Павел и, не дожидаясь ответа, резко ударил лбом в переносицу.

Голова Сергея мотнулась назад. От удивления клановец разжал пальцы и, не удержав равновесия, плюхнулся на землю. Светлана тут же попыталась шагнуть к брату, но Лена разумно удержала её на месте, помня о приказе воеводы. Волконская моментально обернулась к целительнице, но та лишь что-то шепнула ей, и аналитик клана осталась на месте.

Павел ударил чуть сильнее, чем рассчитывал, оттого кровь хлынула из разбитого и, возможно, сломанного носа непрерывным потоком, а сам Сергей пребывал в состоянии грогги.

— Боец Волконский, — рявкнул Шут резко. — Собраться, млядь!

Несколько секунд командир курсантов бездумно мотал головой, разгоняя муть перед внутренним взором. Однако с каждым мгновением во взгляде его читалось все больше осмысленности. В движениях его явно прослеживалась дезориентация, а сам командир курсантов несколько раз попытался схватиться за воздух.

— У меня приказ, — рявкнул еще громче Павел, решив, что теперь его хотя бы услышат. — И я, млядь, его выполняю!

В глазах клановца мелькнуло горькое понимание и… Сергей отвёл взгляд. Нет, он не испугался. Просто тупая физическая боль на время смыла ярость. И вновь включился мозг. А следом «подтянулись» и алгоритмы, что вбивали в них инструкторы Академии.

Шут присел рядом с братом, отстегивая от пояса флягу с водой, после чего поднял руку и сделал знак целительнице. Та аккуратно приблизилась и всего за несколько секунд остановила кровь, текущую из носа Сергея. Павел тут же налил из фляги воды на ладонь и попытался отмыть грязь и кровь с лица брата. Тот стоически терпел секунд сорок.

Наконец, Сергей твердо отодвинул руку Павла.

— Я сам, — с некоторым трудом поднявшись на ноги, он и впрямь отцепил уже свою флягу с пояса.

Секундой позже Волк наклонился и вылил половину воды себе на голову, второй рукой стирая грязь и кровь с лица. Остатки он использовал для того, чтобы привести себя в относительный порядок — больше ментальный, чем физический. И уж совершенно наплевать ему было в данный момент, как он выглядит со стороны.

Закончив с «умыванием», Сергей выпрямился.

Несколько секунд клановец молчал, после чего обернулся к лежащим на носилках телам и, постояв немного, помотал мокрой головой.

— Делай, что должен, брат, — глухо выдохнул он наконец и зашагал в сторону штабной палатки, не глядя на Павла.

* * *

Лагерь. 30 минут спустя.

Сергей с трудом держал себя в руках. Его просто разрывало желание сделать всего один шаг к пулемётному расчёту и дать одну-единственную очередь на расплав ствола вдоль лоснящихся светлым лаком бортов туристических автобусов..

Мысль о том, что от желанной мести его отделяет всего лишь короткий приказ. Его люди подчинятся. Ответственность Волк возьмет на себя…

«Стоп!» — с трудом обуздал разрушительное желание Волконский, старательно отводя взгляд от представительницы Ордена.

Моложавая стройная женщина лет шестидесяти, представившаяся старшей сестрой «Свободы воли», появилась в лагере полчаса

Сама процедура капитуляции оказалась предельно проста. Павел лично вышел на позиции блокировавших сеть оврагов спецов и крикнул в мегафон:

— Ваш Пито мёртв! За старшую — Анна. Сложите оружие — будете жить!

Ответа не последовало. Волконский просто чувствовал, как его держат на прицеле, но огонь не открывали. Уже хорошо. Впрочем, одно-два попадания его амулеты бы выдержали. А там и он успел бы рухнуть под защиту поваленного дерева, присмотренного заранее.

— Переговоры от лица Анны будет вести ваш брат Владислав, — закончил свою мысль клановец и отступил в укрытие.

Кивок одному из «леших». Тот сразу же перерезал стяжки на руках бывшего пленника. Бывший майор тут же принимается растирать запястья, восстанавливая циркуляцию крови.

— Твоя очередь, — буркнул Волконский командиру силового крыла «свободовцев».

Тот кивнул и зашагал в сторону готовых открыть огонь боевиков. Самого разговора Павел не слышал. Да и не собирался. На то и разведка существует, чтобы ни одно слово, произнесённое в окрестностях лагеря, не осталось без фиксации. Потом можно будет прослушать. Если будет желание.

Владислав ни разу не обернулся. Он знал, что Волконский смотрит ему в спину. И знал, что этот взгляд — не доверие. А расчёт. Но это было лучше, чем пуля. Он сделал шаг вперёд. К своим. К тем, кто ещё мог выбрать жизнь.

* * *

Пушки смолчали.

Автобусы для выживших прибыли через полчаса. Почти сто двадцать человек «свободовцев» довольно легко уместились всего в круизных лайнеров, смотревшихся дико посреди леса. Ещё один грузовик был загружен ранеными из тех, кто самостоятельно передвигаться не мог.

Павел с некоторым смутным беспокойством следил за фигурой брата, задумчиво наблюдающему за погрузкой возле пулемётного расчёта. И был прав. Внутри Волка сейчас бушевала невидимая миру война.

«Всего одна очередь, — нашептывало подсознание. — Они там как сельдь в бочке». Сергей прекрасно видел, как загружаются «свободовцы». Всего одна длинная очередь из крупняка вдоль бортов автобусов нанесёт ужасающий ущерб. Пули пятидесятого калибра легко прошьют тонкий металл и всё, что окажется за ним, превращая салоны автобусов в кровавую баню. Один рывок спускового крючка — и всё.

Неосознанно Сергей провёл пальцами по ствольной коробке крупнокалиберной «машинке».

— Командир? — поднял взгляд пулемётчик.

Волконский глянул на стрелка. Тот покачал головой. Он прекрасно понимал чувства клановца. Ему и самому стоило больших усилий сдержаться. Но погибших этот шаг не вернёт. Расстреливать сдавшихся и раненых…

Сергей резко отдёрнул пальцы от воронёного металла.

— В сторону! — скомандовал он.

Пулемётчик помедлил.

— Неподчинение приказу? — рявкнул Волк.

Уже через три секунды ладонь его легла на рукоять самой настоящей «косы смерти», а указательный палец скользнул по рифлёному металлу.

Сергей слышал, как стучит кровь в висках. Пальцы на спусковом крючке дрожали. Он видел их — спокойных, собранных, уверенных в своей безнаказанности. В груди разрасталась волна, которая требовала выхода. Не гнев. Нет. Это было глубже. Это была боль, превратившаяся в ярость.

Кто-то из деблокированных бойцов позволил себе засмеяться.

«Вот с**а!»

Ствол пулемета качнулся.

«Всего одна очередь!» — металась в голове неутихающая мысль.

Павел, прекрасно увидев маневр брата, тяжело вздохнул и сделал несколько шагов к автобусам, встав точно на директрисе возможной стрельбы Сергея.

Он не кричал, не махал руками — просто замер. Между братом и автобусами. Без единого лишнего движения или слова.

Волк помедлил несколько секунд и, сжав кулак… отошел в сторону.

— Занять позицию, — скомандовал он глухо.

Пулеметчик с облегчением вновь встал за «машинку».

— Ты как, командир? — с легким беспокойством спросил стрелок.

Они не были особенно близки в Академии, но сегодняшние события спаяли их всех.

— Норма, — отрезал Волконский и, развернувшись, потопал к лагерю.

Он свою работу выполнил, и сейчас ему просто необходимо было побыть одному.

* * *

Два часа спустя.

— Серёг, на выход.

Курсант не среагировал.

— Так, Серёг, поднимайся.

Павел нашёл брата уснувшим на жёсткой неудобной скамейке в командирской палатке. Тот, наученный горьким опытом инструкторами Академии, мгновенно проснулся.

— За мной, быстро.

Волк усилием воли отогнал навалившуюся на него апатию, встал и направился вслед за братом. Вышли они как раз в тот момент, когда прямо в центре лагеря приземлялся лёгкий глайдер. Обычная, казалось бы, курьерская «птичка». Однако с каждой секундой мозг Сергея «ловил» всё больше удивляющих несоответствий. За маской лёгкой курьерской машины скрывался крепкий орешек — усиленная броня, утопленные в корпусе оружейные пилоны и явно куда более мощный генератор явно нештатных силовых установок, чем полагается кораблям такого класса.

На глайдер никто из обитателей лагеря особого внимания не обращал. Это была не первая машина, садящаяся сегодня. Воздухом уже вывезли тела убитых, прибыли несколько эвакуационных машин за ранеными, пятеро «снабженцев» пополнили боезапас и привезли инженерные автоматические системы, охрана периметра более высокого уровня взамен выбывших.

— Кто это? — резко бросил Волк.

Все эти странности в общую картину никак не складывались.

— Сейчас узнаешь, — вздохнул Павел, наблюдая за тем, как отходит аппарель, касаясь земли.

Прибытие этого человека явно подбодрит бойцов. Однако во что визит выльется лично ему? Формально данная территория находится в ведении воеводы, а это значит, что в любой момент может последовать простоя и ясный вопрос: «Как допустил?».

— Да чтоб меня… — протянул негромко Сергей за спиной Шута.

— Вот-вот, — согласился брат с нечитаемым выражением лица, наблюдая, как на землю лагеря ступает нога цесаревича.

Глава 6

Сергей застыл.

Нет, умом он понимал, что цесаревич — непосредственный сюзерен его брата. Однако курсант никак не ожидал его появления в полевом лагере неподалёку от Богом забытого городка. Если бы здесь не сходились сотни маршрутов — как официальных логистических путей, так и серых схем — этот регион постигла бы судьба забвения сразу после того, как закрылся единственный в городе карьер.

Сейчас же здесь жизнь била ключом. Частенько по голове, как оказалось

— Господин… Ваше Высочество, — отвесил короткий поклон курсант.

Он не испугался. Все-таки Волконские в стране люди не последние. Но растерялся слегка. Эмоциональный камертон вновь качнулся в противоположную сторону, сбивая с толку.

— Добрый день, Сергей. Можешь обращаться ко мне «Константин

Для Волка это был серьёзный момент. Пусть он и член Великого клана, но ни с кем из императорской Фамилии до сего момента знаком не был. На фоне этого события даже в сторону отступили усталость и апатия. На какое-то время.

Строго говоря, большинство жителей империи вообще не знали цесаревича в лицо. Как и полагалось главе Тайной канцелярии, он тщательно следил за своим инкогнито. На официальных же мероприятиях грим аккуратно искажал его черты таким образом, что, встретив наследника престола на улице девяносто девять процентов из тех, кто видел Долгорукого исключительно на официальных церемониях, не узнали бы его. Не говоря уж о том, что допустить мысль о том, что наследника престола можно просто встретить на улице — та еще задача. Со звёздочкой. А вот в Академии СИБ находящимся под грифом слушателям портрет будущего императора показывали.

«И прибраться не успели», — мелькнула быстрая мысль в голове курсанта. Ведь всякий военный знает, что перед прибытием высокого начальства требуется навести марафет, даже если он включает в себя покраску травы и побелку поребриков. Да, последних в лесу явно не хватало. Однако травушка цвета ещё набрать не успела, можно было и подновить. «Что за чертовщина в голову лезет?» — едва заметно качнул подбородком Волк. Но если честно признаться самому себе, то Сергей просто не понимал, как держаться перед будущим наследником трона.

Все-таки первая Семья. Требовалось проявить уважение к Фамилии и организовать…

— Костик! — удивленно воскликнула Лена, никак не ожидавшая увидеть здесь Долгорукого.

Кошкина и Орлова как раз искали обоих Волконских, и, справедливо предположив, что братья находятся там, где основной шум, они направились к глайдеру.

Короткое слово заставило Сергея застыть. Павел задумчиво почесал висок. Марика пока ещё улыбалась. До микроинсульта оставалось три, два… Один! Девушка замерла испугано дожидающимся бампера сурикатом, пытаясь вписать ситуацию в доступную ей картину мира. Получалось откровенно бездарно.

— Ваше Высочество, — наконец поклонилась она.

Мало кто представлял, как надо. Сведения о правилах поведения с венценосной особой большинство черпало из телевизионных передач. Нет, Сергей припоминал что-то такое из курса общего этикета, но тогда «вся эта муть» его не интересовала совершенно. «Небожитель» вполне справедливо подозревал, что случайно встретиться с будущим императором ему не доведётся. А это значит, что время обновить знания будет при помощи церемониймейстера.

К тому моменту, как пара Орлова-Волконский уже мечтала телепортироваться подальше от неловкой ситуации, Кошкина начала подозревать, что сделала что-то не то.

— Ой! — сообщила она всему миру.

— Привет, — спокойно ответил ей Долгорукий.

Он прекрасно понимал, что именно произошло. Старая привычка ещё со времён посиделок на кухне Фила сработала быстрее мозга. Тем более, он сам дал ей право обращаться к нему привычным образом. Вот только и предположить не мог, что встретит когда-нибудь девушку в «официальном» качестве при свидетелях.

Целительница слегка порозовела. Павел же покраснел. Нет, ну правда, ему реально сложно было сдерживать рвущийся наружу смех. Уж больно забавно смотрелись Сергей с Марикой. Оба старательно делали вид, что прямо на их глазах небо рухнуло на землю. Непроизвольно.

— Я, наверное, пойду, да, — с некоторой заминкой кивнула целительница.

Смотрела она при этом исключительно на Павла.

— Иди, иди, — с трудом хрюкнул он.

— Увидимся позже, — всё так же ровно попрощался Константин Дмитриевич, погружая невольных свидетелей в еще больший ступор.

Кошкина уже собиралась покинуть место представления, как её догнал негромкий голос:

— Елена.

Девушка притормозила.

— Благодарю за отличную работу. Мои люди готовы присоединиться к вам в исследованиях химер и связанных с ними ритуалов Крови.

Павел выдохнул — с облегчением (аккуратно внешне, но с большим чувством мыслено). Одной фразой цесаревич давал понять одну простую вещь: целительнице с этого момента не грозит опасность вновь оказаться в Багряной палате. Во всяком случае, за ее запрещенный Аспект. Парень искренне надеялся, что Лена вряд ли заслужит «второй заход». Хотя бы потому что большинству даже самых опасных преступников империи не хватает и жизни, чтобы прокатиться на «чёрном воронке».

Девушка задумалась. Она очень устала за прошедшие сутки и потратила кучу энергии, отчего сейчас мыслительный процесс давался ей тяжело. «Озарение» пришло неожиданно.

На глазах изумлённых зрителей Кошкина… прыгнула императору на шею.

Павел похолодел. Словно в замедленной съемке он наблюдал за «полетом» целительницы, молясь, чтобы охрана будущего императора не пристрелила счастливую девицу.

— Фу-у-у-ух, — выдохнул Павел, меланхолично размышляя, насколько ему повезло с девушкой.

Вернее, с обеими. Но едва не довела его самого до инфаркта все-таки Кошкина.

Целительница «долетела». Живой. И крепко стиснула «Костика» в объятиях.

Через секунду она сообразила, что именно сотворила. Рывком разжала руки и отступила на шаг и задумчиво похлопала наследника престола по плечу.

— В общем… — начала она. — Спасибо, буду рада видеть твоих… Ну, то есть, ваших людей.

Последняя фраза смотрелась анекдотичной версией оправдания, застуканного на прямо на любовнице мужа: «Дорогая, это не то, что ты подумала!».

Павел уже особо не скрываясь, двинул себя ладонью по лбу. Нет, конечно, у Кошкиной была тяжёлая ночь — раненых ей досталось немало. Но чтоб так…

— Буду рад обсудить с вами перспективные направления исследований, — ровно произнёс Константин, будто бы ничего особенного и не произошло. — Предложение по времени встречи пришлю вашему сюзерену.

— Буду ждать, Ваше Императорское Высочество, — наконец вспомнила о приличиях Лена и склонила голову.

Всё-таки будущий император в первую очередь оставался членом Фамилии, а уже во вторую — тем самым «Костиком», который несколько раз сидел с бутылкой пива на кухне Фила. И об этом забывать не следовало. Хотя бы потому что перед венценосной особой совсем недавно стоял очень непростой выбор, на одной чаше весов которого лежала жизнь девушке, а на другой спокойствие в клановой среде. И окончательно ценность жизни целительницы «перевесила» только сегодня.

Девушка откланялась и направилась к лазарету.

Некоторое время стояла тишина. Сергей и Марика дышали через раз. А вот Павел…

— С тобой всё в порядке? — невозмутимо обернулся Долгорукий к Волконскому.

Со стороны и впрямь могло показаться, что у молодого человека натуральный жар. Лицо покраснело, а сам он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос.

— Благодарю, Константин Дмитриевич. — «Никаких „Костиков“» — ещё раз напомнил себе Павел мысленно. — Со мной всё в порядке.

— Рад это слышать, — с некоторым

Все-таки опричник выглядел не лучшим образом.

— Мы не были готовы к вашей встрече, — попробовал перехватить инициативу Сергей, спасая брата. — Я сейчас же прикажу…

— Нет необходимости, Сергей Анатольевич, — отказался Долгорукий. — Думаю, вам сегодня не до праздников.

— Тогда позвольте узнать, Константин Дмитриевич, — уже справился со смехом Павел. — Что именно привело вас сюда?

Волконский с трудом сдержал шутку в стиле «Что, всё это ради меня?», сохранив выражение вежливого интереса на своём лице.

Все-таки нынешние события хоть и могли претендовать на ЧП всеимперского масштаба, но все же это никак не уровень наследника престола.

— Что ж, Павел Анатольевич, позвольте представить моего спутника, — подтвердил догадку цесаревич.

«Хренасе!» — оценил клановец. По аппарели в «штатском» пиджаке спускался господин Петров, он же магистр Каллас.

— Я думаю, всем нам есть что обсудить, — решил будущий император.

Возразить Павлу было нечего. С таким собеседником аргумент «Да я спать, черт возьми, хочу!» как-то не срабатывал.

* * *

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

Официально своего кабинета и Дмитрия Яковлевича Волконского не было. И он никогда о том не сожалел. Под каждую задачу он всякий раз заново подбирал набор инструментов. Единственным незаменимым (или, если сформулировать точнее, «незаменяемым») звеном в уравнении оставался помощник Кондрат, служивший ему верой и правдой уже более полувека. Но этот «козырь» он приберегал для действительно серьезных ситуаций. В «мирное» же время они могли не видеться годами. Но стоило только направить вызов, и уже через четверть часа готовый к работе соратник был на месте.

— Пустовато, — оценил он помещение, что выбил под штаб следствия его сюзерен.

Однако Кондрат не мог не признать, что характеру Дмитрия Яковлевича, которого он помнил еще со времен «Мити», кабинет подходил более чем полностью: пустое стерильное пространство с минимумом необходимой мебели из запасников клана.

— Проходи, — махнул рукой временный владелец помещения так, словно они виделись последний раз не четыре года назад, а не далее чем сегодня утром.

Кондрат прошелся по кабинету, окинув равнодушным взглядом безликое пространство, и уселся напротив задумчивого Волконского.

Строго говоря, он и сам носил ту же фамилию. Вот только его семья не обладала и сотой долей возможностей Дмитрия Яковлевича.

— Читай, — коротко отдал приказ «мистер Х» и подвинул к соратнику (это слово Кондрату нравилось куда больше безликого «помощник») планшет.

Тот тут же принялся изучать доступную информацию. Оторвался от экрана, чтобы бросить на сюзерена вопросительно-недоуменный взгляд. В этот раз кое-кто явно заигрался в свои игры: сотрудничество со «Свободой воли», убийства и покушения на оные в адрес родичей руками гвардейцев, попытка свергнуть с Трона нынешнего Главу…

Каждое из этих преступлений вполне тянуло на ликвидацию без суда и следствия.

— Дела… — негромко выдохнул Кондрат.

Он был единственным, кто позволял себе оценку замыслам Дмитрия Яковлевича. Для остальных подобная попытка могла стать причиной серьезных жизненных проблем. А то и вовсе билетом в один конец. Во всяком случае, в социальном и профессиональном плане. Этот Волконский критики не терпел вовсе.

Однако сейчас промолчал.

— Умно, — позволил себе еще одну оценку Кондрат.

На этот раз в адрес Игоря Георгиевича.

Кабинет вновь погрузился в тишину. Примерно на час. Конечно, за это время помощник не успел изучить и десятой доли. Но составить первое впечатление — вполне.

И было оно… так себе.

— Хреново, — искренне подытожил мужчина, укладывая планшет перед собой.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — произнес практически не шевелившийся за этот час сюзерен.

Была у него удивительная черта: во время размышлений он буквально застывал без движения, словно вся энергия тела уходила на анализ ситуации.

Кондрат задумался: «А как иначе-то? Но лучше все-таки думать ДО того момента, когда проблему приходится экстренно решать!».

— Первым делом необходимо собрать следственную группу, — решил он.

Раз уж сюзерен вызвался «расследовать ужасные преступления», нужно хотя бы имитировать бурную деятельность.

— Предлагаю включить в нее командиров исполнителей-гвардейцев, — продолжил помощник. — Я правильно понимаю, что они?..

Договаривать смысла не было. Дмитрий Яковлевич на мгновение прикрыл глаза, подтверждая догадку. От кого он еще мог узнать о подробностях личной жизни исполнителей, чтобы вовремя дернуть за «крючки»?

— Многих удалось взять? — уточнил Кондрат, задумчиво разглядывая сюзерена.

Тот, повинуясь темной триаде — нарциссизму, макиавеллизму и легкой степени психопатии, — нередко заходил в своих «играх» куда дальше одобряемой законом, родичами и обществом черты. Однако в такой, если не играть словами, заднице, они еще не оказывались.

— Пятерых, — вздохнул сюзерен. — Их сейчас допрашивают.

— Что⁈ — аж привстал Кондрат. — Ты с ума сошел⁈

Такое случалось. Редко. Но в моменте помощник отбрасывал все условности. Однако и в руки он себя брал моментально.

— Господин, вам официально поручено проведение расследования, верно? — уточнил Кондрат.

— Да, Глава лично…

— Сбросьте мне на комм утверждающий ваши полномочия документ!

— Какой?.. — чуть растерялся под таким напором Дмитрий Яковлевич.

— Любой! Но прямо сейчас! — рявкнул помощник, выбегая из кабинета.

* * *

То же время. Высотка Волконских. Допросная камера № 4.

— Итак, вы заступили на пост около…

Сознание задержанного плыло. Допрос длился уже девятнадцать часов. К этому моменту с трудом вспоминал собственное имя. И совершенно точно не смог бы повторить, что именно наговорил следователю.

— … В три часа пятнадцать минут, используя табельное оружие, вы попытались убить…

Мужчина кивал. На все. Что-то, кажется, отвечал. Вновь. Сознание уплывало, а реальность сузилась до бесстрастного лица следователя, раз за разом задававшего одни и те же вопросы.

Бум!

Дверь распахнулась.

Резкий удар выбил задержанного из «транса», а ворвавшийся из коридора свежий воздух разогнал туман перед глазами.

— Кто вы? — приподнялся было следователь.

Незнакомец молча сунул ему под нос коммуникатор.

Несколько секунд дознаватель изучал какой-то документ, после чего поднял хмурый взгляд на возмутителя спокойствия.

— Я делаю свою работу, — ровно сообщил он.

Пожилой уже умудренный сединой мужчина в черном костюме только головой покачал:

— Вы начали следствие без представителей особой группы, — сообщил он. — Чем показали свою некомпетентность и полное пренебрежение к клану Волконских, раз смеете игнорировать указы Главы.

Такого обвинения следователь свой адрес явно не ожидал. Он застыл на миг, но тут же подался вперед.

— Мы действовали в соответствии с пунктом…

— Неважно, — отмахнулся от слов дознавателя

Один из лучших сыскарей клана, по праву занимавший пост заместителя главы Следственного управления Волконских, нахмурился.

— Свободны, — надавил голосом Кондрат. — Все полученные незаконным путем материалы передадите моим людям.

— Но…

— Вон отсюда, — рявкнул помощник Дмитрия Яковлевича.

Следователю ничего не осталось, кроме как подчиниться прямому приказу.

Впрочем, далеко он не ушел. Покинув допросную камеру, дознаватель достал свой коммуникатор и набрал оставленный ему Павлом Анатольевичем Волконским номер.

— Аверьянов, Демьян Юрьевич, — представился он, едва установилась связь.

Голос был женским. Но глава Ветви предупреждал, что в ряде случаев ответить может его секретарь, которой выразил полное доверие. — Передайте господину, что все произошло, как он и предполагал.

Выслушав короткий ответ, следователь вздохнул:

— Я надеялся, что до этого не дойдет, — неожиданно даже для себя признал он, но тут же поправился. — Жду дальнейших распоряжений Павла Анатольевича.

Больше сказать ему было нечего. А потому он отключился и направился в сторону лифта. По должности ему давно полагалась комната отдыха при кабинете. Именно ей он и собирался воспользоваться.

Глава 7

Совещание пришлось отложить. Из-за Сергея.

И нет, он не сломал ногу, споткнувшись о камешек на пути от глайдера до штабной палатки из-за нахлынувших на него верноподданнических чувств. И не ушёл в отказ из позиции «Баба-Яга против».

Время понадобилось, чтобы изучить и расписаться под огромным числом документов. Едва цесаревич и опричник увидели внушительную стопку листов, жестом фокусника извлеченную из небольшого чемоданчика одним из сопровождающих Долгорукого канцеляриста, как оба решили, что им тут делать пока нечего. Пожелав удачи Сергею (Павел вслух, цесаревич про себя), они направились на поиски чайника, чтобы заварить по кружке кофе.

— От него вообще хоть что-нибудь останется? — негромко спросил Павел.

Большую часть страшных бумаг о неразглашении курсанту придется подписать собственной кровью.

— Процедура отработана, — расщедрился на ответ будущий император.

Вот только в голосе его сквозило некое сомнение. Очень уж внушительно выглядела стопка «неразглашаек».

— Хм, — протянул Павел оглядываясь.

Он явно слышал запах кофе от одной из шатров.

Долгорукий и Волконский переглянулись.

— Я первый, — предупредил клановец.

Цесаревич сделал приглашающий жест рукой. Мол, я не возражаю. Люди отдыхают. Беспокоить лишний раз…

Войти тихо не удалось.

Из палатки вышел один из курсантов и, заметив венценосную особу, тут же шмыгну обратно в шатер.

— Встать! Смирно! — донеслись отрывистые команды до искателей кофеина.

— Тихо не получилось, — констатировал Константин Дмитриевич.

— Значит, и диверсант не пройдет, — тут же нашел позитив Волконский, первым переступая через порог.

В шатре на десять человек оказалось куда больше народу, чем полагалось по штату. Раза в два. Вдоль раскладушек выстроились бойцы ГБР, Тишь, Мышь и курсанты Академии.

— Вольно, — отдал команду Долгорукий и тут же добавил, сбивая официоз. — Отдыхайте.

Собравшиеся чуть расслабились. Но две шеренги и не думали распадаться. Венценосная особа, как никак. Да и примерно для половины собравшихся Константин Дмитриевич был куратором той самой Академии, в которой они имели честь состоять в качестве курсантов.

— Так, народ, — совсем уж сбил официоз Павел. — А ну, расселись.

— Угостите кофе? — тут же подключился цесаревич.

Естественно, тут же нашлись две жестяные кружки. А вот с черным зельем оказалась напряженка.

— У нас только растворимый, — продемонстрировал один из бойцов стик неизменного в последние полвека «3в1».

Собравшиеся с интересом уставились на гостей. Как они отнесутся к подобному угощению.

— А… Нехай! — махнул рукой цесаревич и плюхнулся на одну из раскладушек.

Заявление было встречено взрывом смеха.

«Вот это профессионализм!» — оценил Волконский. Всего пара движений и одно слово, а в шатре уже царит совершенно другая атмосфера.

Через несколько минут гости получили по кружке с дымящимся напитком. Оба сделали по глотку, после чего блаженно вытянули ноги.

— Красота, — выдохнул Павел, подняв в салюте кружку. — Спасибо.

Цесаревич согласно кивнул.

Именно за распитием чёрного бодрящего зелья их и застал вызов по рации.

Сначала технари Волконского доложили о поднятии периметра тишины вокруг штабной палатки. Следом вышли на связь специалисты цесаревича. Эти усилили защиту принимающей стороны и встали «второй линией».

Последним отчитался Сергей. Мол, режим соблюден, допуск получен.

Павел глянул на часы.

— Тридцать четыре минуты, — подивился он.

— Хорош, — вполне искреннее согласился Долгорукий.

Так быстро преодолеть всю бюрократическую подготовку — это надо постараться.

Опричник и цесаревич, не сговариваясь, сделали по богатырскому глотку и разом поставили кружки на раскладной туристический столик, вокруг которого расселись бойцы сводной группы.

Отдых кончился. Начиналась работа.

* * *

— А тут стало… интереснее, — заметил Волконский.

Вокруг штабной палатки было людно. Ближний круг обеспечили офицеры СИБ под руководством Князя. Второй линией встали сотрудники службы охраны будущего императора. Часть его технических спецов суетилась возле нескольких складных столов, на которых была спешно смонтирована сложная машинерия. Третьим кругом ши бойцы сводной группы.

— О, ведут, — прокомментировал негромко Павел

Один из сопровождающих венценосной особы вывел из глайдера господина Петрова — магистра Каласа. Свободное перемещение по лагерю ему было строго запрещено. Впрочем, это обстоятельство «свободовца» особо и не тяготило.

В штабной палатке они оказались вчетвером, миновав три кольца охранения. Каждого из них проверили еще раз, а технари потребовали сдать все коммуникационные и электронные устройства. На всякий случай у Павла отобрали даже чисто механические часы.

Едва все «препоны» были преодолены, вокруг палатки буквально сгустился воздух, отрезав собравшихся от любых внешних звуков.

Павел привычно глубоко вздохнул, зажал нос и «прокачал» барабанные перепонки. Во время включения «Тишины» такой мощности уши закладывало ничуть не хуже, чем при резком перепаде высоты.

— Я начну, — просто объявил Долгорукий. — Для начала позвольте представить магистра Каласа.

Павел с некоторым беспокойством покосился на брата. Сегодня не тот день, когда представитель «Свободы воли» мог оставить Волка равнодушным. Однако Сергей едва заметно дёрнул уголком рта, но даже виду не подал, что желает придушить представителя Ордена своими руками прямо сейчас.

Впрочем, выражение лица курсанта заметил и Константин Дмитриевич.

— Я понимаю, Сергей, — поставил небольшую ремарку цесаревич. — Вы потеряли своих людей. Мне жаль.

Волконский чуть склонил голову в вежливом жесте признательности.

— Однако должен сообщить, что магистр Калас с точки зрения Трона вполне приемлем

Сергей кивнул молча. Впрочем, и комментировать тут было нечего. Трон принял решение. Его задача — подчиниться. Тем более яркие эмоции уже «отгорели».

— Итак, господин Петров, вам слово.

К счастью, Калас не стал выражать сочувствие или оправдываться. Сейчас это вызвало бы лишь волну негатива со стороны Сергея. Свободовец же выбрал наилучший вариант — сухой доклад без лишних подробностей.

— На данный момент положение дел таково, что Совет «Свободы воли» решил, что я достоин занять место главы приуральского отдела Ордена, — ровно произнёс он.

Цесаревич едва заметно кивнул на эти слова, словно бы подчёркивая, что трон подобное развитие событий вполне устраивает. Павел еще раз покосился на брата. Специально для него никто не стал рассказывать предысторию. Следовательно, придется провести для курсанта короткий ликбез в части касающейся именно его.

— В течение месяца я должен принять под свой контроль все структуры Ордена на означенной территории, — продолжил Калас.

«Что ж, первый шаг сделан», — оценил Павел.

Насколько он понимал, главная задача магистра — возглавить всю структуру на территории Империи. И да, взгляды Каласа отличались от верований радикалов типа Пито. Он уже давно пытался донести до соратников простую мысль: эксперименты с Кровью и вербовка одарённых едва ли не со школьной скамьи, а также их привязка к структуре путем жертвоприношений и оргий на территории, где ты ещё собираешься жить, — плохая идея. И эти традиции придётся ломать — где-то через колено, а иных, «укрепившихся в вере», и вовсе вырывать с корнем, как сорняки. Конечно, моментально перестроить курс такой огромной сети просто невозможно. Однако Калас был готов работать.

Императорская семья, прекрасно понимая, во что обойдётся полное выжигание огнём и мечом Ордена на территории страны, готова была принять в качестве альтернативы умеренного руководителя. Уж больно глубоко «Свобода воли» пустила корни. В некоторых известных Семьях до сих пор считается норма отдать младшего сына «в послушание». Не говоря уже об огромной разведывательной сети информаторов и «спящих» агентов пусть и не на самых высоких должностях, но вокруг них.

Калас сделал секундную паузу, чтобы продолжить свою речь. Павел же использовал короткую заминку для встречного вопроса:

— Так понимаю, ожидается противодействие новому курсу?

Магистр не расстроился, тут же переключившись на ответ:

— Это вполне возможный вариант развития событий, — чуть уклончиво сформулировал свою мысль господин Петров.

А вот цесаревич увиливать от ответа не стал:

— Да, мы ожидаем, что не все примут новый курс. И сопротивление предполагается жестокое.

Лицо Сергея скривилось. Для него секта была злом. Необсуждаемым. Но он был готов исполнить приказ. Однако никто не мешал ему в глубине души надеяться, что рано или поздно ситуация сложится так, что ему еще доведется поучаствовать в полной зачистке сектантов на территории страны.

Но вот вопрос по делу у него был:

— Так почему мы тогда отпустили почти полторы сотни боевиков, которые завтра же будут стрелять нам в спины?

На миг курсант даже задержал дыхание. Ему было действительно важно услышать ответ.

— Вы хотели бы убить их собственными руками? — поинтересовался цесаревич.

Волконский смутился. Честно говоря, он слабо представлял, как именно решил бы этот вопрос, если бы ему действительно пришлось «зачищать» всех. Он просто знал, что отпускать замазавшихся в крови боевиков — неправильно. Возможно, в моменте Сергей и был готов отдать приказ пулеметным расчётам. Но сейчас, когда эмоции улеглись, однозначного ответа курсант сформулировать не мог.

— Если бы получил соответствующий приказ, — нашелся курсант.

— Не волнуйтесь, Сергей Анатольевич, — ловко справился со сложным для его языка отчеством Калас. — Все отпущенные вами люди сфотографированы и занесены в специальную базу. Много ли у них теперь возможностей? Полагаю, что Анна и сама примет решение избавиться от них. Для меня важно не замараться в большой крови по политическим причинам. Незачем давать будущим противникам такой мощный аргумент. Да и слава убийцы своих же братьев мой переговорную позицию не укрепит.

Павел мысленно. Эту ситуацию он примерно просчитывал, и слова Каласа не слишком расходились с его собственным прогнозом. Почему парень сразу об этом не сказал Сергею? Да потому что брату необходимо было дать понять: детство кончилось. Если отдан приказ — он должен быть выполнен. Неукоснительно. Сегодня курсант едва не сорвался. Такого повториться не должно никогда.

— Не понимаю, — покачал головой Сергей, — Зачем тогда было огород городить с вывозом боевиков из «котла»? Если бы эта… сестра не вмешалась, мы бы их на ноль помножили.

Павел прикинул обстановку. Да, в тот момент все были на взводе. Достаточно было небольшой искры для начала полноценной зачистки. И организовать «повод» со стороны было не так сложно, как могло бы показаться человеку неискушенному.

— Она сама не понимает, что теперь ее «актив» засвечен?

Магистр Калас внимательно посмотрел на курсанта.

— Понимает, господин Волконский, — ровно ответил он. — И все равно пошла на этот шаг.

— Так зачем же тогда?.. — перебил Сергей.

Но недоговорил. Только рукой махнул.

— Я предполагаю, что ей нужны были отдельные люди, ради которых имеет смысл тратить ресурсы организации для сокрытия их от «всевидящего ока». — пожал плечами Калас.

Его этот вопрос не особо волновал, потому что от ответа на него желаемый конечный результат не зависел никак.

— То есть вы полагаете, что ради нескольких человек эта Анна готова взять на себя зачистку всех остальных?

Трое мужчин одновременно кивнули. Сергей же возмущённо уставился на брата взглядом: «Так ты всё знал?».

— Предполагал, — спокойно ответил Павел на невысказанный вопрос.

Сергей открыл было рот и снова закрыл. Многозначительно так. С таким видом обычно обещают нечто неприятное вроде «Поговорим потом!».

— Итак, перейдём к цели моего визита, — объявил цесаревич, протягивая Сергею официального вида конверт. — Ваша учебная группа приписывается к Седьмому отделу Канцелярии. Дальнейшее обучение будет проходить без отрыва от прохождения службы под началом воеводы Приуралья Красноуральска Павла Анатольевича Волконского.

Сергей встал и принял пакет.

— Так есть, — обозначил готовность выполнить приказ.

В следующую секунду курсант невольно покосился на собственное запястье, ожидая вибрации от поступившего подтверждения. Однако коммуникатор его попросили сдать на входе.

— Павел Анатольевич, — обернулся тем временем цесаревич к Шуту. — Твоя задача — обеспечить силовое сопровождение перехвата управления господином Каласом над структурами «Свободы воли» в регионе.

— Так есть, — обозначил понимание задачи Павел.

— Что ж, с этим вопросом мы закончили, — подытожил цесаревич и посмотрел на господина Петрова.

Калас тут же коротко кивнул обоим Волконским и вышел из палатки, где его сразу же перехватил один из сопровождающих цесаревича. Однако в этот раз «свободовца» отвели не к глайдеру Долгорукого, а к границам лагеря, где будущего Первого магистра Приуралья уже ждала машина.

Дальше совещание пошло без него. Правда, долго оно не продлилось. Успели обсудить лишь самые важные моменты. Да и то вскользь.

— Коды связи и порядок взаимодействия вам передадут отдельно, — начал с главного Долгорукий.

Павел подобрался. Если он хоть чуть-чуть знал будущего императора, то сейчас должно было начаться как раз то, ради чего он и прибыл в лагерь.

— Наши структуры приведены в соответствие с будущей конфигурацией, — объявил Константин Дмитриевич. — Начинать можешь по готовности.

— Так есть, — ещё раз выдал уставное Павел.

Несколько секунд будущий император смотрел на своего опричника. После чего, не скрываясь, поморщился.

— Вот давай только без этого.

Волконский пожал плечами. Цесаревич явно дал понять, что посторонних в палатке не осталось. А это значит — можно сбросить маски. Тупого подчинения Константин Дмитриевич не любил. Возможно, именно поэтому клановец до сих пор оставался его опричником, а не обживал отдельную клетку в Багряной палате.

— Итак, давайте обсудим основные этапы блокады района…

Договорить Долгорукому не позволил шум у входа в штабную палатку. Кто-то пробился сквозь все круги охранения и требовал внимания.

* * *

— Вот и все, — коротко подытожил Павел.

Застывший за его спиной Сергей шумно выдохнул. Его понять было можно. Дышать было и впрямь тяжело.

В воздухе висело плотное амбре из жженой резины, запаха не до конца выгоревшего топлива, горячего металла и какого-то химического духа, от которого во рту тут же возник неприятный привкус.

Два еще совсем недавно белоснежных туристических лайнера застыли выгоревшими остовами прямо на дороге. Водитель грузовика с раненым, похоже, успел что-то сообразить и дернуть руль. Оттого его машина обнаружилась в кювете рядом с дорогой.

— Быстро она… — оценил Сергей с отвращением в голосе.

К моменту прибытия братьев полыхающие транспорты уже потушили.

— Разбирайтесь, — закруглил совещание цесаревич, едва вестовой сообщил о происшествии.

Сам он, естественно, на место событий не поехал, отправившись в столицу. Калас, кстати, тоже возвращаться не стал. Ему сейчас нужно быть как можно дальше от этой ситуации.

— Сколько… их? — негромко спросил Волк, с которого мигом слетела вся кровожадность.

— Сейчас и узнаем, — ответил брат, заметив спешащего к ним криминалиста.

Судя по внешнему виду остовов автобусов, возгорание произошло внутри. А это значит…

— Одновременный подрыв нескольких самодельных взрывных устройств, — сразу доложила женщина-следователь из группы быстрого реагирования Ветви. — Предположительно на артефактной основе. На месте найдены следы Аспектов Крови и Огня…

Павел кивнул.

— Но это не всё, — продолжила женщина. — Взрывные устройства были заложены изнутри. Кто-то из пассажиров принёс их с собой. Или их пронесли до посадки.

Павел нахмурился.

— То есть это не дистанционный подрыв? — уточнил клановец.

— Нет, — покачала головой она. — Все СВУ сработали от таймера. Синхронно. Ловушка организована профессионально.

Криминалист на мгновение замолкла, со значением глянув на сюзерена.

— Делайте, — скомандовал Павел.

Кровь не зря считалась запрещенным Аспектом. При обнаружении ее следов закон прямо предписывал сообщить о находке в канцелярию. Но в этом вопросе УК империи вступал в противоречие с полномочиями Павла. В интересах дела он имел право заблокировать доклад. Однако в данном случае смысла в том не видел. Не говоря уж о том, что цесаревич уже знал о происшествии.

— Вот ведь с**а, — без особой злости оценил Волконский «расторопность» старшей сестры.

Сергей пожал плечами. Назад уже не отыграешь. Да и стоило бы оно того, если таковая возможность бы имелась?

Ответа не было. Сейчас курсант смотрел на обугленные остовы и чувствовал странную пустоту. Ещё недавно он хотел их уничтожить. Больше всего мечтал сам нажать на спусковой крючок. И что же теперь? Теперь они лежат здесь — мёртвые, сгоревшие, никому не нужные. И он не чувствовал облегчения. Только усталость.

— Что это значит для нас в практическом смысле? — глухо спросил он.

Павел еще раз окинул взглядом безжизненные остовы. План цесаревича и Каласа свалить на Анну ответственность за уничтожение «братьев и сестер» провалился по всем статьям. Впрочем, и у старшей сестры не получится обвинить в этом нового магистра, а это значит…

— Ты знал, что так будет? — спросил Сергей, не глядя на брата.

Павел помолчал, после чего признался:

— Знал, что она попытается. Но не думал, что так быстро. И так чисто.

— И что теперь?

Павел повернулся к брату. Взгляд его был тяжёлым. Несколько секунд Шут внимательно рассматривал лицо Сергея, после чего покачал головой и сделал первый шаг к ожидающей машине. Дышать здесь было и впрямь тяжело. Брат последовал за ним. Лишь когда внедорожник тронулся в сторону лагеря, Павел негромко спросил у брата:

— Как себя чувствуешь в роли врага номер один для всей «Свободы воли»?

Тот не ответил. Ощущения были очень неоднозначные. Да и ясно было лишь одно: жизнь их осложнится. Во всяком случае, до тех пор, пока Калас не возьмет власть.

До того момента братья Волконские были слишком удобной мишенью для взваливания ответственности, чтобы Анна этим не воспользовалась.

Глава 8

Со дня нападения на полевую ставку воеводы минуло трое суток. Всё это время лагерь напоминал огромный муравейник. Уже в первый день ударного труда бойцы восстановили большую часть разрушений. Да, таковых было немало. Всё-таки удары одарённых задели несколько палаток, вывели из строя часть оборудования и нанесли серьезный ущерб технике. К вечеру третьего дня лагерь почти не напоминал о недавнем штурме. Заплатанные палатки, новые датчики, свежие кабели. Только чёрные пятна на земле, где горела техника, оставались напоминанием о недавнем штурме.

Стоило быстрое восстановление обороноспособности дорого. Частично выведенное из строя оборудование пришлось доставлять из столицы.

Однако Павел вполне резонно полагал, что те разрушения, что можно восстановить за деньги — это траты, а не серьёзные проблемы. Особенно с учётом того, что императорский двор сделал долговременный заказ «РитРос», заняв мощности двух цехов на два года вперёд, и оплатив работы по высшей планке тарифной сетки.

Погибших такой помощью, конечно, не вернуть. Однако своевременная поддержка значительно ускорила восстановительные работы и подготовку к блокаде региона.

— Да чтоб тебя так и ещё раз так! — отвлёк от размышлений Павла голос одного из бойцов ГБР. — И тут плата сгорела!

Этот технарь объяснял тонкости настройки охранных систем исключительно матом. Однако делал это спец столь филигранно, что даже имеющему лишь базовую подготовку Павлу не составляло особого труда его понять.

— Там ведь только универсальный блок автоматики? — уточнил клановец.

В конце концов, это не первый их перегруженный датчик за последние два дня.

— Туда его чего… и так-то! — отозвался очередной матерной руладой боец.

Длинную нецензурную тираду можно было заменить одним простым словом: «да». Павел молча протянул новый блок.

Эту линию защиты фанатики просто выжгли банальной перегрузкой. «Свободовцы» методично выбрали предел насыщения системы защиты, расстреливая создаваемое поле из автоматического оружия. Видимо, оказался среди них кто-то, кому довелось иметь дело с похожими схемами. Благо восстанавливалась такая техника довольно быстро. Да и создавалась с расчётом на оперативную «перезагрузку» после выхода из строя. Даже Павел уже знал, что там всего-то и нужно заменить пару типовых блоков управления и концентрации.

Тоновый сигнал рации заставил клановца чертыхнуться и подняться. Ноги затекли от долгого сидения на корточках, поэтому первые несколько шагов к оставленной неподалёку сумке дались с некоторым трудом.

— Северный кластер проверили. Восток, вы как? — уточнил координатор работ.

Волконский бросил взгляд на напарника.

Тот вновь буркнул нечто матерно-утвердительное.

— К пятнадцати часам будем готовы к тестовым запускам, — перевел он речь технаря на понятный большинству населения империи язык.

Закончив отчёт, Павел глянул на часы.

— Обед, — негромко скомандовал он, получив в ответ очередную ёмкую нецензурную фразу, которую можно было расшифровать как «давно пора».

Клановец быстро собрал инструменты и отнёс их к сумке. Технарь тем временем заканчивал монтировать блок.

— Норма, — наконец оценил он и со старческим кряхтением, никак не свойственным его возрасту, поднялся на ноги. В этот раз для разнообразия он решил выразиться цензурно. — Ещё восемь датчиков после обеда — и линия восстановлена.

— Значит, успеем, — подытожил клановец, подхватывая тяжёлую сумку.

Его ни капли не смущала необходимость самому «замарать руки».

Работали все. Невзирая на ранги и статусы данные от рождения. Говорят, среди курсантов и потомственный граф имелся. Но и он никакого особого отношения к себе не требовал. Иначе бы просто не поступил в Академию.

Обедали тоже за одним длинным столом, собранным прямо на улице. Благо осень в этом году выдалась тёплой. Так что ели под открытым небом. В три смены.

— Коль, отходим! — крикнул Павел, собрав все оборудование.

Всё это время лагерь жил в режиме повышенной готовности. Поэтому на двух ремонтников приходился один боец, контролировавший пространство вокруг. Хотя судя по показаниям уцелевших датчиков, никто к расположению военных сил воеводы за это время приближаться не рискнул. Однако, обжёгшись на молоке, Волконский предпочитал дуть на воду. Кроме того, он был полным сторонником фразы, что занятый человек доставляет меньше проблем.

До самого лагеря дошли быстро. Буквально через пятнадцать минут Павел уже сел за длинный, сколоченный из досок стол вместе с первой сменой на обед. Место напротив заняли Сергей и Марика. Светлана, прилетевшая из столицы, уселась сбоку.

— Всем приятного аппетита! — крикнул в воздух Волконский, в ответ получив несколько таких же пожеланий от тех, кто его услышал.

Интересная традиция сложилась в лагере. Каждый, кто подходил позже остальных, желал уже приступившим к пище приятного аппетита, получая в ответ нестройное «угу-у-у…».

— Что там по Анне? — тут же спросил Сергей, едва брат разложил на столе свою порцию.

Павел тяжело вздохнул.

— Понял. Сначала поедим, — оценил ситуацию курсант.

Шут довольно кивнул, осмотрев натюрморт перед собой. Обед был простым: гречневая каша с мясом и салат из овощей, плюс два стакана компота, собственноручно принесённого с полевой кухни. Однако после нескольких часов блужданий по лесу с тяжелыми сумками наперевес, еда казалась удивительно вкусной.

С своей порцией Павел справился минут за десять. Оставалось ещё двадцать до прихода следующей смены и пятьдесят минут до начала работы. Так что время допить второй компот у него было. Даже с учетом того, что треть перерыва Волконский рассчитывал провести в медитации, заменяя ею воспеваемый народной молвой послеобеденный сон.

— Говори, — наконец предложил он, отодвигая в сторону жестяную тарелку.

Правда, первым слово взял не Сергей, а сестрёнка:

— Судя по косвенным данным, Анна ещё не объявила виновников происшествия, — выдала расклад она. — Хотя напряжение внутри системы растёт. Если верить частичным перехватам, народ требует голов убийц. А с учётом… — тут Светлана на миг задумалась, подбирая формулировку. — Сниженной критичности мышления большей части сторонников «Свободы воли» им достаточно будет лишь получить цель. Известно, что Анна уже выступила перед своими сторонниками, пообещав страшно «не забыть и не простить». Однако пока она не возложила ответственность на кого-то конкретного.

Павел кивнул, принимая информацию к сведению. Без оценки. Сергей же нахмурился.

— И чего она тянет? — буркнул он, тут же запив свои слова глотком компота.

Воевода пожал плечами. Вариантов тьма, на самом деле. И гадать, какой из них верен, сейчас просто не имеет смысла. С точки зрения Павла, вполне разумно было подождать и посмотреть, во что все это выльется и уже потом действовать исходя из сложившейся ситуации.

К сожалению, внутри секты у них своих людей не было. По большей части приходилось полагаться на данные, что предоставлял Каллас. Вот только их ценность была довольно относительна. Конечно, сейчас они были на одной стороне. Или, вернее было сказать, учитывали интересы друг друга в сложившейся конфигурации. Да и на явных противоречиях Каласа аналитик Ветви не ловила. Но это вовсе не значило, что будущий магистр Приуралья не играет в свою игру. Более того, Павел был уверен, что ушлый «свободовец» наверняка скрывает большую часть информации в своих интересах.

— Не нравится мне, что эта старшая сестра вдруг притихла, — покачала головой

Ей тоже нужна была цель, на которую можно навести перекрестие сетки оптического прицела.

В кармане Павла раздалась негромкая трель. Он молча достал телефон и глянул на экран. Номер не отображался вообще.

— Слушаю, — спокойно ответил он на звонок.

— Как ваши дела, Павел Анатольевич? — поинтересовалась обсуждаемая сестра Анна.

Голос ее был спокоен и ровен. Так говорят с уважаемым, но не очень близким человеком, справляясь о его здоровье.

— Вашими молитвами, полагаю, — усмехнулся Волконский.

— Рада, что вы это понимаете, — серьёзно подтвердила собеседница. — Полагаю, не стоит объяснять, что в любой момент я могу сильно осложнить вам жизнь.

Павел сделал паузу на еще один глоток компота. Полезно иногда дать себе время подумать… а собеседнику — совершить ошибку. Не сработала. Старшая сестра терпеливо дождалась ответа.

— Допустим, — спокойно произнес парень, будто речь шла о чем-то малозначительном.

Тратить эмоции он не видел смысла.

Теперь настала очередь собеседницы сделать паузу.

Вот только парень решил не играть в ее темпе.

— Что вы хотите, Анна? — спросил он.

Атмосфера в их части стола изменилась моментально. Родные напряглись. Сергей сжал ложку так, что костяшки побелели. Он не сказал ни слова, но Павел видел: брат готов рвать и метать. Однако курсант сдержался. Лишь чуть острее стали скулы, да губы сжались в тонкую нить. Орлова же застыла, словно готовая броситься на добычу пантера. Пока Павел говорил по телефону, Марика машинально провела пальцем по ствольной коробке автомата, лежащего рядом на скамейке. Всё чисто, смазано, готово к бою. На планку она закрепила новый коллиматор и просто жаждала пристрелять оружие с одним конкретным человеком в качестве мишени.

— Я хочу встретиться, Павел Анатольевич, — мягким голосом обозначила цель звонка Анна. — И поверьте мне, это в ваших интересах.

— Где и когда? — спокойно спросил Волконский.

— Время и место пришлю сообщением.

Клановец пожал плечами и разорвал связь, бросив аппарат перед собой на столешницу.

У него еще оставалось полстакана компота и три минуты, чтобы решить, не сходить ли еще за одним. Сейчас это было важнее.

Когда стол опустел, Сергей подошёл к брату.

— Ты собираешься идти?

— Я ещё не решил.

— Она спокойно грохнула своих и не поморщилась, — голос Сергея был жёстким. — И ты думаешь, ей можно верить?

Павел поднял на брата взгляд. Но спорить не стал. Он просто сказал:

— Думаю, что пока я важнее для нее живым. Либо как союзник, либо как цель, на которую можно спихнуть вину за это убийство, чтобы объединить своих людей против конкретной угрозы.

Сергей отвернулся. Аргументы он считал не самыми надежными, но и спорить не стал. В конце концов, обычно брат знает, что делает. Почему бы не поверить ему и на этот раз?

Глава 9

Это был неплохой ресторанчик. Пусть располагалось заведение на окраине Красноуральска. Да, он не обладал блеском и мишурой столичных заведений, но кормили здесь вкусно. Во всяком случае, Волконский уже пару раз бывал в этом заведении и остался доволен.

Сегодня здесь было не так много народу. Всё-таки понедельник. Да и вечер только начинался. Возможно, ближе часам к восьми заняты будут уже все столики. Сейчас же посетителей было немного — примерно половина мест ещё ожидали своих гостей.

— Вы бронировали? — спросила довольно симпатичная хостес, встретив Павла у порога.

— Меня ждут, — спокойно ответил клановец, окидывая зал внимательным взглядом. — Благодарю.

Волконский заметил Анну за столиком в углу. Девушка-хостес вежливо улыбнулась и отступила обратно к своей стойке.

Павел же спокойно прошёл через весь зал и сел напротив старшей сестры. Сегодня она выглядела совершенно иначе. Дорогой тёмный брючный костюм придавал ей вид преуспевающей бизнесвумен, предпринимательницы, зашедшей утолить голод после тяжёлого дня. Вот только взгляд у нее был примечательный. Как у хозяйки, осматривающей свои владения, на которых какие-то муравьишки-люди вдруг придумали, что «они тут власть». Или просто вообразили себе, что имеют право здесь находиться.

— Я уже заказала, — вместо приветствия сообщила Анна, отсалютовав Волконскому бокалом вина. — Будете дополнять заказ, Павел Анатольевич?

— Благодарю. Меня неплохо покормили перед выездом, — хмыкнул клановец.

Кровь — это не только химерология и ритуалы, но и яды, от которых практически невозможно спастись. В целом, Павел не думал, что собеседница попытается его убить. Именно сейчас он куда нужнее старшей сестре живым. Однако разумная предосторожность всегда уместна. Кто знает, что нового придумали их ритуалисты?

— Я полагала, с вами будет охрана, — нейтрально отметила женщина, пригубив благородного напитка.

— А я думал, что служительница культа не может позволить себе алкоголь — спокойно ответил Павел. — Как видите, мы оба ошибались.

Он не стал уточнять, что на улице его ждёт группа быстрого реагирования. Равно как и не подумал распространяться, что в округе уже заняли позиции несколько снайперов. Если с ним случится что-то здесь и сейчас, то и Анне не удастся уйти живой. Впрочем, сектантка могла не знать деталей, но общую картину просчитывала легко. Ни одному из собеседников смерть другого здесь и сейчас не была нужна.

Волконский понятия не имел, что именно собеседница подготовила для подстраховки, но полагал, что и у нее «план Б» имеется.

— Вам что-то от меня нужно? — констатировал Павел.

— Думаете, у нас нет точек соприкосновения, чтобы попробовать прийти к общему знаменателю? — спросила Анна с видом человека, который в любом случае останется в выигрыше, по какому бы варианту ни развивались события.

«А если договориться не удастся, то у меня останется прекрасный козел отпущения.», — про себя закончил мысль клановец.

— Всё верно, — скупо улыбнулась старшая сестра, великолепно понимая, о чем именно думает собеседник. — Быть может, вы всё-таки соблазнитесь? Шашлык сегодня обещают великолепный.

Павел растянул губы в не слишком искренней, но вежливой улыбке.

— Благодарю, у меня не так много времени. Если вы не возражаете, предлагаю перейти к сути.

Несколько секунд Анна размышляла, выстраивая на ходу сценарий беседы.

— Что ж, господин Волконский, — едва заметно подала она вперёд. — Возможно, вам известно, что Совет «Свободы воли» склоняется к назначению магистра Калласа в качестве главы всего Приуралья.

Павел не шелохнулся. Уж клановую маску он умел держать с детства, так что совершенно точно был уверен, что по его лицу ничего нельзя прочитать — лишь вежливую заинтересованность, которую

— Также мне удалось установить, что вы имели контакты с назначенным магистром, — продолжила Анна.

Лицо Павла не изменилось — всё та же вежливость, холодность и абсолютная неподвижность. Секунд тридцать женщина изучала собеседника. Она уже хотела добавить что-то ещё, но её прервал появившийся официант, быстро и бесшумно расставивший тарелки и очередной бокал красного перед гостьей.

Перед тем как продолжить диалог, Анна вновь пригубила молодого вина.

— Прекрасный напиток, — восхитилась она. — Зря отказываетесь, Павел Анатольевич.

Волконский не шелохнулся.

— Что ж. Я полагаю, что известный вам магистр Каллас заинтересован в силовой поддержке своей позиции. Вполне вероятно, вам уже поступило соответствующее предложение.

И вновь никакой реакции. Преподаватели тонкого искусства, деловых переговоров и кланового этикета могли быть довольны своим учеником. Какое-то время Анна рассматривала собеседника сквозь бокал, изучая вино на просвет. Наконец, она опустила свою ношу на столешницу.

— Я здесь, господин Волконский, лишь с одной целью — убедить вас отказать Калласу в его просьбе.

Небожитель отреагировал только поднятой ровно на миллиметр бровью — мол, почему я должен отказываться от такого предложения, если оно последует, конечно?

— Видите ли, Павел Анатольевич, — задумчиво протянула Анна, глядя собеседнику в лицо. — «Свобода воли» имеет довольно серьёзные позиции в Приуралье. У нас много сторонников. И даже последние события, хоть и подорвали нашу ресурсную базу, но мы всё ещё сильны. И мне кажется, что вам просто необходим свой человек в Ордене. Тот друг, который протянет руку помощи. Встанет на вашу сторону, когда будет решаться вопрос, кто же виноват в смерти наших братьев и сестёр.

«А вот это уже интересно», — мысленно оценил Волконский. Предложение поражало своей простотой: откажись от поддержки Калласа — и тогда тебя не обвинят в массовом убийстве тех самых «братьев и сестёр».

— И я могла бы стать тем самым человеком, что грудью прикроет своего «друга» от подозрений моей паствы, — словно в ответ на мысли Павла, пообещала Анна.

— Насколько мне известно, в автобусах сработали заранее заложенные взрывные устройства на основе Крови и Огня, — констатировал Павел. — Мы физически не смогли бы провернуть подобное. Взрывы произошли в салонах, а не под днищами.

У него и мысли не было убеждать Анну в своей невиновности. Тем более старшая сестра прекрасно знала, кто именно стал исполнителем этой акции. И если уж она сама не закладывала бомбы, то явно руководила. Просто Волконскому было интересно, как именно отреагирует собеседница.

— Конечно, Павел Анатольевич, — слегка позволила себе оживиться женщина напротив. — Множество фактов говорят о том, что воевода непричастен к этому страшному событию…

Павел задумчиво кивнул.

— Но я хочу напомнить, что определяющим фактором в «Свободе воли» являются вовсе не факты, а вера.

«Что я скажу, то и будет правдой!», — перевёл про себя молодой человек.

— Поэтому прошу обдумать моё предложение и дать ответ как можно скорее.

— Куда-то торопитесь, сестра Анна? — вежливо поинтересовался клановец.

— От меня требуют голову виновника смерти наших братьев и сестёр, — едва заметно пожала плечами собеседница. — Я ещё не решила, чья именно это будет голова.

* * *

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

— Значит, допросим еще раз, — спокойно произнес мужчина с невыразительным лицом и водянистыми глазами, без всякого выражения глянув на одного из влиятельнейших людей клана в неофициальной табели о рангах.

Дмитрий Яковлевич буквально до зубового скрежета возненавидел его с первых секунд знакомства. Этот невыразительный мужчина появился на пороги его временной «ставки» три дня назад. Без всякого пиетета он прошёл на середину кабинета и негромко представился:

— Аверьянов, Демьян Юрьевич, заместитель начальника Следственного управления Волконских. Прибыл для помощи особой группе расследования. Готов приступить к работе. Приказ о моем временном назначении.

С этими словами мужчина протянул Дмитрию Яковлевичу конверт.

Хозяин кабинета вскрыл послание и быстро прочитал его под внимательным взглядом Кондрата.

— Игорь Георгиевич сообщает, что выделил нам в помощь несколько специалистов под командованием «слуги IV класса Аверьянова Д. Ю.», — почти ровно произнес Волконский. — И выразил надежду, что нашей особой группе удастся получить результат как можно скорее.

Первым делом «следак» затребовал все документы по уже имеющимся наработкам группы. И… Тут же разбил их в пух и прах.

— Ну кто же так оформляет результаты допроса, — покачал головой он уже через три минуты. — Где видеофиксация и расшифровка? Где подписи согласующих лиц?

— Рад вашему назначению, — ровно ответил на эти слова Дмитрий Яковлевич. — Надеюсь, что в будущем вы поможете нам с правильным оформлением следственных действий.

Благо Кондрат действительно нашел несколько специалистов соответствующего профиля. И особая группа уже начала имитацию бурной деятельности, попутно торпедируя хоть какое-то осмысленное расследование.

И было бы здорово помощников Главы утопить в бумагах, чтобы они не мешались под ногами.

— Обязательно, господин Волконский, — не дал сбить себя с толку следователей. — И с их проведением — тоже. Вот с допросов подозреваемых мы и начнем.

Вперед выступил Кондрат.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — сухо сообщил он. — Работа уже проведена. Результаты у нас на руках.

Аверьянов покачал головой.

— Вы начали следствие без представителя Главы, — спокойно ответил Аверьянов помощнику Дмитрия Яковлевича его же собственными словами, сказанными в камере № 4 несколько дней тому назад.

«Чем показали свою некомпетентность и полное пренебрежение к клану Волконских, раз смеете игнорировать указы Главы.» — мысленно с удовольствием произнес слова самого Кондрата Демьян Юрьевич.

Вслух такое произносить пока рановато. Однако отчего-то опытный следак, у которого профессиональная чуйка уже сделала стойку, был уверен, что ему еще доведется отыграться за унижение в допросной камере.

— Я делал свою работу, — буркнул Кондрат чуть озадаченно.

Он памятью плохой не страдал, а потому прекрасно понял, что ему припоминают его же собственные слова.

Следователь пожал плечами.

— Значит, допросим еще раз, — спокойно произнес мужчина с невыразительным лицом и водянистыми глазами, без всякого выражения глянув на одного из влиятельнейших людей клана в неофициальной табели о рангах.

— Это имеет смысл? — внешне спокойно поинтересовался Дмитрий Яковлевич.

— Господин, — склонил голову следователь. — Если вы предоставите результаты расследования Совету в таком виде, кто-нибудь может подумать, что вы заинтересованы в том, чтобы следствие никогда не выявило преступников.

Волконский под столом крепко сжал кулак. Чертов

Но вот беда: проведенное по всем правилам расследование… выведет на него самого. Или его людей. В любом случае бросить тень на его аргументацию. И даже если обвинение не сможет доказать его вину, с такими подозрениями в анамнезе клан ему не возглавить никогда.

— Я подготовлю все для повторного допроса, — еще раз поклонился Аверьянов.

— Будьте любезны, — кивнул Дмитрий Яковлевич. — Не задерживаю.

Едва дверь за следователем закрылась, хозяин кабинета повернулся к Кондрату:

— И что теперь?

Немедленного ответа у старого помощника и соратника не нашлось.

Глава 10

На опушке леса, в пятидесяти метрах от лагеря, догорал костёр. К этому моменту защитные системы уже были восстановлены почти в полном объеме. И уж в любом случае их должно было хватить, чтобы обнаружить и мышь-полевку в радиусе километра. А значит, можно было не ждать, что кто-то незаметно подберётся к костровищу и скрадёт двух представителей Великого клана.

Конечно, можно было предположить наличие у противника профессионала уровня какой-нибудь Тун Яо. Но в этом случае и в собственной палатке себя спокойно чувствовать нельзя. Даже если выставить три кольца охраны и заминировать подход.

— Ты так зол? — первой нарушила царившую до этого момента почти медитативную тишину Светлана.

Павел чуть удивлённо поднял взгляд, после чего вновь перевёл его на собственную руку, в которой держал картофелину. «М-да, наверное, с точки зрения сестренки картина и впрямь должна быть странной.» — мысленно оценил он. Ну как еще понять задумчивого парня, деловито протыкающего картофелину за картофелиной кончиком ножа. А уж если еще учесть, что клинок клановец удерживал обратным хватом…

— Да нет, — выдохнул он, продолжая наносить колющие удары ножом по клубню.

«А ведь и впрямь отличный антистресс», — оценил он.

— Тогда зачем ты это делаешь? — осторожно поинтересовалась Светлана, набирая кому-то сообщение в своем гаджете.

«Наверняка Лене жалуется!» — оценил брат. И требует проверить его психическое здоровье.

Коммуникатор в руках сестренки негромко завибрировал. Явно пришел ответ. Судя по озадаченной мордашке, Кошкина в походы с дедом ходила. Это Павел знал точно. А потому рецепт запеченной на костре картошки представляла. Но, кажется, успокаивать сестренку она не спешила. Напротив, отшутилась. И сейчас Светлана явно пыталась понять кто и где ее наколол. Но первый подозрительный взгляд, естественно, достался брату. Просто потому, что.

— А я еще и так могу, — хмыкнул Павел, подбирая с травы ранее заточенный «колышек».

Коротким точным движением он вогнал его в клубень и бросил получившуюся «конструкцию» в костер. Не в сам огонь, конечно. Кучку золы и красных угольков он заранее отодвинул палочкой чуть в сторону.

Волконская ответила долгим взглядом. Сегодня в нем явно читалось пожелание обратиться к семейному мозгоправу по возвращении в высотку.

— Видишь ли, моя мудрая сестрёнка, — качнул головой молодой человек. — Если не проколоть картофелину, то внутри клубня создаётся избыточное давление. Это значит, её может просто разорвать, раскидав угли в разные стороны. Надо оно нам?

Светлана добросовестно задумалась и пришла к выводу, что ей и вовсе все равно, что там произойдет с уже испорченным, по ее мнению, продуктом.

— Так что я просто блюду технику безопасности.

С этими словами парень отправил ещё одну нанизанную на веточку картофелину в золу и угли.

— Допустим, — с некоторым сомнением согласилась Волконская.

Концепция взрывающейся картошки для неё была слишком уж… нестандартной. А потому она предпочла вернуться к делам куда более приземлённым, но, с её точки зрения, не менее важным.

— Так ты согласился?

Естественно, Павел рассказал аналитику Ветви все о своей встрече с Анной. И даже передал запись разговора, чтобы сестренка лучше могла оценить нюансы диалога, интонацию и еще множество параметров, о которых ее брат не знал ничего.

— Взял время на подумать, — пожал плечами парень, аккуратно подгребая к нескольким клубням золу и угли.

— Тянешь время, — уверенно констатировала девушка. — Думаешь, Анна этого не понимает?

Перед ответом Павел ещё несколько секунд поковырялся палочкой в костре с такой серьезностью, словно предавал не меньшее значение готовности картофеля, как и противостоянию со «свободой воли».

— Понимает, конечно, — ровно ответил клановец. — И наверняка начнёт действовать. Вот только она в своих планах должна будет закладывать вариант, что я соглашусь. А потому не будет бить сразу в полную силу. Это даст нам немного времени.

Светлана вынуждена была согласиться.

— Но это не значит, что она не будет действовать совсем, — все же отметила она.

— Не значит, — эхом откликнулся Волконский. — Заодно и посмотрим, где у нас самое слабое звено.

Светлана кивнула, не сводя взгляда с наколотых на палочки клубней. За спиной брата и сестры раздался едва слышный шорох.

— Долго же вы, — тут же отреагировал Павел не оборачиваясь.

В спину ему тут же прилетели два негромких, но донельзя возмущенных, восклицания. Таким образом, Сергей и Марика выразили своё негодование наблюдательностью воеводы. Они-то, грешным делом, считали, что их очень даже неплохо научили подкрадываться к будущей цели инструктора в Академии. Но вот провернуть подобный трюк с Павлом у них не получилось ни разу. Шут будто глаза на затылке отрастил.

— Могли бы и нас позвать, — буркнул Сергей.

Павел пожал плечами. Это ведь был не просто пикничок брата с сестрой. Ему требовалось ввести в курс дела аналитика Ветви, поделившись всеми нюансами прошедшей встречи. Ведь сам по себе специалист даже её уровня не выдаст результата, если ему не «скормить» достаточно данных. Однако пять минут назад Павел неожиданно сообразил, что Сергей ему просто необходим. Прямо здесь и сейчас. Пришлось воспользоваться рацией.

— Принёс? — негромко спросил он вместо приветствия.

Брат только головой покачал на такую наглость и достал из кармана несколько небольших пакетиков. Груз тут же перекочевал к Павлу.

— Здесь всё? — уточнил Шут.

— Соль, перец и сушёный укроп, — перечислил Волк.

— О, картошечка! — объявила Марика.

Впрочем, она и так догадалась, чем занимаются здесь брат с сестрой ещё с того момента, как воевода вызвал Сергея по рации и попросил принести специи.

Павел кивнул. Он понятия не имел, что у него получится. Хотя бы просто потому, что сам никогда этого не делал. Но вот в

— А я масло сливочное с кухни стащила, — призналась девушка, являя на свет небольшой пакетик с заветным кусочком.

На лице Павла появилось воодушевление. Конечно, специи — это хорошо. Но маслице к картошечке подойдет еще больше! И как он сам не догадался?

— Марика, — тут же растянул губы в приветливой улыбке клановец. — Ты присаживайся, присаживайся. Сейчас картошечка будет. И как же можно такое блюдо без добрых гостей-то приговорить?

Девушка победно хмыкнула, глянув в сторону уже отдавшего брату специи Сергея.

— И парня моего покормите, — потребовала она, усаживаясь у огня.

Павел с шутливым сомнением глянул на брата, но тут же вскинул руки вверх.

— Конечно, покормим, — пообещал он, заметив, что девушка уже готова спрятать пакетик с куском масла в карман.

— Ну и прекрасно, — объявила Марика, доставая набор пластиковых тарелок и протягивая его клановцу. — Об этом ты тоже не подумал?

— Просто богиня предусмотрительности, — восхитился тот.

— Ещё скажи, что сестра Анна тебя даже не покормила, — буркнул Сергей, поняв, что если бы не Марика, угощение ему могло бы и не достаться.

— Она предложила, — не стал грешить против истины клановец. — Но я решил, что в приятной компании и ужин уляжется лучше.

«А ещё не был уверен, что универсальный антидот сработает против новейших разработок „Свободы воли“», — мысленно добавил он. Конечно, размышляя логически, Анне его травить прямо сейчас совершенно невыгодно. Но рассуждения рассуждениями, а проверять на своей собственной шкуре устойчивость к Крови не хотелось бы.

— Так каков наш следующий шаг? — спросил Сергей.

Павел вздохнул и со значением посмотрел на брата. Этот взгляд Волк знал прекрасно.

— Что, опять ждём? — спросил он недовольно.

Шут легкомысленно развёл руками.

— Ну а что поделаешь? Иногда нужно дожидаться следующего хода от противника, чтобы сыграть от обороны.

Конечно, он не собирался мирно дожидаться своей участи, сложив руки. Парень уже давно связался со всеми, кто мог поднять разведывательные сети и сообщить хоть какую-то информацию о будущих телодвижениях старшей сестры и её подчинённых. Как говорится, бери камень, кидай его в воду и смотри, куда пойдут круги. Увлекательнейшее порой занятие.

— А что насчёт Калласа? Не будет ли проблем, если он узнает о твоей встрече с этой Анной?

Павел задумчиво поглядел на угли. Уж лучше бы Лену или Катерину на ночную прогулку по лесу под светом звезд пригласил бы. Но Катерина все так же контролировала спецлинию на «РитРос», а Кошкина отправилась в столицу сопровождать партию раненых и проведать в госпитале отправленных ранее бойцов.

— Во-первых, я не собачка Калласа, — спокойно возразил Павел. — И отчитываться о каждом своём шаге не намерен. У меня есть сюзерен, который в курсе моих действий. И это вовсе не он.

Сергей понимающе кивнул.

— Ну а во-вторых, я сообщил о встрече Калласу ещё до её начала, — привёл второй, чуть по смыслу контрастирующий с первым довод Волконский.

Нечего создавать напряжение там, где его можно избежать. Полная предсказуемость — лучшая политика ведения дел с тем, кого обстоятельства навязали тебе в союзники.

Павел аккуратно вытащил одну картофелину на свет. Он постучал по ней ножом — кожица была упругой, но не твёрдой. Клановец кивнул сам себе и снова отправил её в угли.

— Ещё минут пять, — объявил он.

— Ты знаешь, что делаешь? — разом произнесли Сергей и Марика.

Волконский с сомнением в голосе. Орлова — удовлетворенно.

— Естественно, — пожал плечами Павел.

Уточнять, что исключительно из сна, он не стал.

Шут поднял голову и посмотрел на звёзды. В лагере не было городской засветки, и небо казалось бесконечным. Он задержал дыхание на мгновение, наслаждаясь открывшимся зрелищем.

Несколько минут никто не решался его побеспокоить.

— Иногда я думаю, что там, наверху, кто-то знает ответы, — тихо сказал он, разрушив тишину.

Светлана удивлённо посмотрела на него. Сергей же с Марикой и вовсе не скрываясь переглянулись. Мол, а он точно в порядке?

— Ты серьёзно? — уточнила с подозрением сестренка.

Павел усмехнулся.

— Нет, конечно, — пожал плечами он. — Просто иногда хочется, чтобы это было так.

Хлоп!

Все вздрогнули, от резкого звука, выламывающегося из ночной идиллии.

— Кушать подано, — весело объявил Волконский, и тут же добавил одну из присказок, столь часто видимую им во снах. — Садитесь жрать, пожалуйста.

С этими словами он первым потянул картофелину и разломил ее на две части. Кажется, у него все получилось правильно.

Эта мысль неожиданно зарядила ничем не обоснованным оптимизмом. Однако на душе стало легче.

* * *

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

— Демьян Юрьевич — профессионал, — констатировал без всякого выражения Кондрат.

Дмитрий Яковлевич вспыхнул. Не такого ответа он ждал. Однако как истинный обитатель верхних этажей высотки Великого клана, не позволил своим мыслям отразиться на лице.

— Одну минуту, — спокойно произнес мужчина.

Помощник понимающе кивнул. Такие сцены он уже видел не раз. А потому не слишком рефлексировал по этому поводу.

Дмитрий Яковлевич же отошел к окну, на котором еще три дня назад кто-то предусмотрительно поставил несколько горшков с какими-то цветами. Мужчина неспешно прошелся вдоль «зеленого строя» и придирчиво выбрал один из них.

— Тяжелый, — бесцветно констатировал он, взвешивая горшок на ладони.

«Кто-то» не ответил, продолжая задумчиво изучать стопку документов в своей руке.

— Ар-р-р-р! — глухо рыкнул Дмитрий Яковлевич, с ненавистью швыряя «снаряд» в противоположную стену.

Горшок с грохотом разлетелся на осколки, а комья земли прыснули во все стороны.

Хозяин кабинета молча наслаждался моментом, сосредоточившись на внутреннем диалоге с самим собой. Через секунду мужчина куда спокойнее окинул взором оставшиеся горшки, словно спрашивая сам себя: ты уже успокоился или еще что-нибудь сломаешь?

— Прикажи прислать уборщика, — потребовал Волконский, устраиваясь в удобном кресле.

Кондрат спокойно сделал отметку в планшете.

— Итак, что у нас поэтому… — Дмитрий Яковлевич чуть замялся, но все же вспомнил фамилию следователь. — Аверьянову.

Помощник тут же подался вперед.

— Аверьянов сформировал рабочую группу из лучших криминалистов и следователей клана, — продолжил прерванный вспышкой гнева отчет, он. — Никаких высоких должностей и «прошлых заслуг». Лишь голый профессионализм. Однако доклады его команды уходят на самый верх.

Волконский задумчиво побарабанил пальцами по

— То есть, они мешают нам работать? — чуть отвлеченно поинтересовался он.

— Нет, — качнул головой Кондрат. — Напротив, они обеими руками за полноценное расследование…

— А на деле? — бросил хозяин кабинета.

— И на деле тоже, — грустно вдохнул помощник. — И именно в этом наша проблема. Зубры Аверьянова фиксируют КАЖДЫЙ этап расследования едва ли не по секундам. А если наши люди и стараются что-то «не учесть», они неизменно оказываются рядом, вежливо указывая на ошибку.

Дмитрий Яковлевич сжал кулак. Крепко. Унявшаяся было волна гнева вновь нахлынула, заставив его сердце пуститься вскачь.

Кондрат мягко поднялся из своего кресла и подошел к сюзерену.

— Дышите, господин! — негромко скомандовал он.

Волконский отрывисто кивнул.

— Вдо-о-о-о-ох, — продолжил «наставлять» помощник. — Заде-е-е-е-ржка… Вы-ы-ы-ы-ыдох… Заде-е-е-е-ержка.

Через три минуты хозяин кабинета остудил гнев настолько, что соратник счел возможным вновь занять своё место в кресле.

— Продолжай, Кондрат, — махнул рукой Волконский.

Помощник вежливо, но без подобострастия склонил голову.

— Как скоро расследование подойдет… к логическому завершению? — спросил хозяин кабинета.

«Как ты это… ловко вывернул-то!» — оценил Кондрат мысленно. Гораздо честнее было бы задать вопрос так: «Как скоро они выйдут на меня?».

Но вслух говорить этого не следует. Все и так всё прекрасно понимают.

— Аверьянов не торопит, — вынужден был признать помощник. — Но и не отступает, фиксируя малейшие «шероховатости». Мои люди как могут тормозят процесс. Но беспристрастность расследования уже может быть поставлена под сомнение.

«Весь вопрос в том, кто первым рискнет поднять руку и всеуслышание заявить: „А король-то голый!“», — еще точнее описал про себя сложившуюся ситуацию Кондрат.

— Значит «когда», а не «если», — понял все правильно Волконский.

— Да, господин.

Спорить с очевидным помощник смысла не видел.

На несколько минут кабинет погрузился в тишину.

— Возможно, стоит рассмотреть длительный отпуск вдали от империи, — осторожно поразмыслил вслух Кондрат.

Дмитрий Яковлевич негромко фыркнул. Уж он-то прекрасно знал, насколько тесным может в одночасье стать этот летящий в бескрайнем космосе камень, если клан задействует все свои ресурсы для розыска «отступника».

Вообще-то, такой вариант хозяин рассматривал. И нужные знакомства, готовые помочь спрятаться даже от гнева Главы, тоже имелись. Долгие годы они взаимовыгодно сотрудничали. Теперь же мужчина имел все основания считать, что долг можно и вернуть. Во всяком случае, с его точки зрения, картинка складывалась непротиворечивая.

Но жить в бегах… Да, его партнеры, быть может, поддержат беглеца. Но что это будет за существование? Еще сегодня его неформальному влиянию могут позавидовать туземные царьки мелких стран, а личное состояние может сравниться с годовыми бюджетами иных европейских государств.

А вот кем он будет, если пустится в бега? Вечным изгоем, который может владеть хоть половиной денег мира. Но что в них толку, если ими невозможно воспользоваться. Нет, можно подготовиться заранее. В тревожном чемоданчике у него давно были припрятаны несколько десятков крупных бриллиантов, кило золота в слитках и кое-что еще интересное. По идее этого должно хватить на очень безбедную жизнь до конца дней. Вот только всякий умный человек знает, что богатым на чужбине можно быть до тех пор, пока тебя защищает твоя страна и клан. В 1917 году сколько тогдашней знати и прочих благородных с такими чемоданчиками покинули родину в сторону Туманного Альбиона… Вот только через десять лет бывшие фрейлины двора нянчили детишек местных богатеев, а князья сидели на козлах лондонских кэбов.

— Пока рано, — выдал итог своих размышлений Дмитрий Яковлевич.

Кондрат спорить не стал. Равно как и напоминать, что в словосочетании «жить в бегах», главным остается слово «жить».

В дверь кабинета негромко постучали.

Хозяин помещения поймал себя на мысли, что все же вздрогнул от неожиданного звука. Кондрат же сразу узнал «темп» лично отобранной им для приемной секретарши.

— Господин, — с коротким поклоном шагнула в кабинет черноволосая женщина лет сорока. — К вам господин Иванов. Уверяет, что ему назначено.

Последние слова секретарша отчего-то произнесла с видимым сомнением.

Дмитрий Яковлевич же замялся лишь на несколько секунд, решая, стоит ли помощнику становиться свидетелем разговора со следующим его посетителем.

— Пригласите, — наконец пришел к решению он.

В кабинет практически сразу вошел мужчина неопределенного возраста. От собравшихся его отличала обритая под ноль голова и чуть отсутствующее выражение лица.

Общепринятые правила вежливости гость попросту проигнорировал. Впрочем, как отметил Кондрат, хозяина кабинета это не удивило.

— Присаживайтесь, господин Иванов, — предложил он, указывая на кресло напротив помощника.

Посетитель абсолютно невозмутимо устроился на предложенном ему месте. На Кондрата он обратил внимания ровно столько же, сколько и на осколки горшка и комья земли на полу кабинета. То есть, ровным счетом ноль.

— Господин Волконский, — первым взял слово «Иванов».

Голос его был сух и скрипуч. В нем будто отсутствовала сама жизнь.

— Наша организация в курсе сложившегося положения.

«В курсе!..» — вспыхнул про себя хозяин кабинета. Разве это не «Свобода воли» регулярно получала от него новых неофитов и щедрые обязательные «пожертвования»⁈ Именно их волей в свое время Дмитрий Яковлевич вывел из игры родичей, по приказу государя работавших против Ордена. А кто скрывал торговлю «красным» на подконтрольной Волконским территории. Да уже только за это они просто обязаны предоставить ему полный пансион, достойного его уровня!

Внешне хозяин кабинета никак своих чувств уже привычно не показал. Тем более, именно сегодня он отчего-то невероятно остро почувствовал, что его бывшие заслуги не будут учтены. И стоит его положению дать трещину, как чертовы «святоши» просто отвернуться в сторону, презрев долгие годы вполне плодотворного сотрудничества.

— Полагаю, вам знакомо имя Павел Анатольевич Волконский, — все также сухо продолжил орденец.

Кондрат даже на миг поймал себя на желании предложить посетителю стакан воды.

— Допустим, — кивнул Дмитрий Яковлевич, с некоторым трудом удержавшись от того, чтобы с силой сжать кулак.

Именно из-за этого… юноши возникла большая часть его нынешних неприятностей.

— Наша организация весьма заинтересована в скорейшей нейтрализации этого человека, — выложил главную мысль своего визита господин Иванов.

Кондрат обернулся к посетителю.

— Вы имеете в виду?..

Нет, помощник хозяина кабинета ничего не имел против устранения неугодных в данный момент времени фигур. В том числе и при помощи физической ликвидации. Но нельзя же так прямо… И уж тем более не в этих стенах!

— Нам это безразлично, — равнодушно пожал плечами представитель «Свободы воли». — Но активность Павла Анатольевича Волконского должна

Мужчины переглянулись. Посетитель не обратил на воцарившуюся после его слов атмосферу никакого внимания.

— Нам нужно обдумать ваше предложение, — негромко решил «размочить» гнетущую тишину Кондрат.

На его слова господин Иванов обратил не больше внимания, чем на писк комара, если бы оный мог долететь до сто сорок третьего этажа.

— Полагаю, в словах моего друга есть некоторая… — начал было формулировать обтекаемый ответ хозяин кабинета.

— Если вы сможете выполнить задание, — впервые за долгие годы общения перебил его посланник Ордена. — «Свобода воли» готова устроить устранение Игоря Георгиевича Волконского.

Кондрат дернул щекой. Такие вещи вслух произносить нельзя. Никогда!

На лице же его сюзерена отразилась задумчивость вперемешку с сомнением. Ведь согласно древнему принципу «Cui prodest?» («Кому выгодно?»), одним из первых под подозрением окажется он сам.

— Орден возьмет на себя ответственность, — неожиданно продолжил господин Иванов.

Кондрат застыл.

— Через шесть месяцев после акции.

Хозяин кабинета задумался. Что ж, полгода он вполне сможет «прокрутиться». С его влиянием даже при наличии прямых улик, обвинение будет выдвинуть ой как непросто. А подозрения к делу не пришьешь.

— Я согласен, господин Иванов.

Стоило посланнику покинут помещение, как коммуникатор Дмитрия Яковлевича завибрировал. Он глянул на экран — Аверьянов. Секунду хозяин кабинета колебался, но всё же ответил.

— Господин Волконский, — голос следователя был ровным. — У меня есть новые данные. Они могут вас заинтересовать.

Дмитрий Яковлевич сжал кулак.

— Я слушаю.

Глава 11

Шар огня пролетел прямо над ними. Ещё бы чуть-чуть — и ком спрессованного пламени выжег бы волосы на голове Павла. Однако одаренный вовсе не стремился «подбить» Волконского. У него была своя задача и цель. Так что магический снаряд угодил точно в палатку, помеченную зелёным флагом. Не прошло и секунды, как ледяное копьё с другого направления снесло второй шатер.

— Опасно работают, — прокомментировал Павел, отпрыгивая в сторону с пути бойцов, спешащих залатать, образовавшуюся дыру в обороне мобильного отряда. Курсанты не медлили. Уже на ходу они вскидывали автоматы, высаживая по очереди по магазину в «зелёнку». Пока без цели попасть. Скорее, действуя на нервы противнику. А уж если удастся заставить кого залечь — так и вообще замечательно.

— Отходим в сторону, — скомандовал Павел своим, первым показывая пример.

Светлана, Сергей и Марика дружно шагнули вслед за ним под дробь стрельбы. Теперь бойцы садили куда более скупыми и точными очередями. Прикрывая шестерку отчаянных штурмовиков, под шквалом огня, пытающихся по одному перебежками добраться до леса. И каждый из них во время рывка ни на секунду не прекращал стрелять, стараясь заставить противника хотя бы на миг уткнуться носом в землю.

Вот только ни один из отчаянных молодцев до края «зеленки» не добежал. Не испугался противника, продолжая точными выстрелами «подлавливать» штурмовиков на поляне между лагерем и лесом.

— Опять все датчики повыжигали.

Отчего-то именно этот факт заставил Волконского скрипнуть зубами от раздражения.

Сколько часов он потратил на то, чтобы восстановить звенья системы обнаружения и защиты за последние дни… И что теперь? Буквально в первую же минуту налета на лагерь противник деловито перегрузил периметр. Причём на каждую секцию атакующие потратили всего по несколько минут, точечно перегружая датчики.

Да что там говорить… Их и засекли только через три минуты после «гашения» первого датчика. Ох, кто-то за это ответит. Потом и кровью.

— Оттягиваемся к центру лагеря, — отдал следующую команду Волконский, продублировав ее взмахом руки.

Его брат за плечи развернул Марику и подтолкнул в спину. Что-то уже подсчитывающую Светлану постигла та же участь. Обе девушки явно «притормозили». Одна выцеливала кого-то в лесу, вторая бормотала себе под нос цифры.

Отстреляться Орловой так никто и не позволил. Сергей потому, что получил недвусмысленный приказ, а Павел уже понял, чем именно все закончится совсем скоро.

— Сколько до второй контрольной? — аналитик не вовремя подняла голову и принялась озираться.

Пришлось Волконскому схватить затылок сестры и силой заставить пригнуться.

— Что-о-о-о-о?.. — прошипела та.

— Вырабатывай правильные рефлексы! — рыкнул добрый брат.

— Но я же должна увидеть, как они!..

— Что ты там должна? — проворчал Павел сквозь зубы, не забывая оттаскивать аналитика Ветви в нужную сторону.

От грубого пенделя, отлично проясняющего ориентиры, девушку спас тот факт, что негромко бубня, она все же успевала шустро шевелить ножками в нужную сторону.

— Свет, вернись в реальность, — потребовал Павел. — Ничего ещё не закончилось.

Данные можно обработать и позже, когда будут готовы расшифровки всех датчиков и личных фиксаторов защитников лагеря.

— Скорее, мля! — громыхнул над ухом голос командира отделения.

Павел прищурился, запоминая коренастого курсанта. Его стоило запомнить. Уже несколько минут лагерь под огнем. Дежурная смена полегла почти вся. Тревожные группы поднялись хоть и раньше норматива, всё равно были перехвачены при выходе на позицию. А этот только выводит вверенных ему людей на поле боя.

Нет, наказывать его смысла не имеет. Он явно перекрыл армейский норматив. Даже действующий в боевых частях специального назначения. Но все же отстал от своих товарищей. Не повод для взыскания, но вполне себе довод поработать с ним отдельно инструкторам.

Самое обидное, что противник не использовал ничего особенного. Одаренные били не сильнее магов Ордена.

Отделение выстроилось вдоль палатки и…

Порыв Ветра сбил бойцов на землю. Снайпер противника тут же поддержал своего одаренного, обозначив несколько попаданий. Четверых защитников стрелок уничтожил в считаные секунды. Остальные успели сориентироваться и укрыться за палатками. От пули не такая защита не спасет, конечно, но теперь хотя бы никто не стоит едва ли не строем в простреливаемом секторе.

Павел глянул на часы. Четыре минуты с начала активной фазы. Потери — северный сектор.

— Отлично, — буркнул клановец. — Прикрытию конец.

Светлана подняла бровь.

— Фактически мы можем рассчитывать только на свои силы, — подытожил Павел.

Северный сектор лег полностью. Щиты гасли одни за другим. Все больше бойцов противника зачищали территорию.

Это было не так красиво, как показывают в фильмах о тактических подразделениях. Фактически спецы противника заливали огнем любое подозрительное шевеление, сменяя друг друга в ордере, едва у «ведущего» заканчивались патроны.

— Волк, командуй, чёрт тебя дери! — рыкнул Павел.

Брат не сразу собрался. Нет, рефлексы включились вовремя. Он отдал нужные команды. Однако при виде того, как

— Доложить обстановку, — бросил он в эфир. — Третья, Белый, ответь Волку! Повторяю: Третья, Белый!

Ответа не поступило.

— Кто из командиров живой⁈

Кажется, кто-то откликнулся.

В следующий миг яркая вспышка заставила Павла прикрыть веки. На краю лагеря звено вражеских штурмовиков угодили в конструкт Пламени. Сколь бы ни были хороши нападающие, но Капкан Огня не оставил им шанса, захлопнув «жаркую ловушку».

— Хоть так… — оценил напитку силовых линий Павел, красноречиво глянув на брата.

Подразделения охраны лагеря должны самостоятельно справляться с такого рода угрозами.

Не всегда под рукой окажется «гений» Огня.

Однако сейчас ловушка сработала дьявольски точно. Никому из звена не удалось вырваться из зоны поражения. Пятерка противника выбыла из боя.

— Так, Шор, оттягивай своих. Двойка, поддержи, — продолжил командовать Сергей.

Где-то за спиной Павла тут же взревел двигатель броневика, а еще через миг стрелок-наводчик поддержал отступающую «пехоту» огнем курсового пулемета.

Первые же минуты боя принесли просто опустошающий ущерб.

— Марика! — окликнул Волконский.

— О! Быстро они, — сообразила девушка. — Это отвлекающий манёвр! Подход группы с севера!

Павел только головой покачал. Если это была лишь разведка боем то, что ждет защитников лагеря дальше?

Собственно, уже можно было сделать первый вывод: они не продержались и пятнадцати минут. Причём командир гарнизона прекрасно знал, сколько будет нападающих, даже вполне себе представлял примерное время атаки. И всё равно ничего не смог сделать. Их просто раскатали.

Павел старался двигаться так, чтобы не мешать разрывающимся между двумя проблемными участками бойцами мобильной группы.

В штабную палатку клановец вошел в большой задумчивости, неосознанно включая чайник.

— Марика, Сергей… — начал было он.

Курсанты замерли нахохлившимися мокрыми воробушками. И дело было даже не в предстоящем разносе. А в пострадавшей профессиональной гордости. Их жёстко опустили на землю, указав на пробелы в их подготовке.

Лены с ними не было. Она по штабному расписанию все также возглавляла госпиталь. Вот только нападавшие не оставляли за спиной ничего живого, вполне естественно опасаясь выстрела вслед или удачно выкаченной под ноги штурмовой группы гранаты.

— Спокойно, — спросил Павел, глядя на закипающую воду.

Не кому-то отдельно. Скорее себе. Разбор произошедшего еще впереди, но уже сейчас на языке вертелись только матерные конструкции. Некоторым усилием воли Волконский пока решил держать их при себе…

Все произошло буднично и даже почти скучно.

Просто в какой-то момент в штабную палатку бесшумно ворвались несколько фигур в черном камуфляже с красными повязками на рукавах, мгновенно рассредоточившись по помещению таким образом, чтобы каждый из собравшихся оказался под прицелом.

«Ну вот и все!» — окинул взглядом исподлобья застывших «призраков» клановец.

Четверо. Собраны. Готовы ко всему. Оружие вскинуто. Готовы открыть огонь.

Волконский вздохнул и указал на один из стеллажей.

— Кружки там, — негромко сказал он.

Одна из «теней» кивнула. Две тут же бесшумно метнулись в указанном направлении и уже через четверть минуты Светлана раскладывала по жестяным кружкам пакетики с чаем.

— Штаб захвачен, — сообщил командир группы, следя за тем, как Волконский разливает кипяток. — Время… 12:42 с начала операции.

— Присаживайтесь, — предложил Павел, первым занимая место на лавке.

Все собравшиеся вперемешку расселись по обе стороны длинного стола.

— Маску, — напомнил клановец.

Князь тут же стянул с головы балаклаву.

— Что скажешь? — спросил парень у своего непосредственного командира… в нынешней ситуации вынужденного подчиняться ему самому.

Сергей же выглядел подавленным. Фактически их расколошматили на ровном месте на подготовленной для защиты территории при кратном превосходстве живой силе.

— Сколько вас было-то? — спросил негромко Павел, один за другим вскрывая пачки с печением и выставляя их на центр стола.

— Наша команда, — без каких-либо эмоций доложил Князь. — И Двадцать бойцов одного из вспомогательных подразделений, собранных на полигоне в качестве учений, приближенных к боевым.

— Вы хоть слаживание-то проводили? — спросил клановец.

— Около двух часов.

Сергей негромко зарычал.

Курсанты Академии считали себя элитой. В чем-то даже заслуженно. Как правило, уже просто поступивший в это учебное заведение человек может занять место в одной из бригад специального назначения. А уж по прошествии года выматывающих тренировок, после которых и жить-то хотелось далеко не всегда…

И всё это ради того, чтобы их буквально походя снесли.

— Что ж, диагноз ясен. Будем лечить, — вздохнул Павел.

Строго говоря, во многих отношениях и ему до собственных коллег было далековато. Но стараниями Тишь и подобранного ею инструкторского штаба, разрыв медленно, но верно сокращался.

— И доктор уже пришел, деточки.

Еще один «призрак» лишился маски. Им оказалась валькирия с собственной персоной. Следом за ней «раскрылись» Гладь и Мышь.

— Тишь… — выдохнул негромко Сергей.

В ответ получил столь красноречивый взгляд, что сразу же осекся.

— Понял, осознал, — тут же заверил Сергей.

И тут же посмотрел на сестру. — Первые будут готовы через полчаса, — пообещала Светлана.

Кто сказал, что аналитик высочайшего уровня не может заменить группу разбора? Через полчаса инструкторы соберут в классах командиров отделений и как следует «высушат» их, сотворив перед тем все то страшное, о чем гласит народная молва. А после всех развесят на солнышке. Обтекать.

— Тогда через час встретимся на разборе полетов, — пообещала Тишь.

— Ага, — разом выдохнули Сергей и Марика.

Они уже были знакомы с педагогическими методами Валентины. Оттого будущее представлялось им мрачным и безрадостным. Утешало лишь одно: доведись им всерьез столкнуться с противником такого класса, и через четверть часа в лагере не останется ничего живого. А ведь спецы специально «давали фору», пользуясь лишь сопоставимыми с сектантами боеприпасами и занижая силу двух выделенных на операцию одаренных. Не самых сильных. Тот же Сергей на десять порядков крыл обоих по личной Силе. Однако опыт, как говорится, зарешал.

Порядок бьет класс. Сегодня курсантам довелось убедиться в этом на собственных шкурах.

* * *

— Что здесь происходит? — взревел Дмитрий Яковлевич, врываясь в кабинет спикера правления.

Просторное обычное помещение сегодня казалось тесным. Десяток штурмовиков в форме гвардейцев Волконских рассредоточились по периметру. Это обстоятельство создавало довольно давящую атмосферу в помещении.

Кондрат поступил умнее.

— Кто командир? — спросил он.

Вперед выступил детина с абсолютно пустым взглядом.

Если бы соратник Дмитрия Яковлевича не был знаком с критериями отбора элитных бойцов клана в части интеллекта, то мог бы и поверить.

— Кто отдал

— Я, — ответил вездесущий Аверьянов, подняв руку в жесте примерного школьника.

Четверо его следователей деловито перерывали шкафы с бумагами спикера. Сам Демьян Юрьевич обнаружился возле стола. Он нагло развалился в кресле Михаила Павловича и деловито, один за другим, вскрывал замки ящиков, выкладывая документы прямо перед собой отдельными стопками.

— Что происходит? — ещё раз спросил Дмитрий Яковлевич.

В этот раз уже потише. В конце концов, сила сейчас была явно не на его стороне. А жизнь уже научила одному простому правилу: если кто-то себя ведет явно наглее, чем положено в его положении, то у него есть к тому основания. Конечно, если этот «кто-то» обладает мозгами, чтобы без причины не раздражать окружающих неуместными телодвижениями.

При всем своем недовольстве Аверьяновым Волконский даже мысли не допускал, что второй человек следственного управления клана глуп.

— Здравствуйте, господин, — в этот раз Демьян Юрьевич даже изволил встать и коротко поклониться главе особой группы расследования.

— Что здесь происходит? — уже тише спросил Волконский.

— Обыск и выемка улик, — охотно пояснил Аверьянов.

Дмитрий Яковлевич на секунду прикрыл веки. Вот еще не хватало сболтнуть чего лишнего по природной своей горячности.

Из разумного, — Волконский не сразу нашелся что ответить. Честно говоря, он сомневался, что какой-то следак, даже если и обнаружит доказательства причастности спикера Правления к измене Родине, рискнёт карьерой и вломится в кабинет столь высокопоставленного члена клана. Однако факт остаётся фактом: Аверьянов был здесь, а его люди изымали все информационные носители вплоть до последнего клочка бумаги, не особо рефлексируя по поводу статуса владельца этого кабинета.

— На каком основании? — взял слово Кондрат, прекрасно оценив ситуацию. — Кто распорядился?

— Приказ начать следственные действия отдал Глава клана.

Дмитрий Яковлевич чуть сильнее сжал зубы. Мог бы и сам догадаться.

— Что… послужило причиной… — на миг Волконский замялся с формулировкой.

Однако Аверьянов прекрасно понял его и так.

— У нас есть основание считать, что спикер Правления причастен к убийству Ивана Романовича Волконского, а также к вербовке сотрудника специальных служб клана для организации ряда покушений на убийство членов Первой семьи.

— У вас есть железобетонные доказательства? — попробовал «копнуть глубже» Кондрат.

— Пока лишь подозрение, — спокойно ответил Аверьянов, вновь склонившись над ящиками. — И разрешение Главы на любые действия, направленные на установление истины в этом деле.

По столешнице покатились несколько ампул с «красным».

— Это не самое интересное, что мы обнаружили сегодня.

За спиной Дмитрия Яковлевича негромко охнул Кондрат. На секунду раньше сюзерена он сумел сообразить, что если Аверьянов решит подвергнуть такому обыску кабинет уже нынешнего главы специальной группы расследований, то его ничего не остановит. Ведь Дмитрий Яковлевич даже не имеет официальной должности в клане.

— Почему не обратились ко мне? — нахмурился Волконский.

— По… какому вопросу? — чуть запнулся следователь.

Причём явно намеренно, словно подчеркивая тем издевательский тон вопроса.

— Вы должны были испросить моего разрешения, перед тем как вскрывать кабинет спикера Правления клана! В конце концов, я возглавляю группу расследования…

Мужчина задохнулся на миг.

— А вы, простите, кто? — спокойно спросил Аверьянов и тут же ударил себя по губам. — Прошу извинить за неудачную формулировку! Не примите за вызов, господин, но какова ваша должность в клане? Имеются ли официальные полномочия дать подобное разрешение?

«Вот ведь с**а!» — оценил Дмитрий Яковлевич находчивость Главы. Игорь Георгиевич наделил его полномочиями вести расследование, но на большую часть следственных действий, касающихся родичей, он обязан был получить санкции у Председателя Правления!

— Демьян Юрьевич, — негромко спросил уже полностью взявший себя в руки Волконский, слегка надавив взглядом на Аверьянова. — Могу ли я надеяться, что в следующий раз вы сообщите мне заранее о подобных шагах?

Однако следователя это не проняло.

— Всенепременно, господин, — заверил он, словно в упор не замечая ядовитого сарказма начальника особой группы расследования.

Дмитрий Яковлевич перевел взгляд на герб Волконских, висящий за спиной Аверьянова, а после принялся рассматривать портрет нынешнего самодержца. Он буквально чувствовал, что вот-вот взорвется и все-таки попытается схватить за шкирку скользкого следователя.

— А где сам Михаил Павлович? — задал неожиданный вопрос Кондрат, разряжая обстановку.

Он-то знал своего сюзерена не первый день.

Волконский застыл, словно на стену напоролся и удивлённо моргнул. Он настолько растерялся от происходящего, что даже не задумался над этим вопросом.

Аверьянов оставил бумаги в покое и откинулся на спинку кресла.

— Михаил Павлович бежал, — просто развел руками следователь, словно речь шла о краже пары рулонов туалетной бумаги из личного санузла Главы.

— Как… сбежал? — осекся Волконский.

— Что ты имеешь в виду под словом «сбежал»? — конкретизировал вопрос Кондрат.

Аверьянов довольно ударил ладонями по столу.

— Его люди начали говорить, — объяснил он. — В том числе и завербованный им агент контрразведки клана. Пока я получал разрешение на вскрытие кабинета и арест подозреваемого, Михаил Павлович покинул высотку в неизвестном направлении. Для этого он воспользовался аварийным стартом и заранее подготовленным глайдером. Нынешнее его местоположение неизвестно.

Дмитрий Яковлевич поморщился. Слышать от обычного «работяги» пренебрежительное «подозреваемый» в адрес одного из первых лиц клана было… неприятно.

Вновь выручил Кондрат:

— Что ж, мы выясним, где он находится.

— Несомненно, — подтвердил следователь.

— Благодарю, что сообщили, — включился Кондрат. — Я рад, что вы держите нас в курсе каждого этапа расследования.

— Несомненно, господа, — склонил голову Аверьянов. — Я здесь для того, чтобы посоветоваться с вами как непосредственными руководителями следствия. Показания Олега Михайловича, как бывшего командира группы особых операций контрразведки клана, вполне достаточны для передачи дела в СИБ. Полагаю, что у них гораздо больше способов установить нынешнее местоположение господина спикера.

Фамильярности даже в адрес подозреваемого Аверьянов не допускал. Он прекрасно знал, насколько обидчивыми могут быть члены клана, и неуважение, пусть даже и к преступнику, носящему их фамилию, может обернуться серьёзными проблемами. Конечно, сегодня он позволил себе выйти за рамки иерархии гораздо больше, чем когда бы то ни было. Но дальше обострять ситуацию у него никакого желания не было.

Голову он не поднимал. Зато весь обратился вслух, считывая мельчайшие нюансы реакции собеседников.

— Пока обойдёмся без этого, — чуть быстрее, чем нужно выдохнул Дмитрий Яковлевич. — Полагаю, для начала необходимо собрать больше доказательств и попытаться разыскать беглеца своими силами. Согласитесь, негоже подключать службы государевы, пока не

Кондрат чуть удивлённо глянул на сюзерена. Тот и сам не заметил, как начал оправдывать своё решение перед обычным следователем.

— Точно так, господин, — спокойно согласился Аверьянов, поднимая взгляд. — А в таком случае у меня есть ещё одна новость для вас.

— Я вас слушаю, — напрягся ещё больше Дмитрий Яковлевич.

— Мы обнаружили связь Михаила Павловича со «Свободой воли».

В этот раз спикер справился с новостью куда лучше — возможно, потому, что уже был готов к неприятностям.

— «Свобода воли»? — переспросил он, сделав едва заметный шаг вперед. — Вы уверены?

— К сожалению, да, — расслабленно выдохнул следователь. — Мы обнаружили одну из жертв покойного ныне Ивана Романовича. И судя по рисунку воздействия на её разум, эта жертва была подвергнута психологической обработке, практикуемой в Ордене.

Волконский глянул на своего помощника. Хмуро. Ему явно пришлось не по нраву, что в деле начинают появляться конкретные имена свидетелей и очевидцев. И все они не только еще живы, но и готовы к беседам со следователями.

— И где сейчас эта жертва? — поинтересовался Кондрат.

— Увы, я не могу вам ответить, — вновь развел руками Аверьянов столь беззаботно, что помощнику пришлось незаметно пихнуть сюзерена в бок, чтобы тот не сорвался.

— И почему же? — вслух спросил он.

— Жертва находится в императорском военном госпитале, — охотно объяснил Демьян Юрьевич.

После сцены в камере, когда один из присутствующих буквально вытолкал его взашей, он готов был признаться, что получает от происходящего некоторое удовольствие.

— О ком идет речь? — спросил Дмитрий Яковлевич.

— Мне не предоставили этой информации, — любезно сообщил следователь.

— И почему же? — почти сразу включился Кондрат.

— «Слово и дело государево», — позволил себе еще раз развести руками Аверьянов. Его собеседники переглянулись. Конечно, оба знали порядок участия в политическом сыске в империи, посодействовать которому мог каждый гражданин страны. Процедура была известна еще в России XVII–XVIII веков. Произнесение любым человеком этой формулы свидетельствовало о готовности дать показания об известной ему «неправде на государя» или государственном преступлении.

Согласно закону, любой государственный служащий, к которому обратились со «словом и делом», был обязан «елико возможно скорее передать заявителя сотрудникам канцелярии, обеспечивая до того его жизнь даже ценой собственной».

Другое дело, что потом еще нужно будет доказать важность предоставленных сведений. И если они окажутся недостойны ока государева, то заявитель ответит за это головой.

В общем, ни Дмитрий Яковлевич, ни Кондрат ни разу не сталкивались с тем, чтобы кто-нибудь реально пользовался этим правом.

Если бы его спросили, или у Аверьянова было желание помочь стоящим перед ним людям, он бы рассказал, что «вершить суд» в подобном деле имеет право любой из опричников императорской Семьи. Дальнейшую цепочку умозаключений они бы выстроили сами.

— То есть, жертву нам не достать? — уточнил Волконский, уперев в следователя твердый взгляд.

Демьян Юрьевич чуть заметно подался вперед.

— Что именно вы имеете в виду под словом «достать»? — едва ли не вкрадчиво уточнил он.

— Было бы полезно для дела побеседовать с жертвой преступлений нашего родича, — тут же пришел на выручку сюзерену Кондрат.

— Ах, вот оно что, — понимающе кивнул следователь. — Конечно, понимаю. Расшифровку опроса я отправил вам на почту полчаса назад.

Дмитрий Яковлевич, уже было развернувшийся к двери, застыл на месте.

— Что вы сказали?

— Я отправил вам расшифровку с беседой жертвы о делах, в части касющейся клана, -словно бы удивившись, что его не поняли с первого раза, повторил Аверьянов.

И вновь следователь сумел удержаться на той тонкой грани, что отличает едва заметный намек от прямого хамства.

— И кто же ее… опрашивал? — уточнил с внезапно прорезавшимся подозрением Волконский.

— Я, господин, — скромно поднял взор Демьян Юрьевич.

Он определенно получал удовольствие от этой сцены.

— И вы не можете сказать, кто имя жертвы? — включился Кондрат.

— Увы, — с почти искренним сожалением ответил следователь. — Дело этого человека передано под гриф «Корона». Я дал соответствующую подписку о неразглашении.

Мужчины переглянулись. Переспрашивать ни один из них не решился. Попытка выманить любые сведения, носящие подобный гриф — уже само по себе коронное преступление.

— Благодарю за службу, — первым кивнул Волконский, покидая помещение.

Кондрат, бросив нечитаемый взгляд на следователя, поспешил вслед за сюзереном.

Лишь после этого Аверьянов позволил себе откинуться на спинку кресла и негромко рассмеяться. Он прекрасно представлял, какую «смуту» внес в умы руководителя особой группы расследования и его подхалима. Теперь им придется гадать, что еще известно «простому следователю» и до чего докопаются люди государевы под грифом «Корона».

— Пусть понервничают, — беззвучно выдохнул себе под нос Демьян Юрьевич и вновь вернулся к выемке бумаг.

Глава 12

— Да чтоб тебя! — со злостью выдохнул Дмитрий Яковлевич, саданув кулаком по стене коридора, едва покинул кабинет, скорее всего, уже бывшего спикера Правления.

Как вообще этот идиот мог так наследить. Для его «бесшумной работы» были созданы все условия. Но стоило ему чуть запаниковать, так он сразу стал делать глупые ошибки.

А ведь специально для этого случая был разработан аварийный протокол. Сводился он к двум простым правилам: при возникновении проблемы сообщи старшим и затаись в сторонке, пока большие дяди решают вопросы. Так нет же, кое-кто надумал себе, что занимает достаточно высокое положение, чтобы не считаться ни с кем. Итог очевиден. И, скорее всего, плачевен. Во всяком случае, для спикера.

— И-ди-от, — выдохнул в три приема Дмитрий Яковлевич.

На застывших немыми защитниками власти Волконских гвардейцев вдоль коридора он внимания не обращал. Для него эти люди были чем-то сродни мебели. Не будешь же ты коситься на стул, если захочется чуть спустить пар, пнув по стиральной машине? Вот и он не стал.

— Тварь, — выдохнул ещё раз Волконский, сопроводив выдох еще одним ударом по стене.

В этот раз удар получился мягче. Во-первых, мужчина уже спустил пар. Во-вторых, больно все-таки.

— Пойдём, господин, — мягко напомнил о своём существовании Кондрат.

Гвардейцы гвардейцами, но есть же еще камеры и фиксаторы. Кто знает, кто в скором времени будет отсматривать эти кадры, и в какую папочку подошьют расшифровку.

Да, в качестве прямого доказательства чего бы то ни было такую запись не пришьешь. Официально «прослушки и подглядки» на этих

Однако просто так увести сюзерена у него не получилось. Тот явно взбесился настолько, что уже плохо понимал, где находится. Его «калила» сама мысль, что ему «поджимают хвост». С каждым следующим шагом противников поле для маневра становилось все меньше. А Дмитрий Яковлевич пока даже не осознавал, против кого именно он «играет». Да, в качестве авангарда вышел Глава. Но почему-то «тайному кардиналу» казалось, что Игорь Георгиевич не единственный человек за карточным столом.

— Господин… — соратник попытался взять разбушевавшегося сюзерена за руку и отвести к лифтам.

— Что им известно, Кондрат? — прошипел тот, не желая ни успокаиваться, ни уходить.

Помощнику ответить было нечего. Приукрашивать реальность было не в его стиле даже для того, чтобы добиться определенного тактического успеха. Господин должен знать правду, и всё тут. Проблема в том, что именно сейчас ему ответить было вообще нечего. Кому отправились протоколы опроса «жертвы»? Сколько успел наговорить беглый спикер и кому? Как вообще вести расследование и не выйти на самих себя, когда на хвосте висит свора профессиональных ищеек, докладывающих напрямую «Трону» о малейшем нарушении в следственных процедурах?

Вопросов много. А вот с ответами как-то туговато.

— Не могу знать, — признал Кондрат, стараясь незаметно утащить сюзерена в сторону лифтовой площадки.

Дмитрий Яковлевич резко выдохнул, старательно беря себя в руки. Вот только вышло у него крайне бездарно. Все-таки достали его всерьез. Да еще и эта ищейка, с чего-то решившая, что может поднимать голос на хозяина.

— А этот Аверьянов, чтоб его… — процедил сквозь зубы мужчина, вновь останавливаясь.

Помощнику только вздохнуть и попытаться снова сдвинуть с места замершего Волконского.

— Он-то что себе позволяет?

Тут Кондрат вынужден был согласиться. Поведение Аверьянова и впрямь было… странным. Словно он уже списал его сюзерена со счетов. Но с чего такая уверенность? Фигур такого ранга роняют годами и в самых жестких политических баталиях. Так что отомстить «хаму» именно этот Волконский успеет обязательно. Так в чем же дело?

Размышлял помощник обо всем исключительно мысленно, чтобы не подливать масло в огонь. Чёртов следак и впрямь вёл себя нагло не по чину. Оставалось лишь гадать, что и кто стоит у него за спиной и сколько он замолчал при своём докладе. А дело тем временем пахло керосином.

Кондрат вздохнул. Не о том сейчас думать надо. Главное, увести подальше разгоряченного сюзерена, старательно тянущегося к освобожденным спикером граблям. Дмитрий Яковлевич в подобном состоянии вполне способен наворотить таких дел, что уже и Шеф не спасет.

Но, надо признать, противники и впрямь подготовились. Только сейчас Кондрат со всей ясностью осознал, что чертов Аверьянов целенаправленно бил по болевым точкам сюзерена, «раскачивая» того на необдуманные поступки.

— Итак, мы имеем живого свидетеля, который готов общаться с Аверьяновым, но… — задумчиво начал перечислять помощник.

Он прекрасно знал, что структурированные рассуждения успокаивающе действуют на его сюзерена, создавая иллюзию контроля.

Сработало. Дмитрий Яковлевич глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. Конечно, душевное равновесие он себе не вернул. Но хотя бы частично обрел способность рассуждать здраво.

— Сколько этот свидетель может знать? — глухо спросил сюзерен.

Прямой вопрос не оставил помощнику права «вильнуть» с ответом.

— Главный вопрос не в том, сколько он знает, — принялся рассуждать Кондрат, под шумок уводя Дмитрия Яковлевича подальше от кабинета спикера, ныне занятого людьми Аверьянова. — Скорее всего, вообще ничего. Но по косвенным признакам специалисты смогут сделать… Достаточно много выводов. Например, схема обработки свидетеля действительно может связать исполнителя со «Свободой воли».

Волконский задумался.

— То есть, обвинение будет строиться на показаниях экспертов.

Кондрат поморщился.

— Не будет никакого обвинения, — сделал вывод он. — С грифом «Слово и дело» будут работать канцеляристы. А их система «судопроизводства» несколько отличается от общепринятой.

Какое-то время глава особой группы расследования размышлял.

— Убрать исполнителя, — негромко рявкнул он.

Кондрат поморщился. Не стоит такие вещи произносить вслух. Где бы ты ни находился и какой бы защитой ни обложился. Впрочем, теперь отвечать можно действительно что угодно. В том числе и правду.

— Уже напомнил, — отозвался Кондрат. — Иван Романович Волконский был убит. Попытки Михаила Павловича замести следы, ведущие к нему…

Дмитрий Яковлевич крепче сжал зубы и кулаки. Раздражение вновь распустилось в груди диковинным огненным цветком. Ему очень хотелось что-нибудь сломать. Или кого-нибудь. Просто для того, чтобы вернуть себе уверенность в том, что он может.

— Пойдём, — рявкнул господин и первым зашагал к лифту.

Кондрат лишь пожал плечами и поспешил.

Проблемы с эмоциональным контролем у его господина были с самого детства. Однако обучение в клане было очень хорошим. Так что в обычной жизни, то есть, в относительно «стандартных» ситуациях он научился себя контролировать превосходно. Проблемы начинались в тот момент, когда ситуация выходила из-под контроля. Сколько-то Дмитрий Яковлевич еще держался, но после происходил эмоциональный взрыв. Это само по себе было плохо. А тут еще и противник, кем бы он ни был, явно знал об этой особенности и умело раскачивал психику «серого кардинала». А потому самоконтроль требовал больше усилий, а то и вовсе слетал, как осенний лист с дерева под порывом шквала эмоций.

— Где нам теперь искать нашего дорогого Михаила Павловича? — с прорезавшейся издёвкой спросил Дмитрий Яковлевич уже у лифта.

Хороший знак. Кажется, накал страстей спадает.

Кондрат попробовал отмолчаться, намекая, что такие разговоры лучше проводить строго в защищённом месте. Он очень надеялся, что сюзерен сам дойдёт до мысли, что с такими речами лучше подождать хотя бы до кабинета. Конечно, и там гарантии от подслушивания никто не даст. Но шанс, что сказанные в стенах «штаба» слова останутся никем не услышанными, несколько выше. Все-таки Кондрат лично руководил бригадой технарей, проверявших помещение. Он же разработал график поддерживающих «тишину» ревизий.

Но Волконский намёка не понял.

— Да куда этот слизняк вообще мог деться? — задумчиво рыкнул Дмитрий Яковлевич, остановившись прямо на лифтовой площадке.

Вызывать элеватор он не спешил.

«Хорошо ещё, что людей здесь немного по дневному времени.» — оценил помощник. Все-таки в зонах с особым контролем есть свои прелести.

— Не могу знать, — пришлось ответить Кондрату.

Помощник тут же заслужил полный ярости взгляд, в котором едва ли не прямым текстом читалось: «А на хрена ты вообще нужен, если ничего не знаешь?». «Виновник» гнева господина промолчал. Проблем с самооценкой у него не было, а также сомнений в собственной полезности.

Что же касается ярости сюзерена… Так пусть лучше на него злится. Глядишь и удастся направить «разрушительную волну» в мирное русло.

Дмитрий Яковлевич протяжно выдохнул. На какую-то секунду его соратнику показалось, что небожитель уже полностью успокоился. Но сюзерен тут же выкинул новый фортель.

— Мы пойдём по лестнице, — объявил Дмитрий Яковлевич, решив, что спуск на пару этажей пешком поможет успокоиться.

Неожиданный ход сбил Кондрата с мысли, но сориентировался помощник практически мгновенно.

— Одну секунду, господин, — потребовал он непререкаемым тоном и тут же бросил в коммуникатор: — Охрана, обеспечить периметр по первому классу. Спуск на сто сорок третий от восьмой спецплощадки альтернативным маршрутом.

— Ты слишком беспокоишься, — позволил себе улыбнуться Волконский и даже попытался сделать шаг вперёд.

Кондрат только головой качнул, пользуясь тем, что сюзерен отвернулся в стороны выхода на лестничную клетку. Он уже не раз пропотел за время «громогласных рассуждений» Дмитрия Яковлевича.

Однако размышлять времени у него не было. Пришлось резко шагнуть вперед и заступить Волконскому путь.

— Дмитрий Яковлевич, — потребовал он, заглянув в глаза сюзерену. — Ты никуда не пойдёшь.

Кондрат редко пользовался правом обращаться к господину на «ты». Но именно сейчас ему требовалось донести простую мысль. Безопасностью пренебрегать нельзя. Вообще. В данный момент — особенно.

— Думаешь, меня там уже поджидают? — усмехнулся Дмитрий Яковлевич.

Однако же остановился. Это главное.

— У меня был всего один вопрос, на который я искал ответ, пока вы беседовали с Аверьяновым, — уже на «вы» продолжил Кондрат. — Каков шанс у Михаила Павловича на успешный побег из высотки в тот момент, когда маховик СБ уже начал раскручиваться?

Волконский задумался. Крепко.

— Я проштудировал логи систем контроля, к каким смог получить доступ, — продолжил помощник. — По всему выходит, что Михаила Павловича предупредили о визите службы безопасности за несколько минут. А дальше начинаются чудеса. Спикеру Правления удаётся целым и невредимым покинуть сначала кабинет, а затем спуститься на несколько десятков этажей вниз. Не говоря уже о проходе через весь уровень силового блока. И после всего этого спикер садится в глайдер, не приписанный к авиационному крылу клана, и спокойно покидает здание.

Мозг Дмитрия Яковлевича понемногу начинал работать в прежнем режиме. Он прекрасно понял, к чему именно клонит помощник. Однако всё же попросил:

— Поясни свою мысль, пожалуйста.

— Мне удалось раздобыть запись старта, — объяснил Кондрат. — Михаил Павлович сел в глайдер с правой стороны. То есть…

— … Пассажира, — самостоятельно закончил Волконский.

— Именно, — кивнул помощник. — Отсюда множество вопросов. Кто разрешил чужой машине сесть на аварийном стартовом столе? А если глайдер все же принадлежит клану, то кто именно помог бежать бывшему спикеру?

Дмитрий Яковлевич про себя негромко хмыкнул. Он прекрасно видел попытки помощника донести до него одну простую мысль: их противник, о котором они пока ничего не знают, обладает серьезными возможностями внутри здания.

— Выясни, как он вообще дошел до стартового стола, — потребовал Дмитрий Яковлевич.

— А вот тут начинается самое интересное, — доложил Кондрат. — Нет никаких записей и логов прохождения точек СБ. Словно этих пятнадцати минут вообще не существовало.

Сюзерен задумался. Чтобы такое сотворить мало «обладать возможностями». Нужно быть самым настоящим волшебником!

— Что говорят наши люди в?..

Кондрат напрягся, но Дмитрий Яковлевич не предусмотрительно недоговорил.

— Они говорят, что это невозможно, — развел руками соратник.

— Что ж, — решил мужчина. — В таком случае сделай всё, чтобы найти эту жертву, — потребовал он. — Если не получится достать ее или найти беглеца, то мне нужна аргументационная база в новых условиях. Займи юридический отдел.

— Принял, господин, — тут же отозвался помощник.

Записывать он ничего не стал — память у Кондрата была идеальная.

Тем временем на лифтовую площадку вышли четверо гвардейцев. Командир отделения сделал шаг вперёд.

— Старший гвардеец Костин. Готовы выполнить свой долг, — доложил он.

— Дмитрий Яковлевич желает пройтись по лестнице, — объяснил специалистам силовой поддержки помощник… Явно непростую ситуацию.

— Вас понял, — тут же откликнулся молодцевато уже седоусый гвардеец, после чего сделал короткий жест рукой. Его подчинённые тут же взяли объект в «коробочку».

Вот только ордер и шага не успел ступить. Волконский неожиданно схватил за воротник Кондрата и рывком приблизил его лицо к своему.

— Наш уважаемый Михаил Павлович не должен заговорить, — потребовал он так, чтобы его не слышали окружающие.

Помощник все понял сразу. И лишь надеялся, что у сюзерена хватит ума не уточнять «пожелание». Хотя бы вслух.

— Просто убей его, — закончил Дмитрий Яковлевич, разбивая ожидания своего соратника.

Кондрат только прикрыл глаза. И кивнул.

* * *

— Просто убей его.

Шепот из динамика разнесся по не слишком просторному номеру придорожного отеля, левое крыло которого до сих пор занимали структуры воеводы. Небольшая резиденция, напоминающая военный городок на окраине Красноуральска, все еще достраивалась. Как сообщил начальник строительного батальона, «покои Павла Анатольевича» уже были готовы. Но клановцу совершенно не хотелось жить посреди стройки. Кроме того, он предпочитал держать руку на пульсе и быть поближе к вверенным ему людям.

— Что скажешь, Михаил Павлович? — поинтересовался молодой человек, отключая запись. — Хочешь прослушать еще раз?

Спикер правления поднёс пальцы к вискам и принялся старательно их массировать. Головная боль преследовала его с самого утра. Вместе с очень нехорошим и, как оказалось, вполне обоснованным предчувствием.

— Голова болит? — с сочувствием поинтересовался Павел. — Могу предложить таблеточку.

— Господин Волконский, — сквозь зубы выдавил из себя спикер правления.

С трудом сдержав нечто вроде: «Да идите вы на хер, пожалуйста.».

Да, ситуация сложилась таким образом, что он вынужден обращаться к какому-то мальчишке с соблюдением высшей степени формальности, в ответ получая снисходительный тон старшего к младшему.

Впрочем, Михаил Павлович умения рассуждать здраво не растерял. Так что прекрасно помнил, что ему предлагали «сотрудничество» почти на равных. Он решил рискнуть и половить рыбку в мутной воде, попытавшись обрезать ведущие к нему ниточки. Естественно, после этого условия «сотрудничества» моментально превратились в отношения «я сказал — ты сделал».

— И что вы от меня хотите?

— Желаешь прослушать ещё раз? — с лёгкой ехидцей поинтересовался молодой человек.

Михаил Павлович окинул номер взглядом. С его стула, на который Павел усадил

Да, Павел решил не селить «гостя» в лесу или прямо в ставке, а просто снять для него часть этажа в гостинице. Номер оказался вполне приемлемым. Во всяком случае, с точки зрения Павла. Спикер правления же постоянно морщился, оглядываясь вокруг. Ему явно не нравилось. Но и выбора у него не было.

Сейчас ему просто необходима была силовая защита. Те самые парни с оружием, которые станут против других таких же парней, получивших приказ на его ликвидацию.

На охрану в высотке полагаться смысла не было. Совсем недавно гвардейцы, повинуясь его собственному преступному приказу, едва не убрали свидетелей прямо в тюремном блоке. Фактически доверять нельзя было никому. Кроме того, у нагло устроившего зад на письменном столе парня имелись очень неплохие козыри в переговорах с ним.

— Ты меня подставил! — бросил Михаил Павлович в лицо собеседнику.

Тот нахмурился, вполне явно намекая на сложившуюся ныне систему взаимоотношений.

— Вы меня подставили, Павел Анатольевич, — ещё раз повторил мысль, пришедшую ему четверть часа назад, спикер Правления.

Парень не смутился.

— Я предпочитаю формулировку «ловля на живца», — спокойно пожал плечами он. — Но в целом да, я тебя подставил. И поверь, не испытываю по этому поводу никаких моральных терзаний. Признаюсь честно: был такой момент в моей жизни, когда я очень хотел придушить тебя лично за то, что ты выпустил джинна из бутылки. И признаюсь честно, кое-что от этого желания осталось до сих пор. Но коль скоро ты считаешь меня подставившим тебя ублюдком, рекомендую задуматься над одной мыслью. Если бы мы не форсировали события, как скоро нашему доброму Дмитрию Яковлевичу самостоятельно пришла бы в голову замечательная мысль убрать одного из координаторов, буквально подставивших его?

Михаил Павлович встал с неудобного стула и отвернулся к окну, рассматривая безрадостный пейзаж из федеральной трассы и четырёх фур перед его окнами. Больше глазу зацепиться было не за что.

— Допустим, вы правы, — спустя несколько секунд молчания нехотя выдавил из себя он.

Павел жестко оборвал собеседника:

— Давай без всяких «допустим».

Михаил Павлович покачал головой.

— Молодость… — пробормотал он.

Воевода на такие разговоры не повелся.

— Знаешь, Михаил Павлович, — без всякого давления констатировал молодой человек. — Мне кажется, ты сильно ошибаешься насчёт моих мотивов. Если по итогам всей этой ситуации ты свернёшь себе шею, об этом горевать не буду. Просто здесь и сейчас ты оказался мне полезен, не более того. Поэтому варианта я предлагаю два. Первый: ты спокойненько сидишь здесь в относительном комфорте и, возможно, даже по результатам остаёшься живым. Либо, хм, назовём это, условия содержания резко ухудшатся. И дальше от тебя ничего зависеть не будет. Сделай, пожалуйста, свой осознанный выбор. Без всяких «допустим».

Михаил Павлович отвернулся от безрадостного пейзажа и принялся изучать собеседника. Совсем ещё молодой парень рассматривал его с лёгкой иронией. Мол, ну давай, попробуй, расскажи о том, какой ты большой и важный.

— Делайте как знаете, господин Волконский, — хмуро выдохнул он.

Спикер правления прекрасно понимал, что Глава согласился прикрыть глаза на очень многое только потому, чтобы не поднимать волну и не спугнуть более крупную рыбу. Сейчас у них появилась следующая цель. Это значит, что роль самого Михаила Павловича стала сильно ниже. Проще говоря, он оказался в ситуации «шаг влево, шаг вправо — карты на стол». Вернее, не карты, а папочки, в которых много чего интересного имеется. И еще неизвестно, чьим именно окажется тот самый стол.

— Кажется, я не слишком понятно выражаюсь, — сокрушенно вздохнул молодой человек.

Отчего-то от простой констатации собеседнику стало очень неуютно.

— Я вас понял, Павел Анатольевич, — заверил спикер, вновь отворачиваясь к не самому чистому окну. — Что от меня требуется?

— Ничего, — раздался задумчивый голос чёртова мальчишки. — Просто сиди тихо и не высовывайся. Остальное мы сделаем сами.

— Значит, вы планируете воевать с «шефом»?

Молодой человек промолчал. Однако каким-то звериным чутьём Михаил Павлович понял, что попал в точку. Скорее всего, этот молодой волчонок уже рассчитал, что схему должен был покрывать кто-то еще.

— Думаете, что Дмитрий Яковлевич действовал сам по себе? — продолжил развивать успех и будущую почву для «торговли» он. — Я вас умоляю…

Однако план развалился еще до начала исполнения. Торговаться парень не собирался. О чем со всем пылом юности и сообщил:

— Что ж, Михаил Павлович, — решил собеседник. — Значит, программа у тебя будет чуть более интересная. Тебе предстоит пообщаться с моими людьми. С ними и поделишься всеми своими умозаключениями по поводу этого «шефа».

— Он убьёт меня раньше, — констатировал Михаил Павлович, уже пожалевший, что решил разыграть эту масть.

— Нет, — качнул головой молодой воевода. — Здесь тебя достать довольно затруднительно.

— Однако рано или поздно я покину эти стены, — возразил Михаил Павлович.

— Однако прошу помнить, — в тон подхватил собеседник. — Что до свободы ещё нужно дожить, и я куда ближе.

Михаил Павлович бросил взгляд на совсем еще молодого парня. Никакой угрозы или издёвки. Просто констатация факта.

— И всё-таки вы меня подставили, Павел Анатольевич, — решил оставить последнее слово за собой пленник.

Молодой человек лишь пожал плечами и вышел из номера. Пока добавить к сказанному ему было нечего.

Глава 13

— Больше я вам ничего не должен.

Короткая рубленая фраза прозвучала с хлёсткостью пощёчины. Кондрат поморщился. Не для того столько лет он налаживал связи с одним из специальных отделов клана, по отчетам проходивших как «группа информационной безопасности и финансового мониторинга», чтобы вот так за несколько минут спустить их в унитаз. Однако всё уже случилось. Без его на то воли. И за считаные минуты.

Дмитрий Яковлевич не смог смириться с мыслью, что спикер покинул здание неизвестным способом, фактически не оставив никаких следов. А потому затребовал встречи с информатором Кондрата. Помощник попытался было отговорить сюзерена от столь недальновидного поступка, но тот после беседы с Аверьяновым уперся рогом. А в таком состоянии проще было согласиться на организацию «рандеву», чем наблюдать, как сюзерен в «порыве страсти» наломает еще больших дров.

Встреча состоялась на тридцать первом этаже, в одном из людных коридоров офисного уровня. Фактически у всех на

— Да кто ты такой? — даже не зло, а скорее недоумённо выдохнул глава особой группы расследований.

Для него слова контрразведчика звучали жалобами табуретки на сидящую на ней задницу. То есть ситуация, с его точки зрения, была совершенно невозможной. Впрочем, люди вообще были для него лишь строкой в списке. Именно поэтому Кондрат старался не допускать сюзерена к работе со своими, порой наращиваемыми годами контактами.

— Я помню о вашей помощи, господин, — коротко склонил голову мужчина в неприметном пиджаке в адрес помощника. — Я благодарен за лечение моей жены. Однако считаю, что свой долг вам я уже выплатил.

На Волконского он внимания не обратил никакого. Словно тот был частью интерьера. Не более того.

— Ты понимаешь, с кем говоришь? — даже успокоился от неожиданного ответа Дмитрий Яковлевич.

Кондрат поморщился. В этот раз он не стал скрывать эмоции даже от сюзерена, чем удивил того ещё больше. К сожалению, в картине мира клановца просто не предусматривались ситуации, при которых собеседнику было плевать на неформальный статус главы особой группы расследования.

— Это вы, Дмитрий Яковлевич, не совсем понимаете, с кем именно говорите, — без особых эмоций ответил контрразведчик. — Я заместитель начальника департамента информационной безопасности клана. До этого момента я считал возможным изредка… отвечать на вопросы уважаемого Кондрата Римовича, скажем так. Он действительно очень помог моей семье. Однако хочу напомнить, что вассал моего вассала — не мой вассал, равно как и сюзерен моего сюзерена. Лично вам я ничем не обязан.

Лицо Кондрата застыло. Он молча наблюдал за тем, как ценный актив, выращиваемый годами, сорвался с крючка.

— К сожалению, я считаю, что самим фактом данной беседы вы, господин, — продолжил «информационщик», обращаясь только к помощнику. — Нарушили наши договоренности. Исходя из этого, в дальнейшем любое взаимодействие будет протекать в порядке официальных обращений. Надеюсь, я четко изложил свою позицию?

— Более чем, — склонил голову Кондрат.

Эта картина повергла его сюзерена в некоторое замешательство.

— У меня хватит сил, чтобы испортить карьеру одному слуге, слишком много возомнившему о себе, — процедил тот надменно.

Скулы Кондрата побелели. Однако Дмитрию Яковлевичу нужно было восстановить иерархию любой ценой и прямо сейчас.

— Боюсь, вы не совсем осознаете создавшееся положение, господин Волконский, — спокойно ответил неприметный мужчина. — Мне достаточно подать одну лишь жалобу вверх по команде о попытке принудительного контакта и вербовки со стороны челна клана, как вас очень быстро…

Мужчина выдержал короткую паузу, словно подбирая слова, но на деле давая собеседнику прочувствовать значимость момента.

— … Одёрнут, — наконец определился с выражением он.

Дмитрий Яковлевич удивлённо оглянулся на Кондрата. Тот старательно держал лицо, хотя и получалось у него с каждой секундой всё хуже и хуже. Поймав взгляд сюзерена, он отрывисто кивнул, словно его шея не в один миг одеревенела.

Кто бы ни находился на Троне, первым делом он исключал давление на специальные службы клана со стороны родичей. И даже вовсе не из страха заговора. Просто некоторые члены фамилий в своих разборках могли спалить ценный ресурс, отвечающий за безопасность всех обитателей высотки. Примеров таких было много. И не все после них восстанавливали былые позиции и влияние.

— Поэтому, пожалуйста, не стоит больше произносить вслух подобных глупостей, — откровенно посоветовал неприметный мужчина, в глазах которого так и не колыхнулось ни капли эмоций.

От полученного ответа Дмитрий Яковлевич ненадолго погрузился в задумчивость. Он такими нюансами раньше не заморачивался. Вербовку полезных контактов и создание сети влияния в кругу специальных служб взял на себя Кондрат. И именно он представлял все нюансы сложного переплетения интересов в этих структурах.

— Прошу нас простить, — коротко рубанул помощник, избегая всяческого упоминания об имени или должности собеседника, старательно отводя взгляд от сюзерена.

«Информационщик» равнодушно кивнул.

— Из уважения к вам, Кондрат Римович, я готов ответить на вопросы вашего сюзерена, — констатировал он.

— Сразу бы так, — буркнул Дмитрий Яковлевич почти беззвучно.

Но контрразведчик прочитал его возмущение по губам. В конце концов, ему нередко приходилось расшифровывать ситуации, когда есть лишь видеозапись того или иного инцидента.

Окинув клановца нечитаемым взглядом, неприметный мужчина вновь обернулся к его помощнику.

— Ухожу с лёгким сердцем, — честно сообщил он.

В этой фразе сплавились столько оттенков и смыслов, что Кондрат решил подумать о ней вечером. Но главное он уловил. «Информационщик» четко дал понять, что этот контакт — нарушение всех их договоренностей, в которых отдельной строкой шло упоминание, что личная встреча с идиотами (то есть, дилетантами, которые просто по незнанию могли нанести контрразведчику ущерб) исключена.

— Благодарю. Жаль, что наше сотрудничество заканчивается, — отреагировал тот.

Да, этот этап общей работы закончен. Однако никто не знает, как именно сложится жизнь в будущем. Возможно, через несколько лет у них могут появиться общие точки пересечения.

— В качестве жеста доброй воли я готов ответить на ваши вопросы, господа, — и вновь ни малейшего взгляда на Дмитрия Яковлевича.

Однако тот больше не вмешивался. Просто наблюдал со стороны за многослойным диалогом двух людей. Он уже сообразил, что ситуацией владеет плохо. Хватило ему ума понять, что только что лишил помощника ценного актива, пусть и совершенно не мог взять толк, каким образом. А потому решил подождать разъяснений от соратника в более приватной обстановке.

«Раньше бы так…» — с досадой оценил мыслено Кондрат. Но вслух учить сюзерена жизни не стал. Даже если когда-то и придёт ему в голову подобная идея, то сделает он это за закрытыми дверями. Но, вообще-то, эту бесполезную затею мужчина отбросил в сторону лет в пятнадцать. А с тех пор много воды утекло, и некоторые установки Дмитрия Яковлевича стали не просто железобетонными, а вплелись в основу личной идентичности.

Впрочем, на уровне большинства клановцев, «серый кардинал» Волконских был вполне разумен. Просто сегодня его долго и целенаправленно раскачивали, старательно атакуя «триггерные точки». Такого воздействия вполне достаточно, чтобы вообще с катушек слететь. Любое внушение сейчас бесполезно. Остается лишь ждать пока «эмоциональный взрыв» утихнет, и уже после аккуратно приводить господина в чувство.

Будь его воля, Кондрат бы и вовсе изолировал сюзерена. Однако

Да если и была бы возможность запереть господина, то куда? камеры тюремного блока — единственные помещения, способные держать буйствующего одаренного. Но тогда очень уж у многих возникнут вопросы. В политическом плане это убьет Дмитрия Яковлевича. Сюзерен такого шага не простит. Даже своему самому старому и верному помощнику.

— Так каков ваш вопрос? — повторил контрразведчик, со значением покосившись на часы.

— Нас интересует Михаил Павлович Волконский, — чуть быстрее, чем нужно, ответил Кондрат, явно опасаясь, что сюзерен вновь вмешается в разговор. — Каким образом спикер правления покинул высотку?

— Третий, — коротко ответил информационщик.

Помощник чуть удивленно глянул на собеседника.

— Вы третий, кто у меня об этом спрашивает, — с готовностью пояснил мужчина. — Вынужден разочаровать. Ответ мне неизвестен.

Дмитрий Яковлевич явно что-то хотел уточнить, даже попытался шагнуть вперёд, но был остановлен рукой помощника, уже потерявшего ценный источник сведений. Так что сейчас нужно было выжать все возможное из ситуации, чтобы чувство абсолютно бесполезной потери грызло не так сильно.

— Благодарю, — кивнул Кондрат. — Тогда, возможно, ты сможешь восстановить хронологию событий.

Собеседник не удивился.

— В 10:52 Михаил Павлович покинул свой кабинет вместе с телохранителем. На фиксаторах он отображался до третьего радиального коридора. Там объект остановился в «слепой зоне».

Кондрат не перебивал, но бровь вопросительно приподнял. Мол, как в одном из центральных коридоров могут быть слепые пятна? С его точки зрения — ситуация просто невозможна. Там же сплошное покрытие, да ещё и с многократным перекрытием.

— Каким-то образом сектор вышел из строя и в тот момент находился на ремонте, — ровно ответил информационщик.

Впрочем, в глазах его мелькнуло что-то такое, что Кондрат сразу понял: собеседник и сам не очень верит собственным словам, но факт оставался фактом. Все фиксирующие датчики были выведены из строя. Ремонтная же бригада, поднятая по тревоге, была ещё в пути.

«Слава богу, Дмитрий Яковлевич не влез в паузу со своими вопросами или бесконечно ценным мнением», — подумал помощник.

— И что же дальше? — уточнил Кондрат.

— В 10:45 от следственного управления поступил запрос на задержание и помещение объекта под стражу с приказом спикеру оставаться на месте и ждать дежурную группу, — «информационщик» замолчал на миг, словно выстраивал перед внутренним взором картину происшествия, но тут же продолжил. — В это время Михаил Павлович находился в «слепой зоне». На предписание он не ответил. В 10:47 на пульт СБ поступила заявка на сопровождение и арест спикера Правления. Судя по логам коммуникатора, спикер сообщение он прочитал. «Событие Х» случилось именно в этот момент. Прибывшая на место в 10:53 оперативная группа обнаружила лишь тело охранника.

В этот раз Кондрат поднял ладонь сам, призывая собеседника остановиться. Тот не возражал. Некоторое время помощник размышлял. «Сопровождал» спикера их человек. Кто мог вырубить бывшего гвардейца и увести «приз»? Решительно непонятно.

— Живой хоть? — спросил он.

Не то чтобы его действительно волновал этот вопрос. Но когда разговариваешь с такими «контрагентами», задать его нужно обязательно. А то вдруг собеседник решит, что и его жизнь в твоих глазах ничего не стоит? А полностью бить горшки с контрразведчиком помощник был не готов.

— Доставлен с переломом гортани в госпиталь, — сообщил «информационщик». Жить будет. Сейчас медики пытаются понять, какой именно химией его накачали.

— Химией? — уцепился за слово Кондрат.

— Да, охранника сначала дезориентировали несколькими ударами, после чего вкололи ему в ногу какой-то состав, ускоряющие процессы торможения в мозгу. Что это было — сказать не смогу. Но встречал нечто подобное на вооружении специальных служб.

Помощник размышлял еще секунд тридцать, после чего решил «откатить» разговор чуть назад.

— Что вы имеете в виду под словом «исчез»? — уточнил он.

Дмитрий Яковлевич внимательно наблюдал за лицом собеседника.

— Собственно говоря, именно это я и имею в виду, — спокойно ответил информационщик. — Фиксаторы перестали его «видеть». Он просто перестал существовать для всех систем слежения. Больше он не засветился ни на одной камере до самой посадки в глайдер. Однако по косвенным данным нам удалось восстановить примерный путь спикера.

Несколько секунд контрразведчик помолчал, словно выстраивая в голове невидимую последовательность шагов Михаила Павловича.

— Около одиннадцати часов он спустился на сто семнадцатый этаж. После чего пересёк восемьдесят первый коридор и на лифте спустился на уровень охраны, где спокойно прошёл через весь коридор к аварийному старту. Там спикер сел в глайдер неустановленной принадлежности.

«Просто взял и сел.» — мысленно повторил Кондрат, глянув со значением на собственного сюзерена.

Тот лишь покачал головой.

— Не просто, — неожиданно ответил информационщик. — В какой-то момент фиксаторы вновь определили местоположение спикера. Буквально за несколько секунд до того, как за ним поднялась аппарель летательного аппарата.

— Странно, — оценил Кондрат.

С= его точки зрения, если уж кто-то способен обеспечить беглецу такого уровня чистый отход, то имело смысл вообще не оставлять после себя никаких следов. Однако кто бы ни спланировал эту операцию, он явно специально вывел беглеца под фиксаторы на последней стадии реализации своего плана.

— Вы можете описать… как он? — Кондрат не сразу сформулировал просьбу, но контрразведчик его понял.

— В 11:12:03 система снова «увидела» Михаила Павловича, — раскрыл хронологию он. — В 11:15:33 спикер развернулся и, глядя на один из фиксаторов… помахал рукой.

— Что? — не сразу понял Кондрат.

Собеседник молча поднял ладонь и сделал несколько взмахов.

— Вот так, — без всяких эмоций сообщил он.

Мужчины переглянулись

— У вас есть что добавить? — спокойно спросил помощник.

— Выбранный им фиксатор относился к… нашему ведомству. Соответственно, не значился ни на каких планах. И увидеть его со стороны было просто невозможно.

Несколько секунд стояла тишина. Откуда спикер Правления мог знать о «спецточках»? Непонятно…

— Надеюсь, это вам поможет, — заключил контрразведчик.

— Благодарю вас, — спокойно кивнул Кондрат, понимая, что, скорее всего, говорит это последний раз. Сотрудничество с этим человеком для них закончено на долгие-долгие годы.

— Было приятно работать с вами, Кондрат Римович, — коротко и с достоинством поклонился тот, после чего развернулся и просто ушёл, не спрашивая ни у кого ни разрешения.

Буквально через несколько секунд их недавний собеседник профессионально смешался с толпой и пропал из виду.

— Чертовщина

За четыре часа до встречи на тридцать первом этаже.

Михаил Павлович торопился. Его должность позволяла достаточно редко куда-либо спешить. Но заседание Совета — как раз тот случай, когда даже на его посту лучше проявить высшую добродетель клановца — пунктуальность.

Следом за ним тенью скользил охранник, приставленный сюзереном «для безопасности». Хотя у спикера создавалось стойкое ощущение, что защитника в куда большей степени можно назвать конвоиром, чем охранником.

Впрочем, к постоянному сопровождению и на «тень» внимания обращал не больше, чем на собственного повара.

«Нужно поторопиться!» — озабоченно решил спикер, глянув на часы, купленные в угоду моде на механические модели по чертежам прошлых столетий.

— Эй ты! — раздался просто невозможный возглас на этом этаже.

Тут не было никого, кто стерпел бы подобное обращение от кого бы то ни было.

Охранник тут же занял позицию между молодым хамом в черном костюме и своим «подконвойным подзащитным».

Это стало ошибкой.

Парень призраком метнулся к защитнику.

Тот успел среагировать. И даже сжать рукоять пистолета в кобуре.

Ему не хватило секунды. Короткий удар в горло заставил охранника схватиться за шею и со страшным хрипом усесться на пол.

— Что ж вы все за стволом-то тянетесь сразу? — чуть разочарованно выдохнул молодой человек, нагибаясь к телохранителю с одноразовым инъектором руке.

Спикер молча следил за его действиями. Жизнь на этажах закалила его в клановых интригах. Но вот самое примитивное физическое насилие ввергло Михаила Павловича в некоторую задумчивость.

— Ведь ясно же было, что не успеет, — выпрямился молодой человек и с сожалением покачал головой, засунув ладони в карманы брюк.

— Павел… Анатольевич? — спикер не сразу узнал племянника Главы… и попытался сделать шаг в сторону лифтовой площадки.

— И куда это ты так спешишь? — усмехнулся парень.

Спикер правления лишь бросил короткий взгляд на наглого юнца, намереваясь пройти мимо. Однако Павел Волконский мягким движением уступил ему путь, явно давая понять, что дальше хода нет.

— И что это вы делаете? — холодно спросил Михаил Павлович.

Прорваться силой он даже не попытался. Просто потому, что молодой парень выглядел куда крепче него. И, судя по некоторой информации, обладал довольно высокими навыками уничтожения себе подобных. Да и тело крупного охранника на полу коридора наводило на разумные мысли.

— Хочу с тобой поговорить, господин спикер Правления, — философски протянул парень

— Я спешу.

— Уже нет, — равнодушно пожал плечами нахал.

— У меня заседание Совета, — попробовал воззвать к разуму юнца спикер.

Тот только головой покачал.

— Михаил Павлович, не думаю, что сейчас это для вас самое важное.

Тогда спикер решил повысить голос:

— Дайте пройти! — почти закричал он в надежде, что его кто-нибудь услышит.

Однако в коридоре было безлюдно.

Тогда мужчина сделал шаг вперед.

Казалось, что наглец почти не пошевелился, но спикер негромко охнул от стремительного толчка плечом в грудь. Так и не доставшего ладони из карманов брюк.

— И что вы делаете? — потёр грудь Михаил Павлович.

Однако второй попытки прорыва не предпринял. Парень ясно дал понять, что дальше реагировать будет жестче.

— Вам туда не надо, — вежливо сообщил племянник Главы.

— Почему же? — внешне почти спокойно спросил спикер правления.

И пусть ему удалось создать видимость невозмутимости, внутри буквально кипел, но в то же время ниточка беспокойства с неприятным звоном оборвалась в груди. Слишком уж про него в последнее время «забыли». И отчего-то спикер не сомневался, что рано или поздно…

— Вас арестуют, — спокойно сообщил юнец. — За организацию убийства Ивана Романовича, за пособничество развалу клановой структуры, за распространение «красного» в здании Волконских, за подкуп должностных лиц. Мне перечислять весь список или вы сами лучше знаете перечень своих подвигов?

Спикер застыл. Что-то многовато статей набиралось.

— Я не думаю, что…

Короткий сигнал прервал так и оставшуюся незаконченной фразу.

— Вы читайте, читайте, — предложил Павел, махнув рукой.

Спикер Правления с некоторой заминкой открыл сообщение от службы безопасности.

«Сим предписывается Михаилу Павловичу Волконскому сохранять текущее местоположение и дожидаться группы сопровождения для проведения следственных действий», — гласило короткое сообщение с пометкой заместителя главы Службы безопасности.

— Вот такие дела, — развёл руками Павел.

Спикер воровато оглянулся на дверь собственного кабинета, которую ещё можно было разглядеть в конце коридора.

— Не рекомендую, — покачал головой Павел. — Уверен, они уже заблокированы дверь вашего кабинета.

В этом была своя прелесть для СБ. Ну куда денется беглец из зоны контроля системы безопасности? Особенно если перед ним можно перекрыть любую дверь и заблокировать любой лифт. Именно поэтому парни с автоматами всегда привлекались в последний момент.

— Это политически мотивированное преследование! — выдохнул Михаил Павлович.

Парень же негромко рассмеялся. Мол, не говори глупостей.

Спикер вновь попытался открыть было рот.

— Ты речь с трибуны репетируешь, Михаил Павлович.— перебил Павел, оставшись абсолютно равнодушным к так и не увидевшему свет очередному заявлению спикера. — Это не воевода. Запрос о твоем аресте инициирован следственным отделом клана. Напрямую воеводе он не подчиняется.

— Да как же? — мужчина ещё раз воровато оглянулся.

Взгляд его упал на тело охранника. Мысли побежали быстрее.

В голове крутились два извечных вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». Первый он решил оставить на потом. А вот вторым озаботился всерьез. Вариантов в голову не приходило. Ведь даже дети знают, что из высотки Волконских без желания на то её хозяев выбраться практически невозможно незамеченным.

— У нас около трёх минут, — невозмутимо сообщил Павел. — После этого группа силового сопровождения будет здесь.

— У вас есть варианты? — быстро бросил спикер.

Молодой человек тяжело вздохнул. Словно ему приходилось объяснять простые истины.

— Ну конечно, Михаил Павлович, — как ребёнку растолковал парень. — Иначе зачем бы мне здесь быть и уж тем более предупреждать тебя?

Спикер решился. Сначала нужно избежать ареста, а уже затем думать, что делать дальше. Из камеры вообще затруднительно что-либо предпринять.

— Я вас слушаю, — глянул исподлобья он.

— Сейчас мы покинем это место, — начал было Павел.

— Как? — невольно перебил спикер.

Молодой человек вздохнул и глянул на часы.

— У нас две минуты, Михаил Павлович. Вы точно хотите именно сейчас потратить время на то, чтобы задавать вопросы, на которые я не готов отвечать?

—

Сейчас ему было все равно, куда именно. Лишь бы подальше отсюда.

— Прекрасно. Тогда прошу за мной, — предложил Павел и уверенно направился к выходу из общего коридора на одну из технических лестниц.

Глава 14

— Нормально устроился, — Павел пожал плечами, хмуро оглядывая парочку здоровяков, охранявших вход.

Несколько секунд парень потратил на изучение вывески. Хозяин не стал размениваться на слова, ограничившись схематичным, но интуитивно понятным любому мужику рисунком.

Полюбовавшись мгновение на креатив по-красноуральски, Волконский вновь позволил себе обратить внимание на окружающую действительность.

— Кто-то сейчас получит в морду, — оценил он задумчиво.

Здоровяки на комментатора внимания не обратили — чего они тут только не слышали. Пока клиент не переходил от слов к делу, на него особо внимания не обращали. Зато и от разговоров к активному выражению своей позиции крепкие ребятушки переходили без каких-либо сомнений и душевных терзаний.

— Да я тебе говорю, сейчас ребята подъедут, мы тебя тут, блин, раскатаем! — продолжил надрываться плюгавенький мужчинка, именно сегодня поверивший в себя настолько, что тайком от жены сбежал полюбоваться на обнаженную женскую плоть.

К моменту появления брата с сестрой, диванный герой со всей страстью доказывал охране свое право пройти в клуб в трениках и резиновых тапочках, которые он нацепил поверх белоснежных носков. Однако «Сим-Сим» перед ним так и не открылся.

Впрочем, мозгов пьянчужке хватило угрожать крепышам метров с двух. Обоим парням было лень сделать шаг, чтобы схватить господина Даменятутвсезнают за шкирку.

— Сегодня вам вход запрещён, — раз в тридцать секунд повторял один из охранников лениво.

При этом он даже не глядел на очередного возмущенного клиента. Вечер еще только начался, а этот уже был шестым «крутышом». А уж сколько разных «обещаний» в свой адрес охранникам предстояло выслушать до утра — даже предположить сложно.

Остальным привратникам уже было скучно просто посмеяться над очередным «решателем», обещавшим едва ли не Вселенную свалить на их головы.

Павел еще раз осмотрелся. Вокруг подсвеченного неоновой вывеской входа в бар тёрлись несколько десятков человек. Скорее всего, они рассчитывали, что едва станет чуть посвободнее, охрана пропустит кого-то из них. Опасности не представляли.

— Чисто, — раздался в наушнике голос старшего охранника.

Да, отныне Светлане самостоятельные выходы были запрещены. Исключительно в сопровождении двух бойцов. Себя Павел пока в строгие рамки не загонял, но в сопровождении нескольких спецов передвигался теперь куда чаще обычного.

— Пошли, — негромко бросил молодой человек.

Однако внутрь «элитного» заведения попасть было не так-то просто.

— Мест нет, — поднял руку перед Павлом охранник.

Клановец, естественно, хамить не стал. С чего бы это — человек на работе.

— Меня ожидают, — коротко отрекомендовался он.

Светлана скромно встала за спиной брата и разглядывала обстановку. Все-таки для нее подобные места были в новинку. Даже с учетом ее постоянных визитов в «Бараки».

— Кто ожидает? — коротко поинтересовался охранник.

— Леонид Ильич, — с раздражением выдохнул молодой человек.

Впрочем, охранник был не виноват. Встречу именно в этом месте назначил ему совсем другой человек.

Если бы он был один, то на окружающий антураж ему было бы плевать. Но клановец заранее поставил в известность бывшего имперского представителя, что на встречу прибудет с сестрой. Так что место можно было бы выбрать и поприличнее. Конспирация конспирацией, конечно. Но все-таки задрипанный бар, где стилизованные сиськи встречали посетителей в виде неоновых линий прямо со входа, был не самым лучшим местом для «небожительницы».

— Одну секундочку, пожалуйста, — куда вежливее произнёс охранник.

Тут все было ясно. Если кто-то внутри ожидает гостя, то это значит, что он заказал столик в отдельном зале. Здесь подобная услуга стоила неоправданно дорого, а потому таких платежеспособных идиотов… То есть, клиентов, конечно же, следовало ценить и всячески ублажать.

— Сейчас сверюсь со списком.

Волконский кивнул, прочищая ухо — визгливый голосок возмущающегося «крутыша» ввинчивался в мозг раскалённым шурупом. Обещания лились рекой. Оставалось лишь подивиться фантазии щуплого ушлепка, выдумывающего все новые кары для привратников.

К счастью, проверка списка долго не продлилась.

— Проходите, — коротко предложил один из здоровяков.

Павел шагнул внутрь. Громкие ударные ритмы в стиле «туц-туц-туц» тут же ударили по барабанным перепонкам. Молодой человек сделал разминочное движение шеей, привыкая к новой обстановке. С его точки зрения, даже долбёжка крупняка под ухом была куда приятнее.

А табличка «мест нет» горела не зря — свободного пространства не было буквально. Тела были спрессованы на танцевальном поле едва ли не укладкой сельди в банке.

В этом океане тел как-то затесались несколько сцен с шестами, вокруг которых крутились голые девчонки лет двадцати. Их даже стриптизершами профессиональными назвать было сложно — хореографией тут и не пахло. Скорее, желанием показать сокровенное. Но публика была непритязательна, а потому оголение воспринималось собравшимися с энтузиазмом. Вот только подбадривали они «артисток» скорее восторженными криками, чем брошенными им под ноги купюрами.

— Нам туда, — предложил один из здоровяков, указывая рукой в сторону неприметных дверей в конце коридора.

По ту сторону дешевого на вид пластика оказался целый новый мир, куда не было хода обычным посетителям этого заведения.

— И то хлеб, — решил Волконский.

Ему бы очень не хотелось тащиться с сестрой через живое море танцпола, где каждый десятый явно закинулся чем-то для пущего веселья, а каждый первый был попросту пьян.

— Прошу вас пройти в сторону ВИП-столиков, — предложили охранники, едва они вошли в зал. Однако сами сразу же покинули гостей, вернувшись к входу.

Впрочем, помощь больше и не требовалась. Горевого Павел увидел сразу — он сидел за столиком в углу. Расположение было вполне удачным: вокруг хватало пространства, чтобы подслушать разговор было довольно сложно, а от общего зала бывшего императорского представителя отделяла барная стойка.

— Николай Андреевич, — задумчиво протянул руку Павел, едва они подошли.

Хотелось выразиться чуть резче. Но Волконскому хватало ума не позволять собственным представлениям о прекрасном мешать делу.

— Присаживайтесь, — предложил мужчина после короткого рукопожатия.

Молодые люди заняли места за столом.

— Имею желание дать тебе в лицо, — негромко сообщил Волконский, открывая повестку дня.

— И чем же оно вызвано? — поинтересовался Горевой, не слишком-то и убоявшись угроз клановца.

— Такие места не для моей сестры, — разъяснил свою позицию Павел.

Горевой кивнул, давая понять, что на будущее «пожелание» он запомнит.

Светлана повела плечиками

— Здесь прилично кормят, тихо, и можно поговорить, — равнодушно пожал плечами собеседник. — Именно такие условия обозначили вы, господин Волконский.

— Туше, — едва слышно шепнула Светлана на грани слуха.

Впрочем, мужчины за столом прекрасно всё услышали.

— Знаю, выглядит не лучшим образом, — негромко объяснил свой выбор Горевой, перехватив взгляд Павла. — Но здесь не бывает чужих. Хозяин не любит сюрпризов. У него договорённость с Полозом. Если кто-то со стороны попытается сюда сунуться — мы узнаем об этом раньше, чем они переступят порог. Кроме того, тут и артефактор поработал неплохо. Конечно, от серьезных контор это не спасет. Но при прочих равных — место весьма безопасно.

— Что ж, Николай Андреевич, надеюсь, что вы правы… и кормят здесь действительно вкусно, — решил Павел.

Впрочем, оставлять шпильку без ответа он не собирался.

— Кстати, на днях я думал встретиться с Тун Яо, — продолжил клановец. — Желаете ей что-нибудь передать? Я думаю, она будет рада услышать о вас. Так что я с удовольствием расскажу ей о встрече… В этом месте.

Николай Андреевич моргнул. Даже чуть удивленно. Словно только сейчас обнаружил, что ему действительно будет неприятно, если такие подробности дойдут до наемной убийцы.

— Нокаут, — объявила Светлана с видом рефери, только что досчитавшего до восьми.

На этот раз, быстро взявший себя в руки Горевой, сделал вид, что испугался. Причём это выступление одного актера удалось ему столь реалистично, что улыбнулись все присутствующие.

— Итак, к делу, Павел Анатольевич. Полагаю, вы предложили встретиться не просто так

— К сожалению, да, Николай Андреевич, — вздохнул клановец, действительно мечтавший, чтобы его свободного времени хватало даже на посещение подобных мест «просто так».

— И что же привело вас сюда? — подхватил Горевой.

У него был тяжелый день. А потому он надеялся покончить с главной частью беседы, до того как официант принесет заказ.

— Мне нужен совет, — неожиданно сообщил Павел.

— И чем же помочь могу вам я? — осторожно спросил мужчина.

Формулировка и впрямь была интересная. Чисто теоретически сейчас Горевой работал на Павла. Однако парень пришёл не отдать приказ, а поинтересоваться его мнением — это уже совершенно другой разговор.

— У меня возникла размолвка с одним из родичей, — не стал особо скрывать Волконский. — Полагаю, что он уже ищет встречи со мной.

Несколько секунд собеседник размышлял.

— А вы, я так понимаю, — уточнил Николай Андреевич, — желаете этой встречи избежать.

— Именно, — утвердительно кивнул Павел.

— И каков же… формат встречи предпочёл бы ваш родич? — поинтересовался Горевой задумчиво.

Еще одна разборка клановцев на подведомственной ему территории была совершенно не к чему. И так «участок» достался непростой.

— Пока не могу знать. Вполне вероятно, что он может пожелать сделать эту встречу последней.

Горевой откинулся на стул. Некоторое время мужчина задумчиво рассматривал собеседника. Воевать с клановцами напрямую ему не приходилось.

— Никакого личного участия, — прекрасно понял его мысли Павел. — Полагаю, что он отправит за мной команду. Возможно, не одну. Но какой именно приказ получат исполнители — гадать не берусь.

Николай Андреевич задумчиво хмыкнул. Задавать глупых вопросов в стиле «А куда это подевается первая команда, чтобы за ней высылать вторую и последующие?» он не стал.

— Мне бы все-таки хотелось понять специфику ваших гостей.

Волконский перевёл взгляд на сестру.

— Тридцать процентов — наблюдение, двадцать пять — попытка внедрения в одну из аффилированных организаций, сорок пять процентов — физическая ликвидация после сбора информации, — без эмоций выдала Светлана.

Горевой едва заметно приподнял брови. Как правило, такие способности клановцы предпочитали не раскрывать, даже если они весьма посредственного уровня. Всё-таки аналитик — это серьёзно. Оттого Горевой с подозрением посмотрел на собеседника. С чего бы тому делиться если и не секретной информацией, то уж гриф ДСП имеющей точно.

— Как ты правильно понял, Светлана Анатольевна — аналитик, — подтвердил догадки Горевого Павел.

Тот едва заметно поморщился, как от зубной боли. Кажется, в его жизни появилась очередная подписка о неразглашении. Вот только с чего бы ему такое доверие? Собеседник вряд ли уверен в его лояльности настолько, чтобы не просчитывать вероятность предательства.

— Не в твоих интересах, Николай Андреевич, — пожал плечами Волконский в ответ на невысказанные мысли. — Полагаю, что люди государевы сняли с тебя множество подписок перед тем, как принять решение включить твою организацию в состав контракторов воеводства. Тем более, специализация моей сестры не является секретом. О ней было объявлено официально.

Вот только никто не уточнял класс аналитических способностей Светланы. Иначе подобное объявление обладало бы эффектом разорвавшейся бомбы. Возможно, ядерной.

— Допустим, — кивнул Горевой. — И когда вы предполагаете появление посыльных… с предложением пообщаться?

— Полагаю, что сразу же после того, как мой дорогой родич узнает о моей причастности к одному недавнему… переполоху.

Николай Андреевич чуть раздраженно мотнул головой. Меньше всего ему хотелось вдаваться в подробности, которые к делу отношения не имеют никакого.

— В чём моя задача? — лаконично уточнил Горевой.

— Когда люди моего родича приедут в город, я хочу узнать об этом первым.

— Что ж, — побарабанил задумчиво пальцами по столу Николай Андреевич. — Если они приедут в наш город, то им нужно будет где-то есть, спать, покупать бензин.

Волконский кивнул. Именно по этой причине он и сделал предложение Цесаревичу оставить Николая Андреевича на свободе, но на коротком поводке. Ещё со времён своего представительства Горевой смог создать в городе и области обширную сеть информаторов. Не просто стукачей, а выстроить строгую и эффективную систему.

— Какие ресурсы я могу привлекать? — поинтересовался негромко бывший имперский представитель.

— В бюджете не ограничиваю, — спокойно ответил воевода. — Если понадобится, можешь обращаться к Мышкину либо к Полозу. На всякий случай я предупрежу обоих о твоём возможном звонке. Но рекомендую не злоупотреблять, если терпит время — лучше решить вопрос через воеводство. Так будет проще.

Горевой задумчиво кивнул. Он и сам не горел желанием связываться с теневым королём. И вовсе не потому, что тот был не договороспособен. Напротив, довольно серьёзные люди с уважением

— Теперь поговорим о моей сестре, — отвлек от размышлений собеседника Павел.

Николай Андреевич перевёл взгляд на девушку.

— Светлана имеет предложения по повышению эффективности сети твоих информаторов, — сообщил Павел.

Горевой приподнял бровь. Новость была двоякая. С одной стороны, собеседник явно давал понять, что сеть перед ним лежит как на ладони. А с другой работа с аналитиком действительно может дать действительно потрясающий результат. Вот только специалистов с предрасположенностью и специальной подготовкой очень немного. И практически никто из них не работает за деньги.

— Когда мы сможем приступить?

Расчёт победил. Вся сеть информаторов и так ориентирована на задачи Волконского. И тут уже ничего не поделаешь. А вот шанс поработать с подобным специалистом выпадает реже джекпота на одноруком бандите.

Про «не злоупотреблять» в этот раз даже не нужно было напоминать. Все и так всё прекрасно поняли.

— Что ж, задача ясна, — подытожил Николай Андреевич. — Так когда нам ждать гостей от вашего родича?

Брат с сестрой переглянулись и вновь обернулись к собеседнику.

— А это, Николай Андреевич, зависит от того, как скоро ты сможешь подготовить своих людей к работе.

Павел поднялся из-за стола и бросил взгляд на Светлану. Та последовала примеру брата, решившего утолить голод в другом месте.

— И все же в следующий раз я бы предпочел встретиться в более подходящем заведении, — сказал он Горевому негромко, покосившись на сестру.

Намек был очевиден: если я один, то можешь выбирать любые «декорации», но, будь добр, со Светланой так не поступай.

— Иначе у меня и впрямь может возникнуть идея передать привет Тун Яо, — закончил свою мысль клановец.

Горевой скупо улыбнулся, но Павел прекрасно увидел: собеседник его понял.

Именно в этот момент к столику бесшумно подошёл официант.

— Что будете заказывать, господа?

— Ничего, — сказал Павел.

— Мне то же самое, — добавила Светлана.

Горевой усмехнулся.

— А мне, пожалуй, коньяк, — уточнил он свой предыдущий заказ и, глянув на брата с сестрой, коротко хмыкнул. — Для храбрости.

Глава 15

— Ну вот и договорились, — прокомментировал негромко Павел, едва покинул бар со стилизованной женской грудью вместо названия.

— Не всегда настойчивость — это хорошо, — согласилась с братом Светлана.

Слишком уж задиристый знаток «всех и вся», крывший матом охрану заведения, ныне сидел неподалёку и грустно считал упавшие на асфальт перед ним капли крови из разбитого носа. Кажется, охране надоело выслушивать его сугубо личное мнение об их родословной и тех противоестественных вещах, что мужчинка лихо обещал сотворить с привратниками бара.

Особого сочувствия от брата с сестрой он не заслужил. Все-таки вежливость спасает от многих жизненных проблем. Этому клановцев учили в первую очередь. Правда, преподаватели этикета больше имели в виду равных по статусу собеседников. Но после «снисхождения с небес» Павел убедился, что и в общении с обычными людьми правило прекрасно работает.

— Что, вопросов не будет? — негромко поинтересовался Волконский, шагнув в сторону машины под внимательным взглядом двух телохранителей.

Без охраны первых лиц клана пока не отпускали. Вообще. Приказ Игоря Георгиевича. Конечно, на главу Ветви он распространялся не так строго. Так что будь Павел без сестры, возможно, и решился бы приехать сюда в одиночку. Однако Светлану всегда сопровождали несколько специалистов, пусть и на некотором удалении от объекта. Таково было обещание, данное отцу и дяде. В конце концов, именно от сестры зависело не только благополучие Ветви, но ещё и ряд серьёзных проектов клана. Да и самому парню было куда спокойнее, если за аналитиком Ветви присматривали специалисты.

Вот только от клановых спецов после известных событий Павел отказался.

В этот раз охрана была организована куда серьёзнее. Волконский даже не доверил её курсантам или специалистам ГБР. Вместо этого он связался со своим сюзереном и запросил двух «теней» из Специальной группы Канцелярии. Строго говоря, сделал он это наудачу, не особо веря в успех. Все-таки подобные профессионалы от безделья не маялись, как правило. Однако цесаревич неожиданно легко согласился, чем лишь укрепил подозрение парня о своих намерениях в адрес его сестры.

Впрочем, в этот раз клановец решил использовать «особое отношение» по полной программы ради безопасности Светланы.

— И как ты думаешь, зачем я тебя сюда привёл? — поинтересовался парень негромко.

— Полагаю, ты хотел, чтобы я поработала с Горевым, — ответила Светлана.

Павел развел руками — мол, и что ж с тобой делать-то, раз ты такая умная? Уже ничего и не скроешь. Но факт оставался фактом: бывший имперский представитель сумел создать прекрасную сеть осведомителей в городе и в регионе. Кроме того, его люди наблюдали за всеми точками напряжения и притяжения на подведомственной территории. Аналитик же действительно смогла бы повысить эффективность этих сетей. И обязательно сделает. Но главная задача Светланы была совершенно иной. Павлу нужен был простой ответ на вопрос: «Насколько этот ресурс можно привлекать к работе с учётом сложившихся сдержек и противовесов?».

Девушка кивнула. Мол, я изучу полученный массив информации и выдам результат. Конечно, до императорских «психо» ей было далеко. Но и она сможет неплохо просчитать риски сотрудничества с Горевым.

— Почему ты уверен, что Кардинал пришлёт за тобой людей? — спросила Светлана. — Пока предпосылки для этого, конечно, есть, но математическая вероятность довольно мала.

— Полагаю, что как только наш дорогой Дмитрий Яковлевич поймёт, что спикер у меня, он обязательно захочет решить вопрос до того момента, когда Михаил Павлович заговорит, — ответил Павел.

Сестренка задумалась. Вновь пробежалась мысленно по последним событиям.

— Я полагала, что ты достаточно чисто сработал, — наконец высказала она свои сомнения.

— Чисто, не сомневайся, — заверил брат.

Для этого ему пришлось положить целый сектор безопасности родной высотки. Конечно, такой шаг он согласовал с Валерычем заранее. Воевода клана дал добро после коротких консультаций с Главой, хоть и выразил некоторое сомнение в успешном исполнении задумки. Всё-таки так качественно положить собственную систему, чтобы не осталось вообще никаких следов, не смог бы и он сам. Нет, конечно, отдать приказ на чрезвычайку для двоюродного племянника Игорь Георгиевич имел все возможности. Однако его участие вскрылось бы при первой же проверке, дав Кардиналу в руки козырь для выступления на следующем Совете.

Впрочем, Павел ещё во время изучения Второй мировой войны с удивлением узнал, что в окружении Сталина было немало тех, кто считал, что чем дальше пройдёт немец, тем легче им будет взять власть. А фашиста можно будет погнать из страны и позже, пусть и ценой гораздо больших человеческих потерь. К сожалению, на самый верх нередко выбираются те, для кого жизни обычных людей являются лишь строчкой в статистике.

— Наша Мышка умеет творить чудеса, — улыбнулся Павел скупо.

Настя при поддержке группы из семи специалистов действительно сумела качественно положить систему безопасности здания, даже не подняв тревоги. Насколько Павел знал от отца, «информационщики», отвечающие за систему безопасности, до сих пор до крови чесали затылки — они даже не заметили вмешательства.

— Давай подытожим, — предложила Светлана. — Ты уверен, что Кардинал скоро узнает о том, кто вывел из здания спикера?

Павел кивнул. Наблюдение было бесспорным.

— После этого ты рассчитываешь на ответный ход Дмитрия Яковлевича, — девушка задумалась на секунду и тут же продолжила. — Тут ты тоже прав. Однако ты уверен, что штатная охрана не сможет справиться с угрозой? — в последнем вопросе сомнений было ещё больше.

Просто потому, что их родич сейчас не располагал достаточными силами. А наёмники вряд ли смогут подобрать ключик к системе безопасности, в которую сейчас был включён Михаил Павлович. Все-таки после последних событий бойцы «нервно» реагировали на любую потенциальную угрозу, предпочитая ликвидировать ее, до того как та превратиться в реальную.

— Сильно сомневаюсь, что он сможет взломать наши протоколы безопасности, — хмыкнул Павел. — Но и суть данной операции вовсе не в том, чтобы спасти жизнь приманки.

— Ты собираешься отдать Кардиналу голову спикера? — Светлана предпочитала использовать позывные, которыми она обозначала родичей в документах и аналитических записях.

— И тоже нет, — покачал головой брат.

Девушка задумалась.

— Ясно, — наконец решила она.

Павел кивнул:

— Сейчас задача вовсе не отразить нападение людей кардинала, а подшить как можно больше «бумажек» к его делу, — объяснил свое «бездействие» молодой человек. — Чтобы когда его наконец «хлопнут», даже у самого предвзятого судьи в Совете не осталось и малейших сомнений, что Дмитрий Яковлевич свою долю заслужил. А у оппозиции не получилось поднять имя сакральной жертвы на флаг и лозунг для объединения сил.

Дзынь!

Павел пнул жестяную банку из-под пива к ближайшей урне. Он бы не поленился и поднять ее, если бы хоть одна мусорница не была заполнена до самых краев.

— В твоём плане есть тонкое место, — заметила девушка после короткого раздумья. — Кардинал вполне способен начать действовать на опережение, устроив игру в жертву политических преследований. Полагаю, он сможет собрать под свои знамена немало сторонников за короткие сроки.

Павел улыбнулся. Все-таки было что-такое в этом тупичке с дешевым для большинства посетителей баром (дорого было лишь заказчикам особой «услуги» под именем приватность).

— У него не будет на это времени, — покачал головой парень наконец. — Сейчас Кардинал слишком занят собственным расследованием, всеми силами стараясь не выйти на самого себя. Как ты уже отмечала, людей у него немного, стало быть, возможности для активной работы ограничены. Он, конечно, способен на резкие шаги, но за ним присматривают.

Упомянуть, что если ситуация будет выходить из-под контроля, Игорь Георгиевич будет готов на резкие шаги, он «забыл».

Впрочем, сестренка моментально просчитала варианты развития событий. И тут же признала, что простая ликвидация действительно будет не лучшим выходом. Однако по возможности таких ситуаций стоило всё-таки просто не допускать.

Светлана молча кивнула и задумалась о чём-то своём. Судя по нахмурившемуся личику, не особенно весёлом. Павел пожал плечами. Борьба внутри клана, как говорилось не раз, велась всегда. И каждый на пути к вершине хоть где-то и в чём-то переступал через правила. И пока железобетонных доказательств его «проступков» не было, очередной претендент на Трон той или иной степени вменяемости, мог чувствовать себя относительно спокойно. И таких было много. Именно поэтому возможность Главы просто уничтожить политического соперника была сильно ограничена. Ведь стоило «накрыть» одного, как в головы остальным закрадывалась простая и страшная мысль: а не буду ли я следующим? И попробуй потом докажи, что злодей убивал родичей и подкупал охрану здания, что проходит по разряду расстрельных статей, когда его сторонники будут визжать о гонениях и поруганиях своего господина.

Короче говоря, требовалось так «замазать» отступника, чтобы ни у кого и близко желания не возникло связать свою репутацию с запачканным именем.

— Когда Кардинал узнает о похитителе? — переключилась в практическую плоскость Волконская

— А когда надо? — поинтересовался брат.

— Думаю, мне хватит трёх недель для работы с Горевым, чтобы повысить эффективность его сети процентов на двадцать. Все очевидные дыры я закрою. Более тонкую настройку будем проводить уже в процессе. Не думаю, что Кардинал сможет среагировать быстро. То есть минимум неделя у нас имеется.

Напоминать о том, что «подводка» для Дмитрия Яковлевича должна быть очень аккуратной. Малейшая ошибка — и рыбка сорвется с приготовленного ей крючка.

— Вот и прекрасно, — решил молодой человек, делая первый шаг к припаркованным неподалеку от бара машин.

Один из телохранителей неуловимым движением сместился так, чтобы быть готовым перехватить любую угрозу аналитику Ветви. Строго говоря, в обязанности обоих «теней» входила лишь защита Светланы. Павел шел «вторым номером».

— Слева, пятнадцать, — раздался сухой голос в наушнике.

Волконский повернул голову. Ее он заметил сразу: девушка лет двадцати. Даже, возможно, симпатичная, в короткой юбке по самое «не балуйся» и кожаной курточке. Она шла к брату с сестрой каким-то механическим шагом. Но больше всего Волконскому не понравились её глаза. Они были пусты.

— Контакт! — бросил Павел в эфир, и резким рывком швырнул сестру в руки одного из охранников.

Девица дико взвизгнула и бросилась к ним. Вторая «тень» выхватила пистолет. Первый выстрел пришёлся в центр массы. Девчушку мотнуло назад, но она продолжила переть вперёд, неестественно «выламываясь» при каждом шаге. Второй выстрел пришёлся в плечо.

Ноль внимания.

Нога. Нога.

— Назад! — потребовал охранник.

Павел краем глаза увидел, как не успевший дотащить сестру до машины спец бросил ее на асфальт, тут же накрыв её своим телом. В следующую секунду мир взорвался белым светом и оглушительным грохотом. Он чувствовал, как воздух стал плотным, как ударная волна прошла сквозь него. И даже попытался пытался повернуть голову, чтобы увидеть сестру, но не успел. Его накрыло море боли и грохота.

А затем пришла темнота.

Глава 16

— Жить будет.

Короткое сообщение заставило Анатолия Георгиевича с облегчением выдохнуть. Он уже знал, что сын стал жертвой теракта.

Средства массовой информации и официальные лица Красноуральска всеми силами заминали ситуацию, а в федеральный эфир сообщение о взрыве не пойдёт в принципе. На крайний случай всё будет объяснено «обыденными» причинами. Ну, взорвался в машине баллон бытового газа — чего только не случается при неправильном хранении.

Он и сам приложил множество усилий, чтобы скрыть произошедшее в «цифровой глухоте». Не в последнюю очередь сыграло влияние самого Павла в медиа-холдинге «Империя». «Серое поле» уже вторые сутки обрабатывала Рина Воробейчик, запуская в общество удобные для Волконских нарративы.

— Что по состоянию? — глухо спросил Анатолий Георгиевич.

— Пока в медикаментозной коме, — негромко ответил брат. — Сейчас за ним наблюдает Кошкина-младшая. Состояние стабильно тяжелое. Прогноз положительный.

Отец главного бунтаря семьи Волконских отрывисто кивнул. Внучка Германа Адольфовича в полной мере унаследовала семейный дар, а потому порой могла вытянуть пациента едва ли не из-за Кромки. Главный целитель клана даже подчеркивал, что в некоторых аспектах девушка продвинулась дальше него самого. Так что были все основания надеяться, что здоровью сына ничего не угрожает.

— Во сне Павел Анатольевич проведёт ещё трое суток, — продолжил Глава. — Взрыв повредил не столько тело, сколько энергетические структуры.

В этот раз Анатолий Георгиевич глянул на двоюродного брата. Привычно развалившийся в ближайшем кресле Валерыч неожиданно сбросил ноги со стола и подался вперёд.

— Подробнее, — потребовал воевода.

Тон его был серьезен. «Хреновый симптом», — оценил Анатолий Георгиевич.

А Валерыч и впрямь подобрался. Ещё на действующей службе нынешний командир ВС клана слышал о подобных мерзопакостных разработках — когда взрыв опасен не столько физическими повреждениями, сколько ударом по энергоструктуре. И велись подобные разработки отнюдь не в империи. И воевода прекрасно понимал, сколько усилий и связей требовалось подключить, чтобы доставить нечто подобное на территорию страны.

Игорь Георгиевич в несколько касаний комма отправил воеводе первые результаты от начальника группы быстрого реагирования Павла.

Большую часть документов и отчетов воевода просмотрел по диагонали, не особенно задерживаясь на сухих строках. Наконец, он нашел то, что искал: сводное заключение аналитика Ветви по проделанной работе.

— Что с лицом? — коротко уточнил Анатолий Георгиевич, после чего набрал в лёгкие воздуха и протяжно выдохнул.

Эмоции — под контроль. Павел жив. Вот и прекрасно. Чего ещё можно было пожелать прямо сейчас? А уж положительный медицинский прогноз от Кошкиной в данной ситуации — лучшее, что могло произойти. Теперь же снова нужно было возвращаться к работе, чтобы подобных сообщений было меньше.

Можно было, конечно, ещё раз спросить брата на тему возможных виновников происшествия, однако раз он не сказал об этом сразу, значит, достоверных данных пока нет. Сейчас же нужно было поработать над тем, чтобы больше соклановцы не подвергались такой угрозе.

— Наши действия? — негромко спросил отец пострадавшего молодого человека.

— Твой сын ясно дал понять, чего он хочет от нас, — напомнил Глава Волконских, краем глаза наблюдая за тем, как воевода склонился над планшетом и полностью погрузился в какой-то документ из отчёта криминалистов, работавших на месте происшествия.

Анатолий Георгиевич задумался. С одной стороны, у них была договоренность с Павлом. Нарушить ее — подставить сына. Но действительны ли соглашения сейчас, когда глава Ветви находится в коме.

Негромко «тренькнул» комм, сообщая о входящем сообщении.

— «Все в силе.», — негромко зачитал его мужчина вслух.

Дочь дала понять, что считает лучшим вариантом действовать строго по ранее согласованному плану.

— Полагаю, что несколько минут нам ещё всё-таки понадобится, — почти бесстрастно решил Анатолий Георгиевич, переведя взгляд на воеводу.

Кажется, Валерыч нашёл нечто действительно для себя интересное. Мужчины давно не видели, чтобы двоюродный брат столь явно хмурился, несколько раз перечитывая одну и ту же строчку.

— У тебя есть какие-то предположения? — негромко спросил отец бунтаря, выбрав такой тон, чтобы его вопрос легко можно было проигнорировать, если воевода слишком глубоко ушел в свои мысли.

Но Валерыч всё-таки оторвался от открытого документа.

— Слышал я о подобных штуках, — потёр лоб он. — Пакость та ещё. Особенно в случае, когда нет рядом хорошего целителя, то энергетика разлетается в клочья. Восстановиться потом очень тяжело, если в первые часы не оказана квалифицированная помощь. Этот «раздрай» бьёт буквально по всему. Начинаются серьёзные проблемы со здоровьем, отказывают внутренние органы, Дар сходит с ума. Павлу ещё повезло, что он не стихийник. Иначе непроизвольные всплески могли просто бы разорвать тело.

«А еще повезло, что рядом оказалась Кошкина», — мысленно отметил отец парня.

— Последний раз я слышал об испытании подобной пакости на территории Царства Польского несколько лет назад, — продолжил тем временем рассказ воевода. — Однако я думал, что это всё-таки разработка военных. Теперь же у меня в этом большие сомнения.

— И почему же? — поднял взгляд от столешницы Анатолий Георгиевич.

Ему было необходимо переключить внимание на что-то другое, пусть и на особенности взрывного устройства, едва не убившего его сына.

— Если бы кому-то удалось украсть военные разработки, — задумчиво объяснил свою мысль Валерыч. — То он вряд ли стал бы использовать их ради покушения на одного-единственного клановца. Всё-таки есть способы куда проще отправить человека на тот свет.

Братья помолчали секунду, переваривая ответ. Со стороны первичный анализ звучал логично. Подобные «козыри» используются один раз. После этого сбрасываются с игрального стола. Просто потому, что канцелярия императора уже наверняка землю роет в попытке установить взрывное устройство, закрепленное на теле смертницы. Исходя из этого, можно предположить отсутствие запаса в прямой доступности аналогичных устройств.

— Я видел нечто подобное в деле, — задумчиво сказал Валерыч, разглядывая фотографию с места взрыва. — Тогда, в Царстве Польском, использовали что-то похожее. Только там жертва не выжила.

— То есть ты хочешь сказать, что это не попытка убийства? — уточнил Председатель Правления.

— Полагаю, что подобное возможно, — пожал плечами Валерыч. — Смертник умудрился подобраться довольно близко. Простой жилет, начинённый металлическими шариками и взрывчаткой, оказал бы куда более разрушительный эффект. Не говоря уже о мине направленного действия типа МОН-50.

— Такую сложно достать, — поднял бровь Анатолий Георгиевич.

— Просто поверь, Толя, — невесело улыбнулся Валерыч. — Уж если раз уж смогли достать такую мерзость, то уж со стандартными минами проблем не возникнет. И уж во всяком случае, отследить их будет куда сложнее, чем уникальное взрывное устройство.

— И что это тогда было? — поинтересовался Анатолий Георгиевич.

В этот раз воевода думал намного дольше.

— Вообще, всё что угодно, — наконец признал он. — Твой сын такого натворил в регионе, что заполучить в качестве трофея его голову должно быть уже немало желающих.

Тут возразить Анатолию Георгиевичу было просто нечего. На данном этапе он мог с ходу назвать пять или шесть влиятельных сил, желающих видеть голову его сына отделенной от тела. А ведь Павел пока толком и не развернулся. А уж когда начнется операция «Невод», желающих отправить его на тот свет увеличится кратно. Тем интереснее вывод Светланы, что к возрастанию личных рисков для воеводы «Мертвого узла» это не приведет. Просто потому, что у большинства «мстителей» нет ни сил, ни средств, чтобы добраться до клановца. Кроме того, значительную их часть отпугнет фамилия. Сколь бы самостоятелен не был Павел, клан все равно будет мстить за него в случае гибели.

Второй человек в клане едва заметно качнул головой, стараясь выкинуть из черепной коробки мысль о том, что могло случиться, если бы не грамотная работа «теней». Если бы один из телохранителей не прикрыл аналитика щитом и собственной силы, то Дар Огня, вышедший из-под контроля, буквально спалил бы ее тело в считаные секунд.

— Итак, Павел привлёк к себе внимания, — негромко постучал по столешнице Игорь Георгиевич, то ли помогая собственным мыслям, то ли привлекая внимание родичей. — Однозначно. Если принять за основу тот факт, что Павел Анатольевич очнётся через семьдесят два часа… — здесь мы будем верить Елене Витальевне, — то действовать начинать нужно уже сейчас. На данный момент принимать решения исходя из задачи, которую поставил твой сын.

Председатель Правления посмотрел на брата. Воевода кивнул каким-то своим мыслям. Анатолий Георгиевич задумчиво ударил ладонью по столешнице.

В принципе, «временный отдых» молодого человека ничего не менял. Захлопывать мышеловку предстояло совсем другим людям. Но это значит, что уже сейчас собравшиеся должны были организовать приманку.

— Что ж, — развёл скупо руками отец бунтаря. — Значит, нужно разворошить этот муравейник палкой.

Двоюродные и родные братья как-то понимающе усмехнулись.

— Но сделать это нужно так, чтобы муравьишки не догадались, что «сахарный сироп» им подливают специально, — уточнил важную деталь плана глава Ветви Валерыч.

И тут споров не возникло. Все прекрасно понимали, что Кардинал (именно так Дмитрий Яковлевич проходил по отчетам сына) сразу же уйдет в глухую оборону и еще более глухую несознанку, стоит ему лишь на секунду заподозрить, что информацию ему «скармливают с ложечки».

Да, у мятежного родича было много недостатков. Но откровенная глупость среди них не числилась. Просто не выживали люди его калибра в клановой среде без умения шевелить мозгами.

— У меня есть вариант, — признался Анатолий Георгиевич.

Собравшиеся приготовились слушать. Вместо немедленного ответа Игорь Георгиевич достал комм и негромко бросил:

— Римма, пригласите нашего гостя.

Через несколько секунд в помещение зашёл невзрачный мужчина, одетый в серый неброский костюм. Он молча подошёл к столу и после короткого поклона замер без движения. Никаких особых эмоций в присутствии верхушки клана он не испытывал. Анатолий Георгиевич с некоторым любопытством рассматривал неприметного господина. Лицо его было столь непримечательным, что взгляд невольно соскальзывал в сторону, так ни за что и не зацепившись.

«Вот это уровень», — мысленно оценил второй человек клана. Анатолий Георгиевич узнал этот тип лица. Он встречал его раньше — на одном из закрытых совещаний. Тогда мужчина даже не запомнил его имени. Впрочем, скорее всего, человек по особым поручениям не представлялся. А теперь этот специалист стоял перед ним и ждал приказа. «Значит, Алексей Михайлович решил, что ситуация серьёзнее, чем кажется», — подумал он.

— Позвольте представить, господа, — громко начал Председатель Правления. — Перед вами сотрудник ведомства нашего уважаемого Алексея Михайловича. Иван Иванович.

Собравшиеся понимающе кивнули. Контрразведка не подчинялась напрямую Главе и Валерычу. Это было обособленное подразделение со своими рычагами и возможностью контроля. Но даже в рамках клана её бессменный руководитель на протяжении последней четверти века — Алексей Михайлович Волконский — имел очень высокую степень свободы. И в ряде вопросов даже пользовался правом неподотчётности кому бы то ни было.

Что же касается имени приглашенного специалиста, то оно было общим для всех сотрудников самого засекреченного управления клана.

Так что в ответ на представление, собравшиеся согласно кивнули. Анатолий Георгиевич в принципе не помнил, чтобы сотрудники ведомства Алексея Михайловича представлялись настоящими именами. Более того, личности целых отделов были строго засекречены, чтобы родичи не имели рычагов для влияния на сотрудников службы.

— Пожалуйста, введи собравшихся в курс дела, — предложил Анатолий Георгиевич. — В контекст сложившейся ситуации.

— Семьдесят два часа назад я имел контакт с Дмитрием Яковлевичем Волконским, организованным его помощником, — без раскачки принялся рассказывать «Джон Доу». — Акция была согласована моим руководством. Господин Волконский задавал вопросы касательно особенностей электронной системы защиты здания. В частности, его интересовало, каким именно образом спикер правления мог покинуть высотку, не попавшись на оборонном контуре.

— И в самом деле, каким? — негромко буркнул себе под нос Анатолий Георгиевич.

Слова второго человека клана прозвучали риторически. Так мог бы прозвучать вопрос президента, возглавлявшего страну до Вторых Смутных веков, об особенностях работы системы «Периметр» (она же «Мертвая рука» по западной терминологии). В смысле, что ответа человек даже на таком посту бы не получил. Помимо общих данных и примерных параметрах срабатывания, естественно.

— К сожалению, на этот вопрос я ответить не могу, — чётко выдал контрразведчик, глядя прямо перед собой.

Ответ был вполне ожидаем.

Собравшиеся уточнять не стали. В конце концов, если будут выявлены подробности этой акции, Алексей Михалыч обязательно поставит руководство клана в известность. В части касающейся, естественно.

Однако всё же нужно было отметить, что служил мужчина вовсе не нынешнему правителю, а именно клану. Главы приходят и уходят. Системы защиты здания и «кардинальных противовесов» совершенствуются веками.

Впрочем, попытка не пытка.

— А какие есть предположения? — всё же попробовал уточнить Игорь Георгиевич.

Это был единственный шаг, который он готов был позволить себе сделать в направлении «запретной территории». Просто чтобы не пришлось вспоминать, что пикантнее всего эта фраза звучала в устах Лаврентия Павловича Берии.

— Увы, — не шелохнулся контрразведчик. Казалось, будто всё его тело погрузилось в анабиоз — лишь губы шевелились, отвечая на вопросы собравшихся. Смотрел мужчина исключительно перед собой. — Простите, господин. На этот вопрос я ответить не могу, — спокойно обозначил свою позицию «информационщик».

Но тут же удивил собравшихся:

— Однако есть размышления на эту тему. Моё руководство не против, чтобы я поделился ими с вами.

Председатель Правления сделал скупой жест рукой — мол, приглашаю к началу.

— Полагаю, что работала группа высокой выучки с доступом к оборудованию по «красному списку» имперской классификации.

Прямо ничего сказано не было. Но все прекрасно поняли намек.

— То есть ты подозреваешь государство? Верно? — уточнил воевода.

Контрразведчик удивил собравшихся еще раз, согласно кивнув.

— Так и есть, — коротко ответил мужчина. — Частнику подобная операция не под силу в принципе. Сломать систему возможно, хотя это и потребует определённых ресурсов и времени, а также имеет вероятность предательство внутри периметра безопасности. Однако выпустить объект из зоны её контроля таким образом, чтобы мы ничего не заметили, задача кардинально иного уровня.

— Чей бы это мог быть почерк? — негромко прокомментировал Анатолий Георгиевич.

Родичи согласно кивнули. Стоящий перед ними «информационщик» терпеливо ждал без движения, давая понять, что больше в эту тему углубляться не собирается.

Оно и правильно, в общем.

— Каковы твои задачи? — негромко уточнил Глава, направляя беседу в деловое русло.

Они и так выделили несколько больше времени на уточнение второстепенных вопросов, чем тому благоволила ситуация.

— До особого приказа я нахожусь в вашем распоряжении, господин Волконский, — тут же отчеканил сотрудник ведомства Алексея Михайловича.

Волконские переглянулись. Намек был более чем ясен. Обычно главный контрразведчик клана не вмешивался в «естественный ход вещей и событий». Однако в этот он счел, что кто-то заигрался совсем уж грубо. Именно поэтому «главсмерть», как его часто называли про себя в неофициальных беседах родичи, прислал в помощь своего человека.

— Тебе известна суть предстоящей работы? — уточнил Анатолий Георгиевич.

Как оказалось, не зря.

— Никак нет, — отчеканил контрразведчик. — Алексей Михайлович лишь дал понять, что ваш интерес вызван недавним контактом с Дмитрием Яковлевичем. Подробности он не сообщил. Полагаю, что в курс дела меня введёте вы.

Слово вновь взял главный Волконский.

— Нам нужно, чтобы контактное лицо получило ответ на заданный вопрос, — пояснил Игорь Георгиевич.

Контрразведчик терпеливо ждал.

— Мы хотим, чтобы до Кардинала…

Глава на секунду осекся.

— До Дмитрия Яковлевича, — поправился он. — Были доведены следующие нарративы: операцию провел Павел Анатольевич, спикер Правления захвачен и находится на территории Красноуральска. Нелишним будет намек, что Михаил Павлович уже начал говорить и изъявил о желании сотрудничать со следственным управлением.

Мужчина выслушал задачу с абсолютно непроницаемым лицом, после чего как-то механически кивнул, словно обозначая прием информации.

Отец бунтаря встал с места и подошел к «информационщику».

— Здесь все, — коротко объявил он, протягивая исполнителю компактный носитель информации. —. В проработке «легенды» участвовал аналитик высокого класса. Прошу обратить таблицу нарративов. Кроме того, думаю, не стоит уточнять, что информация должна быть обнародована таким образом, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрений о намеренном ее сливе.

Впервые за всю беседу контрразведчик проявил хоть какую-то мимику — если таковой можно назвать едва заметно дёрнувшийся уголок рта.

— Не волнуйтесь, господин. Я профессионал.

Собравшиеся как-то разом кивнули. Это, пожалуй, сейчас было единственным утверждением, в которым ни один из собравшихся не сомневался. Иных Алексей Михайлович возле себя не держал.

— Что ж, — согласился Анатолий Георгиевич. — Присаживайся, Иван Иваныч. Разговор предстоит долгий.

Мужчина спорить не стал. Сделав шаг к столу, контрразведчик уселся на стул и внимательно посмотрел на верхушку клана.

— Каков срок? — деловито спросил он с таким видом, что если бы получил задачу «еще вчера», то прямо сейчас отправился бы организовывать «случайную встречу».

— Информация должна поступить объекту не ранее чем через пятьдесят два часа, но не позднее шестидесяти.

Мужчина обозначил получение новых данных уже привычным кивком.

— Справишься? — уточнил Анатолий Георгиевич.

Контрразведчик промолчал. Но даже его практически неподвижное лицо приобрело на миг вид студента, которому сообщили о невозможности «выучить китайский за ночь».

— Я вас слушаю, господа, — дал начало разговору посланник контрразведчика.

Время он ценил. И свое. И чужое.

Глава 17

— Жить будет, — чуть тише, чем нужно, сообщила Кошкина.

Светлана понимающе кивнула. Целительница действительно волновалась за её брата, и она это ценила. Первые сутки Лена практически не отходила от кровати Павла, фиксируя все жизненные показатели в режиме нон-стоп.

Из объяснений аналитик клана поняла, что первые двадцать четыре часа были самыми опасными, ведь неизвестно, как организм одаренного отреагирует на подобный удар по внутренней энергетике.

Строго говоря, Павла спасла та самая «слабость», что во многих сферах перекрыла ему путь наверх в иерархии клана до проведения Ритуала. Да с точки зрения сестры, Павел не получил особых умений и не обрел большего сродства к Дару. Но структура его энергетических каналов словно уплотнилась, будто бы в одном теле проживало сразу два человека.

Кошкина находила это очень странным. Но именно благодаря этой «аномалии» глава Ветви стремительно восстанавливался.

Сегодня утром воевода «Мертвого узла» очнулся без всякой драмы и трогательных сцен. Просто Кошкина сняла медикаментозную кому, и уже через пятнадцать минут брат с флегматичным видом рассматривал белый потолок, оборудованный прямо в штаб-квартире. Подскакивать сразу он не стал. Сказывалась слабость. Но общеукрепляющую терапию целительница начала в тот же момент. Так что уже через час воевода региона чувствовал себя вполне приемлемо. Или, во всяком случае, функционально.

— Память не пострадала. До физиологической нормы далеко, но восстанавливается быстро, — сообщила Кошкина и уже хотела было покинуть помещение.

Все-таки спала она

— Лен, — негромко позвал Волконский.

Целительница обернулась, слегка покачнувшись.

— Спасибо, — с некоторым трудом выдохнул Павел.

Что еще можно добавить к сказанному, парень не придумал.

Девушка устало улыбнулась, рассматривая беспокойного пациента.

— Помоги, — попросил Волконский у сестры, всем своим видом демонстрируя, что собирается сесть на койке.

Он бы, конечно, вообще предпринял попытку встать, а то и вовсе отправился бы работать за свой стол. Всё-таки сорок восемь выпавших часов — серьёзный удар. Множество дел требовали его присутствия, желательно прямо сейчас. Однако целительница строго запретила напрягаться ещё хотя бы сутки.

Ее стоило послушать. Хотя бы из уважения к затраченным на его возвращения с того света силам Кошкиной.

В общем, спорить Павел не стал. Просто потому, что в виде альтернативы Лена пообещала наградить его клизмой ведёрной в качестве средства для восстановления сил. В эффективности подобного подхода молодой человек сильно сомневался. Однако ясно понял, что если он посмеет нарушить режим лечения, то спасаться будет поздно.

— Вставать запрещаю, — строго нахмурилась Лена, одной рукой уже взявшаяся за дверь палаты.

Молодой человек тут же вскинул ладони в демонстративном сдающемся жесте. Спорить с целительницей он не собирался.

Девушка отрывисто кивнула и покинула помещение. Лене и впрямь не помешало бы поспать. Конечно, последнюю ночь, когда у Кошкиной уже начали сдавать силы, ее заменила срочно вылетевшая из столицы Катерина, которая провела последние несколько часов рядом с Волконским, также не отходя от его кровати ни на шаг.

Однако в момент «реанимации» Лена выгнала всех посторонних. Без всякой жалости и деления на сословия. Сразу после «процедуры» целительница допустила к сюзерену только родственницу… Под честное слово, что та не позволит брату вскочить и побежать куда-нибудь вершить великие дела.

Единственное, что дозволила строгая целительница — это получить коммуникатор для работы, потребовав, однако, чтобы больной не напрягался. Волконский с готовностью кивнул тогда. Ему бы хотя бы выяснить, что произошло за последние трое суток, и ответить на самые срочные вопросы. Руководитель его уровня полностью выпадать из жизни не имел права. Никогда.

— Мы так и не выяснили, кто стоял за этим покушением, — первой начала разговор аналитик, не дожидаясь, пока Павел оторвёт взгляд от экрана.

— Я уже знаю, — спокойно ответил парень, бросив на сестру задумчивый взор. — И это не было покушением на убийство.

Конечно, аналитик просчитывала такие варианты, но они рассматривались как маловероятные. Уж больно рискованно была организована операция. Из серии «если помрет, то и того лучше».

— И что же это было? — негромко спросила Волконская, рассматривая бледное лицо брата, уже покрывшееся капельками пота.

Даже простые действия пока давались главе Ветви с большим трудом. Кошкина считала, что слабость при ее терапии продержится не больше суток. Но сейчас до возвращения сил было еще очень далеко. Потом останется боль. Восстанавливать тело в этой ситуации целительница не решилась. Но и она уйдет в течение недели-полутора.

Вместо ответа брат тут же протянул ей комм.

— Сама почитай, — предложил он слабым голосом.

— «Ты слишком долго думаешь.», — прочитала вслух сестренка.

Секунд десять аналитик размышляла. Строго говоря, вариантов касаемо личности отправителя, было несколько. Но аналитик остановилась на самом вероятном:

— «Свобода воли»? — уточнила она.

— «Свобода воли», — выдохнул пациент, стараясь поудобнее устроиться на койке.

Получилось не очень хорошо. Всё-таки в первую очередь лежачие места на территории отеля оборудовались вовсе не для отдыха, а для экстренных «тяжелых».

— Значит, предупреждение, — понятливо качнула головой Волконская. — Кажется, сестра Анна не отличается терпением и кротостью.

Парень задумчиво кивнул. Он ожидал «намека» с этой стороны. Но ошибся со скоростью ответа и степенью его доходчивости.

Оставалось только поблагодарить охранника, который накрыл собой Светлану, развернув щит практически в то же мгновение, как клановец определился с направлением угрозы. Это его вынесло на несколько суток из-за «порвавшейся» энергетики. Сестре бы пришлось куда хуже. Особенно с её внушительным внутренним резервом. Да и родовое Пламя, не сдерживаемое энергетическими каналами тело, вырвалось бы на свободу. О последствиях даже думать не хотелось…

— Зато доходчиво, — вполне искренне признал молодой человек, почесав висок.

Рефлексы торможения психики еще не включились после медикаментозной комы, а потому парень позволил себе вслух выдать шуточку из разряда тех, какими его самого поддерживал внутренний голос.

— Очень смешно, — оценила девушка.

Светлана на мгновение отвела взгляд. Она снова увидела ту секунду — когда телохранитель швырнул её в сторону, а сам остался стоять между ней и несущейся на них смертницей. Аналитик снова, как наяву услышала взрыв. И вновь увидела, как тело брата отшвыривает в сторону ударной волной.

— Ты не представляешь, как я испугалась, — тихо вздохнула она. — Когда ты упал. Когда тебя грузили в машину. Когда Кошкина сказала, что ты можешь не очнуться.

Девушка помолчала секунду.

— Не делай так больше, ладно?

— Я обещаю.

Слова Павла эффекта не возымели. Напротив, даже разозлили еще больше.

Кажется, она хотела треснуть брата по плечу. Но все-таки не решилась, помня о его ранении.

Павел пожал плечами. Он ничего плохого в черном юморе не видел. Особенно в его влияние на собственное психофизическое состояние. Но из уважения и без того переволновавшейся за него сестренке, решил побыть паинькой. Для разнообразия.

— Не шути так больше пока, — попросила серьезно Светлана. — Ты не видел лица Катерины, которая только час назад отправилась передохнуть. Или как Лена валилась с ног, буквально сшивая твою энергетику по лоскутам. Ты хоть представляешь, что я почувствовала, когда тебя грузили в машину после взрыва? Да места на тебе живого не было. Так что не смей относиться к этому так просто!

Павел помолчал несколько секунд, рассматривая Светлану. Затем на мгновение прикрыл глаза. Он почти видел Лену — бледную, с трясущимися руками, которая сшивала его энергетику по кусочкам. И Катерину, которая не спала почти, глядя на него пустыми от усталости глазами. Он почувствовал, как в груди застрял ком.

— Я понял, — тихо сказал парень. — Спасибо им. И тебе.

Сестренка промолчала.

— Свет, — наконец вздохнул клановец. — Я правда обещаю быть аккуратнее.

Слова его звучали серьёзно.

— То-то же… — буркнула сестрёнка.

— Сейчас же введи меня в курс дела, малышка

Он слишком долго спал. В текущем положении, возможно, даже подходило слово «непозволительно». Однако Павел был бы хреновым командиром, если бы вся организация держалась исключительно на его присутствии.

— А что с тем парнем? — спросил он негромко. — С охранником, который накрыл Свету?

Светлана удивлённо подняла бровь.

— Ты ещё и о нём сейчас думаешь? — нахмурилась девушка, помня о наставлении Кошкиной: сильно не волновать.

— Он спас тебя, — просто ответил молодой человек. — Я должен знать.

— Жив, — тихо сказала она. — «Тяжёлый», но жив. Кошкина говорит, что через неделю будет на ногах.

Павел кивнул, чувствуя облегчение.

Несколько секунд молодой человек повалялся на подушке, рассматривая потолок и, кажется, подсознательно оттягивая начало рабочего процесса. Наконец, он перевел взгляд на младшую сестру.

Та, поняв, что время для выражения родственных чувств закончилось, чуть приосанилась и выжидательно глянула на брата.

— Только не переусердствуй, — потребовала девушка не сдержавшись.

Волконский с готовностью кивнул. К предписанию Кошкиной он относился более чем серьезно. Хотя бы потому что именно целительнице предстояло решить, когда возобновится их странная «очередь».

— Давай начнем со сводки, — предложил Павел. — Только главное. Приоритеты разрешаю определить самостоятельно.

Светлана кивнула и приготовилась к работе. Сводка была готова давным-давно.

Аналитик клана привычным движением вытащила коммуникатор из внутреннего кармана. Она не смотрела на экран — она смотрела на брата.

— Ты уверен, что готов? — тихо спросила девушка.

Бледность лица и испарина на лбу Павла лучше всяких слов говорили о его состоянии.

Павел усмехнулся:

— Нет. Но время не ждёт.

Она помолчала секунду, потом открыла файл.

— Тогда начнём.

* * *

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

— Аверьянов приступил к допросу гвардейцев.

Дмитрий Яковлевич поморщился и бросил взгляд на панорамное окно своего кабинета, исполняющего роль временной ставки. Около минуты он наслаждался видом облаков, рассматривая покров сверху вниз. С высоты сто сорок седьмого этажа зрелище было потрясающее. Оно всегда напоминало клановцу в четвертом поколении, что именно его отделяет от большинства дышащих с ним одним воздухом людей. Обычно подобные мысли успокаивали. Но сегодня мужчина стандартные «практики» не помогали вернуть душевного равновесия.

Наконец, сюзерен обернулся к помощнику.

— Детали, — коротко потребовал он. И поморщился.

Получилось явно резче, чем предполагалось. А признавать, что чертов следак, который на этаже-то оказался исключительно милостью приютившего его клана, вывел его из равновесия, не хотелось. «Но какова же неблагодарная скотина!» — еще раз поразился хозяин кабинета. Себя от плоти Волконских он не отделял. А это значит, что именно его род облагодетельствовал этого мелкого человечишку. Такому бы глаз не сметь поднимать в присутствии благодетеля. Так нет же…

— Никаких, — без эмоций ответил Кондрат, добавив к настроению сюзерена пару мрачных ноток. — Аверьянов обещал поделиться данными, лишь когда закончит следственные действия. Любые мои попытки поинтересоваться их ходом приравниваются к вмешательству в расследование. Насколько мне известно, он уже поставил своё руководство в известность. В том числе и аппарат Главы. Пока вопросов еще не задавали. Но уже дали понять, что мой интерес явно выходит за рамки рабочего процесса.

— Допустим, — чуть механически кивнул хозяин кабинета, вновь поворачиваясь к облакам.

Так было спокойнее.

Раскрученный им же самим маховик расследования набирал скорость, втягивая в свою орбиту всё больше людей. Подобно гигантскому волчку, центробежные силы еще позволяли ему вращаться, не заваливаясь набок. Но едва эта конструкция рухнет — кого погребёт под обломками? Сейчас Дмитрий Яковлевич работал над тем, чтобы «раздавленными» не оказался он или его помощник. Впрочем, Кондрат если учитывался Волконским в расчетах на будущее, то лишь по остаточному принципу. Где-то в планах уже давно была проведена «черта отсечения», после которой от этого актива нужно будет избавляться.

Строго говоря, и сам Кондрат не строил на этот счет каких-то иллюзий. Лишь старался сделать так, чтобы польза от него всегда перевешивала чашу весов, на которых лежали «неудобства» от его существования. А таких было немало. «Он слишком много знал!», — говорили древние. И, черт возьми, они были правы.

— Допустим, — ещё раз повторил Дмитрий Яковлевич.

Помощник не шелохнулся. Эмоциональный взрыв сюзерена прошёл. Он, наконец, включил голову. А выживать и играть на грани Дмитрий Яковлевич Волконский умел очень неплохо. Правда, без учета сопутствующего ущерба, отчего даже близкие родичи порой отказывались вступать с ним в коалицию. Тем удивительнее факт, что именно этот Волконский умудрился сохранить свою репутацию на достаточно высоком уровне.

«И как ему это удается?» — в который раз поразился помощник. Но тут же загнал неподобающие мысли как можно глубже, чтобы и тени их не отразилось на лице.

Хозяин кабинета тем временем прошёл к большому чайному столику и самостоятельно нажал кнопку включения. Конечно, при его статусе полагалось доверять это секретарше. Но порой сюзерен ценил простые действия, приносящие мгновенный результат. Щелкнул кнопкой — через несколько секунд вода кипит. Это возвращало иллюзию контроля.

— Нам нужен спикер, Кондрат Римович, любой ценой, — негромко констатировал он, наливая себе чашку чая. — Как обстоит дело с поисками Михаила Павловича?

Предложить напиток собеседнику он традиционно даже и не подумал.

— Его нынешнее местоположение не установлено, — всё так же ровно отрапортовал помощник, старательно изображая исполнительного идиота. — Однако сейчас мы имеем информацию о его накоплениях.

Этот образ всегда успокаивал сюзерена. Однако они знали друг друга не первый год. Что-то в интонации помощника заставило Дмитрия Яковлевича податься вперёд и внимательно уставиться на старого соратника.

— Ты имеешь в виду «чёрную кассу»? — поинтересовался он негромко.

Всё-таки спикер правления — вовсе не та должность, где можно ничего не «наскрести» по сусекам за десятилетие беспорочной службы.

А с учетом типа личности Михаила Павловича можно лишь догадываться, сколько он умудрился провести мимо носа контрольно-счетного управления.

И да, сегодня деньги Кардиналу были нужны как никогда. До нынешнего дня он просто не видел в них необходимости, и даже не слишком заботился о том, во сколько клану обходится его содержание. Кроме того, деньги на карте прекрасно видны КСУ. А попытка обналичить крупную сумму — вполне себе повод для задушевного разговора с дознавателями: «А зачем тебе, милок, такие денежки? На что ты собираешься их потратить, что нельзя „задекларировать“ перед кланом?».

Кроме того, Дмитрий Яковлевич куда чаще получал все необходимое путем переговоров с нужными родичами благодаря своей репутации и связям.

Однако теперь он собирался бороться за

— Полагаю, что да, — кивнул в ответ Кондрат. — Мы смогли взять одного из помощников спикера и «разговорить» его. Судя по всему, Михаил Павлович всерьез подходил к собственному будущему. Судя по косвенным данным, речь идет о сотнях миллионов рублей в различных активах.

Хозяин кабинета обернулся от небольшого чайного столика, где задумчиво заваривал. Сделав глоток, мужчина и поморщился — напиток обжёг горло. Но он даже не заметил боли. Мысли были заняты другим.

— Горячо, — поморщился хозяин кабинета, отставляя чашку в сторону.

Помощник не шелохнулся. Ну не отвечать же на риторическое замечание «Да, господин!». Попахивает неплохим таким диагнозом.

— Сотни миллионов, говоришь? — без особого удивления переспросил он. — И как же это наш дорогой Михаил Павлович не позаботился о бывшем помощнике?

Сам бы Дмитрий Яковлевич в такой ситуации начал бы рубить хвосты с корнем. Ничто не должно было привести к его отступному капиталу. Однако родич то ли не успел, то ли не посчитал нужным уничтожить специалиста по своим финансам.

Это понимали оба собеседника. И один из них делал соответствующие выводы. Второй даже не задумывался об этом, как о какой-то проблеме.

— Такой возможности у Михаила Павловича не было, — бесстрастно прокомментировал Кондрат вслух.

— Интересно, — отметил хозяин кабинета. — И почему же это?

Помощник глянул на бумаги, но сразу имя не нашел — запоминать такие мелочи даже Кондрат не видел смысла.

— Семь лет назад он пошёл на повышение в аппарат Главы, — объяснил помощник, бросив попытки вспомнить, как же зовут предприимчивого слугу.

Дмитрий Яковлевич согласно кивнул. Пока даже он ещё не настолько в силах, чтобы похищать или угрожать людям главного Волконского. Однако хозяин кабинета искренне надеялся, что рано или поздно всё изменится.

— И о чём же поведал нам этот замечательный молодой человек? — поинтересовался Дмитрий Яковлевич.

— По его данным, Михаил Павлович собирал неприкосновенный запас, — доложил Кондрат. — К сожалению, он не смог с уверенностью указать способы его хранения, а также ликвидность. Но был убежден, что выведенные из оборота средства до сих пор существуют. Похоже, он переводил деньги через подставные компании в офшорные зоны. Сейчас они заморожены, но если мы найдём «ключи»…

Дмитрий Яковлевич негромко хмыкнул, оценив красоту формулировок. «Вывел из оборота»… Почему нужно избегать определённых слов? Ведь намного понятнее было бы, если бы помощник сказал просто: «Наворовал».

— Итак, что тебе удалось узнать по поводу нынешнего местоположения спикера?

— К сожалению, ничего, — честно признал Кондрат. — Однако тщательное расследование его деятельности показывает, что он нередко совершал сомнительные операции. Да, большими суммами спикер не рисковал. Но проворачивал сотни и тысячи мелких транзакций, «отщипывая» по малому проценту от каждой.

Дмитрий Яковлевич удовлетворенно выдохнул. И дело тут вовсе не в деньгах. Хотя, конечно, неподотчётные фонды лишним не бывают никогда. Просто сам образ действий мог стать оправданием для выдвижения обвинений на Совете. Слишком уж удобная из спикера вырисовывалась фигура для того, чтобы свалить на неё всю вину. А уж если удастся еще и доказать нечистоплотность спикера в отношениях с клановыми деньгами… Это вполне повод самому предстать спасителем, вернув украденные средства (не все, конечно!) в казну. Ну и попутно «пристегнуть» подкуп охраны, попытки убийства и многое другое. Тем более, доказать виновность спикера в гибели Ивана Романовича не составит большого труда.

Но для этого нужно было сначала очень вдумчиво побеседовать со спикером, а после убедиться, что он не заговорит больше никогда. Главное, чтобы тело внешне не имело следов насилия. А остальное — дело техники.

— Выясним, — пообещал Кондрат. — Всё-таки Земля круглая. И прятаться вечно не получится.

Кроме того, похоже, у собеседника уже была какая-то информация по этому поводу. Хозяин кабинета знал своего помощника очень давно — и нынешнее выражение лица считывал на раз.

— У тебя есть план, — скорее констатировал он. — Поделись.

— У меня появились новые зацепки для работы с моим контактом в контрразведке, — уточнил помощник.

Глава кабинета невольно поморщился.

Никто не любит, когда его тыкают носом в собственные провалы. Пусть и делают это молча. Дмитрий Яковлевич тогда действительно потерял контроль над собой. Это било по самооценке. Тем более ошибки Кардинал признавать умел. И делать выводы. А вот напоминания об обстоятельствах, ставших поводом для пересмотра ситуации, не любил. Очень.

— Расскажи подробнее, — попросил Дмитрий Яковлевич, устраиваясь в своем рабочем кресле.

Помощник бесстрастно принялся излагать основные факты. Жена «информационщика» вновь почувствовала себя хуже, благодаря финансовой поддержке которой, Кондрату в прошлый раз удалось навести мосты с контрразведчиком, почувствовала себя хуже. Насколько помощник смог узнать, сейчас ей требуется операция. Дорогостоящая. И не когда-нибудь, а еще вчера.

Выслушав соратника, Дмитрий Яковлевич отдал короткий приказ:

— Действуй!

— Слушаюсь, — кивнул Кондрат и сделал очередную пометку в блокноте — самом настоящем, бумажном.

Дмитрий Яковлевич никак не мог понять этой привычки, но Кондрат частенько пользовался именно этим «гаджетом» в противовес современным коммуникаторам. Когда сюзерен поинтересовался у него причинами такого выбора, помощник лишь развёл руками: «Мне так удобнее. Проще структурировать информацию».

«Не время думать об этом», — про себя вздохнул хозяин кабинета.

— Будь осторожен. Не лезь на рожон, — потребовал он вслух. — Но намекни, что готов помочь. Если получится, то денег не жалей.

«А дополнительные расходы покроем за счет „черной кассы“ спикера.» — мысленно добавил хозяин кабинета.

Впрочем, помощнику все было понятно и без слов.

Глава 18

Павел стоял посреди внутреннего дворика гостиницы, снятой им в качестве временной базы в регионе. Здесь не было лишних глаз и ушей, так что клановец мог целиком отдаться практике.

Поврежденное плечо с самого «пробуждения» отзывалось тупой, изматывающей болью. Кошкина все еще не бралась лечить тело, дожидаясь восстановления энергетических потоков.

Павел закрыл глаза, ярко представив прочную заслонку, отсекающую шумы внешнего мира, и опустил руки к нижней части живота. На вдохе он начал начал первое движение формы «Дракон, расправляющий крылья». В этот момент Павел не боролся с болью — он вступал

Восприятие обострилось. Особенно слух. Волконский слышал, как ветер шуршит выброшенным мимо урны пакетиком по асфальту. Где-то за стеной гудел генератор. Но он отсекал эти звуки, погружаясь в себя. В тишине молодой человек слышал только собственное дыхание и мерное биение сердца, которое постепенно замедлялось.

На пике вдоха руки разошлись в стороны, словно крылья мифического существа, раздвигающего тучи. Он намеренно остановил движение за секунду до того, как травмированное сухожилие закричало бы от натяжения. Внутренним взором Павел наблюдал, как онемевшие мышечные волокна поддаются этому мягкому импульсу.

Отек, скованность, «чернота» травмы — все словно стекало через пальцы вниз, в потрескавшийся бетон грузового пандуса. Тяжесть уходила, оставляя после себя приятное тепло.

Наконец, Павел замер, наслаждаясь отсутствием боли. Он осторожно, буквально на миллиметр, повел плечом назад — острая, режущая боль, которая раньше заставляла его стискивать зубы, сменилась мягким натяжением…

— Вы знаете толк в древнем искусстве, Павел Анатольевич, — раздался негромкий голос, отразившийся от стен.

Волконский ещё раз протяжно выдохнул и открыл глаза. В голове было легко и приятно пусто.

— Добрый день, господин Петров, — откликнулся эхом Волконский. — Рад, что вы нашли время встретиться со мной. Поднимемся?

Обычно для переговоров использовалась кают-компания на третьем этаже. Однако магистр Каллас едва заметно качнул головой и посмотрел в сторону одинокой лавочки, где часто курили сотрудники, до того момента, как эту территорию полностью взял в аренду клановец.

Молодой человек не возражал. Отступившая, но еще не сдавшая позиций полностью, боль, настраивала на добродушное настроение… которое Волконский тут же и подавил. Сегодня рядом вовсе не тот человек, с которым можно расслабиться. С магистром нужно было каждый миг быть готовым к какому-нибудь неприятному сюрпризу.

— Полагаю, мы можем поговорить и здесь. Тем более, скоро за мной прибудет машина, — предложил молодой человек, ясно давая понять, что времени у него не очень много.

Впрочем, магистр и сам был не рад сегодняшней встрече. Имелись у него основания предполагать, что вызов от едва очнувшегося воеводы его вряд ли обрадует. Однако отказаться от приглашения Волконского он не смог.

— Что ж, можно и так, — согласился Каллас.

Клановец первым сделал шаг в указанную сторону.

Злости не было. Сегодня Павел вместе с болью отпустил и раздражение на бездействие магистра. Конечно, оно вернется. Но это будет потом. Сейчас же молодой человек был собран и деловит, а лишние эмоции не туманили разум.

Подойдя к грубо сколоченной лавочке, мужчины уселись на неё. Первым разговор начал Павел.

— Господин Петров, — вздохнул он. — Я понимаю, что в вашей ситуации спешка может привести к непоправимым последствиям. Однако прошу заметить, что действия «Свободы воли» и ваше бездействие напрямую затрагивают вопросы моей личной безопасности и, что куда важнее, безопасности моих родичей. И именно из этого я буду исходить в принятии решений.

С этими словами клановец потянулся к оставленной до начала тренировки куртке и достал комм.

— Что вы скажете на это? — поинтересовался он, открыв послание от Анны и передав гаджет собеседнику.

Тот принялся изучать короткое сообщение. А вот Павел с куда большим интересом следил за выражением лица «свободовца».

— У сестры Анны нет иного выхода, — тихо ответил Каллас.

«Это он ее защищает, что ли?» — не совсем понял заявления молодой человек. Однако внешне сохранял безмятежный вид, не показывая и тени эмоций.

— И что же послужило тому причиной? — поинтересовался Волконский.

Каллас задумчиво потеребил манжет пиджака, но тут же опомнился и убрал руку. Это было на него не похоже. Обычно он контролировал себя куда лучше.

— Шаткое положение, — наконец определился со своим мнением магистр. — Далеко не все принимают её попытки возглавить остатки сети Ордена в регионе. Среди братьев и сестёр зреет внутренний раскол. С одной стороны, у Анны есть множество сторонников. Но руководство Ордена уже сообщило о моём назначении на пост Первого магистра.

«Понятно. Конфликт интересов.» — оценил Павел. С одной стороны, почитаемая старшая сестра, а, с другой стороны, приказы Высших гроссмейстеров. И куда при таком раскладе податься бедному сектанту?

— И какова же её позиция? — продолжил задавать вопросы молодой человек, делая глоток воды из заранее приготовленной бутылки.

В конце концов, уж его-то эти внутренние разборки не должны волновать вообще. Однако приходится вот сидеть и выслушивать.

— Она объявила обращение гроссмейстеров подделкой и попыткой узурпации власти с моей стороны, — ответил Каллас.

— Мило, — решил Волконский, пожав плечами.

Про себя же удивился. Калас не выглядел человеком, готовым убрать помеху на пути к посту Первого магистра региона. Пусть эта самая «помеха» и имела сан и имя.

Раньше за ним такого не замечалось.

— Кроме того, убийство почти сотни братьев и сестёр до сих пор висит над ней дамокловым мечом, — продолжил господин Петров. — Она, конечно, может возложить на воеводу ответственность за этот теракт. Но вот насколько ей поверят — большой вопрос.

Павел кивнул. Имперские СМИ тогда буквально взорвались публикациями на тему «ДТП близ Красноуральска», где в чудовищной аварии погибли почти пятьдесят человек. На эту версию работал тот факт, что СВУ буквально выжгли органику в салоне, и установить точное количество погибших не представлялось возможным. Поэтому специалисты по политическому пиару цинично оттащили остов второго автобуса в сторону и занизили количество жертв почти в три раза.

— И промолчать она не может, — продолжил Калас.

Однако внутри самой организации зрело напряжение. И очень нехорошие вопросы. Мол, а почему это наша старшая сестра Анна еще не указала на виновника?

Павел и не предполагал, что все настолько плохо.

— То есть вы хотите сказать, что приступить от слов к делу она неспособна? — уточнил молодой человек. — И все её угрозы лишь блеф?

Несколько секунд безмятежный взгляд Павла столкнулся с задумчивым взором магистра. Каллас сдался первым.

— Я не могу этого сказать. Вполне возможно, она пойдёт на риск и объявит врагом, — ответил он, но тут же добавил. — С другой стороны, такой ход ударит и по ней самой. Сохранит ли она после этого свои позиции — вопрос. Но утверждать ничего не могу.

Волконский вздохнул и, забрав у собеседника коммуникатор, нажал кнопку.

Катерина появилась практически мгновенно. Походкой опытной модели она приблизилась к сюзерену и грациозным отточенным движением протянула господину планшет, после чего замерла за спиной у Волконского.

Павел показал короткий знак.

Блондиночка не промедлила и секунды, тут

— Господин Петров, — выдохнул молодой человек, открыв на гаджете сохраненный заранее файл. — На данный момент мы установили местонахождение большей части объектов «Свободы воли» в регионе. Я не сторонник радикальных решений, но сейчас силовой вариант закрытия проблемы считаю наиболее обоснованным.

С этими словами молодой человек открыл нужный план и протянул планшет собеседнику.

— Взгляните, возможно, я чего-то не учёл.

Магистр откровенно поморщился. Фактически «небожитель» загнал его в очень неприятную «вилку». Если он сейчас умолчит о каких-либо существенных факторах, это поставит под вопрос его сотрудничество с Цесаревичем. А без Долгоруких поста гроссмейстера имперского филиала ему не достичь. Однако, если он согласится, это поставит его в уязвимое положение в регионе, где и без того междоусобная схватка может вспыхнуть в любой момент внутри самого Ордена. Фактически молодой человек предложил ему выбирать между тактическим успехом и стратегической перспективой.

— Павел Анатольевич, — положил на скамью планшет мужчина. — Я предлагаю отложить ваш вариант на крайний случай.

Магистр осёкся под взглядом собеседника. Несмотря на юный вид, глаза у молодого человека были те еще. Словно он в этот самый миг решает, не будет ли лучше удавить магистра прямо сейчас.

— То есть попытка моего убийства и риск гибели моей сестры в ваших глазах не является серьёзной проблемой? — вкрадчиво поинтересовался Волконский.

Губы Калласа едва заметно дёрнулись, словно он чертыхнулся про себя, но все же мужчина сдержал уже готовые было вырваться слова.

— Нет, господин Волконский, конечно, я так не считаю, — терпеливо ответил он. — Но в то же время прошу вас заметить, что работа с лояльными звеньями Ордена ещё не завершена.

Павел понимал: когда с боевых катеров пойдёт десант под прикрытием бортовых пулемётов и АГС, разбирать, кто хороший, а кто плохой, бойцы не будут — сметут всех. Магистру же было важно вести пропагандистскую работу, склоняя паству на свою сторону. Чем больше сейчас он наберёт сторонников, тем легче дальше ему будет расширять ареал влияния.

Но вот чего клановец не понимал, так это с чего он должен принимать во внимание чужие половые трудности, когда опасность угрожает его близким.

— Господин Петров, — покачал головой молодой человек, ничего не скрывая из своего разочарования. — Мне кажется, наше сотрудничество несколько однобоко. Пока лишь вы извлекаете пользу из создавшегося положения, в то время как риски достаются мне и, что намного хуже, моим людям. Не слишком-то похоже на честное партнёрство.

Калас промолчал. Собственно, действенных аргументов у него сейчас не было. А упирать на приказ сюзерена мужчина счел плохим вариантом. Ведь господин Петров мог бы поставить все свое умение разбираться в людях на кон, что Волконский при определенных условиях и через прямой приказ сюзерена переступить сможет. Но лучше до этого не доводить — этот юноша не забудет. Равно как и его сюзерен, которому придется демонстративно отстраниться от излишне своевольного вассала.

— И я полагаю, мне стоит обсудить это с Константином Дмитриевичем, — продолжил молодой человек, подтверждая догадки собеседника. — Возможно, мне удастся убедить его в бесперспективности дальнейшего взаимодействия.

Однако и сразу поднимать лапки кверху Калас смысла не видел.

— Полагаете, у вас это получится? — бесстрастно уточнил магистр.

Оба прекрасно понимали, что для Константина Дмитриевича «дружба» с Каласом в последние дни стала очень дорогим удовольствием. Ведь покрывать произошедшее пришлось канцелярии. И казне. Даже Волконский, используя свой медийный ресурс, не забыл выставить сюзерену счет.

Да и как могло быть иначе? Все-таки «Империя» — вовсе не его частная лавочка. А потому эфирное время было оплачено Фамилией сполна. Да еще и по высшему тарифу с наценкой за срочность и выплатой неустоек тем, чье время было отведено под операцию прикрытия взрыва в Красноуральске.

А вот «Рине Воробейчик» пришлось поработать бесплатно. Тут уж Волконскому самому пришлось думать над компенсацией для Архиповой. Сошлись на том, что несколько следующих официальных релизов цесаревича выйдут на ее каналах за три минуты до публикации на главном портале страны. Имеющий уши да услышит.

— Я приложу все усилия, — заверил Павел. — Не знаю, какие именно договорённости между вами и Цесаревичем, но пока я не вижу никаких плюсов от сотрудничества с вами. Напротив — ради вашей политической карьеры рискуют мои люди.

Калас спорить не стал. Напротив, он подался к собеседнику и негромко спросил:

— Вы считаете это несправедливым?

Павел даже отстранился назад, чтобы окинуть взглядом сидящего рядом с ним собеседника.

— О какой справедливости может идти речь, господин Петров? — уточнил он негромко. — Как говорили в старину, всего лишь бизнес. Если взять баланс рисков и доходов, то мне не достаётся вторых, а вы совершенно не желаете разделить со мной первое. И о каком взаимовыгодном сотрудничестве тогда мы сейчас говорим?

Волконский врал. Вернее, не договаривал. Он действительно считал риск своих людей — серьезным фактором. Однако собеседник столь абстрактными категориями не мыслил. Понятия финансовой выгоды и материального ущерба для него были куда более наглядны. Так что клановец просто разговаривал с собеседником на его языке.

— Я настаиваю на позиции, что вы должны придерживаться достигнутых с вашим сюзереном договоренностей.

Волконский негромко фыркнул и демонстративно неспешно сделал глоток воды.

— Это вы с цесаревичем о чем-то договаривались, — коротко обозначил свою позицию клановец — А у меня приказ — привести регион во вменяемое состояние. И, поверьте мне на слово, господин Петров, я прекрасно знаю, каких усилий стоило Тайной канцелярии превратить массовый теракт в дорожно-транспортное происшествие. Вы до сих пор уверены, что цесаревич видит плюсы сотрудничества с вами более весомыми, чем затраты на сокрытие последствий?

Несколько секунд магистр молчал, без всякого выражения рассматривая Волконского.

— Чего вы добиваетесь, Павел Анатольевич? — чуть устало поинтересовался собеседник.

Волконский демонстративно пожал плечами — таким не проймёшь. Всем нелегко, в Мёртвом узле иначе и не бывает.

— Учёта моих интересов, господин Петров, — растолковал свое представление о прекрасном молодой человек. — А также более деятельного вашего участия в обеспечении безопасности моей и моих людей. Кроме того, меня не устраивает степень информирования о ваших действиях и положении в рядах «Свободы воли». Без информации я буквально действую вслепую.

Несколько секунд магистр молчал, раскладывая для себя по полочкам сказанное. Его никто не торопил.

— Это все ваши условия? — вкрадчиво уточнил через несколько минут.

Павел мысленно подобрался. Они только подбирались к самому скользкому моменту сегодняшнего разговора.

—

Всё-таки лёгкость в теле после удачной практики позволяла сохранять ясность ума без напряжения, а все негативные эмоции отступили на второй план.

— Сестра Анна — в первую очередь это именно ваша проблема, — констатировал молодой человек, наслаждаясь отсутствием уже почти привычной боли в плече.

Она еще вернется. Но теперь он знал, как ее «встретить». А всего через несколько дней Лена возьмется за полное восстановление тела.

— Допустим, — нейтрально высказался Калас.

— Обойдемся без допущений, магистр, — чуть надавил голосом Павел. — Этот факт обсуждению не подлежит.

Собеседник промолчал. Да и ответить ему было нечего. Именно по его просьбе цесаревич выделил время на «самостоятельное решение вопроса» внутри Ордена.

— Исходя из этого либо я в ближайшее время вижу перед собой чётко измеримый план разрешения ситуации, либо буду закрывать этот вопрос самостоятельно в рамках своего представления о прекрасном.

В этот раз молчание длилось куда дольше.

Павел не мешал размышлять Калласу. Вместо этого он отвернулся и, с едва заметной блуждающей улыбкой, принялся рассматривать замершую в трёх шагах от него Катерину. Они не виделись почти неделю. Одной ночи на жаркое «здравствуй» было явно недостаточно. А потому Павел вполне искренне наслаждался открывшимся видом.

Зрелище было, как всегда, прекрасно. Тем более, блондиночка сегодня предпочла чуть более «обтягивающий» стиль в одежде, чем обычно. Да пуговок на рубашке было расстёгнуто аж целых три.

— Вы меня слышите, Павел Анатольевич? — вывел из благостного созерцания клановца голос Магистра.

— Допустим, — вздохнул «небожитель», возвращаясь к диалогу.

В целом, он мог считать разговор законченным. Теперь разговор стал куда важнее магистру.

— Я понял вашу позицию, Павел Анатольевич, — сообщил тот. — И готов содействовать большей интеграции…

Волконский поморщился. Он и сам в словесные кружева умел неплохо. Проблема в том, что за ними обычно скрывается попытка «замылить» сам вопрос. На это воевода тратить время не собирался.

— Стоп, — поднял руку молодой человек, откровенно перебивая собеседника. — Предлагаю без красивых слов. Мне нужен четко измеримый план. Остальное обсуждать не намерен.

Строго говоря, этот разговор вообще состоялся по единственной причине: разведка уже доложила о местонахождении Анны с точностью до пятидесяти метров. Но эти данные еще предстояло перепроверить и подтвердить из трех независимых источников. Лишь после этого информация превратится в координаты цели. Или тут кто-то думает, что ракетно-бомбовый удар можно нанести просто потому, что «Паша так сказал»?

— Через двадцать четыре часа я буду готов продолжить разговор. — попросил отсрочку магистр Каллас.

Павел чуть скептически поднял бровь.

Они не были соратниками. Скорее ситуационными союзниками. А такой формат отношений если и предусматривал учёт интересов друг друга, то лишь в минимально необходимой степени. И Павел вовсе не горел желанием входить в положение магистра. Кроме того, переговоры — это порой просто тактика, определённая заранее, которой надо придерживаться. Сегодня Павел рассчитывал получить хоть что-то в качестве аванса, и без первого шага от господина Петрова на встречу давать никаких обещаний он не собирался.

Кроме того, клановец вообще не понимал, почему именно магистр не ударит по Анне всерьез. Или хотя бы не отойдет в сторону, позволив разобраться с ней Павлу. Строго говоря, единственная причина, почему эта беседа вообще стала возможной: уточнение целей для будущих ударов еще продолжалось.

Каллас прекрасно видел позицию собеседника. И такую позицию он находил пусть и неприятной ему лично, но вполне разумной.

— В качестве аванса я готов предложить вам информацию.

Молодой человек приподнял бровь. Мол, говори. До этого весь диалог напоминал осторожное прощупывание новых позиций друг друга. Наконец-то на сукно «игрального стола» ляжет что-то существенное.

— Насколько мне известно, руководство Московского отделения Ордена вышло на одного из высокопоставленных членов клана Волконских с предложением об углублённой интеграции и совместных проектах.

Павел негромко хмыкнул:

— Звучит красиво, — оценил он.

— Да, вы правы, — согласился Каллас. — Оформлено предложение было в таком виде, что отказ фактически не принимался. Насколько мне известно, посланнику Ордена удалось добиться соглашения, ценой которого может стать ваша жизнь.

Вот теперь молодой человек кивнул. Это уже было интересно. Более того, на данный момент у него не имелось никаких сведений о контактах родичей с орденцами.

Павел внешне остался безмятежен. Однако внутренний «калькулятор» принялся просчитывать ситуацию с учетом новых вводных. Московское отделение. Это меняло многое. Если они вышли на кого-то из его родичей, значит, удар готовился не только снаружи, но и изнутри. Но связано ли это с ситуацией в «Мертвом узле»? Вполне возможно, что и нет. Ведь вел Михаил Павлович какие-то дела с фанатиками, верно? И судя по всему, какую-то схему орденцев они сломали, выведя спикера из игры.

Кроме того, традиционно региональные отделения «Свободы воли» друг с другом были связаны слабо. Все взаимодействие шло через Гроссмейстеров.

— Кто именно? — спросил молодой человек, старательно скрывая любопытство в голосе.

Каллас покачал головой.

— Этого я не знаю. Пока удалось выяснить, что переговоры велись на высшем уровне.

— Имя, господин Петров, — спокойно потребовал Волконский.

— Четырнадцать дней невмешательства комендатского корпуса, — в тон ответил Калас.

— Декада, — покачал головой клановец. — При условии, что больше не будет ударов по моим людям.

Несколько секунд собеседник размышлял. Раздумья окончились уверенным кивком.

— Имя, — напомнил Павел.

— С вашей стороны — Дмитрий Яковлевич Волконский.

Волконский пожал плечами.

Магистр заметно расслабился. Он не был ничем обязан молодому человеку, а потому информацию о том, что нынешний переговорщик был лишь ширмой для кого-то более влиятельного, уточнять не стал.

Однако на данном этапе Волконскому хватило и этого шага навстречу.

— Отличный задел для начала сотрудничества, — улыбнулся молодой человек. — Вот давайте с этого момента и начнём серьёзный разговор.

Глава 19

Они молчали. Она думала, он дышал, наслаждаясь прохладным, вкусным воздухом.

— Зачем вы здесь, Павел Анатольевич? — первой заговорила девушка, оторвав взгляд от стелющейся под её ногами тропинки.

К ее прогулкам еще ни разу никто не присоединялся. Кроме Виктории Юсуповой. Но сейчас «уральская принцесса» была очень занята в столице, а потому никак не могла вырваться к своей «подопечной».

Поэтому девушка уже привыкла бродить по этим тропкам в одиночестве. И даже слегка испугалась, когда во время очередного моциона ее нагнал негромкий оклик.

Алёна знала, что он рано или поздно приедет. Она ждала этого,

— В первую очередь — справиться о вашем здоровье, Алёна Ильинична, — легко включился в разговор Павел, не забывая наслаждаться красотой весеннего леса.

Девушка на мгновение смешалась. Она и впрямь не знала, как вести себя с человеком, которого сама же пыталась убить. Да, под психокоррекцией, но всё же…

Строго говоря, девушка вообще пока не смогла полностью уложить в голове произошедшее. Да и остатки «программы» еще действовали. Но уже не в полную силу. Легкую неприязнь сложно было и близко сравнивать с тем всепоглощающем желанием убить главу новообразованной Ветви.

— Как будто вы не получаете отчётов, господин Волконский, — покачала головой девушка.

Это был долгий путь. Физически она восстановилась довольно быстро. Что неудивительно под присмотром сразу двух целителей высшей категории. Однако разум до сих пор отказывался принимать страшную реальность. Иван долго и упорно выбивал из неё эмоциональную опору. И теперь девушка ощущала себя богатырём на распутье: налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — жизнь сложишь, прямо пойдёшь — жив будешь, да себя позабудешь.

Впрочем, Волконская была бы рада забыть всё, что с ней произошло, и жить дальше. Однако пока она не могла найти ответ на главный вопрос: зачем? Взращённая в её душе ненависть к Павлу буквально выжгла всё остальное. Старые планы — занять новую позицию в корпоративной иерархии, выбить прибавку к содержанию или достигнуть очередного звания в спорте — ныне казались блёклыми и не заслуживающими внимания. А новых целей пока не было.

— Получаю, конечно, — легко согласился молодой человек, останавливаясь прямо посреди тропы.

Алёна не успела среагировать и мягко ткнулась носом в плечо родича

— Аккуратнее нужно быть, — буркнула она.

Незначительный инцидент заставил вновь шелохнуться отголоски пережитой всепоглощающей ненависти в ее душе. Однако теперь девушка легко могла контролировать разрушительные позывы.

— Я хочу услышать ответ от тебя.

Алена задумалась. Родич задал интересный вопрос. Он совершенно точно знал, что физически она восстановилась. Но вот что касается дел душевных…

— Не знаю, Павел Анатольевич, — наконец глухо выдохнула она. — Я ничего не знаю.

Алёна и сама не заметила, как это произошло. Сначала девушка цеплялась за каждое мгновение. Даже в рамках одной палаты, куда её доставили после нападения, она могла сражаться — пережить следующий день, выполнить реабилитационный комплекс, сделать завтра на один шаг больше, чем вчера. Однако в какой-то момент ей просто стало всё равно.

Именно тогда в ее жизни появилась она.

Виктория Юсупова, младшая сестра Главы могущественного клана, кто бы мог подумать, часто находилась рядом. И Алёна была вынуждена признать: уральская принцесса оказалась профессиональным мозгоправом. День за днем они «распутывали» клубок противоречий в душе Волконской, отделяя навязанные нарративы от ее сущности. Однако в какой-то момент даже её поддержка уже не спасала.

Потом начались проблемы со сном. Из ночи в ночь ей снился один и тот же кошмар. Сначала она наслаждалась тишиной и спокойствием в своём уголке Архива. Но в какой-то момент её укромную обитель начинал затягивать едкий чёрный дым. А после мир охватывало пламя. Просыпалась она всегда резко — вся в поту, с колотящимся сердцем и сбитым дыханием.

«Болезнь» прогрессировала.

С каждым днём она всё больше теряла интерес к жизни. Даже когда Виктория подошла к ней и сказала: «Собирайся.», Алёна не спросила, куда именно они летят. Просто сложила в чемодан несколько личных вещей и принялась ждать.

Глайдер доставил её в небольшой загородный пансионат посреди леса. Наверное, впервые в жизни Алёна Ильинична почувствовала холод, оказавшись на улице, и «обожгла» пальцы о тающий снег. Затем последовали долгие прогулки среди самого настоящего дикого леса по протоптанным тропкам. Сначала вместе с Викторией Юсуповой, под неспешную беседу. Однако в какой-то из дней уралочка просто не пришла. Подождав в обычное время минут двадцать, Алёна пожала плечами и пошла сама, выбрав ради разнообразия новый маршрут. В итоге она даже полюбила эти прогулки, хотя Виктория несколько раз навещала её, отныне она вполне могла наслаждаться одиночеством и сама.

И вот наконец, спустя почти полтора месяца с момента ее прибытия, «в гости» прилетел Павел Анатольевич.

— Так о чём вы хотели поговорить? — негромко спросила девушка, с интересом прислушиваясь к собственным ощущениям.

Где-то в душе шелохнулся почти забытое любопытство. Алене было любопытно, зачем глава Ветви прилетел в такую даль. Да и по компании, как оказалось, она успела соскучиться.

— А давай на «ты», — неожиданно предложил собеседник.

Алёна моргнула, затем ещё раз. Да, она видела, что та же Кошкина или Виктория спокойно отбрасывают формальные конструкции в беседе с Павлом. Но для неё это было довольно странно. Всё-таки она всю жизнь прожила на этажах, где сами стены высотки были пронизаны классическим клановым этикетом.

— А давай, — неожиданно согласилась она, изучая шелохнувшее в груди любопытство. — А как оно будет?

— Так зачем ты прилетел, Павел Анатольевич? — ещё раз задала вопрос Алёна.

— Мне нужна твоя помощь, — без какого-либо вступления ответил собеседник.

Девушка несколько секунд рассматривала молодого человека. Никаких особых эмоций на его лице написано не было. Павел спокойно дожидался, пока она его рассмотрят.

— Мне покрутиться, — предложил собеседник, ничуть, впрочем, против такого пристального изучения не возражая.

Сам он явно никуда не спешил, давая возможность собственным словам улечься в восприятии девушки.

— И чем же я могу быть полезна? — уточнила Алена, с интересом отмечая в своем голосе искреннее любопытство.

— Я хочу, чтобы кошмар, который пришлось пережить тебе, больше не коснулся наших родичей, — сказал Павел.

Алёна вдруг почувствовала, что напоминание об уничтоженном Архиве и её собственной психологической травме больше не приносит той боли, что буквально заставляла её забиваться в угол и тихо рыдать ещё несколько недель назад. Да, эти воспоминания были неприятны. Но теперь вызывали скорее злость и желание отомстить.

— Почему ты считаешь, что именно я смогу тебе помочь?

— Сможешь, Алёна, сможешь, — «обнадежил» Павел. — Я хочу добраться до тех, кто это с тобой сделал. Иван Романович убит. Да. Но те, кто его готовил, направлял и дал ему цель, всё ещё находятся в стенах высотки. И продолжают рушить устои нашего клана. Ты в курсе, что мою сестру попытались застрелить гвардейцы прямо

Алёна замерла. Это было, в принципе, невозможно. Гвардия — самые верные и преданные. Никто из родичей не пойдет на расшатывание устоев, используя слуг в качестве убийц. Это же…

— Вижу, понимаешь, — спокойно заключил Волконский.

— Но не верю, — тут же уточнила девушка, уже прикидывая, как именно сможет проверить эту информацию.

— Я не священник, — пожал плечами молодой человек. — Мне безразлично. Фактам так и вовсе по херу.

От грубого словца Алена вздрогнула. В ее кругу не принято было выражаться столь вульгарно. Но Павлу классический этикет был безразличен ровно до того мига, когда он сам использовал этот свод правил для своих целей.

— Допустим, все правда, — кивнула девушка подобравшись.

Врать о таком действительно смысла не имело. Она же через несколько минут проверит все самостоятельно.

— Зачем тебе я?

Павел молча поднял шишку и, взвесив ее на руке, запустил куда-то вдаль.

«Бум!» — глухо отозвался «снаряд», ударив прямо в центр могучего ствола раскинувшегося метрах в пятнадцати от них дуба.

Глухой удар заставил Алену оглянуться. Она и не заметила, как за разговором они вышли обратно к пансионату.

— Я хочу выманить того, кто за всем этим стоит, — просто объяснил он.

— То есть, приманка? — не стала играть словами девушка.

— Именно, — спокойно согласился собеседник и педантично добавил. — Одна из.

Несколько минут шли молча. Как раз успели дошагать до центрального здания пансионата. Время неуклонно приближалось к обеду. А аппетит прогулки по лесу вызывали зверский. Если в первые дни пребывания здесь Алена практически не ела, то сейчас была готова смести все, что могли предложить местные повара.

Алёна оглянулась назад и окинула долгим взглядом окружающий пансионат лес. Когда она впервые попала сюда, он казался ей чужим и пугающим. А теперь она знала каждую тропинку. Лес стал её убежищем. Местом, где она могла побыть собой.

Теперь же она словно прощалась со старым другом, отправляясь к новому этапу своей жизни.

— Каковы риски? — спросила она наконец.

— Убить могут, — с готовностью ответил родич, будто речь шла о само собой разумеющихся вещах. — Но со своей стороны обещаю обеспечить надежную охрану под протекторатом будущего коменданта региона.

Алена тряхнула волосами.

— Будет ему дело до меня! — усомнилась она.

Все-таки родилась она далеко не в Первой семье клана.

— Этому будет, — просто ответил Волконский, кивнув в сторону входа в корпус.

Там их с нетерпением дожидался мужчина в темном костюме.

Алена застыла. Несколько секунд она молчала, после чего всхлипнула и бросилась вперед, уже через мгновения повиснув на шее будущего коменданта.

— Папа! — успел расслышать сквозь сдавленные рыдания Павел.

— Ну, здесь и без меня разберутся, — решил он, делая первый шаг к глайдеру.

Время отдыха кончилось. Пора была вновь приниматься за работу.

Павел поднялся на борт летучей машины и бросил взгляд на пансионат. Алёна всё ещё стояла в обнимку с отцом. Он знал, что она справится. А у него была другая работа. Привычным движением он достал из кармана комм и набрал короткое сообщение: «„Невод“. Двухнедельная готовность всем службам.».

Глава 20

В кабинете стояла тишина. Нехорошая такая. Временный хозяин стен размышлять изволил. Застывший перед рабочим столом помощник ему в том не мешал.

— Ты уверен? — наконец уточнил Дмитрий Яковлевич, подавшись вперёд и впившись взглядом в своего соратника.

Вопрос праздным не был. Если Кардинал принимал поступившую только что информацию за действительную, то это полностью меняло расклад сил и, что самое главное, смещало приоритеты.

Кондрат пожал плечами. Свое мнение он высказал. Решать не ему. Но почему бы и не повториться, если сюзерен того желает?

— Доказательств нет, — чётко доложил он. — Но и сомнений тоже. Во всяком случае, у моего контакта.

Да, ему удалось восстановить «общение». Стоило это дорого. Очень. И до уровня доверия предыдущих лет расти придется еще долго. Но «информационщик» хотя бы был готов общаться. И это уже можно было назвать отличным результатом с учетом былого казуса.

— Павел Анатольевич, — протянул хозяин кабинета, словно взвешивал имя на языке, откидываясь на спинку кресла. — Тебе не кажется, что его в этой истории стало как-то слишком много?

— Да, господин, — согласился с мыслью Кондрат. Причём в данном случае вполне искренне.

Он уже сделал себе пометку на этот счет. Ранее они исходили из предпосылки, что молодой человек — игрок подневольный. Вопрос был лишь в степени лояльности его клану и императорской Фамилии. Однако последние события заставили пересмотреть его роль в истории.

— Что ещё рассказал… Этот человек? — предложил продолжить Волконский.

Помощник вздохнул. Ему пришлось приложить все свои таланты переговорщика, чтобы убедить сотрудника информационного управления: не произойдёт ничего страшного, если он поделится частью служебной тайны с хорошим человеком. В обмен же его жена получит шанс на быстрое восстановление и будущее. Ведь операция нужна была срочно: промедление в неделю увеличило сроки восстановления до нескольких лет. Две недели на полноценную реабилитацию шансов не оставляли вовсе. В конце концов, контрразведчик согласился поделиться частью их данных. Но исключительно в рамках «ДСП». Даже заикаться о данных с «грифами» он не собирался даже под угрозой расстрела.

— Зачем этому юноше Михаил Павлович? — задумчиво побарабанил по столу подушечками пальцев Дмитрий Яковлевич.

Кондрат заметно замялся. Цепкий взгляд знавшего его уже не первое десятилетие хозяина кабинета моментально отметил эту неправильность в поведении соратника.

— Тут… сложно, — наконец определился со словом помощник.

Хозяин кабинета встал и привычно измерил помещение шагами. Соратник, уже приметивший эту новую привычку господина, не стал начинать доклад, дождавшись, пока сюзерен исполнит новый ритуал для стимуляции мозговой активности.

— В чём же сложность? — наконец поинтересовался Дмитрий Яковлевич.

Парень как парень. Хорош, конечно. Но звезд с неба не хватает. Ему бы Сил побольше — мог бы занять достойное место в клане. И гибкости принять поражение, чтобы позже отыграть потерянные позиции ему не хватило. Интригам он предпочел прямое противостояние с Главой.

— Павел Анатольевич Волконский, восемнадцать полных лет, — начал рассказывать Кондрат. — Год назад Совет Правления отказал ему в занятии топ-позиций из-за слабо проявленного Дара. Тогда молодой человек вместе со своей сестрой организовал и, вступив в союз с Домом Соколовых.

— Банки-финансы? — уточнил господин.

— Именно, — кивнул помощник.

Ну об

— Так вот, — продолжил Кондрат. — Молодые люди организовали предприятие по производству артефактных изделий. Насколько удалось выяснить, завод вполне успешно производит продукцию гражданского и специального назначения, в том числе и поставляет для нужд особых служб Империи различную спецтехнику.

Хозяин кабинета приподнял бровь. Солидно выходило. Для детишек-то особенно…

— На данный момент в портфеле заказчиков вполне открыто значатся СИБ, Канцелярия, Тайный кабинет и императорский Двор. Среди серьезных игроков: Архиповы, Юсуповы, Воронцовы, Горюновы, Турбины и ряд фамилий второго эшелона.

На этот раз Дмитрий Яковлевич думал дольше.

— Серьёзная заявка, — наконец вполне уважительно кивнул он.

Но особо хозяин кабинета не обольщался, прекрасно понимая, кто именно стоит за спинами «основателей». Ну кто в здравом уме даст двум детишкам управлять столь серьёзным активом? Наверняка старшие родичи сразу же взяли начинание под контроль, выделив основателям символическую долю. Ну и самому Павлу в качестве приятного подарка предоставили пост главы Ветви… под мудрым руководством старших родичей.

Все эти размышления помощник прочитал без труда, а потому отвечать начал сразу на невысказанный вопрос.

— Вот тут и начинается самое интересное, — продолжил доклад Кондрат. — Павел Анатольевич вместе с сестрой Светланой отбили себе право на единоличное управление предприятием. Противостояние было серьёзным и, насколько мне известно, продолжается до сих пор. Кроме того, на предприятие пытались наложить руки Турбины и Юсуповы. Первые по каким-то причинам отказались от своих планов, арендовав часть активов завода, а вот с «уральцами» всё получилось гораздо интереснее.

Это требовало осмысления. Если помощник прав, то уровень автономности вполне выводил главу недавно образованной Ветви на уровень Игроков. И сейчас в голове хозяина кабинета звучали два вопроса: «Как допустили?» и «Как пропустили?».

— Я слушаю, — подбодрил помощника Дмитрий Яковлевич.

Кондрат перевел дыхание и продолжил:

— Насколько мне известно, около полугода назад Юсупова Виктория Львовна…

Тут помощник сделал небольшую паузу, давая сюзерену осмыслить услышанное.

— М-м-м-м, — попытался припомнить тот. — Дочь?

— Родная сестра нынешнего Главы, — поправил господина Кондрат. —

— Так вот, Виктория Львовна вошла в состав Ветви Павла Анатольевича. Насколько мне известно, в девушке пробудился Дар уровня «гений». Юсуповы, прознав о «прорыве», естественно, попытались вернуть её в лоно семьи. Однако на данный момент не добились значительных успехов.

Хозяин кабинета остановился посреди помещения. Серьезная заявка.

— Это впечатляет, — наконец подытожил он, оглянувшись на помощника. Мол, все?

Тот лишь качнул головой. И, получив дозволяющий взмах руки, продолжил.

— Насколько мне удалось выяснить, молодой человек владеет значительным количеством управляющих пакетов предприятий нескольких Малых кланов. Часть из них уже оказались в зависимости от главы Ветви вплоть до вассалитета. Пусть оный еще и не оформлен официально. Также в его портфеле блокирующие пакеты акций большей части транспортных компаний Архиповых в Приуралье и медиа холдинга «Империя». Имеется непроверенная информация и о других активах, явно превышающих демонстрируемый Павлом Анатольевичем статус.

— Вассалитет? — переспросил Дмитрий Яковлевич, и в голосе его послышалось удивление. — Он умудрился поставить в зависимость несколько кланов, даже не оформив это официально? Это… необычно.

Волконский ещё раз прошёлся по кабинету и вернулся за рабочее кресло.

— На данный момент это вся информация, которой мы располагаем.

Несколько секунд в помещении стояла нехорошая тишина. Наконец, хозяин кабинета нахмурился.

— И это доклад? — сухо спросил он.

В словах Кондрата не было практически никакой конкретики. Вероятно, «по не подтверждённым данным», «может быть»… Всему этому не место в аналитике, которую кладут на стол сюзерену.

— Действующий статус опричника затрудняет сбор данных о молодом человеке, — пояснил помощник.

Дмитрий Яковлевич вздохнул. О данном обстоятельстве он успел забыть. Вернее, до сего момента считал вопрос чисто техническим. Однако нынешний статус молодого человека требовал срочного пересмотра.

— Так зачем ему Михаил Павлович? — вновь повторил свои слова хозяин кабинета.

— Вероятно, деньги, господин.

Кардинал в очередной раз поморщился, получив на конкретный вопрос эквивалент «я не знаю».

— Ему может быть известно о «чёрной кассе»? — прямо спросил он.

В этот раз помощник молчал куда дольше.

— Не думаю, господин, — наконец выдал заключение Кондрат. — Скорее всего, Павел Анатольевич использует уже бывшего спикера Правления для давления на своего дядю. Во всяком случае, руководство моего контакта предполагает наличие у Михаила Павловича компрометирующих данных на нынешнее руководство клана.

Дмитрий Яковлевич резко хлопнул ладонями по столу. Ситуация начинала бесить своей неопределенностью.

— Так почему же он не отдал их нам? — раздражённо выдохнул хозяин кабинета.

На этот вопрос у помощника ответа не было. А потому он просто застыл, глядя прямо перед собой, чтобы не вызвать еще большего гнева сюзерена.

Однако тот не отводил взгляда от соратника.

— Возможно, молодой человек просто не знает о вашем интересе к бывшему спикеру.

Хозяин кабинета вновь откинулся на кресло. Это звучало логично, черт побери.

— Мне предложить Павлу Анатольевичу выкуп за голову Михаила Павловича.

Дмитрия Яковлевич задумался. Деньги у него были. И немало. Но он никогда бы не собрал столько ресурсов, если бы платил полную цену за то, что можно взять себе с меньшими затратами.

— Не будем спешить, — наконец решил он.

В конце концов, на фоне общего «кона» игры, затраты на организацию пары команд силового решения вопросов не кажутся серьезной потерей.

— Посмотрим, насколько Павел Анатольевич готов защищать свои активы. А договориться — всегда успеем.

Глава 21

— Да он же меня за задницу схватил!

Полный оскорблённой ненависти крик разнесся по небольшой, но довольно многолюдной площади.

Шлёп!

Следом за возмущенным выкриком в ход пошла хлёсткая пощёчина. Мужчина лет сорока в не слишком модном пиджаке схватился за щеку и отступил на шаг, удивленно моргая. Но и этого оскорблённой миниатюрной красавице показалось мало. Она явно решила до конца бороться за свою девичью честь. Короткий подшаг, и её колено врезается любителю потянуть руки к чужим попкам точнехонько в пах. Да так акцентировано, что и Павел невольно поморщился, словно у него разом свело все зубы.

— Сочувствую, мужик, — только и смог выдохнуть про себя Павел, разглядывая корчащегося на земле «извращенца», с которого вместе с крупными очками слетел и налет интеллигентности. Во всяком случае, сквозь зубы он шипел такое, что не в каждом словаре русского мата встретишь.

Потиравшая после пощечины ладонь Настя, задумчиво покосилась

Павел щелчком пальцев привлек внимание напарницы и показал ей кулак. Мол, не увлекайся.

— Поняла, — заверила Мышь, сместившись так, чтобы видеть всю площадь, но при этом контролировать сжавшегося у ее ног от боли мужика.

«Стерва», — покачал головой Волконский. Но тут же отбросил лишние мысли.

Не было у него времени долго сочувствовать попавшемуся филеру. Вместо этого Волконский принялся быстро осматривать толпу. Прохожий в длинном осеннем пальто? Нет, не похоже. Рядом стоит ребёнок. Девушка в тёмных очках? Нет — моторика явно подсказывала, что, несмотря на ясный субботний полдень, она уже успела чуть поднять себе настроение чем-то сорокоградусным или не отошла от весёлой ночи. Парень в серой футболке и олимпийке, окидывавший хмурым взглядом поле боя? Да, похоже на то. Уж больно характерная растерянность проступала в его взоре.

«На объект смотреть надо, дубинушка! Хотя бы краем глаза» — хмыкнул парень, плавно отступая на шаг назад.

Недаром его долго и упорно учили работать в скоплении гражданских. Пользуясь тем, что наблюдателям явно не до него, Павел скользил среди зевак, словно почуявшая кровь акула, разрезающая водную толщу. Его заметили примерно за два шага до цели и даже успели обернуться. Но вот среагировать — уже нет. Лишь распахнуть глаза чуть шире и попытаться уйти в нырок.

Не сработало. Короткий удар в печень и привычный добивающий в челюсть. Павел бил на автомате. На все две секунда. И, пока никто вокруг не понял, что именно произошло, на тело упал бумажник.

— Вор! — громко объявил Павел. — Кошелёк вытащил!

Народ понимающе закивал. Но большая часть вообще не обратила на потасовку внимания. Все-таки нынешняя экзекуция не шла ни в какое сравнение с тем, что произошла минуту назад. И многим было куда интереснее, сможет ли «пиджачок» подняться после такого удара. Да и Настенька привлекала куда больше внимания, чем крепкий парень.

— Расходимся, граждане! — тут же раздался звучный голос прибывших на шум сотрудников полиции.

«Что-то долго!» — оценил Павел.

Чуть больше минуты. А ведь они тут неподалеку «окопались» — опорный пункт полиции находился прямо на небольшой пешеходной улочке, которую местные гордо называли Красноуральским Арбатом. Их предупредили заранее. С предъявлением вызывающих икоту не только среди рядового состава, но и у их командиров, документов.

Сотрудники довольно быстро помогли разойтись собравшимся очевидцам происшествия.

— Я всё видел. Могу засвидетельствовать, — предложил один из зевак с лихорадочным блеском в глазах.

В тот же миг к полицейским подошли еще двое с предложением рассказать, как оно все было-то. Причем один из них явно работал в связке с невысоким «кепкой» и интеллигентным 'пиджаком.

— Нет необходимости, — солидно объявил старший лейтенант, указав на камеру кругового обзора, вывешенную на одну из световых опор, но номера всё-таки записал.

Ещё и пару благодарственных слов для каждого из неравнодушных граждан нашёл.

— Что вы собираетесь делать с ними, господин? — поинтересовался один из патрульных, наблюдая за тем, как к пешеходной улице подъезжает микроавтобус с тонированными окнами.

Павел ответил не сразу. Он внимательно рассматривал «лжесвидетеля». Тот, заметив пристальный взгляд, постарался затеряться в толпе.

— Берем? — уточнила Настя, сверля «беглеца» не предвещающим ничего хорошего взором.

— Нет необходимости, — хмыкнул Павел и помахал ладонью пытающемуся скрыться «злодею».

Тот явно нахмурился и еще целеустремлённее зашагал в сторону ближайшего проулка

— У нас там четверка работает, — меланхолично выдала Настя.

Клановец только головой покачал.

— Пусть уходит, — бросил он негромко.

Его услышали. И рядом. И в эфире.

Все это время молодой, а оттого не в меру любопытный сотрудник полиции ждал ответ на вопрос.

— Думаю, у нас найдутся темы для разговоров, — наконец озвучил свое мнение парень.

Старший патруля из трёх человек окинул неудачливых «топтунов» долгим задумчивым взглядом. Ничего хорошего в их будущем он не видел.

Если бы спросили Волконского, то парень бы честно признался, что в будущем патрульного тоже видит мало хорошего. Если тот не поумнеет, конечно, и не перестанет задаваться вредными для здоровья и карьеры вопросами. Однако прилагать руку к скорейшему наступлению «безрадостной картины» он не собирался.

— Благодарю за содействие, капитан, — официально произнёс Павел, чуть заметно склонив голову. — Дальше мы сами разберёмся.

В этом сотрудник полиции не сомневался совершенно. Особенно при виде сосредоточенных ребятушек в гражданской одежде, но отчего-то одинаковой обуви. Пассажиры микроавтобуса деловито рассредоточились вокруг места происшествия и тут же принялись «винтить» обоих «счастливчиков».

Тем временем побитый «пиджак» начал приходить в сознание.

— Вы что творите? — глухо выдавил из себя «извращенец», обхватывая голову руками. Кажется, по ней пролетело сильнее, чем по известному месту.

Он неуклюже уперся ладонью в асфальт, пытаясь подняться на ноги. Павел обернулся к доброй девочке, замершей за спинами пленников. И отчего-то никто не сомневался, что в любой момент она была готова, как «простимулировать» беседу, так и закончить её окончательно. Никаких особых терзаний по любому из этих поводов она не испытывала.

— Нет ничего более жалкого, чем попавшийся топтун, — вежливо объяснил Павел.

Конечно, если речь идёт не о профессионале, воспитанном серьезной конторой. Впрочем, для любителей оба филёра были очень хороши — во всяком случае, клановец заметил не сразу, что его ведут. Да и Мышь тоже. Постарались специалисты из второго круга наблюдения.

Они этого ждали. Слишком много «зацепок» получил Дмитрий Яковлевич, чтобы оставить Павла в покое. Так что вопрос был вовсе не в «если», а в «когда» и «какими силами».

— Ну что, побеседуем? — негромко предложил Павел попавшимся филерам.

Пленники переглянулись. Кажется, они были против. Вот только Волконский оформил вопросом свое пожелание исключительно из вежливости. Естественно, никакого выбора собеседникам он не оставлял.

— Здесь, что ли? — плюнул в сторону сгустка крови «извращенец».

Строго говоря, не виноват он. Мышь сама едва ли не бросилась на шею «топтуну», а потом еще и во всяком нехорошем обвинила.

Но тут сами виноваты. Слишком уж грамотно скрывались. Их же даже «второй круг» не сразу за метил, когда именно за воеводой увязался хвост.

А ведь они готовились. Недаром последние несколько дней «выздоравливающий» Павел выходил прогуляться в город в сопровождении спутницы… Старательно используя предсказуемые маршруты и всячески содействуя скорейшему обнаружению.

Влад, как начальник личной охраны, едва за голову не схватился, услышав план сюзерена. Особенно после атаки «смертницы». Вопрос решился удвоением физзащиты и пятью парами снайперов, отслеживающих каждое движение клановца.

Именно

Кстати, именно ловкость филеров привела к этой неприятной сцене. Уж больно было интересно всем присутствующим, как среагируют наблюдатели на провокацию. И какие шевеления произойдут вокруг.

Судя по докладам технарей, «парочку» вели аж три сменных команды, управляемые из резко рванувшего с места седана.

— Перехватим? — уточнил Влад в эфире.

— Пускай уходят, — разрешил Павел.

Конечно, с координатором было бы интересно побеседовать. Но, во-первых, куда он теперь денется с подводной лодки? А, во-вторых, скорее всего, ничего особенного «топтун» и не знает. Лишь задачу.

Во всяком случае, Волконский не заметил и намека, что филеры хотя бы подозревают, с кем именно говорят.

— Слушай, друг, давай договоримся! — потребовал шпик, лишь подтверждая теорию, подняв разбитое лицо. — Не трогали мы эту девку!

«Девка» даже ухом не повела, всем видом давая понять, что слова смертников ей неинтересны.

— Конечно, договоримся, — уверенно пообещал Павел. — Даже не сомневайся.

«Пиджак» поскучнел. Зато ожил его напарник:

— В лес потащишь? Пытать будешь? — глухо сплюнул он.

Клановец чуть удивленно пожал плечами:

— А чего далеко ходить? Вот рядом и бар имеется. Там и поговорим.

Филеры разом обернулись к неприметному входу в небольшое питейное заведение.

— Закрыто, — ехидно прокомментировал «метр в кепке», первым заметив соответствующую табличку на двери.

— Мне кажется или к кому-то начало возвращаться присутствие духа? — задумчиво процедил Волконский.

Мышь стремительно метнулась к филеру. Ей хватило пары секунд, чтобы «топтун» вновь скорчился на асфальте.

Сотрудники полиции поморщились, но промолчали. «Интересно, кем они нас считают?» — про себя оценил их реакцию Волконский. Ведь это был тот самый случай, когда оказалось легче раздать несколько «подарков», чем официально оформлять операцию по всем правилам.

— Тоже есть замечания по моему предложению? — спокойно перевел взгляд на «пиджака» молодой человек.

Тот тут же слепил на лице выражение полного согласия с нынешним раскладом. Мол, молчу. Делай как знаешь. Вот где-то в глубине его глаз поселилось ехидство. И обещание припомнить все случившееся, когда загонщик и жертва поменяются местами. Он все еще верил в своего босса и был убежден, что совсем скоро сможет спросить с «охреневшего сопляка» за сегодняшний день. И девка эта расплатится. Он уже знал, как именно.

Крамольные мысли прекрасно читались на лице «топтуна». Однако Павел возмущаться не стал. Сейчас-то зачем? Время «стимуляции» придёт позже. Поэтому он просто обернулся к табличке «Спецобслуживание» на двери и протянул к ней руку.

— Для нас все дороги открыты, — прокомментировал парень, убирая табличку в сторону. — Прошу за мной.

Глава 22

Бар оказался самым обычным. Он ничем не отличался от десятка ему подобных. Разве что хозяин именно этого заведения согласился сдать его в аренду на день, не задавая лишних вопросов.

Зал встретил странную процессию гулкой тишиной. Лишь ножки поднятых на столы стульев приветствовали гостей.

Внутри оказалось и неинтересно. Это вечером зажгутся неоновые огни и заработают лазерные дымовые машины, чтобы слившаяся в едином ритме толпа сбросила напряжение после тяжёлой рабочей недели. Сейчас же оборудование было отключено, а до прихода уборщиц и официанток оставалось еще пять часов.

Прорва времени для человека, знающего, чего хочет и как именно этого добиться. Особенно если он не чурается банального физического насилия.

Павел самолично снял пару стульев с одного из столов.

— Присаживайтесь, мужчины, — предложил он, сделав гостеприимный жест

Ни один из «топтунов» не шелохнулся. Следующий взгляд достался начальнику группы Насте.

Та не подвела.

— А можно было бы обойтись и без боли, — предупредил на будущее Волконский, равнодушно рассматривая двух мужчин, ловящих дыхание на стульях.

Те делали вид, что им очень плохо.

Павел пожал плечами:

— Тянем время, — констатировал он. — На что надеетесь?

Никакой злобы или недовольства в голосе. Однако отчего-то наблюдателям стало предельно понятно, что дальше в таком духе продолжать не стоит.

— Кто вы и что вам от нас нужно? — потребовал ответа «пиджак», отодвигаясь от коллеги чуть подальше.

Естественно, Волконский маневр заметил сразу же.

— То есть хочешь сказать, что вы не знакомы? — сэкономил филеру время на пафосные речи Павел. — И ты просто так прогуливался по площади, вовсе ничего худого не замышляя, особенно против меня?

Мужик насторожился. Он прекрасно понял, что будет дальше. Однако все равно лишь заторможенно кивнул.

Однако удара не последовало.

— Хороший ответ, — констатировал Павел, с сожалением окидывая взглядом напрягшихся «шпиенов». — Но у них есть одна общая беда. Если это вся ваша позиция, то нам просто не о чем разговаривать, — развёл руками с сожалением он.

— И ты нас отпустишь? — фыркнул «кепка».

Павел грустно покачал головой. Мол, и рад бы был. Но кто-то же должен компенсировать ущерб и потраченное время.

Взгляд «топтуна» вильнул в сторону.

— Итак, смотрите, что у нас получается, — с энтузиазмом начал излагать свои размышления клановец. — Кто-то расположил напротив моего крыла гостиницы фургон, оснащённый не самыми новыми, но вполне надёжными средствами контроля.

Строго говоря, оснащение и квалификация наблюдения была очень даже приемлемой, если бы речь шла о криминальных разборках или даже политических интригах. Но соваться с подобной штукой под нос Волконскому было самой натуральной глупостью.

Конечно, если ты знаешь, из какой Фамилии происходит объект наблюдения.

— Ну так, а мы-то тут при чем? — выдал настороженно «пиджак». — Это ваши бандитские разборки!..

— Оп! Стоп!

Настя и Павел среагировали синхронно. Однако девушка лишь сделал приглашающий жест. Мол, излагай.

— «Криминальные разборки», — повторил молодой человек. — Кто-то должен был тебе дать это объяснение. Я хочу знать, кто именно?

— Так за честным человеком следить-то, кто будет? — попытался выкрутиться «кепка».

— Уважаемый… — вздохнул молодой клановец, поднимая ладонь вверх… и тут же ее опуская. — Впрочем, я узнал все, что мне было нужно.

— Так мы пошли? — тут же сообразил «интеллигент».

Волконский несколько секунд рассматривал мужчину.

— А сам как считаешь? — полюбопытствовал он.

С искренним любопытством, между прочим. Вдруг интересное какое рассуждение выдаст?

Не случилось. Парочка заметна приуныла.

— Отойдем? — предложила Мышь, кивнув в сторону бара.

Волконский согласно махнул рукой и направился вслед за канцеляристкой, мыслено выстраивая хронологию событий.

Наблюдатели появились три дня назад. Установить это удалось исключительно задним

Эта парочка вела его очень грамотно. До последнего момента Павел не мог понять — филеры это или просто неудачно выбравшие маршрут граждане Красноуральска. Уж больно естественно они себя вели в городской среде. Пришлось ловить на живца. Тем более, как убедились спецы Волконского, оружия ни у кого из них не было.

Вот и вышел Волконский «прогуляться» по Красноуральскому Арбату под ручку с Настенькой. Территория-то охраняемая. Тут и люди «теневого короля» стараются, и МВД, да и у самого Павла пара квартир оборудована для нескольких ГБР.

Однако уж больно наблюдатели попались хитрые. Они не приближались близко, но и не теряли следа. И даже вычислили одного из охранников в штатском! Вот и пришлось пойти на провокацию. На прямом эмоциональном столкновении они и «посыпались». Ненадолго. Но Волконскому вполне хватило и этого, чтобы сделать выводы.

— Господа, прежде чем мы начнём, я даю вам шанс на добровольное признание, — радушно предложил Павел. — У вас есть что сказать?

— И что ты хочешь от нас услышать? — буркнул «метр с кепкой».

— Кто вас отправил за мной следить? — терпеливо уточнил он.

Впрочем, о конечном бенефициаре клановец догадывался и сам. А рассевшиеся по стульям филеры даже близко не должны были подозревать, за кем именно им предстоит «шакалить».

— Шанс я давал, — спокойно произнес Волконский и сделал шаг к Насте.

— И зачем они тебе? — негромко спросила Мышь. — Всё равно же ничего не знают.

Павел пожал плечами.

Он и не надеялся на откровения двух попавшихся филеров. Это же азбука. Волконский как-то пока не встречал ситуации, чтобы заказчик лично раскрывался перед мелкими исполнителями, давая возможность выйти на себя как можно скорее. Эти двое даже понятия не имели о реальном статусе Павла. Вероятно, им просто показали фотографию и поставили задачу — не спускать глаз. Какой-то информацией, скорее всего, снабдили: маршруты там, что-то по окружению. Но работали мужчины явно «вслепую».

Естественно, ко вторым суткам они уже начали догадываться, что с новым объектом что-то нечисто. Но и приказа ослушаться не смели. Всё-таки их нынешний главарь не отличался кротостью и всепрощением. Скорее даже наоборот.

— Бесполезный балласт, — жестко припечатала Мышь.

— Вот хороший ты человек, Настя, — вполне искренне улыбнулся клановец. — Но интриги — это не твое.

Несколько секунд девушка размышляла, а все ли с печенью приятеля в порядке? И не стоит ли ее слегка пальпировать основанием ладони. Ну так, для тонуса.

— Да я и не спорю, — пожала плечами канцеляристка.

Как правило, работала он по задачам типа «выйти на точку — вычислить цель — исполнить — отойти» или «прийти — увидеть — вернуться — доложить».

— Делай как знаешь, — наконец махнула рукой девушка без особых эмоций.

Павел хмыкнул и достал из внутреннего кармана бомбера коммуникатор.

— Ну что, мужчины, — широко улыбнулся он, делая шаг к пленникам.

Те смотрели на молодого человека настороженно, но без особого страха. В конце концов, пока «сопляк» даже не покалечил ни одного из них. Так, припугнул для острастки.

— Вы молодцы! — громко объявил Волконский. — Никого не сдали, ни в чем не признались!

«Топтуны» переглянулись.

— Так что у меня для вас две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

Момент не получился. В отличие от избитых фильмами и сериалами штампов, ни один из «гостей» не проронил и звука. Лишь внимательно наблюдали за веселящимся «объектом».

— Ладно, — покладисто согласился Павел. — Тогда на мой выбор. Начнем с хорошей.

И вновь пауза. И вновь тишина.

— Сейчас, — продолжил Волконский, выделив это слово. — Я вас отпущу.

— Правильно, парень, правильно, — чуть покровительственно кивнул «кепка», явно решив, что молодой мажор испугался последствий.

А вот его коллега все также напряженно молчал, ибо помнил о второй новости.

— Мышь!

Девушка шагнула к мужчинам. Через секунду обрывки пластиковых стяжек, сковывавших им руки во время беседы, упали на пол.

Павел все это время увлеченно листал ленту новостей в поисках удачного сообщения по определенному запросу.

— Так мы пошли? — поинтересовался «пиджак», тут же попытавшийся сделать шаг к выходу.

Вот только бойцы Влада даже не подумали расступиться.

— Ага, сейчас, — легкомысленно пообещал клановец, таки отыскавший устроившую его новость в ленте. — Только вот я тебе покажу сейчас кое-что, и можете идти на все четыре стороны.

Мужчины переглянулись. Но тут же отвлеклись от разглядывания друг друга, едва Павел сунул им под нос коммуникатор.

— «Выход Волконских на открытии третьей конференции Атлантического сотрудничества»… — начал было читать «пиджак».

— Не туда смотришь, — хмыкнул Павел. — Фото. Второй слева.

Наблюдать за лицом старшего филера было интересно.

Первая секунда — ничего. Он спокойно, почти расслабленно рассматривал экран.

Вторая — лёгкое шевеление брови. Никакого узнавания. Только смутное чувство «видел уже где-то».

Третья — «пиджак» слегка склонил голову. Губы приоткрылись, словно он хотел что-то спросить, но слова застряли где-то в горле. Взгляд стал чуть острее, зацепившись за знакомые очертания.

А потом это случилось. Один короткий миг, когда мозг соединил разрозненные куски пазла в общую картину и «что-то знакомое» превратилось сначала «да быть этого не может!», а после и в «какого хрена⁈».

— Вот теперь ты понял, — констатировал Павел, рассматривая «топтуна».

Конечно, на фото он был на пару лет младше. Но узнать труда не составило.

— А я⁈ — неожиданно возмутился «кепка», с тревогой глянув на коллегу по нелегкому труду.

Взгляд «пиджака» метнулся к экрану, потом обратно, «зацепившись» за лицо «сопляка». Затем вновь упал на коммуникатор в руках Волконского. Со стороны филер казался загнанным зверем, что рыпается в клетке в тщетной попытке найти брешь в частоколе из металлических прутьев.

Беда была лишь в том, что клетки не было. Была только фотография, которую он не мог отрицать.

Несколько секунд Волконский изучал лицо филера. Решив, что «развалинами рейхстага удовлетворен», он сделал знак рукой.

Бойцы ГБР тут же расступились в стороны.

— Свободны, — равнодушно

«Кепка» первым шагнул к выходу, но вовремя заметил, что «пиджак» даже не шелохнулся. Тогда «метр» подхватил приятеля под руку и потащил прочь из злополучного бара, даже не догадываясь, что до крушения его личного неба на землю осталось всего несколько минут.

Глава 23

— Вы там что курили, парни? — задумчивый голос разнесся по просторному кабинету одного из офисов в центре Красноуральска.

Двое мужчин подтянулись. Они провалили задание. Объект, мало того что заметил слежку, так еще и умудрился повязать обоих на горячем.

— Босс… — протянул мужчина в помятом пиджаке со следами недавней силовой беседы на лице.

«Отметины» были не то чтобы серьезные. Переломов или тяжелых травм никто не получил. Скорее показательные. Что-то вроде открытки нанимателю.

— Я ещё раз спрашиваю: какого чёрта вы прервали выполнение задания?

Хозяин кабинета не то чтобы злился. Скорее, недоумевал. А потому стремился как можно быстрее выяснить все подробности провала, чтобы знать, откуда теперь ждать ответного удара. Да и с Биржей нужно будет как-то объясниться.

— Босс… — попробовал поддержать товарища низенький мужичок в кепке, которую он не снял даже в помещении.

— Какой Волконский? Вы что, с ума сошли, что ли? — перебил мужчина, поднимаясь из своего любимого кресла.

Кулаки его при этом уперлись в столешницу.

— Босс! — теперь вклиниться в разнос попытались уже оба, но были остановлены взмахом руки.

— Так дайте мне минуту, — потребовал хозяин кабинета.

Чернявый мужчина лет тридцати в светлом костюме аккуратно сел в кресло, обитое бежевой кожей, и опер локти на стол из светлого дерева.

— То есть вы утверждаете, что наш объект представился Волконским? — ещё раз уточнил он, массируя виски.

Хозяин кабинета был достаточно умен и сдержан, чтобы не срывать злость на подчиненных. Едва он понял, что перед ним вовсе не попытка соскочить с вопроса, а действительно нестандартная ситуация, требующая решения, мужчина тут же задавил эмоции и принялся размышлять.

— Именно, — подтвердил «интеллигент». — Более того, я по дороге порылся в сети. Он из старшей Семьи.

— Ясно, — протянул босс.

Перед ним сейчас развернулась во всей своей красе очень странная ситуация: некто обладающий кое-какими ресурсами (договоренности с полицией требуют не только наличия денег, но и связей), представился «небожителем». Если объект врет, то его поведение просто глупо. Так подставляться — полный идиотизм. Если предположить, что этот молодой человек говорит правду… То какого хрена отпрыск старшей Семьи делает в забытом Богом Красноуральске, а не сидит в своей высокой «башне», окруженных столичными соблазнами⁈

Нет, конечно, город приезжали клановцы. Те же Архиповы, владеющими почти всей официальной логистикой региона, и частью «серой». Но каждое их появление обставлялось с такой помпой, что город за месяц начинал готовиться к визиту «небожителей». А ведь Волконские посерьезнее будут…

— Карен, я бы на твоём месте… — начал было «кепка».

— Не на моём месте ты, Шило, — вздохнул мужчина. — И в этом твоё счастье.

Тут спорить филер не стал. Ему бы очень не хотелось сейчас оказаться на месте босса меж двух ножей: Биржей, принявшей и передавшей им заказ, и странным парнем, у которого хватает отгороженности бросаться такими Фамилиями.

Его даже убрать нельзя. Заказчик расстроится. А после и представители биржи начнут задавать вопросы в стиле: «А какого черта?». А репутация штука такая… Лишиться доверия можно быстро. Вот только «дела должны делаться». Если заказы перестанут поступать им, то вскоре появится новая сила, которая, с точки зрения «биржевиков», будет справляться лучше. И останется ли им тогда вообще место в Красноуральске?

Хозяин кабинета молчал.

Какое-то время он рассматривал своих подчинённых. Они были из лучших. Во всяком случае, в плане проследить/сопроводить так, чтобы клиент их не заметил. Да, конечно, не государевы специалисты, но довольно талантливые самоучки. В толпе умеют так раствориться, что их и в пяти шагах не всегда заметить можно, даже если они целый день по пятам ходить будут. И вот оба-двое возвращаются, самовольно прервав выполнение задания, и рассказывают какую-то невероятную историю о спустившихся со своих высоток клановцах.

— Расскажи мне всё ещё раз, — перевёл взгляд на «интеллигента» Карен Арменович.

Тот с готовностью кивнул и начал своё повествование заново.

Хозяин кабинета же тем временем изучал небольшую папку, переданную заказчиком. В ней было-то всего несколько листов: фотография, примерное место обитания, выявленные маршруты и минимальная информация по окружению. Ни имени, ни фамилии, ни других персональных данных, по которым можно было бы установить личность совсем молодого парня.

Удивительно, но первичная проверка Биржи тоже не выявила зацепок. Но в этом нет ничего странного. Клиент настаивал на конфиденциальности объекта. Такое случалось. Нередко. Особенно когда какой-нибудь обеспокоенный папаша желал «подсмотреть», чем же занято его чадушко. В таком случае действительно передавался малый объём информации без уточнений. Наоборот, более глубокая разработка считалась нарушением контракта и могла привести к ссоре с влиятельным человеком.

Вот только «маклеры» были обязаны убедиться, что исполнителю отказ от проверки ничем не грозит.

— Кто ж ты такой? — посмотрел на фотографию Карен, не прерывая монолога подчинённого.

Негромкий голос «пиджака» размышлять ему не мешал. Иногда вслух. Об этой привычке его люди знали. Так что даже не прерывались в ответ на пространные реплики, продолжая доклад. Все понимали: босс слушает. И иногда он вполне мог зацепиться за какую-то мысль и начать её раскручивать.

С фотографии на хозяина кабинета смотрел молодой человек без всякого выражения, в чёрном костюме с галстуком.

— С паспорта, что ли, кадр взяли? — мысленно оценил мужчина поморщившись.

Изображение было безлико. На лице молодого человека не было и малейшей эмоции, а стандартный пиджак с галстуком никаких новых зацепок не давали. Просто парень. Самый обычный. Каких много.

— Стоп, — поднял руку хозяин кабинета.

«Пиджак» послушно замолчал.

— Я правильно понимаю, что вас отпустили в выигрышной для них ситуации?

Филеры синхронно кивнули. Это исключало попытку соврать ради того, чтобы выиграть время. Этот парнишка и так мог положить его людей. Или просто покалечить. Но он решил выдать такую «легенду», что с легкостью может похоронить и его самого. Допускаем как возможный вариант развития событий. Итак, мальчишка говорил с позиции силы. В каких случаях ещё можно представиться небожителем, им не являясь?

На этот вопрос Карен Арменович себе честно ответил: ни в каких. Лично он бы даже при большой нужде не решился на такой

Конечно, это будет не клановая служба безопасности. Скорее всего, наемники через ту же Биржу. Но «ответка» очень даже вероятна. А потом пойдут гулять по сети ролики, распространяясь быстрее лестного пожара. Возможно, кто-то отчаянно смелый даже напишет в комментариях нечто вроде «Ну нельзя же так в наш просвещенный век!». Но аккуратно. Без прямых обвинений. Ибо стать героем подобного видео желания нет ни у кого.

В мире небожителей правит репутация. А потому клановцы очень жёстко пресекают любую попытку бросить на неё тень.

— Итак, мы имеем неприемлемый риск при отсутствии необходимости, — заключил хозяин кабинета.

«Пиджак» кивнул. Молча. А вот «кепка» решил-таки высказать свое бесценное мнение.

— Может, он тебя боится? — спросил хмуро Шило.

Хозяин кабинета невольно хохотнул. Вот как безмолвному исполнителю, цены «кепке» не было, но думать — явно не его. Зато повеселил, чего уж тут.

«Пиджак» же едва заметно поморщился. Он тоже легко мог доверить спину напарнику в сложной ситуации без раздумий. Но стоит тому что-то этакое ляпнуть, как хоть стой, хоть падай. «Интеллигент» все еще не терял надежды вложить в вечно скрытую уже надоевшей кепкой черепную коробку чуточку умных мыслей. Или хотя бы просто отучить Шило открывать рот в самый неподходящий момент.

— Если уж этот отморозок представляется именем одного из Великих кланов, то варианта два, — продолжил размышлять вслух хозяин кабинета. — Либо он полный отморозок и вообще ничего не боится…

Керя поднял взгляд на «пиджака». Тот поморщился и покачал головой. Ну не показался парень ему полным идиотом.

— … Либо он действительно имеет на это право, — продолжил разворачивать мысль босс.

И нахмурился. В обоих случаях дело обстояло хреново. Хотя бы просто потому, что непонятно, чего ждать от сумасшедшего. В то же время нужно отметить, что какими-то ресурсами объект всё-таки обладает. Во всяком случае, его влияния вполне хватило, чтобы подкупить полицию и арендовать бар. Не бог весть что, но какие-то деньги, видимо, водятся. Да и не каждый день «золотые мальчики» попадали в сферу интересов Биржи. Так что кто-то за ним наверняка стоит.

— Этот ваш… «клановец» передавал что-нибудь мне? — хмуро спросил хозяин кабинета.

Начали у него вдруг пробиваться кое-какие сомнения. И он был бы очень рад их развеять.

Нет, хозяин кабинета не испугался. В жизни и не такое бывало. Просто ситуация превращалась в какой-то абсурд. А этого хозяин кабинета не любил.

— Нет, босс, — покачал головой «конь». — Ни требований, ни претензий. Мы просто ушли.

«Пиджак» не стал уточнять, что Шило, конечно, предлагал выстроить целое батальное полотно с риском для жизни и спецэффектами, чтобы оправдать провал. Однако «интеллигент» прекрасно знал, что враньё в таких вопросах, чтобы выгородить свою шкуру, в долгосрочной перспективе очень плохо заканчивается. Босс должен знать всё как есть, чтобы принять взвешенное решение.

Карен Арменович тем временем размышлял.

Ни предупреждений, ни требований, ни претензий. Смысл тогда всех этих телодвижений? Ведь кем бы ни был этот мальчишка, он потратил деньги и время на откуп полиции и организацию ловушки.

А взамен получил большое «ничего»… Если он не сумасшедший, то вывод напрашивался сам собой. И был он не из приятных.

— Вы хотя бы проверялись по пути обратно? — вздохнул мужчина, окинув долгим взглядом своих подчиненных.

Особых эмоций в его голосе не было.

А смысл? Так или иначе, уже ничего не исправить. Вчерашний день поймать нельзя. Вернее, сегодняшний. Но суть одна. Обратно фарш в мясорубке не прокрутишь. Если «топтуны» УЖЕ не приняли мер, то сейчас уже поздно.

— Обижаешь, — пробормотал «пиджак хмуро».

Он к тем же выводам пришел несколько раньше.

— Петляли как пьяные зайцы от охотника. Хрен кто эти следы распутает.

Именно поэтому доклад о провале лег на стол боссу через целых три часа. «Интеллигент» не доверял электронным устройством, а потому они оставили коммуникаторы и рацию в авто, а сами направились к боссу. Пешком. Через несколько контрольных точек и заранее подготовленных зон отрыва.

— Круг дали знатный, — просипел «Шило». — Хрен кто уследит. Да еще и на нашей земле! Любой «хвост» бы заметили в секунду.

Негромко хлопнула дверь.

В кабинет вошла секретарша.

Керя был человеком разумным, а потому в его приёмной сидело вовсе не миловидное юное создание, а сорокалетняя секретарь с феноменальной памятью и богатым опытом работы.

И она прекрасно знала, когда босса не стоит беспокоить.

И все же вошла. Без предупреждения.

Обычно Карина Искандеровна не показывала своих эмоций. Да и сейчас она старалась вести себя как обычно. Вот только к столу хозяина кабинета она подошла чуть быстрее обычного. Да и в глазах её в этот раз можно было заметить странное недоумение.

— К вам посетитель, господин, — вежливо сообщила она

Мужчина вздохнул и бросил взгляд на своих филёров, после чего достал из папки листок с фотографией и развернул его к секретарю.

— Он? — спокойно спросил Керя.

— Да, господин, — без всякого удивления ответила женщина.

— Пригласите, пожалуйста.

К своей секретарше Карен Арменович относился с уважением. И обращался исключительно на «вы». Где он еще такую найдет, если Карина Искандеровна решит сменить работодателя?

Что же до «гостей»…

А смысл отказываться? Волконский — настоящий он или нет — уже здесь.

— Шеф, мы проверялись, — воскликнул «пиджак» чуть нервно. — Отвечаю, ни одна собака за нами увязаться бы не смогла!

В глазах «Шила» было такое непонимание, что Кирилл и впрямь поверил, что его люди плутали долго и качественно. Вот только не помогло это.

Молодой человек в тёмном бомбере и джинсах вошёл в кабинет буквально через секунду. Следом за ним шагала девушка в чёрных брюках и обтягивающей кофте на молнии, расстёгнутой явно больше, чем диктовали приличия.

— Они говорят правду, Карен Арменович, — первым делом сообщил юноша, остановившись перед столом. — Петляли так, что мы даже заскучали ждать, пока они до вас доберутся.

«А еще ты слышал весь наш разговор.» — хмуро оценил хозяин кабинета.

Вслух же он сказал совершенно иное:

— Что ж, это радует.

Карен

— Веди себя прилично, — бросил парень, одним движением руки смахивая ноги спутницы со стола хозяина кабинета.

Та не расстроилась. Просто развалилась поудобнее в кресле и сделала вид, что никого кроме нее в помещении вообще не существует.

— Рад знакомству, Карен Арменович, — продолжил молодой человек, протягивая руку для приветствия. — Моё имя Павел Анатольевич Волконский. Поговорим.

Глава 24

Хозяин кабинета встал и пожал протянутую руку молча. Представляться он смысла не видел. Судя по всему, молодой человек прекрасно знал, к кому пришёл и зачем.

— Позвольте выразить восхищение, — ничуть не смутился молчаливым приёмом молодой человек. — Ваши люди действительно хороши. Мы оценили.

— Видимо, не настолько, — всё-таки позволил себе заметить Карен Арменович, изучая посетителей.

Странный молодой человек не боялся. Совсем. Он явно чувствовал себя в положении хозяина, задающего вопрос: «У меня есть так. А что такое ты?». При этом он выбрал линию подчеркнуто корректного поведения. Джинсы, футболка, кроссовки, бомбер… Ничто не бросалось в глаза. Однако легкую улыбку и взгляд человека, за которым стоит сила, практически невозможно подделать.

Вот с девчонкой было сложнее. Вела она себя явно вызывающе. Ее поведение, вызывающий наряд и яркие волосы буквально кричали: «Ну вот я здесь. И что ты с этим сделаешь⁈».

Хозяин кабинета бросил взгляд на своих людей.

Двое мужчин молча отошли в сторону и замерли, стараясь не отсвечивать.

— Ну почему же? — вполне мирно возразил Павел. — Если бы мы вели их визуально, моим людям было бы довольно сложно удержаться на хвосте.

— Тем не менее вы здесь, — отметил очевидное Карен Арменович.

— О, что вы! — отмахнулся Волконский. — Не нужно преувеличивать наших навыков. Это всего лишь пара микроскопических капель Крови и отслеживающий артефакт на ее основе.

Карен Арменович побледнел и громко выдохнул. «Пиджак» и «Шило» же просто глотали ртом воздух.

— Нет, ну был ещё вариант, конечно, подкинуть трекер вашим людям и отслеживать уже через спутниковую группировку «Гермес», — пожал плечами отметивший реакцию молодой человек. — Но полагаю, служба собственной безопасности СИБ могла бы и заинтересоваться, а ради кого и чего мы задействуем машинное время орбитальной группировке.

Хозяин кабинета с некоторым трудом кивнул — вдруг перестала сгибаться шея, и простое движение потребовало серьёзных усилий.

— Так вы из этих… — выдохнул он.

Павел моментально понял намёк.

— Нет, Карен Арменович. Я не из тех, я из других. К «Свободе воли» никакого отношения не имею. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь.

Хозяин кабинета словно ждал этих слов: тут же рухнул в собственное кресло. Он впервые видел перед собой смертника, спокойно признающегося в коронном преступлении.

Да тут и заявления пред менталистами хватит для вынесения приговора. Даже доказывать вину никто не будет. Устного заявления о связях с запрещенным Аспектом, вполне достаточно, чтобы, как говорили в старину, станцевать с Конопляной Тетушкой.

— Искать бесполезно, — бросил негромко Волконский, отметив краем глаза телодвижения шпиков, тщательно рассматривающих свою одежду. — Микроскопическая капля уже впиталась в эпидермис. Так что теперь её не вытравишь даже наждачной бумагой.

Хозяин кабинета задумчиво посмотрел на своих людей. В его взгляде зрело решение. В иной ситуации вполне оправданное.

— Вы тоже можете попробовать, — невольно спас две жизни Павел подсказкой. — Но как вы поступите с собой? В вашем случае стоит внимательнее присмотреться к правой ладони.

Мужчина с ужасом рассматривал собственную ладонь. Недаром, оказывается, странный посетитель прямо с порога бросился руки пожимать.

— Отрезать руку тоже бесполезно, — на всякий случай предупредил Павел.

Хозяин кабинета поднял полный самых разных чувств взгляд на гостя.

— И это не навсегда, — вполне честно сообщил молодой человек. — Через месяц от неё не останется и следа.

Ну, тут он чуть-чуть преуменьшил, но через полгода совершенно точно нельзя будет вычислить и почувствовать Кровь.

Чтобы взять себя в руки Карену Арменовичу, известному криминальному миру Красноуральска под кличкой «Керя», понадобилось какое-то время.

— А хорошо у вас тут! — первым нарушил тишину Павел. — Обычно-то как оно бывает: криминальный элемент предпочитает бары, склады, конспиративные «хазы». А у вас тут все основательно: офис, секретарша, график работы на табличке…

— Павел Анатольевич, у меня к вам просьба, — поморщился хозяин кабинета. — Не могли бы вы перейти к цели вашего визита?

Даже криминальному боссу было очень не по себе от таких разговоров в кабинете.

— О, конечно, Карен Арменович. Давайте перейдём к делам. Итак, вы мне должны.

Хозяин кабинета поднял взгляд:

— Не слишком ли безосновательно? — без всякого, впрочем, нажима уточнил мужчина.

По сути его вопрос был просьбой привести доводы, чтобы понять, насколько глубоко он вляпался и какой окажется «контрибуция».

— О, не волнуйтесь, основания я сейчас предоставлю, — пообещал Павел, в демонстративной задумчивости взявшись за собственный подбородок. — Дайте-ка поразмыслить… Наверное, сейчас я просто разложу перед вами всю картину. А предметно поговорим после, когда вы проверите информацию… Думаю, для вас это не составит труда?

Карен Арменович скрипнул зубами.

— Полагаю, ваш заказчик поставил условием инкогнито объекта, верно? — с некоторым даже сочувствием уточнил Волконский.

Лицо хозяина кабинета выдало его с головой.

— Я оказался прав, — задумчиво констатировал парень. — Что ж, у вас будет шанс сказать искренние слова благодарности заказчикам. Итак, перейдём к делу.

Карен Арменович взял себя в руки — в конце концов, и не на таких переговорах бывать приходилось. Во всяком случае, непосредственной угрозы жизни и здоровью не было. А с остальным можно работать.

— Вы двое — вон отсюда, — негромко потребовал он.

Неудавшиеся шпики пулей вылетели из кабинета. Им и после упоминания Крови впечатлений хватило. Есть в Империи темы, над которыми не шутят. Это Кровь. Причём как в качестве родства, так и в качестве Аспекта Дара. Слишком уж серьёзными могут быть последствия даже за слова.

Карен Арменович проводил взглядом закрывшуюся дверь. Его люди ушли. Теперь в кабинете остались только он и двое «гостей». «Если этот парень действительно Волконский, — подумал хозяин кабинета, — то нашу организацию ждут серьезные потрясения. Если нет — значит, у меня в моем кабинете объявился сумасшедший со

— Ну что ж, — сообщил Павел. — Лишние свидетели покинули кабинет.

Он придирчиво выбрал кресло и уселся на него.

— Расскажу немного о себе. Как я уже представился, моё имя Павел Анатольевич Волконский. Племянник Главы клана и глава Ветви Волконских.

Не то чтобы мужчине поплохело, но на его лице отразилась определённая тень сомнений в светлом будущем.

— Зачем вы мне это рассказываете, господин? — спросил он без каких-либо эмоций.

Молодой «небожитель» ничуть не смутился.

— Я сообщаю вам сведения, которые вы сможете легко проверить, Карен Арменович, — улыбнулся молодой человек. — Второе, что вы должны знать. Приказом императора вот уже несколько месяцев я являюсь воеводой региона.

Хозяин кабинета покачал головой. Такой информации до него не доводили. Слухи о новом воеводе, конечно, ходили. Но никакой конкретики. С другой стороны, уж больно подозрительно выглядит партия «геодезистов» с серьезной охраной, расположившихся на месте некогда закрытого печатями военной тайны военного аэродрома. Черт его разберет, в общем.

— Секретный приказ подписан шесть месяцев назад, — продолжил молодой человек, начисто игнорируя эмоции на лице собеседника. — Официально об этом будет объявлено в течение двадцати дней.

Хозяин кабинета негромко выдохнул. Напряжение покинуло его лицо. Если бы всё это было правдой, разве сидел бы столь серьёзный человек напротив него? Такой должен разговаривать с каким-нибудь Мышкиным или главой МВД…

— Помимо этого, хочу сообщить, что я являюсь опричником Первой Фамилии.

Карен Арменович резко выдохнул и с облегчением рассмеялся. Такого просто не может быть. Каждый отдельный факт еще как-то допустим. Но все вместе… Нет, такого просто не может быть. Математика, чтоб ее, против. И теория вероятности!

— Понимаю ваш скепсис, — не меняя тона, согласился Павел.

Но хозяин кабинета добродушно хмыкнул.

— Согласитесь, большая часть из этих фактов труднопроверяема, — заметил Карен Арменович уже куда воодушевленнее.

Грубить не стал. Но облегчение испытал явное.

— Всё верно, — кивнул молодой человек.

Он тоже сильно сомневался, что хозяина кабинета хоть когда-нибудь пустят во внутренний реестр Волконских. А на довольно старые фотографии он был похож действительно мало. Сходство, конечно, имелось, но считать его хоть сколько-нибудь надёжным доказательством не стал бы даже он.

А уж представить, что цесаревич решит ответить на запрос криминального авторитета о своем опричнике и вовсе не смог.

— Можете как-нибудь… подтвердить свои слова? — спросил хозяин кабинета.

— Ну что вы, Карен Арменович, — развёл руками Волконский. — Простите, визиток с собой не ношу.

Хозяин кабинета развеселился ещё больше. Картонным прямоугольничкам он верил ещё меньше, чем словам.

— Однако полагаю, что смогу вас убедить.

— Попробуйте, попробуйте, — хозяин кабинета был настолько рад испытать серьёзное облегчение, что даже пообещал себе, что эти двое покинут его кабинет на своих ногах.

В конце концов, в этом была только логика. Этого парнишку же кто-то заказал на сопровождение, а это значит, что кому-то он сильно интересен. И нужно ли расстраивать этого «кого-то» ради удовольствия переломать руки шутнику?

Молодой человек же тем временем достал из внутреннего кармана телефон и по памяти набрал номер.

— Добрый день, — негромко произнёс он несколько гудков спустя. — Да, я помню, что наша встреча состоится послезавтра. Однако сейчас мне необходима ваша помощь. Не могли бы вы подтвердить мою личность?

Судя по всему, на том конце провода никто не удивился. А потому уже через секунду «лжеволконский» протянул хозяину кабинета коммуникатор. Несколько мгновений тот насмешливо рассматривал гаджет.

— Не заставляйте серьёзного человека ждать, — посоветовал молодой нахал.

— Ну хорошо, — выдохнул криминальный авторитет, принимая трубку.

На лице его был написан весь скепсис мира.

— Я слушаю, — негромко произнёс он, не отводя взгляда от гостей.

«Секунда… Две… Три…» — мысленно отсчитывал Павел. Хозяин кабинета вскочил по стойке смирно через восемь секунд.

— Да, господин, — выдохнул он бесцветным голосом.

Лицо Карена Арменовича моментально посерело. Больше за весь разговор криминальный босс не произнёс ничего, только слушал. Через тридцать секунд хозяин кабинета отнял от уха гаджет и протянул посетителю. Судя по всему, собеседник отключился пятью секундами ранее.

Кажется, словам он все-таки верил. Во всяком случае, если их произносил Полоз.

— Господин Волконский, — бесцветным голосом начал было Карен Арменович, вежливо двумя руками протягивая гаджет обратно.

— Да вы садитесь, садитесь, — попросил парень.

Хозяин кабинета просто рухнул в своё кресло. Ему сейчас было очень нехорошо.

— Да вы не волнуйтесь, — успокоил его Павел. — Я разумный человек, со мной всегда можно договориться. Именно за этим я и здесь. Так что поверьте, я для вас не проблема.

— А кто? — с трудом несколько раз Карен Арменович прервался на прерывистый вдох. — Кто проблема?

— Скорее всего, она, — указал Павел на Настю.

Девушка как раз в этот момент выдула огромный жевательный пузырь и с громким хлопком его лопнула.

Резкий звук заставил мужчину вздрогнуть.

— Её ваш приятель за задницу схватил.

Да, Павел знал, что обвинение ложно, но оттого не менее страшное в данной ситуации. А ему было просто необходимо, чтобы собеседник согласился сделать всё.

— Я приношу свои извинения, — глухо выдавил из себя хозяин кабинета.

— Рано, — вздохнул молодой человек. — Я предлагаю перед тем, как приступить к этой части, сначала вам узнать, кто она такая.

Судя по всему, хозяину кабинета совершенно не хотелось знать, кто перед ним. Однако выбора ему клановец не оставил.

— Итак, позвольте представить Настю.

Девушка лениво помахала рукой и, встряхнув своими яркими волосами, принялась рассматривать морской пейзаж, вывешенный на стену племянником криминального босса.

— Как невежливо, — вздохнул молодой человек. — Ну да ладно, к делу это значения не имеет.

— А что… имеет? — глухо и даже в очень устало переспросил мужчина.

— Приятно говорить с деловым человеком, — улыбнулся Павел. — Значение имеют следующие два факта. Первый. Настенька у нас — офицер специального подразделения службы имперской безопасности в звании капитана.

Карен Арменович с известным трудом кивнул. Шея полностью отказалась повиноваться.

— Второй важный факт. Настенька у нас — канцеляристка в статусе «Око императора».

Девица в кресле лениво помахала ладонью: мол, «Да вот она я какая, любите меня и жалуйте».

— Лентяйка… — покачал головой молодой

Девушка неспешно достала из небольшой сумочки «корочки» и протянула их клановцу. Тот развернул документы перед хозяином кабинета. Мужчина был настолько сбит с толку, что даже не смог сразу сосредоточить взгляд на строках удостоверения. Однако Волконский терпеливо подождал, пока он ознакомится с «корочками».

— На, — протянул молодой человек, сложив документы и, не глядя, бросив их за спину.

Плавным, мягким движением Настенька перехватила документы и вновь спрятала их в сумочку, полностью потеряв интерес к беседе.

— Собственно, зачем я это всё вам рассказываю? — спросил Павел.

Брови хозяина кабинета чуть-чуть приподнялись, словно он действительно спрашивал, а зачем же?

— Всё это я вам рассказываю с одной-единственной целью, чтобы вы осознали, сколько вы мне должны.

Секунд сорок в кабинете стояла тишина.

— Я не расплачусь, — наконец выдавил из себя Кирилл.

— О нет, что вы, Карен Арменович, обязательно расплатитесь, — заверил его клановец.

Мужчине стало тяжело дышать. Однако следующая фраза оказалась ещё более странной.

— Теперь давайте вместе посчитаем сумму моего ущерба. И подумаем, с кого именно вы его стрясёте… — предложил молодой человек. — Ведь если с вами откажутся расплатиться за такую подставу, то вы можете спокойно выдать контакты вашего заказчика мне.

— Я всё равно не знаю имя настоящего заказчика. Анонимная Биржа… — чуть нервно ответил под насмешливым взглядом Мыши Карен Арменович.

— Понимаю, — кивнул Павел. — Что ж… Вас подставили. Заказ предоставил маклер Биржи. Поэтому сейчас вы с ним свяжетесь и сообщите, сколько биржа должна вам за сокрытие столь значительной информации. И пообещаете, что если они откажутся платить, то вам придётся предоставить все имеющиеся у вас данные службе имперской безопасности и лично мне.

— Они тоже не знают имени заказчика, именно поэтому Биржа и считается анонимной, — выдохнул мужчина.

— Я знаю, — улыбнулся молодой человек широко. От этого жеста по спине хозяина кабинета пробежал холодок. — Но они обязаны сообщить исполнителю столь значительную для дела информацию. Поэтому пусть платят.

Тем более, никто и никогда не сможет предъявить человеку в подобном положении, что он «сдал» заказчиков по указанным Волконским адресам. Все-таки в первую очередь именно Биржа виновата в создавшейся ситуации.

— Пусть платят, — эхом выдохнул Карен Арменович.

— Я даже согласен поделиться доходом в пропорции девяносто на десять, — обозначил свою позицию «небожитель», смотревшийся в джинсах и бомбере в кабинете криминального босса столь же инородно, как подводная лодка в степях Казахстана.

Неожиданно Карен Арменович повеселел. Даже десять процентов от той суммы, что он запросит, будут уже неплохим гешефтом. Пусть эти деньги послужат моральной компенсацией тому потрясению, что он пережил за последние пять минут.

А вот вопросом, зачем это все его «гостю», он не задавался. Во-первых, ну его на фиг, а, во-вторых, хозяин кабинета был уверен в одном: кем бы ни был заказчиком слежки за Волконским, его не сдадут. Но выходить на рынок услуг наёмников в следующий раз ему будет очень сложно.

Практически нереально.

С ним просто не будут иметь дела. Никто.

Глава 25

— Клан Волконских всегда славился своими выдающимися личностями и стремлением к просвещению. И сегодня, благодаря нашим грантам, вы получаете шанс учиться у лучших преподавателей и развивать свои способности в самых разных направлениях!.. — без хорошей акустики клановых залов и родных стен вокруг голос Дмитрия Яковлевича звучал откровенно слабо.

Однако два десятка лучших учеников Академии профессиональной подготовки и вдвое большее число преподавателей и «причастных» внимательно ловили каждое слово, несмотря на все попытки ветра заглушить голос выступающего.

Кондрат стоял неподалеку от импровизированной сцены и слегка неуютно чувствовал себя под открытым небом, как и любой человек, большую часть жизни проводивший среди коридоров клановой высотки. Пространства вокруг было слишком много. Да и привычный потолок покоев никак не сдерживал бескрайнее небо, в котором можно было утонуть.

Дмитрий Яковлевич покидал этажи ещё реже. Даже не каждый год. Однако сейчас со стороны казалось, что он и впрямь рад выступать перед несколькими десятками детей вернейших слуг клана и теми, кто их учит.

— Это не просто финансовая поддержка, — вещал тот со сцены, будто и впрямь верил в собственные слова. — Это инвестиция в ваше будущее, ваше развитие и ваш успех! Я верю, что каждый из вас способен на великие свершения!

Помощник едва заметно качнул головой. Если бы не он сам продумывал схему ухода от уплаты налогов и обязательного сбора в казну за счет «добровольной поддержки» Академии, мог бы действительно поверить, что сюзерену есть дело до собравшихся. Уж больно душевно тот выступал перед публикой.

— Желаю вам успехов в учёбе, новых открытий и достижений. Пусть этот путь будет наполнен радостью и вдохновением!

Закончив свою речь, Дмитрий Яковлевич сделал шаг назад. Несколько десятков талантливейших учеников особой школы при клане поднялись с расставленных прямо на улице стульев и разразились аплодисментами, плавно переходящими в овацию. За тем, чтобы энтузиазм молодых не угасал, строго следили преподаватели, сами не забывавшие демонстрировать верноподданнический пыл.

— Благодарю вас за внимание. Если у кого-то из вас возникнут вопросы, вы всегда сможете обратиться ко мне.

Ни один мускул не дрогнул на лице Кондрата, хотя он прекрасно осознавал, с какими трудностями столкнётся любой из полутора десятков одарённых учеников, собравшихся здесь, если вздумает и впрямь воспользоваться этим предложением. Помощник готов был спорить, что смельчаку не удастся добраться даже до него, не говоря уже о том, чтобы занять и минуту драгоценного времени сюзерена. Ведь одно дело — раз в год-другой выступить с небольшой речью, и совсем иное — действительно вникать в нужды собравшихся.

— Желаю всем удачи!

«Да даже гранты выданы не на его деньги», — мысленно покачал головой Кондрат. Все транши идут из клановой казны. Дмитрий Яковлевич лишь назначил себя куратором учебного заведения с особой программой для развития навыков одарённых.

На какой-то миг верный помощник Кардинала крепко задумался, а хотел бы он такой «помощи» во время своей учебы? Ведь каждый, кто сейчас получает образование в этом центре, должен будет отработать десять лет. Те же, кому «повезло» получить сегодня поддержку и грант попадали в кабалу на четверть века. Без права выбора места работы и увольнения. Нет, в империи нет никакого рабства, конечно же. Но так ли это важно, если ни один из присутствующих не сможет выплатить неустойку при увольнении?

Впрочем,

Помощник ещё раз оглядел полтора десятка талантов. Сегодня никто из них не думал, что будущее каждого уже предопределено и ни о каком выборе речи не идёт. Сейчас они радовались солнцу, концу учебного года и статусу избранных среди остальных учеников. Ведь грант решал не только проблемы с деньгами, если таковые имелись. Грант — это признание. Даже члены младших семей клана не рискнут задирать в коридоре или устраивать травлю, что в закрытых учреждениях — не редкость. Все они на особом контроле. А до тех, кто не понял самостоятельно, довели, что трогать именно этих мальчишек и девчонок нельзя. В том числе внушение получили и преподаватели. Все они уже расписаны по разным отделам и службам на этажах. И жизни их теперь принадлежат клану.

Дмитрий Яковлевич тем временем ещё раз скупо улыбнулся собравшимся и сошёл с трибуны, стараясь не смотреть прямо в камеры приглашенным журналистом, которых собралось куда больше, чем «счастливчиков» (никаких добрых дел без пресс-релиза!).

— За мной, — бросил он негромко Кондрату. — Не хочу здесь оставаться лишней минуты.

Вот и всё. Не было больше в глазах сюзерена ничего. Выступление закончилось, и взгляд Дмитрия Яковлевича вновь подёрнулся привычной пеленой равнодушия, стоило только ему обернуться к недавним слушателям спиной.

— Глайдер готов, — тут же сообщил помощник.

Сюзерен сделал шаг, ещё один и задумчиво притормозил.

— Что-то не так? — спросил мужчина резко.

Нюх на неприятности у Кардинала был превосходный. Он еще даже не осознал, что именно его насторожило. Была ли это несвойственная помощнику интонация или чуть более глубокая межбровная складка, чем обычно. Мозг не успел осознать. Но уже подал сигнал: что-то не так.

— Я бы предложил пройтись, — негромко сообщил Кондрат, взглядом указывая на построенный в этом году спортивный комплекс для учеников.

Конечно, можно подождать и до возвращения в высотку, но в последнее время ему стало неуютно общаться на некоторые темы в родных стенах. Даже с учетом пары техников, что прислал координатор от «Свободы воли».

Дмитрий Яковлевич спорить не стал. Да, он чувствовал себя крайне неуютно на открытой местности, пусть и тщательно скрывал это. Но одно он понимал точно: старый соратник просто так предлагать прогулку не будет. Поэтому клановец молча шагнул в указанном направлении. Кондрат задержался лишь на секунду, чтобы сделать знак охране. Теперь их точно никто не побеспокоит.

Четыре десятка шагов они проделали в полной тишине. Лишь убедившись, что их точно никто не сможет подслушать, Кондрат достал из кармана небольшой приборчик. Не «Пелена», конечно, но хотя бы какая-то гарантия, что их не подслушают.

Несколько секунд помощник возился с дополнительной настройкой. После чего уверенно кивнул.

— Рассказывай, — бросил Дмитрий Яковлевич раздраженно.

Мало того что ему пришлось покинуть постель ни свет ни заря, так еще и появились явно нехорошие новости.

— Сегодня мне звонил маклер Биржи, — начал Кондрат.

Уголок рта сюзерена нетерпеливо дёрнулся. Ему не было дела до того, как именно помощник исполняет его поручения. И уж тем более он не желал вникать в подробности его отношений с наёмниками. Но раз помощник вообще завёл об этом речь, значит, что-то пошло не так.

Его зона ответственности — поставить задачу. И выбрать наилучший вариант из предложенных перед ее исполнением.

— Я слушаю, — рыкнул Дмитрий Яковлевич, давая понять, что предпочел бы убраться отсюда как можно быстрее.

— Маклеры требуют возмещения ущерба.

Брови Дмитрия Яковлевича натурально поползли вверх. Лица он не удержал. Большее удивление смог бы вызвать лишь роботизированный пылесос, отказавшийся вдруг убирать его покои и потребовавший оплачиваемый отпуск.

— Они требуют… что? — переспросил он негромко.

«Как будто один из его недавних слушателей вдруг заявил, что желает сам решать свою судьбу.», — оценил помощник.

— Возмещения ущерба, — коротко повторил Кондрат без всяких эмоций.

Пока сюзерен справлялся с возмущением и желанием сломать кому-нибудь шею, помощник достал комм и открыл приложение-калькулятор. После чего набрал в нём достаточно неприятную числовую последовательность.

— Это номер телефона? — фыркнул Дмитрий Яковлевич.

Потому что если в конце цепочки цифр приписать лаконичное «руб.», то все это начинало походить на очень нехороший анекдот.

— Это сумма неустойки, — ответил Кондрат. — И покрыть её требуют немедленно.

Волконский молчал. Долго. Будто ждал продолжения вроде «но мы поступим вот так…».

Не дождался.

— Ублюдки, — наконец выдохнул он.

Кондрат комментировать не стал. В конце концов, соратник сразу предлагал передать всю имеющуюся информацию для будущих исполнителей. Тогда бы маклеры подписали контракты с наемниками соответствующего класса. Или бы отказались от задания. Такое тоже случается. Однако Дмитрий Яковлевич решил использовать наёмников втёмную. И, похоже, что-то пошло не так. Сейчас представители самой крупной Биржи в империи понесли ущерб при столкновении с Павлом Анатольевичем Волконским. Если верить цифрам (не забыть перепроверить еще раз, вдруг пару нулей все-таки лишних приписали!), кто-то сильно «погорел» на этом деле.

— Твоё мнение? — наконец обратился к помощнику Дмитрий Яковлевич.

«Сразу меня слушать надо было», — мысленно вздохнул Кондрат. Тогда бы заказ вышел дороже, но репутация не пострадала бы.

— Заплатить, — коротко ответил помощник.

В нынешних условиях это был бы действительно лучший вариант. Зафиксировать ущерб и заново начать нарабатывать репутацию надежного заказчика.

Дмитрий Яковлевич недовольно фыркнул.

— И предложить компенсацию морального ущерба, — припечатал Кондрат безапелляционно.

Сюзерен покачал головой, словно прикидывая, не сошел ли соратник с ума.

— Как минимум, столько же.

Одну бесконечно долгую секунду Кондрату казалось, что собеседник не сдержится и все-таки кинется на него с кулаками. Однако тот все же пересилил себя.

— Достойно, — с сарказмом протянул Дмитрий Яковлевич. — И почему я должен платить этим идиотам? Они провалили задание и теперь возлагают вину на нас?

«Нас!», — оценил помощник. Он-то сразу предлагал оформить заказ по всем правилам. Тогда подобная ситуация была бы исключена в принципе.

В целом, эмоциональное замечание помощник привычно проигнорировал. Ответил лишь на суть:

— Нам откажут в аккредитации на Бирже, — просто констатировал он. — После этого ни один наёмник не возьмётся за наш заказ. Это сильно ударит по нашим силам в столице и фактически лишит возможности оперативного управления активами за МКАД. О «длинной руке» придется забыть в принципе.

Своих людей у Дмитрия Яковлевича было немного. Как и собственности. Формально. Но он

Сделка была выгодна всем. Высокий покровитель снимал множество бюрократических барьеров региональных властей, а боевые отряды помогали объяснять особо упертым противникам «свободной конкуренции», что не стоит мешать «честным предпринимателям», буквально выжигающим всю экономическую активность вокруг своих объектов.

— Хорошо, по поводу «заплатить» я понял, — всё-таки признал Дмитрий Яковлевич.

В конце концов, в жизни каждого уважающего себя человека случаются моменты, когда необходимо проворачивать грязные дела чужими руками. А любые наемные отряды крайне неохотно брали заказы напрямую. Биржа гарантировала исполнение и безопасность исполнителей. Механизм был прост до безобразия: заказчик вносил депозит и предоставлял информацию по заказу маклеру. Тот передавал задачу наёмному отряду нужной квалификации. После выполнения заказа деньги переводились на счёт «диких гусей». Таким образом, обеспечивались гарантии оплаты.

— Я не понимаю, почему должен оплачивать чужой провал, — объяснил свою позицию Дмитрий Яковлевич.

Кондрат вздохнул, пытаясь подобрать удачные формулировки для простого объяснения: «Сам дурак!».

— Вы не предоставили Бирже всю информацию по заказу, скрыв существенные для исполнителей подробности, — признал он. — С нами ещё долго не будут работать на прежних условиях.

— Тогда зачем мне вообще платить деньги этим наёмникам⁈ — раздражённо бросил сюзерен.

Кондрат вздохнул. Действительно, большую часть грязной работы делал именно он. Так же как и прибирался после некоторых проектов своего сюзерена. Вот поэтому помощник прекрасно понимал, сколь сложна и искусна работа вне правового поля.

Сюзерен же в жадности своей пытался отрубить ему руку. И уже не первый раз за последние недели.

— Чтобы остальные не разорвали с нами контракты, — терпеливо пояснил помощник, с удивлением отмечая чувство глухого раздражения, поселившееся в груди.

— Но неустойка!.. — воскликнул Дмитрий Яковлевич.

— Не будет выплачена, — все также ровно объяснил Кондрат. — Биржа просто аннулирует контракт за невыполнением условий договора с нашей стороны.

Несколько секунд мужчина размышлял.

— Ещё раз, о какой сумме идёт речь? — наконец спросил он.

Кондрат вновь поднял так и не спрятанный в карман гаджет, показывая сумму на экране. Семь нулей.

— Не слишком ли? — даже для него это были существенные деньги.

Конечно, все затраты текущего момента он планировал покрыть «чёрной кассой» спикера. Однако, как человек разумный, по крайней мере, в политических играх, он прекрасно понимал, что ставка может и не сыграть.

Помощник молча нажал символ «Х», а затем и «2».

— Это нормальная цена, — равнодушно ответил Кондрат, куда лучше знакомый со спецификой работы наёмников.

Строго говоря, они действительно подставили Биржу и нанятых ею сотрудников. Для Кондрата это было очевидно с самого начала. Однако идти против сюзерена он не мог. И переубедить в разумные сроки господина не получилось.

Дмитрий Яковлевич хотел было добавить что-то еще, но тут же вздрогнул. Вибрацией сообщил о входящем вызове уже его собственный коммуникатор. Резко запустив руку во внутренний карман, он вытащил гаджет и торопливо ответил абоненту без номера.

— Да, шеф! — бодро рявкнул сюзерен.

Несколько секунд на том конце провода стояла тишина. Наконец, собеседник изволил обронить всего одно слово:

— Заплати.

Побледневший Кардинал лишь выдохнул:

— Обязательно.

Но его никто не слушал. Абонент разорвал связь.

Этот человек, как и всегда, был в курсе всего.

Несколько секунд Дмитрий Яковлевич стоял с коммуникатором у уха, не в силах убрать устройство в карман.

— Мы. Заплатим.

Голос звучал безжизненно.

Кондрат кивнул. Он прекрасно понимал, какую брешь в бюджете господина пробьет эта неустойка. Удар неприятный, но не смертельный. А вот если они лишатся всей силовой поддержки в регионе, то им и впрямь придется туго.

— Кондрат, — бездумно позвал сюзерен, остановившись взглядом на футбольных воротах.

— Да, господин…

— Теперь мы просто обязаны достать заначку спикера.

Ну еще бы помощник не понимал! Наверняка часть неустойки придется покрыть взятыми в «доверительное управление» капиталами шефа. А тут и помереть недолго, если вовремя не исправить ошибку. Но и выхода хорошего не было.

— Знаешь, Кондрат… — задумчиво протянул Дмитрия Яковлевич. — Я хочу кого-нибудь убить.

Соратник лучше, чем кто бы то ни было понимал, что сюзерен серьезен. Но он уже научился работать с подобными ситуациями.

— У меня есть хорошая новость, господин, — ровно произнес он.

— Надеюсь, это и вправду так, — все столь же устрашающе-равнодушно пожал плечами Волконский, разглядывая штангу ворот.

— Мне удалось выяснить личность жертвы Ивана Романовича.

Сюзерен перевел взгляд на помощника. Говори, мол.

«Гроза миновала!» — оценил тот и продолжил:

— Речь идет об Алене Ильиничне, дочери бывшего заместителя воеводы.

Волконский моргнул. Затем еще раз.

— Это не ей ли было выдвинуто обвинение в покушении на Павла Анатольевича?

— Все так, — подтвердил Кондрат. — Ее отцу вменяется содействие в покушении на убийство члена Первой Семьи, государственная измена за сношения со «Свободой воли»…

Кардинал приподнял бровь, но никаких замечаний не сделал, пособничество террористам и подкуп клановых служащих.

— Так, а…

— Алена Ильинична обвиняется в покушении на убийство члена Первой Семьи и терроризме по тем же основаниям.

В этот раз Дмитрий Яковлевич думал несколько дольше. Он прекрасно знал реальную цену этим обвинениям. Но чисто с формальной точки зрения…

— То есть, речь об укрывательстве преступления?

— Нет, — тут же поправил Кондрат. — Ответственность наступает только за заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений. Супруг или близкий родственник лица, совершившего преступление, не подлежит уголовной ответственности за такое деяние.

— Хм… — задумался сюзерен.

— Господин, помните, что укрывательством считается лишь заранее не обещанное сокрытие преступных деяний, — со значением сообщил помощник.

— А если?..

— Если сокрытие преступления было заранее обещано, то оба лица подлежат уголовной ответственности за совершённое преступление, — дословно процитировал статью УК империи Кондрат.

— То есть, если верный подданный клана призовет к ответу преступника и его сообщников… — продолжил размышлять сюзерен.

— … То это разрешит все нынешние проблемы, — уверенно закончил помощник.

Дмитрию Яковлевичу понадобилось несколько секунд на размышления.

— Работай, — наконец отдал приказ он. — Только помни, Павел не должен заговорить. Равно как и его сообщники.

Мужчина кивнул.

В таких делах свидетелей не остается. Павел Анатольевич должен умереть первым. Отец и дочь проживут чуть дольше. Илья Григорьевич имел серьезный послужной список. Такого одной болью можно и не сломить. Вот тогда-то и придет время Алены Ильничны.

Ну

Глава 26

Пистолет мягко выскользнул из кобуры. Руки сами привычно привели его в готовность. За спиной Павла Екатерина отзеркалила движение, достав свое оружие. Несколько секунд молодые люди молчали, прислушиваясь к звукам в подъезде и квартире.

И там, и там было тихо. Клановец даже позволил себе обернуться к помощнице. «Охрана дала добро.» — жестами сообщила девушка. «Понятно», — кивнула Павел, не отводя ни взгляда, ни ствола от приоткрытой двери.

«Пошел!» — сообщил молодой человек, медленно подтянув руку с оружием к поясу.

Это только в кино главные герои выставляют пистолет как можно дальше. В жизни его и выбить могут. Так что куда разумнее будет держать оружие максимально далеко от любого возможного противника. Всегда. А в узких коридорах панельной многоэтажки — тем более.

— Что тут произошло? — одними губами спросил Волконский, делая два шага внутрь квартиры.

Неслышно тенью за ним выдвинулась Екатерина, на всякий случай подав засевшей наверху охране жёлтый сигнал готовности, а также уточнение статуса. Через секунду она мягко коснулась плеча сюзерена пальчиками свободной руки.

— Чисто, — одними губами артикулировала девушка.

— Да я бы не сказал, — уже в голос выдохнул Павел осматриваясь.

Таиться более не имело смысла. Какое бы стихийное бедствие или изощренный человеческий разум ни сотворил подобное, для молодых людей они опасности не представляли.

Волконский на секунду даже представил, как веселиться сейчас дежурный оператор охранной команды за пультом. Мол, безопасность гарантируем. Комфорт — не очень.

Почти с самого порога молодого человека посетило странное ощущение, что им всем теперь нужна квартира побольше. Этот бардак уже не вмещался в имеющуюся.

— Что за… — протянул клановец, чувствуя, как подошвы кроссовок едва заметно прилипают к полу.

— Судя по запаху — пиво, — без эмоций сообщила секретарь из-за спины клановца.

— Ох, ёп! — нарушило неспешное течение мысли Павла вывалившееся в коридор тело.

Появилось оно неожиданно. Из бывшей комнаты Юсуповой. Кроль «выпал» навстречу стрелкам в семейных трусах и не самой чистой майке-алкоголичке.

И гостей помощник Павла, временно оставшийся без присмотра, явно не ждал.

— Ох, ёо-о-о-о-о… — выдохнул Кирилл, силясь сообразить, не мерещится ли ему со сна появление сюзерена.

Хотя сам Павел, куда больше был бы обеспокоен какой-то подозрительной задумчивостью Катерина. Но это лирика.

— Вы… Тут чего? — наконец выдохнул Кирилл, разглядывая гостей.

— Это ты тут чего? — усмехнулся Павел осматриваясь.

Вся квартира, насколько хватало взгляда из коридора, была разгромлена. Кроль, на некоторое время оставшийся без работы, пока Павел решал свои дела в Красноуральске, задумчиво почесал затылок.

— Нет, ну конечно, грязновато, — признал он. — Но так-то зачем?..

Красноречивый взгляд помощника упёрся в оружие в руках сюзерена.

— Да уберусь я!..

— Всего месяц меня не было, — рассмеялся Павел, чувствуя, как его отпускает напряжение. Даже бардак в этой квартире казался каким-то родным.

Хотя во время его обитания здесь он всё-таки старался поддерживать порядок, как привык на этажах. Да и во время вынужденного обитания Юсуповой в этих стенах, парни относительно поддерживали чистоту. Всё-таки перед наследницей Великого клана было немножко стыдно. Принцесса, как никак.

Когда же все разъехались по задачам, хаос вновь вступил в свои права на этих квадратных метрах.

— Так что это такое? — уточнил Павел.

На несколько секунд Кирилл замер, словно пытался понять, что именно от него хотят.

— А… Это… — протянул Кроль наконец. — Так Фил уехал на месяц с бригадой. А я тут пока за квартирой присматриваю.

— А ты молодец, стараешься, — заметил молодой человек, убирая пистолет обратно в кобуру. — Результат, что называется, налицо. А также на полу и на кухонном столе. По какому поводу хоть?

Этот вопрос в уточнении не нуждался. Путем нехитрых вычислений Волконский прекрасно видел, что в последние дни в квартире пили. Причем в одиночку. Но целеустремленно и самоотверженно.

— Ну… Меня Анька бросила, — повинился помощник.

— А это которая из них? — равнодушно поинтересовался молодой человек.

У Кирилла всегда были семь девок на неделе. Периодически кто-то выбывал. Иногда Кроль, полностью оправдывая свое прозвище, замечал «пропажу» через несколько месяцев. Но каждый раз для него это было «разбитое сердце»: повод выпить и найти еще пару дам на замену выбывшей.

Несколько секунд водитель добросовестно попытался сначала припомнить, а потом и объяснить.

— Ну… Это та… Которая…

Павел насмешливо приподнял бровь.

— Да и понял, я понял, — замахал руками Кирилл. — Сейчас же начну убираться!

Павел только вздохнул. Оставалось лишь порадоваться, что у него было целых два часа наедине с Катериной в пассажирском модуле глайдера. Они очень соскучились, а потому не стали ждать дома, чтобы об этом пару раз «сообщить» друг другу. В общем, время полета было использовано самым лучшим образом. Иначе сейчас было бы очень обидно. Судя по всему, вечером ему будет вовсе не до того, чтобы побыть вдвоём.

— Кирилл, ты ж понимаешь, чем мы сейчас займёмся? — негромко спросил Павел, чуть надавив взглядом на помощника.

— Да, — с готовностью ответил парень, заставив сюзерена задуматься.

Такая покладистость не могла не насторожить.

— Я имею в виду, мы сейчас будем наводить порядок, — на всякий случай уточнил Павел еще раз.

А то мало ли, вдруг он растерял свою способность связно формулировать мысли, пока бродил по лесам.

— Да! — вновь продемонстрировал энтузиазм Кроль.

И даже вытянулся во фрунт, явно готовясь приступить к уборке прямо сейчас.

— Водитель с мытьём пола, кухни и прочими радостями жизни, — уже с некоторой задумчивостью закончил молодой человек.

— Да! — в третий раз выдохнул «присмотрщик» за квартирой.

Смутные подозрения все больше опутывали душу сюзерена.

— И большая часть этой работы ляжет на твои плечи.

— Я готов! — воскликнул Кроль, и тут же замялся… — Только…

— Говори-говори, — подбодрил клановец.

— Пусть она пистолет уберёт!.. — глянул за спину сюзерену помощник. — Очень прошу… Мне страшно!

Павел обернулся. Катерина всё так же стояла с оружием в руках. И лицо у неё было такое, словно она готова была применить его по назначению. Беспорядок секретарь не терпела органически.

— Кать, — позвал Павел.

Девушка вздохнула и вернула пистолет в кобуру.

Удивительно,

Ну разве не прекрасно⁈

— За чистоту! — Кирилл тут же принялся демонстрировать свой энтузиазм делом, доставая из тёмной комнаты щётки и вёдра.

Блондиночка тут же покосилась на непонятно откуда взявшуюся в кладовой метлу, небрежно отставленную в сторону.

— Думаешь, проще будет улететь, чем навести порядок? — с улыбкой поинтересовался Павел.

Ответом ему стал задумчивый взгляд голубых глаз. Волконский тут же сделал вид, что раскаивается и вообще готов мытьё полов взять на себя.

— А вы вообще надолго? — спросил Кирилл, разматывая тряпки.

— Завтра вечером улетаем, — ответил Павел.

В столице он задерживаться не собирался. Тем более сейчас здесь было опаснее, чем в Красноуральске. Даже несмотря на все угрозы Анны, подготовку к «Неводу» и гостей от Кардинала.

Кирилл застыл.

— Так может, тогда… и не надо?, — фыркнул возмущенно Кроль. — Все равно ж улетите!

Катерина снова достала пистолет. Этого хватило, чтобы подавить возмущение в самом зародыше.

— Понял, — кивнул парень и вновь принялся разбирать чистящие принадлежности.

— Кирилл, — негромко произнёс Павел. — Вкусный обед хочешь?

Кроль тут же состроил заинтересованное лицо.

— Тогда сейчас мы с Екатериной уходим в магазин, — изложил дальнейший план действий молодой человек. — Думаю, после немного прогуляемся. Вернёмся через час и оба очень удивимся тому, что мусора здесь не осталось, а кухня приведена в порядок. Затем мы с тобой моем полы. И Катя нам что-нибудь приготовит.

Девушка удовлетворённо кивнула. Она всегда была рада покормить сюзерена ужином собственного приготовления.

Кирилл с готовностью закивал.

Он искренне был счастлив своему присутствию, когда секретарь решала покормить «небожителя».

— И да, если ты очень хорошо постараешься, то Катя расщедрится на сырники.

После этого обещания энтузиазм в глазах водителя вспыхнул с новой силой. За такой гешефт он и в одиночку квартиру бы вылизать был готов.

Павел же обернулся к секретарю:

— Пойдём?

Девушка не возражала. Когда ещё удастся просто так погулять и провести время вместе.

Молодые люди вышли из квартиры. На лестничной клетке им попался сосед. Раньше он регулярно курил в подъезде, пока Волконский вежливо не объяснил ему, что лучше все-таки выходить подымить на улицу. Судя по всему, долгое отсутствие «небожителя» внушило здоровяку в тельняшке в корне неверную мысль, что дымить теперь можно и тут.

Впрочем, увидев спускающуюся парочку, нехилый такой мужик ойкнул и резко сбежал от них вниз, даже забыв поздороваться.

— Чего это он? — подивилась блондиночка.

— А ты пистолет убери, — посоветовал клановец. — И люди к тебе потянутся.

— Ой! — сообщила миру теперь уже Катерина и поспешно вернула оружие в кобуру.

До первого этажа парочка спустилась без приключений.

Едва они оказались на улице, Волконский демонстративно вздохнул полной грудью.

— Вот она, свобода, — негромко сообщил он.

Девушка лишь улыбнулась в ответ.

Дзынь!

— Кроль, — объявила Катерина, глянув на экран своего комма.

— И чего же хочет этот злодей? — полюбопытствовал Павел.

— Кирилл интересуется, нужно ли готовить машину к выезду. Собираешься ли куда-нибудь с утра?

— Собираюсь, — ответил Павел. — Однако по машине отбой. Меня подвезут.

Блондиночка послушно кивнула и, отправив короткое ответное сообщение, взяла сюзерена за руку. В конце концов, им действительно в последнее время нечасто удавалось просто прогуляться до магазина за мукой и творогом. Этот момент нужно было использовать на все сто.

* * *

Чёрный роскошный седан неторопливо катился по деловому кварталу клановцев в самом сердце столицы. Он словно парил над асфальтом, не нарушая общего ритма городского движения.

— Хорошо жить не запретишь, — задумчиво прокомментировал Павел оглядевшись.

Интерьер машины был выполнен с той же строгостью и роскошью, что и наружное оформление.

— Да уж, — добавил Павел, приподняв подошву ботинка над покрытым мягким ворсистым ковром полом авто, создававшим атмосферу почти домашнего уюта в салоне. — Даже дышать страшно!

Сам-то он за последнее время привык к утилитарным внедорожником, главным достоинством обивки кресел которых считалась возможность вымыть салон, окатив его из шланга.

— Удобно, — заключил наконец Волконский, устраиваясь в дорогом кресле из кремовой кожи и вытягивая ноги.

— А ты охренеть изволил, Павел Анатольевич, — заметил занявший соседнее кресло хозяин роскошного авто.

Казалось, он до сих пор не мог поверить, что главу Великого клана попросили… «подбросить до центра».

— Ты же всё равно собирался на встречу с Игорем Георгиевичем, — равнодушно пожал плечами молодой человек. — Заодно и дело доброе сделал. Оно зачтется.

— И где же?

— В небесной канцелярии, — поднял палец к потолку Волконский.

— Но обычно до центра я добираюсь на глайдере, — задумчиво прокомментировал Игнат Львович без особого, впрочем, раздражения. — Хотя, признаюсь, на машине куда комфортнее.

— Сибарит, — фыркнул Павел, наблюдая за главой Юсуповых, наслаждающимся апельсиновым соком из хрустального бокала.

— Надо пользоваться возможностью, — согласился с ним уралец.

Обычно скорость он всё-таки предпочитал комфорту. Лишь сегодня по просьбе Волконского согласился сформировать выезд. Нужно было видеть глаза ждущих по раннему часу автобус работяг, когда напротив остановки остановилась кавалькада из четырёх машин с гербами на дверях. Ещё большее удивление вызвал парень в неприметном пиджаке, спокойно отделившийся от толпы и нагло распахнувший пассажирскую дверь шикарного «Фантома».

— Я благодарен тебе, Игнат. Хотя, если честно, я думал, что ты всё-таки отправишь своих людей, а не заедешь лично.

Юсупов несколько секунд внимательно рассматривал сок в бокале. После чего задумчиво заметил:

— Знаешь, иногда твоё сумасшествие несколько заразительно. Так что у тебя происходит? Раз ты не можешь воспользоваться транспортом своего клана. Ни за что не поверю, что в гараже Волконских закончились разъездные машины.

— Сегодня я должен был быть незаметен, — спокойно ответил молодой человек.

Игнат даже не стал сдерживать удивления на лице. Осмотрев сначала салон фантома, а затем и бросив взгляд на внедорожники сопровождения, он решительно кивнул:

— Ну, пока ты отлично справляешься, — заключил «уралец».

— Зато со вкусом, — довольно улыбнулся Волконский, разглядывая здания штаб-квартир кланов, проплывавших за окном.

Не родовые высотки, конечно. Но тоже впечатляет.

В этом квартале находились десятки деловых центров Первых семей, а также их представительства.

Павлу нужно было попасть в здание бизнес-центра собственного клана таким образом, чтобы не попасться охране или умной технике на глаза. И ему не пришло в голову ничего лучше, чем попросить Игоря Георгиевича перенести назначенную заранее встречу с родных этажей в центр столицы.

Ну какой идиот рискнёт оскорбить Главу «уральцев» проверкой. А от дистанционного сканирования машины Юсуповых защищены едва ли не лучше государевых. Хотя Павел в своих расчётах предполагал, что всё пройдёт несколько скромнее.

Раздался переливчатый звук — сигнал системы связи с водителем. Игнат едва заметно пошевелил пальцами.

— Господин, — отчитался телохранитель, начальник охраны, с переднего пассажирского сиденья. — Нам прислали маршрут от службы безопасности Волконских. Наши действия?

— Поезжайте, — отдал приказ Игнат.

Между пассажирами и специалистами воздух вновь спрессовался в непропускающий звук мембрану.

У Игната, кстати, варианты были. Он мог воспользоваться глайдером, благо посадочный стол на крыше представительства Волконских имелся. Свита же могла отправиться через город на автомобилях. Вполне себе рабочий и даже привычный вариант.

Однако ныне глава решил «прокатиться» и сам.

— Почему бы и нет, — прокомментировал свои действия Игнат. — Нужно же было обговорить подробности будущей свадьбы.

Да, Главы обоих кланов в планируемом торжестве не сомневались. И сегодня на встрече меж ними этот вопрос будет обязательно поднят. Но Виктория все же принадлежала Ветви. Так что некоторые формальности требовали участия Павла.

В салоне вдруг стало значительно темнее. Лимузин начал спуск на подземную парковку.

Волконский с некоторым сочувствием к спецам СБ представлял, что сейчас творится в здании. Примерно минуту назад начал действовать особый протокол безопасности. Все камеры и фиксаторы на пути следования высокого гостя будут отключены. Лишние люди удалены из коридора, а охрана переведена на особый режим несения службы. Гость желал говорить без свидетелей. Система безопасности здания подчинилась после приказа его владельца.

— Совместим приятное с полезным, — решил молодой человек, также делая глоток сока из бокала, с сожалением осознавая, что поездка вот-вот закончится

— Это ты ещё массаж не пробовал, — хмыкнул Игнат, заметив эмоции на лице Волконского.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь! — возмутился тот, уставившись на собеседника.

Юсупов негромко рассмеялся.

— Не стоит поощрять безнаказанную наглость, — объявил он с комичной серьёзностью. — Вот позволишь себе такую машину, тогда и…

Игнат недоговорил. Оба рассмеялись, прекрасно понимая, что человек, способный позволить себе бронетехнику и глайдеры, в любом случае уж на «Фантом» денег наскребёт.

Даже в комплектации «выше неба».

— Да куда мне на нём ездить? — пожал плечами Павел.

В Красноуральске дорог подходящих не было как факта. А столица… Скоростной глайдер и впрямь был куда удобнее.

— Да и у подъезда не поставишь, — вздохнул молодой человек.

Игнат с интересом приподнял бровь, предлагая развернуть мысль.

— Либо расцарапают, либо угонят. А если и нет, то вся ребятня с пяти соседних районов сбежится фотографироваться. А уж Кроль как расстроится…

— Не хочет изменять своему «Империалу»? — поинтересовался Игнат.

Любовь водителя к «той единственной» уже давно стала предметом беззлобных шуток в окружении Волконского.

— Да нет, — пожал плечами молодой человек. — Единственную стоянку рядом с домом охраняемую закроют.

— Это почему же?

— А ты можешь представить себе охранника, который готов отвечать за сохранность такого автомобиля? — поинтересовался Павел.

Игнат задумчиво помолчал. О таких вопросах эксплуатации автомобиля он не задумывался.

Тем временем «Фантом» мягко остановился возле лифта, ведущего на верхние этажи здания. К пассажирским дверям тут же устремились телохранители, чтобы предусмотрительно распахнуть их перед молодыми господами.

— Каковы наши действия? — уточнил Игнат перед тем, как выйти из машины.

— Поднимаемся наверх. Я присутствую на встрече. После вернусь с родичами в высотку в составе делегации.

— Ну что ж, удачи тебе, — протянул руку Игнат.

— Не помешает, — с чувством ответил Павел, сжав крепкую ладонь в ответ.

«В ближайшие дни так уж точно!» — ехидно прокомментировал внутренний голос.

Павел шагнул в лифт. Двери мягко закрылись, отсекая его от Игната и охраны. Им предстояло воспользоваться другим маршрутом.

В это же время в кабинете на сто сорок седьмом этаже Дмитрий Яковлевич смотрел на экран коммуникатора. Сообщение от Кондрата: «Объект прибыл в столицу. Местоположение устанавливаем».

Кардинал улыбнулся. Медленно, холодно.

— Что ж, Павел Анатольевич. Посмотрим, кто из нас лучше играет в эту игру.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Гимн шута – XXIV