Фурри-бой

Глава 1

«Искра-9» вывалилась из гиперперехода боком, так что у Андрея на мгновение пропало ощущение, где у корабля верх, а где низ, и только потом раздался неприятный скрежет в несущих креплениях. Миша, который принципиально не пристёгивался во время посадки, обеими руками вцепился в подлокотник, но выглядел при этом совершенно довольным: за стеклом рубки медленно занимала половину неба планета Найр-Тал, которой, по его мнению, вообще не полагалось существовать. Над поверхностью поднималась арена — триста этажей металла и прозрачного композита, опоясанных кольцами орбитальных трансляторов, а ещё двести этажей уходили вниз, под кору планеты-стадиона, где, судя по дрожи корабля, работали генераторы защитных контуров.

— Андрюх, это стадион или город?

— И то и другое. Это планета-стадион! Пристегнись, посадочный коридор узкий.

— Я не пристёгиваюсь на посадке.

— Тогда держись за кресло.

Миша ухватился крепче. Через секунду «Искру-9» снова качнуло, и он рассмеялся.

— Скажи мне, что это не сон.

— Если сон, то с отвратительной турбулентностью.

Финальная стадия шестьдесят четвёртого Галактического «Фурри-боя» ждала их внизу. Восемь бойцов в сетке и Земля, представленная двумя парнями, которые ещё неделю назад тренировались в обычном московском зале и спорили, кому достанется последний протеиновый батончик.

Найр-Тал встретил их таким гулом, что у Андрея заныло в зубах. По переходам двигались делегации, погрузчики тащили контейнеры, над головами вспыхивали рекламные проекции, а между всеми этими потоками то и дело мелькали существа, которых Андрей успевал рассмотреть лишь краем глаза. У кого-то хвост был длиннее туловища, у кого-то руки росли из плеч почти горизонтально, а один невысокий представитель неизвестной расы прошёл мимо на шести ногах и остановился посреди коридора только затем, чтобы поправить на голове шляпу.

В регистрационном модуле пахло озоном. Существо с четырьмя зрачками проверило документы и принялось объяснять правила с таким выражением лица, будто повторяло одну и ту же инструкцию уже двадцать лет: биомеханический интерфейс, управление синтетическим телом посредством нейросвязи, болевой порог снижен до предупредительного, критические повреждения исключены, покрытие арены способно менять плотность в зависимости от массы и управляющих импульсов бойца. Миша слушал первые десять секунд, после чего уткнулся в каталог аватаров.

— О! Медоед. Андрюх, смотри.

— У него короткие передние лапы.

— Зато он не умеет сдаваться.

— Это ты сейчас про себя?

— Разумеется.

Андрей остановился на гиббоне: длинные руки, низкий центр тяжести, хороший захват. Миша заглянул через плечо.

— Обезьяна.

— Примат. Читал Дарвина?

Нейрошлемы опустились, и Найр-Тал исчез.

Первое, что Андрей почувствовал, — холод покрытия под босыми ступнями. Второе — собственный вес: он оказался в теле серебристо-серого антропоморфного модифицированного гиббона, почти вдвое легче настоящего, но с непривычно длинными руками, и первое движение едва не отправило его вперёд через голову. Андрей удержался, присел, несколько раз сжал пальцы и только после этого посмотрел вокруг.

Колизей не имел стен. Вместо них по окружности арены мерцали бледно-голубые силовые контуры, а над ними начинались трибуны, уходившие вверх настолько далеко, что верхние ярусы растворялись в дымке. На покрытии уже разминались остальные бойцы: изумрудный богомол бил по голографическому манекену так быстро, что изображение не успевало восстанавливаться; огромная манта медленно плавала в водяной капсуле; птица-секретарь с длинными перьями, похожими на клинки, ругалась с судьёй; панголин сидел у края сектора и невозмутимо пил густую оранжевую жидкость. Миша стоял напротив стартовой линии — чёрный медоед с белой полосой на спине, приземистый и злой, — и Андрей невольно рассмеялся.

— Не смешно, — сказал Миша. — Сам посмотри на себя, обезьяна!

У дальней стены стоял ещё один участник, которого Андрей прежде не замечал. Высокий, с четырьмя руками и кожей цвета тёмного мёда. Он не разминался, не разговаривал с другими бойцами и даже не смотрел на табло — просто наблюдал за ареной. На запястье верхней правой руки болтался старый потёртый браслет.

Комментатор объявил правила: четыре весовые категории, защитный контур, победа по фиксации на три секунды, выходу за пределы арены либо техническому отказу.

Торрен Вей оказался существом из Кхетт, а его аватар — сколопендрой с восемью парами ног. Андрей ещё не успел привыкнуть к новому телу, как противник сорвался с места: ноги застучали по покрытию, сегменты разошлись в стороны, и через мгновение Торрен оказался справа, потом за спиной, потом сверху. Андрей в аватаре обезьяны прыгнул, ухватился за выступ, пропустил сколопендру под собой и едва успел перекатиться. Первые две минуты он только защищался, а потом заметил, что каждый раз, уходя на четвёртый разворот, Торрен чуть задерживается — полсекунды, не больше. Для обычного глаза ничего, для человека, который с семи лет занимался борьбой, достаточно. Андрей дождался следующего круга, на четвёртом развороте шагнул навстречу, проскользнул между двумя парами ног, ухватил сегментированное тело и всем весом потянул вниз. Сигнал. Три секунды. Торрен щёлкнул жвалами и поклонился.

Мише достался Грог-Тар из Круун — живое каменное существо, выбравшее аватар базальтовой гориллы. Первый удар заставил защитный контур вспыхнуть жёлтым, второй отбросил Мишу почти на десять метров. Медоед перекувырнулся, поднялся и снова пошёл вперёд. Бил в корпус, в голову, в плечо — камень принимал удары без всякой реакции. Тогда Миша проделал трюк, который Андрей знал по тренировкам и всё равно не ожидал увидеть на таком турнире: просто сел посреди арены. Грог-Тар остановился. На трибунах прокатился смех. Миша сидел и ждал. Каменная горилла сделала шаг — Миша откатился. Грог-Тар снова пошёл на него — Миша снова отъехал в сторону. Так продолжалось почти минуту, и Андрей понял, что делает его друг: заставляет каменного аватара тратить ресурс, не давая нормального контакта. Базальт нагревался, между ударами появились паузы, сначала едва заметные, потом всё длиннее. На пятидесятой секунде Грог-Тар замахнулся и задержался. Миша вскочил, обхватил ногу, рванул. Тяжёлая туша рухнула. Три секунды. После сигнала Грог-Тар ещё некоторое время лежал, а потом протянул Мише лапу. Миша пожал её своей.

Между боями Андрей пошёл к водопою. Там стояли трое гуманоидов: один пил из прозрачной трубки, второй спорил с оператором трансляции, третий листал планшет и тихо посмеивался. Андрей прошёл мимо и только на полпути заметил одинаковую вышивку на их куртках — девять колец, вложенных одно в другое. Он остановился у автомата, налил воды и мельком посмотрел на табло, где в строке участников горело слово «Земля». Тот, что сидел с планшетом, тоже посмотрел на табло. Их взгляды встретились. Незнакомец улыбнулся. Андрей отвернулся и вернулся в сектор. Мише он ничего не сказал.

Четвертьфиналы прошли без особых неожиданностей. Саар Неми оказался шестилапым ящером с третьим глазом на затылке, и Андрей довольно быстро понял, что этот глаз реагирует не на намерение, а на изменение мышечного напряжения, и несколько раз дал ему ложный сигнал. Антропоморфный манул Варгас-7 выглядел куда опаснее, но Миша затянул бой почти на семь минут, и к концу полимерные сухожилия начали давать люфт. Они оба прошли дальше. Андрей снова увидел людей с девятью кольцами — на этот раз их было пятеро.

Ночью он не спал. Миша давно храпел в соседней комнате, а Андрей сидел перед терминалом, просматривая архив участников прошлых турниров. Он сам не мог объяснить, что именно ищет, но за столько лет совместных тренировок научился доверять этому ощущению: если какая-то деталь не укладывается в общую картину, значит, именно её пока не хватает.

Тхал. Тридцать второй турнир. Победитель. В графе статуса цивилизации: «Переход под юрисдикцию Совета Девяти Колец». Андрей открыл дипломатический архив. Каналы связи с Тхал-Прайм закрыты. Запросы без ответа. Он вернулся к списку. Кхетт. Сорок первый турнир. Финалист. Та же формулировка. Следующая строка. Ещё одна. Ещё. Через час на экране было семь цивилизаций, и у всех одна и та же запись, после чего — никаких следов участвующих в турнире представителей данной цивилизации.

Андрей откинулся в кресле и открыл регламент. Приложение четырнадцать. Документ оказался старше нынешней версии турнира почти на сто лет. Когда-то «Фурри-бой» не был спортом: это был способ решать споры между цивилизациями, не доводя дело до войны, и победитель получал право говорить от имени своей стороны, а его подпись считалась подписью официального представителя. Потом войны закончились, однако правило осталось. Со временем его перестали воспринимать всерьёз. Андрей прочитал дальше: в случае принятия мандата победителем цивилизация обязуется признать решение Совета; в случае отказа применяется протокол урегулирования — ограничение внешних связей, передача административных функций, последующее переселение населения.

Он перечитал последнюю строку дважды. Потом открыл заявку на участие. Среди медицинских форм, страховки аватаров и десятков технических приложений стояло предложение, на которое никто из земной федерации, очевидно, не обратил внимания: «Участник подтверждает согласие с регламентом турнира и всеми действующими приложениями». Андрей закрыл глаза. Если победит он — мандат. Если победит Миша — мандат.

Если они откажутся определять победителя, спор передаётся Совету, а Совет назначает внешнего управляющего, и Земля потеряет суверенитет.

Утром Андрей показал Мише таблицу. Миша долго водил пальцем по экрану, перечитал несколько строк, вернулся наверх.

— Их не уничтожили, — сказал он.

Андрей молчал.

— Но их покорили.

— Да.

Миша посмотрел на последнюю колонку.

— Они оказались отброшены на задворки галактики.

— Похоже на то.

Он опустился на стул.

— И мы в полуфинале.

— Пока.

— Что будем делать?

Андрей посмотрел на экран, потом на друга.

— Нам нужны свидетели. И нужно, чтобы об этом узнали раньше, чем мы выйдем на арену.

Вечером в дверь постучали. На пороге стоял тот самый четырёхрукий, встреченный землянами в первый день.

— Вы копались в архиве, — сказал он.

Миша встал.

— Ты из Девяти Колец?

— Нет.

— Тогда зачем пришёл?

Четыре руки незнакомца медленно опустились вдоль тела.

— Меня зовут Раас. Мой брат выиграл двадцать девятый турнир. Я был в его команде. В полуфинале проиграл. Через три месяца три колонии Саа-Кхет перестали выходить на связь.

Миша перестал улыбаться.

— Что сказали официально?

— Добровольная миграция.

Раас произнёс последние два слова спокойно, но Андрей заметил, как напряглись пальцы его верхней правой руки.

— Я проверял каналы. Никакой миграции не было. Просто однажды они перестали отвечать.

— И ты решил, что это связано с турниром?

— Я не решил. Я проверял. И нашёл то же самое, что нашли вы.

Андрей скрестил руки на груди.

— Допустим, верю. Чего хочешь?

— Чтобы вы оба дошли до финала. Вы впервые здесь. Земля не состоит в Совете. Ваша федерация подписала спортивную заявку, не подписывая политического соглашения. Если скажете всё в прямой трансляции, они не смогут спрятать это так, как спрятали остальных.

— А ты почему не сказал?

— Говорил. Три турнира. Личный канал защищён во время официального боя. Вне арены мои слова можно объявить показаниями проигравшего. Во время боя — нарушением регламента. Я пробовал оба варианта.

Раас коснулся старого браслета.

— А за вами стоит целая планета.

Миша посмотрел на Андрея.

— Нормальный мужик.

— Нормальные мужики не знают, где мы живём, и не приходят ночью без приглашения.

— Андрюх.

Андрей ещё немного помолчал.

— Мы дойдём. Но ты идёшь вторым. Если это ловушка, я хочу понять это раньше, чем ты окажешься рядом с Мишей.

Раас улыбнулся.

— Договорились.

Полуфинал Миши начался с Рааса, и сто двадцать тысяч зрителей увидели бой, в котором медоед столкнулся с противником, будто специально созданным для того, чтобы его остановить. Раас двигался без лишних жестов, каждая из четырёх рук работала независимо, нижняя пара удерживала равновесие, верхняя била коротко и точно. Миша дважды бросался вперёд и дважды оказывался на покрытии. На третьей атаке Раас поймал его на встречном движении и ударил в рёбра, защитный контур вспыхнул жёлтым, и Миша зарычал, поднялся и снова пошёл вперёд. Раас отступил на шаг. Миша продолжал: удар, блок, шаг, ещё удар, блок, ещё шаг. Раас перестал атаковать и начал отступать. Миша не стал быстрее, он просто не останавливался, и в конце концов Раас допустил ошибку: Миша поймал его на развороте, обхватил корпус и рухнул вместе с ним на покрытие. Три секунды. Сигнал. Раас перестал сопротивляться. Миша разжал руки и протянул лапу. Раас задержал его руку.

— Финал, — сказал.

— Дойду.

— Дойди.

Андрей встретил в полуфинале Зер-Ила, представителя Плосс, чей аватар выглядел как огромный осьминог, но привычные приёмы борьбы к нему почти не применялись: часть тела становилась газообразной, щупальца вытягивались на несколько метров, а каменные отростки на концах конечностей били так, что покрытие уходило вниз. Первый удар отбросил Андрея, второй прошёл сквозь блок, третье щупальце обвилось вокруг ноги, и покрытие под ними просело. Андрей вспомнил слова оператора: управляющие импульсы. Ударил ладонью по покрытию. Плотность под Зер-Илом резко изменилась, осьминог провалился почти по середину корпуса, на долю секунды потерял равновесие, но Андрею хватило. Он рванулся вперёд, захватил два щупальца и прижал их к покрытию.

Вечером Миша стоял у окна жилого блока. Колизей Найр-Тала светился далеко внизу, а город казался настолько огромным, что отдельные здания уже невозможно было различить. Андрей сидел на кровати.

— Ты опять будешь считать, — сказал Миша, не оборачиваясь.

— Что?

— Шаги. До столовой. Как в первом полёте.

Андрей вспомнил. Они тогда летели на старом учебном корабле, турбулентность трясла так, что у половины группы началась паника, а он, чтобы не думать о том, что происходит за стенами корабля, считал шаги от каюты до столовой.

— Я думал, ты забыл.

— Я много чего помню.

Миша сел рядом. Некоторое время они молчали.

— Если я тебя поймаю…

— Буду вырываться.

— А если не вырвешься?

— Тогда ты выиграл.

— Хороший ответ.

Андрей посмотрел на него.

— Но я всё равно буду вырываться.

Миша рассмеялся.

— До завтра, чемпион.

— До завтра.

К финалу верхние ярусы тоже заполнились: там, где обычно сидели операторы и технический персонал, теперь находились зрители, и над ареной висел такой плотный гул, что Андрей ощущал его даже через аватар.

Комментатор назвал имена финалистов. Андрей вышел на покрытие первым — серебристый гиббон, который то и дело сжимал и разжимал длинные пальцы, будто проверял, не забыл ли он, как это делается. Миша появился с другой стороны арены, чёрный медоед с белой полосой, и они несколько секунд стояли, разглядывая друг друга через двести метров покрытия.

Миша двинулся первым. Бросился низко, почти стелясь над покрытием, и Андрей ушёл в сторону, ухватился за выступ, развернулся и ударил задними лапами. Миша принял удар на плечо, перекатился и тут же вернулся, не дав Андрею времени на вторую атаку. Андрей попытался взять его за лапу, но Миша дёрнул её раньше, чем захват сомкнулся, и они разошлись, чтобы через мгновение сойтись снова.

Андрей сделал ложный замах правой — тот самый, из зала на Тверской, который Миша знал с шестнадцати лет, — и Миша даже не шелохнулся.

Миша пошёл в захват слева, и Андрей уже ждал, потому что Миша всегда шёл слева. Медоед нырнул под лапу, гиббон развернулся, Миша ударил, Андрей заблокировал. Они разошлись и снова сошлись, и на трибунах уже не понимали, что происходит: два противника двигались так, будто заранее знали каждое движение друг друга и всё время оказывались на полшага впереди.

Андрей поймал Мишу на инерции, развернул его и прижал к покрытию. Медоед оказался на спине, плечи коснулись арены, защитный контур мигнул, фиксируя захват. Андрей видел его глаза и понимал, что Миша уже не вырвется, если он не позволит. Но именно этого Андрей и не хотел. Он продержал захват ещё мгновение и отпустил.

Миша вскочил почти сразу. На этот раз он не стал выжидать и пошёл прямо вперёд, поймал Андрея на движении и свалил его. Гиббон оказался прижат к покрытию, Миша навалился сверху, удерживая плечи. Система отсчитывала время фиксации, но Миша тоже отпустил его прежде, чем прозвучал сигнал.

Никто не атаковал.

Система потребовала ответа: ОПРЕДЕЛИТЕ ПОБЕДИТЕЛЯ. Оба стояли неподвижно, и запрос повторился, и красный индикатор на табло сменился жёлтым, а потом серым, и появилась строка: ОШИБКА ПРОЦЕДУРЫ. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЯ НЕ ПРОИЗВЕДЕНО. МАНДАТ НЕ ПЕРЕДАН. По трибунам прокатился гул, и Андрей, не очень понимая, что делает, сел прямо на покрытие. Миша опустился рядом и прислонился плечом к его плечу. Комментатор несколько раз попытался что-то сказать, но слова не складывались.

Миша поднял голову к ближайшей камере.

— Нет. Мы не принимаем мандат. И не будем выбирать, кто из нас сильнее.

Он посмотрел на Андрея, тот коротко кивнул.

— Мы знаем, кто мы друг другу, — сказал Миша. — Этого достаточно.

Потом снова повернулся к объективу и произнёс то, что они оба видели в архиве: Совет Девяти Колец, семь цивилизаций, семь подписей победителей, и после каждой — тишина.

На трибуне поднялся Раас. Все четыре руки были подняты. Он включил личный канал, и система попыталась заблокировать сигнал, но тот уже уходил на независимые узлы делегаций. Принудительное отключение во время трансляции означало бы зафиксировать внешнее вмешательство, и система не решилась это сделать. На экранах арены появилась таблица: Тхал, Кхетт, Саа-Кхет и ещё четыре названия; даты турниров, имена победителей, формулировка «Переход под юрисдикцию Совета Девяти Колец», статус — исполнено.

Раас заговорил:

— Тридцать два года. Победитель получает мандат. Цивилизация отказывается — применяется протокол урегулирования: изоляция, ограничение внешних связей, переселение. Семь цивилизаций уже прошли эту процедуру.

Он замолчал и посмотрел на таблицу.

— Земля была следующей.

На последних рядах начали подниматься зрители. Панголин поставил стакан. Богомол перестал двигаться. Манта ударила хвостом по воде. Птица-секретарь раскрыла перья. Торрен Вей первым вышел из сектора участников, следом поднялся Грог-Тар. За ними появились Саар Неми, Варгас-7 и Зер-Ил. Один за другим они включали собственные каналы, выводя на экраны архивы, старые подписи, названия цивилизаций и даты. Система мигнула красным, затем жёлтым, а потом погасла.

Слушания продолжались три недели. Совет требовал доказательств, делегации предъявляли архивы, одни отзывали старые подписи, другие переставали признавать полномочия представителей Совета, третьи впервые за десятилетия открывали каналы с цивилизациями, которые официально считались добровольно переселившимися. Совет не распался одним решением. Он просто перестал получать то, без чего власть существует, — согласие.

Раас нашёл Андрея в коридоре дипломатического центра.

— Я три года пытался выиграть турнир, чтобы получить право сказать «нет», — сказал он. — А вам хватило просто не выиграть.

Миша стоял рядом и жевал местный фрукт.

— Фрукт будешь?

Раас посмотрел на фрукт.

— Нет.

— Зря.

Раас рассмеялся.

Через четыре месяца турнир «Фурри-бой» снова принял бойцов со всей галактики. Шестьдесят пятый турнир — без Совета Девяти Колец, без политических приложений, без мандатов. Арена, бойцы, правила, которые наконец означали ровно то, что в них написано, и ничего сверх того.

Андрей и Миша сидели дома на кухне. За окном шёл обычный московский дождь, вода стекала по стеклу, на плите остывал чайник, из соседней комнаты доносился гул старого холодильника. Миша откусил печенье и некоторое время жевал его, глядя куда-то в стену, а потом сказал:

— Слушай. А кто из нас всё-таки сильнее?

Андрей отпил чаю и посмотрел на него поверх чашки.

— Ты.

Миша перестал жевать.

— Серьёзно?

— Конечно. Я тебя семь лет не могу зафиксировать больше двух секунд.

Миша прищурился.

— Врёшь.

Андрей поставил чашку на стол.

— Конечно.

Миша рассмеялся. Дождь за окном не прекращался, чайник давно остыл, в кухне пахло печеньем, и торопиться было решительно некуда.