Фантастика 2026-107

Глава 1

Наиль Выборнов

Диагноз: Выживание

Я осмотрелся по сторонам. Вроде никого нет. И это хорошо, потому что в нынешние времена любой встреченный человек может убить тебя за пачку печенья. Или за бутылку воды. Таковы уж современные реалии.

Но улицу пересекать было страшно. Откровенно говоря страшно. Потому что всякое может случиться. Потому что уже не раз, перебегая через дорожное полотно мне приходилось слышать откуда-то сбоку железное «Стоять». Или визгливое «Эй, ты куда пошел?». И оба этих выкрика не обещали тому, кто их услышал, ничего хорошего.

Я вдохнул, выдохнул. Вдохнул еще раз, после чего наконец рванулся вперед с места, что было сил. Нет, тишина. Короткая перебежка, и я оказался около развороченной двери. Аптека. Туда нам сегодня надо.

Странная аптека на самом деле — обычно они с зелеными вывесками, а эта с фиолетовой. Но таких по городу много, и это неплохо. Потому что так гораздо больше шансов раздобыть нужные вещи.

Рванул на себя дверь и через секунду уже закрылся внутри. Электричество не работало, естественно, как и по всему городу кроме обителей тех счастливчиков, которые завели себе генераторы, имели достаточно топлива и не боялись ими пользоваться.

Осмотрелся. Даже фонаря доставать не буду. Страшно. Очень страшно, так, что поджилки трясутся. Но нужны лекарства. Альтернатива гораздо страшнее.

Стеллаж опрокинут, вокруг валяются разноцветные коробочки с БАДами. Ладно, будет время — покопаюсь там внимательнее, даже среди этого мусора можно отыскать что-нибудь полезное.

Но сперва направо. Там куча битого стекла и засохшие пятна. Детское питание когда-то тут стояло, причем много его. Сейчас все разобрали, а то, что не взяли, то разбили и потоптали. Если детям можно, то и взрослым не возбраняется ведь, верно?

Вот это надо посмотреть. Потому что у меня со вчерашнего дня во рту не было ни маковой росинки, да и тогда пригоршня найденных на земле мелких кислых яблок — это тоже не еда.

Пригнувшись, я подошел к стеллажу и принялся внимательно осматривать содержимое. Стекло, стекло, крышки валяются. Черт, как же тут воняло в начале, наверное, а? Ладно.

Наклонился, посмотрел под стеллаж и увидел жестяную баночку, маленькую совсем. Стараясь не порезаться, запустил под него руку и извлек наружу. На баночке был нарисован улыбающийся ребенок. Под ним надпись — «Тема — петушок». Да, обидно было наверное этому самому Теме, что над ним вот так вот издеваются.

Но ладно, это уже неплохо. Сто граммов гомогенизированного пюре из курятины. И наверное даже неплохого, потому что сделано для детей, а там ГОСТы обычно соблюдались. Источник белка и прочего.

Правда есть это можно только с очень большой голодухи, примерно в таком же состоянии, как у меня. Если намазать на хлеб, да еще и солью посыпать… Да только вот хлеба я не видел уже год, с тех пор, как эта вся ебатория началась.

Срок годности? Нормальный, месяц еще. Я засунул банку в карман куртки, после чего осмотрелся еще раз. Да, вот — упаковка с пюре, только пластиковая. Фруктовый салатик. Ну тоже неплохо, вот и десерт.

Тоже отправил в карман, а потом, крадучись, двинулся в заднюю комнату, ступая по разбросанным повсюду упаковкам. Вот ведь народ, что не забрали, так просто бросили и потоптали. Хотя… Вот пачка влажных салфеток лежит, маленькая, двадцать штук. Но руки перед едой вытереть или задницу подтереть.

За кассами находился прилавок с лекарствами, и вот там не осталось вообще ничего. Сами кассы тоже оказались выворочены, ящики под ними — открыты. Пятно вон на полу — наверное банку йода или зеленки разбили.

Потом посмотрю, сейчас надо главное взять. Иначе придется другую аптеку искать, потому что без этих лекарств пиздец мне придет очень быстро. И там будет всего два варианта — медленно затухнуть или быстро сгореть.

Сбоку кабинет — компьютер валяется на боку, монитор опрокинут, а вот вместо сейфа только крепления из пола торчат. Срезали и унесли. Деньги… Даже сейчас деньги — это сила. Пусть они в цене и поубавили, и гораздо больше стоят драгоценности — золото, бриллианты.

Кстати, придурки. Ключ от сейфа всегда где-то же в аптеке хранится. Либо в ящике стола, либо в халатах, которые в шкафу висят. Может за какой-нибудь упаковкой с лекарствами. Могли бы посмотреть, и тогда им не пришлось бы такую тяжесть таскать.

Я прошел дальше и тут услышал шорох из соседней комнаты. Рука сама залезла в карман брюк и легла на рукоятку ножа. Зачем? Я ведь ни разу его в ход так и не пустил за этот год. Да и человека мне, порезать, пожалуй слабо.

Нет, не смогу я копаться в ящиках, когда рядом такое. Надо пойти, посмотреть.

Стараясь ступать тихо, чему немало помогали легкие кеды, я сделал несколько шагов в сторону соседнего помещения. А потом выпрыгнул из-за угла, выбросив вперед руку и одновременно нажимая на кнопку, которая выпустила лезвие.

И наткнулся взглядом на две светящиеся в темноте бусины. Которые тут же резко мелькнули, сдвинулись куда-то в сторону, к стене. А потом я увидел и исчезнувшие в щели в полу тело и длинный хвост.

Выдохнул. Так, меня тут кондратий хватит, если так же продолжаться будет. Но это крыса. Всего лишь крыса, да. Они, конечно, мерзкие, но не опасные совсем.

Подняв руку, вытер пот со лба и двинулся вперед. Это была кухонька, совсем небольшая — стол, на нем микроволновка, чайник, да и все. Раз уж зашел, то надо посмотреть, может быть, что-то осталось.

Я присел, открыл дверцы стола, заглянул внутрь. Первое, что бросилось в глаза — это яркая упаковка открытой скрутки с аскорбинкой. Руки сработали раньше мозга, я тут же схватился за нее, разорвал и одну за другой отправил таблетки в рот, принялся жевать.

Пасть тут же сладким наполнилась, да еще и каким-то мерзким химозным привкусом по типу клубники. Но я не ел так давно, что эта доза сахара с минимальным содержанием витамина С будет как нельзя кстати. Правда, пить сразу же захотелось, зараза. А с водой сейчас тоже большие проблемы. Это вполне логично — нет электричества, нет и воды.

Что еще? Запустив руку, я вытащил из ящика пачку печенья, осмотрел внимательно. Соленые крекеры. Вот это удача — это тот самый хлеб, на который можно будет намазать мое пюре.

Я стащил

Схватился и затянулся. И сразу же облом. Не работает. ЭМИ. Ебучий случай.

Кроме большой пустой бутыли для воды в ящике больше не оказалось. Я поднялся и заметил чуть в стороне коробку, накрытую тряпкой. Будто специально прятать пытались.

Поднял, и увидел ровные стеклянные бутылки в два ряда. Тут же схватился, свернул крышку, сделал несколько глотков. Газов практически не было, минералка выдохлась, а еще и дико соленой на вкус оказалась. Ну а чего я хотел? «Ессентуки-17».

Просрочена… Ну уже, считай, на полтора года как просрочена. Значит, списали, а фармацевты для себя оставили. Они вообще частенько оставляли для себя просрочку, особенно если там что-нибудь интересное попадалось.

Сука, как же курить хочется... Сейчас бы затянуться чем-нибудь.

Ну да? С тех пор, как началось то, что началось, курить никто не бросил, даже наоборот — закурили самые отъявленные борцы за здоровый образ жизни.

Такие уж теперь потребности у людей. На первом месте — выжить. Не попасться бандитам или патрулю из солдат, которые сейчас не особо от бандитов отличаются. На втором — попить водички. На третьем — поесть. Ну а на четвертом — покурить или бухнуть, кому уж что больше нравится. Остальное опционально.

И со всем этим в нашем городе большие проблемы. Почему?

Да потому что славный древний город Псков уже год находится в осаде и со всех сторон заблокирован войсками НАТО. Прибалтами, вроде как, потому что все вокруг проклинали проклятую чухну. Но солдаты его держат целый год, несмотря на обстрелы, на недостаток припасов, и на все остальное. Правда к мирному населению у них отношение очень сильно поменялось.

А мирные, нон-комбатанты, как о них говорят, просто пытаются выжить. Потому что им не повезло вовремя не свалить из этого проклятого места.

И я один из них. Правда у меня помимо этих четырех потребностей есть еще одна, из-за которой я покинул свое не очень уютное убежище в подвале и приперся сюда, в аптеку.

Я положил в рюкзак еще пару бутылок воды. Вместо соли пойдут к пюре, потому что и саму соль сейчас хрен достанешь. А потом отправился обратно в материальное помещение. Здесь большинство полок оказались выворочены, лекарства разбросаны повсюду, но меня интересовала конкретная вещь. И была вся надежда, что она здесь была.

Не так часто нужны такие лекарства людям. Это ведь не антибиотики, не от поноса, не от горла штуки.

Я принялся перебирать упаковки в поисках нужной. Цветастых тут практически не было, потребности в маркетинге для таких лекарств не имеется. Но мне нужны самые простые — белые, серая полоса и черные буквы.

Не то… Не то… Опять не то… Агомелатин — в другой ситуации взял бы непременно, но сейчас спать в полглаза приходится, а от него рубит со страшной силой.

Вот и оно. Ламотриджин, сто миллиграммов. Я взялся за пачку, открыл — все тридцать таблеток в серебристом блистере на месте. Отлично — уже кое-что. Две недели можно будет прожить относительно спокойно. Но это еще не все.

Вот и то, что нужно — оланзапин. Причем, двадцать миллиграммов. Мне нужно по десять, так что хватит на два месяца.

Да, еще год назад я бы его пить не стал бы. Все просто — он пролактин повышает, и от него жиреешь со страшной силой. Но сейчас не страшно, потому что столько еды, чтобы набрать вес, я все равно не найдут.

Да, год назад я мог себе позволить луразидон, пусть на него и уходила немалая часть моей скромной зарплаты медицинского консультанта. А теперь… Хрен с ним, главное — жив.

Но неужели по одной упаковке всего осталось?

Нашлась еще одна ламотриджина, и дальше, сколько я не копался бы, больше ничего не отыскалось. А потом я услышал, как открывается дверь.

Тут же рванулся в сторону, к косяку, встал, запустил руку в карман, но ножа в нем не нащупал. Блядство. Идиот, на столе оставил что ли? Или в шкафу этого самого стола? Да какая на хуй разница? Факт в том, что я теперь даже пригрозить ножом не смогу никому. А это могло бы сработать, потому что стволов по рукам ходило не так уж и много. За этим следили.

Через несколько секунд я услышал шаги двух пар ботинок. А потом мимо меня ударил луч света. Парни настолько никого не боялись, что даже включили фонарь.

— Эй, мы знаем, что ты там! — услышал я голос. — Мы видели, как ты вошел.

Блядство.

Я посмотрел на окно, которое вело во двор. Целое. Если рванусь, то успею, но чтобы открыть и перелезть через подоконник, понадобится время. И меня по-любому поймают.

— Выходи, не тронем, — сказал уже второй голос. — Слово даем!

Я выдохнул. Ладно, если умирать, так умирать. Да и скорее всего не убьют, просто ограбят, даже бить не станут, если отдать все. Если только не разозлятся, что брать с меня нечего.

Вышел, прикрыв глаза ладонью от света фонаря, и увидел двоих, одетых в спортивные костюмы. У обоих рюкзаки за спинами. Тот, что справа, держал в руках ломик-гвоздодер. Такого, карикатурного вида, на старых плакатах с такими всегда воров-взломщиков изображали.

— Нашел чего? — спросил один из них.

— Свет погасите, — попросил я. — С улицы видно, приманите кого-нибудь.

Парень, что держал фонарь в руках, повернулся ко второму. Тот кивнул, будто признавая мою правоту. Луч погас, и видно сразу стало гораздо лучше.

Парни выглядели… Обычными. Коротко стриженные, лица простые — носы вздернутые, щеки впавшие, но раньше наверняка пухлыми были. Такие рожи почему-то раньше «рязанскими» называли, хотя к этой самой Рязани они никакого отношения не имеют. Бывал я там, похожих мало, большинство будто татары выглядят.

Гопники с улицы, короче говоря. Еще полтора года назад про них днем мемы в интернетах читали типа «низкий таз, громкий бас, вся одежда — Адидас», а по ночам удирали, если встретят.

У одного глаза дергаются, кстати. А это еще что? Боится так сильно? Или торчок? Впрочем и то и другое делает его непредсказуемым, а в моей ситуации это ничего хорошего не сулит.

— Ну, так что нашел? — спросил тот, что с ломиком.

— А вы чего ищете? — вопросом на вопрос ответил

Он нахмурился.

— Нам бы это… — проговорил второй. — Интересного бы чего-нибудь.

— Кайфануть что ли? — задал я следующий вопрос. Ну да, угадал, точно торчок. Ну, война обычно пагубные привычки только усугубляет.

Бля, сколько ж я таких повидал. Причем разных — от тех, что за «габой» ходили в аптеку, так и до тех, что каждый месяц в день зарплаты и аванса приходили за шприцами и флаконами антибиотиков или нафтизина. При этом в течение целого месяца их вообще видно не было — будто не болели ни хрена.

— Ну да, ништяк было бы, — сказал он.

— Пацаны, вы не ту аптеку выбрали, — пожал я плечами. — Это ж аптечный пункт. Тут из того, что по сто сорок восьмому отпускается, вообще ни хрена быть не может. Вам государственные аптеки нужны, да и там эта хуйня по сейфам лежит.

— И что, тут вообще ничего нет? — спросил он.

— Да может и есть, — сказал я. — Сейчас посмотрю.

Я сделал пару шагов назад, и повернувшись к ним вполоборота принялся копаться среди пачек. Нужна такая же, как та, что мне, только пузатая достаточно. Там капсулы большие.

Нашел, поднялся.

— Лови! — кинул я пачку тому, что просил.

— А это что за хуйня? — спросил он, посмотрел внимательно и такой. — А, ништяк. А ты во всей этой хуйне шаришь что ли? Типа фармацевт?

— Нет, — я покачал головой. — Типа врач.

Ну а что, это правда. Только вот я ни дня не врачом не отработал за свою жизнь. Потому что на втором курсе ординатуры мне поставили диагноз «биполярное расстройство», который в общем-то и закрыл для меня карьеру. А что, сейчас по распределению поехал бы куда-нибудь в Усть-Пиздюйск, сейчас, наверное, уже заведующим отделения был.

— Врач? — спросил он, вытаращив глаза. — Типа реально лепила?

— Типа реально, — в тон ему ответил я.

Мне уже хотелось как можно быстрее свалить. Никаких дел с торчками я иметь не хотел. Нужно только нож забрать, где я там его оставил. И уходить.

— Ладно, сказал вдруг первый. — Спасибо за помощь.

— Я пойду тогда, — ответил я. Типа не разрешения спрашиваю, а факт констатирую.

— Иди, а мы тут пошаримся еще.

— Сейчас, там вода в подсобке есть, возьму бутылку себе.

Они против ничего не сказали. Я повернулся, пошел обратно и действительно увидел, что на столе лежит мой нож. Сложил лезвие, сунул его в карман, а потом взял бутылку. Попытаются наехать — трахну о стену, будет розочка.

Но нет, они меня пропустили, только принялись среди пачек лекарств копаться. Как будто хоть что-то в этом понимают. Я же вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух, в котором, тем не менее, чувствовался запах жженой резины, и пошел прочь. Чтобы они за мной проследили и узнали, где мое убежище, мне не хотелось совсем.

Добрался до перекрестка, встал за углом, осторожно осмотрелся. Вроде никого нет.

Побежал через дорогу и справа услышал визгливый голос:

— Э! Ты куда пошел?!

Глава 2

— Стоять, сука, стрельну! — крикнули еще раз.

Я припустил со всех ног. Во-первых, встреча с бандитами все равно не сулила ничего хорошего. А во-вторых, пригрозить стрельнуть — это совсем не то же самое, что спустить курок. Стреляют на улицах редко, потому что на пальбу легко могут явиться военные. А им почему-то не очень нравится, когда у гражданских на руках есть огнестрельное оружие.

Или ЧВКшники из «Волка», что еще хуже. Тем так вообще все до пизды — ебнут, и даже спрашивать как зовут, не станут.

Секунду спустя я уже пробежал через улицу. Да, никто в меня так и не выстрелил, но позади уже были слышны тяжелые звуки шагов. Я огляделся в поисках хоть чего-нибудь, что могло послужить в качестве укрытия. Справа находился магазин с разбитыми витринами, но осколки стекол в них торчали, словно кинжалы. Насажусь на такой, и все, пиздец. Да и далеко не факт, что помещение окажется сквозным.

Слева был дом, самый обычный, хрущевской постройки. В нем даже окна были целыми. Почти все — только на четвертом этаже их не было, и по стенам расплывались следы от пожара. Но забежать в подъезд — это все равно, что загнать себя в ловушку.

Дилемма, тем не менее, решилась сама собой. Я пробежал еще несколько шагов, когда слева что-то мелькнуло, и в меня врезалось грузное тело. Земля пропала из-под ног, и я полетел в сторону и завалился на бок, приложившись локтем.

На меня тут же навалился сверху какой-то мужик в спортивном костюме, причем патриотичном таком — сине-бело-красном, да еще и с надписью «Россия» на груди. Почему-то она мне бросилась в глаза.

В нос ударила табачная вонь и почему-то мятная зубная паста. Самая дешевая, но именно паста.

Я попытался согнуть ногу, чтобы сбросить его с себя, рванулся в сторону, но ничего у меня не вышло. Попытался ударить локтем левой руки, правой потянулся к ножу у себя в кармане, но наткнулся только на бедро бандита. Долбанул по нему кулаком, но нет.

Он был сильнее меня. Потому что он не голодал, ему не приходилось ограничивать дневной рацион пригоршней кислых диких яблочек. Подозреваю, что все это время он ел от пуза.

Шаги тем временем приблизились, тяжесть вдруг исчезла, а потом мне в живот прилетел удар ботинком. Перед глазами потемнело, звук тоже погас, и я только согнулся. А потом блеванул — благо было чем. Пусть и всего лишь просроченной минералкой.

Потом я почувствовал, как с меня сорвали рюкзак. Когда смог проморгаться, увидел, что оказался в окружении. Их было пятеро — тот самый мужик в олимпийке, еще один, в спортивке другого фасона, а еще двое оказались одеты в куртки и толстовки с капюшонами. А вот последний носил кожаную куртку, сразу видно, очень дорогую.

— Что там у него? — спросил тот самый, что был одет в куртку.

«Олимпиец» уже копался у меня в рюкзаке. Вытащил бутылку с минералкой, брезгливо осмотрел, после чего швырнул куда-то в сторону. Послышался звон разбитого стекла. У меня аж зубы сжались — вот ведь уебки, не приходилось им испытывать настоящей жажды.

— Детское питание, — сказал он, вытащив банку, но выбрасывать не стал, тут же засунул в карман. —

— Не густо, — проговорил «кожаный». Мне почему-то показалось, что он в этой банде главный.

— Там от головы ничего нет? — спросил второй в спортивке. — А то башка трещит с самого утра, просто спасу нет.

— Не, — он покачал головой. — Тут какие-то непонятные таблы. Ты наркот что ли, парень?

— Нет, бля, псих, — наконец-то откашлявшись, ответил я. — Без шуток.

— Хуево быть тобой, — констатировал тот, зачем-то вернул таблетки в рюкзак и забросил его за спину.

У него я никакого оружия не увидел. А вот остальные оказались вооружены. Обрез, пистолет, пистолет, а у последнего — автомат вполне себе военного вида, даже с планками. Впрочем, это я понял по трехпозиционному переключателю режимов огня.

В оружии разбираюсь, пусть в армии и не служил. Зато интересовался, в тир ходил, да и в игры компьютерные на милитари-тематику играл много.

Короче, автомат это. А, значит, парни серьезные, не просто гопники. Либо с трупа военного сняли, либо купили, что обычные бандиты тоже сделать не могут. Кому ж это я попался?

— Ну и что с тобой делать? — спросил «кожаный». — Этот район наш. Все, кто здесь живет, нам башляют. Тебя мы не знаем, значит, пришлый, так? И хрен ли ты сюда приперся?

— Лекарства нужны были, — ответил я, бешено размышляя о том, что делать дальше.

Нож они у меня не отобрали, да и в целом не были в курсе о его наличии. Значит, есть вариант этим воспользоваться. Тот, что в олимпийке стоит чуть в стороне. Вот его резануть по ноге, а потом бежать. В магазин. Попытаться перескочить через осколки, а там внутри затеряться. Может и выберусь.

Хотя чего себе врать, пристрелят меня. Догонят и пристрелят. А, что еще хуже, практически все мое имущество останется у них. В том числе и драгоценные таблетки. А если попытаюсь отобрать — еще раньше убьют.

— Лекарства нужны были, — вдруг передразнил меня тот, что жаловался на головную боль, имитируя детский голос. — Сека, давай уже завалим его и пойдем? Нам еще на одну точку нужно сегодня сходить, там какое-то старичье платить не хочет.

— Подожди, — махнул рукой кожаный. — То есть лекарства нужны, так? Только вот они мои. В этом районе вообще все — мое, и шариться можно только с моего разрешения. И платить за это. Ты ведь мог подойти, спросить, кто тут авторитетные люди. Заплатить за лекарства. За все надо платить, сам ведь знаешь об этом?

Я нахмурился. Этот разговор вообще ничего не значил, главарь просто выебывался и выставлялся перед своими людьми. Может быть справедливого правителя из себя корчил или кого-то такого. Да только вот…

— Бля, может вы пока разбираетесь с ним, я до аптеки махну? — снова влез тот, что в спортивке. — Реально башка болит. Может там что-то осталось еще?

— Ты не видишь, я говорю? — повернулся к нему главарь. Вроде бы негромко сказал, но резко.

И лицо парня мгновенно исказилось судорогой, и он рухнул на землю.

От неожиданности я замер. Если бы не был материалистом, то подумал бы, что тут какое-то колдовство замешано. Но судя по лицу главаря он и сам такого не ожидал, да и остальные опешили.

И вот тут мне попытаться бы бежать, причем быстро, но я по какому-то наитию отреагировал иначе. Потому что был в курсе, что именно тут происходит. Приступ эпилепсии. И более того, я знал, что с этим делать.

Рванувшись к нему, я схватил бьющегося в судорогах парня за голову и повернул ее на сторону. Изо рта тут же пошла пена. Я чуть сдвинул голову назад, выпрямил шею, чтобы язык случайно не запал и не перекрыл дыхательные пути.

Все. Зафиксировать и ждать теперь. Пройдет само.

И что самое смешное: вот он, автомат у меня на расстоянии вытянутой руки, бери, да стреляй. А мне почему-то даже в голову это не пришло. Наверное, потому что до этого я ни разу никого не убивал, и не предполагал, что это все-таки произойдет.

— Это что за хуйня? — проговорил Сека.

— Это эпилептический припадок, — ответил я, продолжая удерживать парня, чтобы он случайно себе голову не разбил. — Бывает такое. Иногда врожденное, иногда приобретенное. А что, вы раньше у него этого не замечали?

Главарь посмотрел на «олимпийца», прищурил глаза. Тот невольно сделал шаг назад, после чего принялся мямлить:

— Было у него пару раз такое. Началось с полгода назад, после того как те быки со Свердлова его по голове приложили арматуриной. Ну сам же помнишь, как мы его с разбитой башкой принесли.

— А мне почему ничего не сказали? — озадаченно проговорил главарь.

— Да он сам попросил! Боялся, что ты его из движения выключишь.

Бандит посмотрел на меня, а я почему-то упрямо продолжал держать парня. Бля, ну и зачем я это сделал? Ведь был шанс просто убежать попытаться. Был и вариант выхватить у него оружие, да замочить их всех. Но я вместо этого зачем-то стал ему жизнь спасать.

— Надо ему в рот что-нибудь засунуть, чтобы язык не откусил! — вдруг заявил «олимпиец».

— Не надо ему ничего в рот совать! — ответил я. — Язык он себе не откусит, а вот пальцы тебе — очень запросто. Все, ждем. В себя придет сейчас.

— А ты-то откуда знаешь? — спросил он.

— Учился, — ответил я. — Я — врач.

— Ой, не пизди, — ухмыльнулся он, похоже понял, что гнев его главаря миновал. Ну или по крайней мере переключился на меня. — Врач он. Те врачи, что еще живы, сейчас по горбольницам сидят. И ждут, пока чухна им на голову очередную порцию снарядов отправит.

— Меня, как видишь, не мобилизовали, — огрызнулся я.

Парень тем временем биться перестал, но взгляд у него все еще был стеклянный. Ничего. Сейчас в себя придет постепенно. Только вот без лечения лучше ему не станет точно, он в конечном итоге все чаще и чаще в припадках биться начнет. А в бандитской житухе это однозначно ни к чему.

Только вот я этого не увижу. Кончат меня сейчас, да и все.

— А ведь серьезно, — сказал Сека. — Если ты врач, почему сейчас не в больнице под охраной? Почему тут шаришься?

—

— И почему?

— Ну я же сказал, — я уже начал злиться. — Псих я. Шиз. Думаете вру что ли?

— Бляяядь… — протянул парень, который, похоже, постепенно стал выходить из приступа.

Взгляд у него прояснился, он посмотрел на своего командира, и на лице бандита тут же появилось выражение досады. Он явно не хотел, чтобы его начальство узнало о недуге.

— Я боялся сказать, Сека, — проговорил он. — Думал, выгонишь.

— Выгоню — не выгоню, мне решать, — сказал он. — Пацану спасибо скажи, он тебе жизнь спас. А ты его кончить хотел.

Я отодвинулся на пару шагов назад — моего вмешательства больше не требуется. Осмотрелся по сторонам. Может все-таки есть варианты свалить?

— Как эта хуйня лечится, знаешь? — обратился ко мне Сека.

— Примерно, — ответил я. — Таблетками. Какие — знаю. Дозы примерные подберу. Но их найти надо.

Кстати, а я ведь видел. Была среди тех упаковок, которые я отбросил, одна сине-бело-зеленая, как раз нужная мне. Карбамазепин в дозировке двести миллиграммов. Он может помочь.

— А точно не знаешь, получается?

— Я не невролог, — ответил я.

— А какая у тебя специальность? — вдруг спросил один из тех, что в толстовках. На нем, кстати, была толстовка Санкт-Петербургского Политеха, но судя по лицу он явно не был докой в точных науках. Наверное, отобрал у кого-нибудь.

— У меня две, — ответил я. — Врач-педиатр — первая. По ней я работал полгода. Вторая — врач клинической-лабораторной диагностики.

— Лаборант что ли? — спросил «олимпиец». — Сека, ты чего, его с собой взять задумал? Да нахуя нам лаборант без лаборатории?

— Бля, чел, иди на хуй, — ответил я. — Врач КЛД, а не лаборант.

Меня почему-то всегда бесило, когда мою специальность сокращали просто до «лаборанта». Там два года учиться, а я на это говно восемь лет потратил. Хотя ни дня не работал в итоге, но все равно обидно.

— Ебало завали, — тут же сориентировался он. — Я тебя сейчас…

— Стоять, блядь! — только Сека произнес это, как весь боевой запал «олимпийца» сошел на нет. Главарь бандитов вдруг наклонился ко мне, посмотрел прямо в глаза и спросил. — Ты моего человека вылечить сможешь?

— Совсем — нет, — я покачал головой. — Это не лечится уже. Но сделать так, чтобы приступы реже стали, могу. Таблетки нужны, пить надо будет регулярно, и не бухать самое главное.

— Лучше уж тогда сдохнуть, — пробормотал эпилептик.

— Это тоже устроить могу, — зачем-то пошутил я, но на это никто не отреагировал.

— Ладно, — Сека встал. — Пойдешь с нами. Ты сейчас в аптеке шарился, не видел там, есть лекарство нужное?

— Видел, есть, — подтвердил я.

— Бек, проводи его, — сказал главарь. — Только не пизди. Посмотрим, чего он умеет. Если реально врач — пригодиться может.

— Ага, — снова сострил «олимпиец». — Считай, на работу устроился.

— Можно я ему въебу? — спросил я, посмотрев в глаза Секи.

— Посмотрим, — тот вдруг улыбнулся. — Давайте, идите.

Тот, что в толстовке «Политеха», махнул рукой, мол, иди. Мне не оставалось ничего другого, кроме как двинуться к аптеке. Бля, там же торчки эти… Некрасиво выйдет, получится, что я заложил их. Хотя… Может они уже свалить успели?

Если они, конечно, там же «габы» не обожрались, и не откисают. Как бы не бросились бы, бля, люди под ней вообще непредсказуемыми становятся.

В аптеку я вошел первым, прошел через торговый зал, а когда оказался в материальной, то увидел открытое окно и чуть качающиеся на ветру жалюзи. Сбежали. Это хорошо, что сбежали, потому что этот Бек, или как там его, наверняка их попросту завалил бы.

Так. А теперь таблетки.

Я присел над кучей таблеток, принялся искать нужную пачку. И увидел сразу три. Похоже, что на карбамазепин у них был спрос. Как там его пить-то? Ну будем по аналогии с ламотриджином — начнем с одной таблетки, потом через три-пять дней добавим еще одну. И попытаемся на четырехстах его держать. А то передозировка у такой штуки реально опасная.

— Нашел, — показал я Беку все три пачки. — Этого хватит… Ну на месяца полтора, наверное.

— Пошли тогда, — ответил он. Посмотрел на меня, кстати, с уважением.

И почему его так погнали, русский же вроде?

— Может еще чего поискать? — предложил я. — Тут много чего могло остаться. Полезного.

— Не беги впереди лошади, — ответил он. — Сека скажет — напишешь, что надо найти, пацаны сходят. Или сам с пацанами пойдешь. А пока пошли. Таблетки, кстати, давай сюда.

Упаковки он у меня забрал и мы вместе двинулись наружу. Остальные действительно ждали нас, и даже эпилептик уже поднялся и держался на ногах. Ему, кстати, сейчас наверняка полегче — перед приступом башка болела, а тут отпустить должно.

Ладно, какое мне дело вообще до него?

Меня ничего хорошего не ждет. Что я теперь буду штатным врачом у них в бригаде? Да ничем хорошим это не закончится. Скорее всего, рано или поздно придет какая-нибудь другая более удачливая банда и перестреляет все, в том числе и меня. Или стану я трофеем, и отправлюсь в рабство в какое-нибудь другое логово. И все.

Или что еще интереснее, придут военные, и кончат меня вместе с остальными. Особенно если «Волки», они определенно разбираться не станут — если на базе бандитов, значит один из них.

— Бек, возьми этого… — проговорил Сека, осекся на секунду и спросил. — Как ты обзываешься-то хоть?

— Рамиль, — ответил я, назвав свое имя. Смысл теперь врать уж.

— Татарин что ли? — спросил он и не дожидаясь ответа, продолжил. — Рамиль — долго говорить, будешь Рама. Так что возьми Раму и этого калича, и отведи его на базу. А к старичью мы сами пойдем, глянем, что и как.

— Ты уверен? — спросил Бек, спокойно так.

— Да кого там бояться? — хмыкнул «олимпиец», двинулся ко мне. — Да, держи, сам свое барахло таскай.

— Этого заприте пока, — продолжил Сека. — Посмотрим потом, что он умеет.

Вот так вот. А про накормить и напоить он, естественно, ничего не сказал.

Ладно, остается только идти за ними. Буду надеяться, что попадется вариант дернуть в бега по пути.

Ну, посмотрим, куда кривая выведет. В жизни-то всякое бывает, я это понял еще когда у меня болезнь нашли. И относиться стал ко всему по-фаталистски.

Глава 3

Примерно через полчаса мы добрались до базы бандитов, которая оказалась расположена в двадцать четвертой школе. Так-то я понятия не имел, где здесь какие школы, да и в целом город не особо хорошо знал, потому что переехал сюда всего за год до начала войны из Петербурга.

Просто табличку прочитал, она тут имелась, никто ее не сорвал.

Здание, кстати говоря, состояло из двух корпусов — основной, трехэтажный, таким вот квадратиком, а еще и наверняка с внутренним двориком, и небольшая пристройка рядом — двухэтажная. Ну, точнее, пристройки этой не было, потому что туда явно прилетело что-то, и хорошо так прилетело. Не сказать, чтобы одни руины, но жить там явно было невозможно.

Хотя сейчас почти весь город выглядит, так что удивляться в общем-то нечему. Да и в основном здании кое-где не хватало кусков крыши, да и окна в большинстве своем оказались выбиты. Но только на третьем этаже. На первом и втором их явно вынесли специально, потому что почти все они были заколочены досками.

На первом этаже, кстати, окна еще и с решетками. И отсюда видно, что на втором этаже несколько окон тоже. Там, наверное, кабинет информатики или чего-то такого, чтобы никто не влез, и компьютеры не вынесли.

Более того, когда-то вокруг школы была посадка. Сейчас ее не было, и торчали только голые пеньки. Это тоже понятно — первая зима была настолько лютой, что люди рубили все, до чего можно было добраться, все, что можно было сжечь в импровизированных печах.

Были у меня кое-какие воспоминания, связанные с этой зимой. Выжил я тогда не сказать только чудом. И очень повезло. Подозреваю, что не менее трети оставшегося населения города тогда отправилось на тот свет.

Но сейчас лето. С одной стороны радует, потому что тепло, пусть и не особо. А с другой…

С другой все тоже грустно. Солнечный день здесь длинный, ночи короткие, все-таки близко к северу. А выходить куда-то можно только ночью. Но мы добрались до места затемно, еще даже не рассвело.

Прошли мы через открытые ворота в проржавевшем давно не крашеном заборе, двинулись ко входу в здание. Теперь ни через какие двери перебираться не нужно было: куска стены просто не было, но надо было отдать бандитам должное: они убрали битый кирпич и осколки. Или не они, а скорее заставили кого-то. Черт его знает.

Нас тут же встретили часовые. Двое мужиков, вооруженные дробовиками. Сперва нацелились на нас, окликнули, но потом, когда увидели знакомые лица, опустили оружие.

— А это кто еще такой? — спросил один из них, кивнув на меня.

— Это Рама, — Бек повторил кличку, которую мне дал главарь бандитов. — Врач.

Бля, до чего же дурацкая кличка. Понятное дело, что от имени, но авторитетного человека так не назовут однозначно. Ладно, долго я ее слушать все равно не собираюсь. Съебусь как только возможность будет, да и все. Главное — момент выбрать.

Шансы есть, они в любой ситуации имеются. Может быть, получится к ним в доверие втереться? Ладно, посмотрим, всякое может случиться.

— Лепила? — спросил тот. — Серьезно? Где откопали-то?

— Случайно наткнулись, — ответил бандит. — Поймали, собирались отмудохать за то, что у нас на территории копался, но этот герой у нас припадок словил, — кивнул он на второго, который так и шел с мрачным лицом. Хотя я бы на его месте радовался бы — не пулю в голову пустили же, а лечить собираются. — А парень его спас. И вроде как даже таблетки подобрал.

— Ну ничего, свой врач это полезно, — сказал второй. — А они сами-то где?

— Сека отправил нас этого проводить, а сам собирался заглянуть еще куда-то. Тут как все, спокойно?

— Полчаса назад стреляли в том районе, одиночный, из дробовика. Мы соваться не стали. А тихо, спокойно. Обстрелов давно не было, у чухны снаряды кончились что ли?

— Не каркай, бля, — мрачно проговорил эпилептик. — Не хватало еще опять по подвалам сидеть.

Первое время обстрелы были почти ежедневными. Оккупанты, похоже, рассчитывали все-таки взять город, вот и ебашили, почем зря. А потом захватили в кольцо и двинулись дальше, на Питер. И теперь бомбят уже не каждый день, а так, раз в неделю. Будто чисто чтобы не расслаблялись.

— Иди давай, — сказал Бек, показав пальцем в сторону входа.

Без злобы как-то. Он-то ко мне, похоже, нормально относился. А вот эпилептик явно был зол, пару раз замахивался даже во время дороги. И чего казалось бы, это ж я его спас?

Я поднялся по плите, и прошел через дверь, оказавшись в длинном коридоре. Окна с внутренней стороны, те, что вели во внутренний дворик, не забили. Похоже, что не рассчитывали, что кто-то будет по нему стрелять. Так что через мутные давно не мытые стекла можно было посмотреть, что там происходит.

Увидел машину припаркованную, УАЗ. Это, кстати, редкость сейчас, машины по улицам не ездят. Все потому что по городу электромагнитным импульсом ебанули, я даже синюю вспышку видел.

Мало кто об этом знает, но ЭМИ не только на технику действует, но и на людей. Повреждает крово-мозговой барьер, это воспаление вызывает в мозгу, мелкие, но множественные очаги. Из-за этого и когнитивные функции начинают страдать — память, внимание, тревожность появляется. Иногда депрессия.

Понятия не имею, как на меня оно подействовало, но остальные люди явно моментом немного ебанулись. Хотя, может быть, они всегда такие были, а это просто где-то глубоко внутри сидело.

Но машинам, конечно, жопа пришла. Как и почти всей электронике. Смартфоны сейчас — вообще бесполезная штука, хотя раньше без них жизни представить никто не мог. Да что смартфоны, телевизоры, радио тоже.

А еще там огород был натуральный. Помидоры росли, салат, редис — я в деревне вырос,

Меня повели вперед по коридору, между рядов одинаковых дверей. Кабинет русского языка, истории, обществознания, географии. Навстречу вышел еще один дюжий мужик, хмыкнул, но прошел мимо, ничего не сказал.

Наконец они остановились возле какой-то из дверей. Ключ торчал в замке, Бек повернул его и кивнул, мол, заходи.

Я вошел. Обычный школьный класс, ничего необычного, только парты все отодвинуты к стене, будто специально, чтобы подойти нельзя было. Пошли дальше, Бек взял ключ со стола и двинулся к небольшой двери у школьной доски. Повернул, заглянул, посмотрел — нормально ли там все.

— Мы тебя обыщем, хорошо? — спросил он. Будто разрешения просил.

Мне только плечами пожать оставалось. Как будто у меня выбор есть.

— Я сам обыщу, — сказал эпилептик.

Я стащил со спины рюкзак и протянул его Беку. Тот даже заглядывать не стал — его уже олимпиец обыскал. Парень, которого я спас, заставил меня повернуться, охлопал, после чего влез в карман куртки и вытащил из него пачку сигарет, которую мне повезло найти пару дней назад.

— О, нормально! — проговорил он, осмотрев свою добычу. Тут же убрал в карман. — Тебе оно не пригодится. Курить для здоровья вредно, знаешь же. А то сам врач и еще и куришь.

Ага. Если бы они знали, как врачи курят. Да, наверное, не в одной профессии не употребляют столько кофе и сигарет, как это делают какие-нибудь хирурги на ночных дежурствах.

Потом стал проверять ниже, наткнулся на складышек в моем кармане и тут же вытащил его.

— Не, ты смотри! — повернулся он к Беку. — Прикинь, они даже не обыскали его! Ну пиздец.

Он тут же упрятал складень себе в карман, проверил брюки, после чего присел и даже лодыжки осмотрел, будто боялся, что у меня и там нож. Потом встал, схватил за плечо, заставив обернуться. Бек сунул рюкзак мне обратно в руку.

— Кеды снимай, — сказал он.

— Зачем? — не понял я.

— Снимай давай! — повторил он, уже громче.

Я выдохнул, уперся носком одной ноги в пятку второй, стащил с себя одну кеду, потом вторую. Посмотрел на бандита, и тот вдруг резко впечатал кулак мне в живот.

Воздух вышибло из легких, и я резко склонился. К горлу подкатил ком, но блевать мне в этот раз было нечем. Все что мог, уже выблевал.

— Нахуя? — спросил Бек.

— Чтобы жизнь медом не казалась, — ответил он, после чего открыл дверь и резко толкнул меня внутрь.

Причем так, специально, чтобы я сперва лицом в косяк впечатался, но я умудрился уклониться в последнюю секунду. Влетел в помещение, развернулся и увидел его улыбающуюся рожу прежде чем дверь закрылась. Щелкнул замок.

А потом послышались шаги и переругивания. Бек явно не был доволен тем, что тот меня ударил, и обещал рассказать Секе. В ответ были слышны какие-то визгливые оправдания, слова о том, что «этот лох тут вообще никто, и ничего ему не будет», через слово перемежаемые матом.

Еще несколько секунд я пытался продышаться, пока у меня это наконец не получилось. Я осмотрелся. Лаборантская, да, кажется так это называется. Да уж, интересное место.

Здесь был рабочий стол, на котором валялись тетрадки, по-видимому, с непроверенными работами. Шкаф с книжками какими-то стоял, учебники, пособия. И скелет на стойке. Не настоящий, естественно, из полимерной глины его лепили.

Размахнувшись, я бросил рюкзак на диванчик, после чего подошел к скелету. Не знаю, чего я от него хотел, он просто стоял.

— Да, братишка, на настоящий ты не похож, — только и оставалось проговорить мне.

Модель грубая совсем, без отверстий под сосуды и нервы, вообще без ничего, да и свет неестественно белый. Настоящие скелеты — они совсем не такие, они желтоватые. По крайней мере, те кости, на которых я учился, были именно такими.

Не знаю зачем, но я открыл его челюсть, которая тут же закрылась — на пружине была, даже щелкнула слегка. Я повторил это еще раз. Осмотрелся, увидел на столе карандаш, снова открыл челюсть и засунул его между зубами, чтобы он торчал, как сигарета.

— Обживаемся потихоньку, — пробормотал я.

Уселся на диван, открыл рюкзак. Оставили мне там что-нибудь?

Воду этот уебок в олимпийке выбросил, побрезговал. Может, увидел, что просроченная, а может просто не любит минералку. Банку с мясным пюре себе в карман убрал. А вот пачку печенья оставил, а пластиковую упаковку фруктового по-видимому, не заметил.

Что ж, вот и завтрак, выходит. Лучше сейчас съесть, наверное, пока и это не отобрали, потому что что-то подсказывает мне, что кормить меня не будут. Одна только проблема — воды нет, причем вообще.

Вон, вижу на окне бутылка стоит, в ней примерно половина воды. Только тут и сама бутылка уже зеленая из-за отложений, да и вода тоже. Из нее цветы поливали. Нет, такую если и пить, то только в самом крайнем случае. Если умереть не хочешь, а перед этим обосраться.

Ладно, плевать. Напоят они меня в любом случае, никуда не денутся. Иначе я тут сдохну просто до завтра-послезавтра, да и все. А я им зачем-то нужен. Однозначно нужен.

Долбоебы они на самом деле. Им же не терапевт, а хирург нужен в первую очередь. А я что могу? Рану промыть и перевязать? Ну фурункул вскрыть — вот верх моих хирургических знаний, да и все. Пиздец, короче говоря.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я открыл дойпак с пюре, вытащил из пачки один крекер, намазал его сверху тонким слоем и отправил в рот. Пережевал, проглотил. Потом еще один и еще.

Кончилось пюре очень быстро, а примерно половину пачки печенья я оставил на будущее. На этом все равно не прожить, как ни крути, даже в тепличных лабораторных условиях. Но увы, больше ничего нет.

Пачку я свернул и спрятал в рюкзак. Остается надеяться, что не отберут. Сам осмотрелся по сторонам в поисках хоть чего-нибудь интересного.

Встал, подошел к шкафу с книжками, открыл стеклянную дверцу и принялся осматривать корешки. Гербарии, какие-то, так они даже на то, чтобы их скурить не годятся. Разве что, типа, лекарственные растения собирать. Но я, кстати, и так помню, что от

Вот справочник по анатомии. Но он для школы, а не для вуза, так что там и половины нужной информации нет. Да и зачем он мне? Я и так знаю, что «у мальчиков — пенис, а у девочек — вагина».

Ну и учебники естественно. От природоведения, до биологии для одиннадцатых классов.

Только вот ностальгии по школе это никакой не вызывает. Слишком уж мрачная обстановка вокруг. Хотя тут окно не заколотили, на нем только решетка, но и наружу смотреть не хочется. На что там смотреть? На полуразрушенный дом напротив и пеньки вместо деревьев?

В другом шкафу микроскопы стоят, почему-то без чехлов, что странно. Даже один с иммерсионным объективом есть. Я через него кровь смогу посмотреть при необходимости, предметные стекла для мазков тоже имеются. Только вот где я краситель по Романовскому-Гимзе найду? Какие-то красители есть, конечно, но гранулы лейкоцитов через них не увидишь.

Да и камеры Горяева я тут точно не найду.

Бред какой-то в голову лезет. Уж кровь меня смотреть точно не заставят.

Открыл один ящик стола, увидел какие-то банки. Еще один — упаковку картонную. Вытащил, посмотрел — предметные стекла со всякой фигней. Убрал обратно.

Зевнул.

Потом отошел, улегся на диван, который оказался слишком коротким, из-за чего ноги мои лежали на боковине, закрыл глаза. И как назло — ни в одном глазу. Казалось бы, высыпайся, блин, впрок, раз все равно ничего другого делать возможности нет.

Но не шло и все. Тут еще и дело в том, что голодный, а полпачки соленого печенья провалилось, как в пустоту. И пить хочется, но воды нет, и не предполагается.

А самое главное — вообще не понятно, что дальше будет со мной.

Овец что ли посчитать? Да только вот тогда жрать еще сильнее захочется. Хотя баранину я никогда не ел, потому что в любом виде ее не перевариваю.

Не знаю, сколько времени прошло, но я все-таки уснул. Причем сон был беспокойный — ворочался на месте, крутился, а никакой возможности нормально улечься у меня не было. Ни подушки, ни одеяла, пусть и не холодно. И все лежал и лежал.

А потом снаружи послышались крики, голоса. Сперва я даже подумал, что это в моем сне, но потом все-таки проснулся, осмотрелся, понял, что нахожусь в том же самом месте, но ничего не изменилось.

Подошел к окну, выглянул — ничего не увидел. Да и высунуться толком не удалось из-за решетки. Потом посмотрел зачем-то на свои руки, увидел, что дрожат. Да и сердце колотилось из-за резкого пробуждения, хотя вроде кошмаров не снилось. Но надпочечники упрямо насыщали мою кровь адреналином.

А потом из школьного класса, в лаборантской которого меня заперли, послышались торопливые шаги. Я тут же огляделся в поисках хоть какого-нибудь оружия. За мной пришли. Микроскопом его приложить что ли, а потом бежать? Все-таки шум какой-то, переполох, может быть, получатся?

Или пристрелят? Нет, не хотелось бы. Я еще не настолько отчаялся, чтобы добровольно на заклание идти. Эти не убьют, по крайней мере первое время. Если я не накосячу. А мне придется вспомнить все, что умею, чтобы не накосячить и прожить достаточно долго и получить возможность убежать.

— Блядь, да где этот ключ?! — послышался громкий голос.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом я услышал, как ключ повернулся в замке, и тут же распахнулась дверь. Я увидел лицо Бека, его злое лицо, а потом он плюнул в мою сторону словами:

— Пошли! Быстро пошли!

Делать было нечего, да и выглядел он решительно — подозреваю, если начну мешкать, то просто схватит и потащит. Я взял рюкзак, забросил его за спину, а он проговорил:

— Брось свое барахло! Не до того сейчас! И быстрее, в темпе, бля!

Тогда я сбросил рюкзак обратно на диван и двинулся за ним.— Что случилось-то? — только и спросил я.

— Секу подстрелили! — ответил он.

Глава 4

Отвели меня, как это смешно не было бы, в школьный медпункт. У них он тут на два помещения делился: основное, где сидели врач с медсестрой, и дополнительное — процедурный, типа, кабинет. И вот именно в этом помещении с кафельными стенами и полом, наверное, чтобы кровь и рвоту отмывать в случае чего было легче, и сидел Сека.

В окровавленных штанах, да со жгутом затянутым у самого паха.

А вокруг него была куча народа. И эпилептик, и «олимпиец», и даже пара женщин каких-то. Они все что-то обсуждали, но когда в помещение вошел Бек, а следом за ним и я, замолчали.

— Кто ж знал, что ты так рано нам понадобишься, — криво усмехнулся Сека. — Лечи давай теперь!

— А что случилось-то? — только и оставалось спросить мне.

— Подстрелили меня, что тут непонятного, — злобно ответил он. — Нога, бля.

Я выдохнул. Ну, нога — это не так страшно. Если учесть, что моя жизнь сейчас полностью зависит от жизни главаря бандитов, то я могу ощутить порядочное такое облегчение. Потому что нога — это не грудь, и не живот.

Что мы в той ситуации могли сделать? Рану закрыть как-нибудь, а потом отвезти в больницу, где есть операционная и бригада специалистов. А так… Завяжи и лежи, как говорится.

Да нет, на самом деле, но ладно, попытаемся разобраться.

— Все вон тогда, — сказал я, кивнув им на дверь.

Сперва окружающие уставились на меня, а потом на Секу, будто ждали подтверждения приказала. Он и кивнул, и сказал:

— Выходите, — и тут же добавил. — Ты, Надька, останься. Покажешь этому доктору, что и где у нас здесь есть.

Бандиты покинули помещение, но неохотно, все, кроме худой девицы с мелкими светлыми кудрями. Хотя кому как девица, она примерно моего возраста — то есть ей тоже что-то около тридцатника. Женщина средних лет. Но воспринималась она именно как девица.

— Вот, — она вытащила из одного из шкафов коробку и положила ее на кушетку рядом с Секой. — Смотри, тут у нас все лекарства.

— А руки обработать у вас есть чем? — все-таки спросил я. — И перчатки тоже пригодились бы, если можно.

— Да-да, конечно, — проговорила она, вытащила из того же шкафа упаковку нестерильных латексных перчаток. А потом достала из кармана и бросила мне флакон санитайзера.

Нет, ну на то, что тут найдется этиловый спирт в

Я щедро выдавил на руки жидкость из флакона и принялся втирать ее в кожу. Конечно, по-хорошему руки надо было ополоснуть хоть чем-нибудь, но увы, водопровод не работал, а воды мне не предложили. Что ж, будем надеяться, что вторая кожа в виде перчаток хоть от чего-то защитит. Меня в том числе — даже думать не хочу, что там у этого парня в крови может быть.

Натянул перчатки и обработал руки уже в них. Типа простерилизовали, ага.

— Жгут расстегни, — кивнул я Наде. — И штаны с него сними.

Самому браться уже нельзя было, потому что руки условно стерильны. Так, посмотреть только. Ну, она справилась, чтобы со жгутом Эсмарха разобраться, много мозгов не надо, а уж штаны снимать — так тем более.

Я наклонился, осмотрел рану. Крови-то практически не было, а сейчас, как жгут сняли, не потекла. А нахера его вообще наматывали тогда? Там разумнее было бы просто прикрыть рану, да и дело с концом, тугой давящей повязкой. Если артерия не задета.

Да и на штанах крови немного. Чего это они так, будто ему половину ноги оторвало?

Я посмотрел в коробку с лекарствами, и увидел с самого верха флакон с антисептиком, обычным хлоргексидином, и пачку стерильных салфеток. Вскрыл, промокнул одну из них, провел по ноге, стирая кровь, и обнаружил совсем небольшую дырочку. Туда даже кончик мизинца вставить не получится.

И да, еще и слепое ранение, не сквозное. Это чем таким в него стреляли-то?

— Да из Макарова дед ебанутый шмальнул, чтобы ему земля была стекловатой, — проговорился Сека.

Да, похоже, что последние слова я произнес вслух. Ладно, нормально. Макаров — это не так уж и плохо, пуля маломощная, а мышцы бедра крепкие, плотные, так что она далеко войти не могла. И судя по тому, что крови нет, артерия не задета. И даже ногой он шевелит — нервы тоже.

Что я вообще знаю об огнестрельных ранениях? Да ничего особо не знаю, мне с такими дел иметь не приходилось, естественно. В курсе про то, что пуля, когда через ткани летит, создает временную полость. Которая, соответственно ко вторичному поражению тканей приводит.

И их все надо иссекать.

Но у Макарова патрон маломощный, так что особо большой эта полость быть не должна. И достаточно будет, думаю, просто пулю вытащить, рану промыть и потом перевязать. Да, дренаж еще поставить, а трубок у них наверняка нет. Ладно, тоже что-то придумаем.

Да тут ни хрена стерильного нет. Как я его вообще должен спасать в таких условиях, блядь? Задали же задачку.

Сперва мне захотелось послать все на хуй, но я собрался. Работаем, не Боги горшки обжигают. А недостаток стерильности мы компенсируем ударной дозой антибиотиков. А если их нет, то напросимся пойти их искать.

И сбежим на хуй в случае чего.

— Инструменты есть какие-нибудь? — спросил я.

— Есть, — кивнула девушка, подошла уже к столу и взяла с него красный чехол.

Ну я в общем-то и сам мог посмотреть, да. Хирургический набор, причем военный. Где добыли? Да там же, где и автоматы, вот и все. Но в нем все необходимое должно быть.

Я открыл чехол, и увидел внутри иглы, спиртовые салфетки, повязки пластырного типа, еще одну — полимерную, для окклюзионной повязки, ну и зажимы и щипцы. Хоть убейте меня, спросите, но я ни одного зажима не назову, в голову приходит только слово «корнцанг». Хотя на втором курсе, естественно, экзамен сдавал.

Пулю достать надо. Причем, делать это не голыми руками, палец туда просто не влезет. Рана… Ну от артерии вроде далеко, если честно.

— Бля, кольни меня чем-нибудь сперва, я же сдохну на хуй, — проговорил вдруг Сека резко изменившимся голосом. — Больно, честно говоря, пиздец.

Я выдохнул. Да, про анестезию я как-то забыл. Ладно, кровью истечь пациент не угрожает, так что вполне можно сперва это сделать.

Я снова подошел к коробке, заглянул внутрь и обнаружил жуткий бардак. Тут были антибиотики, таблетки какие-то, леденцы от кашля, и почему-то комбинированные оральные контрацептивы. Это еще зачем, блядь?

Ладно, вот, кеторол. То есть из всех нестероидных — самое сильное обезболивающее средство, дальше — только наркота. Его даже в аптечки военные кладут, если в таблетках. И шприцы есть.

Вытащил из коробочки ампулу, шприц из упаковки, набрал, потом достал спиртовую салфетку, который тут все-таки были. Снова вернулся к Секе. Развернуться его просить? Ага, конечно. Вот, бедро есть, в него и уколю, я умею, сам себе делал. Там главное — правильно головку мышцы сжать.

Вот некоторые в дельту колят, я так никогда не умел. А в бедро как раз нестрашно, хотя остальные боятся нервный пучок задеть.

Быстро протерев участок кожи, больше для виду, чем от этого на самом деле толку будет, я схватил мышцу двумя пальцами и ввел в нее иглу. Она вошла с хрустом — это нормально, это всегда так. Сека дернулся, а я уже вдавил поршень.

Прижал той же салфеткой, выдернул иглу, шприц передал Наде, которая стояла у меня за спиной. Посмотрел на Секу.

— Получше? — спросил.

— Уколы ты делать не умеешь, — проговорил он. — Но не болит почти уже. Давай теперь, ковыряйся.

Я взялся за зажим, аккуратно ввел его в рану, стараясь не бередить ее еще сильнее, и скоро нащупал пулю. Так… Теперь подцепить.

Получилось. Не с первого раза, но получилось, так что уже через минуты я вытащил небольшой тупоголовый кусочек металла, который положил на кушетку. Кровь пошла сильнее, но явно не так сильно, как если бы я задел артерию. Все нормально. Нормально.

— Теперь шить будешь? — спросил Сека, которому, похоже, больно не было уже совершенно. Подействовало болеутоляющее. Он взял пулю двумя пальцами и принялся разглядывать.

— Неа, — я покачал головой. — Огнестрельные раны не шьют. Сейчас просто обработаю и завяжу.

— Я у тебя так кровью не истеку? — спросил он.

— Не истечешь… — ответил я, проглотив чуть не сорвавшееся с языка «наверное». — Но потерпеть немного придется.

Я взял второй флакон, с перекисью водорода. Открытый давно, выдохлась, наверное. Ладно, все равно лучше, чем ничего. Практически вставил флакон в рану, надавил, и сразу же услышал шипение — свободный кислород входил в реакцию с железом крови.

— Ебаный в

Ну да, ему тоже орать нельзя, надо же статус демонстрировать перед подчиненными. А они наверняка сейчас снаружи сидят, слушают.

Я же тем временем влил туда другого антисептика — хлоргексидина, чтобы точно вымыть все. Взял еще одну салфетку и щедро намазал левомеколем из тюбика, так, чтобы пропиталось. И щипцами загнал это все в рану.

Ну, наверное, нормально. Только надо еще дренаж сделать, чтобы гной отходил, а он точно будет. Трубок нет.

Выдохнул, вытащил из пачки еще одну перчатку и ножницами отрезал от нее кусочек латекса, который тоже засунул в рану. Ну хоть что-то. А потом взялся за бинт, разорвал упаковку и, чуть приподняв ногу Секи, принялся перематывать рану.

— Все что ли? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Еще антибиотики нужны. Но все, что мог, я сделал. Перевязки менять надо и уколы делать, и недели через три на ноги встанешь.

Снова проглотил это «наверное». Но пока ему надо делать перевязки и уколы, я им нужен. Значит, меня не убьют. И даже вполне возможно, что будут кормить и поить.

Очень уж кушать хочется, а пить и того больше, честно говоря.

Забинтовал я качественно — занятия по десмургии не прогуливал, да и вообще опыт у меня был. А потом стащил с себя перчатки, бросив их прямо на пол, взял еще пару, на этот раз чистую, и опять полез в эту импровизированную «аптечку».

— Бардак у вас тут, — сказал я. — Я мог бы заняться, рассортировать, посмотреть.

— Вот и займешься, — как-то забывчиво ответил Сека, который продолжал крутить в руках пулю, которую я из него достал. — Но потом.

Вытащил флакон с граммом порошка, посмотрел — цефтриаксон. То, что нужно, но его мало, всего лишь пять штук. А надо как минимум десять, пока все не пройдет. А по-хорошему два грамма в день, да еще метронидазол в капельницах достать.

— И антибиотики надо будет достать, — сказал я. — Могу сходить, знаю пару аптек.

— Без тебя сходят, бля, — ответил он. — Коли давай.

Я принялся ковыряться в коробке в поисках хоть какого-нибудь местного анестетика. Новокаина там или лидокаина — хоть чего-нибудь, в чем можно было размешать антибиотик. Потому что цефтриаксон в мышцу на воде — это пиздец, он меня тут на месте убьет.

Хотя и воды-то нет. Есть только физраствор. Подойдет.

— Бля, — пробормотал я.

— Чего? — спросил Сека, тут же вскинувшись.

— Да ничего, просто в вену придется колоть, — сказал я, решив, что это будет проще, чем объяснять.

Сломал пластиковый колпачок ампулы, набрал в шприц, а потом проткнул им резиновую крышку флакона с антибиотиком, надавил на поршень, и принялся взбалтывать осторожно. Надо, чтобы хорошо растворилось, чтобы вся доза в кровь попала.

Все. Набрал. Теперь поршень обратно на себя, флакон на хрен, воздух выпустить.

— Руку дай, — сказал я.

— Какую? — спросил он.

— Без разницы, — ответил я. — Давай.

Он вытянул левую. Я присел, правой рукой нащупал вену. Потом вскрыл еще одну спиртовую салфетку, опять мазнул. И левой рукой перехватил его за предплечье и сжал, что было сил. Жгута венозного я не увидел, а Эсмарх для этого не подойдет.

— Кулаком работать надо? — спросил он.

— Без этого обойдемся, — ответил я.

Вена надулась, и я осторожно проколол ее, а потом под тупым углом ввел иглу. В канюле кровь. Значит, попал. Так, а теперь медленно. Очень медленно. Быстро нельзя — это помню, а почему именно — не помню.

— Печет, — проговорил Сека. — Руку печет.

— Это нормально, — ответил я, убедившись, что кожа не надувается. А, значит, лекарство идет туда, куда нужно.

Через полминуты все было закончено. Я шлепнул на место укола ту же салфетку и выдернул шприц. Поднялся и стащил с рук перчатки.

— Ну все, — проговорил я. — Пока что все. А теперь послушай меня внимательно, Сека.

— Ну? — посмотрел он.

— Короче, то, что мы сейчас делали — это колхоз полный. Даже я, как не хирург, тебе это скажу. Шансов ногу сохранить у тебя процентов пятьдесят — либо да, либо нет. Нужны антибиотики — такие же, как те, что я тебе вколол, но гораздо больше. Флаконов двадцать хотя бы. Нужны капельницы еще такие, «метрогил» называются, знаешь, может быть?

— Это разве не для десен мазь? — впервые за все время подала голос Надя.

— Я знаю, — кивнул он. — Покупал, горло полоскать.

Нет, бля, как же у нас все любят из пушки по воробьям хуячить. Но ладно.

— Вот. Если это все будет — через полторы-две недели будешь бегать пуще прежнего. Потому что будешь знать, что под пули лучше больше не подставляться.

— Ты это пошутил что ли? — хмыкнул он.

— Вот такой вот у нас у врачей, юмор, — я пожал плечами. — Короче, лекарства надо найти. Тогда я тебя вытащу гарантированно. Иначе — честно, не знаю. Можете меня убить даже, но больше сам Бог тут не сделает.

Он помолчал несколько секунд, посмотрел на меня, после чего вдруг кивнул.

— Еще мне что-то надо знать?

— У тебя, скорее всего, температура поднимется сегодня. И завтра. Но это нормально — организм с заразой борется. Если будем дальше делать все, как надо, то к третьему дню упадет. Через неделю можно будет дренаж достать и чисто сверху перевязывать. Ну все в общем-то.

Глянул на Надю.

— Помоги встать, — попросил он.

Именно у нее, у девушки, не у меня. Значит, не доверяет.

Она тут же подскочила и помогла ему подняться. На ногу он особо не наступал, но идти кое-как мог.

— Наружу выходи, — сказал он.

Я выдохнул. Особой благодарности за свои услуги я в общем-то не ожидал. Это почти как в страховой медицине, в поликлинике — пашешь за копейки, задерживаешься после приема, потом ходишь по вызовам до вечера, а спасибо тебе никто так в итоге и не скажет.

Мне не оставалось ничего, кроме как послушаться его. Остальные снаружи остались, никуда не ушли. Но было видно, что главаря своего они видеть рады.

— Так… — проговорил он, после чего посмотрел на меня. — Вы его где держите?

— В лаборантской, в кабинете биологии, — ответил Бек.

— Пошли, — тут же сказал парень.

А я пошел за ним. Босиком по полу. Только сейчас заметил, как сильно у меня ноги замерзли — плитка холодная. Да и воняют, если честно, носки-то эти я уже не первый день ношу. Да и хули тут говорить, мыться в последний раз мне тоже приходилось достаточно давно.

— Этот говорит — лекарства нужны, — проговорил Сека у меня за спиной. — Так что этой ночью пойдете за ними. Нужно найти, обязательно.

— А если не получится? — спросил еще кто-то.

— Если не получится, будем думать, что делать дальше.

Голоса постепенно затихли вдали, и мы снова вошли в кабинет биологии. Дверь, из которой вышли, оказалась открыта.

— Давай внутрь, — проговорил Бек.

— Бля, может пожрать дадите? — спросил я у него. — Да хуй с ней со жратвой, воды дайте что ли хотя бы.

— Как Сека скажет, — отрезал он. — Заходи давай.

Я выдохнул, и все-таки пошел обратно в свое обиталище. Дверь тут же закрылась с той стороны, и мне не оставалось ничего, кроме как усесться обратно на свой диван.

Утро. Надо же лекарства выпить. Я открыл рюкзак, достал из него белую упаковку, выдавил на ладонь две таблетки ламотриджина. Посмотрел — попытка проглотить их на сухую всегда заканчивалась плохо.

Но все-таки отправил себе в рот, который тут же наполнился вязкой горькой слюной. Все-таки заставил себя проглотить их, почувствовал, как по пищеводу прокатился комок. Подумал — уж не наплевать ли, и не напиться из той бутылки, из которой цветы поливают. Понял, что еще не до конца отчаялся.

И завалился обратно на диван.

Ну, можно сказать, я этому придурку сегодня жизнь спас. Причем его подстрелил какой-то старик. Причем, наверняка, потому что он пошел дань требовать, а то и грабить этого старика. Сека — точно нехороший человек, никакой альтернативы у этого суждения не было. И лучше бы ему, наверное, сдохнуть, в городе спокойнее бы стало.

Но если умрет он, то умру и я. Я мне пока что на тот свет не хотелось совершенно.

Я закрыл глаза. Бессонная ночь вышла, а это нехорошо. Мне спать надо по ночам, потому что без этого любое лечение может пойти по пизде. Ладно, один раз меня разбудили, так что надеюсь, что во второй раз смогу хотя бы пару часов сна перехватить.

Правда, смотреть время у меня тоже не на чем.

Не знаю, сколько прошло, но я отчетливо услышал, как открылась дверь. Приоткрыл глаза, повернул голову, и увидел, как в помещение вошла совсем молодая девчонка со стальным школьным подносом.

За ней стоял Бек, он кивнул мне, после чего закрыл дверь.

Глава 5

Я посмотрел в окно, и увидел, что там все залито солнечным светом. Голова тоже была тяжелая, а означало это то, что я проспал несколько часов. Недостаточно, чтобы выспаться, но так долго, что солнце окончательно встало и наступил день.

Девчонка посмотрела на меня. Худая совсем, кожа да кости, иначе и не скажешь. Короткая стрижка каре, причем такое ощущение, что раньше волосы были длиннее, а потом их просто взяли и обрезали, как бы и не ножом. Лицо чистенькое, и вроде бы уже не детское, но больше двадцати ей не дашь в любом случае.

— Тут Сека вам просил передать, — проговорила она и чуть тряхнула подносом так, что лязгнула лежавшая на нем ложка.

И только сейчас до меня дошло. Запах, причем запах свежеприготовленной пищи. И более того, не просто еды, а мяса. Мяса, мать его.

Рот практически мгновенно наполнился слюной. Я поднялся на ноги, и девчонка сделала шаг в мою сторону и передала мне поднос. Посмотрел на него — картошка с мясом, да еще и с томатной пастой что ли, кружка с дымящимся черным кофе, это тоже по запаху сразу стало ясно, и даже какой-то эрзац-заменитель хлеба добавили — галеты из армейского пайка.

Да это же настоящий, мать его пир! Я так не ел, наверное, с самого начала войны. Иногда удавалось добыть что-то, но вот чтобы приготовить вот так вот.

— Спасибо, — кивнул я, взял поднос и поставил его на стол.

Схватил ложку, зачерпнул, отправил немного в рот. Меня накрыл целый букет вкуса: тут и пюре, и какое-то разваренное мясо, и томатная паста, и лук мелко нарезанный.

По голове как будто молотком ударили, а восприятие окружающего мира отключилось, и значение теперь имел только этот вкус. Я схватил еще ложку, потом еще, еще, а порция даже на треть не уменьшилась. Положили много. Действительно много.

Только сейчас я повернулся, посмотрел на девушку, которая так и продолжала стоять, вложив ладонь одной руки в другую. Вопросительно поднял бровь, и она, кажется, все поняла:

— Тут не только еда, — сказала она. — Тут еще и я. Для развлечения.

Даже не покраснела. Похоже, что ее не в первый раз предлагают гостям в качестве развлечения, потому что в голосе была слышна какая-то обреченность что ли. Иначе и не скажешь.

— Не надо, — ответил я. — Иди. Передай, что я благодарен за еду, и что вечером надо будет еще один укол сделать.

— Я не могу, — он вдруг заломила руки. — Мне сказали, что я должна вас развлекать. И… Не надо меня, пожалуйста, выгонять… Если выгоните, Сека решит, что вам не понравилось. И накажет меня.

Бля…

Ну да, это все-таки бандиты. Которые ведут дела с другими бандитами. Вообще, я слышал о том, что в городе торгуют людьми, причем как молодыми девчонками, так и парнями, которые могут тяжелую работу делать — месить раствор, класть кирпич, укрепления строить, короче говоря.

Но про Секу, и про род его занятий я не знал ничего. Хотя о том, что тут рабы есть, следовало догадаться. Я ведь и сам теперь один из них, несмотря на то, что мне этот обед принесли.

Это видимо, потому что Секе лучше стало. Стало бы хуже — избили бы, или пристрелили. А так он оказался доволен качеством оказанной помощи, и вот решил отблагодарить за услугу.

— А чего ты делать-то будешь? — спросил я. И сам не знаю почему, но проговорил. — Петь или танцевать умеешь?

— Нет… — ответила она, сложив руки на груди. —

— Хватит, — прервал я ее.

Этого мне еще не хватало. Я, конечно, подонок, как и все остальные, но пользоваться сексуальными услугами невольницы не собирался.

Я проследил, как она посмотрела на содержимое подноса. Да, а ведь ее, наверное, особо и не кормят. Нужно поделиться, под таким взглядом я есть не смогу.

Глазищи у нее, кстати, реально красивые. Вроде карие, но при этом желтизной такой отливают. И большие. Хотя, может быть, большие, это потому что она худая как ветка и ничего не ест?

— Иди сюда, — решил я, чуть отодвинувшись.

Девушка сделала шаг в мою сторону и зачем-то взялась за волосы и с помощью резинки собрала их в пучок на затылке. И наткнушись на мой взгляд, полный непонимания, остановилась.

— Если тебе нельзя вот так возвращаться, то останешься тут, — сказал я. — Спать я с тобой не буду. Вон, можешь гербарии полистать, чему-нибудь научишься. А сперва поедим. Ты когда в последний раз ела-то?

— Сегодня, но… — она замялась, а потом продолжила. — Рабам много не дают. Горсть овсяных хлопьев с водой на обед, а на ужин — то, что от основного стола осталось, да и то немного.

— Да, значит меня Сека решил с барского стола побаловать, — констатировал я больше сам для себя. — Сейчас я еще немного съем, а потом ты доешь.

— Если узнают, накажут… — пробормотала она, хотя было видно, что есть ей очень хочется.

— А откуда они узнают? — посмотрел я на нее. — Я не расскажу. Если сама не расскажешь, значит, не узнают. Все, жди.

Я забросил в рот еще несколько ложек этого восхитительного блюда, которому, как по мне, место только в Мишленовских ресторанах, после чего взялся за галету, попытался раскусить, но естественно, чуть зубы не сломал. Поморщился, посмотрел на кружку с кофе. Взял ее, отошел, уселся на диван.

Девушка так и не приблизилась, только смотрела на меня.

— Иди ешь, — проговорил я. — Я все равно не смогу, когда ты на меня так смотришь.

Она выдохнула, подошла, схватила грязную вилку и принялась есть, очень торопливо. Будто боялась, что отберут.

Я тем временем обмакнул галету в кофе, подождал немного, а потом отправил размоченный хлебец себе в рот. С этим тоже сложно, когда печенье в чай макаешь, главное — вовремя вытащить.

Съел один, потом второй. Так постепенно в кружке примерно половина осталась. Допить? Или ей оставить? Не, в воде их, наверное, все-таки не ограничивают, а я не пил уже всю ночь.

Так что я опрокинул в себя остатки кофе, положил жестяную кружку на пол и уставился на девчонку, которая продолжала есть. Галеты она тоже взяла, но ела по другому — макала в пюре, размачивала в этом томатном соусе, а потом уже начинала жевать.

Справилась очень быстро, а потом развернулась и посмотрела на меня. Вдруг улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она.

— Тебе спасибо, — пожал я плечами. — Это ж ты это все принесла.

— Но это же от Секи… — проговорила она, подумала немного, а потом сказала. — А вы врач, да?

— Слушай, — я выдохнул, посмотрел на нее. — Тебе лет-то сколько?

— Двадцать, — ответила она, тряхнув головой.

— Точно? — я прищурился.

— Ну… Почти. Зимой исполнится.

— Ладно, — сказал я. — Девятнадцать-двадцать, это не такая большая разница. Обращайся ко мне на «ты», а то мне неловко становится. А лучше по имени зови, Рамилем.

Да. Не думаю, что хоть кто-то меня будет так звать, а не просто «лепилой» или идиотской кличкой.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Ника, — ответила она.

— Хорошо, — кивнул я и улыбнулся. — Вот и познакомились. А так-то да, я врач. А что такое, помощь нужна?

— Нет, — она покачала головой. — Со мной все хорошо. У нас есть больные, но я не думаю, что их к вам водить станут.

— У вас это у рабов? — жестко спросил я.

Она резко помрачнела, помолчала несколько секунд, после чего сказала:

— Да.

— И почему вас не станут ко мне водить? — принялся я раскручивать ее мысль.

— Ну… Лекарства дорогие, — она пожала плечами. — Новых рабов купить проще. Дешевле выйдет. Или поймать можно, тогда вообще бесплатно.

— Тебя поймали? — задал я следующий вопрос.

— Нет, — она покачала головой. — Меня мать продала, еще зимой. Отец заболел и умер, есть было нечего, вот она и пришла к Секе и предложила меня забрать за пол-ящика тушенки.

Да. Невелика цена человеческой жизни теперь.

С губ чуть не сорвалась мрачная шутка о том, что я надеюсь, что эта тушенка была хотя бы по ГОСТу. Но я промолчал.

Я заметил, что она пальцем собирает крошки со стола, одну за другой. А потом отправляет их в рот. Помолчала примерно с полминуты и сказала:

— И жить вы… То есть ты, наверное, будешь отдельно, не с остальными… Рабами.

— Наверное, — ответил я.

Но не могу сказать, что привилегированное отношение меня особо радует. Я бы предпочел сам себе добывать еду и воду, и где-нибудь подальше от этих мест, и Секи в том числе.

Но сказать прямо об этом я не мог. Потому что девчонка вполне себе может быть подсадной уткой. Да, она говорила, что ее могут наказать за то, что она взяла у меня еду, но меня-то никто за такое наказывать не станет. Статус мой — он немного другой, чем у иных рабов.

А вот выяснить обо мне больше, узнать, что я там думаю, и все такое — это легко. А потом пересказать Секе. Иначе с чего бы это он расщедрился настолько, что даже девчонку ко мне прислал для утех, причем симпатичную?

— Ладно, тогда я просто посижу тут, хорошо? — сказала Ника, похоже решив, что мой односложный ответ означает отсутствие желания к диалогу.

Нет уж, красавица моя, в эту игру можно играть вдвоем. Так что я вполне могу порасспрашивать тебя о том, что творится на базе. И узнать чуть больше о своем новом окружении. И о главаре в том числе.

— Да ты лучше расскажи, — повернулся я к ней. — Ты, получается, с зимы здесь, полгода уже почти, получается. Чем живут люди, чем занимаются?

— Бандиты

Уклоняется от ответа? Ну ладно, только вот все равно ведь придется говорить.

— Да, рабов обычно никто за людей не считает, особенно девушек, — я вдруг улыбнулся, неожиданно для самого себя. — Но ведь они, значит, и разговаривать при тебе не стесняются, так? Скорее всего, не замечают, считают, что ты никому рассказать не сможешь.

— А я вот тебе расскажу, а мне язык отрежут, — буркнула она. — Или просто пристрелят. Без языка ведь того… Не получится.

— Ну так они ведь не узнают, опять же. Я ж не секреты у тебя какие-то выведываю. Скажи то, что и остальные знают. Я просто не местный, вообще из другого района, попал сюда случайно. Про Секу сегодня ночью услышал впервые в жизни.

— Хорошо… — протянула она. — Сека — это авторитет местный. Все жители района ему дань платят. Ну как… Грабят они просто их, вот и все. Как будто бы за помощь.

— И что, реально помогают?

— Могут еды или лекарств дать, но в долг, — пожала плечами Ника. — Видела несколько раз. Но после этого обычно уходит команда, а потом возвращается с… Будто вообще все, что ест забрали.

— Ладно, — кивнул я. — А сколько человек у Секи в банде? Сколько здесь в школе народа-то живет?

— Человек пятьдесят, — пожала она плечами. — Его люди не так часто в школе собираются, как сами говорят, решать вопросы ходят. И нас человек пятнадцать еще. В подвале обычно держат, редко когда выпускают.

Пятьдесят человек — большая банда по меркам города. Сколько тут всего народу-то? Ну перед войной тысяч двести жило, две трети примерно сдристнуть успели, когда жарко стало. Наверное еще половина умерла за год — зима, голод, болезни — все это способствовало. Сейчас, наверное, если человек тысяч сорок-пятьдесят осталось. И это на весь город, если считать тех, что на военных пашут, и бандитов, и вообще.

Короче, пятьдесят — это большая толпа. И большая сила. Значит, надо запомнить.

— А с соседями он как? — задал я следующий вопрос. — Ну, с военными, с бандитами другими?

— Да не знаю я, — пожала она плечами. — Насчет бандитов про одно в курсе — он с каким-то Жирным дружит. Пару раз тот с его командой даже ночевал у нас.

Ее вдруг передернуло. Ну что ж, предполагаю, что ее не только под меня подложить пытались, а до этого вполне успешно подкладывали под кого-то.

А вот про Жирного я знаю. Нет, лично не встречался, понятное дело, иначе сам вряд ли бы своими ногами ушел. У него торговый центр недалеко от берега реки. Прямо через дорогу от медицинского городка, как сейчас стали называть это сборище медицинских учреждений. Там и областная больница, и перинатальный центр, и все остальное.

Одно из тех мест, куда загнали врачей, и где они теперь работают на военных. И соответственно военные же там все и охраняют.

Сука, вот туда бы податься. Тут ведь если напрямую бежать, то километра два всего. В ноги кинуться, попросить, чтобы не выдали…

А что взамен? В лаборатории тамошней работать, вот и все.

Надо было на самом деле давно туда податься, а я не шел… Потому что с военными связываться не хотел. Потому что они вполне могут не в больнице в лаборатории заставить работать, а сунуть в руки автомат, посадить в буханку — и вперед на передок.

Да даже если там и останешься… Больницы обстреливают часто, и очень жестко. Там из двух десятков корпусов на весь этот медгородок хоть одно целое здание осталось ли?

Да и дальше это было от меня. Я ведь жил в районе, где сплошные ПИКовские многоэтажки стояли. Двадцать лет назад там деревня была, Родина называлась. Так вот ее застройщики выкупили, эту самую Родину. И застроили одинаковыми человейниками. И даже мост через Великую построили.

Другое дело, что нет этих мостов больше, ни одного. Их разбомбили еще в первый месяц блокады.

Но раз этот Жирный сидит в торговом центре, а прямо через дорогу от него военные, то они там вась-вась между собой. Ну и до него добраться уже надо, а это проспект перебегать. Что само по себе — такая задача. Из-за снайперов.

Их только в первые месяцы не было, а потом появились. Не знаю как, но приходят и стреляют, причем херачат, как военных, так и гражданских. Забрасывают их как-то что ли. Но через большой проспект перебежать так, чтобы под огонь снайпера не попасться — тоже задача интересная.

— Чем они еще занимаются-то? — задал я следующий вопрос.

— Гуманитарку собирают, — ответила девушка. — Иногда по ночам уходят, а утром возвращаются с контейнерами. Тоже видела пару раз всего.

— И военных не боятся? — хмыкнул я.

Помощь, которую в город отправляют, она как раз-таки не капли не гуманитарная. Насрать всем на местных жителей. Там оружие сбрасывают, патроны и пайки с лекарствами. Все естественно для военных. Но иногда так получается, что груз не туда падает, и его успевают забрать раньше, чем адресаты.

Ну и стоит помнить о том, что решится на это не каждый — если военные тебя за потрошением ящика возьмут, то все, пиздец. Расстрел на месте.

— Не знаю я, — проговорила она, уже чуть плаксиво. Похоже, что поняла, что я ее раскручиваю. — И вообще, я и так уже много наговорила. Если Сека узнает, мне тогда…

— Ладно, — перебил я ее, примирительно подняв перед собой руки. — Хватит так хватит. Тогда найди чем заняться, а я посплю еще немного. Можешь атласы анатомические посмотреть, или с микроскопом поиграться.

Сам же я сложил руки на груди и прикрыл глаза. Спать нельзя, да и кофе меня взбодрил порядочно так — не засну теперь. А нужно подумать. Причем хорошо подумать.

Я в плену у бандитов, но они меня вроде бы не собираются бить или мучить. Если опять тот псих-эпилептик не дорвется, конечно. Вроде бы даже кормят, да и это развлечение подогнали.

Приоткрыл глаза — «развелечение это» встала, вытащила из шкафа какую-то книжку, и действительно принялась листать. Гербарий рассматривает что ли? Ну, ее дело.

Их полсотни.

Они держат рабов, держат район, на котором решают вопросы и таскают гуманитарку. Дружат с Жирным, а его

Бежать вариантов особых тоже нет. Да и некуда. Если не рассматривать тот случай, что идти к военным и проситься работать в больницу. Но возьмут ли — бабушка надвое сказала, да и нужно еще дойти.

А мне только ждать остается, что дальше будет. Скоро меня или на перевязку позовут, или укол делать. Причем скорее второе, потому что обезболивающее выветрится, и Секе резко станет очень нехорошо.

Буду ждать.

Глава 6

Так вместе мы провели несколько часов. Ника листала книжки, которые почему-то складывала на столе вместо того, чтобы убрать обратно на полку, а я валялся на кровати и думал. Проголодаться не успел, скорее даже наоборот, сытный обед показался мне очень тяжелым после долгого питания впроголодь, пусть я и съел всего полпорции. А вот пить захотелось. Кофе — это все-таки не вода. Если бы мне дали полторашку пусть и просроченной и выдохшейся, но минералки, я был бы гораздо довольнее.

Зашли двое: Бек и еще один, пока незнакомый мне парень, одетый в толстовку и джинсы. «Политеховец», который так и не сменил одежды, махнул мне головой, мол, иди за мной.

Ника подхватила поднос и пошла за вторым. Я проводил ее грустным взглядом. Ну вот и зачем все это вообще было?

Впрочем, что там меня ожидало впереди, тоже вопрос. Чего Сека от меня мог хотеть? С одной стороны, я ему вроде бы уже все объяснил, а с другой… Может он рассчитывал на то, что у него как в компьютерных играх, после применения аптечки все через секунду заживет, и он сможет ходить и бегать. И он меня наказать собирается.

На этот раз мы пошли не в медпункт, хотя мимо него тоже прошли. А оказались в столовой. Здесь, в большом помещении, оказалось сложено несколько печей из кирпича. Я обратил внимание и на трубы печные — они шли через потолок. Но эти печи были не толстые, чтобы запасать тепло, а потом обогревать помещение, а наоборот, тоненькие совсем. Быстрый жар дают, зато и остывают быстро. И на них плиты были из металла.

— Что, нравится? — спросил вдруг Бек. Он ко мне относился как будто вполне себе благодушно, я это с самого начала заметил.

— Ага, — кивнул я, хотя сам не понял, что мне тут должно было понравиться. Ну печь себе и печь, еду готовить.

— Там еще трубы вентиляционные хитрые, из жести, — сказал он. — Разносят дым сразу по нескольким помещениям, в которые мы специально хлам стаскали. Чтобы видно не было в тепловизоре. И чтобы какая-нибудь хуйня с «гээсэном» по теплу не прилетела.

— Твое изобретение? — наконец догадался я.

— Проектировал я, так-то система простая, понятная, — пожал он плечами.

— Так ты реально что ли в политехе учился?

— Ага, — он кивнул.

— А обогреваетесь тогда как? — задал я следующий вопрос. — Тут ведь такие печки не помогут.

— Зимой в подвале сидели все вместе, — пожал он плечами. — Там тоже печи стоят, но не такие, как тут. Но принцип вентиляции такой же, дым по этажам разносят. Риска, что прилетит, больше, конечно, но лучше уж так, чем замерзнуть.

Или угореть. Я сам про себя закончил это. Была у меня неприятная ситуация…

Впрочем, в воспоминания погрузиться мне не дали, потому что мы уже вышли к небольшому закутку, который от основного помещения столовой отделяла деревянная решетка в ромбик. Наверное, специально для учителей, чтобы они могли покушать не вместе с учениками.

Бек встал у двери, пропуская меня внутрь, я вошел, он следом. Здесь за столом сидело четыре человека: Сека, естественно, Надя, «олимпиец», который, впрочем переоделся, и еще один парень, которого я не знал. А рядом стоял эпилептик.

— О, пришел, — махнул мне рукой Сека. — Пожаловал, значит.

Издевается еще. Как будто у меня выбор был, и я мог просто взять и не прийти. Он кивнул мне на стул напротив, мол, присаживайся. На этом же месте стояла и белая тарелка с каким-то бульоном.

Похоже, что он мной доволен. Кормят… Да как на убой кормят, можно сказать, я очень давно так не ел.

Я сел, делать было нечего.

— Как тебе Ника? — спросил Сека, посмотрев на меня.

— Нормально, — ответил я и повел плечами, чтобы это можно было понять, как угодно. Я ж с ней ничего не делал, поговорил только.

— От нашего стола вашему, как говорится, — проговорил он, отправил в рот ложку супа, после чего посмотрел на меня и сказал. — Ты ешь, ешь. Вижу же, кожа, да кости, отъедаться тебе надо.

— Чтобы мы потом тебя самого на суп пустили, — вдруг хохотнул эпилептик.

— Заткнулся бы ты, — повернулся к нему главарь. — Человек тебе жизнь спас. Если бы он не сказал, что тебя вылечить можно, то я бы тебя точно из движения бы исключил. А ты, говорят, ударил его, причем, ни за что. Было?

Эпилептик посмотрел на Бека злобным взглядом. Понял, кто нажаловался.

— Да Сека, это ж не наш, он вообще левый какой-то… — принялся оправдываться.

— Рама, — бросил слово главарь.

Я не сразу понял, что он обращается ко мне, привыкать мне к этой дурацкой кличке еще очень долго. Потом поднял голову и посмотрел на него.

— Хочешь — ебни его, — сказал он. — Не бойся, он тебе ничего не сделает.

— Неа, — я покачал головой.

— А чего так? — спросил Сека. — Ты толстовец у нас что ли? Непротивление злу насилием и тому подобное? Или потому что врач?

— Нет, — я покачал головой. — Я и подраться могу, если надо, но… Смысл мне его бить, да еще так? Он ведь не со зла. У него приступы, так? Ему по башке ебанули — соответственно, там органическое поражение мозга. И оно не только этими припадками проявляется, но еще и в поведении. Вот и все.

Сказал, и какое-то моральное удовлетворение почувствовал. Стигматизация психически больных людей — дело такое, мне самому это на себе прочувствовать пришлось. Когда мне по специальности запретили работать, хотя расстройство у меня вполне себе

Так пусть еще кто-то это на себе испытает. Сека ведь не дурак, и задумается, не стоит ли неадекватного парня отправить куда подальше. А то и на тот свет.

Я поймал на себе взгляд серых, как сталь, глаз главаря и понял, что он действительно об этом задумался.

— А если лечить его, оно пройдет? — как-то медленно, даже вкрадчиво проговорил Сека.

— Не так выраженно будет, — ответил я, взял ложку и отправил себе в рот немного супа.

Лапша, картошка, морковь и мясо какое-то. На курицу похоже, но точно сказать не возьмусь. Это может быть с одинаковой вероятностью как голубь, так и какой-нибудь цыпленок консервированный из банки. Но мне приходилось есть крыс, так что ничего ужасного я в этом не видел.

— Это хорошо, да… — проговорил Сека, после чего посмотрел на своего подчиненного. — Ты у него что-то спросить хотел?

— Да… — парень стушевался. Похоже, что он не ожидал того, что его босс однозначно встанет на мою сторону. — Как таблетки-то пить, а? Рама…

— По одной в день пока пей во время еды, — ответил я. — Через неделю можно до двух увеличить. Там посмотрим — если приступы реже станут, головная боль меньше — то хорошо, так и остановимся. Если нет, то еще увеличим.

— А не дохрена? — спросил он. Так и видно было, что его тянет спросить, мол, а ты меня не траванешь?

— Не до хрена, — я покачал головой, отхлебнул еще немного супа и продолжил. — У него доза от четырехсот до двух граммов в день. Не разом, конечно, но все-таки. Но пока пей по одной, начинать нужно плавно. Но вообще препарат этот — классика, должен помочь.

— Ну все, узнал? — повернулся к нему Сека.

— Вроде того, — кивнул тот.

— Тогда иди, — вполне благодушно проговорил главарь, но в лице у него мелькнуло что-то странное, хищное такое.

— А тебе бы, Сека, лежать на самом деле, — проговорил я. — Все-таки пуля в ногу — дело такое. Понятное дело, что самое страшное позади, рану я промыл и дренаж поставил, но мало ли…

— Некогда мне лежать, Рама, — сказал он. — Но ногу я берегу. Вон, костыль стоит, видишь?

Я повернулся и увидел, что к стене действительно прислонен деревянный костыль, такого достаточно архаичного вида.

— Да и Надя помогает, — сказал он. — А теперь вот что мне скажи. Ты говорил, лекарства нужны. Обойтись без них не получится?

— Если не колоть антибиотики, то конец один будет — либо абсцесс, либо флегмона, — по их лицам я понял, что они смысла слов не поняли. — Ну, абсцесс, короче, это когда гной в капсуле из грануляционной ткани, тогда нужно его дренировать, а то и оболочку иссекать. Как эклер, короче, только…

— Хватит! — прервала меня Надя. — Мы же едим.

Несколько секунд все молчали, после чего Сека проговорил:

— Да, теперь я точно верю, что ты врач. Есть у вас такой прикол — о говне, гное и кровище говорить, даже когда обстановка не та. За едой. Ну, что будет, если лекарств не будет, это понятно. Сколько ты сказал лекарств нужно?

— У вас антибиотика нужного пять флаконов, — проговорил я. — Этого хватит на два с половиной дня. Нужно хотя бы двадцать. И десять флаконов метрогила. Плюс барахло всякое для капельниц и тому подобное. Ну и честно вам скажу, Сека, то, что у вас сейчас есть — это барахло. Я так понимаю, что ты меня у себя оставить хочешь, верно?

— Верно, — кивнул он, чуть помедлив.

А я решил, что надо набить себе цену. Загрузить его умными словами. Так-то, если подумать, то с бандитами не так уж хреново. Их тридцать, все при стволах, база укрепленная есть, и если они не перейдут дорогу каким-нибудь более крутым отморозкам или тем же военным, то с ними лучше, чем без них.

Да, приспособленческая логика. Но мне, если честно, очень хотелось бы дожить до конца войны. А тех, с кем я до этого выживал… Их уже нет. Да и положиться на них я особо не мог, честно говоря.

На этих тоже не могу. Но я им нужен.

— Короче, нужны нормальные лекарства, — сказал я. — Для симптоматической терапии мы что-то худо-бедно наберем, по аптекам. Но нужны антибиотики — для уколов и таблетки. Шприцы, антисептики, системы для капельниц — все это нужно.

Я отправил в рот очередную ложку супа и продолжил:

— Есть риск, что потравимся или кишечное что-то словим. Тогда другие антибиотики нужны, не те, что при пневмонии. Ципрофлоксацин, левофлоксацин, левомицетин, пусть это и старое говно. Короче, очень много чего нужно. А еще нужны лекарства конкретно мне. Потому что, то, что я вам сказал — я не соврал.

— Про то, что ты псих? — спросил он.

— Да биполярное у меня, — я мотнул головой. — Пока таблетки есть — ничего страшного. Но если закончатся, то могут проблемы возникнуть. К счастью они особо народу не нужны — лечиться ими бессмысленно, а кайфануть не получится, если уж ты совсем не любитель экзотики. Так что я их найду.

Карты на стол, как говорится. Посмотрим, как он ко мне отнесется. Эпилептика же не прогнал, а тот в отличие от меня опасен — убивал наверняка, и не раз. Мне вот не приходилось.

— Короче, нужно по аптекам шариться, — заключил вдруг «олимпиец».

— Да там наверняка растащили уже все… — проговорила Надя.

— Растащили, да не все, — ответил я. — Если покопаюсь, я наверняка нужное найду. Знаю, что в аптеках и как хранится. Ну и учитывай, что люди не все в лекарствах разбираются.

— А может гуманитарка? — вдруг спросил третий мужик, незнакомый мне. — У них ведь лекарства там тоже бывают.

— Ты его слушал или нет? — поморщился Сека. — Сбросят ее когда — неизвестно. Получится взять или нет — тоже. А лекарства мне нужны уже сегодня. Верно, Рама?

— Точно, — кивнул я. На этот раз дошло, что обращается он именно ко мне. — Но пара дней есть. Даже если метрогил подключим попозже — ничего страшного не случится. Но по итогу…

— Ты как сам? — спросил он у меня. — Готов сходить?

Я только очередную ложку супа в рот отправил, а услышав вопрос, так вообще подавился. И закашлялся, причем сильно так, едва рот успел ладонью прикрыть, чтобы остальных не забрызгать. Несколько секунд только дергался в судорогах, после чего спросил, как будто не расслышал:

— Чего?

— Того, — ответил он. — Ты ж не глухой, и не тупой. Сходить с моими за лекарствами. Недалеко, по району пройтись, глянуть везде. Этих «фиолетовых» тут полно, практически на каждом шагу открылись, так что можно посмотреть. Большую часть разграбили, конечно, но ты сам говоришь, что есть возможность что-то еще найти.

Я задумался. Одно дело поработать врачом на бандитов, поторчать тут у них на базе. Температуру померить, таблетки подавать, царапины обработать. А совсем другое — по городу шарахаться.

Нет, мне до этого и так приходилось этим заниматься. Но ведь одно дело я — пробежаться через развалины, стараясь не попасться никому, пройтись, а потом обратно в свою нору забиться. Совсем другое — шататься с компанией бандитов.

С одной стороны это вроде бы безопаснее должно быть — они со стволами ходят, да и авторитет имеют, так что другие на них могут не решиться залупиться. Другое дело, что они сами левых людей на улицах ловят и грабят, особенно если чужих, если те им дани не платят.

И риск словить случайную пулю в такой ситуации он неиллюзорный совсем. А надо оно мне?

И опять же все упирается в одно и то же. Выбора у меня нет. Сека мне не предлагает ничего, он конкретно задачу ставит, а если и спросил что-то, то исключительно из вежливости. Так что придется идти.

Но выторговать хоть что-то для себя.

— Пойду, — решил я. — Но я хочу, чтобы со мной Бек шел. А эпилептика не было.

— Я так и собирался, — кивнул Сека. — Еще что-то?

Я задумался. Кормят меня и так, поят вроде тоже. Просить о том, чтобы выпустили по школе ходить… Ну не сразу, но рано или поздно это произойдет, как доверять начнут. Ну не просить же мне в самом деле, чтобы ко мне Нику отправили жить в эту каморку лаборантскую. Да она мне и на фиг не нужна.

— Ствол мне нужен, — сказал я. — Хотя бы пистолет. Управляться умею, стрелять тоже.

— Не пойдет, — покачал головой Сека. — Мы тебя не знаем. Вдруг ты профи-спецназовец какой-нибудь, дыр наделаешь в моих пацанах и сбежишь?

Вроде бы как и шутит, а вроде бы как и нет. Но вообще, если бы я спецназовцем был бы, я бы разве к ним попал б? Я бы перебил всех, кто пытался меня поймать, последнего выжившего допросил бы, потом пришел сюда, убил остальных и освободил рабов.

Шутка, конечно.

— Тогда пусть ствол второй Бек несет, — нашелся я. — А если заваруха начнется, он мне его отдаст. Согласен?

— Ладно, — пожал плечами Сека. — Нравишься ты мне, Рама, честное слово. Хваткий. Возьмет Бек второй ствол для тебя. Но только не случится ничего. Не залупнется на нас никто, можешь уж поверить мне. Еще что? Только не наглей больше — огорчусь.

— Курево, — сказал я. — Хотя бы немного, чтобы на неделю хватило. У меня этот эпилептик пачку сигарет отобрал.

Сека посмотрел на Бека, и тот кивнул, да, мол, так и было.

— Ладно, — сказал он. — Дадим что-нибудь. Есть одноразки, с гуманитаркой скидывали. Тогда так, пацаны… Бек, найдешь пару бойцов из тех, кому доверяешь, и пойдете.

— И кроссовки пускай вернут, — перебил я его.

Ну да, я же до сих пор босиком ходил. И, если честно, это было не очень удобно. Пол тут холодный совсем, несмотря на то, что лето, ну и не слишком-то чистый.

— Да хватит уже, понял я все, — Сека улыбнулся, хотя было видно, что его терпение уже подступает к краю. — В дорогу-то мы тебя снарядим по первому разряду. Сегодня ночью идете, короче говоря. Учтите, ночи сейчас короткие, часов по шесть. Так что выйдете с закатом.

— У нас две ночи есть, чтобы лекарства достать? — уточнил «политеховец».

— Нет, — покачал головой Сека. — Если сегодня не достанете, то завтра уже пойдем туда, где они наверняка есть.

— К Жирному на базар? — спросил Бек.

— Ага, — подтвердил главарь. — Дорого, конечно, выйдет, но здоровье дороже. Ладно, Надя, помоги встать. Бек, пусть он доест, а потом отведи его обратно. Зайдешь к Петрухе, возьмешь у него, что надо, а потом двинетесь.

— Без базара.

Надя и «олимпиец» помогли Секе подняться, он взялся за костыль, и опираясь на него, двинулся куда-то прочь. Сильный мужик, с дыркой в ноге даже так особо не походишь.

Остальные тоже разошлись. Бек сел за стол, посмотрел на меня.

— Ну и что думаешь обо всем этом, Рама?

— Называй по имени, — попросил я его.

— Не нравится кличка? — он хмыкнул. — Мне тоже не нравится, но привыкнуть пришлось. И все-таки?

— Да ничего не думаю, — ответил я. — Выжить пытаюсь, вот и все дела. Значит, придется с вами пока.

— Да, — кивнул он. — Мы тут все выжить пытаемся.

— Слышь, — остановился я на секунду, посмотрел на него. — А чего это Сека добрый такой вдруг стал?

— Оценил тебя, — пожал он плечами. — Понял, что дело знаешь.

— А… Ага, — только и оставалось буркнуть мне.

Да ни хрена. По нему все равно видно, что хищник, на доброго дядьку он не тянет. Свою выгоду ищет вот и все. А я им похоже выгоден. Но если стану бесполезен, то быстро перееду к рабам. А уж если начну угрозу представлять…

Ладно, надо есть, пока дают, и идти. Благо суп не только голод, но и жажду утоляет.

Глава 7

— Далеко еще? — спросил наш с Беком партнер.

Его звали Быком. И было за что, на самом деле — он здоровенный, огромный просто, а шея у него была едва ли не с мою голову диаметром. И похоже, что голодать ему не приходилось или приходилось совсем недолго. Впрочем, ничего удивительного в этом нет,

Мы выдвинулись на север, в новый район, Родина, как его называли. Тот самый, где я выживал. Среди всех здесь была самая большая плотность населения, бешеная просто. Не как в каком-нибудь Мурино, конечно, но плюс-минус сравнимо, с учетом того, что площадь гораздо меньше.

И этот район пострадал от обстрелов сильнее всего. Чухна, я подозреваю, специально целилась по жилым кварталам. Так что от одинаковых ярких, но при этом запредельно унылых новостроек осталось не так уж и много. Запас прочности у них оказался колоссальный. Но то тут, то там было видно груды обрушившегося бетона, кое-какие из домов выгорели, а от одного, мимо которого мы как раз шли, остались только несущие конструкции — все внешние стены оказались разрушены. И оно напоминало какой-то ебучий скелет.

Но во всем этом был плюс. В первые же дни отсюда сдристнули практически все, кому была дорога жизнь. Они отправились ближе к центру, куда били реже. Эти-то места, как будто с землей сравнять пытались, осталось только ядерную бомбу сбросить, блядь.

Здесь припасов осталось больше чем в центре. Нет, магазины все разграбили, конечно, но не все утащили, просто некому было. И я выживал здесь вполне нормально, до тех пор, пока не ушел за своими лекарствами.

Впрочем, в этой части Родины я не бывал, потому что жил восточнее, ближе к реке. Так что проводником был все-таки Бек. Правда и он непонятно как ориентировался, потому что у меня было отчетливое ощущение дежа вю. Одинаковые дома, построенные по одному проекту, одинаково раскрашенные. Сейчас они различались гораздо больше, чем раньше. По повреждениям.

И вот я с двумя бандитами шел по этому району. Мы двигались не в открытую, а перебегали от здания к зданию, постоянно перемещались. Мало ли, вдруг где-то на верхнем этаже дежурит снайпер. Или сюда отправилась группа чухонцев, которую забросили, чтобы наводить артиллерию. Из крайних домов-то весь город, как на ладони, блин, с какого-нибудь двадцать пятого этажа.

— Нет, — ответил Бек. — Пара домов осталась. Вроде все спокойно. Пошли потихоньку.

Он перебежал через улицу первым от одной брошенной машины к другой. Следом пошел я, замыкающим, почти сразу за мной — Бык. Он топал, как тысяча слонов, наверное, весил все-таки очень много. К тому же натянул пусть и инкассаторский, но все-таки бронежилет, а еще на груди у него висел помповый дробовик. Знакомый мне МР-133. На близких дистанциях очень хорошее оружие.

Никто не кричал, не стрелял. На этих улицах бандиты не были хозяевами. Хотя не знаю, как в этой части Родины, но там, где я жил, не было банд, кроме уж совсем мелких, которые только и могли, что гопануть тебя на улице.

Я подозреваю, что хозяев на этих улицах вообще нет, кто как бы не хорохорился. Пищевая цепочка, только все кроме самой низшей ступени — невооруженных гражданских — дрались между собой за выживание. Бандиты, военные, залетные чухонцы, которые нет-нет, да попадались.

— Почти, — проговорил Бек. — За мной.

Мы двинулись вдоль дома. Здесь когда-то произошла авария: вон, Газель врезалась в одну из машин, которую практически перевернуло. Двери открыты, водитель выбрался. Если, конечно, его не вытащили уже потом.

Когда мы проходили мимо, я заметил бурое пятно на лобовом стекле, с внутренней стороны. Да, кто-то очень хорошо приложился.

Прошли еще один дом и остановились около следующего — там было видно вывеску магазина «Пятерочка». На асфальте воронка — прилетело что-то хорошее, ни одного целого стекла в окрестных домах, все посыпалось. Зеленая плитка, которой был облицован фасад магазина, все в следах от осколков. И вывеска аптеки, на этот раз зеленая.

— Шоп ин шоп что ли? — спросил я у Бека.

— Чего? — не понял он.

— Ну, когда магазин в магазине типа, субаренда, — ответил я. — Заходишь в магазин, а там внутри еще аптека. Или еще что-нибудь.

— Да, такая байда, — кивнул бандит. — Ну что, пошли внутрь? Давайте за мной, на стекло старайтесь не наступать.

Это, конечно, интересное было замечание — не наступать на стекло, когда его повсюду было полно. Но я послушался и пошел дальше, аккуратно, стараясь не шуметь. Бык, на удивление, тоже не производил особо много шума, разве что дышал тяжело, но это при его массе тела вообще не удивительно.

Скоро мы дошли до входа. Раздвижные двери заклинило в полуоткрытом положении, но смысла в них все равно не было — стекла выбиты. И опять же все усыпано. А сбоку в окно можно влезть: витрина разбита, а поверх стекла кто-то холщовый мешок бросил. По-видимому специально.

— Бык, давай, — приказал Бек.

Он нес с собой два пистолета — один для себя, второй по приказу Секи должны были выдать мне в случае критической ситуации. Но основным боевиком был именно здоровяк. А еще он подчинялся. Получается, что «политеховец», пусть и не главный, но все равно обладает в банде порядочным авторитетом.

Здоровяк перебрался через стекло и затаился, вскинув винтовку. Ничего не произошло. Я залез следом, потом Бек. Картина… Так себе картина, надо сказать — полки ближайшие перевернуты и снова видно, что кассы грубо распотрошили в поисках налички. На полу куча самых разных упаковок валяется. Думаю, если пошариться в них, то можно еще что-нибудь полезное отыскать. Но сперва лекарства.

Не сможем добыть тут, отправимся в другую аптеку. Проблем в том, что нужно добраться обратно до школы затемно. Потому что днем могут возникнуть проблемы. Военные патрули, другие бандиты, снайперы, обстрелы.

Другие бандиты… Да чего уж тут говорить, я сам теперь такой, если работаю на них.

Мы двинулись вглубь магазина в поисках аптеки. Они по идее там, в самом конце, их специально такими делают, чтобы человек, который за лекарствами пришел, сперва как можно больше товаров увидел. Может быть и прихватил что-нибудь.

Я заметил на полу высокую банку. Наклонился, схватил, осмотрел со всех сторон. Маслины без косточки, фаршированные анчоусами. Не битая совсем, срок нормальный — он у консервов порядочный. Впрочем, на это всем плевать, если засада продлится дольше, то все равно есть будут.

Во рту вдруг появился вкус маслин. Блин, а ведь я его еще помню, хотя уже больше года не приходилось есть. Сейчас вскрыть бы ее, выпить рассол — он тоже вкусный — а потом высыпать содержимое себе в рот. Но я не стал,

Раньше я бы есть ее не стал, постарался бы обменять на что-нибудь полезное. Даже сейчас есть относительно богатые люди, тяга которых к разносолам никуда не делась. И банку маслин можно поменять на кило картошки, или банку тушенки, которая гораздо полезнее и сытнее, с доплатой в пару пачек сигарет.

Хотя это полгода назад такие были. Сейчас, наверное, перевелись. Ну или надо на рынок идти, но уж извините, без охраны я к Жирному не в жизнь не пойду. Слышал про него кое-что еще с довоенных времен.

Впереди послышался шорох. Я выглянул из-за укрытия, и тут же Бек заставил меня пригнуться, спрятаться обратно. И одновременно с этим раздались шаги.

— А ты тут одна, сладкая? — послышался удивительно высокий, но при этом мужской голос.

Твою ж мать.

— Нет… — послышался неуверенный голос женщины. — Не… Не трогай меня! Я закричу!

— А что-то подсказывает мне, что одна, — снова мужчина, который сопроводил свою реплику коротким визгливым хохотком. — Такая сладкая и одна. Ну… Иди ко мне, я тебя не обижу. Полюблю немного, а если понравишься, возьму к себе жить.

Я посмотрел на Бека и тот покачал головой. Не в том плане, что нужно уходить — он явно не боялся этого одиночки. Совсем наоборот, он предлагал дождаться, пока насильник займется делом, а уже потом напасть.

Вдохнул. Выдохнул. А я смогу так? Нет, очень вряд ли. Мне и так кошмары снятся, а уж потом слышать, как кричит насилуемая девчонка. Хрен там.

— Эй уебок! — крикнул я, резко вылезая из-за укрытия. — Иди сюда, говно собачье, я тебя сам трахну!

Я увидел его — плюгавенький мужичок совсем, ростом едва метр шестьдесят, да еще и лысый совершенно. Он развернулся на крик, и я увидел в его руке нож. Самый обычный кухарь.

Бык отреагировал первым. Он резко поднялся, вскинул дробовик и нажал на спусковой крючок. Вспышка выстрела осветила все вокруг, следом пришел звук выстрела, в тесном помещении прозвучавший совсем оглушительно. Даже в ушах зазвенело. Насильник опрокинулся на спину, а девчонка уставилась на меня.

Только бы побежала, только бы не осталась, чтобы благодарить нежданных спасителей. Потому что в таком случае ничего ее не ждет, она очень быстро присоединится к рабам, которых держат в подвале. Потому что мои спутники — это совсем не хорошие люди, это бандиты.

Девчонка завизжала и побежала прочь. Бык с ревом «хватай девчонку», бросился ей наперерез. И тут уже я отреагировал: прыгнул вперед и толкнул здоровяка плечом, сбивая его рывок. Он даже не упал, но потерял разновесие, раскинул руки, чтобы не упасть.

А я уже увидел спину с розовым рюкзачком, которая мелькнула и скрылась за окном.

— Идиот! — заорал Бык, резко развернувшись в мою сторону и направив на меня оружие. — Это ж легкая добыча была! Стопроцентный вариант!

Он что, не понял, что я это специально? Подумал, что я рванулся за ней?

— Ствол убери, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

На меня не первый раз в жизни направляют оружие, и это очень неприятное ощущение, надо сказать. Сохранить спокойствие, когда на тебя смотрит оружие… Особенно когда парень, который его держит не блещет интеллектом.

— Нахуя лезть-то было?! — спросил он уже спокойнее, но оружие действительно опустил. При этом палец со спускового крючка не снял. Меня передернуло. — Я бы ее поймал, повеселились бы.

— Ну не поймали и хуй с ним, — пожал я плечами. — Ночь короткая, а мы за лекарствами пришли. И если тут не найдем, то пойдем дальше. А она нас замедлила бы.

Придумал оправдание. Жиденькое, если честно, но все равно. Все зависит от того, что скажет Бек. Тот посмотрел на меня, и покачал головой. Он-то все понял.

— Обшмонай трупешник, — сказал он. — Может что найдешь.

Мне сказал. Может в наказание? Да и плевать мне, не в первый раз приходится мертвых грабить. Особенно с учетом того, что этот свежий совсем, пусть и кровь течет еще. Так что я спокойно подошел к трупу, наклонился.

Рана на груди большая, ребра практически наружу торчат. Дробь, а точнее крупная картечь, разлететься не успела. Вот уж кому плевать на трупы, так это выпускникам меда, можете поверить. Особенно если вспомнить одну историю…

Педиатрический факультет, единственный парень на группу. И с первого курса пошло-поехало. Кому лягушек потрошить? Габдрахманов. Кому мышам уколы делать? Габдрахманов.

Ну а потом шестой курс, судебная медицина, морг, в котором воняло мертвечиной так, что блевать тянуло сразу, несмотря на две маски, под которые я еще и бальзамом вьетнамским «Звездочка» капнул. Наоборот, как будто нос пробило, и я только сильнее чувствовать стал.

Труп на столе. И прозектор, который сунул мне в руку нож. Давай, мол, работай, а я покажу как.

Говно это — одному учиться в группе, полной женщин. Вечно за всех отдуваться приходится.

Пошарился по карманам, вытащил пачку сигарет. Открыл — кровью не залито. В карман к себе убираем, пригодится. Мне, конечно, одноразку выдали, но там половина от бака, а ее еще заряжать надо. Я сигареты не люблю, конечно, но все равно пойдут. Либо обменяю.

Зажигалка. Красивая такая, бензиновая, с двухглавым орлом. Патриот был что ли? А чего не на фронте тогда?

Тоже в карман. Это не отнимут точно. Хотя в рюкзак переложу, туда же и банку с оливками дену. Что еще?

Пачка галет, армейские, из самой дешевой муки. Тоже в рюкзак. Остальные пустые. Что мне этот труп затирает, что это все, с чем он из дома вышел? И больше ничего не нашел? Не верю.

Все, осталось только нож с пола подобрать. Я взял и тут же услышал за спиной голос Бека:

— Нож давай сюда.

— Бля, да ты серьезно? — повернулся я к нему. — Что я вам ножом сделаю? Я и не убил ни разу никого в жизни.

— Ага, конечно, — ответил он. — Труп-то вполне спокойно шмонаешь. Вдруг ты маньяк? Доктор Смерть?

— Я реально никого не убил за все время, — ответил я мрачно, но сделал несколько шагов к нему и передал нож рукояткой вперед. А ведь он мне реально пригодиться мог. — А вообще, что-то подсказывает мне, что это не все вещи. Ну не ходят сейчас без рюкзаков. Значит, у него где-то валяться должен. Гляньте, а я пока

— Глянь, Бык, — обратился к своему подручному «политеховец». — Если кого увидишь — вали на хрен.

— Ага, — кивнул здоровяк. — Если не девчонка.

А мы с Беком двинулись дальше. Повернули за полки, потом еще раз, и я наконец-то увидел аптеку. Рольставни были наполовину открыты, но туда уже наверняка лазали. И не один раз.

Подошел, собирался уже поднырнуть, но Бек достал пистолет, отодвинул меня и вошел первый. Осмотрелся, и только потом сказал:

— Заходи.

Я и вошел.

Да, ну и разгром. Мебель, кстати, хорошая в аптеке, дорогая очень. Потому что из красивого лакированного дерева, а не из дешевого ДСП. Но эта сеть обычно не экономит, все новое завозит. Премиальная, в общем, не для обычных людей.

Но при том, что разгром, полки не пустые. Кое-что кое-где стоит. Да, людей тут мало и даже за год все не разграбили. И первое, что я увидел — это полка с медицинской техникой. Вот тут кое-что есть. Так что я сразу двинул к ней.

Обратил внимание на тонометр. Нормальный человеческий механический тонометр, потому что электронные все разобрали. Но таким надо уметь пользоваться. А я умею. Был у меня случай — пожилая уборщица купила такой в моей же аптеке, а потом принесла, типа не работает. Я собрал, померил по-человечески — работает. Там ломать-то нечего, разве что манжету проколоть или разбить сам манометр. Так что я схватился сразу и отправил его в рюкзак.

— А ты говоришь — за лекарствами пришли, — усмехнулся за спиной Бек.

— А как я вас лечить буду? — спросил я. — С этой штукой много чего проверить можно. И плюс, это хоть и дерьмовый, но все-таки стетоскоп. Сердце я с ним не послушаю, а вот легкие могу выслушать.

Сердце мне вообще слушать бесполезно, я очень плохо в тонах разбираюсь. А вот пневмонию выслушивать мне приходилось. Но не таким, а настоящим «Лихтманном», который я взял в комиссионном магазине. Почему там? Да потому что в страну их не завозили из-за санкций. Только серый импорт.

Так, и еще компрессорный ингалятор есть, да еще и с тремя масками, на детей. Не знаю, есть ли в школе дети, мне ничего такого не показывали, но может пригодиться. Его тоже в рюкзак.

— Уже не зря сходили, — повернулся я к Беку.

— Ага, — кивнул он. — Только нам лекарства для Секи нужны. Пошли посмотрим, что внутри.

Он подошел к двери, ведущей в материальную, открыл. Я двинулся следом, повернулся, увидел компьютер и сейф. Он на месте стоит.

— Оп-па… — произнес «политеховец». — Это уже интересно.

— Особо губу не раскатывай, — ответил я. — Тысяч сто там, вряд ли больше.

— Да уже хлеб, — пожал он плечами. — На рынке у Жирного деньги берут. Война когда-нибудь закончится, а кто навариться успеет, то и в дамках будет.

— Ладно, — пожал я плечами. Поищи где-нибудь тут ключ, он найдется по-любому. В ящиках стола, за лекарствами, может в шкафу, где санитарные принадлежности или халаты висят. Обычно в таких местах ключи хранят.

— А ты-то откуда знаешь? — спросил он.

— Я несколько лет в аптеке проработал, — пожал я плечами. — В целом лет пять, наверное, если ночные смены считать, когда в университете работал. Ищи, короче, а я пока посмотрю, что и где.

Я двинулся в сторону материальной, и в первую очередь меня интересовал шкаф с инъекциями. Нас же именно за уколами послали. Нет, конечно и таблетки могут помочь, но в случае огнестрельного ранения ничего лучше цефтриаксона нет. Золотой стандарт, как говорится.

Другое дело, что в больничных аптеках обычно тоже ничего кроме цефтриаксона нет. И какая-нибудь синегнойная палочка очень быстро вырабатывает к этой штуке резистентность. Хотя на нее даже антисептики не все действуют, такая это злобная и жесткая штука.

Так…

Вот шкаф, здесь все чисто по алфавиту подписано. Таблетки-то обычно по группам лежат, а уколы и так практически все рецептурные, так что их можно между собой смешивать. Ну и перепутать что и куда положить значительно сложнее.

Я открыл букву Ц и принялся искать. Кстати, кое-что осталось определенно, аптеку хоть и грабили, но по-видимому, кто-то не особо разбирающийся в лекарствах. Цитофлавин, церебролизин… Второе, наверное, не нужно, а вот цитофлавин можно прихватить. Капельничку с ним поставить, мозги сразу яснее думать начинают. Питает нервную ткань, короче говоря.

Так, в рюкзак. Ну а вот антибиотиков нет. Забрали все? Их сразу видно — маленькие такие картонные коробочки, в каждой по одному флакону с граммом порошка. Нет, нету.

Вот, внизу большое отделение. Они вполне могут там лежать.

Присел на корточки, открыл — уже не выдвижные ящики, а просто шкаф. И сразу наткнулся на нужные коробочки. Лежат, мои родные.

Вытащил одну — цефотаксим. Зараза. Ну в общем-то тоже неплохо, но мало — всего пять флаконов. Его обычно большим количеством не закупают в отличие от цефтриаксона, тот в аптеки ящиками возят.

А вот и то, что нужно. Но всего семь штучек. Аккуратные такие, маленькие, коричневые, а наверху — дата-матрикс. Честный знак, чего еще хотели. Срок…

Месяц срока остался, неликвид. Если бы не купили бы, то списали бы потом все из зарплаты фармацевта. Хотя город уже год в блокаде, а до этого может и забрали бы.

Тоже в рюкзак. Нормально.

Что еще есть? Метрогил, зеленая большая коробочка, четыре флакона. Тоже забираем.

Я встряхнул значительно потяжелевший рюкзак. По-хорошему надо бы скинуть это все на парней, пусть тащат. Им же нужно, не мне.

Пробежался по-быстрому по другим ящикам. Кеторол есть, то, что нужно, мелоксикам, и диклофенак нашелся. Все с собой.

Я огляделся, прислушался. Бек в соседней комнате до сих пор шуршал чем-то, искал ключ. Уж очень ему понравилась идея забрать деньги из сейфа.

Я, стараясь двигаться бесшумно, двинулся ко другому шкафу, где лежали психотропные. И этот ящик вообще, похоже, никто не тронул — он закрыт был, и лекарства ровными рядами. Наркоманов на районе не нашлось что ли?

Стал двигать пальцами по боковинам упаковок. Оланзапин, отлично. Клозапин — мне не нравится, дозы у него больше гораздо, но он меньше пролактин повышает. Короче, шанс разжиреть с него гораздо меньше. Как будто это мне грозит. Агомелатин, большая пачка, на три месяца — берем, на базе бандитов вроде можно спать спокойно.

— Охуеть, — пробормотал я, доставая бело-зеленую

А потом наткнулся на две большие белые пачки, такие же, как те, что гопникам в аптеке дал. И посмотрел на них с сомнением. С одной стороны, если на придется идти на рынок, то знающие люди дадут много. Очень много.

С другой, становиться наркоторговцем мне как-то не улыбалось. И способен ли я пойти на сделку с совестью?

Я задумался на несколько секунд, глядя на пачку — не убрать ли ее обратно от греха подальше. А потом подумал…

Блядь, ну я на бандитов работаю в самом деле. Да, это грешно, это очень плохо, и скорее всего меня сожрет стыд потом. Но вдруг оно кому-то реально нужно? Если ее пачками не жрать, то она ведь и от болей помогает, причем очень сильных. При рассеянном склерозе, например.

Хрен с ним, возьму. Может реально нуждающимся пригодится.

— Нашел! — послышался громкий голос снаружи.

Я аж вздогнул, сердце бешено заколотилось. Это не Бек, он все еще шуршит, это Бык нашел рюкзак того насильника. Послышались приближающиеся шаги, а потом с той стороны послышался голос:

— Пруха! Таблетки какие-то, тушняк, еще консервы! Не зря мы его завалили.

Мне оставалось только покачать головой. То, что я спровоцировал парней, чтобы этот уебок не изнасиловал девчонку, а не чтобы отобрать у него добычу, Бык так и не понял. Похоже, что такой же тупой, какой и здоровый.

— Иди сюда, помоги искать, — ответил ему Бек. — Ключ надо найти от сейфа.

Я осмотрел еще раз ящик, скидал еще несколько упаковок лекарств, которые могут понадобиться, в рюкзак. А потом вдруг замер. С улицы послышался негромкие голоса. Мужские.

Глава 8

— Сидим тихо, — сквозь зубы процедил Бек. — Не выходим.

У меня и в мыслях не было, если честно. Я сделал несколько шагов в его сторону и прошептал одними губами:

— Дай пистолет.

Он только помотал головой. Да что такое должно случиться, чтобы он все-таки выдал мне оружие? Летающая тарелка с неба должна спуститься, полная инопланетян, которые собирают поработить человечество? Или группа прибалтов прийти в город? Если честно, в обоих случаях оружие мне уже не понадобится. Шансов никаких не будет, разве что застреляться.

Шаги приблизились, и я услышал вскрик:

— Ебаный в рот!

Ага. Понятно. На труп наткнулись. Может быть это товарищи насильника пришли его искать? Мало ли, разделились. Одни пошли за другой добычей, а этот собирался пошариться в супермаркете, и в итоге наткнулся на девчонку?

— Он мертв? — спросил другой голос.

— А ты не видишь что ли? Из «метлы» прилетело. Пиздец… Тут кто-то есть?

Быстрые шаги. Похоже, метнулись за укрытия, испугались, что мы по ним сейчас стрелять начнем. Но нет, несколько секунд ничего не происходило, а потом первый голос снова крикнул:

— Вылезайте, бля! Все равно вам пиздец!

Потом опять тихие переговоры. Наверное решали, тут мы или нет.

Да, если уж совсем честно, мы сами нарвались. Могли ведь сделать правильные выводы и труп спрятать. Хотя бы оттащить куда-нибудь, чтобы на него наткнуться вот так вот просто было нельзя. Правда, след крови все равно выдал бы. А чья еще кровь могла тут остаться?

Но чего теперь жалеть. Раз уж попали, значит, попали.

Я выглянул из-за угла. Бык спрятался за шкафчиком, держа в руках дробовик. Укрытие так себе, даже пистолетная пуля его пробьет, не засядет. Чего уж говорить, если у них там автомат или еще что-то подобное.

— Ждем… — снова процедил сквозь зубы Бек.

— Вылезайте! — снова послышался голос.

А потом я услышал резкий звук сминающейся жести. Как будто выстрел — у кого-то под подошвой оказалась консервная банка. Совсем рядом — они заходили из-за угла. Поняли, что мы в аптеке? Или просто проверяют?

Бык выглядел абсолютно спокойным. Может он слишком тупой еще и для того, чтобы бояться?

А ведь им так просто в аптеку не войти: там рольставни. Придется пригнуться и остановиться на секунду. Хоть небольшая, но все-таки удача. Вопрос только в том, сколько их.

И тут мелькнул силуэт. Бык резко высунулся и практически не целясь, нажал на спусковой крючок. По ушам снова ударил грохот двенадцатого калибра, и на землю повалилось тело. А наш товарищ спрятался обратно и дернул за цевье. Я почему-то отчетливо услышал, как по полу покатилась вылетевшая из окошка гильза. А может быть и воображение нарисовало.

Бек рванулся в сторону прохода, вытащив из кобуры пистолет, оттолкнул меня и выстрелил дважды. А потом снова послышался грохот дробовика. И наступила абсолютная тишина.

Я ничего не видел, снова оказался в закутке между материальной и кабинетом заведующей. Несколько секунд ничего не происходило, а потом я услышал голос Быка:

— Эй, уебки! Остался там еще кто или сдохли все?!

Никто не ответил. Бек повернулся ко мне и сказал:

— Сиди тихо.

И вышел наружу. Двигался он практически бесшумно. И как научился?

Ну вот и как я должен тут сидеть? Без оружия. А если кто-нибудь подойдет, я что его, кулаками должен забить?

Кухня. Здесь есть кухня. И в ней должен быть нож. Да, кухарь, да, скорее всего тупой. Но даже он подойдет в виде оружия.

Я метнулся в сторону небольшой кухоньки, которую так можно было назвать лишь условно. Микроволновка, электрочайник на столе, пара кружек. Все. Стандартная картина для аптеки.

А вот и и подставка для столовых приборов. Бедновато там: две вилки, две ложки и нож. Кстати, неплохой — короткий, но явно цельный с рукоятью, только то место, за которое нужно хвататься, прорезинено. Я взял его, проверил пальцем — острый. Рюзак по-прежнему был у меня в руке, и я отправил туда режик, запихав поглубже, чтобы при обыске нельзя было найти. Все, готово.

И тут я заметил, что в этой же подставке лежит длинный ключ. Вот и нашелся. Надо же, оригинально — спрятать ключ от сейфа среди столовых приборов. Вот там я искать не догадался бы точно. В карман его.

И теперь надо набрать еще. Шприцы нужны, салфетки спиртовые, бутылки с физраствором. Все это тоже пригодится.

Я вернулся в материальную, осмотрелся и увидел большой шкаф забитый шприцами, коробками с повязками пластырного типа, бинтами и прочим барахлом. Часть из этого валялась прямо на полу — было видно, что грабили. Но много осталось на местах.

Так что мне осталось только сгрести все это в

Я закинул рюкзак за спину. Не очень-то тяжело, ничего не весит. А вообще, пусть тяжелое Бык тащит, он, вон, здоровый.

— Нет тут никого, — послышался снаружи голос. — Отбой, пацаны!

Я выбрался и увидел Бека, который уже возвращался по-прежнему держа в руках пистолет. За ним шел Бык с дробовиком в руках. По-видимому шли вместе, прикрывали друг друга. Сыгранная команда что ли? Ну не зря же «политеховец» выбрал именно его.

Вынул ключ из кармана и протянул ему.

— Вот, нашел. Держи. И давайте рюкзаки, я еще сложу чего надо.

Бык стащил со спины рюкзак первым, протянул мне. Потом Бек. Вместе с «политеховцем» мы вернулись в материальную, но он пошел к сейфу. А я к шкафу с инъекциями.

Есть бутылки: и глюкоза, и хлорид натрия. Немного, но в наличии имеется. Так что я стал скидывать в рюкзак Быка одну за другой. Наполнился он достаточно быстро, так что я отложил его в сторону.

Так. Чего бы еще взять? По таблеткам пошариться?

Антибиотиков в таблетках не нашлось вообще, все выгребли. Кое-как нашел пару пачек нифуроксазида — если кого понос пробьет, первое средство. Так, что тут еще. От сердца, причем очень много всякого. Если брать, чтобы продать — надо выгребать все. А для личного пользования, так сказать.

Ну вот нитроглицерин возьму и капотен. Побольше. Первое — опасная штука, и я с ним связываться не стал бы. Не в том смысле, что взорваться можно, он инертный. Но только в некоторых ситуациях он может спасти жизнь, а в других убить. Зависит от давления. А второе — можно давление сбить. Но тоже следить надо.

Не знаю, какие там болячки у обитателей школы, надо было поспрашивать. Но в общем-то все.

Интересно, почему тут не все выгребли? Да просто очень, те, кто это делали, не разбирались в лекарствах. Вот и побоялись брать неизвестные. Антибиотики забрали, там все понятно, а вот остальное оставили.

На полке с желудочно-кишечными лекарствами тоже ничего не осталось практически. Несколько пачек фамотидина. Омез весь выгребли, придурки. Есть у нас придурки, которые его от изжоги хавают, а ведь это рецептурный препарат, и показания у него вполне себе конкретные.

Ну и еще кое-что есть. Ладно, тоже туда.

Теперь надо безрецептуру глянуть.

Я прошел через еще одну дверь и оказался за кассой. Меня аж передернуло. Если и есть что-то хорошее в этой ебучей войне — это то, что мне больше не надо стоять за кассой и общаться со всякими дегенератами. Нет, люди разные бывают, кто-то приветливый и в целом нормальный. А вот другие буквально не способны проявить уважение и относятся к фармацевтам и кассирам, как к грязи под ногами. Даже не здороваются.

Но тут мне оставалось только грустно вздохнуть. Пустые полки, совершенно, причем открытые. Выгребли вообще все. Ну тут понятно — всем же известно, что от каких болезней. Все же сами себе врачи.

Даже аскорбинки забрили же, блин.

Но место в рюкзаке Бека еще было. Я повернулся к пацанам и спросил:

— Спиртовые настойки берем?

— Зачем? — не понял «политеховец».

— Ну мало ли, — ответил я. — Бухать их я бы не стал, а вот для успокоения попить. Все же нервничают. Ну а если корвалол есть — там фенобарбитал, неплохо успокивает. Правда подсесть можно.

— А место еще есть?

— Есть, — ответил я и ухмыльнулся. — В твоем рюкзаке.

— Может на продажу возьмем? — предложил Бык. — Пусть нервы лечат.

— Бери, — кивнул он.

— Только во вторую аптеку идти смысла нет, — честно сказал я. — Нет, уколов на все время не хватит, но мы уже под завязку нагружены. Может быть, следующей ночью?

— А то, что нужно, есть?

— На четыре дня хватит, — прикинул я по метронидазолу.

Бек задумался. Рисковать своей шкурой и идти в следующую аптеку ему явно не хотелось. Мы и так тут провозились достаточно долго, и есть риск, что не успеем до рассвета домой. И тогда придется где-то дневать. Конечно, еда у нас есть благодаря тому мародеру, но в укрытии будет лучше.

— Не пойдем, — решил он. — Если что, в следующий раз сходим. Ночи сейчас короткие. Зимой лучше будет.

— Ага, — кивнул я. — Только холодно и снега много.

До зимы. Проживу я с бандитами до зимы? Черт знает. Это сейчас меня за врача держат, а потом наверняка в какую-нибудь разборку привлекут. А любая такая история — это риск поймать пулю или перо под ребро получить. И мне этого не хотелось бы совсем.

А еще конкуренты, военные, которые могут заявиться, если парни Секи будут уж слишком сильно борзеть.

Не хочется мне с ними жить. Одному голодно, конечно, но при этом спокойнее бывает.

— Сейчас тогда, — решил я.

Вернулся обратно, повернул ручки металлического шкафа. Закон о том, что нужно спиртовые настойки в таких хранить, отменили лет двадцать назад. Но тут не поскупились. Хотя если учесть, какая у них мебель.

Корвалол нашелся, но совсем немного. Я набросал его в рюкзак, добавил валерьянки, пустырника. Флаконы по двадцать пять миллилитров, места практически не занимают. Сейчас ведь на всем экономят.

Нашлось еще вазелиновое и касторовое масло, тоже прихватил. В качестве слабительного так себе, но может пригодиться.

На всякий случай заглянул в шкаф с инъекциями. Не зря — отыскались лидокаин и новокаин. Это нам надо.

Все. Пора валить.

Свой рюкзак за спину. Не очень тяжело. А вот остальные нагружены порядком.

Я вышел обратно в торговый зал и протянул бандитам их рюкзаки. Бек закинул свой за спину, и в нем звякнуло стекло. Он только усмехнулся.

— Э, а чего тяжелый-то такой? — спросил Бык, когда взялся за свой. — Ты чего туда нагрузил?

— Капельницы, — ответил я. — Секе капельницы нужны. Так лучше будет, чем из шприца антибиотик колоть. Много денег-то взял?

— Мелочь, — ответил он. — Тридцать тысяч.

— Значит, инкассатор перед приезжал, — пожал я плечами. — Незадолго до того, как все началось.

— Ладно, пацаны, пошли, — проговорил Бык. — А то мало ли, кто на выстрелы заявится.

Да, тут он прав. Двенадцатый калибр должно быть далеко слышно. А заинтересоваться пальбой могут очень многие.

И мы, не теряя времени, двинулись

Глава 9

В школу мы вернулись, когда солнце уже поднялось. Но в своем районе бандиты, вроде как, никого не боялись, поэтому мы не прятались и дошли спокойно. Правда, меня заставили тащить рюкзак мародера, потому что Быку нужны были обе свободные руки, чтобы держать оружие. Но противиться я не стал — лучше уж поносить лишнюю тяжесть, чем словить пулю.

А так парень защитит. То, что он убил сегодня несколько человек, меня не особо волновало. Один из них хотел изнасиловать девушку, а двое из них были его товарищами, и скорее всего, такими же мразями. Так что чего их жалеть?

Да и в целом я уже привык к смерти.

Встретить нас вышла Надя. Я так и не понял, какие отношения у них с Секой, но оба раза, когда я ее видел, женщина была при нем. Может ебет он ее, а возможно это просто сестра или подруга. Надо бы выяснить, чтобы при случае не попасть впросак. О коллективе, в котором мне придется существовать, лучше знать как можно больше.

— Вернулись? — проговорила женщина, когда мы подошли ко входу в здание. — Чего так долго-то? Думали уже, что случилось.

— Случилось, — ответил Бык. — Троих уебков встретили. И нагрузились порядочно, так что рисковать не стали. Кстати, давай.

Он выдернул рюкзак у меня из рук. Ну ладно, это в общем-то не моя добыча. Главное, чтобы мой не отобрали — у меня там таблетки и нож лежат. А их лучше бы оставить при себе.

— Сека тебя в медпункте ждет, — обратилась женщина ко мне. — Ногу дергает что-то, да и перевязку делать надо.

— Еще бы, — только и оставалось хмыкнуть мне. — Это ж не царапина, это, блин, пулевое ранение. Болеть будет, причем долго. Пошли, пацаны, нужно разгрузиться там, у нас все-таки лекарств куча. Пусть в одном месте будут.

— Чего это ты раскомандовался? — Бык повернул голову, уставился на меня.

Да, а ведь взгляд у него действительно бычий. Когда свежей травы быки наедаются, они примерно так смотрят. Я знаю, потому что вырос в деревне. Это потом уже был Питер, а теперь Псков.

Мы вошли в здание и двинулись в сторону медпункта. Первой шла Надя, она будто вела нас. Впрочем, мы и так знали, куда идти.

Повернув голову, я посмотрел во внутренний двор. Там возились люди. И судя по тому, что рядом стоял бандит с автоматом, это рабы. А вот мое положение пока не ясно. Вроде бы и такое же, как у них, а вроде и повыше стою. Потому что могу не только ящики таскать или в земле ковыряться.

Надя открыла дверь медпункта и пропустила нас внутрь. Я снял кеды на входе, чтобы не топтать — да, на улице грязи не было, но пыль — это тоже нехорошо.

— Чего так долго? — недовольно спросил Сека. Лицо у него было искажено болью. Похоже, реально припекло. Хотя ничего удивительного, ему в постели надо лежать, а он вместо этого расхаживает. И уже без штанов, кстати, к процедуре приготовился.

— Нарвались на кое-кого, — ответил Бек. — Да и вообще, далеко же.

— А то, что надо взяли? — главарь повернулся ко мне.

— На несколько дней хватит, — ответил я. — На четыре, если конкретно. А потом придется идти еще куда-то.

— Нет, — Сека покачал головой. — Так не пойдет. Завтра соберем людей и пойдем к Жирному на рынок. У нас как раз есть, что загнать.

— Мы еще на продажу достали, — сказал Бек. — Кое-чего из лекарств. Нам не нужно, но продать можно. Так ведь, Рама?

Блин, просил же называть меня по имени. Но все равно этой кличкой погоняют. Все, пиздец, прилипла уже, теперь никуда не денешься. Придется отзываться.

— Настойки разные спиртовые, — сказал я. — Нам не нужны особо, они как антисептики не пойдут, но продать можно. И еще есть кое-что, знающие люди оценят.

— Наркота что ли? — сразу понял Сека.

— Неа, — я покачал головой. — Но от боли хорошо помогает. Если пережрать приход словить можно, но я не советую. Так и сдохнуть недолго.

— Жаль, — пожал он плечами. — Я бы сейчас от трамальчика не отказался бы.

— Что поделать, — вздохнул я.

Стащил со спины рюкзак, подошел к столу и принялся выкладывать на него упаковки. Шприцы, системы, таблетки, пачки с ампулами. Потом пошли флаконы с антибиотиками. Последнее — тонометр и ингалятор. Жаль, правда, что у нас ничего нет, разве что физраствор. Долбоящер я. Там был пульмикорт, надо было взять.

Блядь. Только сейчас дошло. Зачем мне этот небулайзер, он все равно не работает после удара ЭМИ. Те тонометры либо ещё до него разобрали, либо просто похватали, а потом уже поняли, что не работают. Хорошо хоть у меня механический есть.

Нож и свои таблетки я доставать не стал. Лучше запас иметь.

Остальные тоже подошли, стали складывать. Я же двинулся к Секе. Надо же посмотреть, что у него там с раной.

Кстати, ситуация обстоит так себе. Из-за того, что мне две ночи по городу бродить пришлось, я свой оланзапин не пил. А это может к очень нехорошим последствиям привести. Сначала тревога начнется дикая, буквально трясти начнет, а потом буду бесоебить.

Тут-то меня и пристрелят, решив, что я конченый шиз.

— Разберешь? — спросил Сека. — Что там нам, что на продажу. И то, что у нас есть тоже рассортировать бы. Шкафов-то хватает.

— Посплю сперва хотя бы пару часов, ладно? — поморщился я.

— Не волнуйся, — он вдруг улыбнулся. — И пожрем сейчас, и поспишь, Айболит. А теперь давай, посмотри, что там с ногой у меня.

Кстати, вот Айболит мне подошло бы больше. Авторитетное прозвище, мать его, сразу понятно, чем занимаюсь. А так Рамой зовут. Как будто спред из старой рекламы.

Я обработал руки санитайзером, взял флакон с антисептиком, ножницы, зажим, бинт и салфетки, сразу приготовил левомеколь. Разрезал узел и принялся разматывать бинт. Потом размочил присохшую салфетку хлоргексидином, щедро так, и снял ее. Кстати, я — идиот. Антисептики не посмотрел. А ведь они вполне могли там, где безрецептура лежать. Штука полезная, но много не унесешь.

Осмотрел рану. Воспалена по краям, красный такой круг. И салфетка тоже в гное —

Мне оставалось только почесать в затылке. Ну и что это значит? А хрен его знает. Но гной в любом случае будет, а его вроде немного. Принюхался к ране, чем пахнет. Мясом и гноем, но совсем немного. Но пока рано, наверное, оно так и так гноиться должно. Да и на гангрену не похоже.

— А ты прививки от столбняка делал? — спросил я у Секи.

— Ну ты нашел, что спросить, — хмыкнул он. — Я в больнице последний раз был лет десять назад.

— Этот странно, — пробормотал я. — При такой-то жизни.

Ну левомеколь заложим опять, там все-таки левомицетин, у него спектр действия широкий. Так что я щедро измазал жирной мазью салфетку, свернул и запихнул обратно в рану. Потом сделал новый дренаж из перчатки, а сверху накрыл еще одной салфеткой.

— Ну что? — спросил он.

— Да вроде ничего, — ответил я, но особой уверенности в голосе у меня слышно не было. — У тебя как с температурой? Не мерил?

— Вроде и нет, — пожал он плечами. — Сейчас.

— Я мерила, — проговорила Надя. — Тридцать семь и пять у него.

— Ладно, все не так страшно. Воспаление небольшое.

— А гной? — спросил он.

— А гной сейчас рану вычищает, — ответил я. — Это же лейкоциты, которые всякую заразу жрут. Уничтожают. Так что нормально.

Я вскрыл упаковку бинта и принялся перематывать рану. Вот бинтов у нас, много, набрали. Завязал узлом. Все, нормально. Теперь уколы.

— Хочешь, капельницу поставим? — предложил я. — Кровь почистит немного.

— Ага, а потом ссаться буду, — ответил он. — Давай как в прошлый раз, по вене. Нормально было.

— Хозяин — барин, — только и оставалось ответить мне. — Но капельницу все равно придется поставить. Метрогил.

— Позже, — махнул рукой Сека. — Время раннее, я никуда не пойду, так что успеем.

Я вытащил шприцы, размешал антибиотик, набрал. Потом обезболивающее. Наклонился, привычно захватил мышцу бедра, вколол. Потом рукой пережал руки, дождался, пока вена более-менее набухнет, и медленно ввел туда антибиотик.

— Ну все, — пожал я плечами. — В следующий раз укол еще вечером сделаем. А перевязку в то же время.

— Фух, — Сека помотал головой. — Слушай, а отпустило вроде. Реально сильная штука. Надь, помоги штаны надеть.

Мне оставалось только отойти. Я посмотрел на стол, где валялись лекарства. Много, блин, очень много, и пацаны разбираться не стали, а свалили все прямо так. Заебусь сортировать. Но надо — это теперь мое хозяйство, так что заниматься им придется мне. Лишь бы не под надзором, как этим рабам.

Надя тем временем помогла главарю надеть штаны, потом обувь, завязала шнурки. И подала костыль.

— Пошли в столовую, — сказал Сека. — Мы вас раньше ждали, так что остыло все уже. И печки остыли, не подогреем.

— Нормально, — ответил Бык и потер ладони друг о друга. — Мы и холодного пожрем.

Все вместе мы обулись и двинулись наружу, прошли через холл и вошли в столовую. Пахло едой. Вкусно пахло, если честно, рот слюной наполнился тут же. Да уж, если на базе бандитов и есть что-то хорошее, то это жрачка. Кормят сытно и каждый день.

Я поймал себя на мысли о том, что не так тут и плохо. Никого убивать меня не заставляют, кошмарить местное население тоже. Совсем наоборот даже — работаю, можно сказать, по профессии.

До войны не мог — комиссия не пропускала. Участковый врач сразу сказал, что бесполезно, хрен меня кто в лабораторию пустит. А с бандитами работаю. Какая-то мрачная ирония в это есть что ли.

— Вы бы воды натаскали сюда, — сказал я. — Немытыми руками есть — можно инфекцию подцепить. Не лишним было бы.

— Нет воды, — проговорила Надя. — Водопровод-то не работает. Есть коллекторы дождевой, плюс конденсат собираем по утрам, Бек там что-то нахимичил. Но скважины тут нет, понятное дело. И не пробурить. Техника не работает.

— И до Великой далеко, — сказал Сека. — Да и страшно оттуда брать, мало ли, чухна насыпет отравы какой-нибудь. Так что вода только на жрачку идет. Не набрать нигде. Зимой попроще будет — снег можно будет топить, там хоть залейся ее будет.

Ну да, справедливо. И дожди не так часто идут. Живем, значит, на конденсате. Интересно. А Бек в своем деле шарит. Зачем его в рейды отправляют тогда, если он такой ценный человек? Сидел бы на базе, мастерил всякую фигню.

Мы двинулись туда же, за стол для учителей. А вот Бык уселся за обычный. Что, знает свое место, и понимает, что никто его все равно не пригласит? А меня вроде да, хоть и раб.

Уселись. Главарь попросил Надю принести еды, и та ушла.

— Ну что скажешь, Бек? — спросил Сека у «политеховца». — Надежный парень Рама?

Тот посмотрел на меня. Я подумал, что он сейчас скажет про то, что я сделал, когда мы наткнулись на насильника. И том, что не дал Быку поймать девчонку.

Бек помолчал несколько секунд, и сказал:

— Надежный. Достойно себя вел. И дело свое знает. Вот, держи, — он запустил руку в карман и вытащил из нее несколько мятых купюр.

— О, — хмыкнул Сека. — Откуда дровишки?

— Там сейф стоял. Рама ключ нашел.

— Ладно, — проговорил главарь, а потом посмотрел на меня. — А теперь между нами, Рама. Ты скажи: если мы тебя запирать не станем, ты сбежать не попробуешь?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Еще вчера я, наверное, дернул бы отсюда при первой же возможности. Но сейчас… Ситуацию как-то переоценил, поменялось все. Так что…

— Нет, — я мотнул головой. — Не буду я бежать.

— Ты смотри, я слову верю, — сказал он. — Реально верю. К тому же, если ты отсюда дернешь, то мы тебя ведь все равно найдем. И если попадешься — пизда тебе.

Ну вот, угрозы пошли. Кнут. Но теперь ему надо показать мне и пряник. Чтобы заинтересовать.

— Если останешься, жить неплохо будет, — бандит пожал плечами. — Едим мы сытно, никого не ссым сами, дураков лезть к нам нет. Бабы опять же. Тебе

— Да не буду я бежать, — выдохнул я. — Куда мне идти? Опять в подвале сидеть и крысятиной питаться, и то есть повезет? Или яблоками падучими?

— Ладно, — кивнул Сека. — Верю. Считай, ты теперь с нами. Бек, запирать его не надо, пусть ходит, где хочет. Завтра дашь ему ствол, мало ли, что на базаре может случиться.

Однако. А он мне действительно доверяет уже. Наверное, потому что я в его ноге ковыряюсь и уколы ставлю два раза в день. А я ведь его отравить мог бы при желании.

Да чем угодно. Парацетамолом, например, причем так, что он ни о чем не догадается. А потом токсическое поражение печени и пиздец.

Или кеторолом. Сперва боль в животе, потом будет блевать кровью, давление наебнется, и в конце-концов сдохнет от почечной недостаточно. А потом бежать.

Только вот я этого делать не стану. Незачем мне оно.

Надя тем временем принесла несколько тарелок и ложек, расставила их на столе, а потом ушла. Я повернулся и увидел как Бык ждет. Наверное, ему тоже еды должны принести.

А ест он отдельно. Это интересно. Меня, типа, в отдельную касту вывели уже.

Сека первым схватил ложку и принялся за еду. Ел он степенно. Я поковырялся в тарелке. Гречка с тушенкой, в общем-то нормально. Так что можно съесть.

Сейчас бы наесться, потом сожрать свои пять миллиграммов оланзапина и лечь спать. И до самой ночи так. Но увы, не дадут. Дел еще полно, надо лекарства рассортировать. Да и по школе прогуляться интересно, посмотреть, как народ живет. С утра она на муравейник похожа на самом деле.

— Только ключ пусть мне отдадут, — сказал я, когда съел несколько ложек.

— Это зачем? — заинтересовался Сека.

— Чтобы личное пространство было, — хмыкнул я. — Ну а что? Ночевать хочется одному, честно говоря, и чтобы никто не лез. Хоть какая-то каморка чтобы была. Так спокойнее.

— Еще что-то? — серьезно спросил главарь.

— В библиотеку бы сходил, — пожал я плечами. — Серьезной литературы там нет, конечно, но хоть что-то почитать. Ты не представляешь, как я по книгам соскучился. Почти все, что у нас были, зимой сожгли.

— Думаешь у нас иначе что ли? — проговорил Бек. — Я сам по чтиву скучаю. Но ничего не осталось. Мы даже шкафы на растопку пустили.

— Бля, жалко, — проговорил я. — Как-то не подумал.

— Не, я не о том, — сказал Сека. — Ты гулять-то по школе можешь сколько угодно, только в личные комнаты не входи. Я про то, что ты хочешь в первую очередь. Могу Нику к тебе отправить, например. Понравилась же вроде.

— Неа, — я мотнул головой. — Спать хочу пиздец. Но за предложение спасибо.

— Смотри, обращайся, — пожал он плечами.

Что-то он слишком добрый. Не понимаю я. Не верю в то, что этот отморозок проникся благодарностью за то, что я его лечу. И подозреваю, что если дело дойдет до гангрены, я умру раньше его, это однозначно.

Хотя… Может реально ценит? Сколько банд могут похвастаться, что у них свой врач есть? Да ни одной, подозреваю. А обслуживать в городской больнице их никто не будет, они чисто на военных работают. Ну и кого-то из гражданских могут принять, но только беременных, скажем.

А он ведь может привести кого-нибудь из другой банды. И если я его вылечу, то авторитет Секи поднимется до небес. А медицина у них будет зависеть от нас. Это тоже элемент влияния, как ни крути.

О себе он заботится и о своей банде.

Только вот… Что будет со мной в итоге? Если я доживу до конца войны. Если блокаду снимут? Тогда ведь зачищать будут от банд город. Или что, они все сдадут оружие и притворятся мирными овцами?

Не знаю. Но шансов дожить так у меня реально больше.

Некоторое время мы ели. Когда закончили, Надя принесла чай на подносе. Да, это в самый раз — пить после сухой гречки хочется страшно. Так что чашку чая я опрокинул в себя залпом.

— Надо бы медосмотр провести, — сказал Бек. — Пусть посмотрит всех, мало ли у кого что.

— Бля, нормальная идея, — покивал Сека. Посмотрел на меня. — Сделаешь?

— Сначала с лекарствами разберусь, — ответил я. — Потом нам на рынок идти. А потом можно будет. Ладно.

Я поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони:

— Пошел я спать, пацаны.

— Давай, — кивнул «политеховец». — Добрых снов.

Глава 10

— Правила знаете, — проговорил охранник.

Мы стояли у входа в торговый центр. Странное дело — через дорогу городская больница, совсем рядом. Только вот имеется понимание, что если я попытаюсь сбежать туда, то меня попросту пристрелят на входе.

Варианты, конечно, были. Например: встретить военный патруль и успеть с ними договориться, до того, как они пустят в тебя очередь. А потом доказать свои знания на практике. Так как рабочих анализаторов там быть в принципе не может, скорее всего врачи КЛД, если они там остались, ассистируют хирургам, работают за терапевтов, ну и другими подобными вещами занимаются.

Может кто-то и сидит, смотрит мазки и считает клетки крови в камере Горяева. Но других вариантов нет.

— Сдаем стволы, пацаны, — проговорил Бек.

На этот раз бандитов со мной было гораздо больше. Хотя, чего уж тут говорить, нас. Я же теперь один из них. Восемь человек, едва ли не пятая часть тех, что проживали в полуразрушенной школе. Из них, впрочем, я знал только «олимпийца», которого, как выяснилось, кликали Адиком. Странно даже, у него тогда костюм должен быть другой. Черный, классический, с тремя полосками, который как униформа мелких гопников работает.

Ну и Быка, естественно, который тоже пошел с нами.

Помимо пистолета и двух магазинов мне выдали товар. Все те же настойки и противосудорожные лекарства. Я загрузил их в свой же рюкзак и пошел. Остальные в общем-то тоже были гружеными, так что никакой несправедливости тут не было.

Все принялись разоружаться. Так что я вытащил из кобуры, которую мне выдали вместе с потертым ПММ, пистолет. Выщелкнул из него магазин, надавив на неудобную защелку. Потом снял с предохранителя, дернул кожух затвора и поймал патрон, который вставил обратно в магазин.

— Доверяй, но проверяй, — ответил я и положил пистолет на стол. Магазин же убрал в карман.

— Что это за молодой? — обратился к Беку тот. — Правил не знает что ли?

— Новичок, — ответил «политеховец». — Считай первый день в команде. Замнем, может быть?

— Ладно, — сказал тот и посмотрел на меня. — На первый раз прощаем. Но больше так не делай. Понял?

Мне оставалось только пожать плечами. Остальные к этому времени уже сдали стволы, и мы все вместе двинулись внутрь. Холл оказался достаточно тесным, был только проход к торговым рядам, и лестница эскалатора, которая вела наверх.

Она, естественно не работала, так что подниматься по ней предполагалось ножками. Ну мы и двинули. Причем, я отметил, что на втором этаже горел свет. Но это были не большие диодные светильники, а мелкие энергосберегающие лампочки, которые делали из полной темноты полумрак.

— Рама, ты ебанутый? — обратился ко мне Бек. — Ты зачем это сделал?

— Да мне-то почем знать, какие у вас порядки. А патроны дернуть, особенно из примкнутого — милое дело. Стрелять придется, а хуй мне.

— Ты бы им еще на клык предложил, — сказал Бык, усмехнувшись. — Хотя неплохо получилось, надо их попустить немного давно. Много слишком о себе думают… Да и вообще…

— Ебало завали, пожалуйста, — как-то даже вежливо попросил его «политеховец». А потом повернулся ко мне. — Больше так не делай, ладно? Если видишь человека с повязкой на руке, лучше его не задирай. Понял?

— Да, — кивнул я.

Крыша тут была не стеклянной, так что особых разрушений не ожидалось. А вот стеклянные же фасады заделали досками и прочим хламом. Поэтому и темно было.

Я шел последним. Все вместе мы поднялись вверх по лестнице. Здесь пахло табаком — запрет на курение уже никто не соблюдал, правильно, если конец света, значит и дымить можно везде. Еще воняло немытым телом и едой. Последний запах, кстати, был нормальным, не прогоркшей и не испортившейся. Хотя я понятия не имею, что должно случиться, чтобы при нынешнем положении испортилась еда. Все-таки народ голодает.

Я такое видел только в детстве, когда выбирался на рынок в райцентре. Там еще работали люди, которые как-то держались при бешеном давлении со стороны различных маркетплейсов. И это был огромный контраст: вроде бы торговый центр, большой, тут и фудкорт с кинотеатром на последнем этаже, и отдельные кафе. Но при этом выглядит как самый обычный развал. Кажется, в девяностые были такие люди — челноки. С тех пор пятьдесят лет прошло, я их естественно не застал, но дед что-то подобное рассказывал.

Любопытно было бы попасть в те времена на денек. Просто чтобы посмотреть, что и как. А ведь есть люди, которые ностальгируют. Или даже понятия не имеют о том, что там было, потому что родились гораздо позже, но, скажем, читают книги и фильмы о девяностых. Наверняка представляя, что было бы, если бы они попали в те времена. Как воспользовались бы знаниями о будущем и стали авторитетами. Хотя в лучшем случае для них все закончилось бы либо в дурке, либо в больнице, а то и вообще на кладбище.

Мы двинулись вдоль рядов. Торговали тут, похоже, вообще всем: с книжной лавкой соседствовал магазин, где продавали инструменты. Все, кстати говоря, механическое — наборы ключей, отверток, даже дрели старые, у которых ручку крутить надо, чтобы сверлить. Ну естественно, тут-то люди подумали, и ничего бесполезного домой тащить не будут.

Бля, за небулайзер этот совсем уж стыдно.

Были и продуктовые магазины, если их можно так назвать. Кое-где торговали консервами, колбасами сушеными и прочей фигней. В том числе и собачьи были, кстати говоря. Я пробовал собачьи колбасы есть — на запах вкусно, а вот по вкусу как будто поролон жуешь. Там ведь нет ни соли, ни других специй.

В еще одном торговали овощами. Причем много их было. И даже картошка молодая имелась — кому-то удалось по-видимому, засеять целое поле. Ну а что, ничего так. Правда я увидел целую корзину падучих яблок, и сразу отвел взгляд. Меня передернуло аж.

Интересно, чем наши торговать собрались. Наверняка ведь не овощами.

— Тут еще правила есть, — сказал Бек. — Хочешь торговать — платишь. Десять тысяч рублей за вход. Зато спокойно. Аренда места — триста тысяч в месяц, тебе ещё и койку выделят, они тут в кинотеатре что-то вроде ночлежки открыли. Ну и отдельные комнаты есть, но дороже.

Дорого. Хотя деньги сейчас практически обесценились, так что это, может быть, и немного. Спасибо, что рублями берут, а не долей в товаре. С нынешними ценами наторговать всяко можно больше.

— А мы чего не платили? — спросил я.

— Потому что Сека с Жирным в хороших отношениях, — терпеливо разъяснил «политеховец». — И для нас условия особые. Но ты постарайся эти отношения не испортить. То, что ты с нами, это уже значит, что Сека за тебя поручился.

— Ещё вариант есть, — сказал Адик. — Типа, на контракт пойти. Платишь сорок процентов выручки и можешь здесь сидеть сколько угодно. Только вот если меньше ста штук в месяц выйдет, то выгонят взашей.

— А где они все это берут? — спросил я.

— Ну а чего ты хотел-то? — усмехнулся «олимпиец». — Ты сам подумай. Вот у тебя есть два ствола, да. Но нечего жрать. Ты приходишь сюда и меняешь один ствол на что-то из еды.

— Если у тебя два ствола есть, то ты себя всегда прокормить сможешь, я подозреваю, — хмыкнул я. Скорее подъебал, чем всерьез.

— Однако, — усмехнулся Бек. Он мою шутку понял. — Рама уже головорезом становится. Нет, беспределить не получится. Город давно между собой поделили: есть места под военными, есть те, где что-то типа ополчения имеется. Ну и под пацанами тоже есть. Так что если сунешься туда со стволом, то очень быстро пулю в лоб получишь.

— Да и оружейных магазинов я тут не вижу, — проговорил я.

— А стволами лично Жирный барыжит, — ответил тот. — У него на третьем этаже есть собственная точка. Не хочет он, чтобы оружие по рукам ходило. Но дорого, очень. Да и продадут не каждому, нужно примелькаться хотя

— А еще тут не воруют, — сказал Адик.

— А что будет, если украсть? — только и успел спросить я.

— Крыса! — послышался громкий крик откуда-то спереди. — Лови крысу!

И я почему-то подумал, что речь сейчас совсем не о мелком пронырливом зверьке, которого хотят поймать и пустить на мясо. Как сейчас часто делают, потому что мясо — есть мясо.

— Пошли посмотрим, — сказал Бек и двинулся вперед.

Я за ним. Даже дареную одноразку достал из кармана и затянулся. Если уж тут можно курить, то почему бы этим не воспользоваться. Снаружи вот это палевно — клубы пара летят далеко, если ветра нет. И могут нежелательное внимание привлечь.

Спереди сразу толпа собралась из покупателей, а их много было — ночь как раз самое людное время. Я даже на цыпочки поднялся, чтобы рассмотреть, что именно происходит.

А вора уже поймали. Двое дюжих мужиков, по которым сразу видно было, что голодать им не приходилось. У обоих на руках были красные повязки. Значит, местные охранники.

— За Жирным сбегай, — проговорил один из них третьему.

Крыса, кстати, выглядела не внушительно. Худенький такой мужичок, обритый налысо. Лицо обвислое, как будто пропитое. Щетина. Он упрямо пытался вырваться, пока один из охранников не схватил его за голову, и не впечатал в пол. Потом перестал. Сознания не потерял, просто понял, что это бесполезно.

Прошло минуты три, наверное, как из-за угла появился и местный хозяин — Жирный. Носил он красный пиджак, и лицом больше походил на шарпея. И он был реально огромный, просто нереально. Хотя он не просто толстый, он еще и охуенно здоровый, это видно. И наверняка очень сильный. Не хотел бы я с ними один на один сойтись, наверняка ведь просто пополам переломает.

— Ты парень, наверное просто попутал? — спросил низким басистым голосом местный хозяин у парня, которого по-прежнему держали на земле. — Ты, наверное, просто заплатить забыл?

Тот промолчал. Понимал, что разговаривать уже бесполезно. Жирный повернулся и бросил своим:

— Пошли за мной.

Его охранники оперативно подняли парня на ноги и потащили в куда-то вглубь этажа. Причем так, что его ноги скребли по полу. Довели до чего-то вроде постамента. Наверняка раньше хозяева ТЦ тут концерты устраивали бесплатные, чтобы привлечь в ТЦ побольше народа.

Крысу подняли на этот самый постамент и уложили на пол, причем рука у него легла на колоду. А Жирный снял со своего бедра здоровенное мачете, оно у него там в специальном креплении было, причем, подозреваю, изначально предполагалось этот большой нож на спину вешать, просто потом переделали.

Толпа собралась вокруг. Ничего никто не кричал, просто высматривали, что дальше будет.

— Вы все знаете, что бывает с теми, кто у меня на базаре ворует! — пробасил Жирный. — Время сейчас не то, чтобы крыс терпеть. Так что, извини, вот мой приговор, парень.

Он кивнул, и я заметил, как один из охранников сделал на плече парня простейшую закрутку: веревка и карандаш.

А потом свистнул рассекаемый огромным лезвием воздух, и послышался жуткий крик. Я смотрел на происходящее во все глаза, не в силах оторвать взгляд. Жирный отрубил вору руку одним ударом, второго замаха не понадобилось. Тот только и смотрел на отсеченную конечность, которая упала рядом с его головой.

— На хрен его, — проговорил главарь бандитов.

Искалеченного вора тут же подхватили и потащили прочь, причем, никто не обращал внимания на текущую из его руки кровь. Она не брызгала, конечно, сильно, потому что закрутка работала, но кое-что все равно капало.

— Вот такие тут правила, Рама, — проговорил Адик. — Сам видишь, с этими людьми лучше не связываться, если что.

— Нам надо с Жирным перетереть, — проговорил Бек, причем у меня было такое ощущение, что он обращается конкретно ко мне. — Мы с ним напрямую дела ведем. А ты, Рама, иди, загони аптекарю местному, что есть. И про лекарства посмотри.

— Так это… — ответил я ему. — Я в ценах не шарю вообще. Подозреваю, что меня наебунькают.

— И то верно, — согласился он. — Карма, сходи с ним. На, держи бабки. Бык, Дик, Драйв — за мной. Остальные, смотрите, не расходитесь. Нам еще товар менять.

— Где встретимся-то? — спросил Карма. — Жрать охота так-то.

— Да тебе только бы пожрать, — подколол его Адик. — Здесь же и встретимся, у сцены. Нам только товар обменять, покупать-то ничего не нужно, кроме лекарств. Так что пожрем уже на базе, тут идти-то.

И он двинулся к Жирному, который стоял и спокойно вытирал какой-то тряпицей свое мачете. Подошли, пожали руки. Ну что ж, пусть решают свои бандитские вопросы, а я пока попытаюсь договориться насчет лекарств.

Что нам в первую очередь нужно? Да антибиотики для Секи, причем немало еще так. Ну и в целом сходить, прицениться. Если уж меня приняли в банду, то мне теперь в ней за медицину отвечать. И придется этим заниматься всерьез, если я не хочу, чтобы кто-то разозлился и накормил меня свинцовыми пилюлями.

Так-то кое-что мы добыть сможем по аптекам, если будем шариться. Деньги какие-то, опять же лекарства. Но не все — самое ценное должны были уже разобрать. Если только опять в Родину сунуться, там шансов найти нужное больше.

А многое из того, что набрать в аптеках успели, уже тут. Кто-то сам принес в обмен на еду или что-то нужное, а у кого-то это потом попросту отобрали. Если бы я разбирался в экономике, то наверняка мог бы рассказать что-нибудь о канализации потока товаров или чем-то подобном, но увы. Экономика у меня была немного особенная и фокусировалась исключительно на медицинских услугах, страховых выплатах и прочей подобной фигне.

Ну и есть опыт работы в продажах, конечно. Не в торговле, как на рынках, а за прилавком аптеки. Причем, нихуевый такой опыт, в общей сложности я так отпахал больше пяти лет. Начиная с четвертого курса университета, а потом еще, после ординатуры.

— Нам на третий, — проговорил Карма. — Лекарствами там барыжат.

Мы снова пошли к эскалатору. Поднялись. И тут я увидел оружейную лавку, которую охраняли аж трое парней с красными повязками и автоматами. Именно автоматами — по переводчику огня и форме пламегасителя я это понял.

И тут вроде тоже всего было много, но чего-то не хватало. Я бывал на мелких стихийных базарчиках, которые

Дровянников не хватало, вот что. Дровами все торговали активно всегда.

— А где тут дровами торгуют-то? — спросил я.

— А дровами тут не торгуют, — ответил Карма. — У дровянников свой рынок, севернее отсюда, ближе у Великой. Они там рубят все и сплавляют по реке. Потом сушат, пилят, торгуют.

— А чего не тут?

— Не договорились с Жирным, — пожал он плечами.

И вот мы добрались до первого развальчика, где торговали лекарствами. Целая куча пестрых упаковок, от всего на свете: носа, горла, головы и жопы. Но есть и неприметные пачки, как те самые белые, что я взял для себя.

— Чего надо? — спросила не очень приветливая женщина явного армянского происхождения с покрашенными перьями кудрями. Причем, не сказать, чтобы худая. Время голодное, а она полная. Кушает хорошо, значит.

Да уж, похоже, что о сервисе тут и не слышали.

— Да, присматриваюсь, — ответил я, оглядел прилавок — все пачки знакомые. — После чего спросил: цефтриаксон есть?

— А рецепт на него есть?

Я аж замер. Вспомнилось, сколько раз я сам отвечал таким вопросом на запросы покупателей. И если рецепта не было, то отправлял их восвояси. Потому что знаю, что такое резистентность к антибиотикам, и понимаю, что она может привести к концу света очень быстро. Если конечно, эта третья мировая война не закончится им раньше.

Глава 11

А женщина вдруг расхохоталась во весь голос, даже обычные покупатели стали оборачиваться в ее сторону.

— Да шучу я, — сказала она. — Флаконы по грамму, белорусские. Пойдут?

— Пойдут, — пожал я плечами. Разница-то. У белорусских лекарств был прикол, но это у таблеток — там вместо талька или лактозы в качестве вспомогательного вещества часто использовали картофельный крахмал. Сколько же это шуток в свое время породило.

— Десять тысяч, — сказала она.

— Чего? — я на секунду охренел.

— Десять тысяч за дозу, — она пожала плечами. — А чего ты хотел? Лекарства сейчас дорогие. Нет — положи на полку зубы.

— Пошли, Карма, — я повернулся и двинулся прочь. — Лучше в Родину сходим и наберем себе сами, чего надо.

Бандит посмотрел на меня широкими глазами. Ну да, нам же перед выходом ясно дали знать, что лекарства мы должны добыть любой ценой. Ну и на самом деле, это все равно было всего лишь спектаклем, я не собирался уходить.

Хотя не удивился бы, если бы услышал, как баба сказала бы мне в спину «ну и иди, иди». Уж очень она мерзкой была.

— Стой! — крикнула она. — За семь тысяч отдам!

Понятно. Она не хотела избегать своей выгоды. А цену заломила, очевидно, просто на лоха. В пятьдесят, мать его, раз. Нет, деньги обесценились, конечно, но не до такой же степени.

Я повернулся, подошел к ней, смерил недовольным взглядом, после чего спросил:

— Сколько есть?

— А сколько надо?

Да что за дурацкая манера вопросом на вопрос отвечать, блядь?

— Доз десять — пятнадцать, — пожал я плечами. На всякий случай с запасом. Какой-нибудь случай не очень запущенной пневмонии в принципе можно и пятью уколами вылечить. А у нас на тот случай еще и цефотаксим есть.

— Десять есть, — ответила она. — Больше не дам. Считай, что больше в одни руки не отпускаем.

Ага, это чтобы кого-нибудь нагреть. Есть у нее больше, просто она по этой цене отдавать их не станет.

— Бартером возьмешь? — спросил я.

— Нет, — армянка покачала головой. — Только кеш.

— Да? — спросил я и улыбнулся. — А у меня есть кое-что, что тебе понравится.

— Да? — она тоже усмехнулась, только криво и как-то совсем не радостно. Я заметил у нее над верхней губой тонкие темные усики, и меня аж передернуло.

Я стащил со спины рюкзак и достал упаковку того самого, что тащил на продажу. И то, что очень заинтересовало бы местных эпилептиков, больных рассеянным склерозом или самую падшую публику — наркоманов. У меня с собой было две упаковки, но достал я только одну.

— Ну что? — спросил я. — Интересно?

— Ну такое… — проговорила она, надув губы. — Дай хоть сроки посмотрю.

Я с готовностью отдал ей упаковку в руку. В магазинах и аптеках людям специально дают потрогать товар своими руками. Дешевая психологическая уловка — когда ты что-то уже подержал, то отказаться от этого уже сложнее. Этому даже учат на курсах по продажам.

— Ну вроде нормальный… — протянула она. — За это пять флаконов отдам.

— Верни-ка обратно, — попросил я. — Я пройдусь по базару, поспрашиваю у других, за сколько ты его отпускаешь. И тогда вернусь.

— Ну ты и козел, — протянула она, положила упаковку на стойку, после чего наклонилась и принялась выкладывать на нее маленькие коробочки с флаконами антибиотика. — Семь, восемь, девять, десять… Согласен?

— Мало, — я покачал головой.

— Больше нет… — проговорила она.

— Мало. — повторил я.

Было заметно, что ей прям не нравится, что меня не удалось наебать. Тогда она наклонилась, вытащила еще два флакона, выставила их на стол и толкнула ко мне.

— Все. Больше не дам.

Теперь моя очередь. Каждую упаковочку я открыл, проверил, что срок нормальный, и что с жестянкой, которая должна закрывать резиновая пробка, все в порядке.

— Ты еще обнюхай их, — сказала армянка.

— Надо будет — обнюхаю, — ответил я кивнул Карме, мол, забирай.

Он спокойно скидал все в карман своего рюкзака. А я посмотрел на женщину и спросил:

— Как тебя зовут-то?

— А тебе какое дело? — вопросом на вопрос ответила она. В очередной раз. Я уже понял, что начинаю злиться.

— Мы с тобой теперь постоянно дела вести будем, привыкай. Так что лучше ответь.

— Инна, — сказала она наконец.

— А меня Рама, — я представился уже кличкой. Если уж прилипла, то самому стоит привыкнуть. — У тебя есть метронидазол во флаконах?

— Есть, — не стала она врать. — А у тебя еще что-нибудь интересное есть?

— Почем отдашь? — не обратил я внимания

— По четыре, — ответила она.

— Отлично, — кивнул я. — Давай шесть штук. Заплати, Карма.

Деньги у него были, ему их Бек дал. Он вытащил пачку купюр, отсчитал сколько надо, положил на стол. И через несколько секунд перед нами уже стояло шесть флаконов в зеленых коробках. Я просто глянул, что пробки целые, и кивнул, мол, забирай.

— Ну а теперь не хочешь мой товар посмотреть?

— А что у тебя там есть-то? — спросила она.

— Ну вот, например, — я вытащил еще одну пачку с той дрянью, которую загнал ей до этого. — Как ты там сказала? Двенадцать флаконов по семь тысяч? То есть восемьдесят четыре тысячи с тебя?

— А ты наглый, мальчик, — заметила она, но снова взяла пузатую упаковку в руки, покрутила перед собой. — Семьдесят. И антибиотиков больше не получишь, не дам.

— Восемьдесят.

Сошлись на семидесяти пяти. Я кивнул, мол, давай деньги, и она действительно вытащила их из самого обычного кассового аппарата, повернув ключ. Отсчитала, причем долго так это делала, как будто ей жалко было с деньгами расставаться. Ну она и жадина.

Интересно, реально в аптеке работала? Если да, то наверное только тем и занималась, что лекарства на дешевые аналоги заменяла, которые с компанией сотрудничают, и толкала БАДы собственной торговой марки. Они, конечно, бывают неплохие, но с другой стороны, все это исключительно от желания заработать.

— Ну и последний вопрос. Настойки возьмешь?

— Что именно?

— Корвалол, валерианка, пустырник. Все есть. Если надо, можем притащить еще.

— Алкашам разве что продавать, — выдохнула она.

— Так от тебя самой корвалолом несет, — ответил я. — Фенобарбитальщица, небось?

— Да ну тебя. Корвалол по триста, валерианку и пустырник по сто пятьдесят заберу. И то, меня только спирт в них интересует. Цени мою доброту.

Я повернулся к Карме, и тот только пожал плечами. Со мной что, отправили человека, который еще и в ценах на лекарства не разбирается.

Я все-таки решил поторговаться.

— Корвалол по четыреста, остально по двести. Пошло?

— Триста пятьдесят и сто пятьдесят. Побойся бога, там флаконы по двадцать пять миллилитров.

— Согласен, — выдохнул я и принялся выкладывать свою добычу из прошлого рейда на прилавок.

Там много было, практически весь рюкзак этим стеклом забит оказался. На этот раз она каждую уже не проверяла, просто осматривала на сроки, и нет ли на пачках потеков. Это не такой дорогой товар, чтобы из-за него париться нужно было.

Наконец, когда все закончилось, она отсчитала мне деньги. Я сложил их пачкой и убрал во внутренний нагрудный карман, чтобы украсть в случае чего было сложнее. То, как тут с ворами расправляются, меня, конечно, убедило, что просто так беспределить никто не станет. Но все-таки.

— Пошли, — сказал я, и мы двинулись вдоль рядов дальше.

— Вниз спускаемся? — спросил Карма.

— Не, посмотрим сперва, — ответил я.

Я только что на девяносто тысяч приподнялся, и они жгли мне карман, пусть я и понимал, что эти бабки — не мои, а общие. И моей доли там вообще, пожалуй, нет.

Да и деньги по нынешним меркам небольшие совсем — девяносто тысяч. Хотя, год назад, до начала блокады, я бы на эти бабки мог бы месяц жить, и ни в чем себе не отказывать. В общем-то у меня зарплата в аптеке была меньше, если брать, как положено, пятнадцать смен, то больше шестидесяти там и не выходило никогда.

Я посмотрел направо, и увидел лавку, в которой торговали всяким хламом. И в глаза мне врезалось пятно — яркое зеленое пятно, что-то похожее на змею.

— Э, ты куда, — проговорил бандит мне в спину, но я уже остановиться не мог.

Вошел, наткнулся на взгляд благообразного ухоженного деда, но ничего не сказал, и двинул сразу к полке, на которой лежало то, что мне нужно. Фонендоскоп. С одной стороны — мембрана, с другой — колокол, чтобы разные тоны выслушивать. Не «Лихтманн», да и в целом ничего особенного, но сейчас даже такой достать будет сложно. Уж тот, который с тонометром в комплекте идет, точно с этим ни в какое сравнение не годится.

— Что вас интересует, молодой человек? — спросил, наконец, дед.

Я осмотрелся, глянул вокруг. Это была какая-то смесь лавки старьевщика и ювелира. Часы были, причем в большинстве своем механические хронометры, я даже заметил такие, которые на цепочке надо было в кармане носить, хотя до этого их только в кино видел. Кольца были, браслеты и прочее такое.

Короче, подозреваю, что дед тоже сидел на зарплате у Жирного. Все самое ценное тот подмял под себя — стволы и ювелирку. Потому что на войне собирался крупно приподняться — она-то реально когда-нибудь закончится, а он с кучей денежных знаков, сразу в дамки. Олигархом станет, не меньше, купит себе замок на Рублевском шоссе.

— Фонендоскоп, — сказал я. — Почем?

— Двадцать тысяч, — ответил он.

— Можно я послушаю? — попросил я.

— Конечно, — кивнул он. — А вы разбираетесь?

— Да, я врач, — подтвердил я, взялся за прибор, вставил в уши, а потом легонько пощелкал ногтем по мембране.

В ушах тут же отразился звук гораздо громче. Потом повернул насадку в сторону, пошуршал уже у колокола. Да, нормально. Но это один из самых дешевых фонендоскопов. «Маленький доктор» — странное название даже, я думал так только игрушки детские будут называть, но нет, они выпускали реальную медицинскую технику.

А вот фонендоскопа не было в школе. Вообще. Я сам удивился этому, но не нашел. Градусники имелись зато, электронные, сейчас бесполезные, и пара безртутных термометров, которые мне не нравились, но были в общем-то ничего.

Но, если уж совсем честно, то и ртутные термометры были хороши только старые. Был у меня когда-то отличный, швейцарский, ему больше тридцати лет было, но мерил он очень точно и сбивался легко. А потом моя девушка как-то неудачно его тряхнула, и линейная шкала оторвалась. Ну я и психовал на нее потом, он же мне в наследство достался, а сейчас их больше не делают.

— Дорого, — сказал я, вынимая из ушей бусины. — Это же не «Лихтманн». Десять и забираю.

— Двадцать тысяч, — каменным голосом произнес дед и протянул ко мне руку. — И отдайте его сюда, пожалуйста.

Но расстаться с

— Хорошо, — выдохнул я, запустил руку в карман и вытащил пачку денег, которую только что получил от фармацевта.

Отсчитал двадцать тысяч самыми мелкими и мятыми купюрами — у меня вообще было такое ощущение, что Инна мне их специально отдала. Та же сотенные, они вообще были бесполезными, что в нынешнее время за сто рублей купить можно? Протянул старику.

Он скрипнул зубами, но взял. Пересчитывать не стал, а кивнул, мол, забирайте.

— Спасибо, — ответил я, вышел наружу и наткнулся на непонимающий взгляд Кармы. — Что? — спросил.

— Ты ведь общие деньги потратил, — ответил он. — У нас за такое наказывают. Причем, жестко.

— Бля, — пожал я плечами. — Во-первых, без меня вы этих денег не было бы, это я все добыл и загнал. Во-вторых, эта штука нам нужна, без фонендоскопа нормального я очень мало что смогу сделать. Я ж не на булочки с изюмом их потратил, и не на мороженое. Сека поймет.

— Ну сам смотри, — пожал он плечами. — Тебе отвечать, если что. Пошли вниз, там наверняка все собрались уже.

На самом деле мне хотелось погулять по рынку подольше, посмотреть, чем еще торгуют. В оружейный заглянуть, например, может быть, ствол себе посмотреть. Я люблю оружие, несмотря на то, что с моим диагнозом его иметь нельзя категорически. Хорошо, что в тирах никто медицинскую карту не требовал.

Но смысл, если денег нет все равно? Эти семьдесят, что у меня остались, надо отдать Беку. И сразу сказать, что кое-что прикупил. Не для себя, для общего дела. Ну и самое главное — лекарства-то мы добыли, с запасом.

А, значит, что все нормально, Сека может спать спокойно. Ходить ему на костыле еще недели две, потом еще две — беречь ногу и потихоньку передвигаться, а там уже и бегать сможет. Рана вроде хорошо заживает, по крайней мере на второй перевязке гноя уже не так много было.

Спустились вниз по нерабочему эскалатору. Я снова вытащил электронку, затянулся, выдохнул, осмотрелся кругом. Увидел внизу, как еще группу людей впустили на рынок. Кстати, все в камуфляже, но не уставном армейском мультикаме, а в горках. Охотники какие-то что ли? Но тоже без оружия.

В принципе военные могли бы прижать этот рынок без проблем. Уж что-что, а штурмовать они умеют хорошо, оружия у них достаточно и даже бронемашины есть. Подогнали бы танк, ебанули по входу, а потом ворвались внутрь, и пиздец.

Но им это не надо. Подозреваю, что бабки с оборота не только в карманах у Жирного оседают, часть кому-то из командиров отходит. Кто они там по званию, полковники или майоры, хрен знает. Да хоть генералы.

Когда мы спустились вниз, Бек еще не вернулся. Я встал с остальными, которые скучали у сцены. Отрубленную руку, кстати, никто не унес, она как валялась, так и осталась лежать. Видимо, как демонстрация, что воровать тут не стоит.

Что ж, охотно верю. Да мне и голову это не пришло бы.

— Как сходили? — спросил один из бандитов. Я попытался вспомнить, как его зовут. Марс, точно, причем это имя, а не прозвище.

— Нормально, — ответил за меня Карма.

— Лекарства для Секи достали, — решил немного развернуть его ответ. — Немного бабок для общака заработали. Но надо еще раз туда сходить, там много чего вынести можно из того, что загнать можно.

— А чего сразу не забрал? — спросил Адик?

— Потому что не знал, что тут их вообще можно продать. Ассортимента не знал и всего такого. А так… Противозачаточные те же, от сердца, от давления, из того, что нам не особо пригодится. На настойки цена твердая, я так понял, правда небольшая, и в следующий раз я подумаю, стоит ли их брать.

— Вот ты умный, — хмыкнул «олимпиец». — Чисто как Бек, у того тоже башка варит крепко. Какие печки сделал-то. Вот и ты, вижу, свое дело знаешь, Рама.

— Да хули тут знать, — я махнул рукой, хотя похвала, естественно, была приятно. Адик вообще ко мне относился нормально, признал за своего, после того, как меня приняли в банду. Но не все так. — Просто деньги в общем-то мы на чем угодно сделать можем. Вопрос в том, какие. То, что там лежит — на него спрос небольшой, но стабильный. Поэтому набрать надо много, а таскать понемногу, чтобы рынок не обрушить. Но чтобы запас товара был при этом.

Я рассказывал им очевидные вещи, которые каждому дураку, хоть немного разбирающемуся в экономике понятны, а они кивали и внимали, как будто я им истину великую открыл.

— Лекарства, они не только бинтами и антибиотиками ограничиваются, — пожал я плечами. — Даже противозачаточные те же, они цену имеют. Да даже презервативы.

— Ну да, ебаться-то никто не перестал, — кивнул Карма. — А чего вы сразу не набрали?

— Потому что и так под завязку были, — ответил я. — И потому что я не знал, что тут целая аптека есть.

Тем временем вернулся Бек и остальные. Первым же делом он спросил у меня:

— Нашел лекарства?

— Да, на первое время хватит, — а потом вытащил пачку денег и протянул ему. — Держи, все остальное тоже загнал.

— Ну и мы с Жирным договорились, — он забрал деньги и убрал их в карман. Я заметил, что Карма тоже отдал ему те бабки, что «политеховец» выдал в начале. — Сейчас разгрузимся и двинем обратно. Там еще по пути надо кое-куда заглянуть, одно бычье быкует. Давайте, пацаны, в темпе, ночи сейчас короткие, а надо успеть домой вернуться.

— А далеко? — спросил Бык. — Жрать хочется.

— Да не, тут рядом, на Байкова. Все, давайте в темпе.

Глава 12

Дошли мы действительно быстро, минут за двадцать. Но в общем-то территорию, которую контролировала банда Секи можно было из конца в конец пройти минут за пятнадцать. Севернее — дорога в Родину ту самую, куда мы уже ходили, южнее — военная часть.

Вот туда никто не суется. Потому что

Мы прошли мимо огражденной территории, за забором которой можно было разглядеть несколько одинаковых домиков с оранжевыми крышами. Когда-то там был «социальный городок». Я сам не понял, что это значит, но мне объясняли в свое время, что это нечто среднее между домом престарелых и местом для ухода за инвалидами. Короче, то место, куда тебя сплавляют родственники, после того, как у них заканчиваются силы о тебе заботиться.

Я очень надеялся, что, когда я доживу до старости, меня не отправят в подобное место. Хотя отчетливо понимал, что шансов прожить не то, чтобы до старости, а дотянуть до конца этого года, у меня не так много. Особенно после того, как я влился в банду.

Как говорил герой одной старой компьютерной игры про итальянских преступников, «лучше умирать молодым и при деньгах». Конкретно в данном случае — банально сытым, с полным брюхом, да в тепле, а не от голода или холода.

Не та мысль, чтобы ее могло принять мое мировоззрение, потому что мне умирать вообще не хотелось. Просто выбора не было. Хотя, может быть, я оправдывать себя начинал.

— А там что теперь? — спросил я у Кармы, который шел рядом. Нужно же быть в курсе того, что происходит в районе, в котором мне теперь придется жить.

— Там? — спросил он и кивнул на социальный городок. — Ничего там нет. Смерть только. Когда все началось, стариков и калек никто вывозить не стал, не нужны они никому. И помогать им никто не стал, естественно. Взять у них нечего, но и они сами добыть не могут ничего. Пояснять надо, что дальше?

— Не, — я мотнул головой. — И без того все понял.

Старые и немощные обречены. Не помню, откуда цитата, но подходит как нельзя кстати. Хотя странно, что там новые жильцы не поселились: место вроде неплохое. Поселочек такой, если его еще и укрепить, то может совсем интересно получиться.

Хотя… Черт его знает. Тут может быть что угодно, он просто неизвестных мне фактов об этих строениях, как например то, что строились они на отъебись, и там щели в стенах по сантиметру. Или люди просто боятся запаха смерти, который там стоит. И я сейчас не о вони трупов, их вынести можно, проветрить, мебель выкинуть, если что.

Дальше мы свернули во двор. У высотки не хватало центрального куска, а по всему двору валялись обломки. То ли газ рванул, когда он еще был, либо прилетело, причем что-то серьезное. Черт знает. В общем-то бы не удивился никакому из этих вариантов.

Мы прошли через двор, причем приходилось стараться, чтобы не переломать ноги, и скоро подошли к зданию с торца.

Когда-то тут было отделение почты. Впрочем, сине-белая вывеска и сейчас висела. Я хмыкнул: неужели местные жильцы выбрали себе именно это место: легендарную почту России? С другой стороны, там ведь помимо чужой переписки, могло быть что-нибудь интересное из товаров из посылок. И того, что можно было продать.

— Почему сюда-то заселились? — все-таки я удивился вслух.

— А чего ты хотел? — ответил мне Адик. — Тут решетки на окнах есть, никто не влезет, если что. Помещение само по себе просторное, две квартиры занимает. Обогревать при этом его проще — печи сложил, трубы вывел наружу, и сиди себе. Опять же первый этаж, тоже неплохо. Ну и пробил пол в подвал, и съебаться можно слегка в случае, если обложат.

Ну да, логично. С другой стороны, все это показалось мне не очень-то убедительным. Хотя на самом деле, наверное, не худшее место для жизни. Уж точно не хуже, чем школа. Правда, там, наверное, и компания не такая большая живет.

Бек поднялся вверх по лестнице и постучал в дверь кулаком. Она, кстати, укреплена чем-то, обшили листами какими-то, грубо наварив их поверх старого полотна. Тоже чтобы не ворвались? Они и петли прикрыли грубыми металлическими щитками, чтобы их так просто болгаркой спилить нельзя было.

Прошло примерно полминуты, и он постучал еще раз, уже сильнее.

— Эй, народ! — крикнул он. — Сами же звали, чего теперь не открываете?

— Кто такие? — послышался очень глухой и тихий голос с той стороны.

— Бек это, — ответил наш предводитель. — От Секи пришел.

Прошло несколько секунд, и дверь все-таки открыли, причем я услышал, как щелкнуло едва ли не полдесятка замков. Надежно они там запираются, ничего не скажешь. Хотя сейчас время такое, куда поделать.

В дверном проеме появился мужик примерно моего возраста, только со шрамом во всю щеку. Причем, я даже знаю, как такие появляются: если острием ножа провести, глубоко, хорошо так. Косой, короче, шрам, полукругом, как укус.

— Заходи, — сказал он.

— Все зайдут, — ответил Бек.

— С чего?

— А пацанам что, на улице торчать? — вопросом на вопрос ответил «политеховец». — Сам же знаешь, это не безопасно.

— А мне, типа, толпу такую впустить безопасно? Сам же знаешь, у меня тут бабы, дети.

— Ты сам позвал, сам попросил проблему решить, — сказал Бек. — Если нет, мы сейчас развернемся и уйдем. И сам думай, что и как дальше делать.

— Я вам так-то бабки плачу за это… — сказал мужик, и тут же осекся. Вспомнил, с кем имеет дело, и понял, что в этой ситуации возникать вообще не желательно. — Ладно, проходите.

Всей толпой мы поднялись по лестнице, вошли в помещение, и дверь за нами тут же закрыли. Правда, всего на один замок. Я заметил, что тут еще и самодельная сигнализация есть, не электрическая, правда, а с банками, в которую вилки сложены. Цепляется, за ручку двери, и если она откроется, то весь этот скарб пизданется на пол. И естественно разлетится во все стороны. Сейчас эта леска за крючок, в стену вбитый, держится. Чтобы не сработала почем зря, короче.

В целом помещение выглядело обжитым. Я заметил даже верстак какой-то, а на столе сбоку машинку для скрутки самокруток и кучу бумаги. Не папиросной, нет, просто аккуратно нарезанные кусочки газеты. Не знаю, я лично газету курить не

А свинец — это именно то, почему пала Римская империя. Когда патрикии, напившись воды из свинцового водопровода стали из воинов превращаться в разнеженных педиков. Он ведь и на мозги влияет в первую очередь.

Тут и печь стояла, и пара матрасов валялись на кафельном полу, причем видно, что не простых ватных, а ортопедических. Наверняка из одной из квартир вытащили. Правда, ни женщин, ни детей видно тут не было, они, похоже, там где-то внутри прятались.

А матрасы эти, они для дежурных.

— Так что у вас случилось-то? — спросил Бек.

— Какая-то мразь курьеров наших ловит, — ответил мужик. — Уже двоих. Не убили, просто отпиздили сильно, товар отобрали. Одному голову разбили, хрен знает, как он сюда дополз. Лежит, откисает, ничего не помнит толком. Башка, говорит, болит постоянно.

— Рама, посмотришь? — тут же повернулся ко мне «политеховец».

Бля, а чем я тут помочь могу? Я никогда с черепно-мозговыми дела не имел. Так что хрен его знает, что могу сделать. Но придется смотреть, куда уж деваться.

— Посмотрю, — пожал я плечами. — Но ничего не обещаю. Не мой профиль.

— А это что за хер с горы-то? — не понял мужик. — Новенький что ли?

— Это Рама, — ответил Бек. — Наш парень. Врач.

— Врач? — моя профессия, как обычно, вызвала удивление. Ну да, встретить врача на улице сейчас — это очень большая редкость. Они же мобилизованы все.

— Да, врач, врач, — кивнул я. — Отведи, покажи, что там.

— Кать! — крикнул мужик, обернувшись к задней двери, что за стойкой.

Из нее выглянула женщина, посмотрела наружу, видно, что со страхом. Бандитов, на которых я работаю, никто не любит. Но при этом понадобилась помощь, и их позвали.

— Проводи его, покажи, что с Ромкой. Это врач, пусть посмотрит.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти с ними. Я вошел в помещение, и обнаружил, что со всех сторон горят ультрафиолетовые лампы, а в горшках покоятся растения. Незнакомые мне. И дух такой тяжелый, непонятный совсем. С крупными такими бутонами с желтыми листочками.

И электричество у них есть на лампы, однако. Совсем уже интересно.

Катя ничего говорить не стала, повела меня за собой, а потом открыла дверь в соседнюю комнату. Каморку два на два, в которой не было ничего кроме матраса, на котором и лежал человек. Сейчас он спал, причем, беспокойно.

— Свет-то можно? — спросил я.

Женщина, молча, подала мне фонарик. Я подошел к парню и тронул его за плечо.

Он резко повернулся, попытался привстать, но не смог. Сил не хватило. Башка была перемотана бинтом, но как попало, не так, как положено, не шапка Гиппократа. Странно, как эта фигня вообще у него на голове держится.

Глаза парня резко раскрылись, и он уставился на меня испуганным взглядом. Я на него сразу фонарем светить не стал, чтобы не пугать.

— Тише ты, — сказал я. — Я врач. Слышишь, не дергайся?

— Ладно, ладно, — проговорил он.

— Сейчас не сопротивляйся.

Я взял его за затылок обеими руками и попытался притянуть челюсть к груди. Получилось. Значит, ригидности затылочных мышц нет, уже неплохо. Ну что там дальше? В позу Ромберга его поставить?

— Сейчас я бинт размотаю, посмотрю, что там, ладно? Потом перевяжу по-человечески. Повернись.

Я принялся разматывать бинт. Что там еще надо узнать? Да хотя бы то, осознает он себя или нет.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Роман, — ответил он. — Так они сказали.

— А про то, что тебя Романом зовут, они тебе сказали или сам вспомнил?

— Сперва они сказали. Потом сам вспомнил.

— Что еще о себе помнишь?

— Да ни хрена, — ответил он. — Если бы голова не болела, то мог бы подумать. А так либо сплю, либо мучаюсь. Пристрелили бы меня уже на хрен.

— Да ладно тебе, — ответил я. — Мы поможем. Сейчас.

Наконец я снял бинт и пластыри, которые были под ним. Посмотрел на рану… Ну, могло быть хуже, не воспалена, по крайней мере. И следов перелома черепа нет. Такое ощущение, как будто убивать не хотели, ударили чем-то… Ну вот молотком, тряпками перемотанным, для того, чтобы вырубить просто. По краям раны следы от зеленки. Ну, уже неплохо.

— Рану обрабатывали, вижу? — спросил я, повернувшись к женщине.

— Да, — подтвердила она.

— Есть чем?

— Да.

— Хорошо.

Я принялся накладывать бинт обратно.

— Голова болит, говоришь? — спросил я. — Руки-ноги не отнимаются? Спазма в мышцах нет? Судорог?

— Ноги сводит, бывает, — ответил он. — Это плохо?

— Не очень хорошо. Ну-ка повернись.

Он повернулся, и я закрыл ему один глаз ладонью, а во второй посветил фонарем.

— Бля! — тут же отшатнулся он. — Больно!

— Смирно сиди, — ответил я, схватил его за голову и притянул.

Посветил в один глаз, во второй. Реакция зрачков была одинаковой — это хорошо. А вот светобоязнь имеется. Это уже не очень. Ну и что я сделать должен? У меня ведь томографов нет, чтобы ему в башку залезть.

Ну голова болит. Это, наверное, признак повышенного внутричерепного давления. Чем оно лечится? Да мочегонными. Еще обезболивающее нужно. И от судорог что-нибудь.

— Ручка и бумага есть? — спросил я.

— Да, — кивнула Катя.

Удивительно было бы, если бы на почте не было ручек и бумаги. Сапожник без сапог какой-то получился бы. И действительно, она принесла фирменную ручку с логотипом «Почты России» и какой-то конверт.

Надо лекарства выписать. Но главное — не переборщить. Если там кровоизлияние, особенно большое, не поможет ничего.

— От боли ему что-то давали? — решил уточнить я.

— Да, ибупрофен, — кивнула женщина.

— Ибупрофен больше не даете, — сказал я. Действительно, если там кровоизлияние, то он может кровотечение усилить. — Даете только парацетамол. По одной таблетке, можно каждые четыре часа, не чаще.

И написал то же самое. Потом добавил:

— От судорог карбамазепин, по одной таблетке, — написал название лекарства и добавил «двести миллиграммов». Да. как-то очень много людей в последнее время, которым противоэпилептические препараты требуются. — И еще мочегонное нужно, ацетазоламид, по двести пятьдесят, одну таблетку.

Найдут его или нет? Да хрен знает.

— Или фуросемид по сорок два раза в день, — решил я все-таки дописать. — Или-или. Его тошнит, рвет?

— Сперва рвало, сейчас уже нет, — ответила женщина.

— Это хорошо, — ответил я. — Значит, это может быть просто сотрясение.

Я поднялся и отдал ей листок и не дожидаясь ответа, вышел наружу. Если он им нужен, то лекарства найдут. Остается надеяться, что я его не угробил окончательно, и что лечение поможет. Нашли, бля, врача, я же дилетант просто.

Вернулся к остальным, и на меня тут же уставились все, включая этого шрамированного, имени которого я так и не узнал. Откуда у них привычка такая — не представляться? Хотя они все друг друга знают, это я — человек новый, да еще и из другого района города. И пока что на непонятном положении.

— Что? — не понял я смысла их взглядов. — Я посмотрел на него. То, что надо попить, написал, может быть, поможет. Сделал, что смог, короче говоря.

— Да нет, речь не о том сейчас. — ответил Бек. — Нам еще раз твоя помощь понадобится.

И по его голосу я сразу понял, что мне его просьба не понравится. Я и даже не уверен, что это можно назвать просьбой, скорее всего это будет приказ. Вот и все.

— Что надо сделать? — выдохнул я. — Кого-то еще посмотреть?

— Нет, — он покачал головой. — Оба раза грабили курьеров в плюс-минус одном месте. Нам нужно будет, чтобы ты взял груз и двинул туда. Мы тебя прикроем, естественно, метрах в двухста пойдем.

— Бля, ты серьезно что ли? — посмотрел я на «политеховца». — Я думал, вам врач нужен. А когда мне тоже башку разобьют, вы за мной ухаживать будете или на свалку сразу выбросите?

— Да все нормально будет, — сказал Адик. — Только они на тебя выскочат, мы тут же подскочим. Никто ничего плохого с тобой сделать не успеет.

— Да, а хули я-то? — только и оставалось возмутиться мне. — Тут вас помимо меня восемь человек. Или кого-нибудь из этих возьмем, и проследим за ними сами.

— Потому что ты среди нас человек новый, и тебя не узнают в любом случае, — ответил Бек. — Нас могут узнать, и не выйдут тогда. А еще я уверен в том, что ты отбиться сможешь сам. По крайней мере, пока мы не подойдем. И ствол у тебя есть.

Звучало вполне себе резонно, хотя я до сих пор не видел причины вписываться в это. Ну дорога мне моя шкура, что поделать. И даже то, что у меня ствол есть. А я уверен, что выстрелить смогу в живого человека? Вот прям совсем честно?

В критической ситуации, наверное, да. Но так, чтобы просто ранить, не чтобы убить.

— Так что, Рама? — спросил Бек, заметил, что я задумался.

— А мне-то что с тобой будет? — спросил я.

Он задумался. Понял, что просто так запаровозить меня не получится. А приказывать и давить не хотел, понимал, что отношения со мной портить не стоит. К тому же он понимал, что если со мной что-то случится, то Сека его по голове не погладит. Поэтому нужно было, чтобы я согласился сам.

— Нам груз дают, — сказал он. — Сорок пачек. Пополам — трава и махорка. Треть твоя, согласен?

— Ты же курить любишь, — подъебал меня Адик.

Не сказать, чтобы это большой куш, за который стоит рисковать. Но что-то себе удалось выторговать. А еще, что немаловажно, это способ поднять свой авторитет в банде. Мол, не зассал, пошел на риск. И если получится все решить, то это будет еще один шажок наверх в их иерархии.

— Ладно, — решил я. — Согласен.

Глава 13

Я шел по улице, перебегая от машины к машине, от одного угла дома к другому. И, если честно, мы это было уже непривычно — прятаться. Бандиты, особенно когда шли большой толпой, так не делали, они вообще особо никого не боялись, как по мне.

А еще более непривычно мне было идти одному. За последнюю пару дней я уже успел почувствовать себя членом стаи. Зубастой, которая может кому угодно отгрызть яйца или настучать по ебальнику.

И вот я снова шел один. На этот раз у меня с собой был пистолет и два магазина к нему. А за спиной — рюкзак, в который для достоверности действительно наложили пачек с самокрутками. Пачки использованные, разномастные, свернуты в блоки по пять шесть полиэтиленовой пленкой — ее на почте было много. А вот самокрутки одна к одной, аккуратненькие.

Тогда же мне стало ясно, чем именно живут члены этой маленькой общины в почте. Как их называли бандиты — почтари. По крайней мере, так они именовали главного, того, что со шрамом на щеке — Марк Почтарь.

Год назад им удалось наложить лапу на запасы с табаком. Более того, они умудрились спрятать его где-то в окрестностях так, что никто не спалил. И вместо того чтобы дожидаться, пока кто-нибудь придет и прикрутит их, сами отправились к Секе и договорились о защите.

А потом вообще развернули у себя производство: те растения, которые я не узнал, были махоркой или деревенским табаком. Я уже заценить успел — крепкая и очень вонючая штука, но пробирала она качественно.

И вот они устроили на крыше здания коллекторы для дождевой воды, как мне пояснил Бек, у них были еще и солнечные батареи, которыми смогли запитать те ультрафиолетовые лампы. Зимой, конечно, их бизнес накроется, потому что солнца станет очень мало, до до того момента они собирались запастись хорошим урожаем.

Где инверторы взяли и прочим барахлом электрическим запаслись, да еще и таким, чтобы не сгорело после ЭМИ? Черт его знает. Подозреваю, что без военного имущества, экранированного, тут не обошлось. Но они не дураки, чтобы рассказывать, а я соответственно спрашивать не хотел. Смысл-то задавать вопросы, на которые тебе все равно не ответят?

Ну и траву они выращивали тоже. Любители ее никуда не делись, скорее наоборот.

На самом деле странно даже:

Как по мне, лучше бы эти придурки лекарственные растения стали бы выращивать, и вместо того чтобы травить народ, лечили бы его. Но подозреваю, что на таких вещах хорошего бизнеса не построишь.

Так что с их товаром я и бежал. Это была, типа, гарантия моей безопасности, что за меня точно впрягутся. Сомнительная на самом деле тема, как по мне, так основной гарантией должно быть то, что я у них — единственный врач.

Я остановился, осмотрелся вокруг — нет ли тут никого, не спалит ли кто-нибудь мою следующую перебежку. Тут ведь дело не только в гопниках-грабителях, а может еще и снайпер какой-нибудь чухонский попасться.

Да уж. Кто бы знал, что нам тридцать девятый год принесет. Ирония, да? Прошлая большая война ведь тоже в тридцать девятом началась.

А сейчас уже сороковой. Псков уже год как в осаде. И что творится во внешнем мире, вообще не ясно, потому что связи никакой нет. Вообще нет, все приемники сгорели.

Ладно, вроде никого нет. Я побежал вперед, размахивая руками, будто это помогало мне набрать большую скорость, а потом остановился.

Магазин старый, витрины выбиты опять же. Не люблю я такие магазины. Помещение темное, что внутри совсем не видно, особенно сейчас, посреди ночи. Вот кто там может сидеть? Да кто угодно.

Перейду-ка я на другую сторону улицы. Там просто жилой дом.

Так я и сделал. Идти мне сказали до рынка, причем кратчайшим маршрутом, мол, именно там меня могут принять. И я даже не знал о чем думать: будет лучше, если мы поймаем этих уебков сегодня, или если нам придется придумывать что-то новое, чтобы их вычислить. Даже не знаю.

Наверное все-таки сегодня. Разобраться с ними, а потом вернуться обратно в школу. И снова спать. Хоть бы до самого обеда. Там, правда, свои дела будут — остатки лекарств отсортировать, да еще медосмотр провести всем. Но ладно, с этим мы еще разберемся.

Я перебежал через дорогу и двинул дальше, слыша, как в моих ушах колотится сердце. Часто так. Тахикардия это называется, если по-научному. И вызвана она адреналином.

И тут я услышал за спиной хруст стекла. Сердце как будто пропустило удар или два, я резко развернулся, выхватил из кобуры пистолет, вскинул его и навел на…

Парень. Да не просто парень, пацан совсем, лет шестнадцать ему, не больше. Худой, недокормленный. А в руках — молоток, обмотанный тряпками. И вышел он как раз из того магазина, мимо которого я решил не идти. Ждал, значит, сука.

Большим пальцем я перекинул флажок предохранителя. Теперь надо просто посильнее нажать на спусковой крючок. Хотя самовзвод у Макарова тугой, и первым выстрелом с него попасть вряд ли получится — давишь сильно, и соответственно ствол смещается.

— Стоять, сука! — крикнул я.

Пацан резко остановился, как будто даже пробуксовав по земле пару метров. Посмотрел на меня испуганным взглядом. Он не ожидал такого. Совсем нет.

Смогу я в него выстрелить, если на меня рванет? Да смогу, конечно, куда деваться. Вопрос только в том, попаду ли, потому что боевого опыта у меня нет. И куда попаду.

— Молоток брось на хуй! — я попытался приказать так, чтобы голос не дрожал. Страшно. Честно говоря страшно, даже с учетом того, что у меня в руках оружие, способное в любой момент прервать его жизнь.

Потом до меня дошло, как двусмысленно прозвучала моя фраза. Прямо как будто я ему предлагал бросить молоток прямо на его же детородный орган.

Он посмотрел на меня, и я заметил, как костяшки его пальцев побелели. Идиот, перчаток не мог надеть что ли? Кровью же весь заляпаешься, если кого-то молотком хуярить.

— Бросай, блядь! — повторил я. — До трех считаю. Раз…

Тут я услышал за спиной шорох. В последнюю секунду успел развернуться, и увидел, как из-за угла выскочил человек, еще один пацан, только совсем субтильный, лет четырнадцать ему было, не больше. И он бросился на меня, поднимая бейсбольную биту.

Нет, если можно придумать очень плохое оружие — то это бейсбольная бита. Она для поля, для того, чтобы ей мячики отбивать. Вблизи удар ей нанести не получится, нужно место для замаха.

Я инстинктивно отскочил назад, чтобы оба врага остались в моем поле зрения. Пиздюк бросился на меня, размахиваясь битой, и в последнюю секунду я умудрился уклониться от удара. А потом перехватил его оружие свободной левой рукой и рванул на себя, пытаясь вырвать из рук.

Удивительно, но получилось легко. Еще бы — пацан мелкий совсем, худой, а я последнюю пару дней ел от пуза и чувствовал себя гораздо увереннее. Отшвырнув биту в сторону, я изо всех сил долбанул его рукоятью пистолета в висок.

И тут на меня набросился второй, с молотком. В последнюю секунду мне удалось поднять левую руку и принять удар на нее. Хруста не было, но предплечье вспыхнуло болью.

А за спиной послышались еще шаги, как минимум двоих. Выхода не оставалось.

Второго удара нанести гопнику я не дал: ткнул пистолетом в бедро и нажал на спуск. Грохнуло, а следом послышался жуткий крик. Я же отскочил назад, вскинул оружие и заорал:

— Стоять, уебки, иначе я вас всех тут перехуярю!

Еще двое, одному лет четырнадцать опять же, второй совсем мелкий, с еще детской припухлостью лица, которая из-за питания впроголодь пусть и ушла, но не полностью.

— Сука! — завопил раненый. — Застрелил меня! Застрелил!

А я вдруг почувствовал себя так, будто меня вышибли из тела. Вот я стою среди четверых пацанов. Которые сперва собирались меня ограбить, а потом уже натуральным образом убить. Один из них без сознания лежит, кровь льется из разбитого рукоятью пистолета виска, второй за бедро держится, простреленное мной же.

Еще двое рядом — один с куском арматуры, второй с металлической трубой.

— Дурка какая-то, ебать, — только и оставалось прошептать мне.

А я был таким мирным парнем, даже не дрался ни разу в жизни, разве что совсем уж по-малолетству. Теперь же.

— Бежим! — заорал один из пацанов, тот, что младше.

Глаза его расширились от ужаса, и он ломанулся прочь по дороге. Следом за ним побежал его товарищ. Я обернулся посмотреть, чего они там так испугались, и увидел своих восьмерых

И теперь ко мне пришла злость. На них в первую очередь. Какого хуя они так долго? Меня ведь могли натуральным образом захуярить. И что теперь?

— Стреляй, придурок! — заорал Бек мне.

Стрелять? В кого я должен стрелять? По бандитам или в убегающих пацанов?

— Уйдут же, блядь! — крикнул он, внося ясность в этот вопрос.

Бык, что бежал первым, вскинул дробовик. Мне хватило мозгов отодвинуться в сторону, и он нажал на спуск. Грохнуло, из ствола вырвался сноп пламени, и я как в замедленной съемке увидел, несколько дробин вошли в спину того пацана, что помладше, и он упал на землю.

Блядь. Он ведь только что пацана застрелил. Ему лет одиннадцать было, не больше.

Это точно не со мной происходит.

Кто-то выстрелил еще раз, но второй уже успел свернуть за угол. Пятеро бандитов проскочили мимо меня, рядом остановились только Бек, Карма и Адик. Карма и Адик сразу же принялись пиздить ногами того, в которого я пальнул.

Сюр какой-то. Что происходит. Да что происходит-то, блядь? Это нереально все. Точно не реально.

— Хули ты не стрелял-то сразу?! — посмотрел на меня Бек.

Я только глянул ему в глаза в ответ. Бля, да не могу я выстрелить. Особенно совсем в малолетку. Головой понимаю, что они бы меня сейчас до смерти запиздили бы, да только вот все равно не смог. Так, чтобы убить.

— А вы где были-то, бля? — вопросом на вопрос ответил я. — Меня тут захуярить могли так-то!

Только сейчас я почувствовал ноющую боль в руке. Задрал правой, в которой по-прежнему сжимал пистолет, рукав на левой, увидел, что на ней наливается здоровенный синяк. Пошевелил пальцами — ноет, но нормально. Не перелом. Значит, жить буду.

— Ай, в пизду, — махнул рукой «политеховец», повернулся к своим, которые продолжали мордовать раненого пацана. — Хватит! Да хватит, пацаны!

Тот уже не орал, просто лежал и икал, часто-часто. Адик пнул его еще раз, прямо в живот, и того вырвало. Водой и желчью, он явно не ел как минимум с самого утра.

— Сколько вас? — спросил Бек, наклонившись к нему и приставив пистолет к голове. — Сколько? Есть еще тут?

— Н-н-н-нет, — простонал тот. Он, похоже, был готов на что угодно, лишь бы боль прекратилась.

На самом деле я ни капли им не сочувствовал. Хоть и дети, но они все равно грабили и избивали. Одного из тех, кому они чуть не пробили башку молотком, мне пришлось лечить. И не факт, что что-то получится, а он просто не сдохнет в судорогах.

Меня задело другое. Как быстро действовали бандиты. Как безжалостно они это делали.

— На кого работаете, сука? — спросил он, вдавив пистолет сильнее. — Кто вас крышует, блядь?

— Н-н-н-никто…

— Сами по себе? Малолетки типа вас и сами по себе? Ты думаешь, я в это поверю?

— Мамой клянусь, сами по себе! — заверещал тот. — Нет у нас крыши!

— Где живете?

— Н-н-н-е надо. Вы же там всех убьете…

— Где живете, сказал, сука? — он ударил пацана рукоятью пистолета в лицо, а потом снова приставил ствол к голове.

— На Западной… — простонал малолетний неудавшийся грабитель. — Там магазин еще старый в подвале… Эльф. Вот там.

— Ну и хорошо, — Бек поднялся, посмотрел на пацана.

Как будто размышлял: убить его сейчас или утащить в школу и сделать рабом. Если бы я был на месте «политеховца», то выбрал бы первый вариант. Потому что во-первых, этот пацан уже успел попробовать крови, а во-вторых, он ранен, а на лечение уйдет слишком много сил и средств.

Варианта отпустить его, естественно, не было. После того, что только что произошло, других выходов вообще не имелось.

Бек, похоже, пришел к тому же выводу, поэтому выстрелил пацану в голову. После чего повернулся ко мне.

— Пистолет убери, — сказал. — А то так и держишь в руке. Все, не случится уже ничего.

Я опустил взгляд и увидел, что действительно держу оружие в руке. Только палец не на спуске, он параллельно затворной раме лежит. Это уже рефлекс, я вбил его себе на тренировках. До ординатуры начинал заниматься, когда готовился к военной службе и у меня еще не нашли заболевания.

Вот уж не знаю, как у меня повернулась бы жизнь, если бы пошел. Может быть, сейчас не с бандитами был бы, а на передке херачился бы с чухной. Или на Кавказе, в Крыму, Финке и других местах, где сейчас война идет.

Или давно в земле бы лежал. А пока жив. Наверное, если выбор сделан, то он в любом случае верный.

Я убрал оружие.

Справа послышался стон, и мы все синхронно повернулись на него. Пацан с окровавленным виском поднялся, посмотрел на нас широкими от ужаса глазами, подорвался и попытался рвануть прочь. Грохнул еще один выстрел, и он упал на землю. А потом пополз, цепляясь за асфальт ногтями.

Я повернулся и увидел пистолет в руках Бека. Он сделал несколько шагов, прицелился в продолжавшего ползти подростка, прицелился ему в голову и нажал на спуск. А потом еще раз. Чтобы добить, наверняка.

— Что? — спросил он, посмотрев мне в глаза. Ладно хоть ствола на меня не нацелил.

— Ничего, — ответил я.

А чего мне еще было ждать? Это все-таки бандиты. Да, они наводят порядок у себя на районе именно такими методами. Это не добряки, они не будут уговаривать, они будут бить и убивать.

Не то чтобы я их успел ангелами-хранителями вообразить, после того, как узнал, что мы сейчас пойдем чью-то проблему решать, но все же…

Из-за поворота вышли остальные члены банды.

— Поймали? — спросил Бек, повернувшись к ним.

— Неа, — Бык покачал головой.

— Ладно, похуй, мы знаем, где они живут. Сейчас, короче, двинемся туда. А вы, Адик, Рама и Карма, давайте домой, обратно в школу. Кстати, на, Рама.

Он подошел ко мне, вытащил из кармана и что-то вложил в ладонь. Я посмотрел — это оказалась пачка денег. Толстенная пачка тысячных купюр. Это сколько там? Миллион? Не меньше.

И он отдает их мне, чтобы я донес их до базы. Не Адику, не Карме, а именно мне.

А он вытащил еще одну пачку, в которой денег было поменьше, и купюры разномастные, но это все равно очень много.

— Убирай

Он хлопнул меня по плечу и пошел прочь.

Вот тут я задумался: стоит ли мне оставаться с ними? Распрощаться по-хорошему не получится, но сейчас мы пойдем втроем до школы, нападения они не ждут. Если попробовать завалить их, а потом забрать оружие и уйти?

И деньги. Огромное количество денег. Этого хватит, чтобы устроиться?

Да ни хрена. Чемодан героина, найденный в мусорном контейнере бомжом, не сделает его богатым человеком. Совсем наоборот — с этого момента он станет ходячим трупом. И вот я без этих парней — точно такой же бомж. Вообще никто.

А я понял, что уже не смогу стать никем.

Я убрал обе пачки во внутренний карман куртки, повернулся к Адику. У него в глазах было непонимание, до бандита, очевидно, не доходило, почему деньги на хранение отдали мне, а не ему, который, вроде как, старший.

Интересно, это приказ Секи? Или его самодеятельность?

А вот Карма иначе смотрит. Как будто приказа ждет. Как будто он-то как раз все понял.

Они что, хотят, чтобы я помимо хорошей жизни еще и власть попробовал?

— Ладно, пошли, пацаны, — только и оставалось сказать мне.

Глава 14

Когда мы вернулись, Сека уже снова ждал нас в медпункте. На этот раз Надя нас не встретила, а один из охраняющих вход бандитов — Айс, сказал, что главарь ожидает нас. Так что туда мы и двинулись. Точнее я один, потому что мне уже разрешали бродить по базе, а Карма и Адик пошли завтракать, а потом отсыпаться.

Им хорошо. Мне прежде чем отправиться спать, придется еще и поработать. Ну а куда податься? Если уж взялся исполнять свои обязанности, то нужно делать все хорошо.

Я открыл дверь, разулся по привычке, и сразу же обнаружил у входа два ведра, ковшик и кусок белого туалетного мыла. Меня послушали, получается, и решили снабдить пусть и элементарным, но подобием умывальника.

Подумалось о том, что можно будет в будущем соорудить простейший из пятилитровки и крышки от нее. Чуть приоткрываешь — вода начинает литься. Сполоснул, закрыл — все. А уходит она пусть даже в такое же ведро. Нормально.

— Ну что там? — спросил Сека, едва я вошел.

— Нормально, — кивнул я ему. — Лекарства добыли.

— А где остальные пацаны? — задал главарь следующий вопрос.

— Ну ты ж нас сам на Байкова отправил, к почтарям, — пожал я плечами. — Вот мы и разобрались, получается.

— А что было?

Я вкратце пересказал ему суть проблемы и мое участие в ее решении, то, как мне пришлось выступить в качестве наживки. Он выслушал внимательно, причем было видно, что цепляет главарь буквально каждую деталь.

— Ну в общем, Бек узнал, где логово этих пацанов, и туда пошел. А нас в город отправил. Кстати, вот, — я вытащил из внутреннего кармана обе пачки денег и положил их на кушетку рядом с Секой.

Он взял ту, что банковская, провел большим пальцем, как будто пересчитывал купюры.

— Эта от Жирного, — решил пояснить я. — Вторая — пацаны там что-то свое продали, ну и с лекарств наших. Да…

Я задумался на секунду, стоит ли мне напоминать об обещании Бека отдать треть от отгруженного почтарями товара в обмен на участие в качестве наживки. Потом решил: а какого, собственно говоря, черта? Если я про свое напоминать не буду, то вообще ничего в итоге не получу.

— Почтари сорок пачек дали, — сказал я. — Бек сказал, что если я им помогу, то могу треть себе забрать.

— Бек сказал? — бесцветным голосом поинтересовался Сека.

— Ну да, — кивнул я.

— Так бери, — он усмехнулся. — Можешь пятнадцать пачек взять, остальное отдашь. Это все равно не плата — так, подарок, знак уважения.

Мне оставалось только хмыкнуть. Понятно. Меня все-таки наебали. Наебунькали, но вроде бы не так, чтобы обидно, потому что пятнадцать пачек — это пятнадцать пачек. Этого мне самому надолго хватит, а если понадобится, то товар ходовой, можно будет обменять на что-нибудь нужное.

— Давай тогда, работай, — сказал, наконец, главарь бандитов. — Нога чесаться в последнее время стала, пиздец. Это нормально?

Дальше, как обычно перевязка и уколы: обезболивающее и антибиотик. Собственно говоря, я собирался поколоть ему кеторол еще пару и потом все, хватит. Оно и не должно уже так сильно болеть, да и вообще для печени вредно.

Во время перевязки сразу стало ясно, что делаю я все правильно. Потому что гноя на этот раз было гораздо меньше, а припухлость вокруг раны сошла практически полностью. Это вселило в меня уверенность и какую-то гордость даже. Много ли врачей могут похвастаться, что им удалось пулевое ранение вылечить? То-то и оно. А уж моей специальности, наверное, таковых вообще нет.

Тем не менее, я исправно промыл рану, обработал, сделал новую перевязку, а потом два укола. При этом мы практически не говорили, Сека явно думал о чем-то своем. А мне отвлекать главаря было не с руки совершенно. Единственное, о чем я думал — это поскорее принять таблетки и улечься спать.

И чтобы завтра меня никто не гнал в ночь куда-нибудь в дорогу. Потому что у меня есть волшебные желтенькие таблеточки — агомелатин. Закидываешь одну такую, выключаешь свет, а потом восемь часов наслаждаешься крепким и здоровым сном. Что немаловажно при этом, никаких отходняков с утра, как после других снотворных.

Это на самом деле и не снотворное, а антидепрессант. Только механизм действия у него интересный: за счет восстановления дневного и ночного режима работает. Но кто сказал, что режим не помогает в борьбе с депрессией?

Все, естественно, рецептурное и принимать их надо строго по назначению врача. Но я-то кто, если не врач?

Когда я снял перчатки и снова помыл руки из ковшика, Сека забрал с кушетки деньги и поднялся, взявшись за костыль. Я хотел, было, предложить ему помочь, но не стал.

— Иди в столовую, — проговорил он. — Тебя накормят. Потом отдыхать.

— А завтра… — сказал я, а потом поправился. — Сегодня точнее, нужно будет куда-то идти?

— В планах ничего нет, — пожал он плечами. — Но всякое может случиться. Но у тебя и без того работа будет, ты же медосмотр нам обещал.

— Обещал и сделаю, —

И тут из коридора, с той стороны, где находился вход в школу, послышался шум. Мы синхронно повернулись, и увидели, что в нашу сторону двигаются Бек и остальные. Только вот не только они — вместе с ними шли еще и две девчонки, одну из которых Бык периодически подгонял тычками стволом дробовика в спину.

— А это-то кто такие? — спросил Сека.

— Тебе Рама рассказал уже? — вышел Бек чуть вперед. — Про тех, что курьеров почтарей щипали?

— Ну.

— Вот, мы к ним сходили, поучить беспредельщиков. На нашем же районе, прикинь, жили, рядом совсем. Беспризорники. Добра у них малость взяли, а тут еще вот эти две там нашлись.

Сека посмотрел на девчонок. Одной было едва четырнадцать, второй на вид, ну… Семнадцать-восемнадцать, вряд ли больше. Да еще и не поймешь, толком — худая и грязная вся. Они же не от жизни хорошей пошли людей на улице грабить, а просто потому что больше ничего не умеют. Не, я их не обеляю ни в коем случае, но все же.

— И нахуя вы их притащили? — спросил Сека.

— Так, а куда их еще? — спросил Бек. — Там бросить? Пропадут. А тут вроде как пригодиться могут.

— Зачем? — главарь похоже по-прежнему ничего не понимал. — Готовить они не умеют наверняка. Да и кто сейчас молодых до готовки допустит, пока что-то сварганят, сожрут половину. В огороде работать там и без того люди есть. А ебать малолеток, уж извини, мы не будем. Не по понятиям это, да у нас и посочнее соски есть.

Вот как, оказывается. Если честно, я ожидал худшего. Появления в нашей тесной компании еще двух малолетних сексуальных рабынь. А тут надо же — Сека оказался с понятиями. Я даже его зауважал немного.

Хотя ведь даже в тюрьмах так — если кого за изнасилование несовершеннолетней принимают, то он очень быстро отправляется в петушиный угол. Ебать его, конечно, никто не станет, не то сейчас время, но руки порядочные арестанты не подадут.

— Там Жирный намекнул, что на живой товар покупатели появились, — заметил Бек.

— Блядь, Бек, ну ты же умный человек вроде как, а? — с какой-то ноткой разочарования в голосе проговорил Сека. — Ты же знаешь, что тех, кто рабами барыжит, военные вешают просто. Хуже только к людоедам относятся. Одно дело — для себя держать, кормить, одевать, пусть и работать заставлять. Но совсем другое — на рынок тащить.

— Так они так или иначе там окажутся, — заметил Бек. — Да и жалко их в любом случае. Лучше уж…

Странная какая-то у него логика. Убить нельзя, оставить умирать на улице нельзя, а вот в рабство продать — пожалуйста. Да еще и при этом выгоду какую-то получить. Как будто маньяк режет свою жертву, чтобы ее завтра машина не сбила. Или еще что-то подобное.

Сека задумался на несколько секунд, после чего проговорил:

— Ладно. Но это разовая акция будет, больше сюда тащить никого не надо, если для себя оставлять не собираетесь. Завтра же лично отведешь их к Жирному, и все. Я об этом, если что, не в курсе, твоя инициатива. Понял?

Я почувствовал, как кулак сжался сам собой. И я реально не понимал, как поступить в этой ситуации. Вот вообще. Вступиться за девчонок, попытаться уговорить отпустить их? А толку, если все равно сгинут в итоге. Или предложить их оставить для себя? Так они реально в школе будут не пришей к пизде рукав.

— Понял… — проговорил Бек, а потом сказал. — Только их осмотреть бы сперва. Вдруг они заразные, в лабазе, где они сидели, тот еще клоповник был. Не хотелось бы бочину с порченым товаром отпороть.

— Не было печали, купила баба порося, блядь, — выдохнул Сека. Потом посмотрел на меня. — Осмотришь их, Рама?

Я кивнул, что мне еще оставалось делать. Ну посмотрю, нет ли вшей, лишая и прочей подобной хуйни. Температуру померяю, могу легкие послушать. И в общем-то все.

— Пошли тогда, — сказал я.

— А ну, пошли, — Бык в очередной раз ткнул ту, что старше, стволом между лопаток.

Я открыл дверь в медпункт — благо дубликат ключей мне уже выдали, это ж моя вотчина, и пропустил вперед девчонок. Потом вошел сам. Быка, который собирался войти следом, остановил жестом ладони.

— Эй! — почти обиженно проговорил он. — А охранять? Если бросятся?

— Ты что, Бычок, думаешь, что я с двумя заморенными малолетками не справлюсь? — вопросом на вопрос ответил я.

— Так тебя чуть те малолетки на улице не угробили, — не преминул припомнить он мне. — Если бы бы мы не подоспели…

— Я так-то и без вас справился, — ответил я. — А вы под самый конец разбора подошли. Все, давай, вышел.

И захлопнул перед ним дверь. Посмотрел на девчонок. Они стояли в центре процедурного кабинета, причем младшая спряталась за старшей. Я посмотрел на них и нахмурился. Ну и что мне с ними делать? Реально осмотреть, чтобы их потом в рабство продали? Вот уж кем-кем, а вот оценщиком живого товара я быть точно не хочу.

— Ладно, меня можете не бояться, — сказал я. — Я в общем-то не с ними. Просто врач.

Они мне не поверили. Или по крайней мере не особо поверили, это было видно по глазам. Младшая разве что выглянула из-за своего живого щита. А похожи они, кстати, очень даже. Не прям копии, но типаж один и тот же, и общие черты лица имеются, если не списывать их на болезненную худобу.

— Вы сестры что ли? — спросил я.

Старшая кивнула.

— Как зовут? Ну?

— Меня Лиза, — сказала она. — Ее — Галя.

— Хорошо, Лиза и Галя. А я Рам… Рама.

Да, пусть лучше они знают меня по прозвищу, чем по настоящему имени. Если их потом продадут, то меньше про меня наболтают. Давайте я вас посмотрю. Снимите… Ну кофты снимите, футболки, лифчики можете оставить.

Я смутился неожиданно сам для себя. Вспомнилось, как проходил практику в подростковом кабинете давным-давно, когда был не шизоидным психопатом, а достаточно перспективным студентом медиком. Семнадцатилетние девчонки на первый осмотр приходили в простом белье, а на выписку через

Лиза посмотрела на меня уничижительным взглядом.

— Блядь, — вырвалось у меня. — Да мне самому не нравится то, что я делаю. Но я должен осмотреть вас, убедиться, что вы здоровые. Так что давайте в темпе.

Лиза рванула молнию на своей олимпийке как-то с вызовом, бросила в угол, потом стянула с себя футболку и осталась в грязном белом лифчике. Я подошел ближе, жестом показал, чтобы повернулась спиной, и принялся копаться в грязных длинных волосах в поисках вшей или гнид. Удивительно, но ничего не нашел.

Лишайных пятен тоже не было. И кожа вроде без ничего такого, без покраснений. Прыщи есть, да, есть следы от выдавленных, воспаленные, будто это делали грязными руками и не обработали потом. Вот ведь идиотская привычка у людей. Показывали мне как-то случай — парень на бедре себе прыщ выдавил, так ему потом половину жопы отрезали.

Не знаю зачем, я вытащил фонендоскоп и послушал ее сердце во всех пяти позициях, насколько смог вспомнить. Тоны ровные, ритмичные, все такое. Потом дыхание — жесткое, но хрипов нет. Это нормально.

Проверил руки на предмет чесоточных ходов и обломанные ногти на грибок. На самом деле ничего нет, девчонка действительно относительно ухоженная.

— Все, одевайся, — сказал я, подошел к шкафчику и вынул из него безртутный термометр. Убедился, что сбит, и протянул ей. — Держи подмышкой.

А потом повернулся к Гале. Она смотрела уже как-то смелее, будто больше и не пугалась особо. Сняла уже и курточку, и футболку, оставшись в совсем уж смешном маленьком бюстике.

— Ну, иди сюда, — сказал я. — Просто посмотрю. Больно не будет.

Принялся осматривать волосы, перебирая прядь за прядью. У этой еще и кудри, грязные, но как будто все-таки расчесывали.

— Я за ней смотрела, — проговорила Лиза. — Нет у нее вшей. У одного пацана они были, но мы заставили его волосы бензином помыть. Вывели. А остальных заразить он не успел.

— А ты откуда умеешь? — заинтересовался я.

— У меня мама медсестрой была. В детском садике работала.

В детском садике, значит… Ну работа такая, больше на медосмотры, ну и ссадины обрабатывать, а в крайнем случае вызывать скорую. Я бы сам в свое время с удовольствием врачом в школе поработал бы, но увы, тут у меня аж два запрета по психическому расстройству: один на работу врачом, другой, еще серьезнее, на работу с детьми.

— А еще ты что-то умеешь? — спросил я.

— Горло могу посмотреть… — не очень уверенно ответила она. — Температуру могу померить. Еще…

— Уколы ставить можешь? — перебил я ее.

— Да, — кивнула она и тут же добавила. — Если в жопу. В вену не умею.

Так… Ну девчонка умеет делать уколы, что уже само по себе неплохо. У других обычно с этим проблемы. Даже у бандитов: башку пробить они могут, а вот иголкой ткнуть в ягодицу и на поршень нажать, уже проблемы.

Может быть поговорить с Секой? Мне же типа помощница может пригодиться. А за три месяца можно кого угодно на медсестру натаскать, там никаких особых знаний не требуется, главное — руками уметь работать. К тому же направления и бланки теперь выписывать не надо, медицина вообще проще стала.

Но на самом деле это все — просто отговорки. Если совсем честно, то не хочется мне, чтобы их продавали. Пожалел что ли?

Бля, вот я их сейчас пожалел. А не перережут ли они потом мне за это глотку? Или еще что-то подобное устроят?

— Ладно, Лиза, — наконец решился я. — Слушай меня внимательно. Это плохие люди, я не спорю, но ваши парни перешли им дорогу, да и вообще полную глупость сделали, когда стали курьеров на улице грабить. Вас достали бы — это только вопрос времени, но не суть.

Она слушала, неожиданно внимательно. Неужели начинает мне доверять? Или ей просто любопытно, что я там ей скажу?

— Они вас собираются продать, это факт. Но, у вас есть шанс остаться здесь. Я могу сказать им, что ты медсестра… Нет, молодая слишком, тебе сколько? Шестнадцать?

— Восемнадцать, — ответила она. Однако, а я думал, что младше. По-видимому это отсутствие нормальной еды сказалось. На женщинах оно в целом плохо сказывается, у них, например, месячные пропадают. А может и врет просто? Черт ее знает.

— Значит, ты успела отучиться один год на медсестру и что-то умеешь. Ты мне нужна, как помощница. Галя — твоя сестра. Если получится уговорить Секу, вы останетесь тут. Сама же согласна, это лучше, чем если вас как скот продадут. Ты поняла о чем я?

— Поняла, — кивнула она. — Ты сам хочешь нас иметь, а не…

— Тьфу ты, блядь! — перебил я ее. — Извини, но на твои мослы я не претендую.

Есть в определенном возрасте у женщин прикол, что все в мире крутится вокруг ее интимного места, как электроны вокруг ядра. И лучше это сразу пресечь.

— Мне, блядь, вас жалко просто, — сказал я. — Можешь считать, что боюсь, что совести своей боюсь — мог помочь, и не сделал. Во-вторых, помощница мне реально пригодится. Ты не представляешь, как много людей банально боятся уколы делать.

— Так я тоже боюсь, — заметила она.

— Ну делаешь же, — мне оставалось только хмыкнуть. — Ну и в-третьих… Бля, да хули я тебя уговариваю? Скажи — согласна или нет.

— А какие подводные-то, расскажи?

Мне прям представилась эта же девчонка, но в другом статусе: чуть упитанная, в школьной форме, с бантами, жующая при этом жевательную резинку и болтающая по смартфону последней модели. Еще и растягивая слова, манерно так.

— Во-первых, меня надо уважать, как старшего, — сказал я. — И так не выражаться. Во-вторых, делать все, что я скажу. В-третьих — от остальных держаться подальше, не провоцировать. В-четвертых — не пытаться сбежать. Если поймают, то убьют. И меня подставите. Понятно?

— Ну да, — она заговорила уже не так рисуясь, нормально.

— Так что, по рукам?

— По рукам, — кивнула она.

Я протянул ей руку, она в ответ свою, а я тогда сказал:

— Градусник давай. Время прошло.

Девчонка, кажется, несколько смутилась, но все-таки вытащила термометр и протянула его мне. Я чуть повернул, чтобы свет правильно упал, глянул

Стряхнул и протянул второй девчонке. Дождался, когда и у нее температура измерится, убедился, что нормальная. Девчонки оделись. Потом открыл дверь, и увидел, что все уже успели разойтись. И только Карма стоит снаружи, ждет.

— Тебе не говорили, куда их отвести? — спросил.

— Сказали, в подвал пока запереть, отдельно от остальных.

— Отведи, — кивнул я. — А Сека куда пошел? Поговорить с ним надо.

— Так в столовой он, — ответил Карма, пожав плечами.

Значит, меня ждать никто не стал. Интересно, пустят меня в этот раз за стол к главарям или придется жрать за общим? На самом деле желателен первый вариант, потому что с Секой мне нужно переговорить прямо сейчас.

Я добрался до столовой, вошел, увидел, что большая часть тех, кто участвовал со мной в ночном рейде, уже сидят за длинным столом, а Сека и Бек отдельно в закутке для учителей. Сека тут же махнул мне рукой, мол, подходи. Отлично.

Я кивнул, подошел к трем большим кастрюлям. В одной из них обнаружилось картофельное пюре, причем много. Ну это неудивительно, сейчас как раз молодая картошка поспела, в самый раз, чтобы начать есть. И купить можно относительно недорого. Вот лежалая по подвалам, подмерзшая уже, по весне будет стоить гораздо дороже.

Во второй кастрюле было что-то мясное с томатным же соусом. А в третьей, чуть ли не самой огромной — компот. Из тех самых падучих яблок, что мне до сих пор вспоминаются.

Я взял половник, наложил себе всего, но немного, потому что есть особо не хотелось, зато от души нацедил компота. Сделал сразу глоток и чуть не выплюнул все — кисло, вяжет очень сильно. Драгоценный сахар на него тратить никто, естественно, не стал.

Потом сложил все это на поднос и двинулся в сторону закутка. Уселся уже без приглашения.

— Ты чего так долго? — спросил Бек. — Ты их там на девственность проверял что ли?

— Да нет, — я покачал головой. — Вши, лишай, чесотка и все такое.

— Блядь, ну я же ем, — выдохнул Сека. Ему такие слова не нравились за столом. Вроде главарь бандитов, но при этом на удивление чувствительная личность.

— Короче, Сека, новое кое-что выяснилось, — сказал я. — Та, что постарше, Лизой звать, в медицинском училище училась. Первый год закончить успела. Должна что-то уметь. Так вот…

— И почему не мобилизовали? — спросил вдруг Бек. — Ты же знаешь, что студентиков всех тоже. Причем большей частью в санитары на передок.

— Да я ебу что ли? — посмотрел я на него. — Но в общем, переждите пару дней. Я проверю, что она реально умеет, и если не врет, то лучше ее будет с нами оставить.

— А вторая? — задал вопрос «политеховец».

— Вторая — сестра ее. Если уж оставлять, то обеих ведь, так получается?

— Ладно, — выдохнул главарь. — Мне все равно эта тема не по душе. Не хочу я рабами торговать, купить еще одно дело, а вот ловить, на рынок тащить…

— Так мы ж специально их не ловили, — заметил Бек.

— Да какая разница, — Сека махнул рукой. — Пусть останутся на пару дней. Если реально что-то умеет, то хорошо, помощница будет тебе, Рама. Ну и второй работу найдем. Только отвечать за них будешь ты. Понял?

— Понял, — кивнул я.

И вот зачем я во все это влез? Чтобы не пожалеть потом о том, что двух девчонок сбыли с рук? А не пожалею ли я потом о том, что отказался жалеть в этот раз. Круговорот жалости какой-то, ебаный в рот.

Ладно, посмотрим. Может быть, все еще нормально будет.

Глава 15

Примерно через час я возненавидел процесс медосмотров всеми фибрами души. Еще через один мне очень захотелось сбежать. Честное слово, лучше уж шариться по разрушенному городу, чем заниматься однообразной рутиной, осматривая людей.

Они, кстати, отнеслись к этому нормально, кажется, даже рады были.

Бандиты и их женщины по одному заходили в кабинет. Я расспрашивал их, потом осматривал с головы до ног, после чего выдавал термометр, который перед этим каждый раз обрабатывал спиртовой салфеткой. Потом Лиза мерила им давление, как выяснилось, она и это умела, мне пришлось только удостовериться в этом. Ну и рост-вес измеряли, благо для этого тут все имелось. Не знаю, зачем, просто подумал, что это неплохой идеей будет. Понятное дело, что никто никаких диет назначать никому не будет.

Я даже что-то вроде медицинских карт завел, благо тетрадки в школе нашлись. Записывал сведения — как зовут, год рождения, ну и чем раньше занимались. Профессиональные вредности у нас, ясное дело, теперь у всех одинаковые, а главный риск в жизни — это инфекции, пули ну и осколки. Но что-то мне подсказывало, что это лишним не будет. Да и в целом о контингенте узнать надо побольше.

Как выяснилось, народ собрался разношерстный, и далеко не все из них в прошлой жизни были бандитами. Была тут и ткачиха, и повариха, разве что сватьи бабы Бабарихи не было. В наличии был учитель физкультуры, грузчик. Да и в целом, пожалуй, не предполагалось, что они в итоге станут бандитами, и уж тем более начнут кошмарить местное население. Это меня заинтересовало.

В общем-то людей оставалось не так много, человек пять. Но я все равно устал.

В целом состояние здоровья у бандитов было неплохим. Нашлась женщина с варикозным расширением вен, и я выдал ей пачку аспирина, настояв на том, чтобы она делила таблетки на четыре части и пила по одной в день. И заодно записал в склерозник, что надо добыть нормальную ацетилсалициловую кислоту, с оболочкой, которая не уебашит желудок. И что-нибудь из венотоников.

Там бабушка надвое сказала, найдем или нет. С одной стороны, вообще-то они никому особо не нужны. С другой… Упаковки обычно яркие, красивые, может кто и дернул, как сорок блестяшку. Ладно, в той аптеке, где меня бандиты взяли, была целая куча БАДов. А бывают и бады с теми же действующими веществами. Насчет их эффективности не знаю, но могут помочь.

Дверь открылась, и в нее прошел Бек. Вот с ним я сейчас, пожалуй, и хотел бы переговорить.

— Здорово, — кивнул я.

— Привет, — сказал он и посмотрел на медсестру.

Было видно, что ее аж передернуло.

Спас ли я ее этим или нет — другой вопрос. Мало ли, нагрянут к нам сюда «Волки» и всех постреляют. Хотя, подозреваю, что в рабстве у них все равно хуже.

Я сделал запись, после чего посмотрел на парня. У нас отношения с ним были ровными, пожалуй, из всех бандитов я мог бы назвать его относительно близким человеком. К тому же он — правая рука Секи. Левая — Надя, это понятно, но он прям ближайший сподвижник.

— Слушай, — проговорил я. — Я вот про профессии у людей спрашиваю. Ты, знаю, студентом «политеха» питерского был. Но никто ведь раньше не бандитствовал. Чего теперь начали?

— Ну а ты чего хотел, — он вдруг усмехнулся. Время такое, люди меняются. Что поделать. А то, что бандитов у нас нет… Так никто тебе ни в чем не признается ведь сам. Но на самом деле реально нет. Да и мы не лютые же, просто выжить пытаемся.

— Если ты скажешь мне, что во всех бандах по городу так, я совсем ебанусь, — честно признался я.

— Да нет, — он качнул головой. — У Жирного в банде, например, те еще отморозки. Толпой.

— Ладно, пошли, давай рост и вес измерим.

В прошлые разы это делала Лиза, но в этот решил сам. Уж очень она его не любит, хотя есть за что, конечно. Поднялся, он встал на весы, самые обычные, механические. Потом к ростомеру. Заставил выпрямиться, опустил планку. Вернулся, записал данные.

— И как у наших со здоровьем? — спросил Бек.

— Да нормально все более-менее, — пожал я плечами. — Есть чем заняться, конечно. Но ничего серьезного. Ну у эпилептика этого вашего, самое худшее.

На самом деле с ним было сложнее всего. Он на меня бычил с самого начала, и у меня было дикое желание выкинуть уебка из кабинета, причем так, чтобы головой его дверь открыть. Может быть, там после второго удара мозги бы на место встали и приступы прекратились бы. Нет, вряд ли, конечно, случаи такого чудесного исцеления если и бывали, то мне о них ничего не известно.

Но я сдержался. Представляю, каково же было тем, кто на регулярной основе медосмотры проводил.

— Ага, — кивнул он. — Будем теперь самыми здоровыми.

— Точно, — подтвердил я, взял стетоскоп и двинулся к нему.

Послушал сердце, легкие. Ни шумов, ни хрипов.

Хотя, может быть, я просто выслушать ничего не могу. Что я там в плане сердца могу наслушать, у меня опыта-то никакого нет. С легкими проще, там звуки более характерные, и мне в прошлом их пришлось не один раз послушать.

— Ты прекращай так к нам относиться, — проговорил Бек. — Мы все-таки не лютуем. Как ни крути, ты теперь один из нас. И вроде как совесть тебя не мучает.

— Я ничего такого и не сделал, чтобы меня совесть мучила, — ответил я.

— А малолетки те? — сказал он и я тут же поймал на себе взгляд Лизы.

Ну да, она в курсе. И о том, что это мы поубивали ее товарищей тоже. Может быть, я зря упросил оставить ее? Не получится ли так, что пригрел змею? Черт знает. С женщинами-то в старые времена надо было осторожнее, а уж теперь я вообще молчу.

Вот и в ответ на эту его предъяву я решил промолчать. Я их и не убивал. Да, подрался, да, выстрелил в одного, но они меня там насмерть забили бы. Это же ежу понятно.

— Бери градусник и иди давление померяй, — сказал я протянув Беку термометр.

Тот послушно сунул его в левую подмышку, после чего подошел к девчонке и протянул руку. Та снова недовольно посмотрела на меня, но все-таки надела на его руку манжету.

— То есть реально проблем нет никаких? — спросил Бек, повернувшись ко мне.

— Да в общем-то нет, — пожал я плечами. — Все здоровые, а те, у кого что-то есть… С учетом нынешних обстоятельств с этим только смириться остается.

— Это хорошо, — покивал он. — Хорошо.

Лиза закончила быстро, после чего парень ушел. Больше в дверь пока никто не ломился, так что мне оставалось только откинуться на стуле.

— А что с ребятами-то было? — спросила девушка.

— С товарищами твоими? — спросил я. — Так убили их всех.

— Прям всех? Никто не ушел?

— Ну да, — я пожал плечами. — А вы чего хотели, Лиз? Они ведь грабили людей на улице. Причем, делали это очень тупо и на чужой территории. Рано или поздно их все равно бы прикончили.

— А что нам еще делать-то было? — голос у нее как-то упал.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Честно, не знаю. Я до того, как сюда попал, по подвалам шарился. Эти меня самого чуть не убили. Но, видишь, сейчас в живых оставили, им доктор понадобился.

— И тебе нормально на них работать? Этот там говорит, что они не бандиты. А кто они тогда? Сам же слышал, как этот нас продать предлагал.

— Ну не продали же, — я пожал плечами. — Да и ты слышала, что Сека говорил про торговлю людьми.

— Ага, — кивнула она. — Только вот он по-моему больше боится, что ему по шапке за это прилетит. Ты думаешь, если бы риска не было бы, он этим не занялся б? К тому же рабов вы сами держите.

В дверь снова постучали. Я посмотрел на Лизу, на лице которой было нарочито скучающее выражение. Их с сестрой, кстати, устроили нормально, в лаборантской соседнего с моим кабинета географии. Там тоже была подсобка, и диван оказался получше и побольше, благодаря чему они и могли устроиться на нем вдвоем.

Развлечений, разве что, так себе. Смотри атласы, раскручивай глобус, и если хочешь, можешь раскрашивать контурные карты, которых отыскалась целая гора. Кстати, не такой уж и плохой вариант на самом деле. Были же в свое время гранд-стратегии, игроки в которых по сути и занимались тем, что раскрашивали контурные карты. Я сам этим в свое время занимался

Сейчас, наверное, я об этом мог бы пожалеть. Лучше бы провел эту тысячу часов на стрельбище, в качалке, за книгами или у психотерапевта. Хотя я даже представить не могу, сколько стоил бы последний вариант. Качественная медицинская помощь у нас дорогая, как ни крути.

— Да немного осталось, Лиз, — проговорил я.

— Ага, — кивнула она. — А потом к рабам идти.

— Сперва обед, потом туда, — подтвердил я.

И нахмурился. Вспомнилось, как сестры жадно накинулись на еду. Их не то чтобы приняли в банду, но моя протекция сделала свое дело. Кормили их нормально, как бандитов, не как рабов. Тех-то держали впроголодь, скорее всего, для того чтобы было меньше шансов сбежать. Точнее кормили сытно, но всего один раз в день. Да и экономили, что уж там.

— Если это то, чем занималась моя мама, то я понимаю, почему она все время такой уставшей с работы приходила, — сказала девчонка.

— Да нет, — ответил я. — Там все веселее было. Дети же то подерутся, то кто-нибудь откуда упадет, то понос, то золотуха. Входите!

Дверь открылась, и в помещение вошел Бык. Судя по лицу, он был в целом не очень доволен, что его куда-то вытащили. Он вообще сонный был какой-то. Неужели вместо того чтобы дрыхнуть, какими-то делами занимался?

Я взял отдельный листочек, и так и написал на нем «Бык». По уму он должен быть здоров, как животное, от которого имя и получил. Но черт его знает.

— Ну что, на что жалуешься, Бык? — спросил я.

— Да ни на что, — ответил он. — Все со мной нормально. Раздеваться?

— Раздевайся, — кивнул я, отметил, что жалоб нет и встал. Взял фонендоскоп.

Он тем временем скинул с себя футболку, избавился от спортштанов. Он здоровый был, мышечный и достаточно сухой. Даже если ему и пришлось в свое время поголодать, то особо на нем это не отразилось. Лиза измерила ему рот и вес. Метр девяносто и весит под сотку. Нормально так.

Я подошел к нему поближе, и спросил:

— Ты кем раньше работал?

— А это важно?

— Да, — кивнул я.

— Жиголо, — ответил он.

Девчонка у меня за спиной хрюкнула. Мы синхронно повернулись к ней и Лиза смутилась.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом, — ответил он. — С женщинами время проводил за деньги. В основном, знаешь, кому там под пятьдесят уже.

— Со старушками что ли? — спросила моя новоявленная медсестра.

— Да ну, я бы их так не назвал бы, — ответил бандит. — Они вполне за собой ухаживали, ничего такого.

— Значит, ты у нас проститут, — сказал я.

— Не проститут, — ответил он. — Спать далеко не всегда приходилось. Им же часто хочется поговорить просто или выйти куда-то с крепким парнем. А так…

— Не дыши, — попросил я и принялся слушать сердце во всех пяти точках.

Тоны ровные, ритмичные, шумов нет. Часов, чтобы посчитать пульс, у меня не было, поэтому я просто прикинул. Вроде нормально, даже медленно. Потом я разрешил ему дышать, послушал уже легкие, проперкутировал их на всякий случай, просто так. После чего кивнул, подошел к столу, взял градусник, встряхнул и протянул.

— Иди садись, — сказал я. — И руку дай, пусть тебе давления померяют.

Снова взял ручку, наклонился над листом бумаги, усмехнулся и так и написал «профессия — жиголо». Это смешно, даже очень, неудивительно, что девчонка так отреагировала. Хотя в ее возрасте многое, связанное с сексом, кажется смешным.

Она надела на его руку манжету, закрыла клапан и принялась накачивать. Потом приспустила, посмотрела на манометр. Повторила.

— Рамиль, — неуверенно проговорила Лиза.

— Что такое? — поднял я голову.

— Сто пятьдесят на сто.

Так. Понятно. Ну, что-то подобное должно было случиться. И это в общем-то не такое уж высокое давление, гипертензия от ста сорока начинается.

— Два раза мерила? — спросил я.

— Да, — кивнула моя медсестра.

— Это плохо? — Бык вдруг резко изменился в лице.

— Да, — кивнул я. — Плохо.

— Я умру? — я заметил, как углы его рта задрожали. Он комедию играет или реально испугался? Если честно, я бы поставил на первое, но что-то уж очень больно натуралистично получается. Не в его характере это.

— Да, конечно, — кивнул я, и когда он посмотрел на меня совсем уж испуганно, добавил. — Как и все мы. Ничего страшного в этом нет, просто следить надо. Ну и таблетки попить, может быть, посмотрим, какие.

— Тьфу ты, блядь, — выругался здоровяк. — Напугал же, Рама.

— Значит, будешь три раза в день заходить сюда, — решил я. — Лиза, будешь ему мерить давление и записывать. Посмотрим, когда в течение дня оно поднимается, и вообще.

— Мне тут постоянно сидеть что ли? — спросила она.

— Конечно, — кивнул я. — А ты чего хотела? У вас в школе медсестра не постоянно на посту сидела?

— Да она постоянно где-то шаталась. А спать мне тоже тут?

— Нет, есть и спать тебе как обычно. А тут. Считай на работу устроилась.

— Но…

Я сделал такое лицо, чтобы стало ясно — либо не спорит, либо пиздуйте на рабский рынок, Елизавета Андреевна. Она, кажется, прониклась. Я посмотрел на Быка и спросил:

— Там еще кто-то есть?

— Неа, все.

— Тогда пошли на обед.

Я сложил листочки в папку и даже завязал ее на тесемки. Встал.

— Так обеда не будет пока, — сказал Бык.

— В смысле? — не понял я. Я привык, что бандиты питались так регулярно, что мне и в голову не приходило, что может что-то случиться.

— Так сегодня у Секи день рождения, — проговорил здоровяк. — Ты не знал что ли? Там пирог готовят, праздничный ужин. Водка будет, отдыхаем, короче говоря.

О как. А я и не знал. И мне вообще в голову не приходило, что кто-то в нынешние времена может праздновать день рождения. Мне-то почему-то подумалось, что все праздники, отпуска, увольнительные и записки от мамы отменяются, раз уж война случилась.

Интересно, а Новый год они праздновать будут? Как положено, с шампанским и мандаринами?

Настроение резко ухудшилось. Я очень любил Новый Год. На украшенный город

Отмечу ли я этот праздник когда-нибудь еще?

— Пошли тогда, остальных осмотрим, — сказал я, поднявшись.

— Брать что-нибудь? — спросила Лиза.

— Не, не надо, — я покачал головой.

У рабов просто жалобы послушаем, ну и осмотрим, давление каждому мерить не станем. А температуру можно и рукой прикинуть, но на всякий случай градусник я прихвачу. Пусть будет.

Мы все двинулись на выход, и я закрыл за собой медпункт на ключ, который мне уже выдали. И тут же почувствовал в воздухе аромат, такой, что аж слюнки потекли. Ничего необычного вроде бы, рыба просто, а точнее… Пирог. Точно. Пирог с рыбными консервами.

— Они там пирог готовят что ли? — спросил я у Быка.

— Ага, — кивнул он. — С рыбой. А что, торт они сейчас точно не сделают. А так…

Да это и так отлично! Жаль только, что подарка для Секи придумать у меня не получится. Все, что у меня есть, и так его, если не считать каких-то личных вещей, ну и тех сигарет, что достались мне с последнего дела.

Ладно, скажу тост какой-нибудь развесистый или еще что-нибудь подобное придумаю. А пока пойдем вниз, к рабам.

— Давай тогда, отдыхай, — сказал я, обратившись к здоровяку. — Только учти, давление мерить заходи. Нужно понять, когда оно поднимается, да и вообще.

— Да нормально я себя чувствую, что ты доебался, Рама. И вообще, бывает всего две болезни — хуйня и пиздец. Первое само проходит, второе не лечится.

— Ну вот ебанет у тебя давление под двести двадцать и сосуд в мозгу порвется нахуй, — сказал я. — И что тогда делать будешь? Валяться и под себя ходить. Инсульт — штука такая, она никого не щадит.

— Да какой инсульт, побойся Бога, — проговорил он. — Это ж у стариков, а я молодой еще.

— У стариков ишемические инсульты, — я невольно улыбнулся.

Мне пришлось в свое время поработать в блоке интенсивной терапии, где неврологические больные лежали. В Мариинской больнице в Питере. Работа была так себе, а вот ощущение свободы после того, как сдал сессию на третьем… Оно было бесценно.

— И что это за хуйня? — спросил Бык.

— Ну это когда сосуды бляшками забиты и мозгу крови не хватает, — объяснил я. — А у молодых другое — геморрагические. Там сосуды рвутся от высокого давления, и в итоге мозг кровью пропитывается. А бывают они чаще всего как раз у молодых мужиков.

— Блядь, не каркай, — проговорил он, почесал в затылке и спросил. — А сделать можно что-то?

— Сперва просто походи, — сказал я. — А потом посмотрим, может таблеток каких-нибудь дам.

— Ладно, — кивнул он.

Мы же пошли по коридору в сторону лестницы, ведущей в подвал. Рабов держали там, не не потому что там самое безопасное помещение в случае обстрела, а потому что оттуда сбежать было банально сложнее.

Там и охрана стояла, двое мужиков, которые только что в медосмотр проходили. Вернулись, значит, на пост.

— О, Рама, — проговорил один из них. — И как, закончил?

— Закончил, — кивнул я. — Давайте, выводите этих по одному.

— Может быть, сам вниз спустишься? — спросил бандит.

— Ну а хули я там увижу-то? — я подумал немного, а потом все-таки решил. — По одному не надо. Давайте по три человека, быстрее управимся, а то вы находитесь туда-сюда.

Сейчас с этими расправиться, а потом посмотреть девчонок, которых бандиты использовали для потех и обслуги. Держали их отдельно, не в подвале, там именно рабочие сидели. Другое дело, что тем наверняка больше гинеколог нужен, чем обычный врач, что я там смогу понять-то.

— По пять, — решил, наконец, я. — Несколько партий по пять. И давайте быстрее закончим.

— Ладно, — хмыкнул один из них, повернулся и пошел вниз по лестнице. Скоро я услышал, как он загремел ключом, открывая решетку.

Я посмотрел на Лизу, которая глянула в сторону подвала со страхом каким-то. А ведь ее тоже там могли запереть, если бы я не вступился. В целом-то держалась она неплохо, ершилась разве что излишне, но периодически какие-то приступы страха у нее прорывались.

Скоро вывели первую пятерку. Выглядели они… Ну мягко скажем, так себе. И пахли соответствующе. Если бандиты хотя бы раз в неделю, но очевидно, мылись, по крайней мере вытирались влажными полотенцами и салфетками, то гигиеной этих никто не озаботился.

Лиза посмотрела на меня каким-то совсем отчаянным взглядом. Один из рабов вдруг склонился и закашлялся, сухо, закрывая рот ладонью. Я подошел ближе, наклонился, посмотрел ему в глаза.

— Крови нет? — спросил.

— Нет, — он покачал головой. — Просто кашель и все.

— А откуда кашель идет? — спросил я показал на себе ладонью, положив на грудь. — Вот отсюда или повыше?

— Горло дерет, — ответил он.

— Иди сюда, — я вытащил из кармана фонарик.

Фонарик мне презентовал Сека, специально, чтобы я мог горло посмотреть. Там вообще ничего не было — просто два контакта, батарейка между ними, рычажок-ключ и диод. Поэтому-то он и выдержал электромагнитный импульс. Был бы там режим стробоскопа или хоть какой-то контроллер, то все, пизда. А так нормально, можно пользоваться.

Одноразовые деревянные шпатели у меня тоже нашлись. Я заставил парня запрокинуть голову и заглянул ему в рот. И сразу же увидел на миндалинах желтоватый налет. И горло действительно красное.

— У кого-нибудь еще есть такое? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Насморк только у пары, но это от сырости.

— Этого отдельно запереть надо, — я повернулся к охранникам. — И пусть посидит пока.

— Что? — раб отшатнулся от меня. — Не надо! Я здоров! Нормально все со мной!

Он что, боится, что его пристрелят просто, если узнают, что он заболел?

Кстати, а имеется такая вероятность? Да нет, вряд ли. Сека не дурак, и понимает, что хороший раб в любом случае стоит дороже, чем средства на его лечение. А тут — ангина. Конечно, без анализов не поймешь, что за бактерии, но таблетки и так подобрать можно.

— Ну-ка стой, — проговорил я, заметив красные полосы на тыльной

— Зачем? — спросил он.

— Вытяни, я говорю.

Раб посмотрел на меня, потом на охранников, но послушался и вытянул руки. И тут я уже отчетливо увидел чесоточные ходы.

— Руки чешутся? — спросил я.

— А что?

— Да ты заебал, — мне оставалось только покачать головой. — На вопросы отвечай нормально.

— Ну чешутся, — сказал он.

— Остальные тоже вытянули руки, — повернулся я к оставшейся четверке.

Они явно стушевались. Но потом послушались. Я прошелся, осмотрел остальных и естественно увидел то же самое. И подозреваю, что у оставшихся я увижу такую же картину.

Да ебаный в рот. Где я им столько бензилбензоата возьму?

Глава 16

Сека как раз должен был зайти на очередную перевязку и укол, перед тем, как мы отправимся на праздник. Поэтому после окончания медосмотра я отправился в процедурную и стал готовить уколы и перевязочный материал.

Я как-то предвкушал даже то, что дальше будет. Не очень-то много было поводов к праздникам в последнее время. Да и к бандитам я начал относиться иначе. Как-то проникся что ли. По крайней мере мыслей сбежать у меня уже не было.

— У нас проблема, Сека, — проговорил я, когда дверь кабинета открылась и они вошли в помещение.

С ним был Бек, он же помогал ему передвигаться. Надя, как я понял, сейчас готовила стол. Ну в общем-то чего-то такого я и ожидал.

— Что случилось? — главарь тут же нахмурился. С лекарствами моими что-то не так?

— Да нет, — я покачал головой. — С лекарствами все в порядке.

— И по здоровью у наших Бек говорил, все нормально. Так что произошло?

— Рабы, — ответил я. — У них проблема. Чесотка. У всех, как я понял.

— И у девчонок? — Сека нахмурился.

— Нет, вы же их отдельно держите. Именно у тех, кто пашет. Руки все счесаны.

— Так это ж ерунда, — хмыкнул Бек. — Ну почешутся и перестанут. Чего бояться-то?

Они прошли через кабинет и «политеховец» помог Секе примоститься на кушетке. Сам отошел в сторону. Я же взял лоток с уже заполненным шприцем, обработанной салфеткой и новой полоской латекса для дренажа. В принципе, рана уже почти не гноилась, и скоро можно будет ее не ставить. Перематывать снаружи, чтобы ничего не попало, и все.

— Не ерунда это ни хрена, — ответил я. — В-первых, в ходы может инфекция попасть. И попадает. Стафилококк, стрептококк, другие бактерии. Если что-то серьезное начнется, то работать они не смогут. Во-вторых, это аллергия. А в третьих, пацаны, оно может же на нас перейти. И что тогда? Самим чесаться приятно будет?

— Ну мы с ними особо за руки не здороваемся, — проговорил Сека.

Я тем временем принялся разматывать бинт. Размочил салфетку хлоргексидином, снял, принюхался. Гноем больше не пахло, да и кровью тоже не особо. Рана… Да чистая рана на самом деле, ничего особо страшного нет.

— Да все равно, — сказал я тем временем. — Подхватит один, потом все заразимся. Что это такое, объяснять, думаю, не надо.

— А что делать-то? Какие варианты? — спросил Бек за спиной.

Я взял мазь, на этот раз салфетку ей смазывать не стал, а потом выдавил немного прямо в раневой ход.

— Мази нужны, — сказал я. — Спрегаль мы не найдем, его лет двадцать уже в страну не поставляют, еще с той, старой войны. Бензилбензоат найти или серную мазь, тоже подойдет, хотя похуже конечно.

Снова поставил дренаж, накрыл салфеткой, так же смазанной хлоргексидином, и принялся перематывать бинтом.

— Ну что там с раной? — поинтересовался Сека.

— Нормально, — ответил я. — Больше не гноится. Если все нормально будет, то завтра будем зашивать.

— Зашивать? — главарь явно поморщился. — А ты умеешь?

— Как-нибудь попробую, — пожал я плечами. — Шрам все равно останется, а тут главное — ткани стянуть. Но заживает. Нормально вполне себе. Все хорошо будет.

Я наложил повязку, после чего снова обработал главарю локтевой сгиб, пережал вену пальцем и ввел в нее иглу. Удивительно — сперва ведь боялся вену порвать или мимо лекарство налить, а тут уже нормально. Привык. Правильно говорят — практика великое дело.

— Все, самое страшное точно позади, — заключил я и даже почувствовал в душе какую-то гордость. Пусть даже и не очень серьезное, но все-таки пулевое ранение вылечил. Не так уж и плохо. — Теперь заживет, главное — жрать нормально и продолжать перевязки делать.

— А что с этими чесоточными будем делать-то? — спросил Сека.

— Надо по аптекам идти, похоже, — сказал я. — Но, если честно, то шансов найти столько лекарства, сколько нам надо, практически нет. Это редкие штуки были, их не закупали особо, потому что стоили копейки, а почти никто не брал.

— А нам надо?

— Много. Полностью тело намазать, потом четыре дня ждать, потом еще раз намазаться. И одежду все надо прокипятить или прокалить хотя бы. А еще лучше сжечь и сменить на новую. И постели тоже. Потому что хоть один очаг пропустим — пизда, все старания насмарку.

— А есть шансы столько найти? — спросил Бек.

— Не особо.

— Ты говорил серная мазь, — сказал он. — Сам сделать ее сможешь?

— А есть из чего? — спросил я.

— У нас что-то из удобрений должно быть, — заметил Сека. — С серой. Когда склад подломили, вывезли.

— Гранулированная сера есть, — подтвердил Бек. — Вроде как. Причем, немало.

— Тогда могу, — пожал я плечами. — Но вазелин нужен. Или детские крема на ланолине, вазелине. По идее там как… Двадцать процентов серы, остальное — основа. Вонять будет, что пиздец, а еще может всосаться и по почкам ебануть.

— А какие еще варианты есть? — спросил Сека.

— Деготь, наверное, — не очень уверенно проговорил я. — Если деготь добавить, то концентрацию серы можно будет убавить. Вонять будет все равно сильно, но уже не так вредно. Все-таки вроде как натуральное.

— Сера есть, — кивнул Сека. — Деготь… Южнее роща есть, там можно ободрать деревья. Да и у нас есть какая-то часть коры березовой. Выгнать его разве что.

— Да выгоним, это не проблема, — сказал Бек.

— Значит так… Ты точно мазь приготовить сможешь?

— Я не фармацевт, — пожал я плечами. — Меня мази мешать не учили. Но вообще это дело не хитрое. Десять процентов серы, десять процентов дегтя, остальное — основа. Только именно мазь или жирный крем нужны, другое не подойдет. Подогреть чуть-чуть, перемешать, на стерильность нам плевать в общем-то. А потом по схеме пусть мажутся.

— Подождет это твое лечение? — задал следующий вопрос Сека.

— Подождет, — кивнул я. — Если не контактировать с рабами, с одеждой их. А что такое?

— Так праздник сегодня, — главарь вдруг улыбнулся. — Сегодня будем пить и отдыхать. А завтра уже пойдете ночью. Бек, ты с парнями в рощу, бересты надергать — дело нехитрое. А ты тогда за кремами. Можно же их просто в магазинах набрать, в косметических отделах?

— Ну да, нам же не на продажу, вообще особо без разницы на чем мешать.

— Пошли тогда, — Сека попытался подняться и Бек тут же помог ему и сунул костыль.

— Тебе, кстати, пить нельзя, — сказал я главарю бандитов.

— Что? Совсем?

— Ага, — кивнул я. — Антибиотики работать перестанут. Снова загноится. Да и мало ли, опять кровотечение начнется. Сам подумай.

— Ладно, — выдохнул он. — Не буду. Но ты выпей. А то ты напряженный какой-то.

Я ничего не ответил. Мне пить на самом деле тоже не стоит, потому что неизвестно, как я себя поведу. Дело даже не только в том, что я не бухал уже черт знает сколько, и не в том, что вес сбросил. На моих препаратах пить всегда опасно. Умереть я не умру, а вот одуреть — вполне себе.

А то, что я пьяный дурак, тут за отмазку не примут. Косорезить нельзя. Время сейчас не то, где тебя могут за косяк в баре забанить или в полицию сдать. Тут все гораздо проще и сложнее одновременно.

А может в действительности, ну его в жопу все? Чесотка, война, малолетки те мертвые и эти девчонки, которых я в нагрузку получил. Ну его на хрен.

Сегодня праздник. Почему бы просто не отдохнуть, не отвлечься? Как нормальные люди, как во времена еще до войны?

Тем временем мы двинулись в столовую, где едой пахло совсем уж невыносимо. А мне было еще сложнее, так что я не ел с самого утра. Парни вошли за мной.

Тут собралась вся банда и их женщины. Всех их я сегодня видел на медосмотре. Только некоторых не увидел, они, похоже, на посту стоят. Праздник праздником, но безопасность очень важна.

Хотя с другой стороны, если мы тут все перепьемся, то что мы можем сделать, если ворвется кто-нибудь с оружием? Те же «Волки». Да ничего, нас просто перебьют, вот и все.

С другой стороны, если придут «Волки», то мы не сможем сделать вообще ни хрена, даже если будем совершенно трезвыми.

— С днем рождения тебя! — заскандировали все, а некоторые еще и стали в ладоши отбивать ритм. — С днем рождения тебя! С днем рождением, старший! С днем рождения тебя!

— Ура! — закричала Надя и еще несколько женщин, и всем скопом захлопали.

Они хлопали и кричали как нормальные обычные люди, не как бандиты. Просто как обычные люди. Может быть, я зря к ним так отношусь? И к себе в том числе?

Или это все просто маска? Сегодня они отдыхают и празднуют, а на следующий день точно с такими же улыбками пойдут грабить и убивать?

Я тоже присоединился к ним, несколько раз хлопнул в ладоши. А Надя сорвала с огромного блюда, стоявшего на столе, полотнище, и под ним оказался огромный пирог. Размером с тележное колесо, наверное, если бы я когда-нибудь видел тележное колесо.

У меня возникло какое-то ощущение дежавю. Один раз в нашем деревенском доме я нашел на чердаке видеомагнитофон и кассеты от него, уговорил деда подключить его к старому телевизору и вставил первую попавшуюся пленку. Это оказалась свадьба моей тетки, и к моему удивлению праздновали ее в столовой моей же школы — не узнать я ее не мог, потому что не ремонтировали ее лет сорок.

Как объяснил потом дед, в те времена не было ни ресторанов, ни банкетных залов. И свадьбы действительно праздновали в школах, договариваясь с администраторами и доплачивая поварам.

Да уж. В дикие времена мы тогда жили. И если честно, я даже не предполагал, что в итоге я окажусь на таком же банкете. Если его можно так назвать.

Хотя столы были накрыты, причем на всех. Помимо пирога было достаточно много еды, простецкой совсем, не праздничной. И алкоголь стоял. Достаточно много. В основном водка, хотя я увидел и пару бутылок то ли виски, то ли коньяка.

А вот свечей не было. Только пирог. Сека мягко вырвался из рук Бека, опираясь на костыль, сделал несколько шагов вперед, встал у стола.

— Спасибо всем! — проговорил он. — Спасибо, друзья! Я очень благодарен вам за то, что вы устроили для меня этот праздник! За то, что мы держимся вместе, когда весь мир против нас!

Раздались одобрительные крики, кто-то грохнул ладонью по столу, кто-то свистнул. Я заметил, что Надя буквально сияет от счастья. Ну да, этот праздник посвящен ее мужчине и более того, он — главный волк в этой стае. Народ снова хлопнул.

— Давайте есть, пить! — предложил Сека. — Забудем обо всем плохом! Сегодня гуляем, братва!

Все снова зааплодировали. Я тоже хлопнул пару раз, но внутри скребло. Чесотка, нарывы, таблетки, эпилептик — это всё же никуда не делось. Но сейчас все будут веселиться так, как будто мир и солнце светит. Хотя оно реально светит, его просто толком не видно из-за того, что окна досками заколочены.

Надя взялась за нож и принялась разрезать пирог на кусочки. Тоже придумали — один огромный печь. Лучше бы несколько маленьких, тогда есть было бы удобнее.

Подумал об этом, и мне вдруг стыдно стало. Они ведь не для одного Секи старались, но и для всех, чтобы праздник почувствовался. А я брюзжу тут стою.

Надя стала накладывать кусочки пирога по тарелкам, причем первым свою получил сам именинник. Бек с Быком уже разливали водку по рюмкам, народ постепенно двинулся и к ним. Я тоже взял кусочек пирога, а потом подошел

Я снова подумал о таблетках. Ладно, черт с ним, если уж решил отдыхать и гулять вместе с остальными, то и черт с ним.

Сека осмотрелся.

— Всем налито?! — со смешком в голосе спросил он. — Я еще одну вещь хочу сказать. Почти всем в городе сейчас выживать приходится, понимаете? Они едят если повезет, спят вполглаза. Да, Рама? — он вдруг повернулся ко мне.

— Ну да, — ответил я, хотя почувствовал, что в горле запершило.

— Вот, видите? — он вдруг улыбнулся, честно и открыто. Рама совсем недавно тоже выживал. А теперь с нами. И как тебе тут, нравится?

Бля, ему делать нечего что ли меня доебывать? Принимал бы свои поздравления и отдыхал бы.

— Да нормально живется, — я улыбнулся. — Считай, впервые в жизни по специальности работаю.

— То есть живешь? — продолжал он гнуть свою линию.

— Да, — кивнул я. — Вполне себе.

— Вот за это и выпьем! — Сека повернулся уже к остальным. — Для того, чтобы мы с вами могли жить, а не выживать.

Все синхронно опрокинули свои рюмки, и я вместе с ними. Водка оказалась действительно мягкой, практически не обожгла горло, а потом взорвалась в животе бомбой. В голове как будто постепенно стала разжиматься огромная пружина.

А народ уже ел. Я подхватил и свой кусочек, заглянул, принюхался. Картошка и рыбные консервы, треска скорее всего, тунца на такой огромный пирог не напасешься. Откусил кусочек. Вкусно показалось жуть — тесто липло к зубам, начинка тянулась. Горячее, сытное и я бы даже сказал… Да домашняя еда, самая настоящая, пусть и из консервов сделано.

И это лучший ужин за весь год осады. Да и наверное и задолго до этого мне есть не приходилось.

А потом началось. Женщины таскали миски с пюре и кастрюли с тушеным мясом. Я сперва глазам своим не поверил, но это были не консервы, а нормальная свинина, еще и щедро сдобренная лучком и морковью. По светлому оттенку понятно, что мясо, причем свежее. И где они ее умудрились взять?

Все ели, глотали, смеялись, пили. Сека сразу же оказался в окружении кучи людей: там и Бык, и Адик, и Бек. Все вместе.

Лиза с сестрой наоборот сидели отдельно, в углу. Им тоже дали по миске, а вот рюмок не оказалось, только чашки с чем-то. Ну их не поить наверняка мозгов хватило людям, так что проверять, что у них в чашках, не буду.

Но то, что их позвали на праздник, уже означало, что девчонок принимали.

Лиза ела медленно, настороженно оглядываясь. Младшая вцепилась в ложку и закидывала себе в рот одну за другой, не успевая толком прожевать. Как будто боялась, что отнимут.

Я посмотрел на них еще раз, и подумал: а ведь это семья. Да, очень странная, да на самом деле эти люди не родственники. Они даже знакомы раньше не были, только война их вместе собрала. И теперь действительно живут.

Не выживают, а живут. Да, за счет того, что они рабов держат, грабят людей, крадут гуманитарку, да и вообще подмяли под себя целый район и теперь дань взымают. Но и порядок поддерживают, конечно, есть и такое.

— Рама! — махнул мне рукой Сека. Они единственный из всей своей компании сидел, остальные стояли. — Иди сюда!

Я тем временем уже успел расправиться со своей порцией пирога. И наелся. Наверное, желудок за время голодовки сжался, вот и много мне теперь не надо. Но ничего, место освободится, и еще рагу поем, даже пусть оно и остынет.

Тарелку я оставил на месте, а вот рюмку прихватил и двинулся к ним.

— А ведь если б не ты, Рама, то я бы сейчас день рождения не праздновал бы, — сказал он. — Скорее всего уже откинулся бы либо от кровотечения, либо от гангрены.

— Ну да, — решил я не подслащивать пилюлю. — Именно так оно и было бы.

— А это значит, что ты мне жизнь спас, — проговорил он. — И ногу спас. Так что ты теперь один из нас, как видишь.

Я повернул голову и поймал на себе взгляд эпилептика. Он тоже отдельно сидел, и никто к нему не подходил и никто не звал, а сам он навязываться, похоже, считал ниже своего достоинства.

И взгляд это был злобный. Очень злобный. Не нравлюсь я ему.

— Да, — мне оставалось только поддакнуть. — Один из вас.

— Так что давай мы с тобой выпьем, — он подхватил бутылку водки и плеснул себе в рюмку, после чего потянулся ко мне бутылкой. Остальные тоже придвинули свои, но главарь покачал головой. — Нет, парни, сейчас мы только с Рамой выпьем.

Я подставил рюмку, и он наполнил ее до краев, даже пролил немного мне на пальцы. Потом отставил бутылку, мы чокнулись, и я опрокинул в себя вторую.

И закашлялся. Не в то горло пошла. Да и в общем-то я был не очень-то привычен к крепким напиткам, да и из тех предпочитал виски, а не водку. Но больше уважал, конечно, пивко.

— Ты чего, Рама? — рядом хохотнул Бек и несколько раз крепко приложил меня ладонью между лопатками.

— Нормально все, — продолжая откашливаться проговорил я. — Нормально.

— Ты знаешь, а ведь я как только тебя увидел, понял, что ты к нам вольешься, — сказал Сека. — Есть у тебя что-то такое в глазах… Ты… Как зверь загнанный. И что-то люто ненавидишь, это видно.

— Я этого не заметил, — проговорил Адик. — У него, как оказалось, режик с собой был. А потом получше узнал, и удивился, что он меня не порезал и не сбежал.

— Все равно ведь не ушел бы, — ответил я. — Пристрелили бы.

— Точно, — подтвердил он.

Не знаю, сколько рюмок парень уже успел опрокинуть в себя, но он вдруг вытащил из-за пояса пистолет и направил его на меня.

— Вот, — сказал он. — Вот в этом-то настоящая сила. И вокруг этого сейчас в городе все и вертится.

— Ствол убери, — я мягко взял его за руку и отодвинул ствол в сторону.

— Нет, ты мне скажи, — он криво усмехнулся.

— Не знаю, — ответил бы.

— Нет, ты однозначно скажи, да или нет… — продолжал говорить он.

Остальные смотрели на меня с интересом. Какого хуя? Это еще какая-то проверка что ли?

— Да или нет, ну, говори, — повторил он.

— Да, — ответил я. — Выстрелил бы. Я и в тех пацанят, что меня ограбить пытались, выстрелил, как помнишь. Хотя их я боялся гораздо меньше, чем вас.

— Но ты никого из них не убил, — проговорил Бек. — Подумай и скажи мне, способен ли ты выстрелить так, чтобы убить.

Я посмотрел на него, и у меня появилось дикое желание врезать ему по роже. Завалить на пол, а потом бить, пока он не затихнет. И зачем он это все начал? У нас ведь всегда нормальные отношения были.

— Нет, — наконец покачал головой я. — Не смогу. Так, чтобы убить, не смогу.

— Ничего, — сказал Бек. — Рано или поздно и до этого дойдет.

— Адольф, убери ствол, — проговорил Сека, взял бутылку и принялся разливать уже всем. — И давайте выпьем еще что ли.

Я посмотрел на всех. Рюмки полные, все уже взялись за них, а я только глядел.

— Выпей с нами, Рама, — сказал главарь. — Все нормально. Парни просто прикалывались.

— Да ну вас на хуй с такими приколами, — ответил я, схватился за рюмку и опрокинул ее в себя, не дожидаясь, пока это сделают все остальные.

Разговор пошел своим чередом, а я только стоял и молчал.

После третьей рюмки я почувствовал, что пора идти спать. Тут все наложилось: и усталость после ночной вылазки, и таблетки, которые я выпил с утра, да и в целом отсутствие привычки к алкоголю.

— Пойду я, пацаны, — кое-как я выдавил из себя.

— Ты чего? — удивился Бек. — Посиди еще. Или кроет? Так поешь! Отпустит!

— Не, — я помотал головой, а потом посмотрел на кастрюлю, в которой еще должно было остаться достаточно пюре. Потом на противень с тушеным мясом. — Сека, пришли ко мне Нику часа через четыре.

— Что, захотелось вдруг ни с того ни с сего? — хохотнул главарь, который успел порядком набраться.

А ведь обещал не пить. Но ладно, напоминать об этом я ему не стану, пусть веселится. Да и рана чистая, ничего страшного случиться не должно.

— Да нет, — я помотал головой. — Пусть еды еще занесет. Поем и дальше спать. Завтра же, я так понимаю, на вылазку идем опять?

— Ага, — кивнул он. — Прав ты, полечить надо ребят. Если подумать, то все, что у нас есть, оно благодаря ним же.

— Ну ты не скажи! — проговорил Бык.

— Да ладно. Давай, эскулап, отдыхай.

Я повернулся и двинулся на выход, уставившись в пол. Меня действительно мутило и чуть подташнивало, ударная доза водки впрок мне не пошла. Но ничего, посплю, а потом сытно поем. И все буду нормально. По крайней мере похмелья быть не должно, водка же хорошая.

И тут меня толкнули плечом. Я резко, с заносом развернулся, и увидел эпилептика, который прошел мимо.

Он толкнул меня. Причем специально, это точно. Да какого хуя, чего сегодня все до меня доебаться решили? Сперва Бек со своими приколами, теперь этот.

— Смотри по сторонам, — с пренебрежением бросил он. — Широкий что ли?

— На хуй пошел, — спокойно ответил я.

— Что сказал, бля? — его голос тут же стал выше, и он чуть толкнул меня ладонью в грудь. — Что сказал?

— Я сказал, чтобы ты шел на хуй, — ответил я. — И если ты еще раз меня тронешь, я тебе руку сломаю.

— Да? — он тут же вытянул руку. — Ну попробуй.

— Хватит! — резко заорал Сека и ударил ладонью по столу.

Я повернул голову и увидел, что вся компания внимательно наблюдает за нами.

Интересно, а это еще одна проверка или эпилептик вдруг решил инициативу проявить? Хотя то, что я ему не нравлюсь, это и так понятно.

— Да я ничего не делаю! — тут же сдал назад эпилептик.

— Только потому что у меня день рождения сегодня, я закрою на это глаза, — проговорил главарь. — Но еще раз повторится — ответишь. Не перед Рамой ответишь, передо мной. Понял?

— Да, понял, — понурившись, проговорил тот. Чисто школьник виноватый.

— А теперь пошел вон, — сказал Сека.

Эпилептик развернулся и пулей вылетел из столовой. Я посмотрел на компанию.

— Все нормально? — участливо спросил Сека.

— Да нормально, — кивнул я. — Пойдет. И я тоже пойду.

И двинул на выход.

Глава 17

Мы вышли из школы, когда солнце уже стало садиться, прошли совсем немного, а потом до меня дошло: зрелище окон без света и не горящих фонарей уже стало привычным. И мне на секунду даже стало страшно: смогу ли я привыкнуть к городской иллюминации, когда война наконец закончится?

Не знаю.

— Ну что, расходимся, похоже, — проговорил Бек, когда мы добрались до очередного перекрестка.

Дальше действительно наши дороги расходились. Им — дальше на юг, в сторону рощи, где можно было надергать бересты. На самом деле тоже не такое безопасное дело, как можно подумать. Нет, речь определенно не о Росприроднадзоре, и уж тем более не о леших. Дело в том, что там, за рощей находится военная часть.

Конечно, ее расхуярили артой еще в первые дни. Кто мог сомневаться в том, что такой важный объект, как военную часть, не разъебашат в первую очередь? Вот чухна это и сделала, отутюжили все ракетными системами залпового огня.

Но там ведь и подвалы есть, и бункер. Так что военные там все равно оставались. А они обычно реагируют однозначно: в вооруженных стреляют сразу. А без оружия сейчас никуда, я понял это, как никто другой, после того, как два раза за неделю чуть не лишился головы.

Так что задача ответственная.

Нам в общем-то не особо лучше. Мы будем зашататься по району, заходить в магазинчик за магазином. Я надеялся на то, что крема никто все-таки не тронул, это не тот товар, который будут брать

Но кое-что найти можно будет в любом случае. Нам, правда, надо много, очень много, потому что мази надо будет наготовить примерно пять-шесть кило. Пятьсот граммов серы — это просто, мне несколько килограммовых пакетов дали — желтая, гранулированная, вонючая. А вот пятьсот граммов дегтя… Это ж сколько коры придется перегнать? Все деревья в роще будут ободранные стоять.

Хотя… Подсохнут, и их потом рубить будет только легче. В том, что война — это надолго, никто уже не сомневался, а значит плевать на природу. Главное — выжить.

А вот крема… Шесть кило детского крема, вазелина и прочей херни.

— Расходимся, — кивнул Адик.

— Рама за старшего, все помните, да? — спросил Бек.

Остальные переглянулись. Не факт, что им понравилось то, что меня отправили старшим. Да и как по мне, это было достаточно странно, в выживании в городе я разбирался точно не так хорошо, как они. А уж в боевых столкновениях тем более.

Но Сека поставил меня главным, и никто с этим спорить не стал. В моей команде было еще трое: Адик, совсем молодой парень по прозвищу Рыжий, которого так звали за огненный цвет волос, и к моему удивлению тот самый эпилептик. То, что его поставили в мою команду, меня сперва возмутило, но я решил промолчать.

— Пошли тогда, пацаны, — сказал Бек, и его группа двинулась прочь.

Их было гораздо больше. Ну им и предполагалось тащить пусть и легкий, но все-таки очень объемный груз. Я переглянулся с Адиком, после чего сказал:

— Двинули.

Маршрут мы проложили заранее. В общем-то ничего особо рискованного сегодня не предполагалось, мы вообще не должны были покидать контролируемый бандой Секи район. Пройтись по нему, заглянуть в несколько магазинов и аптек. Ту самую аптеку, где они меня поймали, кстати говоря. Как я успел заметить, там могло остаться еще немало нужного, особенно если в валяющихся на полу БАДах разобраться. Ну и крема тоже были на месте, насколько мне помнилось.

Первым на нашем пути был магазин, самый обычный, каких миллионы в России. Красно-зеленый дизайн, яркая цифра — все, как обычно. Вот мы и двинулись вперед.

Двигались особо не таясь, шли быстро, но на бег не переходили. Адик и Рыжий были вооружены дробовиками, у одного помповый, у второго — самозарядный. Эпилептик шел с пистолетом, ну и я с еще одним. Этого должно быть достаточно чтобы отбиться от мелкой группы залетных бандитов. А против военных нам вообще ничего не поможет.

Скоро мы добрались до места. Супермаркет действительно выглядел, как обычно, только витрины у него оказались разбиты. Можно было подумать, что они вылетели из-за близкого взрыва, но никаких следов — воронок, выбоин в асфальте и ничего такого тут не было.

— Его разграбили еще в первые дни, — проговорил Адик, как будто мои мысли прочитал. — Обычные люди вынесли и растащили.

— Крови много было? — спросил я зачем-то. В общем-то мне и дело особого до того не было.

— Нет, как-то цивильно прошло, — сказал «олимпиец» и сразу стало ясно, что он в этой толпе был. — Продавщицы на работу не вышли. Собрались люди, вынесли витрины, ворвались. Даже не дрались особо.

— Ну, будем надеяться, что-то, что нам надо, они не тронули, — заметил я. — Пошли внутрь.

Не знаю почему, но я вытащил из кобуры пистолет, сдвинул предохранитель, после чего двинулся внутрь. Прикосновение к оружию немного успокоило меня, поубавило тревожности, а ее было достаточно — все-таки вчера я не выпил своих таблеток. Рукоять уже сила в ладони привычно.

Я тратил немало времени на то, чтобы тренироваться. Стрелять мне, конечно, никто не разрешал, но я учился целиться, не закрывая глаза, ну и технике безопасности при работе со спусковым крючком. Какие-то навыки у меня и без того было, так что теперь мне оставалось освежить их.

Вошли в магазин мы, как положено, по лестнице. Сперва я пытался идти аккуратно, не наступая на разбросанное повсюду стекло, но через несколько секунд понял, что толку в этом нет вообще никакого. Я только подставлюсь, буду маячить в проходе, и если там кто-то есть, а уж тем более со стволом, то он меня срежет попросту и все.

Поэтому дальше я двинулся уже забив на все, прошел прямо так. Остальные последовали моему примеру, и скоро мы оказались у касс. Я посмотрел на них, и естественно увидел, что они выворочены? Интересно, какой в этом смысл? Мелочь искали что ли? Все равно все крупные деньги в магазинах и аптеках после закрытия смены убирают в сейф. Иногда монетки оставляют, да и то не всегда. А Адик сказал, что работники на смену в тот день не вышли.

— Цивильно, говоришь? — спросил я, оглядев все вокруг.

Если честно, я бы подумал, что сюда какой-нибудь подарочек от наших западных партнеров прилетел. Потому что все вообще было в клочья разнесено — валялось по сторонам, стеллажи опрокинуты, кое-где битые бутылки, банки, газеты какие-то или что-то подобную.

У этой кассы проход был перегорожен упавшей полкой для жвачки, но саму ее, похоже, собрали. Наверное, борцы за чистоту зубов.

Но так или иначе я двинулся к следующей, прошел, и оказался возле полок с овощами. Если честно, я ожидал, что здесь вонять будет, но нет. Да и подмели почти все — несколько луковиц валялось, уже не просто проросших, а превратившихся в какое-то месиво, и еще несколько луж от разложившихся овощей.

Забрали почти все и, наверное, съели еще в первые дни. Я двинулся дальше и оказался около мясного отдела. Все холодильники были открыты, но запаха опять же не было.

Ну да. Тоже все растащили. Электричество в первые дни было.

Так что стухло оно уже потом, в холодильниках квартир. Ну или что-то приготовить успели.

А вот дальше полки были обвалены. Как будто кто-то за кем-то гонялся, как в фильмах ужасов, тот убегал и опрокидывал за собой полки, чтобы загородить дорогу. Может быть такое?

Не знаю. Мертвечиной не пахло. Вообще ничем не пахло, пылью и пустотой только. И тихо было.

— Ну, походу, тут нет никого, — проговорил у меня

— Точно, — подтвердил я. — Потому что брать тут тупо нечего. Ну, надеюсь, наш товар хоть цел. Пошли.

Мы двинулись вглубь магазина. Прошел мимо пустого холодильника для пива. Его тоже забрали, естественно, пивко в такие времена очень помочь может.

Бакалея — пусто. Конфеты и сладости — ничего.

Детский отдел. Воду что в пятилитровках, что в полторашках утащили всю, это сейчас стратегический товар. Детского питания тоже не осталось, даже смесей. Ну а что, смесь — это неплохой источник белка, жиров и олигосахаридов. Если не брезгуешь, то можно пить и прожить какое-то время.

Мне один знакомый качок еще из старых времен рассказывал, что они в начале двухтысячных вместо протеина самую дешевую детскую смесь покупали. Потому что протеина тогда просто не было.

Я наклонился, взял один из тюбиков с каким-то улыбчивым рыжим мальчиком. Наверное тут Антошка из детской песни подразумевался, который еще картошку копать не хотел. Ага, окажись этот придурок в нашей ситуации, он бы первым на поле побежал бы, и даже лопату бы не взял — все руками.

Посмотрел… Семьдесят пять миллилитров. В этом-то и отличие косметики от лекарств. У лекарств вес всегда написан, в граммах — так положено. У косметики, клеев и прочего, что в тюбиках продается, уже объем. Миллилитры.

— Вот нахуя портить было? — пробормотал Адик, осматривая развалы этой детской дребедени, которая валялась на полу. — Не надо, так оставили бы, как есть.

— Собираем, — сказал я. — Разделимся. Я — крема, Рыжий — мыло, ты, Адик — зубную пасту. Остальные пусть смотрят по сторонам.

— Зачем нам зубная паста-то? — посмотрел на меня «олимпиец», он сегодня опять был в своем «Боско». — Особенно детская.

— Потому что я не стоматолог, и зубы лечить не умею, — ответил я. — Точнее могу, но только хорошо поставленным ударом. Сразу выбить на хрен. А вот ковыряться там, десны вскрывать. Лучше уж чистить и полоскать, пока возможность есть.

— А во-вторых — мыло детское — штука хорошая. Детское вообще все неплохое, его делают по ГОСТам, которые соблюдаются строго. Во взрослой еде всякое говно может быть, а вот за детьми следят. Дети это святое.

— Это правда, — сказал Рыжий. — Мы как-то в бургер-спот ходили. Мимо проходили и решили зайти, кетчупов в разовых упаковках собрать, удобно же. Так там даже не воняло, котлеты их просто мумифицировались.

— Вот именно, — кивнул я. — А это еще и товар.

— Резонно, — только и оставалось признать справедливость моих слов бандиту. — Тогда вон, ополаскиватели лежат, тоже побросали.

— Может в них и спирт есть? — спросил эпилептик.

Он вел себя удивительно смирно. Может быть, кто-нибудь из старших с ним разъяснительную беседу провел, что со мной надо себя вести нормально и проявлять уважение? Черт его знает. Но он больше не бычил, не толкался, да и вообще большую часть времени просто молчал.

— Не, — я покачал головой. — Пить их точно нельзя, потом пена из всех мест полезет. — Но собери. Нормальную чистку не заменит, зато для них воды не надо.

— А с водой в последнее время хуего, — согласился Адик. — По-хорошему собраться надо и колодец уже вырыть. Это же Псков, тут вода неглубоко.

— Ага, выроешь, конечно, — кивнул Рыжий. — Тут коммуникации везде, бетонные кольца и трубы старые. Это на севере города, где частный сектор, колодцы можно копать. А тут…

— Ополаскиватели собери, — обратился я к эпилептику. — А мы давайте, грузимся.

Я стащил со спины рюкзак и принялся перекладывать в него детские крема. И с рыжим уебком, и с солнышком, и даже в каких-то совсем стремных жестяных тюбиках с котенком. Вроде нормально набралось.

Хотя все равно мало. Еще надо.

Почему-то ярко представилось, как я всю эту дрянь выдавлю в огромную кастрюлю, а потом буду вмешивать серу и деготь. Провоняю же весь. Надо будет хоть перчатки надеть. А никто кроме меня за эту работу не возьмется.

— Вы собирайте, я пойду еще посмотрю, — сказал я, поднимаясь на ноги, когда закончил с кремами.

Прошел чуть дальше, туда где уже взрослая косметика начиналась. Вот тут выгребли много, включая туалетную бумагу ту же например. Зато пена для бритья вообще вся осталась. И крема после бритья тоже. Но не пойдет. Они не очень жирные и там отдушек и прочей химии полно. А если учесть, что нам их на чесоточные ходы мазать… Раздражение только пойдет.

А вот есть вазелин. «Норка», классика, в тюбиках. Это берем все.

Ну вроде больше ничего нет, а рюкзак особо не потяжелел. А жаль, полный рюкзак все-таки поприятнее таскать, как ни крути.

Ладно, пойду посмотрю, что еще есть.

Дошел до стоек с консервами, ничего интересного не нашел. Ни газировки, ни соков тоже не осталось. Хотя вон, на стойке с водой бутылочка есть, маленькая, ноль-пять. Валяется, не забрали каким-то чудом.

Наклонился, подхватил, осмотрел. Помятая чуть чуть, газированная, но с виду целая, пить можно. Повернулся, и увидел под стойкой плоскую банку. Потянулся, взял — тунец. И тоже не битый. Ну что ж, еще бы хлеба ко всему этому и будет вкусный белковый ужин.

Хотя на самом деле о еде сейчас можно особо не беспокоиться. Кормят вкусно сытно и вдосталь. Но собственный запас на хуевые времена тоже лучше иметь. Без этого никуда не денешься.

Больше ничего интересного я не нашел. Алкоголя тоже не осталось, зато на полу валялось огромное количество битого стекла — одну из полок тоже перевернули. Я наклонился, посмотрел, не осталось ли чего. Лежит.

Просунул руку аккуратно, чтобы не порезаться о стекло и вытащил бутылку дешевого коньяка. Дагестанского. Ладно, тоже с собой берем, пусть будет.

Но его только пить, в воду добавлять, скажем, для пущей дезинфекции. При этом кожу или инструменты ими дезинфицировать нельзя. Тот, кто думает, что можно что-то обработать водкой — придурок. Нужен спирт конкретно в семьдесят градусов. Меньше — не убьет все, что нужно. Больше — дубит кожу, поры закрываются, и в них могут остаться бактерии.

Ладно, все, хватит.

— Вы закончили там? — спросил я, повернувшись.

— Ага, — за всех ответил Адик.

— Тогда пошли, — решил я.

Двинулся к выходу из магазина и краем глаза заметил движение на улице справа. Рефлексы, наработанные за год не подвели меня, и я

— Присели, бля! — прошипел я. — Сидеть, ну!

Несколько секунд я сидел за прилавком, даже не решаясь высунуться. А потом все-таки поднял голову и посмотрел вперед. И увидел пятерых парней в камуфляже, которые двигались по улице.

Как по мне, так шли они достаточно профессионально, прикрывали друг друга. И все были вооружены, причем не всяким гражданским хламом, как мы, а автоматами, настолько затюненными, что теперь они больше напоминали инопланетные бластеры.

Еще на них были разгрузочные жилеты. Они чем-то неуловимо различались: количеством подсумков и тем, как они были подвешены. Как будто бойцы подбирали развеску под себя. А еще я почему-то был уверен, что у них там и карманы под плиты есть.

Как там эта штука называется? На импортном «плейт кэрриер», а на нашем — просто «плитник».

Короче, парни выглядели как спецназ. И они были в мультикаме, штатном камуфляже, но при этом на руках у них были красные повязки из изоленты. Значит наши, русские.

Хотя они только номинально наши, встреча с ними может чем угодно закончиться. Если бы мы были не вооружены, то может они и поговорили бы нормально, но в парней со стволами они обычно стреляют сразу.

— А этим пидорам-то тут что надо? — пробормотал у меня за спиной Адик.

— Не высовываемся, — проговорил я и сильнее сжал рукоятку пистолета.

Хотя толку от него не будет. Пока я в голову прицелюсь, меня десять раз из автомата расстреляют. А Макаровский патрон против любой плиты очень плох. Даже не поцарапает, скорее всего.

Сам же я выглянул еще раз, и мне оставалось только сжать зубы. Потому что эти парни шли точнехонько в нашу сторону.

— Сука… — прошипел я сквозь зубы.

Глава 18

Прошло еще с полминуты, и военные остановились около магазина. Шагах в десяти. Внутрь они не пошли, более того, выглядели вполне себе расслабленными. Один так вообще вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Дым сразу же затянуло в помещение.

Табак, судя по вони, был дерьмовый, едва ли не махорка. А может быть, она и есть, может они тоже ее у почтарей покупают? Хотя вряд ли, им-то сигареты, скорее всего, скидывают в ящиках с гуманитаркой.

— Ну и где они? — проговорил один из них. Достаточно громко.

Я внутренне похолодел. А что если они о нас говорят? Что если кто-то их на нас навел? Хотя…

Бред какой-то. Чем вообще мы можем заинтересовать военных? Докопаться при встрече, а если понадобится, то пристрелить, как грабителей и мародеров — это одно дело. А вот искать конкретно нас.

Что-то у меня чувство собственной важности проснулось, похоже. Нет, не нас они ищут, совсем нет.

— Да подожди ты, Крот, — сказал один из них. — Время есть еще. Могут подойти.

— Ага, подожди, — кивнул он. — Как бы тут наши западные партнеры не нарисовались. Или местные не пожаловали. Может быть, хоть внутрь зайдем?

Он кивнул на магазин.

Мы с Адиком переглянулись, и я заметил, как побелели костяшки его пальцев на цевье дробовика. Ну, у него хоть какой-то шанс есть зацепить их. Заряд картечи в ногу или в плечо — это обычно фатально. А уж если в голову прилетит, то совсем пиздец. У него ж там что-то нормальное должно быть заряжено, не утиная дробь.

— А пошли, — проговорил один из них.

Так. Ситуация, конечно, хреновая, но не безвыходная. В магазинах часто бывают задние двери. Товар ведь туда привозят как-то, и не через главную загружают. Так что надо отойти незаметно.

Вообще это надо было сразу сделать. Только почему-то ни мне, ни моим товарищам оно в голову не пришло.

— Назад отходим! — прошептал я. — Ни звука, бля!

Битого стекла здесь практически не было, нужно было только смотреть под ноги, чтобы не наступить на банку или склянку какую-нибудь пустую. Я пополз назад, сделал несколько шагов, пока не оказался за стойкой. И двинулся дальше вглубь магазина, вместе с остальными.

За спинами послышался хруст стекол, прошло несколько секунд, и я услышал:

— Пошаримся может? Мало ли, осталось чего.

— Да нет тут ни хрена, эти уже все выгребли. Стой смирно.

Я прошел мимо одной полки, второй, свернул и увидел впереди дверь, ведущую на склад. Естественно закрытую. Ну кто бы сомневался, верно? Мы с Адиком переглянулись, я двинулся вперед и потянул на себя створку.

И петли скрипнули так громко, что это, казалось, даже в другом квартале можно было услышать. И следом со стороны входа в магазин послышался возглас:

— Это что за хуйня только что была?

Адик тут же сориентировался, рванул внутрь, за ним остальные, а я остался последним. Зашел, закрыл за собой дверь и увидел запоры, которые оказались на месте. Когда магазин грабили, никто не выломал их, нужды не было.

Я тут же толкнул вверх одну щеколду, вторую, на всякий случай толкнул дверь, чтобы убедиться, что она заперта. Все, так просто тут не пробиться.

— Бежим! — шепотом крикнул Адик. Вот именно так, потому что адреналин в его организме очевидно просил выхода, но при этом говорить в полный голос он боялся.

И мы побежали через склад. Он тут маленький совсем оказался, приоритет, очевидно, отдали торговому залу, и это понятно — в него ведь так можно гораздо больше товара сложить. А покупатели будут его брать и соответственно приносить выручку.

Дверь, ведущая на улицу, тоже оказалась открыта. Мы выбежали, огляделись. Тут было чисто. Пока что было чисто.

— Веди! — обратился я к Адику.

И он резко сориентировался и побежал. Не в сторону, откуда мы пришли, похоже, что он понимал, что военных в школу вести нельзя. Ну на самом деле мы бы с ними справились бы, но кого-то однозначно поранят. Да и нельзя трогать военных — это табу. Одного убьешь, так потом за тобой придут все остальные. И тогда пиздец.

Мы побежали по двору наискосок, мимо гаражей каких-то, детских площадок, в сторону ведущей наружу дороги. Я обернулся, но ничего не увидел. Скорее всего, солдаты сейчас ломятся в дверь. Но они тактическим мышлением обладают, и очень скоро поймут, что нужно просто обежать здание. А уж физической подготовкой они нас точно превосходит.

Хотя это не так-то много значит, когда у тебя в руках автомат,

А когда мы добрались до выхода со двора позади послышалась крик «стоять», а следом заполошная автоматная очередь. Зазвенело разбитое стекло, завизжали рикошеты. Вот так вот, они даже разбираться не стали, а просто открыли огонь.

Выскочили наружу, на дорогу, Адик даже останавливаться не стал, а сразу побежал в сторону следующего двора. Ворвались внутрь. Выстрелы прекратились, патроны впустую тратить они не хотели. А мы рванули дальше.

Мимо машин, которые уже никогда не заведутся. Краем глаза я отметил что некоторые из них были раскурочены, капоты варварски взломаны, а каких-то деталей не хватало. Проводку из них дергали что ли? А черт его знает, все машины сейчас полностью электронные же, так что толку от них никакого. Не заведутся.

Еще через полсотни шагов я почувствовал, как у меня закололо в боку. Во рту почувствовался солоноватый привкус. Опять улица, опять двор, и в нем Адик поднял руку. Мол, останавливаемся.

Я прислушался. Нет, никто не бежит, не дает команды, не орет. Тишина. Только сердце колотилось так, как будто где-то в районе шеи находится, и в ушах стучало.

— Все, все, — проговорил «олимпиец». — Не пойдут они дальше.

— Уверен? — прохрипел я. Во рту было сухо. А у нас, как назло, ни капли воды нет с собой. Вот ведь зараза.

— Уверен, — ответил он. — Они нас просто отогнали. У них там встреча какая-то, ждут кого-то.

— Тогда надо в школу возвращаться, — проговорил эпилептик. — Если тут еще одна группа армейцев шарится… Нарвемся.

— Возвращаемся? — почему-то спросил Адик, повернувшись ко мне.

Да, я старший. Но не думаю, что в данном случае мое решение имеет серьезное значение. Я не могу сказать «идем дальше», и они безропотно пойдут. Придется убеждать.

Я прикинул расстояние, которое мы прошли. И получалось так, что мы совсем рядом с аптекой, где меня приняли. Буквально один дом обойти, и на месте окажемся. Ну и магазин тоже рядом.

— Нет, — я покачал головой. — Идем дальше.

— Нарвемся же, блядь, — проговорил эпилептик.

— Мы раньше нарвемся, если в школу пойдем, — возразил ему я. — Сам смотри — школа там, и военные там. И те, с кем они встретиться хотят, туда же пойдут. Так что так мы раньше нарвемся. В аптеке и магазине у нас делов еще на час. Они свое дело сделают и свалят, мы свое. И когда вернемся.

— А что если они в школу собрались? — спросил вдруг Рыжий. — Что если нас прижать решили?

— Не решили, — покачал головой Адик. — Точно не к нам.

Я посмотрел на него. Заявление парня было настолько безальтернативным, что было ясно — он что-то точно знает. О чем остальные не в курсе. Ну вообще, он в банде дольше, и к главарю определенно ближе, чем мы все. Так что? Может быть, Сека какие-то отношения и с солдатами имеет? Черт его знает.

— Я говорю, идем дальше, — сказал я. — В аптеке спрятаться сможем, запасной выход оттуда тоже есть, во дворы ведет. А то что тут торчим — это наоборот хреново.

— Рама прав, — проговорил Адик. — Пошли, хули тут торчать.

Мы двинулись дальше. Обошли дом, и уже через несколько минут были у аптеки. Не могу сказать, что знакомый пейзаж навевал на меня флэшбеки. В общем-то меня даже не избили особо, так врезали пару раз, чтобы знал.

Да и наверное в итоге все к лучшему обернулось. Сыт, сплю в тепле, есть хоть какое-то, но общество. Могло гораздо хуже быть. Могли убить.

— Погодите, — все-таки сказал я. — Отдышимся немного. Мало ли, вдруг опять бежать придется. А тут вроде никого.

Остальные молча согласились. Не знаю зачем, но я вытащил из кармана одноразовую сигарету и затянулся, выпустил изо рта струю пара. Это вредно просто пиздец как, но мне нужно было успокоить колотящееся в груди сердце. Может быть и обычные дыхательные упражнения тут помогли бы, но я предпочитал, как обычно, усиливать их никотином.

Но нагрузка мне впору не пошла. Может быть, мельдоний поискать? Наверняка ведь есть, его полно в аптеках, товар ходовой. Попить месяц, и гораздо легче станет бегать, да и в сон так сильно клонить не будет.

Но есть риск при этом. Я ошизеть могу. В прямом смысле — происходит инверсия, и вместо депрессии мы получаем манию. С ноотропами нужно быть аккуратным при моем заболевании.

— Интересно, какого хуя им тут понадобилось, — проговорил Рыжий.

— Да хрен его знает, — ответил Адик.

Военным могло понадобится здесь все, что угодно. Но гуманитарки вроде пока не сбрасывали, мы бы услышали. Это вообще красивое зрелище: по небу летит самолет, выпускает тепловые ловушки, а потом сбрасывает ящик с парашютом.

И обычно сразу же после этого чухна отрабатывает по городу артой. Как раз приблизительно по тем местам, куда должны упасть ящики. Война, причем на полное уничтожение, в ней все силы хороши.

Жаль, что мы новостей никаких не знаем. Может быть, где-то на западе наши так же их города в осаде держат. Хотя вряд ли это сделает мне легче.

— Вроде отдышались? — спросил я и получив утвердительные кивки со всех сторон, проговорил. — Пошли тогда.

И мы двинулись.

Адик снова шел первым. Он осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что никого тут нет. Хотя забавно было, как их уверенность мгновенно испарилась. Еще час назад они считали себя хозяевами этого района, а сейчас, когда мы наткнулись на военных, да еще и узнали, что тут еще одна группа может быть…

Короче, не были мы хозяевами в этом городе. Кто-то нас, может быть, и уважал, другие боялись, но всегда были парни выше нас. И я отчетливо понимал, что если появится такая необходимость, то нас выкинут отсюда на хрен.

— Тихо вроде… — проговорил «олимпиец». — Пошли.

Он рванул вперед, и уже через несколько секунд мы вломились в аптеку. Снова включили фонари, и тут я услышал внутри шебуршание. Здесь кто-то был.

Только сейчас я обратил внимание на то, что всю дорогу нес пистолет в своей руке. И наверное уже был готов стрелять. Мы с Адиком переглянулись, и в помещение он рванул первым, держа наизготовку дробовик. Да, он рисковал поймать пулю, да только вот не особо мне верилось, что военным внезапно что-то понадобилось в богом забытой

Свет фонаря высветил мужчину и женщину примерно моего возраста. Нет, не военные, одеты… Да как обычные выжившие, не бандиты. Униформа, считай — синие джинсы и темная толстовка. Специально, чтобы в темноте не так заметно было.

Главным правилом, кстати, было — камуфляж не носить. Это в старые времена за камуфляж могли просто на улице предъявить, а теперь все сложнее. Нельзя показывать, что ты хоть сколько нибудь комбатант — за такое стреляют сразу. Что наши, что чухонские ДРГ, которые нет-нет, да проникают в город.

— Стоять! — крикнул я, вскидывая пистолет.

Мужчина сразу же развернулся к нам, задрал руки. Женщина рванулась в сторону, побежала к открытому окну. Как те гопники-наркоманы его бросили, оно и осталось.

Адик отреагировал быстрее, рванулся вперед и перехватил ее на полпути. Но лапать не стал, просто толкнул к центру помещения, в сторону мужика и вскинул дробовик, взяв на прицел.

У мужика в глазах была обреченность, у женщины наоборот, какая-то злость. Практически ярость. Я заметил, что она так закусила губу, что по подбородку потекла кровь.

— Знаете их? — повернулся я к Адику.

Тот покачал головой. А он должен был все группы выживших знать из тех, что в этой части города живут. Да их и не так много осталось. Если не считать нашей банды, сотни три человек есть ли.

Значит, чужие. Из другого района пришли.

— Не дергайтесь, — проговорил я. Все-таки я старший в группе, и переговоры вести должен был сам. — Не тронем.

— Вы Секи люди, да? — торопливо проговорил мужик. — Не трогайте, пожалуйста. Мы… Нам просто лекарства нужны. У меня отец болен.

Вот так вот, в эти времена всем нужны лекарства. А судя по тому, что мужику за двадцать хорошо так, отцу должно быть под полтинник. А в этом возрасте обычно вылезают все затаившиеся болячки.

— Да не тронем мы вас, — повторил я. — Мы вообще не по вашу душу.

— Чьих будете? — спросил Адик.

— Мы…

— Живете где? — решил я все-таки уточнить с нашего района они или нет.

— На Розы Люксембург, — тут же проговорил он.

Да, значит, не с нашего. Люксембург вроде как ближе к берегу находится. Ну, не сказать, что далеко, но все же.

Странное же дело. Какое отношение Роза Люксембург вообще имеют к России? А ведь в каждом городе есть улица, которая ее имя имеет. Глупость какая-то, никогда не понимал ничего подобного. У нас что, собственных государственных деятелей мало? Нет, допустим, ни одной улицы, которая названа именем Ивана Грозного. Ладно, он — спорная личность. Но нет улиц, которые названы были бы, скажем, именем Александра Третьего, по крайней мере известных. А его ведь все любят. Во Франции есть, причем несколько. А в Росиии нет. Вот такие вот дела.

Зато улицы Маркса, блядь, в каждом городе.

— Зачем пришли? — задал я следующий вопрос.

— Лекарства нужны, — повторил он.

— А на своем районе, что, аптек нет?

— Страшно там… И разграблено все почти.

Я подумал несколько секунд. С одной стороны, я был в курсе политики банды Секи по поводу людей с чужих районов. Их обычно избивали, грабили и бросали. Но я на это пойти не смогу.

Да и видно, что взять с этих нечего. Вообще нечего, доходяги обычные. Я таким же примерно был еще неделю назад. Да чего тут говорить, у меня вкус этих мелких кислых яблок, от которых сытости никакой, до сих пор на языке стоит.

Но выпускать их наружу одних нельзя. Во-первых, потому что они не одни тут могут быть, разделиться вполне могли. Выйти всем вместе, а потом разойтись. Наше убежище — не секрет, особенно если учесть, что они Секу знают.

Возьмем, что надо, и пусть они берут.

— Ладно, — я опустил пистолет. Принял решение. — Берите, что надо. Потом вместе выйдем и разойдемся. Но сюда больше не возвращайтесь. Понятно?

— Понятно, — сразу же закивал мужик и вдруг проговорил. — Спасибо…

— Да какого хуя вообще? — повернулся ко мне эпилептик.

— Чего? — спросил я у него.

— Они к нам на район пришли, — заявил он. — Нельзя их отпускать просто так. Нужны лекарства — так пусть к Жирному на рынок пиздуют, и там покупают. Или у себя ищут. А тут все наше.

Меня аж передернуло от воспоминаний о мерзкой армянке. Вот уж у кого я ничего покупать не хотел бы, так это у той хапуги. И вообще с ней никаких дел иметь.

— У нас времени нет, — нашелся я что ответить. — И шум поднимать нельзя. Тут военные бродят.

Я заметил, как мужик поежился. Ему с военными встречаться тоже не хотелось, это видно. Да как и никому из нас.

— Да плевать мне, — он повернулся к мужику и бабе. — Давайте. Рюкзак наружу, карманы выворачивайте. Отдавайте все, что есть.

— Блядь, ты охуел? — спросил я у него. — Я в группе старший. И я решил. Каждый возьмет то, что ему надо, и разойдемся.

— Да насрать мне, что ты решил, — он резко подскочил ко мне. Глаза бешено вращались. Наверняка ведь и голова болит. Может быть у него время приступа подходит? Вот он и бесоебит. — И насрать мне, что тебя старшим поставили. Ты слишком много на себя берешь.

А на меня вдруг напала какая-то злоба. И плевать мне на то, что я главный. Дело не в этом. Просто бесил меня этот уебок, с самого начала бесил, вот и все.

О пистолете, что был у меня в руке я и забыл как-то.

— Ну что, съел, бля? — спросил он.

И это стало последней каплей. Секунду спустя ему в лицо полетел мой кулак. И я даже сам не понял, как это произошло.

Глава 19

Я буквально прочувствовал, как кулак влетел ему в челюсть. Руку тут же пронзило болью — не было у меня привычки драться, да и не умел я. Вот, видимо, и кулак как-то неправильно сжал. Оставалось надеяться только, что руку серьезно не повредил.

Удар толкнул его назад, а я уже рванулся вперед и изо всех сил врезался в уебка. Весили мы примерно одинаково. Но он качнулся, а я наоборот бежал. Так что эпилептик отлетел

А я, недолго думая, схватил его за голову и изо всех сил врезал в дверцу шкафа. А потом еще раз. Мелькнули его абсолютно безумные глаза, полные страха. Он не ожидал такого от меня. Он видел во мне слабака-интеллигента, а я был готов отпиздить его, как ебунявую собаку. Исключительно на животной ярости.

Следом ему в живот полетело колено. Потом еще раз. А потом я выронил пистолет, схватил уебка и швырнул на пол, перебросив через бедро. Как еще сил хватило? Он рухнул, да так и остался лежать. Но ярость уже совсем захватила меня, и остановиться я не мог.

Я подскочил к эпилептику и врезал ногой в живот. А потом почувствовал, как меня схватили и потащили назад. Рванулся, ударил локтем в живот одного из них, но шея оказалась в локтевом захвате.

Напоследок успел хватануть воздуха ртом. Секунда, другая, и все ярость ушла. Как будто в голове затычку из слива вытащили, и она словно вода в ванной утекла.

— Все, хватит, — прошипел я. — Не буду я его больше бить. Отпустите.

Кровавая пелена спала с глаз. Я повернулся и увидел, как Рыжий стоит чуть в стороне, согнувшись и хватая ртом воздух. А держал меня Адик. И на лице у него было странное выражение: одновременно злобное, но и удовлетворенное. Как будто он ждал, что рано или поздно так произойдет. Более того, хотел этого.

— Ну, смотри сам, что сделал, — проговорил он.

А эпилептик бился в судорогах. Невидящие глаза смотрели в потолок, руки и ноги неудержимо дергались, изо рта шла пена. Да, я оказался прав. Да в общем-то оно и так понятно было. Нужно ему дозу карбамазепина увеличивать, раз двести миллиграммов не помогают.

А еще лучше одну пилюлю свинцовую, в голову. Он хоть и больной, но я все равно был зол на этого уебка.

— Поверните его, — приказал я. — Иначе сблюет и захлебнется.

На самом деле туда ему и дорога. Но ладно, пусть живет.

— Пиздец ты жесткий, Рама, — простонал Рыжий наконец-то разогнувшись. — Зачем в солнышко-то бить? Больно же.

Я ничего не ответил, только посмотрел на свою левую руку. Да, костяшки рассадил. Сразу как-то мерзко стало, сразу захотелось обработать их чем-нибудь. Желательно перекисью залить, чтобы точно выжечь все.

Адик пошел вперед, наклонился и с огромным трудом повернул эпилепептика на бок. Потом посмотрел на меня.

— Полежит, отойдет, — сказал я. — Оклемается. Ничего с ним не будет.

Головой он не приложился, когда на пол падал, а со всем остальным можно смириться. Да и не способен я бить так, чтобы убить. Попросту не умею. Даже когда в ярости.

А такие приступы для меня нехарактерны. Что это случилось? Может быть, из-за того, что таблетки пропустил? Или водка на меня так подействовала вчерашняя?

А может быть, тут что-то другое, и с болезнью моей не связано. Бесил меня этот уебок. Откровенно говоря бесил. И нарвался он сам, по справедливости.

Это я и озвучил:

— Хотите сказать, он не сам нарвался?

— Да сам, ясное дело, — проговорил Адик, но как-то неуверенно.

— Вот то-то и оно, что сам, — сказал я. — Сека кого старшим поставил?

— Тебя.

— Вот именно. А я решил на этих времени не тратить. А он что? Вот и по справедливости получил. Разве нет?

— Ну так…

— Да прав Рама, — Рыжий, похоже, наконец-то отошел. — Он реально не по делу выступил.

— Ну вот и все, — заключил я.

Сделал несколько шагов вперед и подобрал с пола пистолет. Хорошо хоть он не выстрелил блин. Хотя курок не взведен был, так что… Но все равно мог.

Заметил, как на мое оружие смотрела баба. А она ведь могла рвануться, схватить его и пальбу открыть. Да, вполне себе могла, я бы не удивился. Злая какая-то, бешеная.

Сунул пистолет в кобуру, после чего повернулся к мужику.

— Чего надо-то? — спросил. — Чем отец болеет.

— Сердце, — ответил он. — Давление.

Ну, давление — это понятно.

— А что пьет обычно? — решил уточнить я.

— Бисопролол.

Да, значит действительно в возрасте мужик. Потому что бета-блокаторы молодым не назначают. Все очень просто — хуй от них стоять начинает гораздо хуже. А если до пациента дойдет, что проблемы с эрекцией у него начались именно от лекарств, то вполне может бросить их пить. И никому не сказать. А потом криз, инсульт, и пиздец.

— Сейчас, — сказал я, открыл нужную полку, которая так и была подписана.

В ней было не так много, видно, что хватали. Но бисопролола в аптеках в разных дозировках и от разных производителей бывает достаточно много. Весь забрать точно не могли. Я и набрал самой большой, что была — по десять миллиграммов. Можно поделить, если меньше надо, и тогда одной пачки на дольше хватит. Сразу пять взял.

— Держи, — протянул я парню лекарства.

— Спасибо, — он тут же схватил их, отошел на шаг, снова посмотрел на меня.

— И погоди еще, — сказал я. Наклонился, открыл еще полку и вытащил упаковку моксонидина. — На, возьми еще. Это если резко давление поднимется, сбить. Но аккуратно. Понял?

— Да… Да…

— Все что надо взял? — посмотрел я на него. — Доволен?

— Да…

— А теперь валите отсюда, — решил я. — У нас свои дела. И больше тут не появляйтесь. Это я добрый, если кто-то другой вас встретит, иначе разговор пойти может. Все, пиздуйте.

Было видно, что мужик хотел еще что-то сказать, но не решился. Баба же зыркнула на меня злобно, но оба они прошли на выход. Я выдохнул, посмотрел на Адика. Он вроде как не осуждал.

Эпилептик тем временем уже пришел в себя, поднял голову, посмотрел на меня расфокусированным взглядом. Потом на остальных:

— Что случилось? — спросил он. — Меня снова накрыло?

— Да, — кивнул я.

Он что, не помнит, что произошло? Или делает вид, что не помнит? Черт знает. Да и какая в общем-то разница? Сделать он ничего не решится, потому что остальные за ним присмотрят. К тому же он должен прекрасно понимать, что если наедет на меня, то Сека ему голову оторвет. И он уже конкретно дал это знать на своем дне рождения.

Хотя… Что-то я самоуверенным становлюсь. Он ведь

— Ладно… — проговорил он. — Живой. Только голова болит.

— Ты лекарства пьешь? — спросил я.

— Ага, — кивнул эпилептик. — Как ты говорил, по одной таблетке в день.

— Пей по две теперь, — разрешил я. — Если что, еще найдем. Похоже, что доза маленькая.

— Бля… — простонал он, дотронулся до лица, до челюсти, по которой ему прилетело. Посмотрел почему-то на руку, убедиться хотел по-видимому, что крови нет. — Ты же говорил, поможет.

— Поможет, — кивнул я. — Но не сразу.

— А чего у меня рожа болит? — спросил он. — Приложился что ли, когда падал? И эти двое где?

— Мы их отпустили, — сказал я. — Лекарства отдали и отпустили. А ты упал резко ни с того ни с сего.

— Ни хрена не помню, — пробормотал он.

Не помнит. Я эту новость с облегчением воспринял. Конечно, Секе доложат и о том, как я его отпиздил, и о приступе, но не думаю, что мне что-то будет. А потом и до него дойдет, шила в мешке не утаишь.

Так что надо осторожным быть все равно. Сека и Сека, но он может со мной поквитаться попробовать.

Ладно, надо дело делать. Время есть, пока этот в себя окончательно не придет, и идти не сможет. Должны справиться.

— Ты сиди, в себя приходи. Вы, парни, идите посмотрите в зале, там должны быть детские крема. Берите те, что на вазелине или ланолине, жирные, короче говоря. А я пока посмотрю, что тут осталось.

Эпилептик отполз куда-то в угол комнаты, сел, обхватив руками колени. Адик снова посмотрел на меня, но ничего не сказал, ушел наружу, Рыжий за ним. Я же принялся ковыряться среди таблеток, валяющихся на полу в поисках хоть чего-нибудь интересного. Мы тут, конечно, потоптались, но тем не менее.

Взял от давления лекарств, раз уж у нас тут больной образовался. Разных групп. Понятия не имею, как я буду их подбирать, опыта в таком у меня нет совсем. Но пусть будут.

Ну и еще по мелочи набрал. Того, что у нас имелось уже, но немного. Нашел даже пару пачек амоксициллина по полграмма, синеньких таких. Растоптанные, кто-то бросил и не заметил, зато таблетки все целы.

— Слышь, а что реально случилось-то? — спросил у меня за спиной эпилептик.

Я как раз наклонился за очередной пачкой — омепразол, тоже пригодиться может. Толку от него немного на самом деле, надо курсом пить, да и сам по себе он не лечит. Но все равно.

— Ты пизды получил, потом у тебя приступ начался, — спокойно ответил он.

— Я? — удивился бандит. — От кого?

— От меня, — ответил я, повернув голову.

— Реально? — он выпучил глаза.

— Реально? — передразнил я его. — Слушай, мне плевать что ты там обо мне думаешь. Но Сека меня главным поставил. Я сказал — не трогать их. Ты полез. Я тебе пизды дал. И учти, если ты еще раз мой авторитет под сомнение поставишь — кончится все очень плохо для тебя. Я этого терпеть не буду.

Он молчал, слушал, но у него играли желваки. На самом деле правильно я поступил, лучше ему сразу правду сказать, чем он потом от кого-нибудь другого узнает.

— Если бы ты Секу не послушал, то что он бы с тобой сделал? Представляешь?

— Представляю, — кивнул бандит.

— Ну вот и я с тобой то же самое сделаю, — заявил я, сунул в рюкзак еще пару пачек лекарств.

— Слушай, ну ты с Секой себя не равняй, а, — заметил он. — Кто он и кто ты…

— Я сейчас старший? — посмотрел я на него.

— Да, но…

— Старший или нет? — перебил я.

— Да, старший.

— Ну вот и не пизди. Если оклемался, иди пацанам помоги. А то что-то они долго возятся.

Он вздохнул, подхватил с пола рюкзак, поднялся и двинулся наружу, в торговый зал. А я тут еще покопаться решил. Странное дело: когда мне одному лекарства нужны, берешь одно. А на толпу совсем другие понадобиться могут.

А тут еще стоит вспомнить о том, что можно у Жирного на базаре их загнать. И третьи вещи тоже интересными становятся. Вот те же противозачаточные — их достаточно много лежит. Товар или нет? Да по идее товар, пусть и не очень ходовой. Но у них упаковочки такие плоские совсем, едва ли не с пластиковую карту. И чуть потолще на три месяца.

Тоже наберу, почему нет.

Потратил еще минут десять на то, чтобы скидать в рюкзак все, что может пригодиться. В общем-то, блин, с тех пор как узнал, что тут торговля лекарствами идет, понял, что понадобиться может вообще все. Хроники никуда не делись, не умерли, есть люди и с сердечными проблемами, и с диабетом, так что и эти таблетки собрал.

Нашел и венотоники. Их вообще никто не трогал, просто расшвыряли по полке и все. Тоже прихватил, тем более, что у нас женщина с проблемами есть. Потом перешел к полке с инъекциями.

Тоже кое-что перехватить удалось.

Короче, вроде шли конкретно за кремами, но мне и по своему хозяйству немало взять удалось. И когда вернемся на базу, буду все это сортировать, по шкафчикам раскладывать. А так у меня там целая аптека будет, получается.

Жаль, что самое, вроде бы, распространенное забрали. Те же порошки от простуды — вообще ничего не было, ни тут, ни в запасниках, все расхватали. Я не фанат их, как по мне от температуры лучше выпить пару таблеток ибупрофена. Но иногда помогает, если выпить какой-нибудь «ночной» состав, где в наличии есть антигистаминное, а потом завернуться в одеяло или спальный мешок и хорошенько пропотеть. Утром сменить белье и уже будет легче.

Ну, вроде закончил, тем более, что и рюкзак уже полный. Двинулся наружу, увидел, что парни подмели с полки вообще все — и детские крема, которых оказалось немало, и какую-то косметику, и вазелин, и даже мыло с зубными пастами. Тоже рюкзаки полные.

— Набрали? — спросил я у них.

— Да, — ответил за всех Адик. — Под завязку. Если дальше идти, то придется пакеты в магазинах брать.

Пакеты… В пакете, конечно, можно много унести, только вот

— Не пойдем, — решил я. — Должно хватить. Вторая обработка через четыре дня, если что, еще раз сходим. Сейчас только.

Я подошел к полкам с косметикой. Удивительно, но ее тоже всю забрали. Но подозреваю не в первую волну мародерства, когда хватали в основном лекарства, а уже потом. Ну да, это все-таки товар. Как ни крути, но есть в городе относительно богатые семьи, женщины в которых могут потребовать какой-нибудь французский крем.

А вот то, что подешевле осталось. Пара подарочных наборов лежала. Я подумал, и решил и их прихватить.

— Это-то еще зачем? — спросил Рыжий.

— У нас женщины есть, — сказал я. — На подарок. Думаю, Наде можно что-нибудь подарить, например. Или Нике.

Или Лизе. Женщины любят косметику, и то, что у нас война, не означает, что они перестали ей пользоваться. Так что нужно взять. Немного места в рюкзаке еще есть, во втором отделении. Пусть там полежит.

— К Секе подлизаться хочешь? — спросил эпилептик. Голос снова наглый, оклемался, похоже.

— Тебе не хватило что ли, бля? — я резко повернулся к нему. — Еще добавить?

Он промолчал. Тем более, что на этот раз остальные посмотрели на него с осуждением. До всех наконец-то дошло, что они не по делу возникают.

— Ну вот и все, — проговорил я через несколько секунд.

— У Нади так-то день рождения скоро, — заметил Адик. — Ей приятно будет, если подарим.

— То-то и оно, — решил я.

И заметил еще одну стойку, в глубине торгового зала. На нее внимания особого никто не обратил, а там висели бальзамы для губ и гигиенические помады. Пять штучек буквально, похоже, что ассортимент тут был так себе.

Я забрал все. Зимой, когда холода начнутся, губы обветриваться будут. Вот и можно будет помазаться. По-гейски, конечно, как-то, но ничего, лучше уж так, чем потом заеды лечить и тетраборатом мазаться. Особенно если учесть, что эту буру мы хрен где найдем. Она в аптеках очень редко бывает.

А в том, что зимой нам не придется на базе сидеть, а так и будем по городу шляться, я не сомневался. А она тут мерзкая, холодная.

Посмотрел на гору бадов, которая валялась на полу. Тоже пошвыряться бы, но… Места уже нет, а груз у нас хоть и нетяжелый, но объемный. Есть у некоторых производителей прикол делать огромные упаковки. Не знаю, зачем они это стали делать, потому что таблетки там от силы четверть места занимают, а остальное воздух.

В другой раз, пожалуй. Тут недалеко, а если учесть, что у меня теперь своя команда сформировалась. Ну вроде как. И можно будет взять их и сходить. Но уже позже.

Но вот эпилептик… От него избавляться надо, я его с собой больше не возьму. Вообще хрен знает, кто его решил со мной отправить. Просто чтобы на базе не сидел что ли.

Он и так изгоем становится, как я успел заметить, никто с ним особо не общается.

Ладно, это грядущих времен вопросы. А пока что идти надо.

— Все, пошли, пацаны, — решил я. — Хватит тут торчать.

Первым вышел к дверям, осмотрелся, убедившись, что на улице никого нет. Эти двое, кажется, ушли. Стволов у них не было, не добыли. Оружие вообще достать не так уж и просто.

Выскользнул наружу, метнулся к машине ближайшей, спрятался за ней. Следом за мной остальные. И мы двинулись по улице обратно по направлению к школе.

Глава 20

Я опасался, что по возвращении мне придется сразу же идти готовить мазь, но нет. Бек с остальными еще не вернулись. Поэтому мы разгрузились, сбросили все, что принесли, в медпункте, и после этого я отправился в свою комфорку спать.

Скинул пустой рюкзак в угол комнаты, вытащил из кобуры пистолет и положил под диван так, чтобы его в случае чего легко можно было выхватить, дотянуться. Я уже ввел для себя это в привычку, стал так делать как только получил оружие. И со стороны его не так легко заметить, так что если кто ворвется, я буду знать, где у меня ствол.

Потом стащил куртку, повесил на спинку стула, снял кеды и носки и завалился на диван, который жалобно скрипнул под моим весом. Нет, дело было не в том, что я отожрался за последнее время, а в том, что он был совсем уж продавленный, старый. Скорее всего, учитель его за свои деньги и купил где-нибудь на барахолке, чтобы можно было посидеть. Сомневаюсь, что школа хоть что-то выделила.

Закрыл глаза, собираясь уже уснуть.

Так. Стоп. Сперва таблетки. Нужно принять, а потом уже спать. И надеяться, что следующей ночью мне не придется никуда переться, я смогу принять лекарства вовремя и нормально отдохнуть.

Открыл глаза, поднялся, залез в тумбочку у кровати. Вытащил пачку, выдавил себе одну, потом пальцами разделил ее пополам. Сунул в рот половинку, и она стала мгновенно растворяться. Вот так вот — таблетки диспергируемые в полости рта. И действуют быстрее и вообще.

Вроде все, теперь можно спать.

Снова лег, глубоко вдохнул, выдохнул. Но сон не шел. Невольно я принялся анализировать события сегодняшнего дня.

Не такой уж и простой он оказался. И с военными встретились, в нас постреляли даже. И с эпилептиком этим зацепился, и отпиздил его, хотя от себя этого вообще не ожидал. Нет, я всегда был дерзким, но обычно, но драки дела не доходили. Вообще с мужиками всегда так, у кого был опыт получения по ебалу в жизни, обычно на других людей не бычит. С женщинами же все иначе — их никто никогда не бил, и им в голову не может даже прийти, что кто-то может попытаться решить конфликт кулаками. Вот они и чувствуют себя не наказуемыми.

И получаться, что естественный способ решения проблем мужчиной — с помощью физической агрессии — заблокирован.

Не очень-то справедлив этот мир, короче говоря. Особенно если учесть, что все просят равноправия.

И только я начал проваливаться в сон, как в дверь постучали. Причем достаточно вежливо, что само по себе меня удивило. Еще дня четыре назад

— Кто там? — спросил я.

— Это Надя, — ответил с той стороны женский голос. — Сека зовет.

Блядь. Вот я о чем забыл. Нужно же перевязку сделать и очередной укол антибиотика. Хотя не так-то много осталось, почти все закончили. Сколько еще? Дня три-четыре? Надо пересчитать, там флаконы отдельно лежат, вот по ним и посмотрим. Я уже счет дням потерял. Еще бы, столько ночей не спать.

— Сейчас выйду! — ответил я, поднялся.

Натянул чистые носки, которые мне выдали, а уже сверху кроссовки. Носки, кстати, были в упаковке, смародеренные где-то. Я проверил, потому что только грибок подхватить мне не хватало. Я вообще слышал, что это самый настоящий бич на войне.

Подошел к двери, открыл, вышел, запер за собой.

— В медпункте? — спросил я.

— Да, — кивнула она. — Иди, он там еще о чем-то поговорить хотел.

Она, похоже, решила не идти, а может быть у нее какие-то другие дела. Я же двинулся по направлению медпункта, потянул на себя створку и вошел. Ключ не только у меня был, и если честно, то меня порядком раздражало то, что кто-то может в любой момент вторгнуться в мое хозяйство и, скажем, спиздить лекарства. Но делать было нечего.

Ничего, когда Сека оклемается, отберу я у них второй ключ. А первый и так всегда ношу с собой, как и тот, что от кабинета.

И к своему удивлению в процедурке я увидел не только главаря, но и еще двоих парней. Эпилептика и Адика. Так. Нажаловались что ли?

И что теперь меня ждет? Разнос за рукоприкладство? Или за то, что я мародеров из чужого района отпустил? Я ведь им просто так лекарства отдал, ничего взамен не дал, так что это может быть признано расточительством.

Хотя бред какой-то. Аптека же не заперта даже, любой может прийти и взять, что им надо. Да и даже если ее на семь замков запереть, все равно кому надо, влезут. Окно разобьют или еще что.

— Ты этого отпиздил? — спросил у меня Сека, кивнув на эпилептика.

От моего внимания не утекло то, что назвал он его «этим», а не по имени. Что уже само по себе давало надежду на то, что в конфликте главарь будет на моей стороне.

— Да, — решил не врать я. Ему и так все уже рассказали.

— Понимаю, — кивнул он. — А теперь расскажи, как было.

— В аптеке двое было, пришлые, — пожал я плечами. — Я решил не связываться, просто дать им то, что надо и отправить. Он решил ограбить. Я запретил. Он стал бычить и получил пизды.

Вот так вот, вкратце, без подробностей. Интересно, это эпилептик прибежал жаловаться или Адик все пересказал. Да с него по-любому информацию сняли о том, как я себя вел. И тому подобное.

— Так все было? — повернулся главарь к Адику.

— В общих чертах, — ответил бандит. — Потом у него припадок случился, но оклемался.

— Ты знал, что Рама старший? — этот вопрос был адресован уже к эпилептику.

— Да, — ответил тот.

— И что старших нужно слушаться тоже в курсе? — задал он следующий вопрос.

— Да, но…

Сека вдруг поднялся и сделал шаг в нашу сторону. С костылем, конечно, но он уже осторожно ступал на ногу. Ну да, сколько времени-то прошло, рана чистая, так что зажила практически.

— Я Раму старшим поставил. Потому что он знает, что искать. И если он решил не связываться с этими, значит так и нужно. Он им что-то сказал после того, как отпустил?

— Я не знаю, — эпилептик покачал головой. — Я в отключке лежал.

— Сказал, — заметил Адик. — Чтобы они больше не появлялись сказал.

— Вот видишь? Он им подарок сделал. И они знали, что вы мои парни. То есть авторитет мой поднял. А если бы ты их ограбил, то что? По городу разошлась бы история о том, что мы — костоломы, и по беспределу людей грабим.

Я не удержался, хмыкнул. А кто мы на самом деле такие? Да я сам ведь чуть отпизжен и ограблен не оказался, и если бы не мои медицинские познания то, скорее всего, меня там и бросили бы избитого.

Сека покосился на меня, и ничего не сказал:

— Рама им сказал забрать что надо и идти. То есть подарок сделал и предупредил, чтобы больше не появлялись. Это нормально. А ты-то какого хуя полез?

— А чего он-то? — вдруг проговорил эпилептик. — Чего он старший? Он недавно совсем с нами.

Тут Сека не удержался, сделал шаг в его сторону и ткнул костылем в солнечное сплетение. Да так сильно, что парень отскочил и согнулся. Я услышал, как воздух со свистом вышел из его грудной клетки.

— Он. Старший. Потому что. Его. Поставил. Я, — выделяя каждое слово Сека сопровождал его ударом костыля. Причем, бил сильно. Я даже беспокоиться стал насчет этой деревяшки. Сломает еще, а заменить нам ее в общем-то нечем.

Сперва эпилептик пытался закрываться руками, но после очередного удара перестал. А потом вообще упал, сжался, будто пытался уползти.

Сека нанес еще пару ударов, а потом остановился. Выдохся, видно.

— Этого запереть, — сказал он. — Не кормить и не поить. Парашу только дать не забудь, чтобы не засрал нам ничего.

— Сделаю, — кивнул Адик. Даже если он был не на моей стороне, но ничего поперек слова главаря сделать не мог.

— Вот и хорошо, — Сека развернулся обратно к кушетке, бросил через плечо. — Забирай его.

Адик наклонился, схватил парня за плечи и потащил прочь. Мы с главарем остались наедине. Я пошел мыть руки — экзекуция экзекуцией, конечно, но о деле забывать нельзя. Обработать надо рану.

А там и поспать можно будет, надеюсь.

— В чем твоя ошибка, понял? — спросил главарь у меня.

— В чем? — спросил я, продолжая намывать ладони. Нет, надо все-таки умывальник изобрести, пусть и с ведром. Без него вообще никак.

— В том, что ты не просто его отпиздить должен был. Но и донести в чем именно он не прав. И ссылаться при этом на меня.

— Да в общем-то именно это я и сделал, — ответил я.

— Согласен, — кивнул главарь. — И еще долго таким останешься. Но ничего, притрешься постепенно. Ты, считай, мне жизнь спас. Эпидемию предотвратил. О здоровье заботишься. А об этом не думай, я его на себя беру.

— В каком смысле? — не понял я. Сам ушел собирать все нужное для перевязки. Сразу лекарство набрал в шприц, чтобы потом времени не терять.

— Да посидит пару дней взаперти, подумает над своим поведением. Успокоится.

Сека был полностью уверен в своих словах. А вот я, если честно, не очень. Мне казалось, что все совсем наоборот может получиться. Что этот придурок окончательно на меня озлобится. Тем более, что положение его в банде становилось все хуже.

— А если нет? — все-таки спросил я.

— А тогда я его в рабы переведу. Выгонять… Он слишком много знает, может кого-нибудь навести. Конкурентов у нас, сам понимаешь, полно. Некоторые — волки конченые, только и думают о том, чтобы у нас район отжать.

Он заметил, как мое лицо изменилось и спросил:

— А ты думал, мы тут самые центровые что ли? Нет, конечно. Пока с нами считаются, потому что сила есть. Если же будет возможность сковырнуть, так и сделают. Тот же Жирный, он же очень хочет наш… Ладно, тебе это знать пока рано.

Однако. Сека чуть не проговорился о чем-то. Подозреваю, об источнике товара, который мы таскали на продажу на рынок. А что там такое-то? Интересно же, блин.

— А может его сразу того? — спросил я. — Раба из него, подозреваю, не получится.

— Того, — Сека усмехнулся. — Кровожадный какой. Ты сам подумай, он, как ни крути, наш товарищ. И друзья у него тоже есть. Если его из-за тебя кончить, сам подумай, как к тебе относиться будут?

Я тем временем уже подошел к нему и принялся разматывать бинт. Посмотрел на рану — чистая, заживает. Еще немного, и все нормально будет, только шрам останется.

— Понимаю, — кивнул я.

— Да и вообще. Вот ты сам смог бы его?

А вот этот вопрос поставил меня в тупик. Если бы было бы нужно, смог бы я его убить? Смог ли бы я в принципе убить человека?

— Нет, — я покачал головой. — Не смогу.

— Ну вот и все, — ответил он. — Не надо это на кого-то другого перекладывать. Но учти, если бы ты его убил — я бы с тебя спросил. Понимаешь?

— Понимаю, — только и оставалось кивнуть мне.

Ну да. Я бы тогда сделал банду слабее. Лишил бы ее хоть и одного, но все-таки бойца. Так что…

— Что там с раной-то? — он переключился с темы.

— Хорошо все, — только и оставалось ответить мне. Я уже бинтовал, накладывал новую повязку. — Заживает. Да ты и сам видишь, уже на одной ноге стоять можешь. Так что еще немного, и все. Сейчас еще укол сделаем. У тебя как, живот-то не болит? Не дрищешь?

— Да нет, нормально, вроде, — пожал он плечами.

— Запора нет?

— Точно нет.

— Ну и хорошо.

Я снова пережал вену пальцами и ввел в нее иглу. Отпустил и надавил на поршень. Лекарство пошло. Ввел медленно, как обычно, но у него уже весь локтевой сгиб истыкан на самом деле. Была бы это больница, поставили бы ему катетер. Но с нынешним уровнем гигиены делать этого нельзя. Да и гепарина, чтобы промывать, нет.

— Все, — только и оставалось сказать мне, когда я выдернул иглу. Накрыл место укола стерильной салфеткой.

— А с мазью что? — спросил бандит.

— Сегодня делать буду, только посплю сперва. Но ближе к вечеру. Извини уж, с ног валюсь. Как Бек вернется, скажи ему, чтобы деготь выгонять начал. Как все готово будет, поднимете меня.

На это несколько часов уйдет как минимум, так что время у меня есть. Я даже проявил знак уважения — передал ему костыль, помог подняться. После чего мы вышли из медпункта, и я закрыл за собой дверь. Функции уборки я уже передал Лизе, не только же давление ей мерить. Зайдет потом и приберется.

— Ладно, — сказал Сека. — Давай. Только обед не проспи.

— Ну вот к обеду и пришли меня разбудить, — я только улыбнулся в ответ.

***

Готовить все решено было на улице, чтобы не провонять всю школу.

Мазь я решил готовить по-простому. Вывалил половину того, что мы принесли в большую кастрюлю, которую раньше использовали для пассеровки, потом перемешал все палкой. И стал постепенно добавлять серу. На глаз, естественно, потому что взвешивать мне ничего в голову не пришло. Но я руководствовался принципом «больше — не меньше».

Да, это опасно. Да, сера всасывается через кожу и может по почкам ударить. Только вот клещи чесоточные — вот они, и от них надо избавиться прямо сейчас. Иначе все гораздо хуже может закончиться.

Бек стоял рядом и смотрел на меня. В руках у него была кастрюлька с дегтем. Его там было совсем немного, но даже на такое количество… Представляю, сколько коры им пришлось притащить.

— Давай, — разрешил я. — По-чуть чуть.

— А точно сработает? — спросил он, но тем не менее, принялся наливать черную жижу в мазь.

Деготь пах приятно, но запаха серы он не перебил. А все вместе это образовывало такой коктейль, что аж глаза слезиться начинали и в носу свербеть. Но делать нечего, надо готовить.

— Сработает, — кивнул я вполне уверенно. — От такого все клещи передохнут на хрен. Только мы с тобой провоняем все. А помыться негде.

— Ну да, — согласился «политеховец». — После такого от нас шарахаться будут. А кастрюлю вообще выкидывать придется.

— Рано, — ответил я. — Нам как минимум еще одну порцию этого говна готовить. Через четыре дня. Чтобы еще раз намазались. Но тогда железно все, вытравим всех клещей. И будут наши рабы здоровы.

— И очень вонючими, — кивнул он.

Я продолжил замешивать жижу палкой. Она изменила цвет, из белой превратилась в какую-то желтую. Подумал, добавил еще серы, потом еще. Все, хватит. С почечной недостаточностью я точно ничего не сделаю.

А хорошо, что они ее припасли. Специально

Когда он вылил половину дегтя я остановил его. Подумал, а потом вручил ему палку.

— На, мешай.

— А чего это я? — удивился он. — Я же не знаю, как.

— Как сахар в чае мешаешь, — только и оставалось ответить мне. — А потому что я устал. И подышать хочу.

— Сахар, — он хмыкнул. — Как будто мы сейчас чай с сахаром пьем. Весь, что есть, на брагу перевели.

— А зачем? — удивился я. — Бухла же в городе достаточно. Алкомаркеты чуть ли не на каждом шагу стоят.

— Ты не представляешь, сколько люди пьют. Да и не все ведь можно долго хранить. Пивка, например, ты сейчас уже не найдешь в городе.

Я вспомнил бутылку коньяка, которую вынес из разграбленного магазина. Вот ее, подозреваю, хранить можно хоть вечность. Срок годности, как говорится, не ограничен.

А вот у мази вполне себе, особенно у такой, кустарно изготовленной.

Война еще пять лет продлится, и придется травы собирать или выращивать. Календулу, ромашку. Благо про их свойства я что-то знаю, лечебные травы проходят в медвузах. На первом курсе, на биологии, и потом что-то на фармакологии и клинфарме вспоминается.

Меня аж передернуло. Этого еще не хватало, пять лет. Да и не проживу я пять лет. Не дай Бог, как говорится.

Бек же продолжал мешать. Потом даже стал разминать, словно пюре, чтобы комочков нигде не осталось. Потыкал немного, а потом опять мешать. И постепенно мазь приобретала конечную форму, превращалась в однородную жижу.

Я подождал еще пять минут, после чего остановил его.

— Все, хватит. Отнесешь, чтобы намазались?

— А какие части тела мазать-то? — посмотрел на меня Бек.

— Все тело кроме лица, — пожал я плечами. — И пусть густо мажутся, не жалеют.

— Да уж, бля… — проговорил он. — Вонять там будет, пиздец…

— А что поделать.

Он посмотрел на меня еще раз, после чего взял большую крышку, накрыл ей кастрюлю. Взял, причем было видно, что ему тяжеловато на самом деле. Ну да, она огромная и практически наполовину заполнена мазью. Но потащил. А мне почему-то захотелось постоять. Просто подышать свежим воздухом.

Так что я остался. Посмотрел на разбитые окна домов напротив. Весь день провозились, блин, уже опять темнело. Зато стало не так жарко, и свежий ветерок трепал мои волосы.

А я за четыре часа категорически не выспался, так что рассчитывал прямо сейчас пойти, принять таблетки и придавить, сколько получится. Желательно до самого утра. Вроде как тащиться никуда сейчас не надо.

И тут я услышал едва слышный гул. Далекий. Осмотрелся, но небо было синим, и ничего особого не видно. Но все-таки…

Гул не машины, к тому же они сейчас практически по улицам не ездят, разве что прокатятся Тигры или БТР, у них электроника вся экранированная, и им ЭМИ не страшен. Новым моделям, по крайней мере.

Это…

Это самолет. Причем большой. И что это значит? Бомбардировка?

Я двинулся в сторону школы быстрым шагом. Если это реально так, то лучше укрыться в здании. А еще лучше в подвале. Но посмотрим, будут ли остальные спускаться.

И когда я дошел до разрушенного входа, то увидел на горизонте самолет. И немного успокоился. Я в них разбирался, так что сразу понял, что это не бомбардировщик, а транспортник.

А через несколько секунд от него во все стороны полетели следы веером, белые такие, воздушные. Это он отстреливал тепловые ловушки на случай, если ПВО чухны вдруг откроет огонь. Это продолжалось всего несколько секунд, и я понял, что загляделся. А потом увидел, как от самолета отделяются небольшие точки. Сразу несколько.

— Гуманитарка, — услышал я голос, повернулся и увидел Быка, который стоял у входа со своим вечным дробовиком и тоже смотрел в небо.

— Твою мать, — только и оставалось простонать мне.

Гуманитарка — это хорошо. Да только вот не для всех. Потому что каждый раз после очередного сброса оккупанты активизируются и начинают ебашить по Пскову из всех стволов. Как будто рассчитывают на то, что люди покинут свои убежища и побегут хватать. Специально, чтобы как можно больше людей убить.

Несколько секунд мы смотрели на то, как над ящиками с грузами раскрываются парашюты. И я подметил, что если ветер не переменится, то как минимум один из них должен упасть совсем недалеко. Ближе к реке, как раз в той стороне, где жили мужчина и женщина, которым я дал лекарства в аптеке.

— Валить надо, — проговорил я. — В подвалы. Сейчас ад начнется.

— Ага, конечно, — хмыкнул Бык.

Сарказм в его словах звучал настолько неприкрыто, что я обернулся. Я вообще не верил особо, что здоровяк на него способен, а тут получалось, что вполне себе. Повернулся и спросил:

— В смысле?

— В прямом, — ответил он. — Сейчас мы туда пойдем. Так что стой и смотри, куда падают грузы. Если повезет, то как минимум один возьмем.

— В смысле, блядь? — повторил я. — В смысле возьмем? Сейчас бомбить будут. А даже если под бомбежки не попадем, то там военные будут. А они тех, кто к гуманитарке лезет, просто стреляют. Это же для них грузы, не для нас.

— А в прямом, — пожал плечами здоровяк. — Военные сразу не сунутся, они сперва обстрел переждут. А чухна пока прицелится, пока отстреляется. У нас время есть, час примерно, чтобы туда дойти и взять то, что надо. Если не успеем, то пиздец. Но куш того стоит, Рама.

— Да ебаный в рот, — только и оставалось проговорить мне.

Я прошел мимо него, поднялся по обломкам и оказался в здании школы. И понял, что транспортник увидел не только я. Потому что народ уже собирался. Раздавали оружие, а Адик как раз выкатил из одного из закрытых кабинетов целую кучу тележек из супермаркета. Таких вот. Ну да, грузы могут быть габаритные, и их проще в такую сходить, чем пытаться в рюкзаки уместить.

К тому же там надо быстро грузить и бежать.

И я понял, что Бык вообще не шутил. И что мы реально сейчас пойдем под мины и кассеты воровать предназначенный военным груз.

— Рама, иди сюда! — крикнул Бек, который как раз вытащил из комнаты сразу два карабина.

Я, как сомнамбула, двинулся к нему. Меня преследовало ощущение

Безумцы, блядь.

— Держи, — «политеховец» вложил мне в руки автомат Калашникова. А нет, карабин, положений у переводчика всего два — одиночный и предохранитель.

— Мы сейчас реально куда-то пойдем? — спросил я, сам не слыша свой голос.

— Пойдем, конечно, а как иначе, — он хмыкнул. — Да не боись, все нормально будет. Сходим туда — обратно, легкая прогулка.

Я взял у него из рук карабин, но прикосновение к оружие уверенности не добавило. Легкая прогулка…

Да блядь… А ведь они не шутят.

Глава 21

Груз еще падал, а мы уже бежали по улице, и каждый толкал перед собой по тележке. Пошел десяток парней, все-таки оголять тылы Сека не решился, и кто-то должен был остаться в школе, чтобы оборонить ее. Если кто-нибудь придет.

Пока что было легко, несмотря на то, что на дорожном покрытии оказалась куча выбоин. Как старых, из-за «циклов замерзания», так и новых, появившихся уже после попадания мин. И пусть никто по ней не ездил, еще немного и дороге вообще пиздец.

К тому же пошли мы не через широкий и ровный Рижский проспект, который был практически свободен. Там явно прокатилось что-то тяжелое и растолкало машины. Правда, он никуда теперь не вел, потому что мост через Великую был обрушен то ли точным попаданием, то ли взрывом заложенной бомбы.

Нет, пересечь его нам пришлось, а потом мы тут же свернули во дворы. Так безопаснее.

Все очень просто: на улице могли быть снайперы. Позиций среди высоток достаточно, а целей они обычно не выбирают. Как наши, так и чухонские, из ДРГ.

Так что свернули мы, прошли через двор, потом пересекли еще одну широкую улицу, которая вела в сторону медицинского городка и торгового центра, которым заведовал Жирный, и побежали дальше.

Это навело меня на мысль.

— Бек, а люди Жирного туда не пойдут? — спросил я.

— Может и пойдут, — ответил он так, как будто это все объясняло.

Я осмотрелся по сторонам, и увидел, что один из ящиков явно должен был упасть ближе к рынку, чем тот, к которому бежали мы. Другой вопрос, что точное расстояние оценить я не мог, и он вполне мог свалиться за рекой. Или вообще в нее. А туда вряд ли кто-то полезет — глубоко. Дураков нет.

Мы бежали дворами, и груз скоро скрылся за одним из высотных зданий. Я думал о том, что он может упасть на крышу или на какое-нибудь другое строение, и что тогда будет? Да, подняться мы при желании сможем, лестницы, которые ведут на чердак, всегда есть, и там люков хватает. А вот захватить с собой тележки — уже нет. Не пролезут.

И придется нам на своих двоих все это спускать. С девятого или двенадцатого, мать его, этажа.

Автомат, а точнее карабин, еще добавлял неудобств. На груди болтался. Я понял, насколько непривычным может быть оружие. Опытные парни, с которыми я был знаком раньше, говорили, что новички так на скрытном ношении палятся. Постоянно ощупывают его, смотрят, ну и так далее. Вот с пистолетом, который я, естественно, тоже прихватил с собой, так не было.

А карабин болтался, и этим порядком бесил. И еще приходилось бежать. Не на спринтерской скорости, конечно, скорее даже быстрым шагом шли, но все равно.

И имелось понимание, что не только мы идем за грузом. Да, мне бы, например, за гуманитаркой лезть в голову бы не пришло, да я и сейчас был в шоке, что парни Секи на такое решились. Есть ведь и игроки позубастее. И мы наверняка с кем-нибудь там встретимся.

— А если встретим парней Жирного, что тогда? — все-таки спросил я.

— Попытаемся договориться, — ответил он.

Я услышал, как за спиной хмыкнул Бык. Ага, конечно, договориться, еще чего. Ясное же дело, что если они найдут груз первыми, то заявят на него свои права. И делать нам там будет нечего.

А вот если груз найдем первыми мы, то сделаем то же самое. Другой вопрос — будет ли кто-то уважать это право или им наплевать, и они попытаются отобрать у нас добычу. Черт знает.

Страшно было, если честно. Но я все равно бежал вперед вместе с остальными. И даже не в хвосте плелся, а во главе нашей колонны. Рядом — Бек и Адик. Соответственно, если что-то начнется, то первая пуля наша. И никакой карабин не поможет.

Тем временем мы выбежали к коробке футбольного поля и принялись обегать его. Напрямую тут пройти возможности не было, бортики имелись. Причем огибать стали не по большому кругу, а по малому, так можно было проще пройти в следующий переулок.

— Давайте быстрее! — крикнул Бек, резко ускоряясь. — Груз уже приземлиться должен был!

И мы поднажали. Пришлось перебирать ногами гораздо быстрее. И, если честно, то я уже выдохся. А что будет дальше, когда мы доберемся до места и пойдем обратно? Там ведь наверняка начнется обстрел, бежать придется еще быстрее, да еще и с грузом.

Сколько прошло с выхода? Минут десять, не больше. А сколько надо ебаной чухне для того чтобы расчехлить свою арту и навестись? Черт знает. Оставалось надеяться, что наши на передке откроют контрбатарейную стрельбу. Может быть, именно этого они и боятся.

Мы пробежали через следующий переулок и снова оказались во дворе, но уже в другом. И здесь тоже была футбольная площадка. Меня даже ощущение дежавю накрыло, как будто мы топчемся на одном месте.

И вдруг резко онемела челюсть. А руки сами собой повисли вдоль плеч, отпустив ручку тележки. Я сбился с шага, и на меня тут же налетел бегущий следом.

— Рама, еб твою мать, — крикнул кто-то, но мир уже воспринимался как сквозь вату. — Хули ты творишь?

Воздух входил в легкие с трудом, и тут дело было далеко не в том, что я немного пробежался. И я знал это состояние и очень сильно боялся его.

Паническая атака — вот, что это такое. Есть у меня прикол, панические атаки у меня всегда начинаются с дежа вю. А оно со мной всю жизнь. Кто-то его испытывает пару раз за все шестьдесят-семьдесят лет жизни, а я — стабильно пару раз в месяц.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и заставил себя бежать дальше. Правда, уступив место в лидерах Быку — это он на меня налетел. Так. Надо найти пять предметов одинакового цвета.

Да только вот вечер на дворе, и все серым кажется. Ладно, пусть будет синий. Синие полоски на олимпийке Адика. Синие кроссовки, они на мне надеты. что еще? Темно-синее небо, с натяжкой, конечно, не пойдет. Голубая стена здания впереди… Детский сад какой-то что ли? Ладно, тоже же синий. И синие джинсы.

Хорошо. Теперь красный.

Красные буквы на олимпийке… Да что я к этой олимпийке привязался, честное слово? Красная ручка тележки.

Все. Отпустило. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью и побежал вперед.

И за следующим домом мы увидели груз: ящик, от которого во все стороны отходил зеленый дым, от шашек. И вопреки моим ожиданиям, парашютом его не накрыло. Потому что там была группа людей, и они уже отсоединили его и оттащили в стороны.

Когда-то тут была небольшая посадка. Во время зимы деревья естественно вырубили — частично уволокли, частично они тут до сих пор лежали. На просушке что ли, ага. Пни торчали повсюду, так что воевать тут так себе будет, а вот придется ли воевать?

— Всем стоять, сука! — крикнул Бек, оттолкнув тележку в сторону и вскинув карабин. — Руки задрали!

Все на секунду застыло, наступила пауза. Мы как-то сами собой выстроились в полукруг, оставив позади тележки. Я тоже прицелился в них, но просто потому что это сделали все остальные. Видеть на мушке человека было непривычно. И не дай Бог мне когда-нибудь к этому привыкнуть.

Перед нами было семь человек: парочка мужиков с рюкзаками, трое парней помоложе, практически подростков, и двое старых знакомцев. Те самые, которых я отпустил в аптеке — мужчина и женщина.

Они тоже направили на нас оружие, но на всех у них оказалось всего два пистолета, и больше никакого огнестрела. Нет, видно было ломики, ножи, у одного так вообще военная саперная лопатка оказалась. Универсальный инструмент — и грядку вскопать, и яишенку поджарить на костре, и на куски кого-нибудь порубить.

Но руки они не подняли.

— Руки задрали! — повторил Бек. — Всех положим на хуй!

— Вы руки поднимите! — крикнула женщина, та самая, злобная. Один из пистолетов был именно у нее в руках. И это нетипично.

Нет, в случае перестрелки они все лягут. И даже я буду стрелять в них. Или, по крайней мере, в их сторону.

— Ты совсем ебнутая что ли? — крикнул Бык. — Ты хоть видишь, сколько нас тут?

— Да мне похуй! — ответила она. — Это наш груз! Валите отсюда!

— Я добром прошу! — настоял Бек. — Уходите по-хорошему, и никто не пострадает!

— Мы сюда первые пришли!

До этого она молчала, ну а теперь говорила как-то очень злобно. Нет, и так было понятно, что она не из добреньких и милых девочек, но такого я от нее не ожидал. С такими я, пожалуй, еще не имел дела.

И говорил она одна за всех. Неужели лидер их?

Послышался треск выстрела, и я тут же бросился в сторону, свалился на землю, спрятавшись за пнем. А следом — крик. Женский. Поднял голову, увидел, что баба лежит на земле с простреленной ногой. Остальные…

Кто стрелял? Кто из наших стрелял? Сейчас, бля, начнется.

Но нет, никто больше не палил. Более того, я оказался единственным из наших, кто завалился на землю, спрятался. И я об этом не жалел, честно говоря. Это они такие герои, а я человек скромный, мне бы выжить.

— Ты, второй! — заорал Адик, целясь в мужика с пистолетом. Ствол брось! Живо!

Тот резко дернулся и отбросил оружие, как будто ядовитую змею. Я снова вжал голову в плечи — вдруг тоже выстрелит, но нет, упал на мягкое или удачно, не бахнуло. А Бек снова прицелился в бабу, которая выронила пистолет и заорал:

— Забирайте ее и валите отсюда. Иначе всех перехуярим! Считаю до трех, блядь! Раз!

Прошло несколько секунд.

— Два!

Дальше считать не понадобилось. Люди подорвались, двое подхватило женщину и потащили ее прочь, просто поволокли. Помощи не оказали, но крови вроде как было немного. Значит, артерия не перебита.

— Вы все трупы, сука! — заорала баба совсем бешеным голосом. — Я до вас доберусь!

И я почему-то поверил. Насчет остальных не знаю, но стрелять в нее никто не стал. Оружия у них тоже больше не было, и мои парни проводили эту группу стволами, пока те не скрылись за соседним домом.

— Пошли, — проговорил Бек, повернулся ко мне. — А ты чего разлегся?

— Испугался, — только и ответил я.

— Да правильно он сделал, — сказал Адик. — При стрельбе всегда падать надо.

— Ну так вставай и пошли. И так столько времени на этих уебков потеряли.

Я принялся подниматься, когда остальные уже пошли к ящику. Заметил, что Бык остановился и подобрал с земли сперва один пистолет, а потом второй.

Подошел. Парни уже вскрыли замки на ремнях, отбросили крышку. Ящик, кстати, небольшой был совсем, наверное, если бы мы принесли такую штуку, какими поддоны таскают, то смогли бы целиком унести.

— Медицина попалась, — проговорил Бык.

— Почему? — не понял я.

— Ящики с оружием и продовольствием больше, — ответил он. — А тут, считай, все в твое хозяйство пойдет.

Ага, повезло мне, конечно.

А у него это буднично так прозвучало, будто мы не на войне сейчас, и не военный груз размародерить собрались, а как будто в компьютерной игре поддержку с воздуха заказали. Нет, я так никогда не смогу привыкнуть. Возможно, что слишком нежный. Может быть, слишком умный и слишком много думаю.

Внутри оказались аккуратно упакованные коробки, перевязанные брезентовыми ремнями.

Бек откинул верхний слой упаковки, и я первым делом увидел стандартные армейские наборы индивидуальных перевязочных пакетов — в плотной серой ткани, каждый с двумя ватно-марлевыми подушечками. Штук тридцать минимум, все в полиэтилене Сверху еще — турникеты, те, что поновее, и жгуты Эсмарха, ими до сих пор пользовались. Но это решение так себе, как по мне. Во-первых, нужно пользоваться уметь, а во-вторых, они от температуры и жары трескаются. С турникетами все-таки проще.

Парни мгновенно стали перекладывать все это в тележки. Потом пошли коробки.

Шприцы, сразу

А ещё — пачка медицинских масок, несколько упаковок стерильных перчаток и даже флакончики с прозрачной жидкостью — спиртовые антисептики. Все, что нужно, короче говоря. Как бы меня теперь серьезные операции проводить не заставили. Ага, очень много чего я им там нарежу-наштопаю.

Стоп. Операции. И тут до меня дошло, что именно мы делаем.

Мы же сейчас не просто груз мародерим. Он не ничейный. Он предназначался именно для военных, для того медицинского городка, где сейчас врачи работают. А что это значит?

Что мы грабим их. И возможно вот именно этой пачки лекарств не хватит какого-нибудь больному или раненому солдату. Их продолжали вытаскивать, прямо в заводских упаковках, как на фармацевтических фабриках пакуют: кеторолак, трамадол, цефтриаксон, гентамицин, дексаметазон, преднизолон… Да еще куча самого разного. На аптечный склад не тянет, но вылечить можно будет почти что угодно. Кроме огнестрельных ранений, естественно.

И я понял, что мне пиздец. Вот — этот момент, когда я за грань перешел. Нет, на самом деле я с каждым днем практически за нее переходил, и все дальше и дальше забирался. Но было ощущение, что человечности пока не потерял. Вроде и малолеток тех не убил, своими руками, и девчонок от рабской участи спас, и пару ту не только отпустил, но и лекарствами поделился.

А теперь… Мы крадем. Причем, жизненно важное.

Последними в тележку полетело несколько коробок с флаконами для внутривенных вливаний. Физраствор, Рингер, еще что-то. Ну плазмы и крови тут быть не может, потому что они особых условий хранения требуют.

Блядь.

— Что так смотришь? — посмотрел на меня Бек, откатив очередную тележку.

— Это… — пробормотал я. — Это же не наше.

— А чье? — удивился Бык. — Мы нашли, значит, теперь наше.

— Но это для военных скинули.

— И что? — повернулся Адик. — У военных для нас ничего нет, они только патроном поделиться готовы, да и то на гильзы пожадничают. А народ и армия — едины, слышал?

Твою ж мать. Блядь, а я теперь спать по ночам смогу? Нет, наглотавшись таблеток, наверняка, только вот очень неспокойно. Просто пиздец.

— Но насчет кое-чего Рама действительно прав, — сказал Бек. — Чухна что-то запаздывает. А, значит, и хозяева груза могут подойти. Так что валим.

Мне пришлось схватиться за одну из тележек, и мы побежали прочь, лавируя между пнями, в сторону ближайшего из домов. Я подумал о том, что след мы так или иначе оставим. Потому что земля сырая, колеса в ней испачкаются, а потом комья грязи будут отваливаться. И нас будет очень легко выследить.

— Быстрее, быстрее! — закричал Бек, снова вырвавшись вперед. Он рулил тележкой, будто не замечая ее веса.

Впрочем, ему досталась не самая тяжелая. Ту, что с растворами, взял Бык. Но при его телосложении это тоже был не вес. Мне казалось, что он тягает ее, вообще не напрягаясь. Просто бежит вперед и все на том.

Народ весело переговаривался. Народ ликовал. Еще бы, взяли добычу и практически ушли. Сейчас затеряться среди домов, а там и вернуться в школу.

Похоже, что они были счастливы. Ну еще бы, такое предприятие как поход за гуманитаркой — это риск. Огромный. Нет, понятное дело, что в случае успеха он оправдается, да только вот далеко не факт, что такое случится.

А мне было почему-то не до веселье. Из головы не выходила мысль: сколько народа мы обрекли на мучительную смерть? Грузы ведь сбросить не так просто, для этого нужно время подгадать, отвлечь оккупантов, да и вообще… Иначе тут каждый день ими кидались бы, и мы бы горя не знали.

— Чухна вообще, походу, мух не ловит, — повернувшись к нам, проговорил Адик. — Сколько времени уже провафлили.

А через несколько секунд поступило доказательство того, что это не так. Потому что в небе вдруг послышался резкий свист, а следом, где-то у нас за спинами, разрыв. Такой, что аж земля содрогнулась.

Глава 22

И мы ломанулись вперед со всех ног, что было сил. От обстрела убегать мне уже приходилось, не в первый раз. А вот так, чтобы тащить при этом тяжелую тележку с лекарствами — ни разу. И я даже не думал, что придется когда-нибудь.

Мрачные мысли из головы вылетели все. В том числе и о том, что лекарства не наши. Какая разница, если нас сейчас за них может во все стороны прямым попаданием распидорасить?

Позади послышался взрыв, земля дрогнула под ногами, и я почему-то отчетливо услышал, как посыпались оконные стекла. Не выдержали звуковой волны. Потом еще один, потом еще, где-то подальше. А потом взрывы стали постоянными.

Да, количество жителей Пскова после сегодняшнего порядком сократится. Ничего не скажешь.Но ладно. Сейчас плевать. Вообще на все плевать, лишь бы не сдохнуть.

Тележки трещали и дребезжали, кто-то матерился в голос, а один из наших, я так и не понял кто, вдруг начал вслух читать молитву. Я невольно повторял его слова, но они меня не успокаивали. Вообще. Что-то подсказывало мне, что в том аду, где мы оказались, Бога нет.

Колёсико зацепилось за трещину в асфальте, и я едва не рухнул, но кто-то сзади дернул меня за куртку, помогая восстановить равновесие, и мы рванули дальше. Оказались во дворе. Бек, который как обычно вырвался вперед, побежал в сторону входа в ближайший подъезд.

За спиной послышался еще один взрыв, я повернулся, и увидел, что верхнего этажа у соседнего здания больше нет. Обрушился на хрен. Толком ничего не разглядеть было, потому что во все стороны разметало кучи пыли, но попадание очевидно. Начнется пожар. Или нет?

— Внутрь, все внутрь! — заорал «политеховец», дергая на себя дверную ручку и открывая нам дверь в подъезд. — Тележки затаскивайте!

Сделать это быстро не получилось бы при всем желании, и естественно мы затормозили. Подъезд был просторный, сквозной, после короткой лестницы можно было разглядеть коридор, который вел ко второй двери. Сейчас запертой.

Первым вошел Адик, поднатужился и потащил тележку вверх по лестнице.

— Отойди! — крикнули сзади.

Я сразу же рванулся, прижался к стене, и Бык, который вошел следом, без особых трудов подхватил мою тележку и одним рывком забросил ее на лестницу. Где ее тут же схватил Адик и припарковал. А потом и свою, хотя тут ему пришлось постараться — она все-таки тяжелая.

Я, чтобы не мешаться, пошел дальше, поднялся на лестничную площадку первого этажа, встал у двери. Только сейчас понял, что весь мокрый, и дело было даже не в пробежке, не так уж и жарко на улице. От страха вспотел. Сердце бешено колотилось, а воздух входил в легкие с трудом, будто все бронхи спазмировало. Не как при астме, когда выдохнуть не можешь, а наоборот.

Сам не заметил как, но одноразовая электронная сигарета оказалась у меня в руках. Я затянулся, и увидел, что уровень заряда — двадцать процентов. Все, еще немного, и заряжай ее где хочешь. Генераторы, конечно, в школе есть, но разрешат ли.

А хрен с ним, у меня самокруток до жопы.

Народ тем временем затащил остальные тележки. Все, весь десяток тут. Я как-то переглотнул — пора во врача поиграть. Тем более, что если кого-то поранило, значит, помощь оказывать придется мне.

— Все целы? — спросил я, не узнав свой голос. Настолько хрипло он звучал.

— Все, — был ответ.

Ну и хорошо.

А вот что было плохо, с улицы продолжали слышаться взрывы. Свист стал практически постоянным, а хлопки — все чаще и чаще. Чухна отыгрывалась за свое бессилие, за то, что не могла перекрыть поставки в осажденный город. Вот и лупила со всех стволов.

— Ничего, парни, — сказал Бык. — Наши сейчас отвечать начнут, а там все и затихнет.

Ну да. Контрбатарейная борьба и все дела. У военных пока есть и артиллерия и снаряды. Я даже слышал от кого-то, что они теперь танки, как артиллерию используют. Стреляют навесом.

Бля, мы к ним так относимся, а они на самом деле — герои. Держат город уже год, хотя их с каждым днем все меньше становится, да и припасов тоже немного. Но с другой стороны…

А куда им еще деваться? Сдаваться — не вариант. Война на полное уничтожение идет. Вообще никого не останется.

— Ну что, вроде живы, — выдохнул Бек и уселся прямо на пол.

Кто-то еще достал сигареты, послышалось сразу несколько щелчков зажигалок. Подъезд мгновенно наполнился дымом. Я не выдержал, тоже сел, но не на кафель — все-таки я рассчитывал на то, что когда-нибудь заведу детей. Сел на перила. Точнее то, что от них осталось, потому что накладки с них кто-то ободрал. На дрова, наверное.

Стало почти уютно. Здесь взрывы было слышно не так сильно, так что было спокойнее. Но чухна продолжала работать.

Нам тут… Ну на самом деле, если что-то прилетит, то тоже беда будет. Но стены и крепкая металлическая дверь может по крайней мере от осколков защитить.

— Долго ждать? — спросил я.

— Да, — ответил Бек. — Сейчас они отстреляются, на перезарядку пойдут. Потом еще раз и еще. Одно хорошо — дроны они не используют практически.

Да, от управляемых дронов мы точно не убежали бы, тут вообще без шансов. А РЭБ у наших вояк все еще в чести. Иначе их самих давно размолотили бы.

— Чухна ебаная, — пробормотал кто-то. — Как же заебали они.

— Все беды от них, — подтвердил только.

Появилось желание спросить, мол, вы чего сами не на фронте тогда. Но я промолчал. Не буду никого провоцировать, только этого мне еще не хватало.

— Может быть, по квартирам тогда пройдемся? — предложил вдруг Бык, подняв голову. — Мало ли, чего найдем?

— Тебе этого груза не хватает что ли? — спросил «политеховец». — Да и район не наш. Не стоит, наверное.

— Да не, давайте посмотрим все-таки, — поддержал здоровяка Адик. — Что нам тут еще делать-то? Просто сидеть что ли?

Меня снова начинало трясти. Сперва паническая атака, когда сюда бежали, потом драка, этот рывок под обстрелом… Нет. Сидеть и просто так ждать я не смогу. Я не спецназовец со стальными нервами, а совсем даже наоборот, старый больной человек. Ну, может быть, не старый еще, но насчет того, что больной, точно.

— Я вами, — сказал я.

Особого удивления не вызвал. Остальным, кажется, было лениво, да они еще и после пробежки отдыхали, все еще шум тяжелого дыхания в подъезде стоял. Адик поднялся, двинулся в мою сторону, а за ним пошел Бык.

— Наверх только не лезьте, — предупредил Бек. — Мало ли, прилетит.

Ну да, это здесь, на первом этаже относительно безопасно. А там может прилететь. Или как минимум осколками стекла осыплет. Хотя далеко не факт, пока бежали я не очень-то много целых стекол видел.

Решили начать с третьего — не слишком высоко, но и не слишком низко. К моему удивлению, Адик вытащил из кармана набор каких-то крючков и металлических проволочек, да чего-то на заготовки от ключей похожего и стал ковыряться в замке. Он тут простой был совсем, да и дверь не сейфовая. Очевидно, что люди в этом доме жили небогатые.

— Откуда умеешь? — спросил я.

— Жизнь научила, — ответил бандит, наклонившись над замком и что-то внимательно высматривая. Как будто там что-то понятно было. Хотя ему как раз, похоже, ясно.

— А меня научишь? — неожиданно для самого себя спросил я.

А почему бы и нет? Умение в нынешние времена полезное. И даже не в том плане, чтобы грабить кого-то, можно ведь квартиру, скажем, как укрытие использовать. Или как позицию. Ну а как иначе металлическую дверь вскрыть? Ломом? Ну в теории можно, конечно, но это шумно. Еще можно спилить петли болгаркой, но для этого электричество нужно. Или принести здоровенный такой брус металлический с ручками, и хорошенько въебать по полотнищу. А если не получится, то разбить кусок стены, куда ригели входят. Как вариант.

— Да научу, почему нет, — проговорил Адик. — Только позже. Не отвлекай пока что.

Он продолжил ковыряться, но уже через несколько секунд поднялся, повернул ручку замка и потянул на себя. Ухмыльнулся:

— Готово. Заходите, а я пока остальные вскрою.

Мы вошли, причем Бык с дробовиком наизготовку первым. Не знаю, ждал

Тихо, темно естественно, потому что время ночное, а электричество не работает. У меня даже появилось вполне естественное желание щелкнуть выключателем, благо его видно. Но толку-то с того?

Двухкомнатная квартира, небольшая совсем. Впрочем, в таких домах больших и не бывает. Слева кухня и зал, потом небольшой коридор и поворот направо. Дальше — спальня.

— Ты направо, я налево, — приказал здоровяк.

Я решил послушаться, прошел мимо дверей санузлов, открытых. Ничего интересного нет — мыло какое-то, стиральный порошок для машинок, от которого тоже никакого толку, потому что если вручную стирать, он не мылится. Да и вода нужна горячая. Банки-мазалки женские. Открытыми хранились, да и год прошел, так что брать не станем.

Потом — спальня, и похоже, жил тут подросток. Потому что плакаты с рок-группами, той же Арией висят на стенах, электрогитара висит, телекастер. Судя по бренду, совсем дешевый нонейм-Китай. Взять что ли? Играть я умею, пусть и не очень хорошо, а музыка может расслабить. Да и если играть-петь умеешь, то отношение к тебе совсем другое.

Полез по шкафам. Одежда мужская, одежда женская. Мужская на две категории делится — на очень здорового мужика, и на парня ну… Сейчас, наверное, моих габаритов, после того, как я похудел. Надо джинсы взять на самом деле и пару футболок, потому что у меня всего ничего. Белье ношеное брать не буду, брезгую, но его в обычных магазинах добыть можно.

На самом деле надо в свое старое логово смотаться и забрать все, что там было. Не очень много, но все мое. И не придется носить чужую одежду.

В нижнем ящике нашлись сумки. Как раз-таки спортивная, патриотичная такая, с надписью «Россия». И гитарный чехол. Подумал и решил взять все-таки. Без музыки не хочется пропадать.

Скинул пару вещей в сумку, осмотрелся в поисках еще чего-нибудь, что найти можно. Книги. Книги — это полезно, особенно если учесть, что всю школьную библиотеку сожгли во время зимы. Но ничего особо интересного: учебники какие-то, пособия для подготовки к единому государственному экзамену и в общем-то все. Не любитель читать был парень.

Ни денег, ни драгоценностей не нашлось. Ноутбук бесполезен сейчас, после ЭМИ он не заведется, как и компьютер, что рядом стоит. Стол весь в пыли, но акустика неплохая стоит, знакомая фирма, и отдельная звуковая карта. Значит пацан, который тут жил, еще и музыку писал.

Упаковал гитару, вышел и увидел, что Бык роется в шкафах. Книги тоже переворачивает.

— Бабки ищешь? — догадался я.

— Ага, — кивнул он. — Но походу голяк, нет ничего. И драгоценностей нет, шкатулка пустая.

— Будем надеяться, они свалить успели до того, как война началась, — сказал я.

— А ты это что прихватил? — спросил он.

— Да гитару и несколько вещей себе. Примерно мой размер.

— Понятно, — он закрыл шкаф, сделал шаг назад. — Я пойду кухню посмотрю, может чего пожрать осталось. А ты в следующую квартиру иди, тут больше делать нечего.

Так я и сделал, прихватил все, что хотел, вышел в подъезд. Поставил гитару на пол, бросил сумку.

Адик тем временем справился с замком второй квартиры. Вместе мы вошли внутрь, не знаю зачем, но я сжал покрепче рукоятки карабина. Рефлекторно, наверное, когда вторгаешься в чужую недвижимость, вот так вот. Не может тут быть никого. А если и есть, то запрутся на все замки и дверь мы открыть не сможем. До драки только не дойдет.

В квартире пахло… Корвалолом. Да, именно так, иначе и не скажешь — мята, валериана, хмель, еще какая-то хрень. Это ж сколько и в каких количествах его надо пить, чтобы хата провоняла?

— Не, ну тут искать нечего, — проговорил мой товарищ. — Здесь старперы жили, очевидно.

— Может они крупы или консервы хранят, — сказал я. — Пойди, проверь.

Очень на то похоже. Хотя ремонт пусть и старый, но нормальный. Нет, видно, что сделано своими руками, но при этом чистенько. Думаю, не бабка тут жила, а дед. Причем, какой-нибудь очень крепкий дед.

Квартира оказалась однокомнатной, кухня маленькая совсем, стол и четыре стула, да газовая плитка все место занимало. Три человека ее забили бы полностью. Да, в такой не попируешь. Адик сразу двинулся туда, стал копаться в шкафчиках кухонных.

Потом я вошел в основную комнату. Диван, шкаф, стенка с телевизором. Ничего особенного.

А потом обратил внимание на фанерную коробку, стоявшую на стенке. Сперва не понял, что это, но потом присмотрелся к шкалам… Радиола. Старая, я бы даже сказал древняя. И судя по шкалам.

Да. «УКВ», «ДВ», «КВ», «СВ». И никаких тебе простых и знакомых Am и Fm. Что, конечно, не ля-минор и фа-минор, а что-то другое, но я в этом ничего не понимаю. Зато до меня сразу дошло, что приемник всеволновой. Связь, естественно, односторонняя, никакой передачи…

Штука сама по себе уже интересная. Так что я двинулся на выход и помещения, оказался на лестничной площадке и крикнул:

— Бек!

Обратил внимание на то, что взрывов больше не было. Затихло все. Но это далеко не значило, что можно покидать укрытия. Чухна может и по-хитрому работать. Допустим, прилетело, все набежали помогать, растаскивать, а потом еще прилет. А следом и третий, когда стало понятно, что все прошло и все расслабились и ходят в полный рост.

— Чего? — спросил я.

— Поднимайся, тут интересное кое-что по твоей теме.

Он меня не послал, все-таки пошел. Я подождал немного, но по его лицу было ясно, что ему от отдыха отвлекаться не хотелось. Вернулись в квартиру, я отметил, что Адик что-то нашел — пару банок консервов, и крупы. С виду общей массой примерно с три кило. Но один пакет — пшено. Вот его можно выкидывать сразу, потому что уже через полгода оно прогоркает. И ничего с ним уже не сделаешь.

Мы вошли в зал, и я показал ему на коробку. Он подошел ближе, осмотрел внимательнее.

— Радиола, — констатировал он. — Ламповая. Шильдика не вижу, а сам не разбираюсь, но ты молодец, Рама, это мы берем.

— Что, разобраться сможешь?

— Посмотрим, — ответил он. — Судя по тому, что ее не выкинули, значит, работала. А так там ничего сложного, схема… При желании можно будет даже от солнечной батареи запитать, через инвертор на двенадцать вольт. Поковыряться надо будет, конечно, но…

И он ушел

— Хорошо, что вы пошариться решили, — повернулся Бек, улыбнувшись. — С такой штукой можно половину земли слушать. Хоть голос Америки, хоть студенческое радио с Аляски.

— Ага, — подтвердил я. — С учетом того, что у нас вообще никакой связи нет. Хоть послушаем, как нормальные люди живут.

— Да нет, — ответил он. — Реально полезно. Давай, хватаем и потащили. Благо пустая тележка есть, будет куда засунуть.

— Давай хоть в плед завернем, — сказал я и сорвал с ближайшего дивана одеяло.

— Ну да, — кивнул он. — Хотя не думаю, что кто-то на нас из-за ламповой радиолы нападет.

— Да не, — ответил я. — Мало ли, дождь начнется.

Он тем временем отсоединил радиоприемник от сети, общими усилиями мы завернули его в полотнище.

— Пошли вниз, — сказал он.

— Да мы еще пошаримся, — сказал я. — Мало ли, вдруг еще чего интересного найдем.

— Ладно, — ответил он.

Мы вышли, а Адик уже переместился на этаж ниже и тоже принялся вскрывать дверь. Зато на лестничной площадке появилось два пластиковых пакета с едой. Ну, лишней не будет.

Странное это дело — потрошить чужие квартиры. Наверное, потому что в каждой из них остался отпечаток от прошлой жизни других людей. Но… Оно им уже без надобности, потому что я подозреваю, что в Псков вернуться никто не рассчитывает. Считай, ничье берем, пусть оно и вторжение в частную собственность.

Меня догнала мысль о том, что до этого мы взяли как раз-таки чье-то. Военный груз. Подозреваю, что долго еще меня будут мучить эти мысли, и далеко не скоро я приму истину «умри ты сегодня, а я завтра».

Хотя, наверное, придется.

Глава 23

Прождали мы в общей сложности еще полтора часа, прокурили подъезд так, что дышать невозможно стало, и все дымом пропахли при этом. Потом двинулись обратно. Уже не торопились, потому что до рассвета оставалось еще много времени, а бомбить больше уже не станут. До утра, наверное.

Потом наверняка опять полетит, но мы будем уже в относительной безопасности.

Я не мог не восхищаться смелостью этих людей. Вот так вот под бомбами идти за припасами… Да, я осуждал их, но одновременно восхищался.

Когда мы вернулись в школу, нас встретил Сека, лично. Как обычно, на костыле. Я подумал о том, что по-хорошему рану его надо зашить. Как там оно делается?

А послойно. Сшиваются мышцы, потом жир, и только потом кожа. Рассасывающийся шовный материал тоже нужен, потому что-то, что внутри, снимать естественно никто не будет. А вот снаружи можно по-обычному, и потом снять. И займет это кучу времени, конечно, но с другой стороны заживет тогда быстрее. И мышца быстрее восстановится.

Это только звучит так просто, а мне, который ничего кроме поролона на занятиях по оперативной хирургии никогда не шил, придется трудно. А еще надо помнить, что делать все нужно аккуратно, не нанести лишних бактерий. Только абсцесса мне еще не хватало.

Но рана чистая, так что опасности нагноения по идее нет. Так что сделаем. Ничего, по ходу что-нибудь вспомнится. Мне теперь все время придется что-то по ходу придумывать. А все необходимое в грузе имеется.Народ стал загонять тележки внутрь. Я на обратном пути не тащил, забрали, тем более, что у меня помимо карабина еще гитара была и спортивная сумка. Вроде не против были, что я прихватил, никто ничего не сказал.

А Бек сам свою тележку отдал. Вот мы и остались стоять, типа на разговор. Старшие же, получается. Ну либо я сам себя в эту касту уже определил.

— Вернулись… — констатировал Сека. — Долго вас не было.

— Вернулись, — подтвердил Бек. — А команда Фрая что, нет до сих пор?

Команда Фрая? Они еще одну отправили что ли, к другому грузу? А я и не знал. С Фраем был знаком, но не общался, хотя он тоже заходил ко мне на медосмотр.

Я так понял, что он был на особом положении, и его люди держались отдельно. В отличие от Бека, который был правой рукой Секи, у Фрая было что-то вроде автономии. То есть живут вместе, но действует он по сути один.

— Нет, как видишь, — сказал Сека.

— Вернутся, не пропадут, — пожал плечами Бек и добавил. — Наверное.

— А вы как сходили?

— Закусились с местными, одной бабе слишком резвой ногу прострелить пришлось. Потом укрылись в доме, ждали, пока чухне надоест снаряды тратить. Груз медицинский попался, считай, для Рамы хозяйство.

— Ага, — кивнул я. — Я разберу, посмотрю то, что продать можно. Нам не все из этого пригодится, кое-что лишнее.

Например, зачем нам несколько наборов хирургических инструментов? Особенно если учесть, что самого хирурга у нас нет, а заменить его я могу только с очень большим допущением. Черт знает. Но ни к чему, кое-что можно продать.

Или обменять на более полезные вещи.

— А, кстати, проблем не будет? — пришла мне в голову другая мысль. — Ну, если кто-то у нас военный груз увидит, возбудиться могут же.

— Плевать всем у Жирного, — за главаря ответил Бек. — Если уж там людьми торгуют, то поверь, на то, откуда у тебя товар, всем наплевать.

— А что за местные-то? — спросил Сека.

— Я их знаю, — сказал я. — Двоих из них. Это их мы в аптеке встретили, и их я не дал гопануть.

— Ага, — проговорил Бек и заметил. — Только что-то они, похоже, не очень благодарны были. Бычили, стволами угрожали.

— Если бы мы их гопнули, то они сразу стрелять бы стали, — заметил я. — А так мы первыми выстрелили. Они ушли.

— Да на самом деле неплохо сходили, — пожал плечами «политеховец». — Груз взяли, вернулись. Могло быть хуже. Всегда бы так на самом деле.

Сека согласился, а я промолчал. Меня только сейчас стало отпускать. Я сбросил с себя сумку, гитарный чехол, после чего снял ремень карабина и протянул Беку.

— Отдыхать пойду.

— А откуда у тебя это-то добро? — спросил Сека. — И что в

— Гитара, — ответил я. — Пусть будет, чего нет.

— А ты лабаешь?

— Да.

— О, идут, — заметила Надя, которая стояла чуть в стороне.

Я повернулся и действительно увидел команду, еще десяток парней. Все знакомые, и среди них и Фрай. Только вот без тележек, совсем с пустыми руками. Сека тоже это отметил, подался вперед, сделал несколько шагов.

— Нет груза, — вместо приветствия проговорил Фрай.

— Что случилось? — Сека сразу же посерьезнел.

— Жирный, — ответил бандит, потянулся в карман и вытащил пачку сигарет.

Потом захлопал по карманам в поисках зажигалки, но не нашел. Повернулся к одному из своих парней, щелкнул пальцами, и тот сразу же дал ему прикурить.

Я понял, что он зол. Да не просто зол, он буквально в ярости.

— Жирный? — переспросил главарь.

— Да. Мы пришли, взяли груз. Двинулись обратно. Они нас встретили примерно на полпути. Причем сразу стволы наставили, мы даже рыпнуться не успели толком. Варианты были — либо груз отдаем, либо они нас валят всех. Ну отдали, естественно.

— Кто людьми Жирного командовал? — спросил Сека.

— Да этот, худощавый такой, — ответил Фрай. — То ли Колян, то ли Толян, не помню. Он у них за одного из центровых, сам же в курсе. Что делать будем?

— С Жирным ссориться нельзя, — тут же проговорил Бек. — Это чревато. Сейчас мы на своих условиях торгуем практически, не платим ему ничего…

— А если замесимся, нас на базар пускать перестанут, — сказал я. — Не так что ли?

— Да так-то оно так… — пробормотал Сека. — Только вот спускать ему это в любом случае нельзя. Сейчас они у нас груз щеманули, что дальше? Да и насчет условий он на самом деле давно намекал, что хочет, так сказать, пересмотреть соглашение.

Вспомнилось, как этот боров руку вору отрубил. Если честно, то связываться с таким отморозком мне совсем не хотелось. Да и парни его… Их много, и как сказал Бек, в отличие от парней Секи они и раньше бандитами были. Неудивительно, что он так быстро силу набрал. Да и в отличие от остальных, его цель — не просто выжить, а еще и бабок поднять на этой войне.

— Можно поговорить с ним попробовать, — проговорил Бек. — Чтобы такого больше не было.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Фрай. — То, что его люди так сделали, это уже показатель, что нас за людей не считают.

— А груз вы у него на территории взяли?

— Нет, — качнул головой Фрай. — На смежной, считай. К ним ближе, конечно, но…

Вот он показатель — насколько хрупким может быть равновесие в городе и отношения между этими самыми бандитами. Чуть что, и дело сразу же идет к резне. Ну и что тогда?

Да только вот имеется понимание, что мы — не самые главные игроки на этой арене. Жирный и его парни покруче. Но никто не предлагал собирать людей, идти к ним и брать базар штурмом. И никто не высказывал мысль, скажем, вальнуть этого самого Жирного по-тихому.

— Ладно, — проговорил наконец, Сека. — Помозгую. Выкачу претензию. Если получится, то компенсацию за груз возьмем. Если уж он не на их территории.

Никто ничего говорить не стал, как поддакивать, так и аргументы против выставлять. Раз главарь решил, так оно и будет. Интересно только, какая вожжа попала под хвост Жирному, что он решил вот так вот союзные отношения нарушить? Грубо очень.

А может быть, это не он сам, а этот самый Колян или Толян. Не знаком. Хотя я вообще мало с кем знаком, хотя с каждым днем все глубже погружаюсь во все эти бандитские темы.

Кстати, смешно, но мысли свалить уже нет. Вообще нет. Еще пару дней назад думал об этом, о том, чтобы собрать, что получится, да сбежать. Если не к военным, то хотя бы обратно в Родину. А теперь все, как отрезало.

— Пошли рану зашьем, — проговорил я. Раз уж договорились, то почему бы и нет в самом деле? Понятное дело, что сделать я это смогу только вкривь-вкось, потому что опыта нет, но попробовать стоит. Заживет быстрее.

— А ты сможешь? — спросил Сека.

— Попробую, — без особой уверенности проговорил я. — Но сам же видишь, других хирургов тут нет.

— Бек, разберись с грузом. Вы, пацаны, отдыхайте идите, я пока подумаю, что дальше сделать. Но, думаю, скоро Жирному стрелку забивать придется. Ваша помощь понадобится, посмотреть, что и где, место выбрать, стрелков расставить.

— Думаешь, валить его придется? — все-таки спросил Фрай.

Сека промолчал, хотя на его лице легко можно было разглядеть следы мыслительной деятельности. Он и сам не знает. Подозреваю, что он и не ожидал того, что Жирный вот такую вот подляну подкинет.

Мы двинулись в сторону медпункта. Тележки с лекарствами оставили там, практически перегородив проход. Я открыл дверь процедурной своим ключом, после чего кивнул, мол, заходи. А сам полез в тележку. Мне нужен был антисептик и нити, благо набор с иглами и зажимами у нас имеется. И пачка перчаток.

Забрал все, что нужно, подошел, сел. Ну, какую анестезию делать будем? Местную, естественно, как иначе, общий наркоз мне делать нечем. А вот найду ли я нерв, чтобы вколоть анестетик, но при этом не сделать так, чтобы чувствительность потом никогда не восстановилась?

Стоп, а с другой стороны… Он к боли уже привыкнуть должен был, да и вместо всего этого ебану ему еще одну кеторола. Да, подождать придется, и шить практически наживую… Ничего, переживет.

Сказано — сделано. Помыл руки привычно, в очередной раз посетовав на то, что так умывальника не сделал, натянул перчатки. Набрал в шприц раствор обезболивающего. Сека тем временем избавился от штанов, вполне себе самостоятельно. Так что я мазнул салфеткой, щедро смоченной антисептиком, по его бедру, после чего захватил правильно и вогнал иглу. Потом взял спрей с лидокаином, десять процентов. Наверное на рану его лучше не лить, но все лучше, чем ничего. Поверхностные рецепторы он заблокирует.

Стал разматывать повязку, снял. Крови не было, гноя тоже, рана чистая и ее действительно можно зашивать. Вторичное ушивание… Или как там оно называется. Не хирург я, прям вообще нет.

Взял спрей с лидокаином, благо нашелся, залил им рану. Сека поморщился, но ничего не

Вот шовный материал, нити. Рассасывающиеся, и обычные.

— Что думаешь об этом всем? — спросил вдруг главарь.

— Да нормально все, — ответил я. — Еще дня два-три, и можно будет без костыля ходить. Заживает как на собаке.

— Да я не о том, — он махнул рукой. — Я о ситуации с Жирным.

Однако. А чего это он вообще спросить у меня об этом решил? Что я подсказать могу?

— Ну ты думаешь иначе, — сказал он. — Пацаны — бойцы. А ты шесть лет учился, информацию искал, думал. Опять ведь, тебе и с преподами ведь приходилось вопросы решать наверняка, нет разве? Подлизаться к кому-то, еще что-то. Умеешь с людьми дела вести.

— Не, я таким не занимался, — я покачал головой. — Девчонки, что со мной в группе учились, да. А я нет.

— Гордый слишком, значит, — выдохнул он.

— А может еще пацанов подтянуть? — спросил я. — Тут ведь не только мы сидим, и не только Жирный. Еще банды есть. Кто-то может на нашу сторону встать.

— Неа, — он помотал головой. — Никто на конфликт с Жирным не пойдет. Потому что у него и базар, и завязки с военными. И не сковырнуть его. Нет, грохнуть можно, конечно, но… Отношения с преемником будут испорчены.

— А нет у него в банде никого, кто хотел бы на его место встать? — спросил я.

— В смысле? — Сека, кажется, не до конца понял.

— Ну там конкуренция, все такое, — ответил я. — У него ж наверняка не пиздец авторитет. Есть кто-то, кто на его место метит. Вот найти того, договориться, а потом ебнуть главаря. И помочь тому на его место забраться. И получится, что во главе базара будет стоять не только человек, с которым мы договорились, но и тот, кто нам обязан.

— Ну вообще… — проговорил он. — Стратег ты, ебать, конечно. Как вариант. Но если вскроется, не отмоемся потом. А ты изменился, — вдруг добавил он.

— В смысле? — не понял я.

— Ну ты только что грохнуть постороннего человека предложил. Не потому что ненавидишь его, не потому что он тебе что-то плохое сделал. А просто потому что мешает. Интересно получается?

— Ну так учусь у лучших, — только и оставалось буркнуть мне.

— У лучших… — протянул он. — Да. Но вообще твой вариант мы, как запасной, оставим. Сперва попробуем так договориться. На тормозах этого спускать нельзя, потому что иначе он совсем обнаглеет. Я таких людей, как Жирный, знаю. Вши это. Жрут, становятся все больше и больше, начинают на всех своим пузом давить. И так пока человек не раздавит эту самую вошь.

Считает ли он себя самого человеком, а не такой же вошью я спрашивать не стал. Не ко времени, да и обижать не хочется. Хотя… Дело такое.

— Мне бы группу, — проговорил я. — До своего старого места сходить, забрать, что накопилось там. А то у меня одежды толком нет, да и вообще ничего. А так…

— Сходи, — ответил он. — Кого брать, знаешь уже, можешь просто скомандовать. Только учти, что группу поведешь ты, и попадаться вам нельзя. В Родину же пойдете?

— Ну да.

— Ну вот зайди еще куда-нибудь, придумай, что полезного можно взять, — сказал он. — Чтобы не вышло так, что вы чисто за твоими вещами сходили.

— А что там полезного можно взять? — спросил я. — По моей части нам больше ничего не надо, с этим грузом нам никакие эпидемии не страшны. Я больше того скажу, нам и не нужно многое из груза, потому что я им пользоваться не умею.

— Думай шире, — ответил Сека. — В поселке, сам знаешь, людей не очень много было, потому что по нему ебашат постоянно и ленточка рядом. Значит, остаться должно много чего. Не только по аптекам думай, но и вообще.

Я попытался вспомнить хоть что-то, но ничего особо не придумал. А так. Магазины садово-огородных тем есть наверняка, потому что в других местах дачные поселки были, местные земли это не черноземы родного Поволжья. Электроника… А кому она на хрен нужна на самом деле? Не работает ничего давно уже.

— Время надо, — решил я взять отсрочку. — Может быть, что-нибудь и придумаю.

— И придумай, — сказал Сека. — Добудешь чего-нибудь полезного, авторитет поднимешь. А там… На самом деле у тебя есть шансы моей левой рукой стать. Правая — Бек, сам понимаешь, но я вижу в тебе что-то такое…

— Что именно? — только и оставалось спросить мне. Я ничего, что могло бы сделать меня лидером банды, не видел.

— Сам пока не понимаю, — ответил Сека. — Сперва, если честно, мы думали тебя в рабы перевести. Не к остальным, конечно, а отдельно держать, как врача. Но потом я разглядел, что ты за человек. Слишком умный, чтобы быть рабом. И верный. Ты же меня убить мог бы легко. Просто не ту дозу вколоть. Или сбежать. Но не стал.

Действительно, не стал.

— Ты как, рану чувствуешь? — решил я перевести тему.

— Не, не особо, — он потянулся ткнуть в нее пальцем, но поймал мой взгляд и остановился.

— Значит, зашивать будем, — решил я, наклонился и залил рану антисептиком. — Не щиплет?

— Нет, — помотал он головой. — Шей давай, переживу.

— Это какое-то время займет, — заметил я.

Так, шов, иглодержатель, сама игла. Все вдел, вроде как положено. Самый глубокий слой сшиваем — мышцы. Вколол, Сека зашипел, поморщился, но ничего не сказал.

— Нормально, — сказал я, потом снова прокол. И следующую нить.

Три шва сделаю, потом затяну. И принялся исполнять.

Потом понял, что работа мне даже нравится. Не зря говорят, что зашивать — это самое простое в операциях. Может быть зря я в хирурги не пошел?

Глава 24

В дверь забарабанили, громко, требовательно. Я как раз собирался поспать немного — сегодня в ночь дежурил, ходил туда-сюда с карабином в руках, пучил глаза в темноту.

Выпала мне собачья вахта, так что выспался я нормально относительно, но все равно хотелось немного еще подремать. А тут вот ломятся. Наверняка кто-то из бандитов, опять что-то случилось.

Снова постучали, причем еще сильнее. Я поднялся, подошел, вытащил из кармана ключ. Открыл, выглянул наружу. И к моему удивлению, это оказался не Сека, и ни кто-то из его подручных, а Галя.

Девчонки в школе уже вполне себе обжились, может быть сыграла роль знакомая обстановка — они, как выяснилось, в ней учились в свое время. Старшая теперь ночевала в медпункте, на случай если кому-то понадобится помощь. Младшая то при ней, то сама по себе.

— Случилось что-то? — спросил я.

— Тебя Бек зовет, — сказала она. — Он в кабинете технологии, сказал прямо сейчас идти.

Ну да, она теперь кем-то вроде подручной была, помогала, чем могла. На кухне, да и вообще, хотя до готовки молодых, насколько я знаю, сейчас не допускают. По крайней мере, у нас готовили не рабы. Те, мол, пока готовить будут, сами половину сожрут.

— Ладно, — сказал я, а девочка тут же развернулась и убежала.

Я протер лицо ладонью, после чего вышел. Если правая рука главаря зовет, значит, что-то произошло важное. Неужели ситуация по конфликту с Жирным яснее стала? Мало ли, может он своих парней прислал, и те ультиматум передали.

Ладно, чего тут гадать, идти надо, смотреть, что случилось.

Я двинулся к кабинету технологии, и уже из-за дверей услышал шуршание, знакомое, как будто радио помехи ловит. И понял, что нет, ничего страшного не случилось, это просто Бек починил радио.

Открыл дверь, вошел и действительно увидел Бека, который наклонился над стоявшей над верстаком радиолой. Еще Сека, который ходил уже без костылей, Бык и Надя. Посмотрел на провода, и заметил, что они шли к какому-то прибору, а от него к аккумулятору, обычному, автомобильному.

— О, пришел, — проговорил Сека, повернувшись ко мне.

Он чувствовал себя гораздо лучше. Скоро швы можно будет снимать уже, думаю, а так он ходит, только чуть прихрамывает. Я его вылечил. Могу чувствовать за себя гордость, потому что мало кому удается вылечить огнестрельное ранение. Большинство медиков с такими даже не встречаются за все время своей работы.

— А это что за машина Голдберга? — спросил я, кивнув на прибор.

— Не получилось напрямую запитать от солнечной, — ответил Бек. — Что-то не сошлось. Но инвертор собрал, от аккумуляторного работает. И антенну протянул. А от солнечной буду уже аккумуляторы запитывать.

Интересно, где он всю эту электронику, где все это добро взял? А черт его знает, но добыл. Может быть, к почтарям сходил, они ведь свои ультрафиолетовые лампы чем-то питали.

— Давай слушать уже, — нетерпеливо проговорил Бык. — Что там у них происходит?

Бек хмыкнул и принялся вращать ручку настройки частот. Помехи поменяли тональность, а через несколько секунд из динамиков послышался искаженный голос.

— …здесь сектор «Север-7», слушают все дружеские станции. Повторяю: на улице в районе склада — двое раненых, нужны перевязочные. Кто может — подойдите, откликнитесь. Повторяю, склад…

— Кто-нибудь знает, где этот «Север-семь»? — спросил я.

— Да хуй его знает, — покачал головой Сека. — Это военные переговоры, похоже. Может после вчерашних прилетов разгребают.

Ручка чуть повернулась, и из динамика послышалось:

— Если вам некуда идти, если над головой нет крыши, если вы голодны, приходите в отель «Покровский». Окольный город. Мы дадим вам работу и еду.

— Рабов набирают, — хмыкнул Бык. — Кто ж на это купится в здравом уме?

— Ну да, точно, — кивнул я.

Следующая волна. И только писки короткие и длинные. Кто-то передавал что-то морзянкой. Потом еще — переговоры на английском языке. И другие — на незнакомом совершенно. Латвийский, литовский? Черт его знает.

— Давай короткие волны послушаем? — предложил Сека. — Ты же антенну развернул. Может быть, что-нибудь из других городов услышим.

Бек переключил, принялся вращать рукоятку, и скоро мы услышали речь. Уже не русскую, похоже, что волну откуда-то из другой страны услышали.

— W eterze Polskiego Radia. Dzisiaj władze Krakowa i Katowic ogłosiły rozpoczęcie ewakuacji. Rosyjskie wojska nacierają od strony Tarnowa i Nowego Sącza. Proszę uważnie śledzić sygnały systemu ostrzegawczego. Trasy ewakuacyjne…

— Это еще что за язык? — спросил Бык.

— Это польский, — ответил я, заметив знакомое шипение.

— Знаешь что ли? — посмотрел на меня Сека.

— Нет, — я качнул головой. — Я сербский знаю, выучил в свое время, хотел знать еще один славянский язык по приколу. Но в общих чертах понимаю. Наши уже под Краковом, короче говоря. Власти их эвакуацию объявили.

— Интересные дела, — проговорила Надя. — Псков, значит, бросили, а сами на Польшу наступают.

— Так разные фронты, наверное, — заметил Бык. — Здесь не могут пробиться, а там уже до Польши добрались.

— И почти всю Польшу прошли, — сказал я. — Краков это уже очень близко к Чехии.

— Да уж, блядь, — Сека посмотрел на нее, потом на меня. Мне оставалось только пожать плечами.

Значит, решили, что нет смысла атаковать тут. Отбивать город, тем более, что он держался, пусть и из последних сил, но держался. Может быть решили нами пожертвовать, может быть, еще что-то.

Бек снова повернул ручку еще немного, и сквозь помехи послышалась музыка. Бравурная такая, как военный марш, и бас-гитара подыгрывала на нескольких нотах. потом полились слова:

«Да ли је то истина или се само шалиш

На Балкану хоћеш ватру да запалиш

Да ли је то истина или се само шалиш

На Балкану хоћеш ватру да запалиш»

— А вот это уже сербский, — сказал я улыбнулся. Песня была знакомая, собственно, по этому исполнителю я язык и учил. А она тем временем продолжилась:

«Пријатељу стари из прошлога рата

Ставићеш и себи омчу око врата

Са Србима не сме инат да се тера

Изгубићеш јато црних бомбардерa

Са Србима не сме инат да се тера

Изгубићеш јато црних бомбардерa»

— Сербы музыку крутят, — сказал я. — Старые военные песни, им лет по пятьдесят.

— А у них ведь сейчас резня почище нашей, — сказал Сека. — Когда все в пизду полетело,

— И на этот раз НАТОвские бомбардировщики туда не прилетят, — сказал я. — И миротворцы тоже.

— Интересно, кто победит, — проговорил Бык.

— Так наши, конечно, — тут же заявила Надя.

Мы переглянулись. Тут мы не могли сказать, кто наши в этом городе-то. А она говорит о каких-то мифических наших на далеких Балканах. Это вообще на другом конце Земли, можно сказать, особенно сейчас, когда мы в осажденном городе находимся.

— А наши это кто? — спросил я.

— Сербы естественно, — сказала она.

Я хмыкнул, но ничего не сказал. Ну не знаю, что там в мире творится, может быть, они и наши. А возможно, что и нет.Из радиолы послышался голос, официальный.

— Граждане. Сообщаем, что сегодня в 14:12 по местному времени город Минск подвергся серии ядерных ударов. Зафиксировано пять ударов. По предварительным данным, пострадали жилые и инфраструктурные районы. Власти Республики сообщают о том, что город взят под строжайший контроль подразделениями радиационной, химической и биологической защиты.

— Чего, блядь? — чуть не заорал Бык.

— Погромче сделай, — ткнул локтем Бека Сека.

Тот наклонился, повернул еще какую-то ручку, но это особо не помогло. Но слова звучали как приговор.

— На места событий выведены аварийно-спасательные силы и военные формирования. Эвакуация окраин начата. Граждан призывают соблюдать спокойствие. Въезд в зону оцепления и приближение к местам поражения запрещены; в зоны эвакуации не допускаются мародёры и посторонние лица. Дополнительная информация будет поступать по официальным каналам.

Потом музыкальный сигнал, и снова, на уже на другом языке:

— Грамадзяне. Паведамляем, што сёння ў 14:12 па мясцовым часе горад Мінск падвергнуўся серыі ядзерных удараў. Зафіксавана пяць удараў. Па папярэдніх дадзеных, пацярпелі жылыя і інфраструктурныя раёны…

— Да ебаный в рот, — Бык отшатнулся, наклонился и потер лицо ладонью. — Они серьезно что ли? Они по Минску ядеркой въебали?

Беларусь уже двадцать лет как вошла в состав России в виде автономного округа. У них был свой президент и своя конституция, но они были подчинены российскому руководству. Прямо как родной Татарстан до двадцатых годов, пока строчки о суверенитете не убрали из местной конституции.

— Пиздец, — только и оставалось проговорить мне.

— Лучше бы не слышали, — заметил Сека. — Ебать.

Я даже не знаю, что чувствовал. Если честно, я вообще ждал, что Беларусь оккупирована, что войска НАТО уже прошли через нее. Если уж они тут, под Псковом. Но вот такого.

Может быть, это жест отчаяния? Хрен его знает. Но то, что война идет на полное уничтожение, это уже понятно. Потому что никто не давал возможности вывести гражданских. Да и вообще.

Бек, единственный, кого эти новости по-видимому не тронули, тем временем снова повернул ручку и снова послышался голос. Этот уже был знаком каждому россиянину. Прямой, громкий, на границе с ором. Этот голос принадлежал сильному человеку, и мы все это знали:

— Наши войска уверенно продвигаются в Европе. Мы держимся в Крыму и на Кавказе. Эти ублюдки устраивают постоянные провокации, забрасывают диверсантов. Но у них ничего не получится. Мы доберемся до них, мы удавим их собственными кишками, они будут жрать собственные потроха!

— О, Красавцев, — заметил Сека. — А вот и президент наш. Вопрос только в том, что дальше будет.

Да, действительно, президент. Это он, похоже, комментирует удары по Минску.

— Всем — держать оборону! — продолжал вещать голос. — Каждый мужчина теперь — это солдат. Мы вернем города. Мы не сдадим наших позиций! Мы отомстим за каждого погибшего, каждого искалеченного. Мы зальем их города кровью!

Бек снова переключил, и из динамиков вновь послышалась музыка:

«Темная ночь… Только пули свистят по степи…»

Радио зашуршало, а потом лампы потухли. Я посмотрел на Бека, и тот пожал плечами и виновато добавил:

— Жрут лампы много. Да и аккумуляторы эти полудохлые. Но я придумаю, что с этим сделать.

— Да побольше натащим и зарядим, — сказал Сека. — Главное, что у нас теперь связь с внешним миром есть. Пусть и односторонняя, но все-таки связь. И интересно, наши в Европе продвигаются.

— Но то, что в Минске, — проговорил я. — Это просто пиздец.

— Согласен, — кивнул Бык. — Пиздец.

Он развернулся и пошел прочь. У него там родственники или что? В общем-то Псков не так далеко от Беларуси находится. А я вообще не знаю.

— Странно, что они по нам до сих пор ядеркой не ебанули, — заметила Надя, проводив выходящего из кабинета здоровяка.

— Да кому мы нужны, — проговорил Сека. — Там — промышленный центр, четвертая столица России, считай. А у нас тут…

Я с ним согласен не был, но промолчал. Нам было, мягко говоря, невесело. Бравурные речи Красавцева особо ситуации не помогали.

— Пойду я, готовить начнем, — проговорила Надя.

— Я тоже пойду, — решил я. Говорить, что поспать хочу, не стал.

А сам подумал о том, что надо бы йода достать в таблетках. Нет, можно, конечно, и спиртовой раствор на кусочек сахара капать, а потом рассасывать. Хотя, это как мертвому припарки, конечно. Если уж в Псков ядерка прилетит, то нам всем с гарантией пиздец.

***

День оказался неожиданно насыщенным. Сперва меня поставили надсмотрщиком над рабами, которых выгнали работать в огороде, разбитом во внутреннем дворике. Потом пришло сразу двое парней из команды Фрая, которые заболели. Кашляли, чихали, и все такое. Послушал, дыхание жесткое, но хрипов не было.

Обоих приказал изолировать, плюс обильное питье. Ну и кое-что от горла дал, для полоскания. Все равно больше у меня ничего не было. Смешно, но рецептуры у нас порядком, а вот банальных капель для носа и таблеток от горла не было.

Потом ковырялся в запасах, включая принесенное нами из ящика с гуманитаркой. Разделил то, что можно продать, от того, что продавать ни в коем случае нельзя. Товара получилось порядочно, и я даже подумал о том, что нужно договариваться с Секой, чтобы дал мне группу, и мы пошли на рынок.

Конечно, если учесть конфликт с Жирным, это может быть не лучшей идеей. Но главарь рано или поздно придумает, что сделать можно.

К вечеру, сразу после ужина, я отправился к себе в комнату, выпил таблетки и завалился на диван. Заебался настолько, что агометалин

А проснулся, услышав звук открывающейся двери и тихие шаги. Как будто дернуло что-то. Но мне половину ночи всякая муть снилась, да и в целом я спал херово. Обстановка не предполагала хорошего сна.

Чуть приоткрыв глаза, посмотрел на человека, что вошел в мою каморку. Кто бы это мог быть? В темноте не видно, а я ведь дверь закрыл, я всегда ее закрываю, пусть это не очень и безопасно, если придется бежать отсюда.

Человек старался двигаться медленно, и было видно, что он не хочет меня разбудить. Я и продолжал лежать, только чуть сместившись так, чтобы быстро достать пистолет. В том, что у ночного гостя в отношении меня совсем не добрые намерения это и так и было понятно. Оставалось надеяться, что он тоже не увидел в темноте моего движения. Или что решил, что я просто ворочаюсь так.

Сердце бешено заколотилось так, что мне даже показалось, что он может его услышать. Вот так вот. Страшно стало до чертиков. Обосраться просто как.

Он сделал шаг, второй, а потом резко бросился ко мне, по-видимому, понял, что я проснулся.

Я наклонился, выхватил из-под дивана пистолет, и мне на руки тут же легли чужие. Я почувствовал запах нечищенных зубов, потом из темноты выплыло лицо, и тогда я понял, кто именно это.

Эпилептик.

Он все-таки решил свести со мной счеты. И, очевидно, он пришел, рассчитывая задушить меня во сне. Не знаю, как он после этого жить собирался, потому что по голове его Сека точно не погладил бы. Да, скорее всего, прибил бы, да похоронил рядом со мной.

Если нас вообще станут хоронить.

— Какого хуя ты тут… — заорал я, и мне тут же в лицо прилетело кулаком. Я отчетливо услышал, как хрустнул нос, из глаз брызнули слезы, а пальцы сами собой разжались, выпустив пистолет.

Бандит вдруг отскочил, вскинул пистолет, прицелился в меня и нажал на спуск. Но ничего не произошло. Я же не совсем отмороженный, чтобы держать оружие не на предохранителе.

Но это секунда. Сейчас он сбросит флажок, а потом проделает у меня в голове еще одно, не предусмотренное природой отверстие.

Нет уж. Я не сдамся без борьбы.

Я оттолкнулся от дивана, который жалобно скрипнул, но все, на что меня хватило — это махнуть ногой. А роста я высокого, соответственно ноги у меня длинные, и прилетело как раз в пистолет. И мне каким-то чудом удалось выбить его из рук парня.

Оружие отлетело в сторону, и я услышал, как разбилось стекло. Это он в шкаф с микроскопами прилетел, а он ведь тяжелый, да и ударил я сильно. Вот оно и разлетелось во все стороны.

Эпилептик на секунду опешил, а я рванулся вперед, собираясь пройти ему в ноги и завалить на пол. Не знаю, почему мне пришел в голову этот борцовский прием, я никогда в жизни и не дрался-то толком.

И попался в ловушку: он обхватил меня за шею локтем, прижал голову к торсу. Но импульса хватило, чтобы завалить его на стол.

Размахнувшись я ткнул его кулаком куда-то в область лица один раз, второй. Он попытался ударить меня, но я долбанул его еще раз. Смертельные объятия разжались, я отскочил, и мы посмотрели друг на друга.

Надо было закричать, позвать на помощь. Пришли бы, и народ определенно встал бы на мою сторону. В особенности главарь.

Но у меня сорвало планку примерно так же, как в аптеке. Я снова бросился на него, поднырнул под летящий в лицо кулак, махнул в ответ.

Ему прилетело хорошо, в челюсть. Он отшатнулся в сторону, врезался в шкаф. Махнул рукой, и мне прилетело в солнечное сплетение. Воздух вышибло из легких, я отскочил, согнулся, пытаясь вдохнуть, а потом еще раз ударил, ногой.

Удар прямо по яйцам — это то, что может вывести из боевого настроя любого мужчину. Эпилептик согнулся, а я уже бросился вперед, по-прежнему пытаясь втянуть в себя воздух. Выставил вперед колено, которое прилетело ему в лицо.

Этого парень не выдержал и опрокинулся на колени. Я же схватил его шею в локоть, зажал, сам не понимая, что толком делаю. То ли задушить пытаюсь, то ли просто отключить.

Секунда, другая, но ничего не происходило, он по прежнему дергался. А потом мою ногу пронзила резкая боль в бедре. Наклонившись, я увидел в ней длинный осколок стекла. Окровавленный, но это было не моя кровь — он сам порезался, когда схватил его.

Нога подогнулась, но я умудрился устоять. Из последних сил схватился за микроскоп и опустил его на голову парня. Послышался хруст, и он упал лицом вниз. Даже в полной темноте я увидел ссадину на его голове, из которой медленно разливалась кровь. И больше не он двигался.

Да нет, это не ссадина нихуя. Я ему череп проломил тяжелым основанием. По-моему даже мозги видно.

Да уж, еб твою мать. Когда в ординатуре говорили, что микроскоп — это мое оружие, они явно не то имели в виду.

А потом послышались торопливые шаги, и в дверной проем ворвались сразу два человека. Ночные охранники, и оба с дробовиками.

Я рефлекторно отскочил, выронив микроскоп на пол, задрал руки, и крикнул:

— Не я первый начал! Он сам пришел!

А потом до меня дошло. Я только что убил человека. Своими руками.

К горлу подскочил ком, я наклонился и выблевал все, что было у меня в желудке. Потом остатки. Но судороги продолжали сотрясать мое тело. Так я и стоял, не способный толком вдохнуть.

Наиль Выборнов

Диагноз: Выживание 2

Глава 1

Я разогнулся и посмотрел на парней. Воняло кровью, сырым мясом. Рвотой воняло, сильно. И меня мутило, перед глазами все плыло. Возможно, что до меня еще не дошло, но только что…

Я только что убил человека. Своими руками. Даже не застрелил, а ударил микроскопом и разбил ему башку. Не знаю, было бы мне легче, если бы у меня в руках было огнестрельное оружие…

Да что за бред мне в голову приходит? Я теперь убийца. Ничем не лучше них.

Но я же защищался? Ведь эпилептик пришел ко мне в комнату чтобы убить. Он бы задушил меня во сне. Или забил бы насмерть. Черт его знает, что еще он мог придумать.

Я посмотрел на свою

И меня застрясло. Не знаю, от кровопотери ли или из-за того, что произошло. Нога подогнулась, и я упал, в последнюю секунду успев отодвинуться от лужи рвоты и крови. И понял, что подняться я уже не смогу.

— Что случилось-то? — мрачно спросил один из парней.

Как они отнесутся к этому? Все-таки убитый был одним из них, он с бандитами гораздо дольше, чем я. Да, ко мне хорошо относится Сека, Бек, еще несколько парней, но для остальных я по-прежнему чужой.

— Он пришел, — прохрипел я. — По-видимому поквитаться захотел. Мне пришлось…

Я снова посмотрел на рану. Смогу подняться? Хрен знает. Стоял-то, очевидно, на адреналине, а теперь меня отпустило, и встать я уже не смогу. Ноги не держат. Точнее нога.

— Отведите меня в медпункт, пацаны? — попросил я.

Надо оказать себе помощь, пока я кровью не истек, как подрезанная свинья. Жгут наложить, почистить рану, зашить. Тут все пыльное, и пыль естественно попала в рану, как и нитки грязные.

Меня передернуло. Представилась гангрена. И как мне оттяпают ногу, отпилят кость пилой, а потом просто прижгут рану факелом, чтобы не загнулся от кровотечения.

Да не, бред. Меня сейчас убить могут за то, что я одного из них убил.

— Жора, сходи за Секой и Беком, — проговорил один из них, сделал несколько шагов, обходя лужу на полу и наклонился. Рывком поставил на ноги. — Позови их. Разобраться надо.

Разобраться? Похоже, что какого-то сочувствия ждать смысла нет.

Тем не менее, бандит помог мне сделать несколько шагов в сторону выхода из комнаты. Даже заикаться о том, чтобы закрыть ее, я не стал. Тут ведь, очевидно, Сека придет смотреть на место инцидента.

Инцидент, блядь. Убийство для меня теперь инцидент.

Идти было больно, на ногу опираться я практически не мог, так что меня пришлось тащить. Обернувшись, я увидел кровавую дорожку на кафельном полу, которая оставалась за мной. Скоро кровь загустеет, побуреет. Ну или ее сотрут раньше. А доживу ли я до этого.

Ключ от медпункта у меня был, но я двинулся прямо в процедурную. Открыл дверцу своим ключом.

— Все, — прохрипел. — Дальше сам.

Попытался сделать шаг. Да, получается, если на ногу не наступать. Нормально.

Бандит же уходить не стал, остался. Как его зовут? А да, Игорем, точно. Но все звали Игорьком, так уж привыкли. Но мне что-то кажется, что панибратства он мне не простит.

Я сделал несколько шагов к столу и принялся складывать в лоток все, что нужно для обработки раны. Кое-как взял, подошел к кушетке. Уселся.

Жгут. Не знаю, надо ли накладывать, порезал он мне артерию? Не знаю, совсем вот нет. Вроде не должен, да и тогда, наверное, я уже кровью истек бы. С другой стороны, может быть, именно осколок сейчас и держит рану.

Наложу. Страшно. Но сперва чуть-чуть приспущу штаны.

Так и сделал, расстегнул ремень джинсов, а потом застегнул вокруг ноги ленту кровоостанавливающего турникета и затянул. После чего взялся за осколок и тут же зашипел от боли.

Надо вытаскивать, иначе никак. Штаны я так просто не сниму. Можно разрезать, конечно, но запасных у меня, как бы это иронично не было бы, нет.

Или оставить так все? Пусть посмотрят на меня, раненого? Может быть и отношение тогда поменяется? Да, конечно, проявлю слабость, но все равно.

Так и сделаю.

Я откинулся назад, на стену и закрыл глаза. Мрачные мысли никак покидать моей головы не хотели. Убил. Убийца.

Несколько раз я уже был на грани этого, но каждый раз удавалось съехать на словах или просто сбежать. Мне в голову не приходило никого грабить, я не думал никогда, что придется. Да, пару раз я воровал — этого не отнять. Но теперь я зашел за черту. Теперь я ничем не отличаюсь от других бандитов.

Грабитель, мародер, убийца. Что дальше? Блядство.

Даже если дело дойдет до конца войны, что со мной будет? Смогу жить как раньше? А если дела Секи вскроются, и нас будут судить? Что тогда? Сколько мне лет дадут? Мародерства, бандитизм…

Так. Нужно выбросить все из головы. Сосредоточиться на линии защиты. Главное — выжить сейчас, уговорить их, что все это случилось не по моей вине. Что он сам пришел, что попытался меня убить.

Так оно в общем-то и есть. Значит, надо просто говорить правду. Это же приятно и легко — говорить правду, верно?

Я не знаю, сколько прошло времени — полчаса или пять минут. Потерял счет. Но когда я услышал шаги и открыл глаза, то увидел Секу и Бека, которые вошли в медпункт. Отметил, что ботинки главаря испачканы кровью. Значит, наклонялся, смотрел на труп.

Сека кивнул Игорьку, и тот сразу же развернулся и ушел. Обратно на пост, скорее всего. Сам же главарь встал передо мной, усевшись на стол — ходил он уже почти нормально, посмотрел…

— Рассказывай, — сказал он.

— Да хули тут рассказывать, — выдохнул я. — Спал. Проснулся от того, что дверь открылась. Увидел, как человек заходит. Схватился за ствол. Он напал. Слово за слово, в общем, приложил я его микроскопом по голове. Он меня осколком стекла пырнул.

— И все? — спросил Сека.

— И все, — ответил я. — Разговаривать он со мной не собирался. Он меня убивать пришел.

Несколько секунд стояло молчание, потом Сека с шумом втянул в себя воздух, резко выдохнул и проговорил:

— Вот же сученыш.

Я чуть приободрился. Очевидно, что слова его относятся не ко мне. А это знает, что он на моей стороне. Наверное.

— Не успокоился все-таки.

— Теперь успокоился, — заметил Бек. — Причем навеки.

— Повезло ему, — ответил Сека. — Если бы выжил, то гораздо хуже пришлось бы. А так — молотком по голове, и все, сразу на тот свет.

— То есть ко мне претензий нет? — спросил я, посмотрев на них.

— Да какие к тебе претензии могут быть, — раздраженно ответил Сека. — Он напал. Ты защищался.

— Тогда я себя подлечу немного? — попросил я разрешения.

— Да, конечно, — Сека хмыкнул. — Ну что, похоже, у нас теперь двое калек.

Ага, конечно. Да мы тут все моральные калеки, что еще скажешь.

Я надел перчатки и снова взялся за

Но так попасть не должно. Да и стоит помнить о вирусной нагрузке и прочем. Хуй его знает.

Ладно, если что, это теперь все лечится. Главное — до конца войны дожить. А немедленная смерть от линчевания, похоже, откладывается.

Резким движением я выдернул осколок из раны. Острый, как кинжал, блядь. Вытер его о штанину, после чего осмотрел внимательнее, но мелких сколов не заметил. Нет, наверняка какие-то совсем мелкие осколки стекла в рану попали, и их придется вымывать. Только нагноения мне не хватало.

Я отложил осколок в сторону, после чего стянул с себя штаны, посмотрел на рану. Пальцами раздвинул края. А неглубокая на самом деле. А чего так больно тогда? А хуй его знает, но мышца разрезана. Придется вскрывать, чистить, а потом…

Анестезия. Вот что сейчас нужно. Вколю в себя что-нибудь, и тогда руки дрожать перестанут. Легче станет.

— Бек, — попросил я. — Подай мне ампулу кеторола и шприц, пожалуйста.

«Политеховец» двинулся к шкафчику, а Сека посмотрел на меня и покачал головой.

— Как-то не везет нам с ногами.

— Этому уебку больше не повезло, — буркнул я. — У него с башкой проблемы были.

Да у нас тут у всех проблемы. Как-то обстановка к психическому здоровью не располагает, если честно. Такое уж время.

— Ну да, — сказал он. — А ты молодец на самом деле. Сориентировался. Он хоть и ебнутый, а боец был неплохой. Если бы вы сошлись, я бы на него поставил.

— Значит, проиграл бы, — я подумал немного, а потом спросил. — У меня проблемы могут быть? Мало ли, у него тут закадычный дружок есть, который отомстить захочет.

— Да не, — главарь отрицательно помотал головой. — Он пересрался со всеми, с тех пор, как мы про его болезнь узнали. Вообще ни с кем особо не разговаривал. Так что не ссы, никто подтянуть тебя за это не захочет. К тому же я сам с ними поговорю, если что.

Бек тем временем принес то, что я просил. Я набрал ампулу, захватил мышцу бедра большим и указательным пальцем, протер место укола и вогнал иглу с хрустом. Вдавил поршень. И уже через несколько секунд меня стало отпускать. Легче.

Но нужно дождаться, когда обезболивающее подействует полностью.

А потом антибиотики. Они у нас есть, причем в достаточном количестве. Но если так продолжится, то запасы уйдут быстро. И надо будет думать, где их взять.

Но пока нет.

— Короче, проблем у меня не будет? — спросил я, повернувшись к нему.

— Не должно, — тем не менее без особой уверенности в голосе ответил он. — Но я бы пока тебя отправил подальше отсюда. Пока страсти не улягутся. На неделю-другую.

— И куда же? — спросил я.

Сам подумал, что это и неплохо. Могли бы что-то вроде базы организовать в Родине. Перетаскать оттуда вещи из окрестных магазинов, он ведь сам говорил о том, чтобы я об этом подумал. А потом на тех же тележках сюда привести.

А я старшим. Заодно и в свое прошлого логово наведаюсь, заберу вещи. Если не растаскали.

Я взял скальпель и, шипя от боли, повел его вдоль раны, расширяя края. Снова потекла кровь. Потом взял пузырек с перекисью и щедро налил внутрь. Она сразу же зашипела пузырями, выплеснулась наружу.

— Да еб твою душу, если бы ты не сдох, я бы тебя еще раз убил, уебан, — только и оставалось выругаться мне.

— Очень ты злой, — усмехнулся Сека. — А говорил, что не сможешь его убить.

— Не трави душу, а, — сказал я. — И так хуево.

Вылил на рану еще один пузырек, уже с наносептиком — военной разработкой, которая убивает вообще все, что только можно. Но без перекиси тут не обойтись было, рану надо промыть от ниток и прочей дряни. А еще активный кислород анаэробы убивает. Те самые, которые гангрену вызывают, после чего людям отпиливают ноги.

Выругался еще раз, уже совсем от души, после чего взялся за рукоделие. Рану зашивать стал то есть. Сразу это сделаю лучше, и есть вероятность, что первичным натяжением затянется. А так не болит, даже наверное ходить смогу.

— Костыль свой дашь мне? — спросил я у Секи. — Тебе вроде без надобности.

— Принесу, — кивнул он.

— Вот и хорошо.

Шов. Еще шов. И еще. Затянуть потом и нормально. Разрез не такой уж и большой.

— Сколько тебе времени нужно, чтобы восстановиться? — спросил Сека.

— Меньше чем тебе, у меня все-таки колотая рана, — ответил я. — Дня три-четыре, и уже смогу нормально ходить. А через неделю должно совсем зажить.

Если не воспалится. Но вслух я этого говорить не стал. Накаркать не хотелось. Страшно все-таки. Уж не знаю, кого страшнее было лечить — Секу или себя. Если бы его залечил бы, то убили б. А так могу калекой остаться или умереть.

Хрен его знает, короче.

— А что такое-то? — спросил я.

— Да надо к Жирному сходить, обстановку проверить, — сказал он. — Вот, думал тебя отправить с парой парней, из тех, кто не засветился в наших сделках еще. Товар поменяете, заодно пообщаетесь с местными, выясните, что он думает. Проблему надо решать.

— Ты серьезно? — спросил я к нему.

— А что? — бандит явно понял, что имею в виду, но все-таки переспросил.

— Да то, что они меня там грабанут просто и все. Отберут все. Туда же без стволов ходят, кто им помешает нас гопнуть и все отобрать?

— Репутация, брат, — пожал плечами Сека. — Но пока лечись, я подумаю еще.

Ага. Вот так вот, выбился в доверенные люди. И он уже собирается меня под молотки кинуть. Придумал же, блядь.

— И типа, мне там недельку пожить? — спросил я.

— Ну да, — кивнул он. — Посмотришь, покрутишься, может за своего сойдешь со временем. Гостиница у них есть, денег мы тебе дадим, да и за товар выручишь.

— А если не соглашусь?

— А у нас тут не демократия, если

С другой стороны. Черта уже пройдена, и деваться мне некуда. Остается только подниматься в иерархии, доказывать свою полезность.

О том, что можно просто сбежать, я уже не подумал.

Глава 2

Я открыл глаза и увидел над собой человека. Лица рассмотреть не получалось, было слишком темно. Наверное, Луна скрылась, и через зарешеченное окно моей каморки не проникало ни единого луча света. Я предметы-то в комнате рассмотреть толком не мог, они как-то расплывались, превращались в причудливые тени.

Но в том, что этот человек пришел с недобрыми намерениями, сомневаться не приходилось. Меня снова собираются убить.

Чем дальше это все зайдет, тем чаще такое будет случаться. И ничего с этим уже не поделать, раз за разом это будет повторяться. Но такую жизнь я себе выбрал.

И мне тоже придется убивать. Одного я записал на свой счет. Пришло время сделать это еще раз.

Я резко перекатился с дивана, потянулся туда, где обычно оставлял пистолет, но его там не было. И нигде рядом тоже, только пол, покрытый местами рваным линолеумом и сплошной ковер пыли на нем.

Сердце бешено заколотилось, меня прошиб холодный пот. Я повернулся и увидел свой Макаров в руках этого самого человека. Широкий дульный срез смотрел на меня, и из него в любой момент могла вылететь смерть. И почему-то у меня не было сомнений, что это именно мой пистолет.

— Тише… — проговорил я. — Не надо. Давай поговорим.

— Может быть, это мне и нужно было? — спросил знакомый голос. — Чтобы ты со мной поговорил?

Прищурившись, я смог разглядеть лицо человека с пистолетом. И это оказался эпилептик. Только вот его висок был разворочен и из него вытекала кровь.

— Может быть, тебе нужно было просто поговорить со мной, а не чмырить перед всем движением? — спросил он. — Не думал об этом?

— Какого хуя… — только и оставалось прошептать мне. — Я же тебя убил.

— Вот именно, — он усмехнулся, прицелился мне в лицо.

Я сжался, ожидая, что сейчас он нажмет на спуск. Пуля попадет мне в лицо, проделает аккуратное входное отверстие, а потом расплескает мозги по всему полу. Череп разворотит только так.

— Бах! — сказал он и добавил. — Ты убит.

После чего поднял ствол к лицу и дунул в него.

А секунду спустя я открыл глаза по-настоящему. Сердце колотилось, голова болела, меня мутило. Но я снова лежал на диване. Не знаю почему, но я сразу же потянулся под кровать, нащупал рукоять Макарова, достал его. Патрон в патроннике, а само оружие на предохранителе, как я обычно его и хранил.

Уселся, опершись локтями на колени, отложил в сторону пистолет. Потер лицо ладонями. Да уж, блядь.

Вдохнул, выдохнул. Вдох, досчитать до четырех, а потом выдох. Нужно успокоиться.

Повернул голову к окошку и увидел, на улице сумерки. Закатные, не предрассветные. Ну да. Потому что сегодня мы отправляемся в путь, а я собрался лечь поспать специально перед дорогой.

Сегодня третий день после того, как я убил эпилептика. Нога у меня уже поджила, и я мог ходить. Ходить, но не бегать, к сожалению. И я пытался уговорить Секу, чтобы он подождал с моей отправкой на рынок к Жирному.

Потому что страшно мне было туда идти. Очень страшно. Естественно я ему этого не сказал. Но он противопоставил моим аргументам о ране то, что меня нужно убрать на какое-то время с глаз долой. И желательно при этом, чтобы я сделал для банды что-нибудь полезное.

А разобраться с намерениями Жирного было полезно. Потому что если он задумал что-то плохое, то надо готовиться к войне. С предсказуемыми последствиями — нас разнесут. Но иначе нельзя было.

Даже я со своим мизерным опытом этих мафиозных разборок, прочерпнутым в основном в книгах и фильмах понимаю, что прогибаться нельзя ни в коем случае. Потому что тогда все кончится плохо. Нас будут доить, а потом, когда взять будет больше нечего, займем мы место тех же самых рабов.

Ладно, пора подниматься.

Я встал, подошел к столу и взял с него бутылку ополаскивателя для рта. Набрал в колпачок, залил в рот и тщательно прополоскал его. Возможность почистить зубы не всегда есть, а так, пусть и минимальная, но все-таки гигиена.

Выплюнул ополаскиватель в горшок с бедным засохшим фикусом, после чего попил водички. Прикрепил на бедро кобуру, сунул в нее пистолет, потом основное сунул в небольшую поясную сумку — таблетки свои, электронную сигарету, да небольшой запас собственных средств.

Надел ее через грудь и двинулся на выход. В принципе должны остальные должны уже собраться.

Так и было. В коридоре меня встретили Сека, Бек и двое парней, что должны были идти со мной. Из тех, что не успели засветиться. Те самые Жора и Игорек, которые до этого большую часть времени занимались охраной школы.

Вооружены они были обычными помповыми дробовиками. Мне же длинноствольного оружия не полагалось вовсе. Все из-за прикрытия. Если мы заявимся на базар с автоматами, то парни Жирного сразу поймут, кто мы такие, и доложат наверх, главарю. А тот спросит.

В общем-то мы должны были играть бедолаг, которым случайно повезло взять медицинский груз. Причем такой, что продавать этой жирной армянской морде Инне нельзя, с ним надо идти напрямую к Жирному. И вот так вот завязать отношения с ним.

Ну и остановиться, скажем, в поисках работы.

Короче, сыграть из себя таких отчаянных искателей приключений. Самая роль для меня, сугубо мирного парня, верно?

— А мы думали, тебя будить придется идти, — сказал Бек.

— Да нет, — ответил я. — Сам встал.

Вроде бы кошмар уже развеялся, и чувствовал я себя относительно нормально. Но то, что история с этим уебком засела в моем подсознании, это тревожный звонок. Хотя… Наверное, у любого нормального человека так, как иначе?

Если только он не дошел до такой стадии, когда уже не помнит, сколько и кого убил.

— Задача ясна же? — спросил Сека.

— Да, — кивнул я. — Втереться в доверие и выяснить, чего именно им нужно от нас, какие у них планы. Подслушать или подпоить кого-нибудь и подговорить. Все понятно.

— Вот именно. Нужно понять, что он хочет, — проговорил Сека. — Вот можно хотеть взять, а можно хотеть дать.

— Ага,

— Ну вот, — усмехнулся главарь. — Взять можно бесплатно, дешево или дорого. И нужно пояснить ему, что бесплатно и дешево не получится. Но сперва хотя бы разобраться с его намерениями.

— Пиздец ты умный, — только и оставалось выдохнуть мне. — Откуда ты вообще всю эту мудрость черпаешь?

— Да книжки умные читал, — Сека улыбнулся. — Была одна такая, там ситуация похожая на нашу. И народ выживал даже… Какое-то время. Ладно, давайте, отправляйтесь, нечего тут торчать.

— А денежка? — удивился я.

Я думал, что он сейчас сыграет сцену из старого детского скетч-шоу о том, мол, какие деньги. Но Сека только хлопнул себя по лбу и проговорил:

— Ну да, блядь, а я-то думаю, что я забыл.

Он запустил руку в карман и вытащил сверток из тысячных купюр, перетянутый резинкой. Потом еще один. И протянул мне.

— Держи. Здесь двести штук. Вам этого хватит. Только помните, о том, что вы с нами, говорить нельзя. Вообще никому.

— Принял, — кивнул я, посмотрел на своих новых подручных. Они вообще предпочитали никому ничего не говорить. — Если что, пацаны, мы из Родины, на аллее Майи Плесецкой жили. Смогли груз гуманитарки взять и унесли. Никаких раскладов по городу не знаем, только о рынке слышали от других.

— Принял, — сказал Игорек.

— Ну, пошли тогда.

Я наклонился и подобрал с пола рюкзак, в который вчера сложил медицинское барахло, которое предназначалось на продажу. Весь день его разбирал, отделил то, чего и так много, и то, что точно не пригодится. Я ведь и до этого лекарств в аптеке набрал вроде противозачаточных.

Забросил за спину, и нога тут же заныла. Но хрен с ней. Ощущение даже не боли, а так, как будто мозоль натер. В целом терпимо на самом деле. Правда чешется пиздец просто как.

И мы двинулись к выходу из школы.

***

За всю дорогу до рынка мы так никого и не встретили — ни военных, ни гражданских. Первые, похоже, сделали свои дела и покинули район, а вторые просто предпочли не высовываться. Так что добрались до заднего входа в торговый центр, где и подошли к парням с повязками, которые так и стояли на своем посту.

Я посмотрел на них. Может быть, кто-то из них под стволами и отобрал груз у Фрая. Может быть… Хотя нет, вряд ли. Слишком уж у них домашние мирные рожи, даже удивительно, что такие встречаются среди бандитов. Первый — увалень такой, с пузом, смуглый и кареглазый, заросший густой темной бородой. Второй — какой-то типичный рязанский паренек, но лицо доброе при этом.

— Кто такие? — спросил узкоглазый.

— Мы из Родины, — сказал я. — Получилось товар взять. Услышали, что тут его поменять можно, вот и пришли.

— Правильно услышали так-то, — сказал он. — Стволы сдаем. Правила знаете?

В этот раз я решил не выкобениваться, вытащил из кобуры пистолет и положил на столик стволом к себе. Игорек и Жора тоже разоружились, выложили оружие.

— Расскажи, — сказал я.

— Ну во-первых за вход тут принято платить уж, — сказал он. — По десятке с носа.

Вот это вот «уж» меня цепануло, показалось знакомым. Как и «так-то». На моей малой родине многие так разговаривали, правда это самое «уж» часто мешалось с татарским «инде». Ну и «айда», без него вообще никуда.

Мне, чтобы избавиться от него, достаточно много времени пришлось потратить. И то, стоило хотя бы на неделю домой вернуться, как опять прилипало. И ходил разговаривал вот так.

— Или товаром берем, — сказал второй.

Ага, конечно, товаром, бля. А оценивать они его сами будут? Или может быть, по довоенным ценам в магазине возьмут? Конечно. Точно к рукам что-то прилипнет. Так что лучше заплатить наличкой.

— Без базара, пацаны, — ответил я, расстегнул молнию поясной сумки и вытащил оттуда деньги. Свои личные сбережения, между прочим. — Лучше наличкой.

Их на какое-то время хватит, а бабки, которые Сека дал, лучше приберечь на время. И не светить ими почем зря.

Отсчитал купюры, правда, у меня много мелких было, так что получилось даже лучше — как будто набрали бабки хрен знает где, по кассам магазинов шарились.

Положил на стол. Смуглый сразу же забрал их, засунул в карман. Потом вытащил блокнот, начертал на нем что-то и протянул мне. Я посмотрел — ага, описание стволов, тех, что мы сдали. Видимо, чтобы ничего не перепутать, и чтобы нам их потом нормально обратно выдали.

Но, когда мы приходили сюда с Беком и остальными, никто ничего такого не давал. Хотя… Шли мы одной группой, да еще и всего на пару часов, так что оружие, скорее всего, просто отложили в сторону.

— Теперь по остальным правилам уж. Если стволы случайно «найдете», лучше не показывайтесь с ними — убьют. За воровство тут руки рубят, если что. Задирать и драться тоже ни с кем не советую. Ну в общем-то и все уж.

— Ты татарин что ли? — я не выдержал и все-таки спросил.

— Да, — кивнул парень.

— Рамиль, — протянул я ему руку.

— Хах! — он улыбнулся, пожал мне ладонь. — Марат. Ну все, Платон, сегодня разорят наших торгашей. Сам же знаешь…

— Ага, вам, татарам, лишь бы даром.

— Давно тут, земляк? — спросил тем временем у меня татарин.

— Да уже год, — ответил я. — А до этого в Питере жил. На Родине несколько лет не был.

— Ладно… — он вдруг задумался. — У меня смена через два часа закончится, так что можно встретиться и обсудить, выпить, вспомнить времена. Или вы поторговать и сразу на выход?

— Да нам наоборот, остановиться бы на какое-то время, — имитируя робость проговорил я. — И пожрать еще чего-нибудь вкусного. А то в последнее время что-то не везло на это…

— Ну, по вам и не скажешь, — хмыкнул второй.

— Остановиться можно, гостиница на первом этаже есть, — сказал Марат. — А на четвертом, где фудкорт был, пожрать можно. Слушай, а давай через два часа там встретимся? У Ашота. Вкусно готовят.

— Да, как раз, обустроиться успеем, — кивнул я, а потом наклонился и добавил, будто по секрету.

— А что там? — заинтересовался второй.

Я задумался на секунду. Стоит говорить или нет? Нет, грабить напрямую они нас не станут, все-таки за репутацию базара хозяин беспокоится. Или все-таки станут. Черт его знает, это же отморозки, бандиты, еще покруче Секи и его парней.

А мы там без оружия будем, что не очень хорошо. Нет, тут нужно рисковать. Мы ведь простых парней играем. А если груз отберут…

Блядь, да хуй его знает. Все равно ведь говорить, не к Инне же нам с этим барахлом идти.

— Лекарства, — наконец решился я. Сказал как бы по секрету, но при этом чтобы слышно всем было. — Мне бы с Жирным об этом поговорить, я думаю, больше никто не возьмет и настоящую цену не даст.

— Ну, к нему так просто не подойдешь, — хмыкнул второй.

— Поможешь, если что? — спросил я у Марата. — Процентом не обижу, если что. Вот у Ашота и обсудим это, лады?

Это отлично, если удастся завести среди людей Жирного знакомства. Может быть, что-то выведать через этого Марата получится. Или хотя бы выгодно загнать Жирному лекарства, чем обратить на себя внимание, как на надежных, но чутка бедолажных парней.

А новых знакомых придется искать еще в любом случае. И желательно, чтобы меня им кто-нибудь представил. И вот этот самый татарин вполне себе подойдет.

— Да без проблем, — ответил он и глянул нам за спины.

Я повернулся и увидел, что в нашу сторону движутся трое парней, одетых…

Да как военные они были одеты. И судя по затюненным в хлам Калашниковым в руках, этими самыми военными и были. Да и по повадкам, по тому, как шли, контролируя окрестности, и без того все ясно.

Но сейчас не время проявлять любопытство. От военных надо держаться как можно дальше. Оставалось надеяться только на то, что они вдруг не решили прикрутить Жирного, и что с базаром все будет нормально.

— Мы пройдем? — спросил я.

— Проходите, — разрешил Марат, и мы двинулись внутрь.

Мимо баррикад, к неработающему эскалатору, ведущему на второй этаж. У самого него я остановился, оглянулся и увидел, что военные спокойно разоружаются, передавая свои навороченные автоматы охране.

Это очень интересное кино, блин.

А навстречу нам со второго этажа, пыхтя и переваливаясь с ноги на ногу двинулся хозяин базара — Жирный. Вблизи он казался еще огромнее. Не знаю, как он вообще ходит, мне кажется, ему проще трехколесник какой-нибудь приспособить, на каких толстяки, бывает, ездят. Правда еще найти надо, какой его выдержит.

А ведь он навстречу к военным идет. Тоже интересно.

Но нам сейчас наверх не надо, нам нужно к гостинице. Так что я повернулся и двинулся вдоль торговых рядов вглубь этажа. Они здесь все были заколоченными досками, профлистом и другим хламом. Здесь не торговали, короче говоря.

Зато была вывеска гостиницы. Ну как вывеска, вывеской ее можно было назвать очень условно, просто большая картонка, наверное, от холодильника, которая оказалась приклеена к стене. И на ней корявыми буквами маркером было написано «Гостиница». Ладно хоть без ошибок написано было, и то хорошо.

Я двинулся туда, а Жора и Игорек пошли за нами. Неразговорчивые они, в диалог так и не влезли. Ну это, может быть, и хорошо, не зря ведь меня Сека старшим поставил. И все разговоры вести мне.

За стойкой в гостинице обнаружилась женщина. Ближе к сорока годам, может быть и старше, если хорошо сохранилась. Круглолицая такая, волосы средней длины, нос вздернутый.

— Здравствуйте, — решил я соблюсти какие-то приличия и тут же продолжил. — Нам номер нужен.

— Койку в общем или отдельный? — спросила она.

— На троих, — ответил я. — Есть такие?

— Есть, — кивнула она и полезла за стойку. Очевидно, за ключами.

— Сколько? — решил спросить я.

— Двадцать пять за ночь, — ответила она. — Надолго брать будете?

Да уж, нехило. Тридцать за вход, двадцать пять за номер. Интересно, сколько тут еда стоит?

— Пока на одну, — я запустил руку в ту же сумку, выгреб из нее остатки денег. Больше у меня тупо нет, придется потрошить пачки, которые выдал Сека.

Положил на стойку. Она взяла и пересчитала еще раз, хотя я только что сделал это сам. После чего взяла ключ, и мотнула головой, мол, пошли.

Сервис тут, надо сказать, так себе.

Пошла она куда-то через заднюю дверь, которая, как оказалась, вела из торгового павильона в коридор. И дальше шли такие же двери, через общий коридор. А, это пожарный, похоже, или что-то такое.

Прошли, добрались до одной из дверей, и она открыла ее ключом, после чего посторонилась, пропуская внутрь.

Да, это торговый павильон, небольшой. Не какой-то сетевой магазин, а что-то мелкое и местечковое. На стенах полки остались, отдирать их не стали. Обувь тут продавали или что-то такое. На полу валялось три матраса, и это в общем-то все удобства.

— Завтраков нет, — таким же унылым рутинным тоном проговорила она. — Умывальник в туалете, общий, в конце зала. Если полностью помыться надо, можно устроить.

— Спасибо, пока не надо, — сказал я.

— Девочку прислать могу, — проговорила женщина. По-видимому, решила все-таки проявить любезность.

— Нет, обойдемся, — я покачал головой.

Она хмыкнула и ушла. Мы вошли, пацаны тут же сбросили с себя рюкзаки, расположились. У них в основном то, что нужно продавать Жирному — лекарства из военного груза и хирургические наборы. У меня же то, что я в обычной аптеке набрал, можно сейчас к Инне пойти.

Можно было груз где-то в окрестностях оставить, а сюда двинуть вообще налегке. Но только вот во-первых его могут найти. А во-вторых, под стволом хочешь — не хочешь, а все равно приведешь. Да уж, сунули мы хуй в змеиное гнездо.

— Короче, пацаны, сидите тут тише воды, ниже травы, — решил я и кинул Игорьку ключ. — Дверь открывать, если только постучу вот так, — я отстучал по полке бессмертный гимн «Спартак — чемпион». — Я пойду, попытаюсь договориться. Жратвы принесу чуть позже. Забились?

— Добро, — кивнул Жора. — Все равно спать охота.

— А вот спать вам не придется, — я усмехнулся. — Пасите. Что-то мне тут не нравится, чуйка буквально кричит, что дело плохо. Кстати, —

— Да они ж не поняли, что нас Сека прислал, — пожал плечами Игорек.

— Да, но они сейчас видят трех лохов, у которых ценный груз. И которые об этом еще и рассказали сами на входе.

— А нахуя ты тогда это сделал?

— А что мне еще делать-то было? — я поморщился. Сам уже жалел, но оставалось только гнуть свою линию. — Ладно, пойду я. Бдите тут, если что.

Повернулся и вышел со своим рюкзаком. Прошел по коридору, выбрался в «фойе гостиницы», если это убожество так можно было назвать, и тут же наткнулся на троих парней с повязками охраны.

— Ты — Рамиль? — спросил один из них.

Ну да, я Марату по имени представился.

— Ну, я, — только и оставалось кивнуть мне.

— Пошли, — сказал он. — Жирный зовет.

Сердце буквально провалилось в пятки. Да еб твою мать. Что ж я за придурок такой?

Глава 3

Рюкзак у меня естественно отобрали, как и поясную сумку. И даже нож, который я таскал с собой, нашли и забрали. Вернуть никто ничего не обещал, потому что было в общем-то неясно, вернусь ли я вообще.

Скоро меня привели в кабинет Жирного. Он и таких условиях нормально устроился, пусть это и была раньше какая-то каморка без окон и с одной дверью. Ну отсутствие окон сейчас это, наверное, даже хорошо, потому что меньше шансов, что стекла осыплются или прилетит какая-нибудь ебань.

Ну и учитывать стоит, что человеку уровня хозяина стоит опасаться покушений. А людей со снайперской подготовкой в городе много. И некоторые из них могут сами захотеть его смерти, а другим за нее просто заплатят. Все просто.

Но обставлен кабинет был неплохо, я бы даже сказал, что с показной роскошью. Не удивлюсь, если толстяк своих людей специально отправлял ограбить какой-нибудь мебельный магазин.

Посреди кабинета стоял монструозных размеров стол, причем по нему было видно, что сделан он из массива дерева. Такое же огромное и наверняка дорогое кресло типа «босс». На стенах — картины какие-то, книжные полки вокруг, хотя по Жирному не скажешь, что он не то что любитель книг, а хотя бы то, что просто умеет читать.

Блядь, да он даже обои поклеил, тяжелые такие, виниловые, зеленые с золотистыми уборами. Разве что паркет не постелил.

И самое интересное — на столе стоял ноутбук. Рабочий ноутбук, судя по тому, что вентиляторы едва слышно гудели. Вот это по нынешним временам редкость редкая. Особенно если он подключен к спутниковому интернету. К пиндосскому «Старлинку» или нашему аналогу — «Глобо».

Да, это тебе не по ламповой радиоле сербские военные песни слушать, с шипением и практически без басов. Сразу видно, что человек серьезными делами занимается.

На то в общем-то и нацелена обстановка: подавить показной роскошью, показать, что перед хозяином кабинета ты — всего лишь букашка. Но я постарался не стушеваться. Может быть, я и муравей, но у меня есть жвалы, блядь. И я могу вцепиться в яйца кому угодно.

— Как зовут? — посмотрел на меня хозяин кабинета, который развалился в кресле.

— Рамиль, — решил я не врать. Все равно ведь охраннику уже представился настоящим именем.

— Присядь, — хрипло проговорил он, кивнув на кресло напротив.

Их там два было, с низкой посадкой, гораздо более скромные. Между ними — круглый столик такой. Я бы предпочел не садиться, потому что быстро отреагировать на что-то не получится. Во-первых, сидение расслабляет, во-вторых, с него быстро не вскочишь.

Хотя, если он на меня вдруг бросится, то все равно голыми руками задушит. Они у него вон какие, бицепсы размером с мою голову, пиджак красный аж топорщится во все стороны.

Кого-то он мне напоминает, кстати говоря… Но вспомнить не могу. Что-то из совсем уж забытых времен.

— Откуда? — спросил он.

— С Родины, — ответил я и зачем-то все-таки решил пояснить, а то двусмысленно звучит. — Из поселка.

— Да я понял, — ответил он. — И товарищи твои?

— Да, — сказал я и добавил. — На аллее Плисецкой живем. Но решили в эту сторону двигать, неспокойно там стало.

— Так там вроде народа почти нет… — заметил он. — И по магазинам есть чем поживиться.

— ДРГ чухонские заебали, — ответил я. — Тут история была недавно со снайпером… Неприятно. Здесь спокойнее должно быть, если устроиться получится.

Кстати, история реально была, но не недавно, а полгода назад, зимой. Когда я пошел обыскать один подвальный хозяйственный магазинчик на предмет полезного — хотели с моей старой группой самогонный аппарат построить. И в итоге просидел там почти сутки, чуть не сдохнув от жажды, потому что меня выцепил снайпер и в буквальном смысле не давал высунуться.

Правда, история эта мне жизнь спасла в итоге.

— Не уверен, — прокомментировал мои слова Жирный.

Что он имел в виду? Что спокойнее будет или что устроиться получит? Его не поймешь.

— А что за груз у вас? — спросил здоровяк. — Маратик говорил, ты хвастался, что препараты. Обычно с таким к Инне идут, она берет, меняется. Но ему ты сказал, что такой груз левому человеку не продашь.

— Это не просто препараты, — я покачал головой. — Нет, то, что по аптекам набрать можно, у нас есть, мы выпотрошили несколько. И из того ты ничего не возьмешь, сам понимаю — там сердечные, противозачаточные…

— Охуенный товар сейчас, надо сказать, — проговорил он с плохо скрываемым сарказмом в голосе. Перебил меня, значит.

— Зря ты так, — я улыбнулся. — Ебаться люди не перестали, шалманы опять же есть. А беременеть сейчас чревато. Так что, думаю, и у Инны этот товар идет нормально. Но там не то.

— А что?

— С гуманитарки груз, — ответил я. — Антибиотики. Хирургические наборы. Я знаю, что с медициной сейчас хреново, я сам — врач. И знаю, сколько это будет стоить. Вот и хотел пойти к тебе, чтобы ты дал настоящую цену.

Жирный уставился на меня тяжелым взглядом, я же посмотрел в ответ, стараясь, чтобы взгляд не выдал моего волнения. А мне страшно было, просто пиздец как. Потому что я знал, что он сейчас может

Короче, жизнь моя сейчас не стоит вообще ничего. Дешевле грязи под ногтями.

Взгляд никто из нас не отвел. Тогда он поднялся, сделал несколько шагов в мою сторону. Специально, чтобы быть выше. Чтобы занять доминирующую позицию. Мне же осталось только откинуться на стуле и вытянуть ноги. Подать невербальный знак, что я расслаблен и полностью контролирую разговор.

— Опасный груз, — сказал он. — Очень. Кому попало с ним шляться точно нельзя.

— Ну, поэтому я к тебе и пришел, — ответил я. — Потому что ты — не кто попало. Ты знаешь, кому это продать можно.

— Например? — спросил я.

— Тем, кому этот груз и предназначался. Военным.

Он нахмурился. Посмотрел на меня внимательнее, после чего переспросил:

— А с чего ты взял, что я с военными дела веду?

— Да потому что у тебя госпиталь через дорогу, — я даже махнул рукой, хотя понятия не имел, в ту сторону показывал или нет. Потому что ориентацию в пространстве потерял, пока меня по лестницам, да коридорам водили. — Они тебя просто так терпят что ли? У тебя здесь столько всего, что военным пригодиться может. Если бы договоренностей не было, то давно пришел бы отряд «Волков» и вырезал всех.

Он молчал, только продолжал сурово смотреть на меня.

— Ну и вообще, бля, у меня ж глаза есть, — продолжил я. — Я видел, кто подошел, и к кому ты навстречу вышел. Либо вояки, либо «операшки». Одно из двух.

— И ты думаешь, что они у меня груз купят? — спросил он.

— Купят, конечно, если правильную цену назначишь, — ответил я. — Как будто ты им не продаешь ничего. Да и вообще…

— А почему мне тогда просто не ебнуть тебя и твоих дружков? — спросил Жирный. — Не забрать груз, и не отдать его воякам в качестве жеста доброй воли? Или выдать вас головами. Мол, вот, расхитители социалистической собственности.

Нет, он точно книги читает. Или по крайней мере, смотрел кино. Много и старое. И он тут же подтвердил мою мысль:

— Суд, конечно, уже не самый гуманный и справедливый, но вам-то без разницы.

— А толку с того? — спросил я. — Тебе же надо показать, что не только давать хочешь военным, но и брать у них. И брать дешево, а давать дорого. В этом же смысл торговли. Разве не так Рокфеллер разбогател: покупал подешевле и продавал подороже?

— Мозги мне не пудри, сопляк! — заорал он, резко меняясь в лице, и как-то краснея даже. А вот это уже из другого советского кино, а точнее мультика. Сеньор Помидор. Под свет пиджака.

— Остынь, блядь, — ответил я ему, поднимаясь на ноги. Все-таки не выдержал и дал слабину — Если ты думаешь, что мы весь груз принесли, то я не знаю, что у тебя в голове. Часть с нами, остальное — в надежном месте. Можешь нас ебнуть, конечно, прямо сейчас, да только тогда упустишь столько, что…

Жирный несколько секунд молчал. Было только дыхание слышно, тяжелое, сиплое, и будто даже пол под ним слегка дрожал. От злости. Потом он вдруг улыбнулся. Не добродушно, конечно. Так, как улыбается человек, у которого ты в кулаке, и который решает раздавать тебя или нет.

— Умный ты, сука, — наконец сказал он, глядя куда-то сквозь меня. — Слишком умный для своих лет. Таких, знаешь ли, никто не любит.

— Да мне в хуй не уперлось, чтобы любили, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы ты заработал. И я вместе с тобой.

Он хмыкнул, сел обратно в кресло, медленно, я даже услышал, как пружины скрипнули. Секунды тянулись липко, как повидло внутри печенья, которого я не ел уже год. Я видел, как он смотрит, оценивает, просчитывает. Наверное думает, не шпион ли я.

Про Секу он, скорее всего, даже не подумал. А вот о том, что это может быть закидуха от его партнеров в камуфляже — вполне себе.

— Бля, только не пизди, что ты меня не боишься.— Конечно боюсь, — хмыкнул я. — Только дурак бы не боялся, с сам говоришь, что я умный. Но я всё равно пришёл. Потому что знаю, сколько стоит то, что у меня есть.— И сколько же это стоит?

— Столько же, сколько место под солнцем, — ответил я. — Это ж не просто бабки, это возможность устроиться так, чтобы дожить до момента, когда блядская война закончится. Думаешь, я не вижу, зачем ты все это делаешь? Рынок, бизнес и все остальное.

— Ну и зачем? — спросил он.

— Хочешь дожить до конца войны и подняться, — пожал я плечами. — Это возможность для сильных и ушлых. Меня сильным не назвать, конечно, я даже не дрался никогда, а вот в ушлые записаться пока не поздно.

— А теперь я думаю, что ты либо охуенно храбрый, либо охуенно тупой, — ответил он.

— Блядь, да ты определись уже, — ответил я.

— Вот и пытаюсь определиться, что с тобой делать.

— Да хули тут делать, — я усмехнулся. — Груз возьми по настоящей цене. И будем дальше работать. Сам же говоришь, Родина — поле непаханное. Там много чего есть из того, что пригодиться может. Тебе или твоим партнерам.

Он вдохнул, выдохнул и сказал:

— Все-таки умный. Добазарились. Возьму товар по настоящей цене, плачу наличными.

— Так что, партнеры? — решил я совсем обнаглеть.

— Не дорос ты еще партнером меня называть, — он усмехнулся. — Но считай, что ты мне нужен.

И все это развеялось, даже дышать стало легче. Я едва удержался от того, чтобы не откашляться. Тяжелый же человек, в прямом и переносном смысле.

— Бля, а как меня тебя звать? — спросил я, наконец, раз ситуация разрешилась. — Я к тебе так и не обратился ни разу.

— Ха-ха-ха! — Жирный расхохотался в голос, хлопнул себя по колену ладонью. — Что, стремно меня Жирным называть? Да так и зови, ебаный в рот.

— А, ладно, — мне осталось пожать плечами. Ну нравится ему, что его так погоняют, хули тут сделаешь.

Он потянулся,

Нет, теперь я уверен, что книги ему не просто так. И это очень умный человек, несмотря на такую внешность. Настоящий психолог.

— Сигару будешь? — спросил он. — Раз уж надо обсудить детали сделки?

— Давай, — кивнул я.

Такого я не курил очень давно, наверное уже несколько лет. Такого богатства сейчас не найти. Я поднялся, сделал несколько шагов к столу, а он уже обрубил второй конец и протянул мне ароматную и толстую круто набитую сигару.

Стоит помнить о том, что иногда сигара — это просто сигара. А иногда — большой и толстый хуй.

Следом он катнул по столу коробок спичек. Как прикуривать их я тоже знал, как и например то, что нельзя делать это от бензиновой зажигалки.

Зажег спичку, поднес, пыхнул несколько раз, пока кончик не загорелся. После этого набрал полный рот ароматного дыма и выпустил его в потолок. Сейчас я был выше Жирного, но доминирующую позицию занять все равно не получалось. Он тем временем приготовил сигару для себя и тоже прикурил.

Поверил он мне, что я такой удачливый искатель приключений? Хрен знает. Но скорее всего пробивать будет, причем, по всем каналам. Кто-то вспомнит, что я с командой Бека приходил? Ну, может быть, и так.

Но скорее всего нет. Тут людей куча, и на нас не смотрят практически. Только Инна может вспомнить, но я к ней подходил-то один фактически, спутник мой в стороне стоял и молчал. Остальные…

Ладно, идем ва-банк.

Эх, Сека, знал бы ты, во что я ради тебя вписываюсь.

— А что за история со снайпером-то? — спросил он вдруг. — Они мне, знаешь, тоже крови попили. Только не чухонские, а наши, пока договорить не удалось. Сам ведь видишь, сижу здесь, без окон, без дверей, полна горница меня.

Расскажу, почему нет. Проявлю доверие.

— Это не недавно было, — ответил я и уселся обратно в кресло. — Зимой еще. Сутки просидел в подвале одном, пока меня пасли с высотки. Причем, такое ощущение, что специально на меня сидели. Нет, он еще нескольких привалил, я потом видел. И только тогда домой вернулся. И, знаешь, это меня спасло.

— В смысле? — не понял он.

— В прямом, — ответил я. — Я тогда с большой компанией жил, там мужики были, бабы, даже пара стариков и детей. А в январе помнишь, может, мороз ебанул под тридцатку? Вот они все в одной комнате заперлись, очаг разожгли. Да и угорели нахуй. Если бы я там был, то так же кончил бы.

Меня передернуло от воспоминаний. Когда вернулся домой, а там только трупы лежат.

Я ведь даже не взял ничего оттуда, так и ушел. Просто сбежать захотелось, как можно дальше от тех мест оказаться. Чуть не замерз тогда нахуй.

А когда вернулся, уже все растащили. Даже бочку, которую вместо очага использовали, унесли. Вот такая вот хуйня.

Я набрал в рот еще дыма, прополоскал, выпустил в потолок и откинулся на кресле.

— Пиздец, — выдохнул он.

— Да, пиздец, — согласился я. — Мне это до сих пор снится временами. И такое, думаю, у каждого было.

— Согласен, — кивнул он, хотя особого сочувствия в его голосе не было. — У нас тут тоже все не с первого дня возникло. А сейчас живем. Нормально.

Вербует? Увидел потенциально полезного человека? Черт его знает. Но мне тут не нравится. Особенно то, что они рабами решили торговать. Сека в этом плане мне гораздо более симпатичен. Он пусть и держит рабов, но по крайней мере не сбывает с рук, как скот.

И даже заморочился, чтобы вылечить их от чесотки. Хотя он это скорее для их собственной безопасности сделал.

— Да вы как сыр в масле, — решил я польстить.

— Ой не скажи, бля, — он покачал головой.

Ладно, хватит, что-то расселся я тут. А меня мои парни ждут. И они не в курсе, что меня сперва чуть на ножи не поставили, а потом я договорился о сделке. Да, можно сказать, что совершил лучшую сделку в истории международной торговли. Прямо как один президент США.

— Так что с товаром? — решил я перевести разговор на другую тему. — Товар — деньги, деньги — товар. Когда менять будем? Нам еще за гостиницу платить, мы думали остаться тут на какое-то время.

— Да, пожалуй, прямо сейчас и пойдем, — сказал он, поднимаясь. — Сейчас за человеком зайдем, который все это оценивать будет.

Меня передернуло. Оставалось надеяться, что это не та мерзкая армянка. Тем более, что она меня узнает. Ладно, раз уж играем с крупными ставками, то делать больше нечего.

— И своим скажи, чтобы мой рюкзак и сумку вернули, — сказал я. — Там тоже есть что загнать, но уже этой Инне твоей.

— Вернут, — Жирный усмехнулся. — У нас все по-честному.

Глава 4

К моей радости оценивать товар должна была не Инна, а какой-то мужик, высокий такой, сухощавый и совершенно седой. На вид ему было лет под шестьдесят где-то, а может быть и старше — бывают такие мужики, которые в определенном возрасте просто перестают меняться.

Выглядел он как профессор, иначе не скажешь. Бывали у меня в вузе такие благообразные профессора, правда внешний вид редко коррелировал с характером. Отношения с ними у нас, студентов, могли быть очень разными.

Но в целом удивительно было. Если мужик разбирается в лекарствах, то значит, он скорее всего врач или кто-то вроде того. Ну и чего ж он тогда с бандитами делает, с Жирным этим, если через дорогу находится целый госпиталь, где работа всегда найдется?

Хотя… Я ведь к бандитам попал.

Кстати, светить своим медицинским образованием я не собирался, потому что сразу возникнут вопросы. А могут еще и вспомнить.

А с этим была проблема. Потому что помимо этого самого оценщика и самого Жирного за нами отправился еще и охранник. Скорее всего для статуса, потому что если бы товар все-таки решились отобрать, то взяли бы ни одного.

И это был как раз

Этот же охранник тащил с собой тележку. Таких много было, потому что в этом же торговом центре располагался супермаркет. Который, скорее всего, и положил начало благополучию бандитов. Особенно если Жирному удалось взять его под крышу, а то и попросту объявить весь товар своей собственности.

Наглости бы ему хватило, а что именно тут произошло, я не знал. Когда эти события происходили, был слишком далеко, а расспрашивать как-то не стал. Хотя, блядь, стоило бы.

Рюкзак и сумку мне тоже вернули, что уже само по себе было хорошо. Наводило на мысль, что Жирного я заинтересовал и он все-таки настроен на сотрудничество.

Мои товарищи были очень удивлены, когда мы заявились толпой, да еще и с владельцем рынка. Но я взглядом подал им знак, что все нормально.

— Ну давай, — все тем же хриплым голосом проговорил Жирный. — Показывай свой товар.

— Конечно, — только и оставалось ответить мне.

Сбросил с себя рюкзак, отложил к стене и тут же взял другой, в котором был товар из гуманитарного груза. Подошел, кинул на пол.

— Смотрите.

— Посмотри, Авенирыч, — кивнул главарь.

Тот наклонился, расстегнул рюкзак, открыл и принялся выкладывать товар прямо на пол. При этом было видно, что морщился. Ну, наверное, это у него стратегия такая — особых восторгов не выдавать, чтобы потом сбить цену.

В то, что Жирный действительно даст мне настоящую цену за лекарства, не верилось. Но я готовился торговаться отчаянно. Правда, была в этом одна проблема.

Этот самый Авенирович что-то губами шевелил, говорил, но не вслух. Мы с Жирным переглянулись, и он сказал:

— Авенирыч был региональным директором одной сети аптечной. И сам до этого долго проработал. Так что дело свое знает.

Ага, не врач. Все-таки не доктор. Ну да, теперь стало еще яснее, почему Сека в меня так вцепился — иметь своего «придворного» врача — это уже само по себе круто. Доказывает статус.

Мои парни молчали, не говорили ничего, только переглядывались. Похоже, что они не ожидали такого быстрого разговора. Ну да, ни Игорек, ни Жора не в курсе же, что едва я вышел из гостиницы, как меня взяли под белые ручки.

А меня потряхивало. Действительно потряхивало. Ощущение было такое, будто только что побывал в клетке с медведем. Но повезло, медведь был не только сыт, но еще и в хорошем расположении духа.

— Ну что, сколько это добро стоит? — обратился Жирный к Авенировичу, когда тот выложил последнюю упаковку лекарств из рюкзака.

— Товар хороший, — пришлось признать ему. — Все свежее, все с гуманитарного груза.

Главарь банды нахмурился. Ему явно хотелось сбить цену, а тут его же человек признал, что стоит это дорого.

— Сперва второй рюкзак посмотрю, — сказал он. — Тут предметно обсуждать надо.

— Мы оптом берем, нам ему товарный чек не выдавать, — уже не скрывая раздражения проговорил Жирный. — В целом примерно прикинь.

— А чего это оптом? — спросил я. — Давай предметно по каждой позиции поговорим.

— Не выебывайся, — буркнул тот. — Валек, давай второй рюкзак сюда.

Охранник двинулся, взял рюкзак и принес его обратно. Авенирович открыл уже его, первым же делом достал оба хирургических меднабора. Хмыкнул. Похоже, что такого он увидеть не ожидал. Хотя на самом деле штука практически бесполезная для нас, только на продажу и пускать. Ну где сейчас в Пскове найти обученного хирурга, и чтобы он при этом не на военных работал?

Куча лекарств на полу росла. Я отошел, встал у стены, той части, что свободна была от полки, оперся, сложил руки на груди. Вот скажет он сейчас — полмиллиона. А даже я понимаю, что эти лекарства стоят дороже.

На самом деле, блин, если бы мы перетаскали их к Инне, то действительно смогли бы больше заработать. Но пришлось бы ходить несколько раз, чтобы не примелькаться, продавать по чуть-чуть. И, что немаловажно, иметь дела с этой наглой мордой.

Но суть в том, что мне нужно было войти в доверие к Жирному. А это само по себе уже дорогого стоило. Нет ничего лучше, чем заключить выгодную сделку.

— Восемьсот, — проговорил наконец Авенирович.

Я хмыкнул и выдвинул ответное предложение.

— Два.

— Блядь, ты охуел? — повернулся ко мне Жирный. — Мой человек говорит восемьсот, а ты…

Опять давит. Думает, что получится. Но нет, он же думает, что мы только часть груза принесли, что есть еще. Да и вроде как договорились уже.

— Бля, Жирный, — сказал я. — Я так-то не дебил. И если что, тоже в аптеке работал. Пять лет. В «Мае».

— В «Мае»? — повернулся ко мне Авенирович. — А как зовут?

— Рамиль, — ответил я. — Габдрахманов Рамиль.

— Ха, — оценщик усмехнулся. — А я про тебя слышал. Это про тебя говорили, что ты коллег гнобил, и что ты на свои «кроксы» замок повесил.

Я чуть не расхохотался. Ну второе, кстати, правда, потому что в свое время заебали подработчики чужую обувь гнать. А это еще и негигиенично — запустят ногти, вырастят грибок, а потом в чужие тапочки ноги суют.

— Таня жаловалась? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Заведующая ваша. Она потом к нам на работу перешла.

— Ну, бывает, — я усмехнулся. — А насчет тапочек — правда. Короче, два миллиона, не меньше.

— Да не, миллиона тебе с головой, парень, — сказал он. — Ты ведь все равно не продашь груз. Да и если военные найдут у тебя что-то из этого, то сразу к стене поставят. Или вздернут.

— Ну да, — вступил вдруг в разговор охранник. — Воров тут обычно вздергивают.

— И что? — спросил я. — Если мелкой розницей продавать буду, то гораздо больше заработаю. Пацаны, я с этим могу свою аптеку открыть.

— Только тебе крыша понадобится, — усмехнулся Жирный. — Как же ты без крыши торговать собрался.

— Полтора, — сказал я. — Мое последнее слово — полтора. Если нет, мы заберем все и уйдем.

Я ожидал, что Жирный сейчас скажет свое слово, мол, никуда мы не уйдем, что нас сейчас на стволы посадят, выведут

Но он промолчал.

— Миллион и двести, — сказал Авенирович.

— Миллион триста, — ответил я.

— Берем, — оценщик поднялся и кивнул Жирному. — Хорошая цена.

Нет, все-таки многовато скинул. Но к настоящей цене явно приблизился. Хотя Жирный на этой сделке не то что миллион наварит, гораздо больше. Продаст тем же военным, только не за бабки, а за стволы и патроны. А потом их загонит в своей лавке. Оружейная же тут Жирному принадлежит.

— Загружайте и пошли тогда, — сказал хозяин рынка. — И рассчитаемся.

Миллион триста… По нынешним временам это не сказать чтобы безумные бабки, на самом деле даже на квартиру в каком-нибудь районном центре не хватит, чего уж говорить про столицу. Хотя на первый платеж по ипотеке хватило бы. Если на вторичном рынке брать, там цены постоянно падали.

Хули, рождаемость падает, смертность растет, все больше жилых площадей освобождается, а льготные программы только на новостройки идут, загоняя спрос и цены в небеса. Банковское и строительное лобби, что тут еще сказать.

Охранник с Авенировичем принялись перекладывать товар в тележку, а я так и остался у стены. Значит, миллион триста. И наверняка получится что-то еще выдоить у Инны, там все-таки целый рюкзак барахла. Стоит оно, правда, немного.

Обязательно нужно потратить часть на лекарства, которые нам пригодятся потом. Безрецептурные, которые из аптек успели выгрести. И взять себе немного как возмещение потраченных средств. Я потратился — за вход заплатил, за гостиницу, и все это исключительно чтобы не палить пачки с купюрами.А потом думать, что делать дальше.

Хотя чего тут думать. Встретиться надо с этим Маратом, выпить, может быть, получится выяснить, что у них тут нового, и какие у Жирного намерения по отношения к банде Секи. Особенно если попенять ему, что он меня сдал Жирному.

— Вообще ничего такой хабар ты припер, — проговорил хозяин рынка. — Ты говорил, у тебя еще есть?

— Есть, — кивнул я. — И у меня еще есть мысли, где интересного надыбать.

— И где? — тут же заинтересовался он.

— А тебе все скажи, — я усмехнулся. — Ты же тогда сам возьмешь. Не, Жирный, это мое ноу-хау.

— Нахуяу, — передразнил он, но вдруг смягчился в лице. — Ладно, если еще такое найдешь — приноси. Стволы, патрон — тоже все берем. Да и вообще, вижу, ты пацан ушлый. Будет к тебе предложение.

— Какое? — заинтересовался я.

— Позже об этом поговорим, — ответил он. — Ты меня от дел отвлек, так что зайдешь завтра с утра. Ты же остаться здесь хотел?

— Ну да, — кивнул я. — На какое-то время.

— Я скажу, чтобы денег с тебя за постой не брали, — сказал он. — Но похарчуешься, уж, извини, за свой счет. Ты же теперь миллионер.

Последнее слово он протянул, да еще и вместо «е» произнес «э».

— Все, загрузили? — обратил он внимание на своих подручных. — Куда везти знаешь, Авенирыч. Отдели сразу, что в розницу пустить, а что сдадим… Сам знаешь кому сдадим. А ты пошли давай, думаю, тебе бабки свои получить не терпится.

Я рюкзак забрал, по пути к Инне зайду, продам то, что осталось. Закинул за спину, и мы все вместе двинулись наружу, оставив позади охреневших от такого расклада Жору и Игорька.

***

У Жирного в кабинете даже деньги считать не пришлось, он выдал мне два корешка по сто пятитысячных купюр и еще три по тысяче. Пачки банковские, заводские, иначе и не скажешь. Подозреваю, что его люди попросту выставили какой-то банк. Не удивился бы этому совершенно.

Банки, конечно, охраняли в первое время, и даже пытались вывезти бабки из города инкассаторскими машинами. Военных для этого привлекать не стали, только полицию, и их грабили отчаянно.

Но это дела давно минувших дней. А сейчас получилась увесистая такая пачка, в руках она лежала приятно, и я всю эту огромную даже по нынешним меркам сумму запихал в поясную сумку. Чтобы не дернули. Проебать без малого полтора миллиона рублей по своей глупости мне совсем не хотелось. Тем более, что их никто не вернет. Даже если вора найдут, то деньги в итоге просто прикарманит охрана. И скажут, что ничего не было.

А из нагрудной сумки украсть ничего не получится. Самое надежное место получается, иначе не скажешь.

Потом меня выставили. Достаточно вежливо, как будущего партнера, но безальтернативно. Потому что им нужно было свои вопросы решать. Как раз с теми военными парнями, что пришли на рынок сразу за нами, я в этом не сомневался.

Но следить, пытаться что-то выяснить — не вариант. Ладно, нам потом сами все расскажут, если повезет и получится в доверие втереться.

Так что покинув кабинет Жирного я двинулся к аптеке. Спустился по эскалатору, и пошел к развалу с лекарствами. За стойкой сидела та же самая армянка, закинув ногу на ногу и демонстрируя целую школу сельского обольщения. И листала какую-то книгу, на яркой обложке которой был изображен голый по пояс мужчина и обнимающая его блондинистая красотка.

Что-то про великую и чистую любовь. Ну или про измены и перевоспитание абьюзера. Хрен его знает, что там еще может быть.

Когда я подошел ближе, она подняла голову и тут же надула губы. Вспомнила что ли? Это плохо, может ведь ляпнуть что-то, что я тут уже был. Но ладно.

— Противозачаточные есть у тебя? — спросил я и зачем-то неожиданно для самого себя добавил. — Женские.

Глупость какая-то. Мужских противозачаточных средств никто так и не изобрел. Хотя пытались, конечно.

— Ну есть, — ответила она. — Коки, мини-пили. Все есть, что надо.

— И почем отдаешь? — задал я следующий вопрос.

Был у меня хитрый план — притвориться клиентом, чтобы сперва выяснить цены. А потом выдвинуть уже свое предложение. Хотя понятно было, что не получится сильно набить.

— «Лактинет» есть, по семь за пачку на месяц, — сказала она. — «Планиженс» разный, дешевле, за пять отдам. Импортное еще кое-что, но тебе не по карману.

— То есть «планиженс» по пять за пачку? — решил уточнить я.

Ну всего в пять раз дороже довоенной цены. Можно сказать,

— Да, — кивнула она.

— Моксонидин, каптоприл, эналаприл? От давления, короче говоря?

Она назвала цены. Плюс-минус восемьсот-тысяча процентов от довоенной. Да, теперь полтора миллиона рублей кажутся уже не такой большой суммой. Мне по-хорошему для себя бы лекарствами закупиться, от собственного расстройства. Но я почему-то решил, что у нее ничего брать не стану.

Лучше со своей командой выдвинуться в ту же Родину, и там набрать. Тем более, что спрос на мои таблетки не так уж и велик. Так что в большинстве своем они до сих пор валяются на местах, найти можно.

— Хорошо, — я улыбнулся ей честно и открыто, как только мог. И спросил. — «Планиженс» есть, как ты сама сказала, разный, десять пачек. Тебе отдам по-дешевке. По четыре с половиной.

Лицо армянки резко поменяло выражение.

— Ты ебанулся что ли? — спросила она. — По четыре с половиной… Шел бы ты отсюда, мальчик.

На самом деле я бы не настолько младшее нее, чтобы она меня мальчиком называла, но я решил пропустить ее слова мимо ушей. Да пусть как хочет называет, лишь бы цену настоящую дала.

Да и не собиралась она меня гнать, это наоборот было приглашение к дальнейшему торгу.

— За четыре возьмешь? — сделал я следующее предложение.

— Опять набрал, лежали хрен знает где, хранились абы как, а теперь…

— А у тебя все, наверное, строго при двадцати пяти градусах и при семидесяти пяти влажности? — я усмехнулся. — Три с половиной. Хватит тебе навара по полторы за каждую пачку.

— Если бы их брал еще кто-то… — проговорила она.

— Не брал бы, ты бы не ломила такие цены. Так что, берешь?

— Крохобор ты, — только и сказала она. — Давай. Чего ж ты мозги мне делал, если не покупать пришел?

— Ну а как мне еще цены узнать? — я улыбнулся ей. — И про сердечные не зря спрашивал.

— Ну давай, показывай, что есть, — выдохнула она.

Хотя уверен, что в душе улыбается, предвкушая, как на моем товаре наварится. Я стащил со спины рюкзак и принялся выкладывать лекарства на прилавок.

Торговались мы с этой армянской мордой до последнего, отчаянно, за каждую позицию. Но в конечном итоге мне удалось выторговать у нее двести пятьдесят тысяч. Вроде бы скромная сумма, особенно в сравнении с миллионом триста, да только вот посмотрел бы я на того, кто смог бы больше выторговать у Инны. Уверен, что о ее жадности уже по всему городу молва идет.

А еще эти двести пятьдесят я собирался забрать себе. Это мой личный навар. Так что и тратить их я буду на свои нужды. А закуплюсь тем, что надо, попозже, распотрошу пару пачек из тех, что Сека выдал. Когда обратно отправляться будем.

Но что-то подсказывает мне, что это не скоро случится. Совсем не скоро.

А когда торг закончился, я решил, что пора двигаться к Ашоту. Как раз пара часов должна пройти, и можно будет пообщаться с Маратом.

Глава 5

У Ашота в кафе пахло очень вкусно. Мясом пахло. Даже лучше, чем в столовой, хотя с тем рыбным пирогом за авторством Нади мало что могло сравниться, я его до сих пор вспоминаю с удовольствием. И жалею, что мне досталось так мало.

Но здесь тоже было неплохо, очень даже. И Марат, который освободился после дежурства, уже сидел за одним из столиков с тарелкой, с которой что-то наворачивал. Ну да, пока мы расположились, потом разговор с Жирным, оценка товара, да и этот диалог с Инной, который мне вообще показался бесконечным. Два часа давно прошло, и я даже наоборот заставил его ждать.

Увидев меня, татарин махнул мне рукой, мол, подходи. Я жестом показал ему на стойку. Официантов тут не было, подходить предполагалось самим. Готовили, похоже, на газу, потому что смога, который тут стоял бы, если бы использовали живой огонь или угли, не наблюдалось.

Я подошел поближе. Тут, естественно, не для конкретного человека готовили, все из общего котла, но еда должна быть свежей. И это уже о многом говорило.

Собственно, ничего особенного я не ожидал. Ну, думал, картошка будет вездесущая, крупы какие-нибудь, макароны, тушенка. Но к своему удивлению увидел шашлычок. Маленькие совсем порции, на шпажках деревянных. И судя по цвету, это не курица, это свинина.

За стойкой стоял здоровенный кавказский мужик, относительно молодой, примерно моего возраста. Ну, не удивлюсь, если это и есть тот самый пресловутый Ашот, или по крайней мере его ближайший родственник. Сын там или племянник.

— Ну, чего будешь дорогой? — спросил он.

— А что за мясо? — кивнул я на шашлычки.

— Свининка, — ответил он. — Нежирная, пальчики оближешь, брат. Бери, не пожалеешь, нигде больше в городе такого нет.

Свинина? Откуда здесь вообще могла взяться свинина, мать его? Нет, животные в городе водились. Крысы и голуби. И мы вполне себе их жрали, почему нет. Мясо и есть мясо, и если его выварить хорошенько, то есть можно. Тут главное — мозги не есть и потроха выкидывать, потому что если где паразиты и селились, то именно там.

Ну и не думать о том, что именно ты ешь. Так это даже вкусно становится, потому что мясо сейчас — редкость.

— А откуда свинина? — спросил я.

— А там где брали, больше нет, дорогой, — кавказец усмехнулся с чувством собственного превосходства. — Нет, ты не волнуйся, не крыса это, и не кошка, действительно свинина. Зимой в частном секторе брали, по льду реку перешли.

— А как вы ее держали-то? — удивился я. — Электричества-то нет для холодильников.

— У, брат, а про ледники ты что-нибудь слышал? — удивился он. — Вот лед с реки нарезали, в подвал кинули. И теперь мясо летом продаем. Всем хорошо же, а.

Шашлык — это само по себе круто, даже если он из мороженной свинины.

А из свежего мяса сейчас действительно только крысятина или голубятина.

Ну либо для людей с совсем уж специфическим вкусом мясо. Человечина. И людоловы действительно промышляли, бывало, когда крупно сидишь на подсосе, моральной стороной того, как брюхо набить, они уже не заморачивались.

Не большинство, конечно, но такие были. В основном, кстати, семейные. Когда ты один, что-то мешает до такого

— Точно свинина? — больше для своего успокоения спросил я. — Не собака?

— Да точно свинина, мамой клянусь, брат! — сказал он. — Зачем обижаешь?

Я снова посмотрел на кусочки. В общем-то отказаться от этого мясного пира было уже тяжело. Хотя пиром назвать сложно, конечно, порция совсем мизерная. Но мясо, пусть и мороженое. Я думал, кому даже и удается живность завести, шашлык из нее готовить не станет. Все на супы пустит. Там и выход больше, и в него можно что угодно кидать — и хрящи, и кости,

— Сколько? — спросил я.

— Ай, недорого совсем! Четыре тысячи всего.

Я прикинул. Только своих личных денег я приподнял больше двухсот пятидесяти, да еще пятьдесят собирался взять из тех, что выдал Сека, в качестве возмещения ущерба. Так что в общем-то разок потратиться можно было. Не каждый день такое есть, конечно, но побаловать себя для разнообразия можно.

Но жаба душит. Реально, вон вижу цены, порция гречки с тушенкой за восемьсот рублей идет. И дешевле и сытнее, потому что таким количеством мяса я только раззадорю себя.

С другой стороны, я сегодня провел неплохую сделку и могу это отпраздновать. Так что…

— Давай порцию, — решил я. — И пюре картофельного еще порцию. И пива… Две. Нет, четыре банки давай.

Пива, потому что с Маратом однозначно предполагалось пить. В том, что он — не правоверный мусульманин, я и так видел, потому что перед ним уже стояла банка «Балтики». А мне желательно проставиться. Так сказать, чтобы поддержать уже завязавшееся знакомство.

— Да, — решил я, и достал деньги, которые только что получил от Инны. — Сколько с меня?

— Шесть с половиной тысяч, брат! — ответил кавказец.

Да, нормально так. Кучеряво живем, столько за один обед отдавать. Ну и надо будет еще парням купить… Засиживаться тоже особо нельзя. Хотя.

— А в номер доставить можно еду? — решил спросить я. — Мои люди в гостинице на первом остановились, им бы тоже отнести.

— Ай, дорогой, я сразу увидел, что ты важный человек, — кивнул кавказец. — Конечно, все доставим в лучшем виде.

— Давай им по порции гречки с тушенкой и тоже по две банки пива.

Пусть расслабятся пацаны в самом деле. Вроде как кипиша больше же ожидается.

— Восьмой номер скажи. Теперь сколько?

— Девять сто, брат! Девять тысяч давай, сто рублей скину тебе.

Да. Если так каждый день будет, то бабки очень быстро уйдут, потому что сидеть на базаре нам придется долго. Но ладно, сегодня в действительности можно шикануть.

Бабки надо бы занести сперва по-хорошему. Как бы с меня пьяного не сняли их. Хотя… Я ведь все равно не напьюсь. Из-за таблеток алкоголь на меня практически не действует, если у них такой эффект. Так что…

Может и этому шашлыка взять? Нет уж, жирно будет, хрен ему.

Я отсчитал деньги и передал кавказцу, армянину, как я уже успел понять. Ну, такие заведения держать — это практически их естественная монополия.

Он быстро собрал все на поднос, самый обычный, пластиковый, на таких, наверное, заказы из «вкусно и точки» выдавали раньше. Я взял его и отправился к своему новому знакомцу, уселся.

— Шикуешь, однако, — сказал он, кивнув на шашлык.

— Ну так, — усмехнулся я. — Благодаря тому, что ты нас сдал, удалось сделку провернуть, приподняться немного. Только уж, извиняй меня, процента теперь не жди.

— Да это не я так-то, — проговорил татарин. — Это Митяй, второй номер мой. Он и рассказал Жирному. Но главное-то, нормально все прошло?

— Да Жирный все соки выпил, дай Бог ему здоровья, — ответил я. — Тяжелый человек. В прямом и переносном смысле.

Он хохотнул. Похоже, что вес хозяина для них был предметом для шуток. Ну, ничего удивительного в этом нет, даже если его уважают, то прозвали ведь именно так, а никак иначе.

— Ну, главное, что все хорошо закончилось.

— За это и выпьем, — сказал я, открыл банку пива и пододвинул ему. И тут же себе вторую. Приподнял.

Марат ударил своей банкой по моей, я сделал несколько глотков. Пиво и пиво. Сейчас технологии производства изменили, пиво по два года хранится, если в жестяных банках. Вот и это еще не просроченное. Другое дело, что его уже через полгода пить невозможно становится.

Вот и это жаренными семечками порядком так отдает, что означает только то, что срок годности у него выходит.

— Ну, как вам тут вообще живется? — спросил я у татарина.

Он бандит, и с ним ухо востро надо держать. Ну и помнить о том, что банда у них непростая — держат рынок, имеют дела с военными, торгуют всяким разным, ну и людьми в том числе. Что само по себе говорит об очень многом.

— Да не жалуюсь, — пожал плечами Марат и сделал еще пару глотков из банки. — Не ссым никого, пожрать есть всегда, и вообще спокойнее тут.

— А не долбит чухна? — спросил я. — Тут дня три назад пиздец был. Сразу после того как гуманитарку сбросили. Из всех стволов по городу ебашили, конечно.

— Да это хуйня, — покачал головой татарин. — Хуже бывало. Нет, прилеты бывают, конечно, но они ведь наугад бьют. Обычно, кстати, с высоток ваших, что в «Родине» арту и наводят они.

— А дроны? — спросил я.

— Дроны к счастью особо не запускают. РЭБ у наших вояк работает. Сам же знаешь, с двадцатых годов это у нас развивать стали. Если служил, то в курсе.

— Не служил, — я покачал головой. — Учился долго, вот и не пришлось как-то.

— А вот я как раз в подразделении радиоэлектронной борьбы и служил, — он хмыкнул.

Вот и разговорились, теперь можно из него постепенно начать информацию выдаивать. Но о шашлыке тоже забывать нельзя, поем немного.

Я взялся за шпажку, откусил кусок, принялся жевать. Да уж, переплатил, иначе не скажешь. Сухое совсем мясо, и с приправами переборщили. А ничего удивительного, оно ведь из мороженного сделано. Думаю, что на родине за такой шашлык армянина разжаловали бы, выписали из нации.

Как бы не просраться с него потом. Хотя, крысятину ел, собачатину, и все нормально было. Мясо — и есть мясо, жрать захочешь, не такое

Запить пришлось сразу же, иначе подавиться недалеко. В общем вкуса никакого, дрянь, что шашлык — одно название.

— Ну твой хозяин, как я понял, с военными дела ведет, а? — задал я первый вопрос.

Он — стратегического назначения, иначе не скажешь. По местным меркам, конечно. Сможет Жирный военных подтянуть под наши разборки или нет? Одно дело, если школу припрутся штурмовать люди Жирного, а совсем другое — если профессиональные вояки. Или «Волки». Те вообще отмороженные сукины дети, они одним отделением нас всех вырежут. Кто сбежать не успеет.

— Дела хозяина я обсуждать не буду, сразу говорю, — Марат опрокинулся назад, на спинку стула. — Уж извини. Если узнают, что я что-то разболтал, то не жить. У нас с этим строго.

— Да я в общем-то уже все понял, — проговорил я. — Странно, у нас в Родине если вояки кого-нибудь увидят, то сразу стреляют.

— Так они ДРГ чухонские ищут, — сказал татарин. — И нарываться не хотят лишний раз.

— Ну а поговорить сперва? — спросил я. — Обозначиться, побазарить.

Сам сказал, сам понял, что глупость. А если те первыми стрелять начнут? И даже пытаться на русском говорить — тут не вариант. Потому что у них в стране до сих пор остались люди, которые на русском говорят. А некоторые, из тех, что в русскоязычных семьях росли, так и вообще без акцента.

Я еще слышал, что в Америке специально отдельные русскоязычные части собирают. И идет туда народ. Ну и как их проверять?

Хотя… Есть ведь шутки, анекдоты про Штирлица и чукчу, и мультики, на которых мы росли. Они-то этого не поймут.

— Допер уже, — махнул я рукой и откусил еще кусок «шашлыка» и запил его пивом. — Действительно. Кто первым выстрелит, тот и прав.

— Да сейчас все стреляют, — пожал плечами бандит. — Кто не стреляет-то, верно?

Он в несколько больших глотков прикончил свою банку пива, после чего протянул руку ко второй. Я кивнул, бери, мол, специально для тебя купил. Взял, открыл, и эта сразу же отрегировала фонтаном липкой пены. Он едва успел ко рту прижать и проглотить все. Спас, можно сказать.

— А здесь-то что творится? — решил я постепенно переходить к теме разговора. — Ну, мы же издалека, а устроиться хотим именно тут. Кто район держит, и вообще.

— Через дорогу госпиталь, сам знаешь, — Марат мотнул головой. — Там военные. У нас с ними… Считай, что нейтралитет. А дальше район наш, до самой реки.

— А в другую сторону?

— Там Секи территория, — рассказал он. — У него в школе логово, советую туда не соваться, район свой они охраняют жестко. Тех, кого встречают на улице, либо пиздят, либо убивают сразу.

— И там только они живут? — прикинулся я совсем дурачком.

— Нет, конечно, — усмехнулся татарин. — Район большой, народа там жило много. Есть еще несколько групп, но все их Сека крышует.

— Что в целом про него скажешь?

Я осмотрелся. Курить тут можно? Да конечно, воняет же. Антитабачные законы канули в лету. Да так можно про вообще любые законы сказать, даже то, что в Конституции написано, больше никакого смысла не имеет. Что уж поделать.

— Да ничего не скажу, — пожал он плечами. — Команда обсосов каких-то. Смогли подмять под себя склады какие-то, оттуда товар таскают нам на продажу. Ну и беспредельщиков шугают, дань собирают, чтобы не шумел никто. Как по мне, так давно нужно их прикрутить.

Я замер, сделав стойку. Вот оно, докопались до сути. Теперь остается только выяснить — это его мнение, или Жирный тоже так считает. Все-таки две большие разницы. То, что там рядовой бык себе придумал, никого не интересует, а вот если главарь то же самое решит… Тогда быть войне, хули.

— Это ты так думаешь или хозяин тоже? — спросил я.

— Да Жирного все устраивает, — пожал плечами Марат. — Но пацаны между собой говорят, что склады лучше под себя забрать, а этих шугануть. Ну или договориться. Сам Сека под нас не пойдет, но если его убрать, то будет с кем поговорить… А тебе какой интерес?— Да просто расклады выяснить, — пожал я плечами, выпил еще пива, поболтал банку. Выдохлось уже, быстро, не очень свежее же. Опрокинул в себя остатки и вскрыл вторую. — А южнее что?

— Южнее — военные части. Туда лезть вообще нельзя, если встретят, то пристрелят сразу. Разбомблено все естественно, но вояки по каким-то подвалам и бункерам шарятся, сам знаешь, там ведь настроено до пизды… Хотя, если не служил, откуда тебе знать.

А он уже набрался, похоже. Странно даже, здоровый такой, а с третьей банки пива начал набираться. Хотя… Хрен его знает, сколько он уже вылакать успел, пока я тут ходил.

Я доел остатки шашлыка, один кусок за другим, давиться пришлось, но выбрасывать даже такое мясо сейчас было кощунственно. Не возьму просто больше, вот и все. Взял ложку, пюре.

— Ну понятно, значит туда не соваться. Но там ведь к реке и жилые дома были.

— По ту сторону Рижского большой силы нет, — пожал плечами бандит. — Живут какие-то черти, лохи в общем. Между собой собачатся, но никто их пока не прикрутил.

— Пока? — спросил я. — Планы есть?

— Есть, — кивнул он. Все, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. — Жирный вообще думает, чтобы все Левобережье под себя забрать. Ну кроме территории Секи, конечно, вроде как с ним союз нужен. Да и они хоть и лохи, но бойцов у него почти четыре десятка.

— А почему до сих пор не сделали? — задал я следующий вопрос.

— Потому что людей не хватает, — усмехнулся бандит. — Знаешь сколько народа надо, чтобы рынок работал? Да и опять же… С военными нейтралитет, но он вооруженный. Надо, чтобы понимали, что если сунутся, то огребутся. Они ведь тоже себе на уме, у них там всякие мыслишки по головам бродят.

Он поднялся, чуть качнулся. Нет, все-таки напился.

— Пойду поссу, — сказал.

— Ладно, — только и оставалось ответить мне.

Татарин повернулся и ушел. Ну в общем-то вроде как все, что требовалось, я выяснил. Конфликт между людьми Жирного и парнями Фрая произошел не с подачи хозяина. Он явно не

Выяснил, да только не до конца. Покрутиться еще требуется. Проверить источники, послушать разговоры, может прикормить кого на будущее. Стукач очень пригодился бы.

Короче, рано идти обратно в школу, выждать надо. Потому что подозреваю, предложение будет от Жирного. И с ним по-хорошему тоже сближаться будем.

Ладно, подойдем. Время позднее, уже ночь, нужно спать идти. Днем тут, скорее всего тихо будет, люди по ночам обычно ходят. Днем торговцы и охрана отсыпается, скучать будут.

Хреновый из меня шпион, честно говоря, я толком не знаю, что делать. Вот Бек бы справился. Но ладно. Будем ходить, разговаривать и слушать. В общем-то больше ничего не остается.

Глава 6

Марат в конце концов напился так, что лыка не вязал, после чего ушел. Я же вообще ни в одном глазу. И таблетки сказались, и то, что меру я держал, да и вообще обстановка не располагала. Для меня бандиты в школе так и не стали семьей, среди которых я мог позволить себе расслабиться, тем более, что меня там убить попытались. Чего уж говорить про этот базар?

Но я остался сидеть за своим столиком, хотя людей вокруг становилось все меньше. Расходились постепенно. Да и в целом народ покидал базар, им же надо было еще по домам возвращаться.

В целом я узнал много нового, уже ради этого стоило сходить. Но мне почему-то казалось, что есть варианты еще что-нибудь выяснить. Я решил выделить себе срок в три дня. Если мы дольше будем сидеть здесь и бездельничать, то у Жирного и его окружения могут возникнуть вопросы.

Порцию я свою уже давно доел, и даже отнес поднос с посудой обратно к прилавку армянина. А сейчас откинулся на спинку кресла и вальяжно поцеживал пиво из банки, глоток за глотком. Сейчас, после четырех, оно уже не казалось таким мерзким, да и вкус жареных семечек как-то сам собой испарился.

Остается надеяться, что похмелье меня завтра беспокоить не будет. Хотя по нынешним временам его можно просто проспать, провалявшись, скажем, до обеда.

Ситуация стала интереснее, когда на рынке появился Жирный с двумя помощниками и проследовал в сторону одного из прилавков. Сделал жест и ему тут же принялись собирать заказ. Даже слова не сказал. Похоже, что его вкусы тут знали, и все по одному его знаку делалось.

Он обернулся и посмотрел на меня. Не знаю, что меня дернуло, но я отсалютовал открытой банкой пива, сделал еще несколько глотков. Он мне кивнул, мол да, знаю тебя. Больше ничего его жест означать не мог.

Обслужили хозяина базара быстро, и к моему удивлению он двинулся в мою сторону. А потом так и вообще бесцеремонно уселся за столик, кое-как примостившись на слишком маленьком для его габаритов стуле. Да уж, если кто-нибудь и смог усидеть на двух стульях, то это он.

Но шутить я так не буду. Не стоит, с учетом его явного криминального прошлого.

— Сдристнули, — бросил одно слово Жирный, и его охрана тут же разошлась. — И народ уберите.

Но недалеко. Заняла позицию по сторонам, причем так, чтобы контролировать ситуацию. Причем, один из охранников обратился к спокойно сидевшим за соседним столикам парням и попросил их освободить место. И они послушались с первого раза, свалили, аж за три столика пересели, чуть ли не в другой конец зала. С охраной тут никто связываться не хотел.

Я заметил, что телохранители вооружены. И никто из них садиться не спешил, что тоже характерная черта. Сидя отреагировать на опасность быстро практически невозможно, вот они и остались стоять.

Порция у Жирного была гораздо больше, чем стандартная, та, что дали мне. Да и в целом он набрал себе обед аж из трех блюд. А стакана было целых два, и почему-то оба пустые. Кстати, стеклянные. Прозрачные такие, фирменные, с логотипом «Вкусно и точки».

Он посмотрел на меня, после чего запустил руку в казавшийся бездонным карман красного пиджака и вытащил из него металлическую фляжку. Нацедил какой-то янтарного цвета жидкости в оба стакана, один из которых пододвинул ко мне. Угощает, типа.

Мешать пиво с другим алкоголем мне не хотелось, это было чревато. Но отказаться выпить с хозяином базара уж тем более. Сочтут неуважением. Грозит пиздюлями, иначе не скажешь.

Я взял стакан, понюхал содержимое. Пахло коньяком, причем хорошим, не сивухой какой-то. Я в них не разбираюсь, конечно, но пахло приятно и спиртовой вони практически не ощущалось. Что само по себе многое говорило.

— Выпьем, Рамиль, — сказал Жирный и поднял свой стакан. Мы чокнулись.

Я сделал глоток. Коньяк оказался очень приятным, почти не жег и прошел через пищевод легко, залетев буквально на ура. Только по животу стало разливаться приятное тепло. А во рту остался привкус винограда, шоколада и еще чего-то незнакомого.

— У тебя какое-то предложение есть или просто побазарить захотелось? — спросил я у хозяина базара.

— А ты человек конкретный, — он усмехнулся. — Но ты угадал. Вы же тут люди новые. И, я так понимаю, вам работа нужна. Иначе свалили бы давно, тех бабок, что я тебе дал, хватило бы, чтобы устроиться. Да и у Инны ты еще наторговал.

Однако. Моя персона действительно привлекла его. Значит, за мной кто-то следил все это время. Ну а чему удивляться, хозяин базара должен держать руку на пульсе и знать все о своих деловых партнерах. А меня, я так понимаю, можно в них записывать. По крайней мере, пока мы не принесли ему вторую половину груза.

Которой у нас нет.

— А шашлык ты зря брал, — продолжил он. — Лучше бы пельменей. Пельмени тут хорошие.

Ну да, я обратил внимание, что на одной из его тарелок лежало десятка с полтора мучных крепышей ручной лепки. И кетчуп. Сейчас ни сметаны, ни майонеза не достать, у всего уже сроки годности вышли. А кетчуп можно, ему особые условия хранения не требуются.

— Да я уже понял, — ответил я. — Дрянной шашлык, честно говоря.

— Точно, — кивнул он, наколол один из пельменей на вилку, отправил в рот. Прожевал, после чего сказал. — Вы не ушли. Более того, ты тут расспрашивал одного из моих людей…

Ничего себе. А я ведь слежки даже не

Теперь вопрос только в том, предъявить он мне хочет или наоборот предложить что-то. Склоняюсь ко второму, потому что в первом случае поить не стал бы.

— Ты предъявить что-то хочешь, Жирный? — спросил я у него напрямую.

— Да нет, — покачал головой хозяин базара. Хотя было видно, что далось ему это тяжело, потому что шея бычья. Иначе не назвать. — У моих пацанов тебе все равно не вызнать. Да и понимаю я желание партнера получше узнать.

— Я тоже понимаю, — кивнул я. — Не зря же ты за мной следил. Ну так что, все-таки предложить что-то хочешь?

— Ну да, — кивнул он. — Если ты, конечно, завтра не хочешь за второй половиной груза сходить.

— Пусть полежит пока, — я улыбнулся. — Зачем торопить события? Она в надежном месте, условия хранения, знаешь, подходящие, так что ничего с ним не будет. А денег, которые ты нам заплатил, достаточно. Опять же, сам ведь сказал в гостинице с нас бабок не брать, так что живем бесплатно, считай.

— Понимаю, — кивнул он. — Но ладно, ближе к делу тогда, если ты такой конкретный пацан. Делать вам пока один хуй нечего, значит и припахать вас можно. За хорошие бабки, естественно. Сам же знаешь, я не обижу.

Я чуть не расхохотался ему в лицо. Он за лекарства-то норовил цену дать в два раза ниже, чем на ту, что я согласился в итоге. И авторитетом давил, да и вообще. Но удержался, не стоит его оскорблять вот так вот прямо.

— И что за дело? — я сделал вид, будто заинтересовался.

— Кое-куда сходить, — сказал бандит. — Кое-что забрать и принести мне. Расписаться, получить бабки. И кутить потом на них.

— А чего своих не пошлешь? — удивился я. — У тебя куча народа тут при деле. Есть команды добытчиков, как я понимаю, помимо охраны. Зачем тебе на троих левых парней полагаться?

— Ну… — проговорил он, после чего наколол сразу два пельменя, отправил в рот и стал жевать. Пауза затянулась, наконец он проглотил, и продолжил. — Скажем так. Нежелательно, чтобы мои парни появлялись там.

— Ага, — кивнул я. — Запаровозить меня пытаешься, или как там у вас говорят? Торпеду из меня сделать?

— Бля, Рамиль, — Жирный поморщился. — По тебе же видно, что ты интеллигент, и не то что зоны не нюхал, а даже в обезьяннике никогда не сидел. Что у тебя там максимум было, административка за пьянство в общественном месте?

Я чуть не покраснел. Ну да, так и было, штраф за это. И еще один, за просроченный паспорт. А так все, меня даже не винтили ни разу. Не за что был. Законопослушный гражданин.

Был. Теперь убийца, бандит, мародер и грабитель. Интересно, что сказал бы дед, если бы на меня сейчас посмотрел. Он ведь так недоволен был, что я врачом не работаю.

Да уж.

— Ну так я тут два варианта вижу, — сказал я. — Либо ты не хочешь, чтобы твои в этом участвовали… Ну в том плане, что хочешь тайком от них сделать. Учитывая твои отношения с военными, я могу в это поверить…

— Слишком умный, — вставил он.

— Либо там пиздец как опасно, — продолжил я. — И ты не хочешь своими людьми рисковать.

— А вот тут мимо, — Жирный покачал головой, наколол на вилку еще один пельмень, который щедро брызнул во все стороны соком, и принялся его рассматривать, будто думал, стоит есть или пощадить этот несчастный кусок вареного теста с мясом. — Если было бы так опасно, то я лучше своих послал бы. Или еще с кем-нибудь договорился бы. Извини, но на серых лошадок ставить мне не смысла нет. Мне ведь этот груз нужен.

— Значит все-таки первое?

— Не только, Рамиль, — сказал он. — Бля, кстати, как ты сокращенно отзываешься?

— Рама, — я все-таки представился прозвищем.

— Ха! — он хмыкнул. — Как маргарин. Но хуй с ним. Ты прав, своим людям я этого поручать не хочу. Но не потому что скрываю от них что-то, а потому что в том районе к нашим не очень хорошо относятся.

— Ага, — кивнул я. — А ко мне, значит, должны нормально отнестись. Ковровую дорожку расстелить, хлеб приготовить, соль. Тут куда не пойдешь по городу, больше всего вероятности, что получишь пизды. Причем в плохом смысле.

— А ты умеешь с людьми договариваться, — он усмехнулся. — Языком чесать горазд. Со мной ведь добазариться смог, так что и с другими тоже. А главное — тебя никто не знает. Ты кто? Просто пацан из Родины, вот и все.

— Куда идти-то?

— Выпьем сперва, — сказал он, снова открыл фляжку и опять набулькал нам по стаканам. Немного совсем, буквально на палец, так, горло смочить. — За успех предприятия.

— Эй! — возмутился я. — Я еще не взялся!

— Ты уже взялся, только сам этого не понимаешь, — он усмехнулся, стукнул своим стаканом о мой и опрокинул в себя.

Я тоже выпил, что мне еще оставалось.

— Ну? — спросил я.

— На тот берег, — ответил он.

— Че? — не понял я. — А как ты себе это представляешь? Мы летать не умеем, а в реку сейчас в здравом уме никто не полезет.

— Да не надо никуда плыть, — сказал он. — Паром есть.

— Чего? — не понял я.

Паром на ту сторону реки? Что-то я об этом не слышал ничего. Хотя… Если мостов нет, то наверняка кто-то уже успел организовать такой бизнес. Хотя там дальше примерно такая же застройка. На юге опять же коттеджный поселок снесли, и все застроили ПИКовскими многоэтажками. Но сколько именно там людей осталось, хрен его знает.

А вот севернее — частный сектор остался, причем только разросся. Вот оттуда-то и мясо наверняка у этих. На хреновый шашлык и пельмени.

— А ну да, ты же не знаешь, — проговорил Жирный. — Паром есть на ту сторону. Так вот, там, где раньше мост был, ну Рижский проспект еще к нему

— А груз где? — спросил я.

— В Крестах, — ответил он.

Кресты ассоциировались у меня с тюрьмой в Петербурге, которую давно закрыли и переделали в лофт, творческое пространство и офисы. Я там бывал, можно сказать, еще в прошлой жизни, когда в Северной столице тусил. А в местной топонимике я не знал, где это находится.

— А это где? — только и оставалось спросить мне.

— На юго-востоке от города, через район многоэтажный пройти надо будет. Поселок небольшой. Там, считай, выйти на Октябрьский проспект, и постоянно по прямой идти.

— Ага, — кивнул я. — Как будто сейчас по прямой можно ходить. Еще и по проспектам. Но ладно, прикинем, у меня в команде местные, они знают, куда идти.

— Там вас вояки встретят, — продолжил Жирный. — И отдадут груз. Он небольшой, в рюкзак поместится. Двинетесь обратно. За одну ночь должны уложиться, но если не получится, не спешите. Главное — целыми добраться и груз донести, время терпит.

Вот уж спасибочки большое, бля. Вояки… Ну значит, там линия фронта проходит. Он же со всех сторон, там позиции находятся и все такое. Да уж, этого еще не хватало.

Но если груз военный, то почему они сами не донесут? А тут все просто, можно догадаться. Единства среди военных тоже нет, кому-то может поперек горла быть, что они с Жирным работают. Думаю, что у них между собой проблемы могут возникнуть, если кто другой об этом узнает.

Судя по всему, у него с военными какой-то мутный договор. Те что-то добывают — он расплачивается продовольствием или лекарствами. Или рабами, чем черт не шутит, стал же он их набирать в последнее время. Только теперь, видимо, не хочет светить своих.

Поэтому и отправляют каких-то левых парней, то есть нас. Но вроде как кинуть нас Жирный не пытается, по крайней мере лажи в его словах я не чувствую. Должны добраться и обратно отнести груз.

Только что там такое может быть? Небольшой, в рюкзак должен поместиться.

— И я подозреваю, что именно в грузе находится, ты не скажешь, — спросил я.

— Это уже не твое дело, Рама, — он снова наколол на вилку пельмень и закинул его в рот. — Так что, берешься?

— Так сперва об оплате поговорить нужно.

— Шестьсот, — сказал он.

Ну то, что не шестьсот рублей тут подразумевается, и так понятно. Шестьсот тысяч. За то чтобы пересечь весь город и вернуться обратно. Да еще и по незнакомой территории. На которой к парням Жирного относятся не очень хорошо. Три ха, бля.

— Ты серьезно? — спросил я. — Тут не на одну ночь дело, да еще и с вояками иметь дело придется. И я так понимаю, народ, который там сидит, нам рад тоже не будет. Что там вообще? Кто?

— Те, что в гостинице сидят, — ответил он. — Отморозки на самом деле, мы с ними цеплялись несколько раз. Но тронуть не должны вас.

— Ага, — кивнул я. — Только вот в гостинице, насколько я знаю, людоловы сидят.

— С чего взял? — посмотрел он на меня.

— По радио услышал. Очень заманчивое предложение, зовут к себе, предлагают еду и воду, крышу над головой. В добрых самаритян мне не верится, а вот в людоловов, которые таким образом кого-то поймать хотят — вполне себе.

— У вас еще и радио есть, — Жирный хмыкнул. — Ну на самом деле ходят слухи, да. Но я за это и плачу ведь вам, за риск. К тому же народ оттуда на базар нет-нет, да приходят. И ничего особо плохого не рассказывают. А вот если наших увидят, то сразу беда.

— Ну да, если узнают.

— Ну, даже если просто остановят, то допрашивать ведь будут, кто, куда идете. И информацию снять не так уж и сложно. У меня сам понимаешь, контингент своеобразный. Они не пройдут. У вас шансы есть.

— Полтора, — выдвинул я ответное предложение.

— Полтора миллиона? — Жирный широко открыл глаза. — Ебанулся что ли? Да есть куча народа, которая за полмиллиона туда сходит, это я из уважения к тебе предлагаю, что ты партнер мой.

Но притворяется, это и так видно. Просто торгуется. Без торговой жилки владельцем базара не стать, это точно. Да и на стрелки он раньше ходил, вопросы об откатах, плате за крышу и прочее решал.

— Ну так иди к ним, — пожал я плечами. — Но тебе люди нужны надежные. Ты в нас таких видишь. А еще лучше своих оболтусов пошли, вдруг прокрадутся.

— Ну восемьсот, край, имей совесть, Рама, — выдохнул он, утирая губы салфеткой. — Это же курьерская доставка, я тебя не на штурм отправляю.

— А у тебя она есть? — я усмехнулся. —

— А у тебя она есть? Восемьсот — это край у тебя, а у меня — полтора, — спокойно ответил я, поставив стакан на стол и чуть подвинув его, чтобы не задеть рукой. — Восемьсот — это копейки по нынешним временам.

— Копейки?! — он фыркнул. — Да на восемьсот ты тут можешь месяц жировать!

— Месяц я, может, и проживу. А если не вернусь — то, считай, задаром сдох, — ответил я. — Так что нет, меньше чем за полтора миллиона и говорить не о чем. Ну сто пятьдесят тысяч скину.

Он помолчал, продолжая жевать пельмени. Стук вилки о тарелку показался громче, чем нужно. Потом он посмотрел на меня с каким-то новым выражением — не злостью, нет. Скорее с интересом.

— Ты, я смотрю, не торпеда, — сказал он наконец. — Упрямый, как осёл.

— Ну а чего делать, — пожал я плечами. — Товарно денежные отношения. Рынок.

Он снова налил из фляжки, но в этот раз — себе одному. Подумал, вздохнул, и наконец произнёс:

— Ладно, — сказал он. — Точно далеко пойдешь. Если не завалят. Миллион двести . Забились?

— Забились, — ответил я.

— Но чтоб без пиздежа. Груз донести, передать мне лично, не тянуть, не проебать по дороге. Сделаете — получите всё, до копейки.

— Аванс, — сказал я.

— Половину вперёд, половину по возвращении, — сказал он, посмотрел на меня пристально, словно проверял, не дрогнули. —

— Ну вот это уже разговор, — кивнул я. — Считай, что забились.

— Давай тогда еще выпьем, как раз на сон грядущий, — сказал он и опять разлил. — А завтра с закатом выдвигайтесь. Припасов подкинем вам и патронов, если надо будет.

— Пушку бы нормальную, — заметил я. — Вместо наших пукалок.

— Без ножа режешь, — сказал он. — Дам. Но с возвратом.

На большее я в общем-то и не рассчитывал.

Глава 7

Снарядили нас не как спецназ, конечно, но автоматы выдали. И даже неплохие — укороченные, сто пятые. Наверное, со складов длительного хранения, потому что выпустили-то их уже давно, в девяностых разработали.Я в оружии разбирался, не сказать чтобы был фанатом, но в шутеры играл в своё время, причём достаточно много. Знал более-менее недостатки и достоинства этого оружия. Хорошо в тесных помещениях, но отдача посильнее и перегреваются при стрельбе короткими очередями. На настильность пули на тех дистанциях, на которые я мог бы стрелять, внимания можно было не обращать. Не снайпер я.

А потом мы отправились в путь. Ночь, темно, время уже позднее. Ну а что поделать — в другое сейчас не ходят, ситуация не та. Война.

День, кстати, прошёл спокойно. Провалялись мы почти до утра. Я проснулся с похмелья, вполне закономерно. Нет, всё-таки пиво, которому больше года, пить не стоило. А я насосался его вдоволь, да ещё и таблетками потом заполировал своими.

Пришлось даже подняться наверх — купить янтарной кислоты и какой-то комплекс против похмелья. Взял бутылку воды объёмом пол-литра, кинул туда таблетку, раскрошив её, дождался, пока она растворится, после чего выпил. Напиток получился на вкус мерзкий, солёный. Но это всё-таки лучше, чем терпеть головную боль. Добавил две таблетки аспирина — отпустило достаточно быстро.

А потом мы отдыхали. В общем-то, ничего не делали, сидели себе в номере, общались с парнями. Моё решение помочь Жирному, чтобы втереться к нему в доверие, они не оценили. Рисковать никому не хотелось. Но мне удалось объяснить им, что без этого никак. Что фактически мы выполняем задания Секи.

А потом вышли.И сейчас мы двигались по проспекту. Тут пройти немного, а потом можно будет уйти через двор. Проблема только в том, что нам рано или поздно всё равно придётся вернуться на проспект — иначе через реку не переправиться.

Да уж. Даже не знаю, каким таким предприимчивым парням пришла в голову идея устроить переправу через реку. Но раз решили — то почему бы и нет, воспользуемся их услугами. Да и любопытно посмотреть, что на том берегу творится. Там ведь действительно частный сектор, и, может быть, люди даже живут относительно спокойно. Потому что делить там, в общем-то, и нечего.

Хотя это могут быть только мои предположения. Может быть, там наоборот — организовались свои банды, и они хватают людей, режут их. Или просто заставляют платить дань, так как это делает Сека и его парни. В городской застройке южнее такие точно есть.

Госпиталь миновали спокойно. Никто по нам не стрелял, да и со стороны здание выглядело будто заброшенное. Все окна заколотили, укрепили, сделали всё, что можно, чтобы избежать жертв при попадании бомб. Ну так там военные сидят, а они люди опытные — не первый год воюют.

На самом деле отношение к военным было у меня двойственное. С одной стороны, они стреляли практически всегда без разговоров. В своих же, в русских. Но с другой — ведь если подумать, они действительно держали Псков. Причём держали его уже больше года, сопротивляясь превосходящим силам противника.

— Уходить надо с проспекта, — проговорил Жора. — Что-то подсказывает мне, что не стоит здесь торчать. — Согласен, — кивнул я.

Но поворота во дворы пока не было. Ближайший дом был обрушен — в него явно прилетело что-то тяжёлое. Даже не миномётный снаряд и не что-то из систем залпового огня, а ракета. Может быть, целились в госпиталь, но так сработало ПВО, и снаряд уклонился от точки. Вот и прилетел куда получилось.

Здесь проспект тоже был очищен от машин: проехало что-то тяжёлое, наверное БТР. Или какая-нибудь другая военная техника? Всё-таки найти здесь старый трактор, который мог бы завестись после ЭМИ удара, было бы затруднительно. Зато была целая куча укрытий на случай боестолкновения.

Двигались мы по тротуару. Деревья, которые когда-то росли здесь, вырубили, зимой, наверное, на дрова. Торчали только пни. Хотя кое-где из них поднимались молодые ветки с порослью.

Да, природа — штука такая: чтобы с ней ни произошло, она всё равно найдёт новую жизнь. Даже когда нас не станет, даже когда человечество уничтожит себя. А судя по последним событиям, именно к этому всё и идёт. Она останется существовать, может быть в другом виде. Может быть, она как-то изменится? Но жизнь совсем точно не исчезнет.

Мы миновали разрушенный дом, потом второй, еще один. Тут я почувствовал, что что-то не так. Будто кто-то наблюдал за мной. Посмотрел на Жору и увидел на его лице беспокойство. Что-то мазнуло по глазам, а потом он вдруг прыгнул в мою сторону и резким движением завалил меня на землю — под прикрытие одной из машин. Послышался хлопок, и мимо что-то просвистело. Я дернулся. Чёрт, что это было? Блин, да по мне же стреляют. Говорят, что пуля, которая свистит, не твоя однозначно. Боль ты почувствуешь раньше. Ну боль я, конечно, почувствовал, но из-за того, что врезался спиной в пустой рюкзак и в землю. Но это была ерунда по сравнению с тем, что бы случилось, если бы в меня попали.

— Снайпер, сука, — пробормотал я.

Несколько секунд мы так и лежали, не двигаясь. Высоваться было честно говоря, страшно. Потом Игорёк аккуратно приподнял голову, выглянул наружу и тут же спрятался. Снова послышался хлопок, и на нас посыпалось разбитое боковое стекло машины.

— Да еб твою мать, — только и пробормотал Жора.

— Ну что теперь? — посмотрел он на меня. — Пацаны…

Ну да, это ведь я их завёл в эту залупу. Естественно, что все шишки посыплются на меня. Ладно. Все разборки потом — это правило. Так что пока мне ничего не грозит, по крайней мере от моих товарищей. Но вот то, что мы находимся под обстрелом и что снайпер уже зацелил нашу позицию…

Я огляделся. Где можно было спрятаться? Попытаться пробежать от машины к машине да

Но оставаться на месте нельзя. Снайпер — это значит рядом военные. Вряд ли кому-то из гражданских пришло в голову взяться за винтовку, засесть на позиции и начать обстреливать всех подряд. Скорее всего, там проводили какую-то операцию.

Может быть, груз несли ещё что-то. Отстреливали всех, кто шёл мимо. А это значит, что в нашу сторону вполне может пойти группа зачистки, и они даже разговаривать не станут — расстреляют на месте или просто забросают гранатами. В общем, судьба у нас ждала незавидная, если мы ничего не сделаем.

Я снова осмотрелся вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить укрытием. Чуть в стороне стоял мусорный бак — большой, такой металлический. Конечно, от пули он не защитит, но за ним ведь можно будет спрятаться хотя бы в том плане, чтобы скрыться от глаз стрелка. Стоял он возле машины, так что в теории можно было добраться до него и катнуть.

Ладно, я в эту залупу влез. Так что мне вытаскивать пацанов.

Я снова посмотрел вокруг, вдохнул, задержал дыхание, выдохнул. Хорошо хоть паническая атака не накрыла — только её сейчас не хватало: ломанулся бы куда-нибудь в сторону — тут то мне и пиздец. Но, на удивление, рассудок я сохранял — спокойный. Голова вообще работала чётко, мозг словно компьютер просчитывал варианты.

— Так, пацаны, ждите, — только и сказал я.

Но сперва нужен отвлекающий манёвр. Хоть какой-то. — Игорёк, — обратился я к одному из своих спутников. — Можешь высунуться?— Я что, ебанутый что ли? — спросил он.

— А что надумал-то? — спросил Жора. — Вон бак. Его толкнуть. Можно будет за ним спрятаться. Вы за него, и прокатите его между машинами. А там дальше в подъезд уйдём — там немного, всего пару метров пробежать. Благо он сквозной, и одна из дверей выходит на проспект.

— Пиздец, ну ты и безумец, — проговорил Игорёк. — А хули нам делать? — как-то неожиданно для самого себя разозлился я. — Сидеть тут и ждать, пока убьют? Или пока утро настанет? Всё, давайте. Жора, на счёт три — я иду.

Он кивнул. Значит, согласен.

Только бы не обосраться, только бы не обосраться, — думал я, причём в прямом и переносном смысле: и налажать, и штаны испачкать. — Раз… Два… Три! — последнее слово я заорал уже во весь голос.

Рванулся вперёд одновременно с тем, как Игорёк высунулся. Хлопнуло где-то вдалеке. Успел он спрятаться или нет? Я не видел, потому что через несколько секунд уже был за баком. Из-за него завалился на землю, снова больно ударившись.

Теперь бак — ну штука тяжёлая, благо она на колёсах, так что сдвинуть её будет не так сложно. Я пнул его ногой изо всех сил. Да нет, даже не пнул — только отбить пальцы мне не хватало в такой ситуации силы. Оттолкнул от себя подошвой так, что тяжёлая железяка поддалась, прокатилась несколько метров.

И остановился, врезавшись в пень. Вот ведь сука. Нет, до машины не доехал. Ну ладно, теперь есть хоть какое-то промежуточное укрытие. Я спрятался за машиной.

Послышалось несколько выстрелов. Снова осыпались стекла — со всех сторон полетели брызги осколков. Несколько залетело даже за шиворот. Выковыривать их было неоткуда. Ладно, надеюсь, не порежусь.

И тут Игорёк рванулся вперёд, добежал до бака. Огонь сразу же перевели на него. Снова послышался хлопок: пуля со стуком пробила металл. Но он тут же выскочил и через несколько секунд уже был возле меня. Всё, почти. Теперь второй.

А вот Жора бежать явно ссал: посмотрел на нас как на безумцев, помотал головой, но потом всё-таки взял себя в руки и пополз к заднему борту машины. Несколько секунд — и он тоже рванулся вперёд. Послышался выстрел. Пуля пролетела мимо него, улетела куда-то вдаль, влетела в асфальт и отрикошетила, брызнув во все стороны искрами.

Но он успел. И мы оказались за машиной — так, несколько метров до подъезда. Хорошо, что тут этот металлический хлам повсюду валяется. Тут, видимо, БТР не просто проехался, но и катался туда-сюда, расчистив почти весь проспект. Ну а что поделать? Если здесь тигры ездят или другая техника, то им простор нужен, чтобы развернуться там, да и вообще.

Теперь подъезд. Дверь закрыта — может, она быть совсем закрыта? Да нет, вряд ли: вон домофон видно. Но сейчас электричества нет, так что магнитные замки, естественно, не работают. Чёрт, а если там заминировано? Может быть, военные сделали это, чтобы не дать каким-нибудь своим недоброжелателям засесть на позициях.

Забежать, рвануть дверь — она крепкая, металлическая, вандалоустойчивая, только вот винтовочный патрон всё равно её пробьёт, даже не заметит. А бронежилетов у нас нет. Вот сука, почему их у нас нет? Наверняка у Жирного на базаре имелось что-нибудь такое. Ну нет, снаряжали нас подобным не стали.

Я выждал ещё несколько мгновений. Раз — два — три — и побежал что было сил, до надрыва в мышцах. Время как будто остановилось. Хлопка я даже не услышал, но пуля пролетела возле самой головы, толкнув меня воздухом так, что зашевелились волосы.

Я схватился за ручку двери и рванул её на себя что было сил, ворвался внутрь и тут же прижался к бетонной стене, вытянув тем не менее руку наружу так, чтобы удержать створку в открытом положении.

Через несколько секунд побежал Жора, следом Игорёк. Видимо, решили действовать совместно, чтобы у стрелка было меньше шансов на попадание — ему ведь придётся выбирать мишень.

Хотя об этом никто не договаривался, так что хрен знает, что пришло им в голову. Доли секунды спустя они уже были внутри.

Я тут же отпустил дверь, и она медленно стала закрываться. Доводчик стоял.

Я осмотрелся: подъезд, тёмно, растяжек вроде бы не видно. Валить надо отсюда как можно скорее, иначе сейчас подойдут. Закинуть к нам гранату вообще плевое дело.

— Да уж, ёпт, — проговорил Жора.— Да это вообще еб твою мать, — ответил Игорёк. — Какого хуя? Хули они там делают вообще?

— Ну дела свои делают, очевидно, — мрачно ответил я. — Ладно. Идти надо дальше.

— Дворами пойдём лучше, — сказал Жора. — И на проспект я бы до самой переправы выходить не стал. Там дальше мост есть, спуск к реке, и я так

— Так и сделаем, — только оставалось ответить мне.

Я вытащил из кармана фонарь, который всё-таки стал носить с собой, и осветил подъезд. Подъём наверх — всё нормально. Правда жили тут, очевидно, какие-то уёбки, потому что практически вся стена была истыкана сигаретами — чёрные пятна сажи везде. И рисунок. Кто-то зачем-то ветряную мельницу нарисовал. И ниже подпись: «четырнадцать поделить на восемьдесят восемь, равно ноль целых, шестнадцать сотых».

А потом посмотрел в коридор, который вёл к выходу во двор, и резко остановился. — Ёпт, — проговорил я.

Примерно на уровне лодыжки взрослого человека была натянута тонкая проволока.

— Что там? — спросил Жора.

— Растяжка, — ответил я.

Блять. Ну что дальше будет? Мины какие-нибудь? Или еще что-то подобное? И что-то подсказывает мне, что это не сигналка. — Да ладно, всё нормально, — сказал Жора. — Растяжка есть растяжка. Сам же понимаешь, название такое, что тянуть за что-то надо. А если не тянуть ни за что — она и не рванёт.

Я присел, посмотрел на леску, проследил вдоль и остановился взглядом возле гранаты, которая была просто прислонена к стене, держалась на скотче, крепком таком, металлическом, армированном. Предохранительного кольца, естественно, не было.

Вот так вот. Как там это говорили? Постановка на рычаг. Вот она и именно так стоит. Заденет кто-нибудь леску — граната упадёт со скотча, раздастся хлопок запала, а следом — взрыв. Я не удивлюсь, если тут ещё из-за какого-нибудь укороченного запала она будет херачить без задержки.

Осторожно переступил через леску и двинулся дальше. Добрался до двери подъезда. А вот открывать её мне, если честно, было страшно — мало ли что там может быть? Я осмотрел внимательно створку, не заметил ничего особенного. Потом глянул наверх — опа: а тут просто вилка лежит, между косяком и створкой. Откроешь её — вилка свалится, загрохочет по кафелю, и все услышат.

Позицию здесь оборудовали, ничего не скажешь.

Но снайпер не тут сидит — он где-то дальше. Иначе он бы нас всех перехерачил бы с такого расстояния, как куропаток на охоте. Я посмотрел на дверь ещё раз, но больше ничего такого не попадалось — никаких проволочек и лесок не было. Осторожно толкнул её от себя совсем чуть-чуть, заглянув в проём. Вроде всё нормально.

— Ладно, идём, — сказал я.

Мы все вместе двинулись по двору, при этом я продолжал светить фонарём, осматривая территорию на предмет растяжек. Скоро мы добрались до арки, которая вела на проспект. Вышли. Идти было страшно — мало ли вдруг и этот проход кого-то пасёт. Машины здесь тоже были; здесь тоже прокатило что-то тяжёлое, растолкав их по сторонам.

— Я пойду первым, — решил я.

Не знаю почему. Наверное, меня стыд гнал вперёд, потому что это же я пацанов заставил идти с собой. Я подписался на работу у Жирного, и бабки, если честно, душу не грели даже с учётом аванса, который мы получили.

— Ладно. Раз, два, три! — я побежал вперёд и скоро спрятался за машиной; но никто по мне не стрелял.

Теперь метра четыре открытого пространства до следующего укрытия. Поползти, может быть? Нет — по ползущему тоже попадут, лучше на рывке.

Вперёд!

Перебежал дорогу. Никто и не стрелял. Если честно, я уже осмелел: конечно, это было глупо, но я высунулся, встал во весь рост. Тишина. Следующая арка ведёт во двор. Вперед! Через несколько секунд я уже прятался за стеной, повернулся, махнул пацанам: «Идёмте». Они тоже преодолели дорогу без всяких проблем, и мы углубились во дворы.

Глава 8

Река в темноте блестела. Луна вышла, мостовая. Красиво тут, на самом деле. Там дальше её ещё облагородили, лет пять назад, может. Вполне можно было погулять.

Я, собственно, и ходил сюда гулять — периодически, между сменами. На самом деле не так часто, потому что работал-то я три через один, пытаясь прокормить себя. И ещё деньги отправлял домой, родителям.

Сейчас, спустя год войны, мысль о том, чтобы просто погулять по городу, казалась волшебной. Да, прошлое оказалось волшебным. Россия, которую мы потеряли. Её больше нет. По крайней мере в этих местах.

Но грусть о прошлом быстро прошла. Надо было думать о насущном.

Не удивлюсь, если у паромщиков есть какие-то договорённости с военными. Может быть, они перевозят их бесплатно, а те их не трогают. Ну а что — деловой человек всегда найдёт повод для плодотворного сотрудничества с другим деловым человеком.

А военные, как ни крути, были деловыми людьми. Определённая предпринимательская жилка у них имелась. Особенно у каких-нибудь прапоров.

Раньше-то они воровали военное имущество — и огромное количество продавали налево. От сапогов и лопат, до пайков. Хотя некоторые, совсем уж оборзевшие, торговали патронами и оружием. Но таких быстро ловили, сажали

А могли ещё и устроить что-нибудь вроде «несчастного случая» на гауптвахте. Ну там, «проглядели — у него верёвка оказалась, а он и повесился». Или «на рукаве собственной рубашки вздёрнулся на дверной ручке». Бывали такие случаи, о них трубили наши либеральные оппозиционные СМИ.

Сейчас нам было не до того. Вот он — спуск вниз, к обломкам моста, вдоль которого наверняка была натянута верёвка, по которой шёл паром. Мы двинулись туда, уже особо ни от кого не скрываясь. Что-то подсказывало мне, что дальше всё пройдёт спокойно.

Добрались до лестницы — и тут же наткнулись на чёрный зев дула автомата.— Кто такие? — спросил меня мужик.

Одет он был в худи с логотипом какой-то старой рок-группы и в джинсы. Обычный парень, не военный, тем более не спецназовец, ничего особенного в нём не было.

— Нам бы на тот берег, — сказал я. — Деньги есть.— Правила знаете? — спросил он.— Нет, конечно, — покачал я головой. — Мы здесь первый раз.— Стволы за спину. Руки на виду. Не шуметь, пока никто не пожаловал, поняли?— Да без проблем.

Конечно, оставаться без ствола было неприятно, но я всё-таки послушался, забросил автомат за спину. Тем более что в кобуре у меня был пистолет, а достать я его сумею за пару секунд. Натренировался уже. Всё-таки свободного времени в школе у меня было немало, вот я и учился. В бою ведь как — лишняя секунда всё решает. Успел первым достать ствол, первым шмальнул — значит, победил.

— Теперь вниз, — сказал он.

Я двинулся по

А дальше стало видно, что всё, в общем-то, достаточно цивильно. Лодка — самая обычная, не очень большая, но человек пять-шесть в неё влезет. Вот они, наверное, такими малыми группами и перевозили. Что-то вроде причала. И действительно веревка, натянутая у уцелевших опор моста.

Вокруг было ещё несколько пацанов — примерно такого же возраста, что и тот, что встретил нас. И ещё один мужик — высокий, грузный. Этому примерно пятьдесят. Впрочем по габаритам до Жирного ему было далеко. Хотя хозяин базара мог бы поспорить размерами с некоторыми японскими сумоистами. Ну а что такое?

Подозреваю, кстати, что он не просто жирным был раньше. Скорее всего, занимался чем-нибудь вроде бокса. Потом ушёл в бизнес, обрюзг и вообще превратился вот в такое подобие. Наверное, он был бандитом из школы двадцатых годов — как раз в те времена у нас в стране началось… Не вторые девяностые, конечно, но тоже обстановка была накалена.

При взгляде на этого тоже думалось о каком-нибудь брошенном спорте.

— Бабки готовы? — спросил у нас жирный мужик.— Сколько платить-то нужно? — вопросом на вопрос ответил я.— По двадцать с носа, — сказал он.

Я переглянулся. У нас, значит, три человека — получается шестьдесят тысяч. Ну ладно.

Я же опять заранее часть денег переложил в поясную сумку, которую таскал на груди, причём не очень много — для того чтобы не соблазнять лишний раз людей, когда приходится платить. А остальное, кстати, сдал в банк.

Да, на базаре у Жирного оказался и банк, который крышевал он сам. И некоторые торговые операции можно было провести даже по безналичному расчёту. Ну или что-то подобное, если в наши времена это можно так называть. Пластиковых карт всё равно ни у кого нет, как и NFC-чипов.

— Да без проблем, — сказал я, открыл сумку, вытащил из неё несколько пятитысячных купюр и отчитал.

Жалко, жаль, конечно, что купюры чистые, совсем не помятые — можно подумать, что их только что из банковской пачки вытащили. Да, в общем-то так оно и было. Протянул я ему эти купюры. Он пересчитал их ещё раз, при этом я заметил, что сумму он произносил на татарском языке. Да, ещё один татарин. Немало тут нашего брата собралось, конечно.

— Так всё в порядке, — сказал толстяк. — Пацаны, грузимся.

Он отошёл в сторону, и в лодку тут же запрыгнул один из парней, потом махнул рукой, приглашая нас внутрь. Первым снова полез я, лодка качнулась, и мне едва удалось удержаться на ней. Потом Жора, Игорёк, и вслед ещё один из перевозчиков. Ну да, как раз на пятерых лодка.

Интересно, если большие группы приходят, то как их перевозят?

Тот, что стоял на носу, дернул за рычаг — что-то негромко задребезжало. А у них лебёдка тут, понятно, причем, не ручная. И корыто медленно двинулось на ту сторону реки.

Да, спасательных жилетов нам, очевидно, не дадут. Ну ладно, надеюсь, хоть так переберемся нормально.

Лодка медленно плыла по реке. Лебёдка натягивала трос, а с другой стороны точно такой же разматывался в обратную сторону.

Мне даже интересно стало, где они днём прячутся. Вряд ли у них много клиентов в это время. Хотя, если их услугами пользуются военные, то почему бы и нет?

Странно, что армейцы не подмяли под себя такой прибыльный бизнес. Наверное, действительно сумели договориться. Так что я сомневаюсь, что под этими парнями всего пять стволов, или сколько мы там видели. Скорее всего, там какая-нибудь крепкая группа человек из двадцати-тридцати, и все вооружены. Тогда уже можно договариваться.

Река сегодня была спокойной, даже особо не болтало. Только волны расходились в разные стороны, и то едва-едва видно. Вода чёрная в темноте, но всё же блестящая под светом луны. В такую ночь, кстати говоря, вообще лучше не выбираться на улицу — видно далеко, да и вообще…

Ладно. Не качало, не трясло, ничего. Судёнышко шло ровно, нормально.

— Что, пацаны, а что вам на том берегу понадобилось-то? — вдруг спросил один из паромщиков.— Да сходить кое-куда надо, — ответил я.— Ну и куда? — задал он следующий вопрос.

А чего это его так наш бизнес заинтересовал?

Нет, я, конечно, понимаю — идти нам долго, потому что мощность у лебёдки так себе. Наверное, чтобы пересечь реку, понадобится минут пять не меньше. Это всё равно, конечно, лучше, чем на вёслах, да и практически бесшумно, мотор тихий совсем, подшаманили наверное. А то и какие-нибудь местные Кулибины собирали. В отличие от этого бултыхания веслами. Ну и руки напрягать не надо.

Но всё равно — болтать…— Вы на Жирного работаете, да? — спросил вдруг второй.— А с чего это? — удивился я.— Ну так, кроме как его парней, никто туда особо не суётся. С той стороны, да, часто и с товаром. Потом возвращаются. А туда…

Неужели так очевидно? Хотя… Мы, в общем-то, не люди Жирного, так что можно и правду сказать. Точнее полуправду.— Нет-нет, — ответил я. — Мы сами по себе. Хотим просто посмотреть, что на том берегу.

И тут же разозлился на себя. Вот ведь идиот, ничего лучше придумать не мог?— Просто посмотреть? — усмехнулся первый. — Да ну, не верю. Шестьдесят кусков отдать за то, чтобы просто посмотреть? Дураков нет. Никто такой глупости делать не будет.— Ну, не просто посмотреть! — разозлился я. — Торговая миссия у нас, задача считай. Вот и плывём.— Ага, значит, на Жирного работаете, — заключил второй.

Разубеждать его я не стал. Да и желания не было. Кто он — паромщик? Что он может сделать? Ну, информацию могут слить, конечно, да. Но пока они с кем-то договорятся, что-то ещё предпримут, мы уже успеем уйти далеко.

Другое дело, что возвращаться нам всё равно этим же путём. С этим контейнером… Интересно, что может быть в этом самом контейнере? Какая-то важная информация? Или зомби-вирус? Или какие-нибудь препараты — мощные, военные? Да хрен его знает.

Жора вёл себя спокойно, а вот Игорёк как-то часто оглядывался — подозрительно часто. Неужели воды боится? Хотя… Если честно, в местной водичке я бы купаться тоже не стал. Что-то подсказывает мне, что не так с ней всё просто. Иначе бы никто не парился с тем, чтобы собирать дождевую воду, искать ключи, родники и прочее. Да

А вот прямых подтверждений тому, что чухна рассыпала там какие-то химикаты или что-то биологическое, не было. Но слухи такие ходили упрямо, и кто-то даже говорил, что его знакомые пили воду из реки, а потом исходили кровавым поносом. Это ещё у нас на Родине было, там же тоже к реке выход есть. Наверное, что-то пустили всё-таки выше по течению.

А ещё меня одно время удивляло, почему никто не роет колодцы. Это же Псков — здесь вода повсюду. Но Бек мне быстро объяснил: во-первых, колодец в городской застройке хрен выроешь — там везде коммуникации под землёй; во-вторых, копать нужно метров десять, а без бетонных колец всё осыплется к хренам собачьим. А даже если сделать деревянные, то надолго их не хватит, да и муторно это.

Ну и в конце концов — вода-то откуда берётся? Что, на десяти метрах подземные воды какие-то будут? Да ни хрена. Такие воды питаются из самой же реки. Или дождевой. Ну, проще на самом деле ее и собрать, и конденсат. Тем более что система в школе уже была налажена.

Да и всё не так просто, как может показаться обывателям в наше время.

Некоторое время мы были спокойны. А потом меня вдруг дёрнуло — они же в курсе, что на том берегу. Почему бы не пораспрашивать их? Так я и сделал.

— А что там творится-то? — спросил я. — Ну, в целом, и вообще. Кто по тем местам ходит?— А, — ответил первый. — Ну, там, конечно, не такой гадюшник, как на этом берегу, но тоже приятного мало. Вояк есть немало их, причём, но они ближе к окраинам — к линии фронта. Чего-то типа госпиталя там нет. Как и военной части, как тут. Но на самом деле у вас здесь, считай, порядок, по сравнению с тем, что там. Куча диких бойцов бродит, которые так и не приткнулись. Нового себе места не нашли. А самая крупная банда — она в Окольничем городе. Гостиницу там держит.

— Да я про них что-то слышал, — ответил я. — И по радио передачу слышал. Мол, они зазывали всех к себе. Обещали крышу, еду…— Ну, кормить там, может, и правда будут, — усмехнулся второй. — Раз в день, если останется. А так — работать заставляют. Сейчас же лето. Земли там относительно много, вот они, помимо базы-гостиницы, устроили себе что-то вроде колхоза на северной окраине. Несколько домов захватили, участки — что-то сеют. Скоро картошка будет, причём много. И не ранняя мелкая, как сейчас, а крупная, хорошая. На базар тоже что-то поедет

— Что, надеетесь руки погреть, когда будете всё это сюда перевозить? — спросил я.— Ну, там баржи мало будет, — усмехнулся второй. — Что мы тут, на этой лодке? Хотя, конечно, кое-что и повезём.— А чего вы не расширитесь-то? — спросил я. — Пригнали бы что-нибудь покрупнее.— А вот это уже не твоё дело, — резко помрачнев, заявил первый. — Лучше не встревай.— Да не, я ж так, чисто поинтересоваться, — ответил я. — Мы сами с Родины, на самом деле ищем, к кому прибиться. В этой части города совсем недавно.— Ну, у нас мест нет. И вообще, об этом надо было с Муниром разговаривать.

С Муниром… Это, наверное, того толстяка так зовут. Он же у них старший — это однозначно.

Тем временем суденышко постепенно приблизилась к причалу на той стороне. Ну, если несколько скреплённых между собой поддонов можно было назвать причалом. Парень впереди сбросил кранцы, заглушил лебёдку, а потом спрыгнул и подтянул лодку уже вручную. После чего закрепил её и кивнул нам — мол, вылезайте.

Мы заставлять ждать себя не стали, так что выбрались.— Всё, спасибо, пацаны, — сказал я.— Да если что — заглядывайте. Цены знаете, правила тоже, — усмехнулся первый.

Мы вышли. Двинулись по улице. Прошли, наверное, сотню метров, когда Жора кивнул на один из домов по соседству.— Смотри.

Я пригляделся. Сначала не заметил ничего необычного. Обычный дом. Хотя… Дурак, что ли? Совсем уж привык к этим развалинам и пустым окнам. А тут ведь заколочено всё. Кстати, вон ещё труба есть. На крыше из трубы даже дым идёт.

— Это чё, они совсем ничего не боятся? — сказал я.

У нас, вон, сколько времени потратили, чтобы дымоход соорудить, чтобы горячий воздух по этажам распределялся и не был заметен не только в видимом спектре, но и в инфракрасном. Не хотелось бы получить какую-нибудь головку самонаведения или ещё какую-нибудь подобную дрянь.

— Надо же, сидит там кто-то, — добавил я.— Да я подозреваю, что это самые паромщики и сидят, — ответил Жора. — Где им ещё там быть? Их точно не пять человек.— Ладно, — сказал я. — Давайте стороной обойдём. Не будем на конфликт нарываться.

Так и решили. Двинулись дальше в обход. Дома здесь такие же многоэтажные, хотя до высоток тех, что дальше на юге, им, конечно, далеко — старые панельные ещё. Да. Интерес. А тогда, восемьдесят лет назад, люди строили это жильё — думали ли они, что эти дома простоят так долго? Или считали, что рано или поздно их расселят по новым, более удобным, комфортным?

На самом деле я чувствовал себя в таком доме вполне хорошо. Мне нравилось — гораздо лучше, чем в студии двадцать квадратов на втором этаже обычного человейника.

Эти-то строили типа на века, но, тем не менее, местами они начинают разваливаться уже через три–пять лет. Подземные парковки текут. Да и вообще…

Опять в мысли провалился.

Вроде бы всё было тихо, но не очень спокойно на душе, потому что мы попали в действительно незнакомый район. Нет, пацаны раньше, до войны, здесь, очевидно, бывали, потому что Жора повёл нас вполне уверенно. Скоро мы вышли на проспект, но по нему идти не стали — двинулись параллельно, дворами. Мне казалось, что так гораздо меньше шансов попасться. Ни о чём не говорили, просто шли и внимательно палили по сторонам. Нужно быть уверенными, что мы не попадём в какую-нибудь передрягу. Один раз нам сегодня уже не повезло. Оставалось надеяться, что эта встреча со снайпером будет единственным препятствием, хотя, конечно, рассчитывать на это было глупо.

Мы прошли один двор, второй. Двинулись к арке, которая вела наружу, на улицу. Всё оставалось совсем немного. Дальше — эти новостройки, с тесными двориками,

И остановились. За аркой были слышны звуки: вскрики, какое-то хрипенее, сочные звуки ударов. Мы с Жорой переглянулись.

— Отходим? — спросил он.

Я подумал немного. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось посмотреть, что именно там происходит.

— Я тихо гляну, — сказал я. — А потом посмотрим.

— Вот ведь дурак, — прошептал за моей спиной Игорёк. — И неймётся ему.

Тем не менее это замечание я решил оставить без ответа. Двинулся в сторону, схватившись за рукоять и цевьё автомата, пригнулся, быстро перебежал наружу и тут же спрятался за машиной.

Причина шума стала ясна сразу же: четверо каких-то парней в спортивных костюмах пиздили одного ногами. Ещё один ковырялся в объёмном туристическом рюкзаке, литров, наверное, на сто двадцать, не меньше.

А это ещё кто такой? Что за умник передвигаться с таким баулом по городу? Понятно же, что нужно быть как можно более мобильным. А такой рюкзак к этому не располагает.

— Сука, — проговорил один из них и вбил ботинок в солнечное сплетение парня.

Все они были вооружены: у двоих — биты, у ещё одного в кобуре висел пистолет, который он доставать не стал, а у четвертого на груди висел какой-то старый ментовский пистолет-пулемёт — «Кедр» или «Каштан», хрен его знает.

Нет, мне здесь делать нечего. Лучше не влезать.

Я двинулся обратно, стараясь тем не менее не сводить взгляда с полностью увлечённых своим занятием гопников. И это сыграло самую злую шутку, потому что под ногой громко хрустнуло. Я посмотрел вниз и увидел там пустую пластиковую бутылку.

Естественно, эти парни сразу же повернулись в мою сторону.

Глава 9

Очень сильно хотелось выругаться. Но делать этого я, естественно, не стал, хотя в голове пролетело очень много матерных слов.

Я вскинул автомат, прицелился в того, что с «Кедром». Он показался мне самым опасным — штука эта скорострельная, насколько я знаю. И пусть патрон слабый, макаровский — мне, без бронежилета, его хватит с лихвой.

Так. Неужели я сейчас действительно в него выстрелю? Неужели открою огонь первым? Только потому, что они меня заметили?

Нет, очевидно, это не очень хорошие люди, хотя бы потому что они пинали ногами какого-то парня посреди улицы, толпой. Хотя, чёрт его знает… Может быть, он зашёл на их территорию, может, ещё что-то. Может, содержимое рюкзака он у них вообще украл.Может, не надо стрелять? А отчего нет? Сядем, покурим, поговорим нормально.

Только вот что-то мне подсказывало — не получится ничего.

Неужели я убью человека? Во второй раз в жизни. Сомнения одолевали меня. Но палец тем временем сам нажал на спусковой крючок.

Рявкнула короткая очередь. Отдача оказалась неожиданно слабой — я и не думал, что у армейского автомата она такая, в бронежилете я ее, наверное, вообще не почувствовал бы.

Парня закрутило назад, и он свалился на спину. Остался лежать. На его груди, сквозь прорехи в спортивном костюме, было видно несколько следов пулевых попаданий, несколько ран, из которых толчками выливалась кровь.

Ну всё — счёт открыт. И что дальше?А дальше у меня никаких вариантов нет. Оставлять их в живых нельзя. Мы на чужой территории. Они вполне могут добраться до своих товарищей, предупредить их, и те выйдут прочёсывать её всей толпой. И рано или поздно найдут нас. Если не сейчас, то на обратном пути.

Так что я выстрелил во второго — того, у которого на поясе был Макаров. И тут же спрятался за машину. Сам не знаю почему — вроде бы огнестрельного оружия ни у кого больше не было, но тем не менее что-то заставило меня юркнуть за борт, присесть, укрыться за передней частью тачки, там, где двигатель. Пуля ведь не должна пробить двигатель автомобиля, верно?

— Сука, Маркела завалили! — послышался громкий крик.

После чего со стороны гопников гулко грохнул выстрел — двенадцатый калибр, причём что-то укороченное, слишком уж громко прозвучало. Над головой свистнуло. Я услышал, как по борту машины забарабанила дробь. Одно из стёкол осыпалось.И тут же — второй выстрел, туда же. В мою сторону.

Черт, это же в меня стреляют… Во второй раз за ночь уже. Да твою ж мать.Снова очень громко. Даже уши заложило, несмотря на то что мы находились на открытом месте.

Так, два выстрела, причем не дуплетом, а один за другим. Но если это обрез, то на то, чтобы перезарядить его, уйдёт как минимум несколько секунд: развести, переломить стволы, выдернуть гильзы, вставить новые патроны, защёлкнуть. А обрезы более чем с двумя стволами мне не попадались. Разве что в кино видел, кустарные, из водопроводных труб.

Я снова высунулся, и увидел того парня, что только что копался в рюкзаке. Он отреагировал быстрее остальных. И, в отличие от других, был вооружён. Обрезом какой-то горизонталки.Те двое с битами застыли, а этот действительно тянул из стволов обреза гильзы.

Я навёл ствол автомата куда-то в его сторону. Можно было практически не целиться — слишком уж короткое расстояние. Что тут? Нас разделяло метров семь, не больше.И опять потянул спусковой крючок.

Снова загрохотали выстрелы, и парень рухнул на землю. Да так и остался лежать. В этот раз ствол чуть сильнее подбросило, и из его головы во все стороны брызнул фонтан мозгов, костей и крови.

Чёрт… Да я же ему в голову попал.Меня чуть не вывернуло, но с огромным трудом мне удалось удержать рвоту.

Эти двое с битами рванули в мою сторону. Либо совсем отчаянные, либо просто тупые — с дубьем-то на автомат. Но я уже зацелил одного, потом перевёл ствол на второго и закричал: — Стоять, сука! Стоять! Обоих положу!

А зачем, собственно, всё это? Что мне от них нужно? Ну… Если и нужен кто-то, то только один — для того, чтобы его допросить. Причем его придется сперва тащить куда-то, потому что оставаться здесь нельзя — найдут — а потом пытать.

Позади послышались шаги. Из арки выбежали Жора и Игорёк — и тут же зацелили этих двоих. Перед ними слабость показывать было нельзя.

— Оружие на землю, блять! Быстро! — крикнул я, сам накручивая себя криком.

Но в башке при этом метались совсем другие мысли. Сука, я только что троих

Что я по этому поводу чувствую? Да, если честно, ни хрена я не чувствую. Ублюдками они были — да и сдохли, как скотине положено. Да, я не лучше их. Вообще ни в коем разе. Но если уж выбирать — они или я… То других вариантов у меня нет.

Вот так вот. Привалил троих — и ничего не чувствую. Окружение сыграло? Да нет, вряд ли. Может быть, это где-то глубоко во мне сидело. А может, чувства ещё проснутся в будущем. Первый-то мне снится… хотя тогда обстоятельства были совсем другие.

— Сейчас, убивец ты наш? Какого хрена вообще, Рама? — проговорил Жора. — Ты нахуя влез?— Да вышло так, — ответил я, почувствовав себя оправдывающимся за курение за школой школьником. — Спалился.— Ну и хули нам теперь делать?

— Пацаны, отпустите нас, — проговорил один из тех, что был с битами. — Это мы… Мы уйдём. Вы уйдете. Забудем об этом.Да уж, конечно, «нормально все будет». Да только вот он сразу же побежит к своим жаловаться, они выйдут искать. Он готов вообще что угодно говорить, лишь бы жизнь себе сохранить.

Игорёк просто скинул свой автомат, дважды нажал на спуск. Парни повалились на землю, присоединившись к своим убитым товарищам. Потом он подошел к тому, которого я застрелил первым. Он был все еще жив, руку вскинул даже, но мой спутник просто выстрелил ему в голову.

Я посмотрел на трупы, потом на своего товарища. После чего, на всякий случай, сменил магазин в автомате.У меня не было нормального разгрузочного жилета — просто на животе болтался стандартный подсумок, старый ещё, брезентовый, от АКМа, наверное. Сейчас-то они вроде как камуфляжные должны быть.

— Ну что? Ещё дойти не успели, а уже второй раз в какую-то залупу влезли, — проговорил Жора.

Я забросил автомат за спину, подошёл к пацану, который продолжал валяться на земле, осмотрел внимательнее. Помяли его изрядно, но, с виду, жить будет. Убили явно не так, чтобы убить.

Наклонился ближе, протянул руку: — Живой? — спросил я. — Живой, — слабым голосом ответил тот и закашлялся. Сильно закашлялся. Похоже, что что-то с ним не так. Пиздюли даром не прошли.

— Тогда лежи лучше, — решил я. Надо было осмотреть его, помощь какую-то оказать, что ли. Я же вроде как врач всё-таки. — Помощь прибыла. — Да какая, нахрен, помощь, — буркнул Жора. — Валить надо отсюда как можно скорее, пока на выстрелы ещё кого-нибудь не принесло.

Так-то оно так… А с другой стороны… Оставить его вот так — как-то нехорошо получается. Раз уж вписался, пусть и невольно. — Тебя за что вообще? — спросил я. — За то, что по их территории проходил, — ответил пацан. — А ты кто такой, блять? — спросил Жора. — Торговец. Просто торгую. Хожу туда-сюда. От дома к дому — где переночую, где что обменяю.

— Челнок, что ли? — спросил Жора. — Ну, типа того, да.

Челноки… Что-то я о подобных парнях слышал — рисковые они. Нигде надолго не задерживались, по ночам выходили, гружёные рюкзаками. Приходили в дом, обменивались, шли дальше — в следующий. И таким образом зарабатывали себе на кусок хлеба, я бы сказал.Хотя хлеба уже миллион лет никто не ел нормального. Потому что испечь его было проблематично. Обходились лепёшками из муки. Но пусть будет — «на кусок лепёшки».

— Ладно, раз уж ты, убивец наш, завалил этих, — сказал Жора. — Давай мы хотя бы трупы обшарим. — Давайте, только в темпе, — разрешил я. Хотя моего разрешения здесь, очевидно, и не требовалось.

Игорёк пошёл к рюкзаку, а Жора первым делом снял с убитого пистолет-пулемёт и извлёк из кармана длинный коробчатый магазин.Да, точно — «Кедр». Эта штука так и называется. У неё ещё приклад такой, смешной, рамочный, раскладывается. Но тут он был сложен — наверное, так из него даже с одной руки можно полить, как из «Узи» какого-нибудь.

А Игорёк взялся за клапан рюкзака, открыл его. И тут пацан сказал: — Пожалуйста, не надо. — А что такое-то? — спросил Игорёк. — Это теперь наши вещи, а ты пиздуй, куда хочешь.— Да не надо, — повторил тот. — Пожалуйста

А, ну понятно — это его баул был. Чуваки действительно с такими ходят, особенно если им нужны свободные руки, чтобы носить оружие. Но у этого ствола не была.

Но отбирать его имущество… Если честно, убил я только что троих, ещё двоих по сути завалили из-за меня. Но идти дальше и становиться грабителем мне не хотелось.

— Оставь, Игорь, — обратился я к своему спутнику. — Не надо.

— С хуев?

— Оставь, — повторил я уже жестче. — Кто из нас старший.

Сработало. Рюкзак он оставил в покое, пошел ковырять труп того, что с Макаровым был.А посмотрел на паренька:— Ты как, пацан? Идти сможешь?

— Да что-то… Хреново как-то, — ответил он. — Сам же видишь, отпиздили меня.— Вижу, — ответил я.

О том, что если бы не я, его бы вообще убили, говорить не стал. Все равно вступаться у меня мыслей не было, случайно получилось. Я осмотрелся по сторонам, все было тихо, на выстрелы никто не бежал. Пацаны обирали трупы.Я наклонился, подал руку:— Давай, садись. Посмотрю тебя.— Ты типа врач, что ли? — спросил он.— Ну, типа того, да.

Да, и опять я выполняю свои непосредственные обязанности, если так можно сказать. Только лечу на этот раз не бандита, а бродячего торговца. Хотя на самом деле — знакомство полезное. Потому что ходит он везде и, наверняка, дела ведёт практически со всеми. А значит, узнать об обстановке на местности можно у него без всяких проблем. А информация — это оружие. А иногда и сама жизнь.

— Так, куртку снимем, — проговорил я.

Помог ему расстегнуть молнию, снял куртку, потом футболку, и увидел, что ребра и грудь справа покрыты кровоподтеками. Большими, массивными такими гематомами фиолетового света.

— Это не очень хорошо, конечно… Да. Ну-ка покашляй, — сказал я.

Он кашлянул и тут же согнулся от боли.

— Привкуса крови во рту не чувствуешь? — задал я следующий вопрос.— Нет, — он покачал головой. — Но болит всё, блядь.

— А дышать как?

— Больно, но терпимо.— Понятно, — ответил я. — Рёбра сломаны.

Рёбра сломаны, но легкие целы,

И ничему особенному там не учили. Гипс накладывать разными способами разве что. Всё остальное нам было без надобности, это уже травматологи–ортопеды делают. И зачастую на операционном столе.

Но рёбра, очевидно, надо чем-то замотать, зафиксировать. Иначе он идти не сможет, а нам надо валить.

Я стащил со спины рюкзак, открыл небольшую аптечку, которую собрал заранее, еще перед выходом на базар. У меня там был эластичный бинт, не то чтобы я его на такой случай брал, но если руку закрепить сломанную или давящую повязку сообразить — самое то.

— Ты сейчас мирно посиди, а я тебя перемотаю, — проговорил я.— Да без проблем, я всё равно идти не смогу, — ответил он и усмехнулся.

Шутит. Ну и хорошо. Значит — жить будет. А я же принялся тур за туром накладывать бинт на его грудь, стараясь зафиксировать рёбра.

— Ну, вроде нормально получилось. Попробуй-ка подыши, — сказал я, когда закончил.

Он вдохнул глубоко, чуть скривился, потом кивнул: — Да, так реально легче.

— Сейчас, подожди ещё, укол сделаем.— Слушай, может, не надо? — спросил он. — А то я с уколами как-то не очень…

Я чуть не рассмеялся. Серьёзно, что ли? Его только что отпиздили до полусмерти, рёбра сломали, а он укола боится.

— Не, надо, — покачал головой я. — Уходить отсюда надо, иначе найдут нас.— В этом ты прав, — кивнул он. — Пацаны эти… они точно искать будут. Особенно из-за пятерых трупов.— А что, авторитетные пацаны? — спросил я, доставая из аптечки упаковку «кеторола».

У меня, конечно, были и посильнее вещи — и «трамадол» в наличии имелся, но тратить его просто так я не собирался. Тем более на толком незнакомого человека.

Я достал шприц, набрал в него полную ампулу, потом сказал:— Повернись чуть. Так что про этих парней-то?

— Нет, не самые авторитетные, — ответил он. — Просто шпана собралась. Ничего такого нет. Человек тридцать их, и все со стволами. Пытаются район отжать. Рано или поздно им пизда придет, залупнутся на ког-нибудь посильнее. И лягут все.

Он повернулся. Я мазнул спиртовой салфеткой по его ягодице, после чего вогнал иглу в нужную часть бедра — верхний латеральный квадрант — так нас учили. Быстро нажал на поршень, вводя лекарство, прижал салфеткой, выдернул шприц. Потом помог ему натянуть штаны на место.

Держать и разминать у меня времени не было, но штаны хотя бы прижмут — лекарство вместе с кровью наружу не вытечет.

— Ну что, пацаны, как там прибарахлились? — повернулся я к остальным.— Приподнялись немножко, — солидно ответил Жора. — Но лично я бы предпочёл не встревать в это говно.— Чего уж поделать-то… Встряли, — только и выдохнул я.

Да, действительно — встряли, ничего не скажешь. Вот ведь надо было. Хотя…

— Так, Игорёк, бери рюкзак этого, — кивнул я на парня. — А мы с тобой, Жора, поднимем его. — Здесь где-то место, где укрыться можно?— Да, конечно, — кивнул торговец. — Есть местечко, относительно безопасное.

— Ты этого с нами потащишь, что ли? — с наездом сказал Жора.

Нет, всё-таки не нравится мне это. Меня вроде как Сека старшим поставил, но они при этом пререкаются постоянно. Да и вообще в моих решениях сомневаются. А в решениях командира сомневаться не должны. Хотя… Игорёк-то видно, что побаивается меня, смотрит косо. Точно побаивается, после того, как я троих привалил.

— Почему, вместе потащим, — с усмешкой кивнул я. — Но отчёт ты ещё дашь, — обратился я к торговцу. — Надо же узнать, что в этих краях творится. А кроме тебя, нам никто лучше не расскажет. — Да я расскажу, конечно, — тут же закивал парень. — Вы только выведите меня отсюда куда-нибудь, где отлежаться можно.

Я схватил его за руку, помог подняться. Жора посмотрел на меня с сомнением, но всё-таки подскочил с другой стороны. А Игорёк взялся за рюкзак, закинул его за спину.

Выглядело это, честно, уморительно: сам он щуплый, низкорослый, а рюкзак такой, что в него можно, кажется, его самого запихнуть целиком.

— Давай, показывай, — сказал я парню.— Пока прямо, — ответил он. — Там со двора выйдем, следующий двор, и трансформаторная будка будет старая. Ну, там и засядем.

Мы двинулись. Вроде бы всё было спокойно: никто не бежал за нами, никто не кричал вслед. Хотя наверняка на выстрелы уже кто-то выдвинулся и скоро начнёт прочёсывать район.

Прошли через улицу, оказались в следующем дворе — и там действительно была трансформаторная будка. Только выглядела она как-то странно. Я думал, это просто металлическая коробка, но нет — небольшое такое приземистое строение, двухэтажное, уютное, я бы даже сказал. И проводов от него особо не шло, хотя я считал, здесь их должно быть очень много.

Торговец вдруг отпустил нас, запустил руку в карман, вытащил ключи, подошёл к двери и вставил ключ в навесной замок. Схватился за ручку, попытался потянуть створку в сторону, но я ему не дал — остановил, сам за ручку взялся.

— Тише, — покачал головой парень. — Там сюрприз стоит.

Он наклонился, сделал что-то там, снял какую-то проволоку, и после этого сказал: — Заходите.

И мы двинулись внутрь.

Глава 10

Я ожидал увидеть тут всякие электрические приблуды, по крайней мере сам трансформатор или что-то подобное. Но нет — это оказалось квартирой. Не доделанной, ремонт был не завершен, да и тот, что сделан, явно был сделан наспех.

Посмотрел направо — увидел гранату, присобаченную к стене. Ну вот, второй раз за ночь растяжку встречаю.

— А это ещё чего за хуйня? — спросил я. — Будка нерабочая, её из электросети давно вывели, — ответил парень. — А мы тут кое-что изобрели в своё время. Сдавать её собирались студентам каким-нибудь.

Квартиру собирался сдавать? Ну, похоже коммерческая жилка у него и раньше была, раз так. Неудивительно, что челноком стал. — Как сдавать-то, тут же отопления нет, — удивился я. — А мы газ провели. Вот и сделали котёл. Так что жить тут можно было вполне. Только не сейчас, конечно, но чтобы пересидеть — времени хватит. Заходите, пацаны.

Мы

Остальные мои товарищи называть свои имена не стали.

Квартира, кстати, была обставлена, но так себе, видно что под сдачу. Мебель старая, особенно кухонный гарнитур, да и вообще… Собственно, удивительно, кому пришло в голову делать квартиру в бывшей трансформаторной будке. Она, кстати, двухэтажная — наверх вела лестница. Там, наверное, спальня. Да, девчонку сюда не приведешь, разве что совсем студентку. Хотя сейчас такие студентки.

Лёха сделал несколько шагов, уселся на диван, развалился на нём, тут же выдохнул сквозь зубы — видно, больно всё-таки рёбра. — Чего, пацаны? Пожрем, может быть, — предложил я. — А давайте, — согласился Жора.

Да, мы не так давно ужинали часов в шесть вечера, так что сейчас уже успели проголодаться.

— А не найдут тут нас? — спросил Игорек.

— Неа, — покачал головой Леха. — Они не знают, что тут жилье. Да и вообще. Хочешь спрятать — прячь на самом видном месте.

Я уселся прямо на пол. Он был покрыт жёлтым линолеумом, местами растрескавшимся, как будто на нём мясо рубили, хотя вряд ли конечно. Стащил со спины рюкзак, открыл, вытащил банку сайры.

Ну тоже неплохо — высокобелковая пища, как говорится. Да и всё лучше, чем ничего. Пить, правда, захочется потом, но водичка у меня тоже с собой есть. Потянул за кольцо, и по помещению сразу же разнёсся запах рыбы. Остальные тоже вытащили пайки. Какие-то консервы у нас с собой были. А у меня ещё и лепёшки, которые приготовили в том же самом кафе у Ашота. Я пакет вытащил и сразу положил в центр, типа на общий стол.

— Чего, хлеб? — носом спросил Леха.— Хлеб, — кивнул я.

— Твою мать, давно же я его не ел.

Он сполз с дивана на пол, добрался до одной из лепёшек, разломил её. Нескромно, кстати, больше половины взял — но ничего. Всем хватит. А завтра обратно все равно.— Ну что? Рассказывай, — проговорил я. — Что на районе творится.— А что тут рассказывать? — ответил он. — Бардак здесь. Конкретно в этом районе — вот эти вот пацаны. Главный у них — Глист. Такой жёсткий парень… Ну, по крайней мере, он себя таким считает. На самом деле они, в общем-то ничего особенного из себя не представляют.

— Ну вообще они тебя чуть не убили, — заметил Игорёк. — Если бы мы не подоспели… И всё-таки за что тебя? Спиздил у них что-то?Лёха промолчал, а я почувствовал, что мой спутник прав. В действительности товар ведь нужно как-то добывать, и зачастую не совсем честным путём приходится. Вот и он похоже украл — даже не в том плане, что прямо с базы, а может быть вытащил что-то из магазина, который они крышевали, ну точнее держали под собой. Слово «крыша» в наши времена поменяло свой исконный смысл. Но точно не про кровлю и стропила.

— Много народу тут живёт? — спросил я. — Ну раз ты торгуешь, то хлеба с маслом хватает, иначе бы ведь не занимался этим? Значит есть жирок под кожей?.— Да полно народу, — сказал он. — На севере, там, где коттеджный посёлок — ну сам знаешь, наверное. Там у пацанов с гостиницы колхоз есть. Когда начальство, лучше не соваться, потому что могут самого припахать работать. Там рабы пашут. Но с обычными охранниками дела вести можно — что-то поменять там: товар — деньги — товар.

Ну да. Я сам недавно такую фразу употребил, когда на базаре лекарства торговал.

— А кто ещё есть? — спросил я. — Там полно кого. Мелкие группировки. Крышуют их разные банды, а так кто чем занимается. Есть вот самогонщики в окрестностях. Им можно сахар таскать мешками — смогли производство наладить. От них, считай, кучу бухла расходится. Говорят, что они даже чистый спирт выгоняют. Воякам продают, бывает. Тем ведь не на то, чтобы пить, а для лекарств, раны обрабатывать и тому подобное. — Ну да, — прикинул я. — Мысль логичная.

Насколько я знаю, самогон у нас производили, а вот с бухлом сейчас туго стало. Не то чтобы за год все выпили — кто-то нахватал побольше, где-то спрятал. Много разбили, конечно, когда грабили. Потому что в первые дни всего этого бардака никто не разбирался, как брать товар аккуратно — и драки происходили, стойки валились и всё такое.

— Ещё кто? — спросил я.— Есть те, что на склад сели и дурь гонят, — сказал он. — Я с ними не связываюсь: мне жизнь дороже.— Чё так жестко? Откуда здесь склад? — удивился я.— Какая разница? — ответил Лёха.

Я промолчал. На самом деле знать, откуда берутся наркотики в городе, мне не хотелось. Время сейчас такое — торчать никто не перестал; вспомнить хотя бы тех двух наркоманов, которых я угостил. Да и Инна эти лекарства тоже взяла с удовольствием.

— Путь на юг опиши наконец, — решил вступить в разговор Жора. — Нам далеко идти; там считай фронт. Так что что там по опасности может быть?— Есть люди, — ответил Лёха. — Там ведь опять многоэтажная застройка, люди есть, и даже жир у народа есть. Не так всё плохо, как может показаться. А что вам там понадобилось-то? — поинтересовался вдруг он. — Это уже не твоё дело, — резко прервал его я. — Раз идём — значит надо. — А вы чего спрашиваете? — вдруг посмотрел он на нас. — Вы с того берега что ли? — Мы вообще издалека, — ответил я.

Лёха посмотрел на нас — на еду, снова на нас, — и вдруг спросил:— Вы из чухонцев что ли?

— А ты с чего взял?— Ну мало ли? Никаких раскладов не знаете — ничего не в курсе, а прётесь. Впряглись опять же непонятно за кого. Спасибо, конечно, но…

— Слушай, если бы не та бутылка, которая у меня под ногой хрустнула, никто бы за кого не впрягался бы, — прервал его я. — Я посмотреть на случай опасности ходил. Так что повезло тебе.— Повезло, получается, — сказал он. И вдруг переспросил. — Точно не чухна?— Нет, точно, — ответил я. — Русские мы. Русские.

— Ладно. По

А Жирный стал людей покупать. Не для них ли? Хотя отношения у него с левобережными натянуты, иначе нас бы не отправил. Черт ногу сломит в этих отношениях. Если думать, то голова заболит. Но надо. Информация — это жизнь и оружие.

— Дальше, в посёлке, в принципе, всё нормально. Снайперы бывают, но если на открытую местность не выходить, проблем не будет. Главное — по шоссе не идти: затея так себе, сразу говорю. Блокпосты стоят да и вообще.— Военные эти блокпосты организовали? — удивился я. — А зачем это им?— Да они возят что-то, — ответил Лёха. — Я сам только краем глаза видел — мне жить не насрать; при первой же возможности съебал, когда наткнулся.

Вообще, об этом стоило подумать. Это раньше я на отшибе жил — в Родине, где людей практически не было и ничего не происходило. А тут такое ощущение, будто из какого-нибудь провинциального райцентра в столицу перебрался. Постоянно движ какой-то: рынок вон, бандиты туда-сюда бродят, вояки тоже. Они же и на территорию, которую наша банда контролирует, заходили.

Да, наша банда. Ну а как теперь иначе скажешь? Кто я, если не бандит? Да ещё и убийца, блять? На свой счёт сегодня троих уже записал. И что дальше будет?

Но, если честно, вроде как не горюю — жить хочется больше. Да, именно жить, а не выживать. А я это только сейчас почувствовал, когда к Секе с его парнями прибился.

Ладно. Но то, что военные ведут какие-то дела, ставят блокпосты… Я так понял, в этой части города их присутствие ещё больше выражено. Если на том берегу они в основном на юге, где военная часть и дальше к фронту, ну и в госпитале, то здесь — повсюду.

Хотя нас ведь встретили за госпиталем. Тот снайпер-то военный был, однозначно. Повезло, что не попал. Иначе сейчас валялись бы там тремя тушками — на радость собакам, а может, ещё кому-нибудь.

— Ну что, солнце скоро вставать будет, — проговорил Жора.Да, верно. Рассветы сейчас ранние, всё-таки середина лета. Настоящих белых ночей в Пскове, конечно, нет, но всё же садится солнце поздно, светает рано. Ну а что ещё поделать — такая жизнь.

— Лёха, ты не против, если мы у тебя здесь переночуем?

Ну, передневаем, конечно, вернее было бы сказать. Короче, поспим, отдохнём. — Да, конечно, без проблем, — ответил тот. — Чем могу. Остаётся надеяться только, чтобы хозяева сюда не заявились. — В смысле? — удивился я. — Ты типа хозяин не хозяин здесь, что ли? — Не, — покачал он головой. — Откуда? Да это пацанов одних нычка. Я с ними дела веду, вот и передали они мне ключи. Но за то, что я сюда посторонних привёл — они по головке меня не погладят, сам понимаешь. Место хорошее, безопасное. Но вообще, как я против могу быть — ты же всё-таки врач. Рёбра вот почти не болят. Укол у тебя волшебный, что ли? Может, оставишь мне пару ампул, чтобы я поправиться мог потом? — А ты укол себе сможешь сделать? — удивился я. — Да, конечно. Приходилось уже, даже антибиотики колол. В задницу, стоя. — Ладно, оставлю, — кивнул я.

Его много в том грузе, который мы взяли у военных. Обезболивающих, в принципе, было много. Потому что вещь распространённая, идёт очень активно — не на продажу, а, в смысле, для внутреннего пользования, для военных. Что уж поделать, кеторол — штука действительно мощная. Его даже в таблетках в военные аптечки кладут вместо промедола, в АИ-8 и «девятые».

При оторванной руке он, конечно, не поможет, но укол может от шока спасти. И если там вовремя перемотать, то есть шанс у человека выжить.

— Вы можете на втором этаже расположиться, — проговорил Лёха. — Там, если что, кровати, матрасы, всё есть. Единственное — может быть жарковато будет. Солнце греет крышу, рубероид сами понимаете. — Да нам без проблем, лишь бы живыми остаться, — ответил Жора.

Он, кажется, немного расслабился. Я понял, что толком-то ничего и не поел. Банку этой сайры открыл, так и сидел, разговором увлёкся. Так что принялся за еду. Перекинул несколько кусочков в рот. Мясо плотное, но пересоленное.

Хотя, любые консервы пересолены — что с ними поделать. Да и рыба же: соль — это природный консервант. Без засолки такого же эффекта не добиться, никакая пастеризация не поможет, разве что в детских пюре. Хотя я не представляю, чем у них там срок годности в два года обеспечивается.

Глотнул водички, после чего снова посмотрел на Лёху.

У него на лице появилось какое-то странное задумчивое выражение, как будто ему от нас что-то нужно. Конечно, не знаю, помогать мы ему будем или нет, но выслушать можно. — Видно, что ты попросить хочешь, — сказал я. — Что такое-то? — Мне в этом районе никак оставаться нельзя, — ответил Лёха. — Я бы, если честно, на тот берег перебрался, если есть такая возможность. — И тебе типа сопровождение нужно? — усмехнулся Игорёк. — Ну, вроде того. Вы парни боевые, кровь лить не боитесь — это сразу видно. Особенно Рама.

Блять, вот насколько же человек неправ. Кровь лить я не боюсь? Да меня чуть ли не трясти начинает от одной этой мысли. Но когда доходит до дела — рука не дрогнет. Да уже и не дрогнула, как выяснилось.

И тут с улицы послышались шаги. Я тут же поднял руку — мол, все замолчали. Народ заткнулся. Преследователи или хозяева нычки объявились.

Шаги были торопливые. Я бы даже сказал, кто-то бежал. И причём немало народу. Толком различить, сколько именно, я не смог — я всё-таки не спецназовец и не профессионал. Но человек семь-восемь там точно пробежало, может, даже десяток.

И послышались крики: — Они не могли уйти далеко! Так, Газ, Швед, вы направо! Мы с остальными налево! Если что

Мы с Жорой переглянулись. Я заметил, что Лёха слегка затрясся — и вряд ли от боли. Похоже, он действительно испугался. Ссыковал он этих парней.

А я? Окон тут нет, место надежное, дверь крепкая. Даже если и ворвутся, то мы продержимся. Если, конечно, гранатой нас тут всех не похоронят.

Через несколько секунд шаги стихли. Они пробежали дальше, никто даже дверь не дёрнул, никто не стал проверять. Может быть, не знают, что в этой будке не трансформатор, а квартира? Может, ещё что-то…

Ну в самом деле, кому в голову придёт грабить трансформаторную будку? Разве что на металл. А кому сейчас металл нужен? Его и так полно валяется. Разве что на укрепления всякие, но детали от трансформаторов для этого плохо подходят.

Потом Лёха посмотрел на меня, покачал головой и сказал: — Пронесло, пожалуй.— Да, видимо, пронесло, — кивнул я. — Но они вернутся.— И до утра отсюда лучше не выходить, — добавил Жора. — А утром — уж тем более, — заметил Игорек. — На вторую ночь, конечно, искать нас никто не будет, но… Ждём тогда здесь.

— Жирный как? Сколько он нам времени дал? — спросил Жора. — Вообще двое суток, — ответил я. — Ну, даже если припозднимся немного — ничего страшного. Он, скорее, подумает, что нас завалили.

— А может, решит, что забрали и на сторону толкнули, — заметил Игорек. Или с авансом сбежали.

— Что-то мне подсказывает, что не толкнешь тот груз так просто…

— А вы, значит, с того берега, на Жирного работаете? — спросил вдруг Лёха.

Блять. Ну вот надо же было проговориться. Вот ведь Жора баран. Я смерил своего путника неодобрительным взглядом, после чего сказал:— Это не твоё дело, Лёха. Я уже сказал. Твоего интереса тут нет и быть не может.

— Ну ладно, всё, — пробормотал он.

И тут с улицы послышалось несколько выстрелов — сперва автоматная очередь, а потом раскатистый грохот дробовика.

— Ну что, — сказал я. — Джентльмены, похоже, кого-то приняли за нас.— Ладно. Да они всё равно поймут, что это не мы, — сказал Жора. — Что они каких-то левых привалили. Оружия-то этих пацанов при них нет, а стволы друг у друга все знают обычно.

Я допил остатки бульона из банки, потом кусочком лепешки собрал волокна. Прикинул — до утра мне этого хватит, а там ещё еда есть. Благо запаслись.

— Тогда, пацаны, хули, я спать пойду, — решил я. — Давайте дежурства распределим. — Я тогда первый, — сказал Жора. — Я спать не очень хочу.— Я тогда вторую смену возьму, — сразу же сказал Игорёк.— Ну, значит, мне после третьей достанется, — хмыкнул я. Без меня уже всё решили, хотя, казалось бы, я старший, я должен дежурство назначать. — А ты, Лёха, поспишь, — продолжил я. — Тебе со своими рёбрами много спать надо.

Хотя дело было не в этом. Не хватало левого человека на дежурство ставить. И так справимся.

— Может, ещё один укол перед сном? — он чуть покривился — всё-таки рёбра давали о себе знать.— Не, — покачал я головой. — Слишком много этого лекарства вредно. Да и привыкание вызывает, потом слабее начинает действовать. Так что жди.

— Что ж, — я поднялся. — Раз так…

— А по моему делу что? — спросил Леха. — Я и в пути помочь могу, местность знаю, и за сопровождение заплачу.

— Подумать надо, — ответил я. — С утра скажу.Размял суставы, подобрал рюкзак, автомат, после чего двинулся к лестнице, которая вела на второй этаж. Игорёк пошёл со мной. А Лёха снова забрался на диван, закинул на него ноги, даже не разуваясь, и закрыл глаза — по-видимому, спать собрался.

На втором этаже всё оказалось менее цивильно. Действительно, не кровати даже, а просто несколько матрасов навалено, как будто здесь ночевало человек семь-восемь. Видимо, действительно какой-то группе принадлежит это укрытие. Но не основное, запасное, на случай если пересидеть надо.

Имелся и примус к моему удивлению. Значит, можно будет с утра еду разогреть. Если немного топлива потратим, никто нам ничего не скажет.

Но это всё потом. Я раздеваться не стал — улёгся на ближайший из матрасов, понадеявшись, что там нет ни клопов, ни клещей. Растянулся во весь рост, рядом положил автомат, чтобы схватить быстро, если что, и закрыл глаза.

Глава 11

Вот что надо было просить у Жирного — не оружие, не бронежилеты, даже не еду. Просить надо было в первую очередь проводника. Потому что без него, если подумать, шансов добраться до места у нас было очень мало.

Мы пошли сами, и сперва нарвались на снайпера, потом на тех бандитов, вошли на их территорию. Но нам очень повезло, что мы встретили Лёху.

С утра я под всеобщее неодобрение разрешил ему идти с нами. Своим потом наедине пояснил, что мы не поведем его в школу. Оставим на рынке, а дальше пусть сам решает, что делать. Ну и если что, он человек ушлый, может пригодиться — всех знает, с любым договорится.

Вот и со мной в конечном итоге договорился.

А вечером, когда солнце уже село, двинулись в путь. И, что удивительно, дошли без всяких проблем. Гостиницу обошли по широкому кругу, потом миновали один из военных блокпостов, который оказался на шоссе.Да, он действительно там был: работали генераторы, светили прожекторы, бродила куча народа в форме с разнообразными шевронами. Толком я не разглядел, с какими именно, но мне показалось, что заметил оскаленный череп волка. А это уже много значило. По крайней мере то, что с этими парнями связываться определённо не стоит.

И в конечном итоге мы дошли практически до линии фронта. Дальше шли уже блиндажи в посадках, кое-где стояла техника, и высовываться туда мне вообще не хотелось. Но нам это и не нужно было — нужен был блокпост в селе Кресты.

Всё вокруг было разворочено попаданиями артиллерии. Чухна работала по этим местам очень активно. Это сейчас, спустя год, может показаться, что здесь затишье, потому что Псков, в общем-то, особого стратегического значения не представляет.

Город обошли по шоссе через Остров, который взяли буквально с ходу. А дальше, на севере, они каким-то образом умудрились атаковать через Ивангород и практически сразу вышли к

Я посмотрел на своих товарищей, которые явно не горели желанием выходить. Потом на свои руки — заметил, что на них появилась потертость между большим и указательным пальцем, от рукоятки автомата. Теперь ведь практически постоянно хожу с оружием. Не знаю почему, но заметил за собой такую привычку — двигаюсь, вцепившись ладонью в рукоятку. Палец разве что на спуск не кладу — вдоль затворной рамы. И с пистолетом так же.

Теперь нужно было выйти к военным, встретиться с ними. Вопрос только в том — идти всем вместе или одному?Разумнее было бы оставить кого-то в засаде позади, чтобы могли прикрыть, но я понимал, что нас давным-давно уже срисовали. Военные точно нас заметили, но пока не трогали.

Мы двигались практически открыто — возможно, это и сыграло свою роль. Или то, что они действительно ждали посланцев Жирного.

Немного подумав, решил, что пойдём все вместе. Взялся за автомат, отстегнул магазин, дёрнул затвор и поймал патрон. Вставил обратно в магазин — пусть лучше так. Его отправил в карман, потому что в подсумке свободных не было. Ну и хрен с ним, что торчит, в целом не мешает.

Потом закинул оружие за спину. — Делайте то же самое, — сказал я.

Парни посмотрели на меня с неодобрением, но всё-таки разрядили оружие. Все кроме Лехи, который остался безоружен. Я думал о том, чтобы отдать ему тот пистолет-пулемёт, который мы забрали с убитого гопника, но в итоге решил, что не стоит. Не настолько я ему пока доверяю, чтобы выдавать оружие.

И мы двинулись вперёд прямо по шоссе, в сторону блокпоста. На нас обратили внимание почти сразу: направили прожектор, яркий свет которого буквально выжигал сетчатку. Я остановился, вскинул руку, прикрыв глаза ладонью.

— Кто такие? — послышался голос через мегафон. Искажённый, с хрипом — явно с мембраной проблемы.— Мы от Жирного, — ответил я. — С грузом.— Жирный говорил, трое придут, — был ответ. — Кто четвёртый?— По дороге прибился, — только и смог сказать я. — Он свой, помог пройти.

Они там посовещались некоторое время, а потом послышался приказ:— Так. Ты тот, кто говорит, иди сюда. Без резких движений. Пушки оставь. Остальные стоять на месте.

Я понимал, что на нас сейчас смотрят не меньше десятка стволов, если не больше. Поэтому снял с плеча ремень автомата и положил оружие на землю. Потом проделал то же самое с пистолетом.Если уж идти — то вообще без оружия. Да мне оно всё равно не поможет. Я ведь не какой-нибудь Рэмбо хренов, чтобы попытаться справиться с целым блокпостом вооружённых, тренированных вояк, которые на фронте уже больше года.

Я двинулся вперёд. Было неуютно — это мягко сказано. Всё-таки, когда военные держат тебя под прицелом…А если учесть, что с военными мы всегда старались не иметь никаких дел — становится ещё тревожнее. Это ведь они недавно за нами погнались, даже пальбу открыли. Если бы не быстрые ноги — наверняка достали бы. Хотя, как говорится, быстрые ноги пизды не получат.

Ладно. Надо успокоиться. Держаться ровно, пульс — шестьдесят пять, дыхание — пятнадцать вдохов в минуту. Пусть видят, что я серьёзный человек, а не какая-нибудь шелупонь на побегушках.

Скоро я добрался до блокпоста. Там действительно было трое парней с автоматами, которые продолжали целиться в меня. Но я заметил, что на вышках их ещё больше. Они держали на прицеле моих товарищей.

Один из стоявших впереди, судя по погонам — сержант, опустил автомат и быстро охлопал меня в поисках оружия. Никто ни слова не проронил — реальные профессионалы. Из кармана вытащил складной нож, хмыкнул, после чего убрал себе в карман.

Я нахмурился. — Потом верну, если он тебе ещё нужен будет, — сказал он.

Если он мне нужен будет… — в смысле, если я вообще выйду отсюда живым. Потому что они вполне могли пристрелить меня от греха подальше, если я где-то проебусь.

— Давай, пошёл, — невежливо ткнул он меня стволом автомата между лопаток и погнал вперёд.

Я двинулся. Здесь стояли быстровозводимые стандартные военные домики из стали, бронированные. На крышах — мешки с песком, от дронов и осколков. Бетонные блоки, укрепления — всё как положено. На случай, если что-то прилетит. В окрестностях и блиндажи, скорее всего. Окоп спасет, как говорится.

Что-то похожее я уже видел по телеканалу «Звезда», где рассказывали о вооружении российской армии — о том, что военные городки и блокпосты вроде этого, как и мобильные базы, можно возвести всего за пару дней. Нужна только техника и вот эти самые детали для домиков, которые привозят в разобранном виде. Инженерные войска этим занимаются.

Наверное, это ещё из средневековья пошло — когда наши за рекордное время возвели крепость на острове, которую потом назвали Свияжском. Специально для взятия Казани. Сделали они это буквально за пару недель, построив её выше по Волге и спустив по течению плотами.

Я засмотрелся, и тут же получил тычок пламегасителем между лопаток. — Давай вперёд, быстро!

Мы дошли до места достаточно скоро. Ещё одно здание — штабное. На его пороге курил мужик. Ну как мужик — парень, на самом деле, достаточно молодой, примерно моего возраста. Но на плечах у него были майорские погоны. Молодой, да ранний, успел уже продвинуться по службе.

— Этот от Жирного пришёл, — сказал сержант.

Майор смерил меня взглядом, сделал затяжку и спросил: — Пароль?

Я подумал немного и ответил: — Вода мокрая.

Да, именно такой пароль назвал мне Жирный. Без него же вообще нельзя — иначе кто угодно мог бы прийти и забрать груз. Только вот никакой радости узнавания на лице вояки не отразилось. Он посмотрел на меня внимательнее, и спросил:

— А вторая часть пароля?— Чего? — не понял я.— Вторая часть пароля, — повторил он. — Ну, называй. Или тебя сейчас на сто метров отведут и зелёнкой намажут.

Зеленкой намажут — это в смысле расстреляют. Блядь…

Внезапно для себя я начал злиться. Не отчаяние почувствовал, а именно злость. Какого хуя? Неужели Жирный меня сдал? Срисовал, что я работаю на Секу, и решил избавиться чужими руками?

Да ну это бред какой-то. Мог приказать своим удавить тайком. Или на маршруте приняли бы. Но почему он второй части пароля не назвал?

— Да не было

Майор вдруг усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет и протянул мне: — А ты прав. Нет никакой второй части пароля. Угощайся.

Ну, раз угощает — значит, проверку прошёл. Иначе меня бы встретили не сигареткой, а прикладом по хребту.

Я заметил на пачке белые и красные полосы, а в углу — серп и молот. Название — «Патриот». Ну, армейские сигареты — им разные выдают. Такие, наверное, и сбрасывают в гуманитарных грузах. Табак снова включили в армейское довольствие в двадцатых, а кто не курил, мог рассчитывать на дополнительную порцию сахара. Так что не удивительно, что им сбрасывали и курево.

Я взял. Достал из кармана зажигалку, прикурил.

— Когда как дошли? — спросил майор, по-видимому решив проявить вежливость. — Да нормально, — ответил я. Про снайпера говорить не буду, его к чёрту. А вот про гопников — почему бы и нет? — Закусились с одними. Там дальше, практически у самой переправы. — Да? — хмыкнул он, заинтересовался. — Что, ещё кто-то голову поднял? — Ага, — ответил я. — Быдло какое-то. Просто гопота. Но все с оружием. Мы съебаться успели, они каких-то левых положили. — Ну хорошо, — кивнул он. — Измайлов! — обратился к сержанту.

Тот посмотрел на своего начальника. Ему, кстати, курева никто не предложил, что характерно. Может, нет такой вредной привычки у солдата? Хотя такие сейчас остались вообще?Чего, ещё один татарин, что ли? Да сколько их тут вообще, куда ни плюнь — попадёшь в нашего. — Чего? — спросил солдат. — Не «чего», а «слушаю», — проговорил майор. По-видимому решил застроить его немного. — Послушай-ка. Завтра возьмёшь парней, человек пять. Сходите и в роговину этим уебкам настучите. Не хватало ещё, чтобы какое-нибудь быдло на нашем маршруте осело. — Есть! Слушаюсь!

Он сразу принялся записывать в блокнот. Спросили у меня адрес, я назвал примерно. Потом прикинул, и решил предупредить — все-таки эти вояки мне ничего плохого не сделали.

— Только их там человек тридцать, — сказал я. — И все с автоматами.

— Моих пятерых парней хватит, — уверенно заявил майор и спросил. — А в целом что ещё было? — Да вроде спокойно, — ответил я. — Гостиницу мы по большому кругу обошли, дворами двигались. Благо вот этот четвёртый, который к нам прибился, — он местный. Хорошо места знает. Чувак, если что, челнок. — Хм, — военный коротко усмехнулся. — Ну, это хорошо. Хотя ты смотри — мало ли. Дело у вас деликатное. — Да он не в курсе, на кого мы работаем, — сказал я. — Так что с грузом всё в порядке будет. А вообще, майор… Ночь сейчас короткая, нам обратно. Я бы хотел, если честно, к утру уже на базаре быть.

— С грузом, с грузом… Подожди, — сказал майор. Развернулся и ушёл обратно в штабное здание.Хотя «здание» — громко сказано. Палаткой это не назовёшь, вроде не брезентовое. Домик он и есть домик — просто из металлических листов.

Я затянулся еще раз и закашлялся. Во рту сразу появился неприятный привкус — сигареты крепкие, конечно. Кладут им удовольствие… Хотя после махорки, которую делали почтари, не так уж и плохо. Эти хоть с фильтром, а там — просто бумажная гильза.

Подождать пришлось минуты три. Я смотрел по сторонам. Никакой суеты — всё чинно, мирно. Народ свою работу выполняет, как будто детали какого-то механизма. Или муравьи. Ну, если бы у них не было такой организации, они вряд ли смогли бы удержать город на протяжении целого года.

Потом майор вышел. В руках у него был какой-то кейс. Он протянул его мне. Я посмотрел внимательнее — непонятная штука, металлического цвета, с черной и желтой полосой, да кодовым замком. Причём не таким, где барабаны крутить нужно, а электрическим — с разъёмом, куда, видимо, подключается коммуникатор.

У военных этого добра, наверное, достаточно. Да и у Жирного, возможно, есть. Хотя, может, груз этот военным и предназначается — он просто им передаст. Но странно: почему тогда вояки сами не сходили? Загадка на загадке. Как у Шерлока Холмса, блядь.

— Что внутри, знаешь? — спросил майор. — Да нет, откуда? — покачал я головой. — Я так, чисто курьер. Дали — несу. Какая мне разница, что внутри. — Ну смотри, — сказал военный. — Если потеряешь по дороге — головой ответишь. Сам понимаешь, тебя найдут.

Я хмыкнул: — Мне Жирный не враг. А вы уж тем более. Да и бабок за это обещали столько, что… Ладно, неважно.

— Ну, это ваши дела. Сколько он тебе там заплатил — меня особо не интересует. Если честно, так чем больше, тем лучше. Потому что сам толстяк на этой штуке наварит…

Майор усмехнулся. Сержант, кстати говоря, стоял, слушал, и похоже, что от него у старшего по званию особых секретов не было. Иначе бы наверняка отослал его куда-нибудь. Но нет. Он так тут и остался.

— Дал бы тебе пропуск какой-нибудь, чтобы через наших пройти мог, — выдохнул вояка. — Но не могу. О том, что ты этот груз несёшь, никто знать не должен. Понял? — Да, понял, понял я, — только и оставалось ответить мне.

Но похоже, там действительно что-то важное. И вояки торгуют с Жирным в тёмную, даже от своих. Иначе, наверняка, ведь рассказали бы, дали бы пропуск, может быть, даже кого-нибудь в помощь отправили.

В какие-то тёмные, мутные дела я влез, в общем. Честно, сейчас даже сам об этом жалеть начинаю. Потому что, мать его, влезть — легко, погнавшись за длинным рублём, за большими бабками. А вот как выписаться из этого? Как бы ни получилось, что нас расстреляют после того, как все кончится.

Жирный, конечно, делового партнёра из себя корчит… Но чувствую я, как этот самый, вояка сказал… Запах бриллиантового зелёного. То есть стрельнут мне в голову — да и всё. Хотя, естественно, зелёнкой помечать мой труп никто не станет. Выбросят в какую-нибудь яму, на поживу собакам — и на этом дело закончится.

— Я пойду тогда? — спросил я. — Иди, иди, — кивнул майор. — До утра не так долго осталось. А ты и так уже припозднился. Мы тебя вчера ждали.

— Это из-за того, что случилось, — попытался оправдаться я. — С бычьем этим закусили —

Он чётко дал понять, что разговор закончен. Ну и мне не оставалось ничего, кроме как уходить. По сторонам я уже не глазел, а всё больше смотрел на этот защищенный контейнер в своей руке. У него ручка была специальная — для переноски. Да и в целом такое штука выглядела ладной и крепкой.

Не удивлюсь, если содержимое действительно защищено. Допустим, при попытке несанкционированного доступа эта дрянь взорвётся. Или сработает какой-нибудь заряд. Термитный, например. И всё нахрен уничтожит. Как бы не получилось, что я бомбу несу.

Ладно, бомба — это, конечно, вряд ли. Но если что — разберёмся.

Мы пошли. Сержант вывел меня на улицу молча кивнул своим: мол, все нормально. Я отсюда прекрасно видел троих моих спутников — их ведь по-прежнему держали под светом прожекторов. Я двинулся к ним, подошёл, взял рюкзак и засунул туда контейнер. Закинул за спину, подобрал автомат, сунул пистолет в кобуру.

— Пошли отсюда, пацаны. Нечего нам тут больше делать, — только и оставалось сказать мне. — А чё дал? — спросил Жора сразу же.

Лёха тоже заинтересовался. Я заметил, как он всё разглядеть пытался — что именно я в рюкзак кладу. — Неважно, — ответил я. — Все разговоры — потом.

Мы двинулись прочь. Метров через триста я понял, что складной ножик мне Измайлов так и не вернул. Но подумал, что это уже мелочь. За таким возвращаться, особенно когда дело на полтора миллиона, глупо. Только вот есть теперь у меня ощущение, что эти полтора мульта нам поперёк горла встанут.

Ладно. Выпутаемся. Из не таких ситуаций выпутывались.

И по-хорошему валить надо было с базара. И доложить обо всём Секе. Рассказать о связи Жирного с военными. О том, что удалось узнать.Но я не знаю… Чувство такое было, будто я — борзая собака, которая напала на след зверя. Причём крупного, не зайца. Не знаю, какого-нибудь оленя, наверное, или кабана.Было у меня ощущение, что здесь всё совершенно не так просто, как кажется. И в делах Жирного, банде Секи тоже отводилось не последнее место. Та мелкая стычка, наверное, даже ничего не значила, случайно произошло, недопонимание. Проблема явно была совсем в другом.

Когда мы отошли на километр и снова углубились в дворы, застроенные многоэтажными домами, Лёха вышел вперёд. Он по-прежнему чуть прихрамывал, но в целом держался нормально. Тем более что я укол сделал перед выходом, а лекарство часов восемь держать должно. Потом дам ещё ампулу. Доберёмся до базара и отпущу его на все четыре стороны. Может быть, даже автомат выдам.

— Так что дал-то? — спросил всё-таки Жора.

Ему было, по-видимому, очень интересно. Может быть, посоветоваться с ним? Игорёк — просто боец, да ещё и трусоват, с ним разговаривать особо не о чем. А вот Жора… Да они оба, в общем-то, в главари не рвались. Всё больше в охране держались, и всерьёз их не воспринимали.Даже на базар они до этого ни разу не ходили, и поэтому их отправили со мной. Так был меньше риск спалиться. С Беком бы поговорить или с самим Секой, вот у них головы насчёт всех этих бандитских разборок, шпионских комбинаций и прочего должны варить.

А у меня что? У меня какой в этом опыт? Тот, что я три книги про Джейсона Борна прочитал в своё время? Ну, такое себе, надо сказать.

— Защищённый контейнер дал, — ответил я. — Слышал что-нибудь о таком? — Слышал, даже видел, — ответил Жора. — Находили мы пару таких в гуманитарке в своё время. Приносили на базу. — И что? — спросил я. — Ну, ничего. Бек попробовал один вскрыть — болгаркой резали, не помогло. Крепкий он, титановый что ли. Потом замок сверлить стали — что-то сработало, дым повалил. Ну и выкинули его наши. А второй так у нас на базе валяется.

Значит, у нас на базе есть ещё один такой же защищённый контейнер. Это уже интересно. Вопрос только — что с ним делать? Явиться к Жирному, сказать, что в гуманитарке достали? Да хрен там плавал.Нет, там не оружие, не наркотики. Во-первых, он слишком мал для этого. Во-вторых, этой дури в городе и так сколько угодно — кому оно нужно?Там что-то важное. Какая-то информация. На мысль об этом наводит и ноутбук, который у Жирного работает. Рабочий ноутбук. Откуда он у него, как не от военных? Да и модель вроде такая — не какой-нибудь модный ультрабук или игровой, а что-то явно крепкое, бронированное, армейское.

— И о чём поговорили-то? — Жора всё никак не унимался, отвлекал меня от собственных мыслей.Меня это, если честно, раздражало. Подумал даже о том, чтобы заткнуть его попросту: мол, думаю, не мешай. Но потом всё-таки решил ответить.

— Да ни о чём не поговорили, — ответил я. — Покурили. Он, кстати, про то бычье спрашивал, у которых мы Леху отбили. Пообещал людей отправить. Пятерых. — Ну, пизда им значит, — челнок даже с довольным видом даже руки потёр. — Туда ему и дорога. Район чище будет.

— Ну вот то и дело, — сказал я. — Район чище будет. Но пятерых на три десятка — это, конечно, круто.

— Так мы считай пятерых завалили, — сказал вдруг Игорёк.

Он-то как раз ни единого выстрела не сделал. Там вся работа моя была, но я предпочёл об этом промолчать. Не хотелось мне вспоминать о том, что сегодня ночью я отправил на тот свет ещё троих.

Мысли всё никак не давали покоя. Было ощущение, что ещё чуть-чуть — и доберусь до сути. Может быть, рискнуть, ва-банк пойти? Дождаться кого-нибудь из людей Жирного — как они выйдут с базара — прихватить, отволочь в руины и допросить с пристрастием.

А что? Я же врач. Я же знаю, как резать, и как мучить правильно. Ну, в том плане, что ход нервов знаю. Могу, наверное, там сталью «пощекотать»,

Ооо, братан… До каких мыслей мы дошли? Значит, недавно отказывался себя убийцей считать, а теперь уже людей пытать собираешься?

Ну, похоже, ты совсем в бандита превращаешься, Рамиль. Да. И кличка эта дурацкая уже прилипла, представляешь? Рама, бля.

Да нет. Такое маловероятно провернуть. Они ведь большими толпами ходят, да и вообще… А украсть кого-то с базара самого — это однозначно навлечь на себя гнев Жирного. Если узнает, что против его людей кто-то залупнулся — он нас на том свете достанет.

Да, единственный вариант тогда будет — из города валить.

А это… Провернуть пока маловероятно.

Стоп. Из города валить.

А вот эта мысль пришла мне в голову только сейчас. Нет, не в том плане, чтобы самому съебаться — хотя это было бы тоже неплохо — а в том, что Жирный ведёт свои дела с военными именно для того, чтобы уйти. Получить билет на ту сторону? Есть такая вероятность? Не знаю.

Если бы военные могли, они бы, наверное, сами давно покинули пределы осаждённого города. Почему не могут? Не могут на прорыв пойти? Что, они штурмовать разучились, что ли? Да нет, однозначно не разучились. Значит, они что-то охраняют. Что-то очень важное. То, что сдавать нельзя любой ценой.

И получается, что и помощь нам сбрасывают именно из-за этого. Ну, точнее, не нам — а военным. На гражданских-то все давным-давно забили.

Да. Интересную схему придумал Жирный. Базар устроил для того, чтобы заработать.

А что, если он уже заработал достаточно? Вон, какими суммами разбрасывается. Полтора миллиона за лекарства. Миллион двести за простую доставку. Это значит, что что-то очень важное должно быть в этом грузе. Что-то чрезвычайно важное.

Так что, может быть, он соскочить захотел?

Поговорить с ним об этом напрямую, что ли? Зачем — не знаю. А сказать, что тоже подвязаться хочу. Что мне тоже здесь надоело.

Но тогда… Банда Секи здесь при чём?

Чёрт ногу сломит — что-то не сходится. Хотя одно с другим, может быть, и вообще не связано. Жирный может захотеть свалить, а ещё они хотят подмять под себя школу. И то, на чем банда Секи там сидит. Я так понял, — склады на самом деле какие-то или ещё что-то, что захватить удалось.

Но пока что на базаре я ещё покручусь. Послушаю, попытаюсь выяснить, как дела идут. О чём там говорят. Уже выяснил немало. А потом — да, назад в школу. Только вот не учиться.

Ладно, в общем-то это не так важно.

— Пошли, пацаны, быстрее, — решил я. — Чем раньше доберёмся, тем лучше.

И мы ускорили шаг.

Глава 12

Обратный путь до базара прошёл скучно, я бы даже сказал — как-то рутинно. Но пошли мы другим путем, не по своим следам, потому что я искренне опасался наткнуться на какую-нибудь засаду. Мало ли — кто-то заметил, что мы проходили, и решил перекрыть дорогу, чтобы встретить нас на обратном пути. Тем более несложно было догадаться, что туда мы шли порожними, а вот обратно с грузом.

Опасался я людей. Привык за год выживания в осаде. И правильно на самом деле, доверять никому нельзя. Иногда даже самому себе, своим ощущением.

Но прошли кружным путем, снова сделали широкий крюк вокруг гостиницы, чтобы точно никому не попасться. И на этот раз обошли ещё и район, где заправляло то бычьё, у которого мы отбили Лёху. Даже если нас не ищут, они вполне могут выйти по каким-нибудь своим делам. И закончится наша встреча перестрелкой. А если у них в пяти минутах пешком еще двадцать стволов, то исход, мягко скажем, предсказуем.

Челнок вёл нас вполне уверенно — знал дорогу, и я даже не понимал, зачем ему на тот берег. Он ведь сам просился довезти его до базара. И что-то мне подсказывало, что дело здесь не совсем чисто, спиздил он, скорее всего, что-то у тех гопников. Хрен его знает, что там может быть, но это, очевидно, что-то очень важное.

Только вот поводов выражать своё недоверие у меня не было. Был бы за ним хоть малейший косяк — я бы заставил парня вывернуть рюкзак, показать всё, что у него есть. Да только вот не было за ним ничего, чист от с людской точки зрения, так что я так поступить не мог. И дело даже не в том, что пацаны не поймут, им как раз плевать, они его гопнуть собирались изначально.

Было у меня какое-то убеждение, что если он не виноват — будет мне потом нестерпимо стыдно.

Стыд. Да… Странное это чувство для бандита. Стыд. Придумал, надо же. Но поступать так я пока не умел. Наверное, в будущем научусь. Если проживу достаточно долго.

Ну вот мы добрались до переправы, и там паромщиков не оказалось. Лодка, похоже, ждала кого-то на том берегу. Зато нас встретил один из их парней, который прятался до этого где-то в складках местности. Причём — узнал. Тот самый молодой, болтливый, который всё расспрашивал, откуда мы и зачем на тот берег. Что-то проговорил по рации — и уже минут через пять из темноты показалось суденышко.

Рации у них были — это тоже интересно, причём военные. Связь сейчас вообще большая редкость — практически всё ведь сгорело во время электромагнитного импульса. Даже у Секи и его банды ничего такого не нашлось, пусть они и потрошили всю гуманитарку, до которой могли дотянуться. Как ламповой всеволновой радиоле-то радовались. А у этих есть. Тоже плюс в копилку к мысли, что их крышуют военные.

Потом — короткий марш-бросок дворам, и вот мы оказались возле торгового центра, который все уже привыкли называть просто базаром.

Здесь, на моё удивление — надо же — встретил знакомого. У входа на посту снова стоял Марат. Едва он увидел меня, как расплылся в улыбке. Ну да, мы же теперь типа кореша, бухали вместе.

Вообще, в целом, для русского человека совместное возлияние значит достаточно много. Сколько раз бывало такое, что на работе выделяли не действительно добросовестного и порядочного сотрудника, а попросту собутыльника. Уверен, постоянно такое.

Даже у меня на работе такое встречалось — хотя у нас, в целом, коллектив был женский, и там те ещё змеи, которые плели постоянные козни друг против друга.

— О, исенме, Рамиль, — проговорил он, едва увидев меня.— Ну, да и тебе салам, —

Я избавился от разгрузки, вытащил из кобуры уже свой пистолет, тоже положил на стол. Остальные тоже стали разоружаться — сперва избавились от оружия, которое нам выдал Жирный, а потом уже от того, что добыли в пути.

— Прибарахлились где-то да, — заметил Марат, откладывая наши трофеи в сторонку. Сейчас на бумажку их перепишут и выдадут, типа, квитанцию. — А тут я вижу вас ещё и четверо. Уходили-то трое. Это кто такой-то?— Это челнок, Леха, — ответил я. — По дороге прибился.— Ну, раз не с вами, то за вход ему заплатить придётся, — сказал Марат.

— Он с нами, — я поморщился. Опять хотят на бабки опустить. Ну что за народ-то тут, мы для их шефа рискуем, а они вот так. И решил чуть надавить. — Ты сейчас из-за десятки будешь тут проблему изображать? Меня Жирный ждёт — не дождётся, мы ещё вчера должны были прийти, а то задержались. А ты вот из-за такой мелочи…— Да понял, понял я тебя, — Марат усмехнулся. — Сразу видно — настоящий татарин. Мёртвого заболтаешь, блин. Всё, давайте, проходите.— А шеф где? — спросил я.— Да хрен его знает, по своим делам, наверное, где-то ходит, — пожал он плечами. — Сам ищи. Мне сейчас не до того.— Что, балду пинаешь? — решил я его чуть подначить.

— Я тут не балду пинаю, а обеспечиваю безопасность, — он улыбнулся, показал, что подколку понял и ничего против, в общем-то, не имеет. — Вот ворвется толпа со стволами и начнет людей стрелять. И что вы тогда безоружные будете делать?

— Ну а так, ты, конечно их остановишь, — хмыкнул я. — Особенно если чухонцы придут. Или наши «чвкхи».

— Да проходите уже, — сказал татарин.

Ну, разговоры говорить больше было не о чем, так что мы пошли внутрь. И вроде бы оказались в безопасности, но напряжение меня не отпускало. Потому что все эти мутные схемы — они ведь тянулись и дальше. И завязаны были именно здесь, на этом чёртовом базаре.

Наверное, спокойно я себя почувствую только когда доберусь до школы. Да и то — если не узнаю ничего, о чём нужно будет беспокоиться.

Мы вошли. Я сразу же махнул рукой в ту сторону, где находилась гостиница.

— Идите, пацаны. Дальше я сам.— А что, не хочешь вместе с нами Жирному показаться? — усмехнулся Жора.— Слушай, ну я добазаривался. И плату получать — тоже мне. Поделим по-справедливости, не ссыте. Да и… Развести его на разговор хотелось бы. А если мы вот так толпой припрёмся, то что будет? Чистый обмен товара на деньги. Ни о чём толком поговорить не получится. А мне, знаешь ли, любопытно.— Любопытной варваре на базаре нос оторвали, — сказал Игорёк. — Мы как раз на базаре, если что. Ты бы поменьше любопытничал, да быстрее бы свалили уже отсюда. Веришь — не веришь, у меня от этого места мурашки по коже.

— Спасибо, что о входе договорился, — вступил вдруг в разговор Лёха. — А то у меня и с деньгами — голяк. Товар есть, а вот с бабками проблемы.— Ничего, — ответил я. — С нами пока разместишься.

Сказал я это больше исходя из того, что упускать Лёху, мне не хотелось, всё-таки пускай при нас пока побудет. Есть в нём что-то подозрительное, пусть я и не понимаю, что именно.

— А так — можешь наверх подняться, расторговаться, — продолжил я. — Там, конечно, сейчас уже закрываться всё будет, потому что торговля только по ночам идёт…— Да-да, знаю, — перебил меня челнок.— А ты здесь первый раз? — спросил я. — А чего тогда про Жирного выспрашивал? Откуда знаешь?— Так… Слухи ходят, — он усмехнулся. — Информация-то бродит по городу. Вот я и ходил. Слушал, что говорят, расспрашивал.

Да, впрочем, никакого другого ответа и не ожидалось.— Ладно. Где наш номер, вы знаете, — сказал я, снова обратившись к своим. — А я поднимусь. Расчет получу.

Оставалось надеяться, что рассчитаются со мной не пулей в голову. И со всеми остальными тоже. Потому что… Если уж и валить человека, то при расчёте, после того как он уже сделал всю работу. А вот наебывать надо раньше, когда пытаешься заставить впрячься. Вот и у меня ощущение, что меня крупно наебали.

Ну я двинулся вверх по нерабочему эскалатору, поднялся на этаж, остановил одного из охранников. Он сразу же выделялся среди продавцов и покупателей этой своей повязкой.

— Босс у себя? — спросил я.— А тебе какое дело? — спросил он.— А такое дело, что послание у меня для него. Ему лично в руки. Так что — у себя он?— Да не знаю. Чё ты доебался, сходи проверь.

Видно было, что охраннику службу нести лень. В общем-то, ему по большей части наплевать на то, что происходит. Да и, в действительности, зачем до рядовых бойцов докапываться? Надо подниматься, поговорить с кем повыше.

Так я и сделал — двинулся прямо к его кабинету, благо дорогу знал. Вот так вот, беспардонно. Докладываться всё равно больше некому.

Поднялся на этаж, прошел по коридору, вошел в приемную. Никаких длинноногих секретарш Жирный не держал, хотя, побродив по базару, я узнал, что у него тут целый гарем из рабынь. И вроде как даже настоящая жена есть — такая же толстая, но никак не препятствует его общению с другими женщинами. Понимающая, получается.

В приемной сидели двое бойцов. Это уже конкретные пацаны, не просто охрана.— Шеф у себя? — в который раз за эту ночь задал я им вопрос.— Ну, у себя, — ответил один из них, лениво, перекатывая во рту жвачку.— Тогда метнись внутрь, скажи, что Рамиль пришёл.— А кто ты такой, чтобы я из-за тебя докладывался? — спросил он.— Груз у меня к нему важный, — ответил я. — Сходи. Если я сейчас уйду, а он узнает, что я приходил, и вы меня к нему не провели — проблемы будут. Причём большие.

Да, именно так. Базарить с ними надо нагло — они только силу понимают. И никак иначе, в действительности,

— Слышь, Седой, сходи, — обратился парень к своему товарищу. Ему, по-видимому, всё-таки моё распоряжение выполнять было в падлу самому.

Второй действительно седой мужик, лет сорока, поднялся и двинулся в сторону кабинета. Постучал. Приоткрыл дверь. Что-то сказал — после чего вышел наружу и кивнул:— Заходи.

Я двинулся внутрь. В кабинете ничего не поменялось. Правда, я успел заметить, как перед самым моим входом Жирный закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону. Видимо, работал над какими-то документами. Или ещё над чем-то.

Нет, реально — что-то здесь творится. Бля буду, у него там модуль спутниковой связи или что-то такое…

— О, Рамиль пришел, — проговорил Жирный вместо приветствия.— Да, — я вошёл в кабинет. — Вернулся.

— Удачно сходил?— Удачно, — ответил я, стащил со спины рюкзак и бросил его на пол. Открыл горловину, вытащил тот самый защищённый контейнер. Взвесил на руке — так-то штука тяжёлая, но чёрт его знает: это сама оболочка или содержимое?

Тем не менее подошёл, положил на стол. Без разрешения уселся в кресло напротив хозяина базара.— И как сходил?

Жирный, на первый взгляд, даже не обратил внимания на груз, который я ему принёс, и за который мне было обещано без малого полтора миллиона. Но я все-таки заметил, как он мазнул по нему глазами.— Да нормально сходили, — ответил я. — Сперва на снайпера нарвались. Потом с местными какими-то закусилист, ждать пришлось следующего вечера, чтобы пройти. Поэтому так поздно и пришли. Да. Нормально сходили. Сейчас иначе не бывает.

Здоровяк усмехнулся, после чего проговорил:— Военные как тебя встретили?— Да радушно встретили, знаешь ли. Квасом напоили. Я вот у них посреди базы споткнулся, так они подбежали, ко мне сразу же — подняли, отряхнули, в лоб поцеловали, в карман денег засунули. Веришь — нет?

— Ты чего грубишь, что ли? — Жирный моментально изменился в лице.— Да то, что чувствую я здесь какую-то наебку, Жирный, — ответил я. — То, что что-то здесь неправильно. Почему-то через половину города идём мы, а не твои парни. И вообще… Ну вот концы с концами у меня не сходятся.

— Ты, блядь, слишком умный, — сказал здоровяк. — И слишком много думаешь. Здесь всё на самом деле гораздо проще, чем оно кажется.— Да? — спросил я. — И может быть, ты мне скажешь, что в этом контейнере?— Скажу, конечно, — Жирный улыбнулся. — Там коды доступа. К одному контейнеру, в котором военный груз лежит. Стволы, патроны — всё, что надо. Сами вояки его забрать не могут. А вот у нас должно получиться.

Я аж поперхнулся. И чего это он мне вот так вот просто всё выкладывает? Посмотрел на него внимательнее, после чего сказал:— Тут одно из двух, Жирный. Либо ты меня грохнуть сейчас собираешься, либо хочешь подписать за этим грузом сходить. Так что лучше сразу скажи, чтобы я не волновался. А то, знаешь, я нервный непредсказуемый становлюсь.

— Да уж, представляю, — Толстяк хохотнул, после чего открыл ящик стола.

Я уже собирался спрыгнуть с кресла, спрятаться где получится, потому что представил, как он достанет ствол и проделает дыру у меня в башке. Но нет — вместо этого на столешницу легла бутылка коньяка и два пузатых бокала. Он, видимо, заметил моё движение, которое я не успел погасить, усмехнулся. Разлил, после чего толкнул один из бокалов ко мне.

— Значит, всё-таки валить ты меня не собираешься, — я поднялся, взял бокал, уселся обратно и глотнул из него янтарной жидкости. Он тоже выпил.— Нет, не собираюсь. Да и зачем мне с парнями Секи ссориться?

Я чуть не подавился. Потом посмотрел на него. Жирный улыбнулся и сказал:— Да я же знаю, кто ты. Ты меня, конечно, наебать пытался, пытался, но… Я, считай, не в обиде за это. Тем более, мне как раз до вас весточку надо было отправить. Вот ты как раз её и принесёшь.

Да ёб твою мать… У меня в голове всё перевернулось. А как он узнал-то? Вроде как и ни на чем не прокололся, да и охранники… Если бы узнали, то ведь сперва мне бы высказали.

А что если? А что если у него есть человек в Школе, который об этом рассказал? Есть такой вариант? Есть, вполне себе.

— У тебя свой человек в Школе есть? — напрямую спросил я.— Нет, — он покачал головой. — Но подозреваю, что будет.

Жирный снова открыл ящик стола и вытащил из него несколько пачек денег, которые положил рядом с бутылкой. А потом достал пистолет. Сжал его в своей огромной руке и направил прямо на меня.

Ну вот. Это всё-таки произошло. Чего-то подобного я ожидал в конечном итоге. Вот я сижу, здоровяк в меня целится, и подозреваю, что разговор сейчас пойдёт совсем откровенный и прямой.

— Тебя один из охранников узнал, но ничего говорить не стал. А потом вспомнил, что ты с людьми Секи приходил. Ты ещё зачем-то ствол разрядил свой тогда, когда сдавал. Как будто кто-то у тебя патроны пиздить будет.

Да. На этом я и спалился. Вот ведь… Глупость сотворил. И надеялся ведь, что не узнают, но нет, в конечном итоге — вычислили.— Ну что ты по этому поводу думаешь? — спросил он.— О том, что патроны у нас из стволов никто не ворует — в первую очередь, — мрачно ответил Жирный. — А во-вторых… — он чуть помедлил. — Даю тебе, татарин, два варианта. Ты либо выходишь из этого кабинета моим стукачом — либо тебя выносят. Ну, что предпочтёшь?

— Очевидный какой-то вопрос, — ответил я. — Мне жить хочется. К тому же, я так понимаю, бабки вон ты для меня приготовил — на случай, если я соглашусь.

— Это плата за работу, которую ты выполнил. Всё-таки стоит сказать, что человек ты… Обязательный.

Он замешкался, выбирая слово… Может быть, хотел сказать «верный», но не очень хотел задевать мою гордость. Он ведь мне предательство предлагает. Значит, придётся принимать предложение.

Хотя сам подумал, что, раз у него другого человека в Школе

— Ну так что? — спросил он. — Что выберешь?— Выносить меня не надо, пожалуй, — сказал я. — Если тебе какая-то информация нужна… Ну, мы сюда часто приходим, но меня, похоже, практически с каждым рейсом будут отправлять. Потому что лекарства будут. Лекарства нужно продавать.— Вот и отлично, — сказал он. — Сдавать их теперь будешь напрямую Авенирычу. И ему же все рассказывать, что выяснил.

— Ты мне лучше вот чего скажи: чего твои с нашими закусились, когда за гуманитаркой ходили? — все-таки сделал я ответный ход. — Наши ведь первыми этот груз нашли, а они его под стволами отобрали.

— Ну, потому что это на нашей территории груз, — ответил Жирный. — А все, что на ней — наше. Нечего было залупаться.

— Ну и в конце концов… Ты всё-таки подмять Секу под себя хочешь? — спросил я.

— Напрямую — нет, — ответил Жирный. — Но раз мы с тобой говорим начистоту, есть у меня интересы в этом районе, и мне хотелось бы, чтобы они… Как бы это сказать? Книги про рыцарей читал?— Было дело, — ответил я. Кто же в пятнадцать лет не увлекается рыцарскими романами?

О том, что я кучу времени потратил в глобальных стратегиях про Средневековье, Новое время и прочие исторические эпохи, сейчас говорить было не в тему. Потому что об этом вообще говорить не следует. Особенно при женщинах, потому что тебя за немытого задрота примут. Но средневековые законы и понятия я знал.

— Мне не хочется прямого конфликта. Но раз уж ты читал эти романы, — продолжал Жирный. — Хотелось бы, чтобы Сека принял меня за сюзерена.

— Ага, дал клятву верности, — я чуть усмехнулся. — Ты же понимаешь, что не будет этого?— Может, и будет, — проговорил Жирный. А потом добавил. — Ну, раз ты теперь стукач, то должен что-то мне слить. Какую-то информацию. Что ты знаешь интересного?

И вот тут настал момент мне разводить руками — потому что не знал-то я совершенно ничего. Вообще никакой информации, которая интересовала бы Жирного, у меня не было.

— Слушай, я тебе честно скажу, — я сделал как можно более открытое и искреннее лицо. — Я в банде человек новый. Меня подобрали буквально пару недель назад, когда я у них на районе в аптеке шарился. Сперва отпиздили, естественно, но потом поняли, что я человек полезный.

— А как так получилось, что приняли? — заинтересовался Жирный.

— Ну… Вылечил я Секу. Ему кто-то ногу прострелил, а я помог. Операцию провёл, — так скажу, важнее звучит, а не что я там корнцангом просто пулю выковырял. -Потом уколы делал, перевязки, ухаживал, короче.

— Так ты всё-таки врач? — спросил он.

— Да. Насчёт того, что в аптеке работал — не пиздел. Действительно долгое время там проторчал. Но свои причины есть.

Сам подумал о том, что про заболевание своё говорить не буду. Не то сейчас время и место. Да и к психам сейчас настороженно все относятся — сф ведь типа нестабильные

— Бля, так не пойдет, — сказал Жирный. — Нужен секрет. Причем такой, что тебя за него вздернут. Думай.

— Да не знаю я ничего. Но в ближайшее время могу что-то узнать, — решил я все-таки подсластить пилюлю. — Сека мне верит, он меня приподнял, группу дал. И сам видишь, на разведку меня отправили. Значит, доверяет.

— А на хуй ты вообще терся тут? — спросил Жирный.

— Да вот хотел узнать, какие у тебя планы по поводу нашей группы, — только и оставалось ответить мне. — Собственно, для этого меня и отправили.

— Ну, если бы ты в своё время не быканул, то у тебя, может, что-то и получилось бы.

Он тяжело вздохнул, неловко взял бокал левой рукой — я заметил, что у него мизинец не двигается. Глотнул, после чего спросил.

— Насчёт груза — передашь всё-таки весточку? Скажешь, что есть одна крупная замута. Нам самим вытащить её вряд ли получится. Но если все вместе соберёмся — то вполне.

— На территорию вояк придётся идти? — спросил я.

— Ну да, понимаешь, — ответил Жирный. — И всё там не так просто, как может показаться. Так что лучше это делать с умелыми людьми. К тому же это сразу за вашей территорией. И если уж между нами конфликт, мне не хотелось бы, чтобы вы там моих людей приняли, постреляли, а потом на военных свалили. Так что будет у меня для Секи деловое предложение.

— Хорошо, передам, — ответил я.

— Если согласен, расчётное время — двое суток. Выдвинемся отсюда. Пусть приходит с группой. Или отправит кого-нибудь, он же сам особо не ходит никуда, все больше Бека гоняет.

— Хорошо, без проблем, — снова повторил я.

— Ну тогда допивай коньяк, забирай свои бабки — и иди. Двое суток, опять же, — я сказал, — времени не так много.

Я залпом опрокинул в себя содержимое стакана. Встал, подошёл, взял пачки. Пересчитывать не стал — думаю, обманывать он меня не будет.

— Только помни, что ты теперь мой человек, понял? — он чуть надавил голосом.

Ну да, думай, что напугал меня, жирдяй. Хотя сейчас лучше растерянность сыграть. Я неряшливо сбросил бабки в рюкзак, закрыл клапан, закинул за спину и двинул наружу.

Значит, надо возвращаться в школу. Нам с Секой точно будет, что обсудить.

Глава 13

Тем не менее, тем же днем мы никуда не двинули. Ну а куда, утро уже почти наступило, и в окрестностях могут вояки появиться. И они будут далеко не такими радушными, как те, с которыми мы встретились в Крестах.

Так что, забрав деньги, я отправился в местный банк, где забрал все деньги. Получилось около полутора миллионов, чуть больше. Но эти деньги надо будет отдать Секе, это бабки за груз, плюс те, что он мне дал в дорогу. Но кое-что из этото и мое личное. Делиться или нет

А потом двинул в наш номер гостиницы. Что там говорил Жирный: два дня есть на то, чтобы Сека решил, будет помогать или нет. Как раз сегодня ночью придем, ночью поговорим, а на следующую ночь вернемся уже группой.

Ну либо не пойдем, если наш главарь решит, что участвовать в этом не хочет.

Мысли бродили в голове… Разные. В первую очередь то, как Сека воспримет, если я скажу ему, что меня завербовали. Ну, наверное, просто подать правильно надо. Подам с юмором, пожалуй, мол, так и вот так. Главное — не становиться в позицию виноватой шлюхи.

Как говорится, ты виноват, если начинаешь виниться. А вот если расскажешь все нормально, то можно будет и договориться о том, что с этим делать. Ничего, решим, придумаем.

А сейчас же я отправился вниз и нашел там только двоих своих спутников — Лехи не было. Ушел расторговаться, продать свои товары и поднять денег. Раньше, я так понял, он больше натуральным обменом занимался, а сейчас вот бабки понадобились.

— Ну что, парни, — сказал я, открывая рюкзак. — Приподнялись немного. Лям двести нам выделили. Делим на троих по-справедливости. Мне миллион, вам по сто.

— Чего? — тут же приподнялся Игорек.

— Да шучу я, — ответил я, усмехнувшись. — Каждому по четыреста тысяч. поровну. Вместе же ходили, и вместе жизнью рисковали. Сейчас и посчитаемся, пока Леха не пришел.

Я вытащил из рюкзака пачки денег. Получалось нормально — одна пачка пятитысячных и еще семь по тысяче. Плюс добавлю из тех, что за товар, и нормально получится поделиться, не придется дербанить.

Передал деньги парням. Жора сразу же сунул их в рюкзак, а вот Игорек принялся перебирать между руками. И я его понимаю — по довоенным меркам это четыре-пять обычных псковских зарплат. Что сам по себе уже неслабо.

— Значит, Жирный расплатился, — сказал Жора. — А не говорил он, чего там в этом грузе?

— Нет, не говорил он, — я покачал головой, потому что не для его ушей эта информация. Только главарь об этом знать должен.

Вот так вот, темню, уже сам решаю, кому что говорить, а кому нет. Хотя… Хочешь жить — умей вертеться, как говорится. Ну, делать тут больше нечего, какие еще варианты у меня есть.

— Но сегодня ночью мы возвращаемся в школу, — сказал я. — Все, что надо было, выяснили.

— А что именно? — тут же поднял голову Игорек.

Поднял пачку к носу, вдохнул. А они действительно вкусно пахнут, эти бабки. Что тут еще скажешь. Это один из самых приятных запахов на свете, пусть и говорят, что деньги не пахнут. Когда они новые и только из банка.

Я понюхал одну из пачек, которые были у меня в руках, улыбнулся.

— Да не было у него планов по поводу нас, — ответил я. — Случайная стычка произошла. Бывает.

— Это он сам тебе сказал? — мрачно спросил Игорь.

— Нет, — ответил я. — Я же шлялся, спрашивал, с его людьми бухал. Вот они и рассказали. Нормально все.

— Значит, война отменяется, — сказал Жора.

Я убрал деньги, спрятал их в рюкзак, сам отложил в сторону и уселся на матрас, согнул колени, сложив локти на колени.

— Похоже, что так — ответил я, хотя думал совсем о другом. — Но, пацаны, не расслабляемся, бля.

— В смысле? — не понял мой спутник.

— А то, что у нас на руках без малого три миллиона. Куш солидный, даже по нынешним ценам. И нас вполне могут на обратной дороге принять. Потому что видели, как я в банк ходил, и как от Жирного выходил. Понятное дело, что бабки я в рюкзак сложил, но дважды два люди сложить смогут.

— Ладно, — сказал Жора. — Ты прав.

— Это даже не люди Жирного могут быть, а просто бродяги. Так что палим по сторонам. Но здесь… Тут мы, пожалуй, в безопасности, спать можем спокойно. Я думаю, никто не вломится, да и запремся изнутри.

— Я насчет Лехи сомневаюсь, — сказал вдруг Игорек. — На хрена ты его с нами потащил? Пусть сам бы выбирался.

— Есть у меня мысли насчет этого Лехи, — ответил я.

Хотя они до конца еще не сформировались. Но идеи были. Присмотреть за ним надо бы.

— Он знает слишком много, — сказал я. — Лучше его не выпускать. А если оставим…

— Вот он как раз и может с кем-то договориться, чтобы нас приняли, — проговорил Жора. — Даже если с нами пойдет.

— Посмотрим, — сказал я. — Будем начеку — ничего с нами не случится. Не ссыте.

Да, именно так. Если мы будем контролировать ситуацию, то никого из нас не возьмут.

А вот завалить его никто не предложил, и это радовало на самом деле. Хотя тот же Адик или Бык наверняка сделали бы предложение решить проблему самым простым путем.

— Короче, посмотрим, — решил я. — Если пойдет с нами, то хорошо. Если предложит остаться — хрен с ним. Маршрута нашего они не знают, а мы пойдем кружным путем, если что. Все нормально будет, не волнуйтесь.

Дверь открылась, и в помещение вошел челнок, как будто бы знал, что мы его тут обсуждаем. Игорек по-быстрому запихал деньги в сумку, но парень никак не отреагировал на это.

— Ну и цены здесь, конечно, — проговорил Леха, опустив рюкзак на землю. Было видно, что он изрядно полегчал. — Когда по домам ходишь, можно выгоднее распродаться.

— Ну так, — я усмехнулся. — Там все сложнее. Ты ведь жизнью рискуешь, идешь хрен знает куда, под снайперов подставляешься, и рискуешь гопникам попасться. Так что цены назначаешь сам. Но в целом доволен?

— Жизнь дороже, — ответил он, достал рюкзак и вытащил из него бутылку. — Вот, пацаны, проставиться хочу за то, что спасли.

— Да ты и так отличился, — мне стало как-то неловко. — Ты ведь нас провел. Кто знает, на кого мы еще наткнулись бы, если сами шли.

— Да все равно, давайте выпьем, — сказал челнок. — Зря брал что ли. Дорого ведь отдал.

— А давайте, — вдруг сказал Жора. Он наоборот, после того, как мы вернулись, явно расслабился. А еще сильнее, после того,

А уж бабки тем более. Последняя моя ремарка по поводу того, что Леха пойдет с нами, его, конечно, напрягла, до то то, что нас по дороге могут попытаться перехватить, тоже. Но он, похоже, предпочитал жить одним днем, вот и не парился особо.

Леха тем временем выдернул пробку из бутылки, дыхнул, сделал глоток, после чего зажал рот тыльной стороной ладонью. Не в том плане, что блевать потянуло, а в том, что к крепкому алкоголю непривычен. После чего протянул бутылку мне.

Я взял, поболтал, посмотрел на этикетку. Дагестанский коньяк, самый обычный. Меня, кстати говоря, это всегда удивляло: они, вроде бы, мусульмане, не пьют, но при этом коньяк у них вполне себе делают. Или запрет на алкоголь только на вино у них распространяется, а не на водку и коньяки? Не знаю.

Приложился, сделал пару больших глотков. Коньяки… Я в них не разбираюсь, потому что не люблю, больше уважаю пиво или виски. Так что делю на два вида: когда пить приятно, и когда неприятно. Вот этот мне вроде бы понравился.

— Ну что, — сказал я, протянув бутылку Жоре.

Парни пересели поближе, так что мы образовали что-то вроде круга. Точнее четырехугольника, так как нас было всего четверо. Но пусть будет круг, так звучит благозвучнее.

— Ну что, Лех, — сказал я. — Чем дальше думаешь заняться?

— Да что тут думать, — он хмыкнул. — Тем же самым, что и там. Буду по домам ходить, менять одно на другое, на хлеб себе зарабатывать.

Жора тоже выпил, протянул Игорьку, внимательно посмотрел на меня. Выразительно так глянул, я бы сказал. Как будто ждал, что я сейчас начну парня грузить.

А ведь загрузить его вполне правильным будет.

— Тут так просто не получится, Лех, — сказал я. — Это у вас там прошмыгнуть можно, и вообще территория дикая. А у нас здесь порядок. Район, где дома, принадлежит авторитету одному, Секе. И он очень не любит, когда кто-то мимо него дела делает.

Я хмыкнул. Ну да, по себе знаю, что не любит. Они же меня чуть не убили. Не был бы врачом, так совсем беда была.

— Ну, я понимаю, — кивнул Леха. — Попытаюсь договориться с ним. Лучше ему долю платить, чем вот так вот кто попало будет меня на улице гопать. Я же так понимаю, ему платишь не так просто? Ты платишь, а он — порядок обеспечивает? Правда, Рамиль?

Надо же какой понятливый.

Бутылка тем временем вернулась к нему, а я решил понаблюдать за ним: пьет, или просто притворяется. Если наравне со всеми употребляет, значит, бояться нечего.

Да, сделал два глотка, причем достаточно больших, передал мне бутылку.

— Можно просто Рама, — ответил я. — Но вообще ты прав. Ты платишь, а он — порядок. И тебе повезло, что мы идем именно к нему, дело у нас.

— Жирный послал? — тут же спросил он. — Как к военным?

— Не важно, — ответил я. — Но я с ним знаком. И могу тебя с ним познакомить. Договоритесь о доле сами уже, и тогда никто тебя у него на районе не тронет. А если попытается — можешь ему сказать, и он тогда поможет.

Ну да, действительно поможет, если не слишком поздно будет. Потому что тем же почтарям мы помогли, и с малолетками, которые их посланцев грабили, разобрались. Возможно даже, что слишком жестко.

— Тогда я с вами пойду, — пожал он плечами. — Только тогда бухать не стоит. Давайте еще немного и…

— Мы только к вечеру пойдем, — ответил я. — Так что пьем спокойно. Время есть еще.

— А, — сказал он. — Тогда ладно. Я тогда еще закуплюсь, чем получится. Кстати, вы тут знаете кого, с кем поторговать можно?

— Знаю, — неожиданно для самого себя сказал я. — На почте парни сидят, самокрутки делают и продают. Махорку выращивают, табак. Вот и подумай, что им пригодиться может: удобрения или добавки какие, бумага, гильзы. Отнесешь туда, обменяешь на готовые сиги. Товар легкий, берут охотно, с ним сможешь прошвырнуться по окрестностям и обменяться.

— А у тебя голова варит, — кивнул он. — Ладно, так и сделаю. А что можешь рассказать еще про местность?

— Лех, я ее плохо знаю, — пожал я плечами. — Но на юг, за парк вырубленный, не суйся. Там военная часть, бункеры и вообще. Ближе к берегу там тоже беззаконие, несколько мелких банд. Здесь все жирный держит. На северо-западе, в сторону фронта — поселок, Родина. Там людей почти нет, а осталось много чего. Если чего добыть захочешь…

— Не мой профиль, — он покачал головой. — Я больше по коммерческим операциям.

Так и сказал. Как будто не с рюкзаком по домам ходил, а имел как минимум инвестиционный пакет миллиона на три, плюс еще в крипте из тридцати альткоинов, и работал на Уолл-Стрит. И кушал сникерсы.

— Ну, дело твое, — я пожал плечами.

— Главное — логово себе найти, — сказал Леха. — Чтобы можно было хотя бы на первое время остаться. А уже потом буду думать.

— На новоселье хоть пригласи, — усмехнулся Жора.

— Это посмотрим, — протянул челнок так, будто действительно задумывался о такой возможности.

Ну вот я по сути загрузил барыгу-коммерсанта. Теперь он будет знать, к кому идти, к кому становиться под крышу. Но, кстати, это лучше, чем на свой страх и риск шариться. Или уж тем более беспредельщикам каким-то попасться. Они, конечно, на районе, бывает, появляются, приходят из других мест, но как-то очень быстро кончаются.

Нет, если конечно, придет банда гопников в тридцать рыл, да все с «калашами», то закончится это большой кровью. Да только вероятность такого события весьма мала. Почему? Да потому что авторитет.

А Сека, как ни крути, авторитет. Это доказал это своими жесткими действиями. Он подмял под себя район, и я так понял, держит его с самого начала войны.

— А вообще, парни, я думаю, заживу теперь… — проговорил Леха, снова забирая бутылку. Сделал глоток, протер губы тыльной стороной ладони, приложился еще раз. — Если все так, как ты говоришь, и можно не бояться по улице ходить. А уж тем более базар рядом. Понадобилось — пришел, расторговался. И все заебись.

Он передал бутылку мне. Я отпил, но

— Главное — это что. Это чтобы порядок был. В этом ты прав, — он забрал бутылку у меня из рук, и проговорил. — Выпьем за порядок, пацаны.

Сделал несколько больших глотков. Всех начинало уже развозить, в том числе и меня. Все-таки коньяк, да еще и на голодный желудок. Но вроде хороший, значит плохо быть не должно.

Это мы посмотрим, конечно, это мы еще посмотрим. Узнаем через несколько часов, тем более, что я собирался лечь и поспать, как и, подозреваю, все остальные.

Мы по очереди выпили за предложенный тост. Бутылка уже практически опустиела.

— Ты мне вот что скажи, — проговорил Леха, повернувшись в мою сторону. — На кого ты на самом деле работаешь-то? Я же понимаю, что все рассказы про Родину — хуйня полная. На Секу этого или все-таки на Жирного?

Мы переглянулись. Какая разница, все равно же правду узнает. Да и наша принадлежность — это секрет Полишинеля. Жирный в курсе, значит, и все остальные тем более. Так что проще сказать, раз вскроется рано или поздно.

— На Секу мы работаем, — проговорил я. — А для Жирного небольшую халтуру выполнили. так сказать, для развития связей между нашими организациями.

— Надо же как сказал, «организация», — усмехнулся Игорек, который уже успел опьянеть. — Как будто мы не кучка бандитов, а настоящая мафия.

— А чего ты хотел, — я улыбнулся. — Исторический пример. Надо тянуться. Если уж славные парни такого добились, то и мы далеко уйдем. К тому же за нами агенты ФБР, или кто там не гоняются.

Бутылка снова досталась мне. Я отпил, и неожиданно для себя зевнул, широко так. Как бы пасть не порвать в самом деле. Нет, ложиться пора, ложиться.

— А он меня к себе не примет? — спросил вдруг челнок.

И я напрягся. О таких вещах я говорить уже не мог. Одно дело — под крышу взять, объявить своим человеком, чтобы всякая шелупонь не залупалась. А совсем другое дело — принять в банду.

— Как договоритесь, — ответил я и повторил. — Но я бы на твоем месте не стал.

— Почему это? — спросил Леха.

— А зачем тебе? — вопросом на вопрос ответил я.

Как по мне, так это все объясняло. Но челнок не успокоился и тут же потребовал:

— Разверни мысль.

— Ну вот ты вольный человек. Сегодня здесь — завтра там. Но если в чью-то компанию войдешь, то придется тебе делать, что говорят. А оно может не понравиться. Одно дело — между домами ходить с рюкзаком. А другое — когда тебе в руки сунут автомат, и скажут стрелять в кого-то.

Сказал и загрустил. Меня убивать никого не заставляли. Повернулся, и увидел, что мои спутники уже спят, прямо где сидели, у себя на матрасах. Все, не удержались, вырубились. Игорек так вообще уже клубочком свернулся, ладонь под руку положил. Жора просто разлегся. Руки раскинул.

Леха проследил мой взгляд и пьяно улыбнулся.

— А тебе, похоже, приходилось так делать? — спросил у меня челнок. — Уже вкладывали ствол в руки и заставляли стрелять?

— Неа, — я помотал головой. — Тех, кого убил, убил по собственной инициативе.

Если можно сказать, случайно. Утешать себя только этим остается, да вот только оно закономерно на самом деле.

— Хотя близко к этому было, — сказал я, вспомнив, как нам чуть не пришлось стрелять по местным, которые добрались до контейнера с гуманитаркой первыми.

— Давай по последней? — предложил Леха, показав мне, что в бутылке осталось примерно два глотка.

— Давай, — согласился я.

Он отпил, передал мне, я тоже глотнул. Поставил пустую бутылку на пол, переполз на матрас, улегся, закрыл глаза.

Мысли путались, убегали от меня. Как говорится: «умные мысли преследовали его, но он был быстрее». Вот и у меня так. В итоге я и отрубился.

Глава 14

Прошли на удивление нормально. И не знаю, так это вышло, потому что кружным путем пошли, или никто и не собирался нас по дороге принимать. Но получилось, как получилось, короче говоря. Нормально вышло, если уж совсем честно.

С виду в школе ничего не поменялось. Ну хотя что могло произойти? Случайная мина прилетела бы? Да вроде обстрелов особо не было, ленится чухна. Это после того как гуманитарку сбросят, начинается, а пока все нормально.

Хотя они периодически и просто так работать начинают. Но сейчас затишье. Хрен его знает почему. Непредсказумые они парни.

— О, вернулись, — проговорил Адик, которого выставили в этот раз в охрану. Одет он был в свою верную олимпийку, она, шутили, ему бронежилет заменяет. Посмотрел на челнока и спросил. — А это что за парень?

— Это Леха, — ответил я. — Он здесь чисто Секе поклониться. Челнок. Хочет под крышу встать и у нас торговлей заняться.

— О, это дело хорошее, — хмыкнул он. — А по нашим делам как? Есть новости?

— Есть, — кивнул я. — Но это Секе расскажу. Мы пройдем?

— У этого ствол есть? — спросил он, кивнув на челнока.

У того оружие если и было, но на виду он его не таскал. В рюкзаке, наверное. Что у него там, мы так и не выяснили, хотя меня очень тянуло познакомиться с содержимым баула челнока. Но так и не получилось. Повода не было.

— Нет, нету, — тут же покачал головой Леха.

— Да он на секунду всего, — сказал я. — Сека ему скажет что почем, и уйдет. Он, кстати как, не спит?

— А хрен его знает, что командир делает. Может спит, а может и нет.

Адику явно было скучно в карауле, и хотелось зацепиться с кем-нибудь языком, но нам было не до того. Во-первых, мне действительно хотелось спровадить Леху. А во-вторых, надо было срочно обсудить с Секой дела.

— Ладно, мы пройдем.

Вошли. В коридоре терся Бык, сидел на подоконнике с дробовиком на коленях, как-то даже поглаживал его что ли.

— Здорово, Бык, — обратился я к нему. — Позови Секу, есть что обсудить.

— Ладно, — неожиданно легко согласился он. Похоже, что авторитет мой порядком подрос. — Сейчас схожу.

И двинулся. А мы встали в коридоре. Я вытащил из кармана

Сека появился достаточно быстро, он уже почти не хромал. После ранения восстановился. Не заспанный, кстати, значит не спал. Но теперь люди редко по ночам спят, обычно дела решать приходится. Группы отправлять, и все такое.

— Вернулись? — спросил он.

— Да, Сека, — кивнул я со всем почтением. — Тут вот с нами человек пришел. Лехой отзывается. Челнок он, и с того берега. И хочет тут, значит, розничной торговлей заняться.

Я сам удивился тому, как манера речи изменилась. Ну, раз бандит теперь, то приходится соответствовать.

— И чего тебе нужно, Леха?

— Мир дому твоему, Сека, — ответил он. — Да вот, хочу у тебя на районе торговлю замутить. А человек твой, — он кивнул на меня. — Сказал, что ты тут главный. И говорит, что по поводу крыши нужно обращаться к тебе.

— Правильно говорит, — главарь посмотрел на меня. — Значит, челнок у меня на районе — это неплохо, тут таких отмороженных нет, чтобы были готовы по домам гулять. Значит так. Тебя никто не тронет. Но ты мне должен будешь отдавать… Сто тысяч в неделю.

— Многовато выходит… — протянул Леха.

— За безопасность многовато? — спросил Сека. — Можешь бесплатно, только не плачься потом, когда тебя гопа за жопу возьмет. И моим парням тоже лучше не попадайся.

— Да я же не отказываюсь, — тут же съехал челнок. — Но я дело только начинаю, много не наторгую. Сам ведь понимаешь, пока обо мне узнают, пока доверять начнут. А может даже и двери-то открывать не будут. Сойдемся на пятидесяти?

— Семьдесят, — ответил главарь.

— По рукам, — не моргнув и глазом ответил Леха.

Сека расхохотался. Сумма в сто тысяч — не заоблачная, конечно, но многовато. Да и сказал он это для того, чтобы загрузить парня. Проверить, готов ли тот гнуться.

— Да, верю, что челнок, торгуешься хорошо. Приходить будешь один раз в неделю, по воскресеньям. Тогда же и товар можешь приносить. В другое время лишний раз вокруг школы не крутись. Понял правила?

— Понял, — кивнул челнок.

— Ну иди тогда, — сказал главарь. — А ты, пошли.

Он развернулся и двинулся в сторону столовой, давая знать, что разговор закончен. Я по пути пожал Лехе руку, хлопнул его по плечу.

Но пошли мы не в столовую, а к медпункту. Причем Сека вытащил из кармана ключи и протянул мне, мол, открывай. Я, когда уходил, ему их отдал, мог ведь и не вернуться.

— Открывай. Поговорим, здесь не подслушают.

— Бека, может позовешь? — спросил я. — Ему тоже не лишним послушать будет.

— Нет, — главарь покачал головой. — То, о чем сейчас говорить будем, оно не для лишних ушей.

Я открыл дверь и вошел в медпункт, вдохнув запах лекарств. Словно снова в в родной стихии оказался. Ну, уже неплохо. После базара…

Я же дома, можно сказать.

— Что выяснил? — спросил Сека.

— Во-первых, вот, — сказал я, открывая рюкзак и доставая из него пачки денег. Миллион четыреста — то, что за лекарства получил, ну и сотню, которую он мне дал.

Последнюю пачку я раздербанить успел, да и спрашивать меня никто не будет, подозреваю. Пусть у меня будет, я ему и так достаточно много заработал.

— Это что? — спросил Сека, принимая у меня пачки.

— Это сотка из тех, что ты мне дал, — сказал я. — И миллион триста за лекарства. Загнали мы их ему.

— И как вышло? — удивился он. — Ты ж не так много товара брал, и не самое нужное. Мы, конечно, раньше грузы с медициной не брали, но все равно до хрена.

— Добазарился, — ответил я. — Хотя если бы ты знал, сколько мне крови стоило это…

— Кстати, если уж про прибыток заговорили. От почтарей приходили, к тебе. Ты там, говорят, кого-то полечил, так он выздоровел, на ноги уже встал. С уважением со всем, сорок пачек курева принесли. Теперь долго ни в чем нуждаться не будешь.

Надо же, а приятно. Я, конечно, подарки от пациентов, а точнее от клиентов в аптеке получал… Но сейчас, в осажденном городе, когда курево, пусть и махорка, на вес золота…

— Ладно, у нас жизнь висит на нитке, а думаем о прибытке, — сказал главарь. — Давай рассказывай, что выяснить удалось.

— Что ж, — я усмехнулся. — Во-первых, новости плохие. Завербовали меня.

— В смысле? — Сека поднял на меня взгляд.

— Серьезно, — ответил я. — Я в прошлый раз исполнил. Когда стволы сдавали, Макарова своего разрядил. Один из охранников это заметил, и спалил меня Жирному. Тот меня к себе позвал, и выбор у меня был, либо стать стукачом, либо на тот свет. Я решил, что выжить и вернуться как-то реальнее.

— И что ты им слил? — спросил он. — Не поверю, что ничего у тебя Жирный не выспрашивал. Если отпустил, то наверняка должен был услышать что-то такое, что тебя вздернуть можно, если другие узнают.

— Да ничего я ему не рассказал, — сказал я и посмотрев на скептическое выражение лица Секи, спросил. — А я что-то знаю такое что ли? Даже про склады, на которых мы сидим, типа, я узнал от него.

— Ну… — протянул главарь. — Вообще-то ты прав. Ты — новенький, и реально не знаешь ни хрена.

— То-то и оно, — ответил я. — Так я ему и сказал. А пообещал что-нибудь узнать и рассказать в следующий раз. Как с лекарствами вернусь. Как сам понимаешь, я ему ничего рассказывать не стану, по крайней мере конкретного. Так что, я на твоей стороне.

Он явно задумался. Отвернулся, уставился в зарешеченное окно, хотя глядеть там было не на что: забор, да дом напротив. Вот и все. Немного помедлив, он проговорил:

— Я тебе верю.

Хотя было видно, что решение это ему далось тяжело. Но есть чем подкрепить. Того, что я узнал о банде Жирного, на книгу хватит. Ну, не на очень толстую, конечно, да и то примерно на половину.

— Ну так как иначе, — ответил я. — Теперь я могу рассказать, что узнал. Первое, и то, что касается нас. Жирный нас подмять хочет.

— Не, — я покачал головой. — Он хочет нас своими шестерками сделать. Чтобы мы на него работали, и доляху ему засылали. Ну, по крайней мере, так он мне сказал. И именно для этого он меня использовать собирается.

— Вот ведь сука жирная, — Сека выругался. — Значит, ему своих шестерок не хватает, так он еще нас запаровозить решил. Вот уебан.

— Да, — кивнул я. — И у него планы есть, я так понял. Так что у нас за склады-то? Где запасы, которыми мы торгуем.

— Есть склад, — мрачно ответил Сека. — Недалеко, в сторону Родины. Его накрыли еще в первые дни, но мы копаемся. Там еще группа парней сидит, они как раз и роют. А что достают, то к нам приносят. И мы именно этим с Жирным и торгуем. Ну вот ведь уебок…

Он продолжал негодовать. От одной мысли, что ему придется под кого-то идти, а уж тем более под Жирного, Секе становилось плохо. Очень плохо. Ему не хотелось.

И одновременно с этим у его негодования была еще одна причина. Он понимал, что если Жирный на нас накатит всерьез, то нам этого не сдержать. Потому что у него гораздо больше людей, гораздо больше стволов. И есть еще один момент, о котором я пока не рассказал.

— Вторая новость, — сказал я. — У Жирного какие-то дела с военными. Когда мы пришли на базар, за нами группа военных шла. И вид у них был вполне себе мирный, ни в кого не стреляли.

— Это я знаю, — кивнул он. — У такого авторитетного человека не может не быть завязок среди вояк. Иначе его вынесли бы давным-давно, они ведь через дорогу сидят.

— Но не только в этом дело, — сказал я. — Он меня нанял. Мы кое-куда ради него сходили. На тот берег, если что.

— И нахуя сунулись? — удивился Сека. — Тут район покидать не очень хочется, а на другой берег идти — вообще самоубийство. Этого челнока вы там подобрали?

— Да, — ответил я. — Мы его спасли, местные гопники собирались его убить. Мы отбили. Пятерых положили при этом.

— Ты еще кого-то на свой счет записал? — спросил Сека.

— Да, — ответил я. -Троих.

— Пиздец, — покачал головой главарь. — А был таким милым и добрым. Ну и куда он вас послал-то?

— В Кресты, практически на линию фронта. К военным.

— И вы пошли? — поразился Сека.

— Пошли, — кивнул я. — Пацаны недовольны были, но во-первых, ты сам сказал выяснить все, что получится. А во-вторых, Жирный заплатил. Миллион двести. Мы его уже между собой распилили, так что, извини, долю тебе засылать не будем. Это чисто наше.

— Согласен, — чуть подумав, сказал он. — Вы сами своими жопами рисковали, значит бабки ваши. А что военные?

— И они дали мне такой вот контейнер, — я показал размеры ладонями. — С черной и желтой полосой.

— У нас есть такой же, — сказал Сека. — Вскрыть не смогли. Два было, но в одном закладка сработала, и сгорел. Ну и?

— Вот тогда-то я и понял, что с военными там что-то не то, — сказал я. — Они явно что-то с Жирным мутят. И есть у меня ощущение, что он свалить из города хочет. Денег ему уже до конца жизни хватит, вот он и…

— Хрен знает, — мотнул головой главарь, перебив меня. — Я думаю, если бы военные могли, то сами уже давно на штурм пошли бы, да свалили все.

— А если они что-то охраняют? — спросил я, высказав свою недавнюю догадку. — Что-то очень важное. Оружие какое-то или еще что-нибудь. Не думал об этом?

Сека снова задумался. Я же вытащил электронку и продолжил курить. Он умный, пусть думает, а я пусть и не тупой, но в таких играх достаточно слаб. Так что дело его на самом деле.

— Возможно, — наконец признал он. — Очень даже возможно. Иначе они не дали бы себя в окружение взять и давно отошли бы. Но тогда… Почему чухна не штурмует? Если тут было бы что-то, что им нужно, то они давно город с землей бы сравняли, и все. Или ядеркой бы ебанули, как по Минску. Если не нужно, но и нашим оставлять нельзя.

— Не знают? — спросил я.

— Ага, конечно, — фыркнул он. — Ты знаешь, сколько тут агентуры НАТОвской? Особенно из криминала. Они даже ко мне подкатывали, но я их на хуй послал. Знаю, как они обычно расплачиваются за услуги с людьми типа нас.

Однако. Если бы он не сказал, никогда не поверил бы. Хотя патриотом Секу, конечно, назвать нельзя, он просто очень прагматичный человек. И понимает, что если бы спалился перед нашими, что его завербовали бы, то кончил бы плохо. Статья об измене Родине у нас очень даже актуальна.

И что НАТОвцы после выполнения задания могут избавиться от свидетеля, тоже понял.

— Так вот, — сказал я. — Я сходил, принес. После этого меня в оборот и взяли. Сказал он мне… Что там коды доступа от какого-то контейнера, с очень ценным грузом. Скорее всего, с оружием. И что идти придется через нашу территорию. А после того как «завербовал», — я показал пальцами кавычки, чтобы подчеркнуть свой сарказм. — Сказал тебе весточку принести. Мол, хочет наших подтянуть за долю. И если, мол, согласны, то чтобы завтра, а точнее уже сегодня ночью подгребали к базару.

— Вот ведь, блядство, — выдохнул Сека. — А ведь я согласился бы, если бы ты не сказал, что тебя завербовали, и про намерения Жирного. Не знаю, что там за военный контейнер, но, очевидно, что-то пиздец какое важное.

— Он, говорил, груз оружия, — сказал я. — Но, как по мне, это пиздеж чистой воды.

— И что там может быть? — спросил главарь.

— Не знаю, — мне только развести руками оставалось. — Может быть что-то, что выжить поможет. А может то, что военным нужно. И толстяк им это загнать собирается.

— Да у них бабок нет особо, — покачал головой Сека. — По крайней мере,

— Ну… — проговорил я. — В общем-то это то, что мне узнать удалось.

— Молодец, — сказал главарь. — Рад, что я в тебе не ошибся. Ты умный парень, и выяснил реально много. Теперь вопрос только в том, что с этим делать.

Все. Теперь он точно верит, что я однозначно на его стороне. Я ему слил все, что знаю, и это его убедило. Приятно, очень приятно, потому что если бы он мне не поверил, то тогда…

Тогда мне пиздец однозначно пришел бы. Он бы меня прямо здесь зарезал бы. Вон как у меня на столе скальпели и другой инструмент разложены, один к одному. Схватил бы один такой, да горло бы перерезал. В том, что я в бою ему смогу противостоять, я очень сильно сомневался. Матерый он парень и настоящий бандит, в отличие от меня. Я-то так, зародыш. Только ступил на этот путь. Но подозреваю, что идти мне предстоит очень далеко.

— Ты верный человек, — добавил Сека. — Правильный пацан.

— Так что делать-то будем? — спросил я. — Пойдем или как?

— Думать буду, — ответил главарь. — Он в курсе, что я согласился бы. Причин отказываться у меня никаких нет. А если отказался, значит, ты мне все рассказал. Так что тебя рано или поздно уберут. А, что еще хуже, он может попытаться убрать меня, если поймет, что я гнуться не готов.

— А, типа, остальные за тебя не ответят? — спросил я. — Тот же Бек.

— А как ты считаешь, почему я его не позвал? — он усмехнулся. — Бек со мной, пока за мной сила, и пока это выгодно. По авторитету он мог бы сам уже бандой руководить. И если меня не станет, то он легко под Жирного прогнется. То же самое с Фраем — он сейчас тут, а запахнет жареным и уйдет, его люди только ему самому подчиняются. Нет, Рама, им об этом знать не надо.

Вот как. А я-то думал, у него все гладко, на мази, у него непререкаемый авторитет, и он — самый крутой кобель, который ебет все сук. А оказывается, что и его положение достаточно шаткое.

— Иди спи, я подумаю, днем тебе скажу, — решил, наконец, Сека. — И там уже вместе будем думать, что дальше делать.

Глава 15

И вот на следующую ночь мы уже двигались к базару. Да, именно так. Причем, Сека лично повел нас, взяв с собой и Бека и Фрая. Обоих командиров, короче. И меня тоже взял, думаю, в качестве санитара на случай, если что-то произойдет.

И мы забрали почти всех бойцов. На хозяйстве осталось человек десять, да рабы. Если честно, рисковать так я бы не стал, но Сека, очевидно, решил идти ва-банк.

Мало ли что может случиться? Какая-нибудь гопота могла на школу напасть, или еще кто-нибудь. Или тот же Жирный воспользовался бы тем, что мы ушли, и атаковал бы, подмяв под себя базу. И тогда возвращаться нам было бы уже некуда.

Нет, Сека никому не доверял. Ни Беку, ни Фраю. Как мне показалось, он верил мне, да и Наде. Все. Да и то мне, возможно с оговорками.

Но я понятия не имел, зачем он это делает. Не мог понять, что у него в голове вообще творится. Он ведь не тупой, совсем нет.

Может быть, он планировал напасть на людей Жирного и отобрать груз? А потом, если там действительно оружие, то отправиться на базар и вздернуть уже самого толстяка, подмяв под себя бизнес?

Не знаю, как по мне, так такой исход был уж очень маловероятным. Потому что для ведения дел в качества хозяина базара, у него не хватило бы связей. Это военных надо знать, других лидеров банд, да и вообще. И людей для того, чтобы подмять под себя такую территорию, у нас не было банально.

И торговцы разбежались бы. Нет, возможно, потом вернулись, но тогда там был бы уже другой хозяин. Не Сека.

И я не знал, что делать. Отказаться идти я не мог, хотя очень хотелось. Пожалуй, в тот момент я был ближе всего к тому, чтобы загрузиться запасами, взять автомат и уйти. Хоть бы и в ту же Родину. Или на другой берег, потому что в этом районе мне определенно делать было бы нечего.

Или к военным тем же самым. Попросил бы у них помощи, сказался бы врачом, и работал бы. Благо практики у меня в последнее время хватало.

Но хрен его знает. Пошел с остальными. Проклинал себя за это, но тем не менее пошел.

А потом решил, что хватит гадать. Действовать нужно по обстоятельствам, а главное — попытаться сохранить свою шкуру. Вот именно так, мной полностью владел шкурный интерес.

Я жив до сих пор, потому что руководствовался исключительно своим эгоизмом. Нет, может быть, я и не любил себя, в чем и крылась причина моей депрессии. Но я разобрал мысль, воспользовавшись одним из методов когнитивно-поведенческой терапии. Обдумал, и решил: может выгореть.

А если не выгорит, то я просто лягу в землю. Ну или меня бродячие собаки потом сожрут, если никто не похоронит. А какая мне в общем-то разница? На самом деле никакой, совершенно. Будет то, что будет, и я ничего сделать не смогу. А отправлюсь прямиком в ад за свои грехи. Ведь заповедей за последнюю пару недель я нанарушал столько, что этого хватит на вечное заточение в преисподней.

Вот мы и шли. Снарядились хорошо, причем на этот раз почти у всех были бронежилеты, которые, как выяснилось, на складе имелись. Вот только они были сплошь инкассаторскими и полицейскими, скрытого ношения, и ничего кроме пистолетной пули, да и то не каждой, и дроби на излете не сдержали бы. Автоматная пуля продырявит их с такой же легкостью, как и бумагу.

В бронежилете было непривычно. Жарко, тело потело — они почти не вентилировались. А еще я тащил с собой подсумок, автомат, рюкзак с большой аптечкой на случай неприятностей, которую собрал сам, и небольшой запас еды и воды на всякий случай. Ну и свои таблетки от биполярочки, естественно, хотя они занимали меньше всего места, и практически ничего не

А еще меня волновало поведение Секи. У него глаза блестели, с лица не сходила улыбка, и выглядел он, если честно, как человек с моим же диагнозом, только в стадии мании. Или как будто вкинулся чем-то. Но насколько я знал, он ничего кроме алкоголя не употреблял. Да и если был бы нариком, то никогда не смог бы управлять бандой. Они совсем уж никчемные и ни на что не способны.

До базара мы добрались без особых проблем. Груза на этот раз никакого с нами не было, шли в боевой выкладке, иначе не скажешь.

Большая часть группы под управлением Бека и Фрая осталась в руинах полуразвалившегося дома неподалеку от торгового центра. А мы с Секой, Адик, Бык и еще пара парней отправились в сторону базара. Почему так, Сека объяснять не стал. Он вообще ни хрена не объяснял, в отличие от обыкновения.

Охранники на входе были мне незнакомы. Нет, я их видел уже, во время своего последнего пребывания, но как звать, не знал. И естественно они нас всех разоружили, как и в прошлые разы. Забрали стволы, начеркали чего-то на листочках, вырванных из блокнотов, раздали каждому.

А потом мы вошли внутрь.

— Всем оставаться тут, — тут же проговорил Сека. — Я к Жирному. Рама со мной.

Я поежился. Мне вдруг стало неуютно. А вдруг Сека решил показать Жирному свою непокорность? И то, что он меня «вычислил»? Сейчас зайдем к нему в кабинет, а он мне шею свернет просто. И скажет что-нибудь вроде «крысам — крысиная смерть».

Короче, что делать в этой ситуации, я даже не представлял. Но пришлось идти. Потому что отказаться опять же не мог.

Как же я заебался быть рабом ситуации.

Но с другой стороны, что я мог сделать? Сколотить свою банду?

Да мы тут все рабы ситуации. И я сейчас не только о выживающих в осажденном городе говорю, а вообще о всех землянах. А может быть, и не только землянах.

Сека, не оборачиваясь, двинулся в сторону эскалатора. Мне же не оставалось ничего, кроме как пойти за ним. Поднялись на второй этаж, потом на третий. Главарь наш явно знал, куда идти, и бывал там не один раз. Ну, ничего удивительного в этом нет, Жирный ведь тоже бывал в гостях в школе. Это мне еще рабыня, которую прислали, в первый день говорила.

На нас обращали внимание, смотрели, а вот Сека по сторонам вообще не глядел, пер прямо, как ледокол. Открыл дверь, ведущую в секретарскую Жирного, после чего, не глядя на подорвавшихся охранников, прошел вперед и открыл уже дверь кабинета.

Охрана вообще охренела, такого они явно не ожидали. Я пошел за ним, ничего другого мне не оставалось.

Вошел следом за Секой и прикрыл за собой дверь. Разговор, похоже, ожидался, очень интересный.

Толстяк сидел за столом, на котором был разложен разобранный пистолет. Кстати, говоря, ТТ, причем не просто, а позолоченный. Вот уж совсем странно — кому это старье нужно в наше время? Наверное, опять же, чтобы статус показать.

Но чистил он его сам. Любил возиться с оружием? Или еще какая-то причина в этом была? Хрен его знает. Однако уверен, что у него в ящика стола еще один ствол, и возможно, не один. Потому что, когда он меня вербовал, то угрожал совсем другим пистолетом.

Никакого воздействия неожиданный врыв на Жирного, как мне показалось, не произвел. Он как сидел, так и сидел, чистил ствол ершиком каким-то из набора для ухода за оружием. Покосился на нас, после чего своим обычным хрипатым голосом спросил:

— Пришел все-таки?

— Пришел, — подтвердил Сека, прошел вперед и уселся в кресло напротив Жирного.

Я же остался стоять. Сам не знаю почему, просто было понимание, что если сейчас сяду, то расслаблюсь. А мне надо отреагировать быстро, если ситуация начнет накаляться.

Понятия не имею, правда, как именно я буду реагировать. Ствола у меня нет, да и вояка из меня, мягко говоря, хреновенький, пусть счет убитых уже достаточно большой.

Бля, да даже один убитый — это много. А у меня их целых четыре. Проблема только в том, что это было не в бою. Одного забил в драке, а еще троих практически расстрелял, как на казни.

— То есть Рама тебе мои слова передал? — кивнул на меня Жирный.

— Передал, — кивнул Сека. — Рама — мой доверенный человек. Впредь можешь запомнить: все, что хочешь сказать мне, говори ему. Если меня поблизости не будет. Донесет до меня в самом лучшем виде.

Что он несет, блядь? Открыто дает знать, что завербовал меня? Или наоборот, помогает набить мне цену в глазах Жирного? Ведь иметь доверенное лицо в стукачах гораздо выгоднее, чем обычного придворного врача.

Да хрен его знает, как толстяк это воспримет. Может все поймет, и решит от меня избавиться, как от опасного свидетеля. Я не знаю. Я вообще не понимаю, что у этих бандитов сейчас в головах творится.

И это меня пугает, честно говоря.

Я почувствовал, как дышать резко стало тяжелее, а спина покрывается липким потом. Челюсть внезапно онемела, а перед глазами все помутилось, как будто мне врезали по голове чем-то очень тяжелым.

Твою мать! Только панической атаки сейчас еще не хватало.

Я стащил со спины рюкзак, под удивленными взглядами Секи и Жирного. Открыл, нащупал таблетки. Я запас пополнил с последнего раза, у меня еще и атаракс есть. Перед возможным боем пить его — конечно, такое себе, но это лучше, чем сейчас взять и отрубиться.

Руки будто не свои, толком не работали, пальцы не гнулись, да еще и тряслись. Кое-как я нащупал нужную упаковку, вскрыл ее. Отправил таблетку в рот, насухую, и только потом разогнулся, встал, привалившись спиной к стене. Да уж, блин.

Подействует не сразу, но быстро. И должен отойти. А пока дышать. Глубоко и медленно.

— Мотор что ли? — спросил у меня Жирный. — Ты чего перепугался так, Рама?

— Нет, — я помотал головой, и перед глазами снова все поплыло. — Все нормально. Сейчас, отдышусь, маленько. Не спал просто сегодня, вот и мутит.

Сека посмотрел на меня. Он-то по поводу моего заболевания в курсе, и как раз-таки все понял. Но виду не подал. Ну да, не надо Жирному знать, что у меня панические атаки. Подумает — припадки, а стигматизацию психически нездоровых людей никто не отменял.

Уж кто о ней знает больше,

— Смотри, копыта не двинь, — сказал Жирный. — Налить может тебе чего? Кофейку, например?

Я почему-то представил, как соглашаюсь, и он прямо сейчас зовет одного из своих помогальников и гонит его за кофе. И тот его приносит. Причем в картонном стаканчике, как его в ресторанах в фудкорте наливали.

— Не, — я покачал головой. — Сейчас отойду немного, потом водички попью. Давайте дела обсудим лучше.

— Так, к делам тогда, — Сека снова повернулся к Жирному. — Так что там? В первую очередь что что мне скажи, Жирный. Что там за груз?

— Оружие, — ответил он. — Стволы. Автоматы, пулеметы, патроны, и все такое. Там целая фура с таким добром. Замки на ней кодовые, но вояки передали мне декодер, и все остальное. Так что вскроем без проблем. Груз делим восемьдесят на двадцать.

— А с чего бы это восемьдесят на двадцать? — тут же возмутился главарь моей банды. — Две стороны. Так и делить нужно пополам.

— Ага, сейчас, — фыркнул толстяк, громко так, как лошадь. — Ты думаешь, я сейчас что ли это придумал? Я эту операцию уже готовлю три месяца почти. Договориться пришлось с такими людьми, которых ты знать не знаешь, забашлять тоже. И часть груза опять же воякам уйдет, иначе они не согласились бы. А я, сам знаешь, данное слово забирать не хочу.

Он уверенно ставил себя в превосходящую позицию. То, что он тут серьезный, большой босс, а Сека — так. Не пыль под ногами, конечно, но ничего не решает. И на самом деле это правда, как бы не горько было бы это признавать.

Это знает Жирный, это знает сам Сека, и после того, как я с ним пообщался, это знаю и я сам. Это еще неделю назад я не мог ничего слаще морковки представить, а теперь и сам миллионер практически, да и вообще.

— Но двадцать процентов — это вообще ни хрена не серьезно, — покачал головой Сека. — Мне пришлось рискнуть, людей с объектов снять. За риск нужно платить. Шестьдесят на сорок, в твою пользу, естественно. И по рукам. Иначе мы прямо сейчас уходим.

— Семьдесят на тридцать, — покачал головой Жирный. — Тридцать процентов могу предложить, Сека, не больше. Ну и сам представь: это же охренеть сколько. Фура с оружием. Да мы перетаскивать это только неделю будем с места на место.

— А… — проговорил Сека. — А… Так вот зачем тебе мои парни нужны? Для охраны территории? Ладно, тридцать так тридцать, договорились. Ты мне теперь скажи, где этот груз находится.

— В Опочицах, — ответил хозяин базара.

Мне это название ничего не говорило, еще один топоним местный. А вот Сека как-будто что-то понял. Он откинулся на кресле, и проговорил:

— Ты же понимаешь, что не может этого быть? Либо нет там ни хрена, либо уже давно все вывезли. Там вояки под носом, почему они этот груз сами не забрали? Тем более, что это почти на линии фронта.

— Потому что не в самих Опочицах, — ответил Жирный. — Там, сам знаешь, станция. Даже не станция, а так, полустанок, его недавно построили. Груз шел поездом. Там его погрузили на фуру, опечатали, заперли. Потому что Рижский мост к тому времени разбомбили, сам же в курсе, что это в первые дни еще сделали.

Я сидел и впитывал всю эту информацию. Бандиты знали о происходящем в городе гораздо больше, чем я. И о том, что произошло с самого начала. Пока я по подвалам прятался, они бизнес свой серый строили, вопросы решали, контакты наводили.

— И что дальше? — спросил Сека.

— А потом фура проебалась, — ответил Жирный. — Пиндосы ЭМИ ебанули, связь пропала, движки заглохли. И вот это вот как раз основная проблема. Придется груз искать. Прочесывать все это.

— Бля… — Сека посмотрел на меня, потом на него. — Там военная часть рядом. И больничка еще рядом была, но почти все с землей сравняли. Вообще не такая уж и большая вероятность, что они куда-то уехать успели. Да и дорог там не особо…

— Короче, в этом и дело, — сказал Сека. — Придется искать. А это сразу за вашей территорией. И фура эта где-то там. К тому же, есть риск, что вояки сунутся, они же там по бункерам сидят. Значит, отбиваться придется. Поэтому мне твои люди и нужны.

— Я думал, что ты с вояками вась-вась, — потер друг о друга указательными пальцами Сека. — Не зря же они тебе груз слили.

— Не со всеми, — покачал головой Жирный. — Вояки воякам рознь. Ну так что, ты в деле?

Сека немного помедлил, потом посмотрел на меня с таким видом, будто я подсказать ему могу: впрягаться или нет. А ни хрена я не мог подсказать, потому что сам не знал. Мне, если честно, лезть туда не хотелось.

Только вот я сам прекрасно понимал, что Сека не откажется. Груз автоматов-пулеметов и прочего. Этого хватит для того, чтобы

— Там же все не просто так? — спросил наконец Сека. — Я не верю, что ты собираешься ради фуры, пусть и автоматов с пулеметами, тащиться туда. Стволы ты кому продашь? Обычный пацан их не купит, у него денег не хватит. Военные? У них и так стрелковки достаточно. Так что…

А это он правильно просчитал Жирного. Не просто оружие там. Точнее не обычное.

— Там «Утесы» везли, — сказал он. — И КПВ. Патронов достаточно. Теперь понял?

— Теперь понял, — кивнул Сека. — Тогда так. Наша доля, помимо трети всего, что в грузе — два «Утеса», один КПВ и патронов к ним так, чтобы хватило. Согласен?

Куш очень жирный. Поставь их на правильно оборудованные позиции, и к школе никто уже не подберется. Разве что АГС поставить через дом и ебашить подряд несколькими лентами. Или минами. Но так мы можем даже военных не бояться, вообще никакого штурма. До роты, наверное, не меньше.

— Согласен, — кивнул Жирный.

— Тогда мы пошли,

— Да мои готовы уже, — проговорил хозяин базара. — Только давай так, если мы сегодня не успеем за ночь найти, что надо, то у тебя переночуют, чего лишний раз таскаться?

Я сделал стойку. Меня это порядком напрягло, все-таки помнилось об экспансивных планах Жирного насчет нашей банды. Но Сека и виду не подал:

— Да, хорошо, без проблем.

Я выдохнул, пожалуй слишком шумно, так, что на это оба хозяина внимания обратили. А вздыхать тут было с чего — опять в какую-то залупу лезем.

Глава 16

C базара мы вышли уже большой толпой, а когда объединились с оставшимися поодаль людьми, так вообще получилась ультимативная по местным меркам сила. Человек шестьдесят. На самом деле такими большими группами уже никто не ходит.

Не потому что есть риск нарваться. Даже военные столько народу обойдут стороной, им тоже почем зря подставляться не хочется. Просто потому что невыгодно. Ну нет в городе таких целей, чтобы для их добычи понадобилось такую группу собирать.

Нет, если штурмануть например школу или гостиницу — то да. И взять там можно кучу всего. Только вот при этом ляжет много народа, даже если накатить с разных сторон, атаковать всем одновременно, раздергивая силы обороняющихся и не только не жалеть патронов, но и активно использовать гранаты и гранатометы.

Подозреваю, что у соседей-военных из госпиталя, которые наверняка наблюдали за нами, и прочего народа, который спешил убраться с нашей дороги, возник резонный вопрос. Куда и зачем мы идем. Почему на улицы вывели столько народа в полной боевой выкладке.

А факт был в том, что снаряжены люди Жирного были еще лучше, чем наши. Бронежилеты у них были не инкассаторские, а военные, уж не знаю, где они такой товар перехватить сумели. Может быть, из грузов, а возможно, что купили.

Оружие у них тоже было гораздо лучше нашего. По крайней мере мощнее однозначно. Там и автоматы, и РПК, а у одного так вообще монструозная штука была — РПД. Не знаю, где они этот музейный экспонат откопали, но он был с барабанным магазином и внушал.

И куш в этот раз получался знатный. Если в грузе действительно то, что говорил Жирный, то даже обещанной нам доли хватит на то, чтобы устроить оборону школы так, что никто залупаться не станет. Нет, еще лучше было бы, если б мы добыли технику.

Построить, значит, стены и валы из машин, которые соберем по городу, приварить их друг к другу, увить колючей проволокой. А еще ров прокопать. Воду в него пускать никто не будет, конечно, но только вот он сам по себе — препятствие. Пусть я и не представляю, как копать ров в городской застройке.

А уж если взрывчатка найдется, тогда совсем интересно получится. Мины расставить. Не знаю, но я подумал о том, что в такой крепости чувствовал бы себя гораздо уютнее. Тем более, если учесть, что Жирный собирается подмять нас.

Только вот есть один нюанс. Работаем мы сейчас на Жирного. И Сека явно понимал, что наебалово может случиться в абсолютно любой момент. Вот и шли мы, и все были как на иголках. Никто не расслаблялся. Тридцать стволов вокруг, которые могут в любой момент оказаться направленными на нас, душевному равновесию не способствовали.

— А что там за фура вообще? — спросил у меня Бек, который шел рядом. Он нес в руках автомат, и я заметил, что с оружием он обращается вполне себе привычно.

Это мне неудобно, то ремень шею натирать начинает, то он куда-то в сторону сбивается. А ему в самый раз. Привычно как будто.

— Красная фура, — ответил я, пересказывая то, что нам до этого сказал Жирный. — «Добрый кола». В новогоднем брендировании, с лампочками даже.

— Чего? — спросил он. — В смысле новогодняя?

Мне самому это казалось полным бредом. Во-первых, почему военный груз перевозили именно на такой машине. Во-вторых, время года как-то не подходило однозначно.

— Да в прямом, — пожал я плечами. — Новогодняя фура, сказали. Красная. И грузовик тоже красный. «Валдай» вроде как.

— Откуда она тут взялась-то посередине лета? — снова удивился он.

— Для маскировки это все, — сказал Бык, который шел рядом. — Точно вам говорю. Кто фуру с газировкой останавливать будет? А вы ведь сами в курсе, что тогда пиндосские ДРГ по городу только так ходили. Это потом, когда америкосы дальше ушли, оставили чухну ленивую, спокойнее стало.

— Да ну бред какой-то, какая маскировка, — удивился Бек. — Ее же не то что с дрона, ее со спутника будет видно за километр.

— А работать по ней не станут зато, — продолжил напирать Бык. — По военному грузовику сразу отработали бы. А эту, может и пропустили бы.

Как по мне, так доводы обоих парней были очень сомнительными. Ну бред какой-то. Может быть, просто какой грузовик был, в тот и погрузили. Перекидали по-быстрому, да отправили. Но это опять же.

Не нравилось мне все это. Вот совсем не нравилось, чувствовал я, что это так просто не закончится.

«Мне не нравится эта экспедиция, мне не нравятся эти матросы. А да… Мне вообще ничего не нравится!»

Так вроде в том мультике детском говорили? Который потом еще нарезали на мемы, где его персонажи шли куда-то под бодрую музыку. Вот ведь смехотура была в детстве. Так над этим смеялся.

А сейчас цитата вспоминается, и что-то вообще невесело.

Вроде бы и толпой такой идти безопаснее, никто не залупнется, но при этом доверия к спутникам нет. Короче, страшное все это дело. Очень страшное.

Я вытащил из кармана электронную сигарету, сунул в зубы. Паничка вроде отпустила, таблетки сработали, но меня все равно немного потряхивало. Еще бы.

Нет… Теперь у меня мысли о том, что в моем подвале в Родине было как-то спокойнее даже. Сейчас все совсем как-то… Сложно.

Затянулся, выпустил струю дыма, и тут позади за спиной кто-то закашлялся.

— Эй! — послышался голос. — Прекращай курить. Тут так-то люди идут.

Я повернулся. Один из парней Жирного, мне незнакомый. Здоровый достаточно, в полтора меня примерно. Нос набок свернут, уши сломаны. Боксер что ли? Или борец? Нет, что-то как-то не хочется мне в конфликт с ним вступать.

— В сторону отойду, покурю, — сказал я остальным, и принялся медленно смещаться.

Скучно было идти, рутинно как-то. Раньше, когда через город двигались, так каждый шаг с адреналином каким-то воспринимался. Можно было на что угодно наткнуться: снайперы, бандиты, да и вообще. А теперь идет впереди дозор. Позади — арьергард.

Если бы не эта ситуация с Жирным, так я вообще расслабиться мог бы. Пусть и понимал, что пока мне ничего не грозит.

И тут спереди послышались выстрелы. Я даже отойти не успел, в последний раз затянулся, выпустил пар, после чего спрятал электронку в карман. Схватился за рукоять и цевье автомата, посмотрел на Бека. Тот тоже напрягся.

— Собаки, пацаны! — сказал командир группы Жирного, на удивление молодой парень, которого звали Валерой. — Псарня целая. Наших на машины загнали. Надо человек пять-семь на помощь отправить.

— Мои пойдут, — тут же заявил Сека. Не знаю, в чем был смысл этого предложения, но раз главарь решил, значит так надо. Не знаю, в чем смысл, но надо.

— Я пойду, — проговорил я.

Сам не знаю почему, просто вырвалось. Может быть, потому что мне не хотелось находиться в толпе. Толпа меня в принципе пугала, особенно после года практически полного одиночества. Я это еще когда мы день рождения главаря праздновали, заметил. А сейчас уж и тем более.

— Нет, — Сека покачал головой. — Порвут тебя твари, и что мы тогда без единственного врача делать будем?

— Пойду, — сказал я. — И моя команда пойдет. Не подведем.

Главарь выдохнул, после чего кивнул:

— Хорошо, идите давайте.

— За мной, — приказал я, сдвигая переводчик огня на стрельбу очередями. Одиночные выстрелы отсекать я в любом случае уже научился, а если собака подберется близко, то велика вероятность ситуации, что придется по ней длинными дать.

Адик, Бык, Жора и Игорек двинулись за мной. Теперь они в моей команде, прямые подчиненные. Так вот получилось, что сформировалась. А точнее передали мне ее. Я, если честно, не ожидал, думал, что охранники бывшие в охрану и вернутся, но нет. Похоже, что шальные деньги им настолько вскружили головы, что они решили дальше за мной идти.

А я только и рад, если честно. Хотя, надо сказать, группа у меня собралась интересная. Адик — тот еще хитрован, себе на уме, Бык туповат, но туда-сюда, Жора тоже со своими приколами, а вот Игорек — труслив. Не в меру труслив. Но все равно пошел со мной.

Я побежал, но не со всех ног, а экономно расходуя силы. Может ведь так получиться, что самому придется на машину запрыгивать. Кстати, так себе укрытие — собаки тоже прыгать могут.

Собаки… Расплодилось этих тварей по городу. Сперва-то немного было, небольшие стаи, но осенью откормились на мертвечине, а весной дали взрывной приплод. Тех, кого ни отловить ни чипировать не успели. Хотя в этом городе этого и так никто не делал. Бюджетов не хватало банально.

Вот и…

Ориентир, на который мы двигались, был очень простой — выстрелы. Стрельба не прекращалась ни на секунду. Работали как четко и выверено одиночными, так и длинными очередями. Да, им похоже там жарко.

Добежали до поворота, выскочили, и я даже остановился как-то. Действительно, псарня целая, правильно сказали. Стая голов в тридцать, наверное, крутилась на месте, постоянно наскакивая, и пытаясь сбить то одного, то второго из людей, что забрались на машины.

Выбрали они укрытия правильно: двое забрались на старую «Газель» скорой помощи, еще трое — на крышу городского автобуса, который остановился тут на вечную стоянку.

Вот одна из тварей — здоровенная, снежно-белого цвета с кремовой башкой, запрыгнула на стоявшую рядом «Ладу», а потом оттолкнулась лапами и перемахнула расстояние до крыши автобуса. Забралась наверх и ее тут же сбили выстрелы.

— Цепочкой, — приказал я, вскидывая автомат. — Прикрываем друг друга. По сторонам смотрите.

Навел автомат на тварь какую-то, мелкую болонку, которая непонятно как к этой стае присоединилась, и нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел, но псина умудрилась перебежать дальше и я позорно промахнулся. Как там стреляли остальные, я не следил, но сам только закусил губу от злости, и пальнул еще раз.

Упала наконец-то. Потом пристрелил еще одну тварь — помесь немецкой овчарки и какой-то дворняги. Вроде расцветка как у немца, но при этом уши висят, не торчат. Потом позорно промахнулся по третьей, но ее тут же сшиб кто-то другой.

Через несколько секунд псы поняли, что дело пахнет керосином. Умные, сука. Развернулись и двинулись в сторону ближайшего двора. Я выстрелил еще пару раз, но больше не попал.

Но вот хватило же мозгов понять, что когда мы перебили примерно половину стаи — нужно отходить. Отрастили себе мозгов дополнительных, сучары.

Нет, если бы мы не подошли, то они, скорее всего, и дальше рвались бы наверх. Кому-то, может быть, даже удалось бы запрыгнуть на этот автобус. Всё-таки собаки умеют прыгать, как ни крути. Но они реально умнеют. С каждым месяцем.

Затянется осада ещё года на два-три — наплачемся все от такого соседства. Потому что размножаются они очень быстро. А зазевавшегося человека, того же челнока, — порвать им вообще ничего не стоит.

Кстати, о челноках. А как там, интересно, Лёха? Устроился? Вообще перспективный парень, и мне в группе такой пригодился бы. Если я начну действовать более-менее автономно от Секи…

Но я, в общем-то, сразу выбросил эту мысль из головы, махнул рукой одному из парней, что стоял на крыше микроавтобуса. Тот кивнул мне в ответ, достал рацию — по-видимому, это старший группы разведчиков. Что-то проговорил в нее — я увидел, как губы шевелятся, снова кивнул. Я показал жестом: «уходим». Он снова кивнул.

— Пошли, пацаны, — сказал я, и мы двинулись обратно.

По пути я сменил магазин. Чисто на всякий случай. Столкновения вроде как не ожидалось, но кто знает, что может случиться.

Вернулись.

— Спасибо, пацаны, — поблагодарил нас Валера. — Нормально там все?

Я показал ему большой палец, а потом снова присоединился к своим. Мы всё-таки шли обособленной группой, те, что из школы. Сека посмотрел на меня с немым вопросом.

— Нормально всё, — сказал я. — Так, постреляли немного по шавкам. Борзые они

— А что? — спросил он. — Они ж различают, что у человека в руках. Оружие или нет.

— В смысле? — не понял я. — Это ж звери, как они понимать может?

— Ну конечно понимают, — главарь секунду помолчал, усмехнулся. — Была у меня в своё время…

Он задумался, замолчал. Явно какое-то воспоминание из прошлого. Но я все-таки не выдержал, спросил.

— Что было? — спросил я.

— Бойцовых собак разводил, — ответил он. — По молодости еще. И бои собачьи организовывал. Сейчас, знаешь, с возрастом на всё это иначе стал смотреть. Тогда ставки делали, натравливали друг на друга их. Зрелище… Там же ещё, знаешь, перед этим всем собаку распалить надо. Сейчас уже как-то… Не так об этом думается.

Валера снова вытащил рацию, настроил канал что-то проговорил. Я краем уха услышал: «Пришлите людей. Тут куча халявного мяса валяется».

Снова посмотрел на Секу.

— Чего, это они жрать этих собак собрались?

— Ну да. Почему ты удивляешься? — он усмехнулся. — А вы у себя на Родине собак не ели что ли?

— Нет, ну приходилось, конечно, — я задумался немного. На самом деле — всякое было. Вплоть до того, что и крыс жрали. — Но вот так вот… Они ж ее в ресторанах будут продавать, нет?

— Сейчас они всю эту собачатину соберут, а потом отвезут на базар, — принялся с улыбкой объяснять главарь. — Там разделывают — у них там цех разделочный в одном из подвалов, недалеко от ледника, — он снова усмехнулся. — Я тебе по секрету скажу: разделывают там не только собак, но и людей.

— Ты шутишь, что ли? — спросил я, невольно вытаращив глаза.

— Не, не шучу, — главарь нашей банды снова покачал головой. — Но не в еду, естественно. А чтобы урок преподать, кому надо. А вот псов, да, на жареху. Кого сразу, кого в ледник. Вот. А потом будут у Ашота подавать шашлык.

Я подумал: я ведь сам недавно этот шашлык ел.

— И чего? — спросил я. — Хочешь сказать, он не свиной был, а собачатина?

— Может быть и свинина, — пожал плечами Сека. — Свиней они тоже набрали еще по зиме, на том берегу. Мои люди им помогали.

Я подумал… И никакого отвращения не ощутил. На самом деле стоит поголодать немного — и собака, и крыса, и ворона — всё это начинает восприниматься как нормальный источник пищи. Да и… ну мясо как мясо. Пожалуй, готовить его только надо уметь. Паразиты там всякие, опять же.

Ну хотя… Пока доживёшь до того момента, когда эти паразиты в твоём организме разовьются, когда начнут вредить… Короче, дожить до него еще надо.

Всё-таки, как ни крути: голод — не тётка. И умереть от него сейчас куда страшнее, чем через какое-то время — от этих самых неведомых паразитов.

Скоро мы добрались до старого строительного магазина. «ЛеманаПро» он назывался. Раньше — говорят, это какая-то иностранная сеть была. А потом она из России ушла, своё юридическое лицо кому-то из местных продала… Давно ещё, в двадцатых.

Мне тогда сколько было-то? Лет двенадцать, наверное. Я о таких вещах не задумывался — меня больше волновало то, что в магазинах в то же время газировка с сахаром исчезла. Практически всё заменили на подсластители. Еще говорили: «о здоровье заботимся». Мне тогда уже понималось, что подсластители, наверное, ещё вреднее, чем сахар. С другой стороны — о газировке сейчас вообще приходится только мечтать. Просто бы воды достать, чтобы она ещё и не из лужи была.

Магазин выглядел плачевно. Это очень мягко сказано, потому что крыша его провалилась во множестве мест, а дальняя часть фасада вообще была вырвана на хрен и разбросана по округе. А еще горел он. Серьезно так горел.

А на стоянке машины вообще превратились в какие-то обугленные остовы. Как его так разнесло-то? И кому это в голову пришло — магазин бомбить? Да еще и строительный.

— Здесь складик был, — сказал Сека, будто прочитав мои мысли. Хотя ему телепатию, наверное, заменял жизненный опыт. — Военные в одно время здесь склад устроили. Боеприпасы хранили, чтобы их сразу на фронт отправлять. Но чухна это срисовала — ебанули. Вот сам видишь, что из этого получилось. Пожар был до небес, пиздец… Да и вообще… Одно хорошо: народ потом зимой сюда ходил, печево таскал. Хоть что-то осталось.

А, ну теперь понятно… Склад боеприпасов — это дело такое. Это первоочередная цель.

Чуть правее находилась заправка. Зелёная с белым. «Татнефть», вроде как. Ну, по крайней мере, на вывеске ещё узнавались буквы: «Т», «Н» и «Ф», только на латинице, естественно. В наше время всё на латинице, несмотря на то что вроде как приняли законы о защите русского языка.

И заправке, кстати говоря, тоже досталось. Взрыв там был, и обгорело почти всё. Вот это, кстати, я даже помню: столб дыма стоял такой, что его с высотки, в которой мы тогда жили, было видно. Даже на таком расстоянии.

— А здесь что было? — спросил я у главаря.

— Здесь? — он глянул. — Понятия не имею.

— В смысле? — не понял я.

— Ну в прямом. Ты можешь по городу пройтись — ещё несколько таких же заправок увидишь. Все они сгорели. Есть у меня такое ощущение, что это специально делалось. Может быть, диверсанты американские пытались топлива лишить наших… доблестных защитников, — проговорил он это так, что в голосе прекрасно слышался сарказм. Военных он, всё-таки, не любил. — А может быть, случайно. Ну ты знаешь, я как-то в случайности не верю.

Мне оставалось только промолчать.

— Куда дальше идём-то? — Сека повернулся в сторону главаря команды Жирного, посмотрел по сторонам.

— К станции пойдём. Оттуда уже посмотрим, что как. Тут дорог не так много, так что должны найти эту фуру ебаную.

Я посмотрел направо и заметил, что Бык как-то ёжится. Не по себе ему было. Но и мне, если честно, тоже. Эти обгоревшие руины особо энтузиазма и радости жизни не добавляют. Пейзаж, надо сказать, унылейший.

Хотя, где сейчас хорошо? Наверное, нигде. В жилых района — руины, остовы домов с выбитыми стёклами. Парки наполовину вырубленные — потому что дрова людям зимой очень сильно нужны были. И мертвецы везде.

Ну и собаки,

— Что такое с тобой-то? — спросил я, повернувшись к Быку.

— Не нравится мне всё это, — ответил здоровяк. — Вот прям совсем не нравится. Тут ведь, сам знаешь, за этим вот, за магазином — больничка. Разбомбленная. Ещё с самого начала расхуярили. А дальше — военная часть бывшая. Ей тоже пиздец пришёл, но подвалы-то целые остались. Так что… Как бы ни встретились мы с хозяевами этих мест.

— Не накликай, — ответил ему один из парней Жирного. — Каркать не будешь — и всё нормально будет.

— Ага… Если бы от этого что-то зависело, — усмехнулся я.

Поймал на себе разъярённый взгляд, но его хозяин сразу отвёл глаза. Не стал залупаться. Это правильно, я теперь нервный и резкий.

Дальше, в сторону станции, с которой должны были разгружать оружие, вела одна-единственная дорога. С одной стороны возвышался относительно новый посёлок — те же стандартные многоэтажки единственного в России застройщика-монополиста.

А с другой… Да иначе как разрухой это и не назовёшь: гаражный кооператив. И уже отсюда было видно, что гаражи все разбомблены. Не в том смысле, что кто-то зачем-то ебашил по ним минами или кассетами, а в том, что грабили их капитально. Кое-где в заборах — дыры, как будто кто-то подогнал бульдозер и выковырял плиты. Или, может быть, закрепит как-то и грузовиком дёрнул — чёрт его знает.

Хотя и раньше кооператив чистотой не блистал явно. Здесь были даже граффити на стенах — наверняка ещё со старых времён осталось. Одно из них гласило: «Важно оставаться в ахуе». Да… В наше время это действительно важно. А иначе в общем-то не получится.

Мы двинулись дальше по дороге. Местность мне не нравилась, но страха тоже не было. Наверное, я уже научился чувствовать какую-то обречённость во всём этом. Я же понимал, что не сегодня-завтра меня всё равно убьют. Раз уж связался с бандами, то чего ещё ожидать? Но это «сегодня-завтра» можно было прожить достаточно неплохо — и это, в общем-то, всё, о чём я в последнее время думал.

Мы прошли чуть дальше. Миновали один из съездов в сторону нового посёлка. И в этот момент по рации доложили. Валера ответил, повернулся к нам и проговорил?

— Нашли! Все за мной, быстрее! Двинулись!

Что, неужели всё так просто? Вот так вот вышли — и даже расходиться цепью, обыскивать всё, не пришлось? Просто нашли фуру? Да ну… Быть такого не может.

Пошли все вместе, ускорились. И действительно — скоро на дороге нас встретил один из дозорных. Он махнул рукой, мол, подходите. И судя по тому, что они вели себя относительно беспечно, никаких опасностей в окрестностях обнаружено не было.

Мы повернули, вошли во двор абсолютно одинаковых высотных домов. И действительно, посреди двора, въехав носом в кабину трансформаторной будки, стояла та самая бронированная фура.

Грязная совершенно, даже красного цвета под потёками грязи, налипшей пыли, не видно — но это была она, потому что надпись «Добрый Кола» прекрасно читалась. Правда, лампочки, которые должны были весело перемигиваться, кто-то ободрал.

Старший из группы Жирного двинулся к фуре, на ходу запустив руку в карман. Вытащил какое-то устройство — по-видимому, то самое, что хранилось в контейнере, который мы притащили. Он подошёл к заднему борту, взобрался, открыл какую-то панель и подключил к ней девайс.

И принялся вводить код.

Глава 17

Он ввел какой-то код. Я посмотрел на Секу, и увидел, что он, неотрывно смотрит на Валеру. А потом осмотрелся. И заметил, что люди Жирного как-то посторонились, охватывая нас кольцом. За оружие они не хватались, но тем не менее, мне стало не по себе.

Я сдвинулся в сторону, будто невзначай положил руку на рукоять автомата. Как будто мне так захотелось. Проблема только в том, что автомат на предохранителе — я же не ебанутый. Когда в толпе идешь, что угодно может случиться, а подстрелить случайно кого-то из своих, может получиться совсем нехорошо.

Только вот как его переключить-то? Так, чтобы незаметно. Это Калашников, у него переводчик огня очень громко щелкает, естественно, все это услышал и сразу отреагируют.

Твою ж мать. Дело катится к тому, чего мне совсем не хочется. Неужели все-таки…

Что-то внутри фуры щелкнуло, а Валера выдернул коннектор прибора из гнезда, после чего спрыгнул вниз. Схватился за запор, дернул его, после чего открыл одну из дверей прицепа.

— Это еще что за хуйня? — спросил Сека, сделав несколько шагов вперед. — А где? Где, бля, все, что Жирный нам обещал?

Я ожидал увидеть груз. Ящики военные, оружейные. Может быть, старые, деревянные, может быть, контейнеры просто полимерно-металлические, новые. Короче, то, в чем обычно в нашей стране перевозят оружие. Но нет.

В фуре было практически пусто. И только в дальнем его конце лежало что-то, накрытое синим брезентом. Что именно, я разглядеть естественно не смог. Твою мать, что за хуйня?

Сека сделал еще несколько шагов.

— Где «Утесы», где автоматы, где все это? — повернулся наш главарь к Жирному. — Ты хочешь сказать, мы не ту фуру нашли что ли?

— Это та фура, — ответил Валера, и в размаху зарядил нашему главарю в челюсть, опрокинув его на спину.

Тот упал. А парни Жирного вдруг одновременно вскинули оружие и прицелились в нас. Благо мы стояли плотной группой. Я резко вскинул автомат, прицелившись в Валеру.

— Стоять всем! — заорал, и голос сорвался на какой-то смешной визг. — Стоять! Опустили оружие! Опустили, или я его застрелю нахуй!

Благо расстояние тут такое было, что можно было и не целиться. И они это поняли. На меня тут же оказалось направлены с десяток стволов, но они прекрасно знали, что вторая пуля, может быть, и моя, а вот первая однозначно достанется Валере.

Тот же, кажется, мои угрозы всерьез не воспринял. Он повернулся и поднял бровь.

— Надо же, — проговорил он. — А Жирный говорил, что ты — наш человек.

— Этот жирный хуесос ошибался, — ответил я.

Это было первое, что сорвалось с моих губ. А потом я подумал: зачем? Зачем я вообще это делаю? Какая мне разница, неужели я не могу просто сменить главаря? Пошел бы работать на хозяина базара, он и платит хорошо, и вообще…

Да только вот… Там меня не примут так просто. Всегда будут знать, что я уже предал один

Хотя, если честно, то сдохнуть вот так вот вообще не хотелось. Только вот я уже чувствовал дыхание смерти. Она смотрела на меня со всех сторон, вообще со всех. Из любого из направленных на меня стволов могла вырваться моя смерть.

Сека помотал головой, посмотрел на меня, причем в глазах его была такая растерянность… Будто не узнал. Что это, его так сильно приложили что ли?

— Бык, — приказал я так, чтобы голос звучал твердо. — Подними его!

— На месте стой, бля! — крикнул кто-то справа, один из людей Жирного.

— Ебало завали, — тут уже я сам себя не узнавал. — Бык, поднимай. Ничего они тебе не сделают. Иначе я этого хуесоса свинцом нашпигую, бля.

Сперва я услышал движение, а потом увидел, как Бык подошел к Секе, подхватил его подмышки и поднял на ноги. Тот мотнул головой и качнулся, но каким-то чудом устоял на земле. Ну что ж, похоже, что я тебя во второй раз спасаю, парень.

Я сделал шаг в сторону Валеры, потом еще шаг. Ироничная ухмылка на его лице стала еще шире, он весь сжался, явно собирался броситься. Только вот я не планировал давать ему такой возможности.

Рванув вперед, я впечатал затыльник приклада ему в лицо. Послышался хруст, и Валера опрокинулся назад, только вот и упасть я ему не дал, а обхватил сзади, захватил шею в локоть и упер в висок ствол Макарова.

Не зря тренировался быстро выхватывать, бля. Так. Только еще предохранитель сбросить, а патрон и без того в стволе.

Позади послышалась короткая автоматная очередь, и я как-то подсознательно сжался, ожидая, что меня сейчас пронзят пули. А потом увидел, как один из бандитов Жирного задрал ствол второго в небо.

— Так, сука! — принялся приказывать я. — Стволы опустили! Стволы опустили, бля, мне похуй, я его захуярю! Я и так смертник, бля! Считаю до трех. Раз!

Я ожидал, что этот сейчас начнет кричать, чтобы они стреляли, но он промолчал. не стал геройствовать. И похоже, что действительно хотел жить. Ну что ж, уже неплохо.

— Два! — крикнул я.

До трех считать не пришлось — люди Жирного дружно опустили стволы. Я почувствовал, как мой рукав постепенно становится мокрым. Да, приложил я его порядочно, и нос сломал и, похоже, лоб рассадил.

Ну, теперь в наших не целятся. Уже хорошо.

И тут оружие вскинули уже они. И одновременно снова люди Жирного. И теперь целиться стали все в друг друга. У меня волосы чуть дыбом не встали, настолько обстановка наэлектризовалась. Как будто квартира, наполненная газом. Стоит только чтобы проскочила искра, и все, пиздец…

— Опустили пушки, бля, быстро! — снова заорал я, обращаясь уже ко всем. — И вы тоже, хули!

— Да с хуев ли? — крикнул Адик.

— Потому что я сказал, — ответил я.

Да, не очень авторитетное заявление. Но тем не менее…

— Опустите оружие, — наконец-то подтвердил мой приказ Сека. — Слушайте, что он говорит.

Ну вот, бразды правления переданы мне. Вся эта толпа из шестидесяти рыл стала опускать оружие. Сперва наши, а потом люди Жирного. Но только вот это ни капли разрядке обстановки не поспособствовало.

— Так! — я переглотнул, чтобы голос звучал увереннее. — Мы уходим. Эту свинью, — я снова ткнул Валеру стволом пистолета в висок. — Мы забираем с собой. Вы тут делайте, что хотите.

— Да на хуй… — проговорил один из них.

— Завали ебало, сука! — зарычал я так громко, как только смог. — Завали, бля! Мы уходим! Я, сука, сказал, уходим! Давайте за фуру, пацаны!

— Так не пойдет! — сказал один из них. — Валеру оставьте.

— С нами пройдется немного, — ответил я. — Потом сам к вам придет!

Говорить нужно честно, хотя они все равно не поверят. Но выбора нет. Вообще нет, потому что если они начнут возражать мне, я просто выпущу этому уебку мозги. И будь тогда, что будет. Вообще наплевать.

— Разошлись, бля! — снова заорал я. — Разошлись на хуй! Живо! В ту сторону все! Ну!

И тут Валера решил сделать свой ход. Очень глупый, надо сказать: он попытался долбануть меня ногой по стопе. И у него это вполне могло бы получиться, если бы я одновременно не сделал шаг назад. Потому что мне самому было неуютно здесь, потому что я сам хотел скрыться за фурой, а потом где-нибудь в глубине этого жилого района.

Нога его врезалась в асфальт, а я одновременно еще и ткнул его под колено своим так, что он завалился. Упасть я ему не дал, придержал, но снова ткнул стволом пистолета. Сильно, чтобы больше не дергался.

От резкого движения рация вывалилась из его кармана. А я долбанул по ней ногой, разбивая на хрен. Хотя... Толку-то, у них как минимум одна есть. Связаться с базаром они все равно смогут.

Бля, да я все отдал бы за то, чтобы оказаться подальше отсюда. В школе например. Хотя, подозреваю, что там сейчас уже снуют люди Жирного.

А нас… Нас просто купили. Да и не нужны мы были на самом деле этому пидорасу. Ни наши стволы, ни право пройти через наш район. А нужно было ему выманить нас из школы. А потом…

Как грамотно разошлись вот. Положили бы всех ведь в несколько очередей.

— Разошлись, сука! — повторил я.

Они послушались, сдвинулись в ту сторону, куда я показывал. Я махнул рукой, и мои товарищи двинулись за фуру. При этом Секу вел Бык, тот еле шел. Да, похоже, что рука у этого уебка тяжелая. Надо бы поосторожнее быть.

И скоро я остался наедине с этой толпой. Удивительно, но страха не было. Была злоба. Какая-то бешеная, меня буквально трясло, но при этом руки были твердыми. Я снова ткнул стволом пистолета Валеру, на этот раз уже в шею, чтобы побольнее было, и прорычал:

— Поднимайся!

Он не отреагировал. Я ткнул еще раз.

— Поднимайся или ногу прострелю!

Одновременно с этим сжал локоть еще сильнее. А потом потянул вверх. Выбора у него не было: либо встать, либо я его просто задушил бы. Так что пришлось подняться.

Я поймал на себе взгляд одного из бандитов. Он был

Да только хуй им по всей роже. Без масла и без соли, бля.

Шаг за шагом я стал пятиться назад, стараясь не споткнуться ни обо что, пока не зашел за фуру. Мои уже были там, я на секунду оглянулся, поймал взгляд Бека и махнул головой, мол, идем дальше, вглубь района. Он кивнул, и мы пошли.

Дальше и дальше. Фура показалась мне настолько длинной, как будто в несколько километров. На самом деле-то, понятное дело, что мне приходилось просто идти мелкими шажочками, вот так все и получалось.

Наконец-то я оказался за фурой. Идти становилось все тяжелее и тяжелее, да и этот уебок неожиданно стал упираться. Я остановился на секунду, и тут меня оттеснили в сторону.

Адик и Фрай лично. Они схватили Валеру за руки, завернули за спину и потащили дальше, в сторону прохода между домами. И только сейчас я осознал насколько вспотел. И только тогда меня затрясло.

Я глубоко вдохнул, досчитал до четырех и выдохнул. Сделал это снова. А потом поставил пистолет на предохранитель и убрал его обратно в кобуру. Вытер ладони о штанину, и только тогда схватился за рукоять и цевье автомата.

Повернулся. Людей Жирного видно не было. Они за фурой, а нам вроде как отойти удалось. Но в том, что они пойдут за нами, чтобы отбить своего главаря, я не сомневался. И так ведь это ясно.

Да и они прекрасно знают, что живым мы его не отпустим. Но вроде как из-под молотков мы вырвались. Точнее я всех вывел. На какое-то время. Потому что этот толстый уебан все равно нас будет искать. А руки у него, сука, длинные.

Сека повернул голову в мою сторону, кивнул.

— Ты молодец, — проговорил он. — Я рад, что в тебе не ошибся.

— Ага, спасибо, — только и оставалось ответить мне.

— Погоди, — проговорил Бек, разворачиваясь в мою сторону. — А что этот пидор говорил по поводу того, что ты — человек Жирного?

Он будто невзначай направил ствол мне в грудь. Надо же. А я думал, что мы с ним друзья. А точнее приблизились к этому статусу очень сильно, потому что друзей среди них у меня нет однозначно.

Хуже только Секе. У него вообще друзей нет. Только подчиненные. Главарем быть тяжело, как ни крути.

— Он сдал вас, — прохрипел Валера. — Все про вас рассказал.

Адик ткнул ему локтем в поясницу, и тот вскрикнул от боли.

— Ебало завали, — прокомментировал он свои действия.

— Пиздежь все это, — спокойно ответил я. — Жирный пытался меня завербовать. Расспросить пытался. Только вот сами же в курсе, ни хрена я не знаю. Да, сделал я для него работу одну. Как раз этот самый прибор от военных притащил, с помощью чего они фуру открыли.

— Точно, бля? — спросил Бек. Ствол по-прежнему смотрел мне в грудь.

— Точно, — подтвердил за меня Сека. — Рама мне все рассказал. Да и сам подумай: нахуй ему так рисковать, нас выводить? Его валить все равно не стали бы, скорее всего. Жирный в курсе, что он врач, и ему такой человек тоже пригодился бы. Так что отпусти ствол.

Мы постепенно уходили вглубь района. Но я все чаще оглядывался, смотрел, что там происходит позади. Было у меня ощущение, что кто-то за нами идет. Хотя… Зависит от того, что там за груз в этой фуре был.

Но то, что это не обещанные нам стволы это точно. Рассмотрел я. Небольшой контейнер, накрытый синим брезентом, и все с ним. И этот груз теперь в руках Жирного.

Нервничал не я один. Все вокруг нервничали, волновались, беспокоились. Все оглядывались.

Один дом, второй, третий, узкие дворы, практически полностью заставленные машинами. Постепенно мы продвигались в сторону проспекта, за которым начинался район, принадлежавший нашей банде. Когда-то принадлежавший, а сейчас, я предполагаю уже нет.

— Мы в школу идем? — спросил Адик, повернувшись к Секе.

— Нет, — покачал головой тот. — Сперва найдем укрытие, расспросим этого. Потом будем решать. Но что-то подсказывает мне, что в школе власть уже не наша.

Он резко помрачнел. Ну да, Надя ведь там, та кудрявая, которая от него не отходила. Я толком не разобрался, что там у них, истории не знал, но прекрасно понимал, что это его женщина.

— К складу пойдем, скорее всего, — проговорил Сека.

— Они за нами пойдут, — ответил Бек. — И вообще, Жирный нам этого так просто не спустит.

— Этот пидорас толстый нас слил, — уже не выдержал я. — Он ведь с самого первого момента нас мочить собирался.

— Надо засаду устроить, — проговорил Фрай, огляделся по сторонам.

Он, я так понял, был самым опытным бойцом в банде, как и его отряд. На медосмотре он мне сказал, что раньше служил в ЧОПе, да вот только сейчас, когда мы шли по городу, по тому, как он осматривал окрестности, каким взглядом, как держал автомат… Чувствовалось, что все не так просто. Военное прошлое отлично видно было.

Либо ЧОП был уж очень военизированным, либо у него позади пара контрактов в ЧВК. И то, и это может быть.

— Вот этот дом подойдет, — кивнул он на здание.

В этот дом явно прилетало в свое время, потому что три этажа между шестым и десятым лишились наружной стены. Отсюда можно было рассмотреть интерьер квартир. Обои, мебель. Вон, на краю стол торчал, две ножки вниз свесились, но как-то удерживается еще. Но свалится рано или поздно. Надеюсь, никому не на голову.

— Останавливаемся. Командуй, — сказал Сека. — Ставь бойцов.

Фрай кивнул Быку, и тот тут же занял его место, заломив руку Валеры с такой силой, что тот застонал.

— Клип, Директор, — тут же обратился к своим подчиненным Фрай. — Пройдитесь, поставьте сигналки, растяжки. Сиг, ты наверх, туда, где обвал. Смотри по сторонам, если что, стреляй по готовности.

Однако, у них еще и гранаты есть. И где взяли, интересно? Да там же, где и оружие — купили у Жирного, да в военных грузах. А этот Сиг, который кивнул, у него винтовка с оптикой за спиной. Вроде СВД, хотя может быть и гражданский «Тигр». А как второе оружие, вон, «Кедр» полицейский

Фрай продолжил раздавать команды, и бойцы постепенно рассосались по окрестностям, занимали позиции. В соседнем доме, на крыше трансформаторной будки, за машинами брошенными. Да уж, засады он явно планировать умел, ничего не скажешь.

Точно вояка, бля.

— Рама, ты… — обратился он уже ко мне.

— Нет, — покачал головой Сека. — Рама со мной пойдет, допросим этого пидора.

— Я тоже пойду, — тут же сказал Бек.

— Хорошо, — кивнул Сека, чуть помедлив. — Иди наверх, найди открытую квартиру. А вы, Адик и Бык, проводите этого наверх. Мы чуть позже подойдем.

Остальные разошлись выполнять указания. Фрай посмотрел на нас, после чего тоже ушел на позицию. Нам должно противостоять десятка три. Возможно меньше — кто-то останется охранять груз. А может и больше, если эти пидоры вызовут подкрепление.

Секунду спустя мы с Секой остались наедине. Он посмотрел на меня и проговорил вдруг:

— Ты нам всем сегодня жизни спас. Если б не ты, то… — он помолчал несколько секунд и добавил. — Но этого мало. Я до этой жирной суки добраться хочу. Ты со мной?

Он протянул мне руку. И я почувствовал вдруг, что если откажусь, он ничего не сделает. Отпустит. Потому что нет у него больше ни школы, ни власти. И команда эта, которая с нами. Она ведь тоже разойтись может, если ей цели не дать. Это же не просто болванчики, как юниты в компьютерных играх. Они все — отдельные личности.

— Я с тобой, — сам не знаю, почему, ответил я.

Может быть, я и пожалею об этом потом, а может быть и нет. Если меня убьют, какая мне тогда будет разница?

Глава 18

Мы поднялись наверх, в одну из квартир. Достаточно богато обставленную, кстати говоря, несмотря на то, что было видно, что практически вся мебель тут ручной работы. Доски, покрытые лаком, сучки видно, текстуру дерева. Сейчас такие штуки очень дорого стоят.

Когда мы поднялись, Бек стоял возле окна и смотрел в него, в ту же сторону, откуда мы пришли. Пытается вычислить, идут ли за нами люди Жирного? Черт его знает, может быть и так, но если там люди опытные, а они именно такие, то хрен он кого заметит.

Бык и Адик уже затащили Валеру наверх, поставили на колени, а руки связали за спиной. Скотчем связали плотным, армированным. Похоже, что здесь нашли.

Секу на лестнице пришлось поддерживать. Все-таки прилетело ему по лицу сильно, как еще перелома не было. Не в перчатках же били, голой рукой. Досталось. И сотрясение тут налицо. А в таком состоянии не по лестнице ходить надо, а лежать себе спокойно.

Я завел Секу в комнату, и он мягко снял с себя мои руки, после чего двинулся в угол и уселся на диван, раскинув руки. Потом потрогал челюсть.

— Въебать ему? — спросил Бык с готовностью.

Да, не повезло Валере. Очень сильно не повезло, что их план провалился. А если бы не мои наглость и отчаяние, то все могло бы закончиться гораздо раньше. Да уж.

Вывез за всех, получается. Твою ж мать, кто вообще мог такое предположить?

Но отношение к пленному у нас соответствующее. Именно так.

— Не надо пока, — Сека мотнул рукой. Качать головой не решился, у него и так все сейчас должно болеть. Он посмотрел на меня и снова махнул рукой. — Спрашивай, Рама.

— А почему я? — это как-то неожиданно было. Мне ведь ни разу в жизни не приходилось весь допроса.

— Потому что ты насчет муток Жирного больше всех знаешь, — ответил главарь. — Потому что только ты с ним завязки нашел. И кейс этот гребаный тоже ты притащил ему.

— Ладно… — мне оставалось только пожать плечами.

Я подошел к бандиту, встал прямо перед ним. Подумал немного, а потом хлестнул ладонью по щеке. Хорошо так, что аж голова мотнулась. Именно так же по идее полагается начинать допрос.

— Ты крыса, Рамиль, — процедил он сквозь зубы, хотя я вопроса задать еще не успел. — Сперва этих Жирному заложил, а теперь обратно переметнуться думаешь?

Я ебанул его еще раз, на этот раз по затылку. Так, что зубы щелкнули.

— Я хуй знает, что этот пидор толстый тебе наплел, — только и оставалось сказать мне. — Я никого не кидал, и не закладывал. А вот тебе придется. Знаешь почему?

— Ну и почему же? — он ухмыльнулся.

Я пизданул его еще раз и сказал:

— Потому что иначе мы тебя на ремни порежем.

— Нашлась, блядь, резалка узкоглазая, — сказал он.

Вот это было обидно. Я же не башкир, а татарин, и глаза у меня вообще ни хрена не узкие. Я собирался ударить его еще раз, но Бек резко повернулся от окна, посмотрел на Валеру и спросил:

— Что в грузе было?

— Мамка твоя, — ответил Валера. — Она такая жирная, что чтобы ее перевезти, целая фура нужна.

Я чуть не расхохотался. Надо же, блин, такое ответить. Еле сдержался, потому что Бек мне такого унижения никогда в жизни не простил бы.

— Пиздани его еще раз, — сказал Бек.

Я и двинул. Ногой живот. Чуть пониже пупка, не так, чтобы со всей силы, но нормально так. Да, знаю, что так и убить можно, но время, за которое нам нужно получить информацию, он проживет. А потом. В живых его никто оставлять все равно не собирался.

Валера закричал. Громко, очень, согнулся, упал вниз. Запахло мочой. Понятно, он в туалет хотел, но не сходил, а я его еще и ебнул. Вот и очень хорошо получилось.

Я ударил еще раз, но на этот раз не Валеру, а впечатал кроссовок в пол, возле самой его головы.

— Что в грузе, бля! — заорал я.

И вот тут он, похоже, действительно испугался. И понял, что если не расскажет, то мы будем его убивать. Причем очень больно.

— Я не знаю! — сказал он.

— В смысле, бля, не знаешь? — спросил я, громко.

А потом схватил его за волосы и поднял. Волосы — это тоже очень больно, пусть и не смертельно. Увидел, что на джинсах у него расплывается темное пятно. Да, действительно обоссался, не выдержал.

И въебал еще раз. Ладонью по щеке, на этот раз с оттяжкой. Запустил руку

Я не знаю, что на меня нашло, но ощущение было такое же, как когда нас чуть не положили. Ярость меня захватила, и ярость страшная. Я нажал на кнопку, лезвие выскочило, а потом схватил Валеру за затылок и подтянул к себе, приставив нож к его глазу.

— Ну? — спросил я.

— Да реально не знаю! Нам приказали вас положить, а потом груз забрать и отвезти его к военным. Жирный сказал, что это наш билет за кордон. Наружу!

Я посмотрел на Секу, тот сам, похоже, охуел от того, что я творю.

Билет за кордон. Наружу. Вот что-то такое я, честно говоря, и предполагал. Значит толстяк решил свалить. Стоп. А зачем ему тогда нас валить? Зачем вообще нас посылать, зачем ему школа?

— Ты хочешь сказать, что Жирный вам не сказал, за чем именно вы пошли? — спросил я.

— Нет! Не сказал! — завопил он.

Нож был уже в считанных сантиметрах от его глаза. Чуть-чуть потянуть его на себя, и он вошел бы в глазное яблоко. Я почему-то отчетливо услышал хруст, с которым это произошло бы.

— Ну хоть что-то он должен был сказать ведь, — проговорил я. И сам удивился, насколько спокойно звучал мой голос. Насколько он был… Мертвым. Иначе не скажешь.

— Сказал нести осторожно. Там, мол, короба, эта штука разобрана, но по двое нести можно. Отнести мы их должны были к бывшему железнодорожному мосту. Там встретиться с военными, груз передать им. А потом возвращаться.

— А про нас что? — задал я следующий вопрос.

— Тебя убивать было не велено, — сказал он. — Мол, ты на нашей стороне, и если в залупу не полезешь, то живьем взять. Еще Секу взять живым.

— Жирный хочет знать, где склад, — послышался за моей спиной голос главаря. — Поэтому и меня живьем.

— А остальных положить всех? — спросил я.

— Да, — Валера попытался, было, кивнуть, но погасил это движение. Все-таки нож совсем рядом. Он как-то сжался, будто ждал, что его сейчас снова начнут пиздить. Но не начали. Пока что нам это не надо.

— Вот ведь падла жирная, — проговорил Адик. — Вот ведь упырь, блядь.

— Ты еще кровопийцей его назови, — сказал Бек. — Всем ведь понятно было, с кем мы дела ведем. Ты мне лучше вот что скажи… Что про его билет наружу известно?

— Да не знает никто… — сказал Валера. — Но по идее он с военными договаривался о чем-то. У Рамы, вон, спросите, он же ходил в Кресты, груз у них забирал.

Бек посмотрел на меня, я кивнул. Ну да, он не в курсе этой истории. И Жора с Игорьком тоже ничего не рассказывали. Во-первых, потому что я их сам предупредил, а во-вторых, они явно не хотели светить полученными за это дело бабками.

— Да, — кивнул я. — Ходили к военным, на их блокпост. Получил защищенный контейнер, мне говорили, что у нас в школе такой же лежал. Они его открыли как-то. Эта штука оттуда?

— Да, — подтвердил бандит.

— И что еще можешь рассказать? — спросил у меня Бек.

— Да в общем-то ничего, — ответил я. — Назвал он пароль — «вода мокрая». Меня еще подъебали, хотели отзыв спросить. Ну и все, в общем-то, дали кейс, а потом мы обратно пошли.

— Кстати, дай-ка посмотреть, что у них за девайс, — проговорил Бек.

Я наклонился над Валерой, видел же, в какой из внутренних карманов он его спрятал. Запустил руку, достал, посмотрел. Да, это был коммуникатор, только не обычный смартфон, типа тех, с какими все ходят. А явно военный — противоударный, да и вообще неизвестной мне модели. Хотя я в свое время в них разбирался, потому что починкой и мелким ремонтом промышлял.

Незнакомая модель.

Я передал его Беку, он взял, нажал на кнопку и хмыкнул.

— Серьезно что ли?

— Что это? — спросил Сека, который так и продолжал сидеть на диване. Он, похоже, тоже не понял.

— Это коммуникатор, чвкшный, — сказал политеховец. — Они в их наборы снаряжения входят. И по-хорошему, это способ связаться с внешним миром.

— Не получится, — сказал Валера.

— В смысле не получится? Здесь спутниковый модуль должен стоять. Сигнал-то везде проходит…

— Не работает там спутниковый модуль, — снова перебил его человек Жирного. — Сгорел во время ЭМИ, как и все, что в городе были. Даже если этим и сбросили нормальные, то нам они ничего такого не дали, как видишь. Так что связаться с внешним миром не получится, мы уже пытались.

— Пароль какой? — спросил Бек.

— Девятнадцать тридцать шесть шестьсот двадцать девять, — выдохнул бандит.

Все, похоже, он был окончательно готов колоться. Я даже отпустил его и нож убрал, сложил и сунул в карман.

Политеховец вбил цифры, а потом погрузился в изучение. И он там явно не в игры играть будет. Хотя я сомневаюсь, что на коммуникаторах, которые выдают ЧВКшникам вообще бывают игры.

А вот спутниковые карты местности, даже если там навигационный модуль сдох вместе с модулем связи, да и… Сейчас вообще любая информация может иметь цену.

— Ну, — сказал я. — Должны были вы донести контейнеры до моста.

Железка в общем-то в ту сторону идет, насколько мне помнится. И от Крестов туда совсем недалеко. А у военных наверняка ведь есть свои способы перебраться через Великую. Катера там… Да даже если нет катеров, то надувные лодки должны иметься, а так можно и на веслах перебраться. Особенно если течения не боишься.

— Что дальше-то? — спросил я.

— А дальше, — он поежился. — Дальше остальные должны были отойти, а я остаться. Потом… Ну это… Меня как бы хлопнули бы, а груз забрали, но Жирный сказал, что я просто с ними пойду. И потом с ним связались бы по поводу того, как из города выбраться.

— Вот ведь, блядина, — сказал Адик. — Он не только нас, он еще и своих пацанов кинуть собирался.

— Кто еще в курсе по поводу того, куда груз надо было нести? — спросил я.

— Да никто, только я знал, — ответил бандит. — И пароля тоже никто не знал. А без него разговаривать даже никто не будет с

— Да вас и так положили бы, — сказал Бек, не отрываясь от экрана. — Нужно воякам со всякой мразью связываться.

— Не положили бы, — покачал головой Валера. — У Жирного на кого-то из высоких чинов компромат есть. И если он ляжет, то его опубликуют.

— Куда? — спросил Бек. — В «Псковскую правду»?

— У Жирного есть связь с внешним миром, — тут уже вспомнил я. — У него ноутбук есть в кабинете. И там точно интернет спутниковый или что-то такое.

— Реально? — Бек на секунду оторвался от своего девайся.

— Да, — кивнул я. — Я видел. Когда в первый раз к нему заходил, по поводу продажи лекарств добазариваться. Он сразу же ноутбук закрыл и в сторону отложил. Так что связь у него есть с внешним миром, он же не пасьянсы там раскладывал.

— Вот ведь сука, — прошипел Адик.

— Так или нет? — повернулся я к Валере.

— Так, — кивнул он. — Есть у него ноутбук. И связь есть, это точно. Он там с кем-то договорился уже по поводу…

Ну в общем-то и так все ясно. Уебок собирался свалить из города. Зачем только ему нас к этому подтягивать? Ну, это понятно, для того, чтобы перебить. Но это-то зачем?

Склад подмять? И что он собирался с этим делать? Большую распродажу устроить?

Стоп. А ведь… Зачем вообще Жирный все это начал? Ну, базар, банду свою сколотил и вообще. Делает он это, чтобы денег заработать. Чтобы, значится, потом, когда война закончится, нормально с этими деньгами устроиться где-нибудь в мирной жизни.

Он миллионами раскидывается, за груз тот же нам заплатил без малого полтора. И что же это значит? Что у него деньги есть. Причем, очень много денег.

Но ведь бабла слишком много никогда не бывает, верно?

И вот если этот мегасклад взять, и информацию о нем продать? Хотя бы тем же самым военным? То что тогда?

Да тогда можно еще больше срубить. А потом купить себе домик на Рублевке, где войны не будет уж точно, позаботятся, заказывать туда элитных девочек и жрать черную икру ложками из банок. Пока тошнить не начнет.

Понятия не имею, какая она на вкус. Я черную икру только на картинках видел, как, подозреваю, и большинство моих соотечественников. Красная-то уже простому человеку не по карману, разве что структурированная. Из самых дешевых.

— Жирный в школу группу отправил? — спросил Сека.

— Да, — ответил бандит, чуть сжавшись.

— И что приказал делать?

— Взять бабу твою, Надюху, живьем. Чтобы ты посговорчивее был. Остальных под нож.

Я посмотрел Секе в лицо. Оно было мрачным. Мрачнее некуда. Похоже, что Надежду он все-таки любил. А на такого вида привязанностях можно кого угодно взять. Даже главаря крупной банды. Чувства — они любого мужика слабым делают.

— Кончай его, Рама, — сказал он как-то устало даже.

Что ж. Вот и настал момент, о котором он говорил. Когда придется кого-то убить, просто потому что на него показали пальцем. Причем не в бою, а вот в такой вот ситуации. Он на коленях стоит, беззащитный совсем, а я вот рядом, сильный, здоровый, по крайней мере физически, а у меня пистолет.

Но тут даже и думать нечего. Я бы и сам с большим удовольствием этого ублюдка упокоил бы.

Я вытащил Макарова из кобуры, прижал его ко лбу Валеры.

— Не на… — только и проговорил он.

Но я просто нажал на спусковой крючок. Грохнуло, бандит выпустил фонтан из головы и упал. Благо парни сдвинуться успели, чтобы мозгами никого не забрызгало.

На несколько секунд наступило молчание, после чего Бык проговорил:

— А я-то думал, ты его это. Ножом.

— Неа, — я покачал головой, сдвинул флажок предохранителя, который автоматически спустил курок, и убрал пистолет в кобуру. — Ножом я пока резать никого не готов.

— Ага, то-то ты ему перо к глазу приставил, — хмыкнул Адик. — Я так и думал, что сейчас вырежешь. Но тебя-то не впервой в людях ножом ковыряться, а?

— Что там? — Сека повернулся к Беку, который как раз погасил экран коммуникатора и убрал его в карман.

— Да ничего, — ответил политеховец. — Все данные вычищены, вообще ничего нет. Спутниковые карты есть, да, только они не актуальны, так что толку от них. Модуль связи действительно не работает, модуль навигации тоже. Короче, игрушка это, конечно, полезная…

— Пацаны, — вдруг проговорил Бык, перебив его. — А ведь это маза, а?

Если честно, я думал о том же самом. Потому что если мы вклинимся в эту схему, то у нас, возможно, получится…

— Свалить из города маза, — продолжил Бык. — Нам всего-то и надо что забрать груз этот у Жирного. А потом с военными связаться.

— Ага, — кивнул Адик. — Так они с нами и решили работать. Мы-то им никто, у нас компромата на них нет. И хрен они нас хотя бы слушать будут. Постреляют с безопасной дистанции и все.

— Так надо просто Жирного взять, — сказал Бык. — А чего нет? Принять его, допросить, выяснить все пароли, явки, шмявки, а потом вздернуть. Правда, тут один вопрос встает.

— Как все это проделать? — спросил я.

— Где веревку взять, которая его тушу выдержит, — здоровяк расхохотался в голос. Хотя нам всем было не до смеха.

А я смотрел на главаря. И он явно думал. Разрывался между тем, что надо сделать, и между тем, что хочется. Хотелось ему в школу отправиться, попытаться спасти хоть кого-то, а в первую очередь Надежду.

Но если судить о том, что сделать именно что надо. Бык, конечно, не во всем прав, но все-таки.

Если получится перехватить груз, то у военных вопросы возникнут по поводу партнерства с Жирным. И потом уже можно как-то подкатить к ним. Осторожно, чтобы просто не убили.

— Надо идти, — Сека поднялся на ноги. — Надо успеть груз перехватить. Возьмем его — разговор по-другому пойдет.

И только он это проговорил, как с улицы послышался взрыв гранаты.

Глава 19

— Блядь! — я повернулся к Беку.

Руки на удивление сами собой легли на цевье и рукоять автомата. Большой палец сдвинул переключатель огня вниз, на стрельбу очередями.

—

И похоже, что политеховец принял решение.

— Рама и Адик, вниз со мной, — приказал он. — Бык, оставайся тут. Пали внимательно, чтобы никто не поднялся. Ну, пошли!

Он ломанулся на выход из квартиры, и мне не оставалось ничего кроме как проследовать за ним. Эти стандартные ПИКовские многоэтажки. Лестница внутри, пожарная лестница снаружи, где приходится постоянно двери открывать и закрывать, коридоры, вдоль которых квартирные двери стоят. Вообще без окон подъезды, вопрос в том, как из них огонь вести.

Но мы уже выскочили на лестницу и ломанулись вниз. Всю дорогу я думал не о том, что сейчас будет первый полноценный бой, в котором мне придется поучаствовать, а о том, как бы не запутаться в ногах, не навернуться, и не сломать шею.

А снаружи уже были слышны выстрелы. Раскатистые автоматные очереди, треск потише от пистолетов-пулеметов и гулкое гроханье дробовиков. Потом — резкий, как удар хлыста, выстрел винтовочным патроном. Похоже, что это наш снайпер вступил в дело. Ну да, не зря же его наверх Фрай посадил.

Едва я оказался внизу, как остановился. Выбегать наружу из подъезда первым мне совсем не улыбалось. Я посмотрел на Адика, тот рванулся вперед, всем телом врезался в створку, распахнул ее. За ним пошел Бек, а за ним уже я.

И я увидел первого человека. Метрах в пятидесяти, они только входили во двор. Причем несколько трупов уже лежали на земле в разных позах. В глаза бросился еще один — справа, в проходе между зданиями, от него вообще мало что осталось. Похоже, что именно этот под гранату и попал. Кровь щедро заливала асфальт, смешиваясь с дорожной пылью и превращаясь в бурую жижу.

Я смотрел на все это, а руки уже вскинули автомат к плечу. Причем, я как-то рефлекторно согнул колени, наклонил голову, двинулся в сторону ближайшего укрытия — брошенной машины. Совместил целик и мушку на ближайшем из врагов.

Это были именно люди Жирного. Не то, чтобы я узнал конкретного человека, но они все были одеты примерно так. В бронежилете, кстати говоря.

Но это были не те, кого я опасался. Я почему-то боялся, что за нами пришли военные. Не знаю, почему, вроде бы как груза у нас нет, а им должно быть наплевать на Валеру.

Кстати о Валере. Меня почему-то обрадовало то, что даже если нас всех перебьют, своего старшего обратно эти уебки все равно не получат.

Мысли мелькали у меня в голове, а палец потянул спусковой крючок. Прогрохотала короткая очередь, и я отчетливо увидел, как пули попали в грудь бандита, и он завалился на спину. Но тут же завозился в асфальте, пытаясь подняться.

Я выпустил еще три короткие очереди в него, но на бегу точно прицелиться не получалось. Пули рикошетили от асфальта, выбивая из него целые облачка пыли. Удивительно, но никаких мыслей по поводу того, что я стреляю в живого человека, у меня не было. Только злился из-за того, что промахиваюсь.

Добежал до машины, спрятался за ней. Послышалось несколько выстрелов, пули пролетели у меня над головой. Услышал звук разбившегося стекла, повернулся — да, вот. А вместо этих стекол могла быть моя голова.

Снова выстрел из винтовки. Я посмотрел на автомат в своих руках. Бля, что я тут вообще делаю? Я же пиздец-боец, вояка нахуй.

Высунулся, увидел что тот, которого я свалил на землю, лежит, раскинув руки. Рядом автомат валяется. Так вот кого снайпер принял. Ну, считай, заассистил, блядь, если терминами из компьютерных игр говорит.

Увидел как слева вверх улетела сигнальная ракета, дико визжа. Повернулся туда, выбежали двое. Я нажал на спусковой крючок. С непривычки очередь оказалась слишком длинной, ствол повело вверх, но одного я достал точно. Он упал. Второй вскинул оружие, выстрелил в мою сторону, но я успел скрыться. Пули снова свистнули над головой, пробарабанили по кузову машины, заставляя меня вздрагивать от каждого такого удара.

Но нет. Я за капотом, со стороны двигателя. И ничего со мной не случится, потому что мотор пуля точно не пробьет. А вот если бензобак… Да нет, там бронебойно-зажигательные нужны, чтобы он загорелся.

Я снова высунулся и высадил остаток магазина в ответ. Боек сухо щелкнул, патроны кончились.

Спрятавшись обратно, я вытащил магазин из автомата и сунул его в пустой карман на разгрузке. Из соседнего достал полный, вставил. Перехватил автомат левой рукой, правой дернул затвор. Высунулся снова, и увидел, как тот, что в меня стрелял, упал на спину. Кто-то его достал.

Краем глаза заметил еще несколько человек, что выбежали из прохода, повернулся. Выстрелил в первого, судя по всему, попал куда-то в ноги, потом что он опрокинулся и оглушительно заорал.

И в этот момент меня опрокинуло на спину. Несколько секунд я только разевал рот, словно выброшенная на берег рыба, и пытался вдохнуть. Не получалось. И только потом до меня дошло: в меня ж, блядь, только что попали.

Левой рукой я дотянулся до груди, пощупал бронежилет. Вот они, шарики под тканью, под пальцами перекатываются. Это что ж такое в меня прилетело? Картечь? Ебаный в рот.

Не выдержав, закашлялся. Крови во рту не было, и это, наверное хорошо. Но вдохнуть по-прежнему не получалось.

А потом у меня возникло такое ощущение, как будто меня выбило из моего тела. Уши словно заложило ватой, со всех сторон было слышны выстрелы, но больше они меня не оглушали. И я будто полетел над всем этим. Будто видел ситуацию сверху.

Руки и ноги перестали слушаться, я так и лежал на земле, смотря в удивительно голубое небо с редкими перистыми облаками. Да, погожий выдался сегодня денек. Особенно для того, чтобы убивать и умирать.

Вот и я в какой-то момент я подумал, что умираю. Попытался подняться, и меня привела в чувства боль в грудине. Это было настоящее ощущение, и оно заставило меня очнуться.

Слух вернулся к норме, я услышал, как дважды подряд где-то наверху выстрелила снайперская винтовка. А потом стрельба резко прекратилась.

Я высунулся и увидел только с полтора десятка трупов, которые валялись на земле, да еще пару, что выли и пытались ползти. Их товарищи их бросили. Они поняли, что попали в засаду, и что сделать ничего тут не получиться.

Хотя о чем я вообще?

Откуда-то слева из-за дома выбежал Фрай, а за ним еще с десяток его бойцов, его же группа. Не вся, снайпер был наверху в укрытии.

— За ними, пока не ушли! — скомандовал он. — Ты и ты — туда, ты, ты и ты — туда, остальные за мной.

И они побежали. Что ж, меня никто за собой не тащил, так что я поднялся на ноги, снова пощупать грудь. Да, верно, картечь, причем разлететься не успела, иначе убило бы. В лицо прилетело бы, да пиздец. Посмотрел на бронежилет — порван, да, по крайней мере наружный слой кевлара. Или арамида… Я понятия не имею, что там такое.

Я надавил себе на грудину, почувствовал резкую боль, и похоже, только сейчас сумел вдохнуть.

Снова закашлялся, но по крайней мере, я мог дышать. Больно. А ребра целы? Хрен его знает, я их ни разу не ломал, чтобы сразу понять — есть переломы или нет. Но вроде бы отхожу уже. Ничего, ничего.

Словно из ниоткуда появился Бек, посмотрел на меня с немым вопросом во взгляде.

— Все… кхе… Нормально, — сказал я. — Броник спас.

Он кивнул, после чего махнул рукой, мол, идем за мной. Я и пошел, ничего не оставалось. Двинулись мы мимо трупов. Кое-кого я узнавал, ведь не ранее как час назад я сам шел с ними в одном строю. Но увы, им не повезло. Или это нам не повезло. Так или иначе, пришлось повернуть друг против друга оружие.

Я ничего по этому поводу не чувствовал. Собакам собачья смерть. Они бы нас расстреляли там у грузовика, вообще не задумываясь ни о чем. А тут получилось так, что мы их приняли… И засадили. Хорошо так засадили.

Бек прошел мимо одного трупа. Мужик, почему-то в шапке-ушанке, несмотря на лето, валялся на спине, раскинув руки в сторону. Возле правой на земле валялся пистолет-пулемет. Совсем старый — ППС он назывался или ППД… Хотя ППД вроде на ППШ похож, а этот угловатый такой весь и со складным прикладом.

И где взяли? Музей ограбили? Хотя черт знает, не удивлюсь, если тут на складах где-то хранилось. Или у коллекционеров.

Второй, третий — всех достали. У одного, вон, в голове отверстие аккуратное, но большое, палец можно просунуть. А с другой стороны — дыра. Снайпер попал. Точно между глаз отработал.

И тут один из парней захрипел, дернулся. Бек резко остановился, повернулся к нему, подошел, наклонился. Махнул мне рукой, мол, иди сюда.

Мужик в бронежилете армейском, но броник изорван при этом пулевыми попаданиями. Не там, где пластина, спереди, а сбоку, где только пакет. Не повезло, неудачно залетело, иначе, может быть, на ногах и устоял.

Крови… Крови особо нет. Но бледный.

— Помоги перевернуть, — сказал Бек. — Только проверь перед этим, вдруг он гранату под собой зажал.

Однако. Такое мне даже в голову не приходило. А ведь придется привыкать, если я и дальше планирую долго и счастливо бандитствовать. Ну или хоть как-то выживать. Какие у меня варианты?

Бек чуть потянул его на себя, а я пошарился по рукам, прошелся ладонями по телу. Гранаты не было. После чего мы общими усилиями перевернули парня на спину, после чего тот посмотрел на нас и просипел:

— Вот вы… Суки…

— От суки слышу, — спокойно ответил политеховец. — Мы, значит, с вами за добычей пошли, помогли эту фуру найти, а вы нас пострелять всех планировали. Запел ваш Валера, все рассказал. Но это не так важно. Жить хочешь?

— Чего? — не понял он.

— Того, — ответил Бек, кивнул на меня. — Это врач. Очень хороший врач, Жирный про него тоже в курсе, не зря же он его живым сказал притащить. Расскажешь, что я знать хочу — он тебе поможет.

Я повернулся к Беку, посмотрел на него. Подозреваю, что глаза у меня в тот момент были огромными. Я бы даже сказал, с пятирублевые монеты, если бы железо уже давным давно не вышло б из обращения. Хотя я их еще помню.

Как я ему помочь должен? Живот прострелен, без операции. Ну часов семь-восемь жизни, а в сознании часа полтора-два — максимум. Но Бек только кивнул, мол, все нормально.

Бандит посмотрел на меня, прищурил глаза, будто пытался узнать. И только потом спросил:

— Это Рамиль что ли?

— Да, это Рама, — ответил политеховец.

— И что, хочешь сказать, он реально помочь сможет?

— Сможет, конечно, — соврал Бек. — Он сто раз уже так делал. Секу с того света вытащил.

Очевидно, что если бы бандит был в нормальном состоянии, то он никогда бы ему не поверил. Но сейчас он мало того, что был в шоке, так еще и… Надежда умирает последней. Вот и то, что нес политеховец совпало с тем, что до этого он обо мне слышал.

Ну и с образом крутого пацана. Это ведь я прогнул их и заставил нас отпустить.

— Ну так что, сделка? Ты нам рассказываешь все, а он потом тебе помогает. Согласен?

— Пусть сперва от боли что-нибудь вколет, — попросил бандит. — А то… Вроде бы и не болит, а печет что-то, сука…

Ну да, у него сейчас брюшная полость постепенно кровью и дерьмом наполняется. Так что ощущения не из приятных, брюшина раздражается, а там… Укол синт-морфина поможет, но мне не очень хотелось бы тратить ценные лекарства на этого смертника.

— Уколи его, — кивнул Бек. — Иначе он сейчас орать начнет во всю глотку.

Ну да. Он приказал это с таким расчетом, чтобы тот поверил, что мы в действительности его спасать будем. Так что почему бы и нет.

Я стащил со спины рюкзак, положил его на землю, открыл, достал собственноручно собранную аптечку. Вытащил из нее инъекторницу, достал нужный — темно-синий такой. Зубами сорвал колпачок и воткнул парню в бедро, прямо через одежду. Практически не целясь.

От укола бандит вздрогнул, но уже секунд через сорок его лицо расслабилось. Ну а что, именно так современные лекарства и работают. Это не старая фигня, которая еще и привыкание вызывала, это новые технологии. Военные.

— Спрашивай, — проговорил бандит.

— Груз, — сказал Бек, и это в общем-то единственное,

— С Жирным связались, — проговорил парень уже практически нормальным голосом. Боль-то прошла. — Он сказал груз никуда не тащить, и что за ним группа придет. И еще сказал обязательно Валеру вернуть, иначе…

— Почему сразу за нами не пошли? — задал следующий вопрос политеховец. — Вас долго не было.

— Решали, что делать, — ответил бандит. — Спорили.

Ну да, бандитская вольница — это не воинское подразделение. Не удивлюсь если…

— В грузе что было? — ну да, и этот мой вопрос Бек уже озвучил.

— Не знаю, — покачал головой парень. — Мы попытались вскрыть, но там контейнеры защищенные военные, не получилось ничего. И устройство вы утащили, оно с Валерой было, — он посмотрел на Бека, его глаза расширились и он повторил. — Реально не знаю.

Ну тут я не удивлен. Бандиты оставшись без главаря действительно решили посмотреть, за что они вообще воевать собрались. Это правильно.

— А груз сейчас где?

— Да там же, только из фуры вытащили. С ним пятеро осталось.

— Когда подкрепление вызвали?

— Минут пятнадцать назад.

— Понял, спасибо, — сказал Бек, поднялся и выстрелил бандиту в голову.

Тот отреагировать не успел. Я же наоборот от выстрела вздрогнул, настолько он мне показался неожиданным. Посмотрел сперва на парня — он тоже ничего не понял, даже удивления на лице нет. Безжизненное лицо, как оно обычно бывает у тех, кого синт-морфином колют, им все строго поровну становятся. Сам знаю, пробовал в свое время, когда операцию на сломанной руке делали.

Легко ушел, без боли и мгновенно. Если уж выбирать между этим и тем, чтобы медленно и мучительно загнуться от перитонита.

— Короче, Рама, — проговорил Бек. — Сейчас берешь человек пять и идешь за грузом. Оттащишь его в гаражный кооператив, по дороге видел. С тобой пойдет Адик, он знает, куда потом идти. Постарайтесь груз накрыть чем-нибудь, завалить, чтобы его не нашел никто. Но людей оставлять не надо — точно вычислят. Договорится Жирный с военными, они проверят все тепловизором, и найдут.

— Понял, — сказал я, а сам внутренне сжался как-то.

Мне только что доверили ответственное задание, которое надо выполнить любой ценой. Потому что от этого груза зависят наши жизни. Более того, Бык прав, это в действительности возможность покинуть город, и снова оказаться на большой земле, на неоккупированной территории.

Спокойной жизни нам не дадут, конечно, но все равно.

— Мы потом на склад пойдем? — спросил я.

— Да, — Бек кивнул. — Сека сейчас, сам видишь, командовать не может, он еле ходит. Так что, будем считать, что я — старший. Фрай мог бы поспорить, но… Не будет.

Интересно, какие у них взаимоотношения. Фрай же всегда сам по себе держался. Но ладно. Мне сейчас не до того, мне задача посложнее предстоит. Которую сделать надо без вариантов.

Он хлопнул меня по плечу, и сказал:

— Давай, я в тебя верю.

Я переглотнул, осмотрелся, увидел Игорька с Жорой и Адика, махнул рукой. Бек отошел, сказал что-то еще двоим бойцам, что остались на стреме. Саней и Денисом их звали, это помнится еще с медосмотра, один — охранник бывший из магазина, а второй на заводе телефонных станций работал, но эвакуироваться не успел. И они тоже пошли ко мне.

Похоже, придется командовать.

Глава 20

Обратно мы шли не так уж и долго: около получаса всего. Но зашли специально не с той стороны, с которой пришли, а свернули в сторону железнодорожной станции. Там между поселком и местом, где остался груз, был лесок небольшой, вот мы через него и двинулись.

Жора при этом еще и груздей набрал, не очень много, но бережно так. Удивительно даже, но у него на них чутье настоящее оказалось: увидел холмик небольшой, листвой покрытый, подошел, подкопал, а потом отрезал крепыша на короткой ножке и с широкой шляпкой. А потом еще несколько.

Вопрос пропитания на самом деле пока не стоял, если получится до склада добраться. Там, я так понял, и еды и, так сказать, товаров народного потребления хватало. Единственное, чего не было на том складе — это лекарств. Потому что у них условия хранения особенные.

Правда про сам склад я мог только предполагать, а знать ничего не знал. Зато понимал, что проблема у нас очень большая. Если взяли школу, значит, нет у нас больше никакого имущества.

Это получается, что таблеток моих у меня пачка осталась всего, да и та неполная. Что из лекарств — только то, что в аптечке, а я ведь брал лишь то, с чем на месте можно помощь оказать. Антибиотиков у меня так вообще пять ампул всего с собой, и больше ничего.

Да и помимо этого добра там навалом было. Оружие то же. Да и рабы, правда считать их имуществом у меня никак не получалось. Люди же все-таки.

Хотя участь их меня волновало. Что с ними будет-то по итогу? Люди Жирного их к себе заберут или тоже под нож пустят? Им было сказано всех перебить. Короче…

Мысли мрачные навязчиво лезли в тяжелую голову. Но сейчас у меня была работа, и я собирался ее выполнить.

Я жестами разослал своих в разные стороны, чтобы полностью охватить позицию, где стояли бандиты Жирного. Сигналом для начала боя должен был служить мой выстрел. Связи-то у нас в отличие от них не было.

При себе оставил Адика. Так вместе мы и подошли, скрываясь за кустарником. Я высунулся и увидел, наконец-то, их. Четверо всего. И ящики — шесть штук, здоровенные даже с виду. Одному такие не уволочь, и ручки там транспортировочные с двух сторон. Значит, предполагается, что два человека такую дуру унести смогут.

Причем, парни вели себя относительно беспечно. Получается, что информации о том, что остальные попали в засаду, до них не дошло. А их, похоже, все-таки смогли догнать и перехватить люди Фрая, раз никто так и не пришел.

Двое стояли и курили, хотя как по мне, это было в высшей мере безрассудно — мало ли, что в этих ящиках, вдруг компоненты бомбы? Хотя что-то подсказывало мне, что если там бомба, то она вовсе не простая, и от зажженной сигареты точно

Еще один сидел прямо на ящиках, положив автомат на колени. И только третий палил по сторонам. Явно опасался того, что может случиться.

Перестрелки они, похоже, тоже не слышали. Ну тут далеко, да еще и застройка плотная, многоэтажная. Может быть реально звуки не дошли. Хотя тут километра три по плотной застройке ПИКовскими многоэтажками, считай, бетонные джунгли. И это домов пятьдесят-сто. Тогда понятно, что не услышали.

— Сидят суки, — сквозь зубы процедил Адик. — Прикинь, вообще ничего не боятся.

Я не ответил, только на солнце посмотрел, благо его на синем небе видно было хорошо. Часов у меня не имелось, а оно было единственным ориентиром.

Хрен знает, что я там вообще высмотреть хотел, потому что опыта определения времени таким образом у меня не имелось. И минуты уж я точно отсчитать не мог. Но пусть по ощущениям пройдет пять, и тогда будет ясно, что все вышли на позиции.

Можно открыть огонь сейчас и убить их всех. Но…

Что-то подсказывало мне, что можно сделать дело с большей пользой. Если дождаться людей Жирного, что придут из торгового центра… Тогда можно будет положить всех.

Они наверняка плотной группой пойдут, и тут очереди из одного автомата-то хватит, чтобы положить всех, даже если там десяток человек будет. Даже если не убить, то хотя бы тяжело ранить всех. А уж про шесть-семь стволов и говорить нечего.

Это редко показывают, но обычно оно именно так и работает, как ветераны говорили. Идет группа спецназовцев гуськом, контролируют все, а потом из-за какого-нибудь окна безбашенный парень, которых погоняют Ваха Правильный или Савелий Ебанько дают очередь из своего ржавого АКСу на весь магазин. И они валятся друг на друга, словно кегли.

— Стреляем? — спросил Адик.

— Ждем, — ответил я. — Пусть с базара подкрепление подойдет.

— Нахуя? — не понял он.

— Потому что мы груз в ту сторону потащим, — ответил я. — Нам сказали его в гаражном кооперативе спрятать. Если мы на них наткнемся? Да и вообще, тебе с ними посчитаться не хочется что ли?

— Да как-то ссыкотно, подвалит их человек десять пидорасов с «калашами».

— Мы, считай, на войне, — ответил я. — Чем больше их убьем — тем лучше. Не ровен час нам придется базар штурмовать? Кто знает, что тогда будет?

— Ты говори, да не заговаривайся, базар-то штурмовать, — хмыкнул он. — Как ты это себе вообще представляешь? Мы что по-твоему, спецназ?

— Да я себе того, что сегодня будет, представить не мог, — ответил я. — А пришлось.

— Ну да, — кивнул он. — Я еще подумал, что у тебя яйца стальные.

— Они в тот момент с горошину размерами были, — только и оставалось отшутиться мне.

Это правда. Тогда мне, кстати, страшно не было, страх вообще как будто отключили. Особой решимости тоже не было, все как в тумане, на автомате действовал. А потом на отходе уже да, пиздец, накрыло.

— Все, ладно, ждем, — сказал я.

Мы принялись ждать. Те никакого беспокойства не выказывали, так и стояли спокойно, курили. В общем-то ничего не происходило. Жаль часов не было, так хотя бы глянуть можно было бы, сколько времени прошло, но…

Откуда-то со двора послышались торопливые шаги, а следом — тяжелое дыхание. Человек, очевидно, бежал, причем не один километр, мне даже показалось, что я услышал, как у него сердце колотится. На самом деле нет, конечно, но этому звуку я бы не удивился.

— Пацаны! — послышался громкий крик. — Пацаны!

Только один отреагировал правильно: сразу направил ствол в ту сторону, откуда был голос. Остальные тоже повернулись, тот, что на ящиках сидел, поднялся.

Через несколько секунд из-за дома выбежал человек, весь загнанный, запыхавшийся. Он резко остановился, наклонился, упершись ладонями в колени, судорожно вдохнул.

— Что там, Грач? — спросил тот самый, что стал целиться, опуская ствол.

— Там пиздец, — ответил он. — Эти падлы Секины засаду устроили. Перехуячили кучу народа. Растяжки, гранаты, бля, вообще все как полагается. А потом за нами пошли.

— В смысле? — удивился один из бандитов, тот самый, что курил. — Они ж обсосы просто, куда им до наших-то, задротам.

— Может это вояки были? — спросил третий. — А то, говоришь, гранаты…

— Да нет, они потом за нами пошли. Мы попытались сами засаду устроить, подождали их. Так они обошли и вообще всех перехуячили, пиздец. Я один ушел, бля… Пацаны, попить есть?

— Погоди, — остановил его тот самый, грамотный. — Реально все легли?

— Реально, — бегун кивнул и наконец-то распрямился. — Секины эти, я их узнал. И они, походу, вообще Боги войны какие-то. Недооценили мы их.

— Блядь… — сразу в два голоса протянули они. — И что делать?

— Да они сюда придут, отвечаю, — тут же заявил тот, что курил. — Надо груз хватать и тащить навстречу нашим. Иначе пиздец, все.

— Да как мы его утащим-то… Нас шестеро, и ящиков шесть. Вытаскивали их из фуры по двое.

— Значит заныкать надо… Кто-то тут останется, дождется наших и проводит потом. Вот ты, Пантелей, например.

— Ага, нашел дурака, — хмыкнул тот. — Пусть Сеня остается.

И тут меня будто толкнуло — вот он, идеальный момент для атаки. Сейчас они спорить начнут, и им будет уже не до того, чтобы по сторонам смотреть. А вообще, конечно, то, что Фрай одного упустил — это его недоработка. Всю игру нам сломал, блин. Иначе…

Хотя винить его смысла нет. Их там десятка полтора еще было минимум, и они сами собирались засаду устроить. Почему только сразу посыльного не отправили?

Хотя… Жирный, похоже, к себе в банду не самых умных набирал. Хотя нет, главари у него были умные, а остальные так, по остаточному принципу. Догадаться, что мы попытаемся за грузом вернуться, ума у них хватило, засаду устроить тоже… А вот, что их обойдут, зажмут и перебьют всех.

Этот тоже кружным путем бежал, наверное.

Спор уже разгорался, и я понимал, что вот-вот его прекратят. Тот самый, что грамотно реагирует, он, скорее всего, в их группе старший. Гаркнет, и все заткнутся, вот и все.

Автомат у меня был в режиме стрельбы очередями, магазин полный. Я вскинул оружие, прицелился в того самого, грамотного и нажал на спусковой крючок.

Загрохотало, ствол выплюнул с полдесятка

Пять секунд — и готово. Только что было шестеро уверенных в себе пацанов, а теперь шесть трупов, причем напичканных свинцом. Но бежать туда просто так нельзя, нужно сперва удостовериться, что все мертвы.

— Выходим, — сказал я Адику. — Только прикрой меня.

Вышел и, продолжая держать оружие наизготовку. Сделал несколько шагов, но никто не пошевелился. Подошел ближе, и увидел, что все кроме одного точно мертвы — не шевелятся. И только последний, тот самый, что курил, смотрел в небо и разевал рот. Бронежилет у него был прорван примерно в области живота. Не повезло.

— По-мо…

Я прервал его слова выстрелом в голову. Пора уже привыкать, на самом деле. Да и будем считать, что это удар милосердия. Ничего хорошего ему все равно не светило.

Я помахал рукой, подзывая своих, и народ подошел. Жора почему-то сразу же принялся копаться в карманах одного из трупа. Поймал мой взгляд, и спросил:

— Что?

— Да ничего, — сказал я. — Только сейчас не время, тебе не кажется?

— Самое время, — ответил он. — Вдруг там бабки, а их кровью зальет? Никто тогда не возьмет их. А у меня вся лавэшка в школе остались, и им пизда.

Я перестраховался, взял их с собой, в поясную сумку. Почему-то подумал, что если убьют, то они мне все равно не понадобятся. А вдруг вернемся на базар, и я захочу себе что-нибудь купить.

Так и подумал тогда про пельмени, которые с таким удовольствием Жирный хавал. Ну а кто ж знал, что у нас с ними не мир-дружба-жвачка, а война?

— А с чего ты взял, что это ты его убил? — спросил Саня.

— Я в него целился, — ответил Жора.

— Да и я тоже, — не остался в долгу второй.

— Блядь, хватит! — остановил их я. — Сперва дело, потом — все остальное. Раздеть их еще успеете, хоть трусы ношенные снимайте, мне похуй. Сперва — ящики. Их нужно утащить. А грузовика я в окрестностях не вижу. Кроме этого, да и тот никуда не поедет, бля.

Перед нами встала та же проблема, что и перед бандитами Жирного. Вшестером мы эти ящики не утащим. Вообще никак. А значит…

— Адик, у тебя отмычки при себе? — обратился я к своему соратнику.

— Конечно, — кивнул он.

— Тогда, значит, берем сейчас ящики и тащим в ближайший дом. Поднимаемся наверх и прячем в какой-нибудь из квартир. Потом ждем, когда люди Жирного подойдут. В зависимости от того, сколько их будет, решаем — атаковать или нет. Если да, то потом ящики в гаражном кооперативе спрячем уже.

Как по мне, так план был более чем разумным. Ну а в действительности, что еще нам придумывать остается?

— И тащим аккуратно, — сказал я. — Что-то подсказывает мне, что там опасное что-то. Ну, понесли.

Я обошел один из ящиков и схватил его за ручку. Адик взялся за вторую. Мы кое-как подняли его, и я даже почувствовал, как у меня в спине что-то хрустнуло.

— Тяжелая, сука… — прошипел я сквозь зубы.

Но понесли. Мелкими шажочками, чтобы не свалиться, и ничего не уронить, в сторону единственного подъезда ближайшего дома. Пришлось поставить, чтобы дверь подержать остальным. Твою ж мать, как мы все это вообще будем наверх поднимать. На первом этаже таких домов квартир-то нет, они ведь под коммерческие и технические помещения предназначены.

Но затащили в подъезд. А потом двинулись обратно для того, чтобы забрать оставшиеся. И не успели обойти дом, как я услышал шаги.

Махнул рукой, мол, остановились. Сам пригнулся, и двинулся туда, в сторону угла дома. Отсюда меня кусты должны были закрыть — они разрослись за лето, их ведь больше никто не подстригал.

И увидел людей. С виду — типичные бандиты, но я и без того узнал людей Жирного, потому что среди них был знакомый мне охранник-татарин, Марат. С которым мы еще и выпивали.

Я взялся за автомат. Если спалят, попытаюсь положить сколько получится, одной очередью на весь магазин, от бедра.

— Ну ебаный в рот, — проговорил один из них, остановившись.

— А хули ты ждал? — спросил второй и тут же ответил. — Слышали же стрельбу.

Понятно. Значит, они уже недалеко были, услышали выстрелы, но и втопили сюда как можно быстрее. Вот ведь бляди, почему не на пять минут позже. Мы бы успели все ящики в подъезд втащить. А так.

Я быстро пересчитал их. Два десятка, получается. Это сколько народа у Жирного в банде? Мы их уже тридцать человек положили, а тут еще двадцать пришло. Да никак не меньше полутора сотен, если прикинуть. Вот ведь залупа… И нам с ними воевать.

Хотя сейчас не до войны. Мы не в засаде, не на позициях, и начинать перестрелку — это способ верного самоубийства. А мне еще пожить хотелось, сколько получится.

Один из них наклонился над ближайшим трупом, потрогал его за шею.

— Теплый еще, — сказал он. — Они где-то рядом.

— А ты, типа, эксперт? — спросил вдруг второй.

— Да, типа, не эксперт, но он совсем теплый. Минут пять назад его положили, не больше. Значит, они далеко уйти не могли. К тому же нам что говорили? Что ящиков шесть. А тут всего три. Значит, они груженые, и тем более свалить не могут.

— А еще их немного, — проговорил вдруг второй. — Иначе они все шесть ящиков забрали бы. Ну и что делаем?

Блядь, а вот эти, похоже, не такие и тупые, раз до этого догадались. И они будут нас искать, это однозначно.

— Так, Мирон. Берите ящики и тащите их на базар. Мы тут прошвырнемся, поищем. Может найдем их.

Я обернулся и жестом показал, мол, обратно в подъезд. Пока они разойтись не успели. Парни вняли, двинулись обратно. Я вошел последним, и дверь за собой закрыл.

— Так, беремся и внутрь, — прошептал я. — Быстро только.

О том, чтобы затащить ящики на второй этаж и речи не было. Здесь все не так. Новостройки — это в принципе очень дурацкие дома, здесь лестницы все снаружи. А внутри, в подъезде, только лифты.

Раньше

Я увидел первую попавшуюся дверь, рванул ее на себя. Она оказалась открыта, потому что раньше тоже на электронный замок закрывалась. Трубы какие-то, еще что-то техническое, и все такое. Не самое подходящее помещение, да еще и дверь не закроешь, но что еще делать.

Вошли, затащили ящики, сгрузили их в углу. Помещение темное, ничего толком не видно. Я схватился за автомат и сжался в углу. Если войдут, буду отстреливаться, хули мне еще делать.

Хотя нам тут всем одной гранаты хватит.

Одно радует. Погода сухая, дождя уже давно не было, а значит никаких следов типа отвалившейся грязи не будет.

Прошла минута, другая, и я услышал, как открывается подъездная дверь. Потом шаги, тяжелые, крепких военных ботинок. С каждой секундой этот ходун приближался. А потом проследовал мимо двери куда-то в конец коридора.

Послышался звук открывающейся двери. Это он лестничную клетку проверил. А потом снова шаги, уже обратно.

— Нихуя нет тут никого, — сказал он совсем рядом за дверью, заставив меня вздрогнуть.

А потом пошел дальше. И скоро звуки затихли вдали, только хлопнула подъездная дверь.

Бля…

Кажется пронесло.

Глава 21

Я уселся на пол, положил автомат на бедра, откинулся спиной на стену. Да. Не для моих нервов такие приключения, вот совсем не для моих. Я так кончусь рано или поздно. Окончательно с ума сойду. И никакие таблетки, мать их, не помогут.

— Пиздец, — прошептал Адик. — Чуть не спалились.

— Да какого хуя вообще? — Игорек умудрился закричать шепотом. Вот такой вот парадокс получился. — Нахуй мы так долго сидели? Завалили бы их сразу! А теперь нас ищут по всему району. И рано или поздно найдут, бля.

— Не найдут, — ответил я. — Этот дом они уже проверили, возвращаться не будут.

— Ага, сейчас, — ответил он. — А нам хуй знает сколько сидеть тут. Они ведь сразу точно не уйдут.

— А зачем нам уходить? — я поднял голову и посмотрел на него. — Мне здесь лично тепло и уютно. Пусть и сыровато тут немного, но этим можно пренебречь. Зато компания хорошая.

— Ты совсем ебанутый, — покачал он головой. — Бля, пацаны, кого вообще над нами поставили? Он же ебнутый, таблетки жрет постоянно какие-то, я сам видел.

— А ты ссыкло, — не остался я в долгу.

— Что ты сказал? — он повернулся ко мне, сделал шаг и секунду спустя ствол автомата уже смотрел на него.

Я знал, что стрелять и поднимать шум не придется. Потому что он действительно ссыкун. И не дернется на меня, когда у меня в руках оружие. Он даже свое не поднял, как стоял, так и стоит. Замер.

— Блядь, заебал, Игорь, — обратился к нему Адик. — Сядь ровно и жопу прижми, пока я тебе популярно не объяснил, что залупаться на своих не стоит.

Адика знали, как и то, что слово у него не расходится с делом. Игорек выдохнул, даже послушался, уселся на пол. А у меня в команде, получается, фрондер появился и лоялист. Хотя этот вовсе не тупой, хоть и спортивки носит. Понимает мою задумку.

— Рама вообще-то прав, — сказал он. — Нам было сказано груз до гаражного кооператива дотащить, и там заныкать. Двинулись бы туда, и однозначно на этих пидорасов на дороге бы нарвались. И нас перехуярили бы.

— Их там десятка два было, — сказал я. — Однозначно перехуярили бы.

— Вот именно, — поддакнул мне Адик. — Значит, Рама все правильно сделал. И выход нашел.

На несколько минут наступило молчание. Я расслабил все мышцы тела. Если не расслабляться хотя бы иногда, то в итоге точно с ума сойдешь. А сейчас самое время.

Ага. Там снаружи бродят два десятка человек, которые очень хотят нас убить. Во-первых, чтобы поквитаться за своих. А во-вторых за то, что мы забрали их груз.

И теперь нам попадаться никак нельзя. Выпытают ведь в итоге, где эти контейнеры лежат. Хоть кто-то у них найдется, кто спрашивать умеет. А при правильном допросе расколешься однозначно. Мы тут не терминаторы, все сделаны из мяса.

Вопрос только в том… Мы игру Жирному сломали или нет? Половину груза забрали, конечно, но может быть, военным и половины хватит? Что-то там такое…

Но есть у меня подозрения… Дважды два я складывать умею очень хорошо. И там, есть у меня подозрение, какое-то оружие. С помощью которого можно выбраться из города. Пойти на прорыв.

Если бы без него можно было бы, то они наверняка это сделали бы уже. Хотя бы коридор открыли для того, чтобы можно было поставки начать, а не только этими планерами сбрасывать грузы. Точно.

А тогда… Если это оружие, то оно в разобранном виде. Высокотехнологичное. И надо его собрать, а потом применить. И дальше…

Вопрос только в том, почему военные раньше этого не сделали? Почему не забрали, они ведь пусть и не в курсе были, где этот груз лежит, но район знали. А он совсем недалеко от военной части.

Так… Может быть, потому что военные далеко не так едины? И разделяет их не только река. Кто-то не собирается, скажем, на прорыв уходить, они думают держаться до последнего. По той или иной причине. А другим это настоебало, и они решили свалить. Вот и подписали Жирного под такое дело.

Да хрен его знает. Может быть, оно все и так. А возможно я это просто нафантазировал. Фантазия у меня в любом случае очень богатая, я бы в писатели пошел с удовольствием. А что… Ебашил бы сейчас боевую фантастику в сеть, сидя где-нибудь в теплой квартире, а не в аптеке работал.

Ладно, это все мечты, мечты уже.

— Что хотя бы в грузе-то? — спросил Денис. — Может посмотрим?

— Мы его не откроем, — я покачал головой. — Контейнеры на электронных замках с паролем. Так что можешь не ковыряться. Лучше всего сиди и жди.

— А ты что-то знаешь? — повернулся он ко мне.

Говорить о том, что в этих контейнерах, возможно, находится билет на волю, я не стал. Потому что этот билет не для

Я посмотрел на Адика, и тот кивнул. Он знает, но тоже ничего рассказывать не собирается.

— Я знаю, что там что-то охуенно важное для Жирного, — ответил я. — И то, что мы хотя бы три контейнера из шести заховали — это уже очень хорошо. А еще я знаю, что нам надо тихо сидеть и ждать. Потом мы спрячем эти контейнеры где-нибудь тут, на этажах. Здесь триста квартир, пусть хоть обыщутся. А потом уйдем отсюда и двинем к складу. А дальше будем делать, что Сека скажет.

— Но вы же что-то выяснили о том, зачем они на нас залупнулись? — задал он следующий вопрос. — На хрена?

— Потому что им школа нужна, а точнее то, что в ней. Потому что им склад нужен наш. И район, — я решил соврать, но так, чтобы это было правдоподобно. Подозреваю, что Жирному до пизды был этот район, если уж он на прорыв собирался идти.

— То есть в школу они все-таки пошли?

— Да, — кивнул я.

— А хули мы тут тогда? — Денис вскинулся. — Выручать надо идти. Может быть, наши держатся еще.

— Туда Фрай со своими парнями отправился наверняка, — ответил Адик. — Мы же тут пиздец-бойцы. Так что пускай они разбираются. Они хоть воевать умеют в отличие от нас.

— Ну ты за себя говори, — сказал Игорек. — Я как минимум двоих угандошил.

— Ага, — кивнул Адик. — Только вот когда они засаду устроили на пути, Фрай со своими им в бок зашел и напихал полный рот хуев. Слышали же, что этот рассказал, последний. Не, пацаны, если кто и может помочь тем, кто в школе остался, то это он. А нам вот груз.

— И тот не взяли, — вдруг проговорил Саня. — Только половину.

— Да хотя бы половину, — сказал я. — Все равно поднасрали им порядком. Может быть, им этой половины и не хватит…

— Куда только Сека смотрел, — проговорил Игорек. — Нахуй мы сюда поперлись? Сидели бы сейчас в школе. Ее хоть ротой штурмуй — все равно удержались бы. Не, пацаны, он тут сглупил.

— Да кто ж знал, — пожал плечами Адик. — Вроде бы инфы о том, что Жирный подляну строить собирается, не было.

Я промолчал. Была у меня эта инфа, и я до Секи ее донес. Но он ведь совсем другое там говорил. Что собирается, типа, вассалом его сделать. Про эти рыцарские темы затирал, про Средневековье. Намекнул, что Секу убрать хочет, и вместо него другого человека поставить.

Только сейчас дошло. Блядь, а он ведь меня имел в виду, не иначе.

Хотя… Не слишком ли много я на себя беру? Во главе банды он меня ставить собирался. Он же не в курсе ни про авторитет мой, который я уже наработать успел, ни про то, что Сека меня приподнял. Он об этом только потом узнал, когда мы вдвоем к нему в кабинет явились.

Да поставил бы кого-нибудь из своих и нормально. Или Бека. Не зря Сека говорил, что ему поровну под кем ходить. Но не сейчас. Потому что он услышал от Валеры, что Жирный его убрать собирался вместе со всеми. И всех кроме меня и самого главаря завалить им было приказано.

А он мстительный все-таки. Так что этого так просто не оставит. И будет искать вариант для того, чтобы добраться до Жирного.

Опять же, как ни крути. Район мы потеряли. Пройдутся сейчас базарные по нему, объяснят, кому теперь за покой платить надо, и с кем дела вести. И спокойную базу тоже. И все имущество вместе с ней.

Нет, старшие этого так не оставят. Значит, война будет. Нет, она уже началась на самом деле.

А как я сам бы поступил? Да взял бы людей, да ушел в Родину. И там попытались бы устроиться. Да, там чухонские ДРГ бродят, бывает, да и отутюжили район как следует. Но людей-то там практически нет, и имущества бесхозного очень много осталось.

Да, так я бы и поступил. Если бы не один нюанс.

Возможность вырваться наконец-то из этого кошмара. Ради этого стоит побороться, однозначно.

Закурить хотелось, но в герметичном помещении этого делать не стоило однозначно. Да и вообще… Мало ли, кто в подъезд зайдет, а на запах курева сразу же отреагирует. Остальные это тоже понимали, так что курить не стали.

Наступило молчание. Время тянулось очень долго. Адик периодически поглядывал на часы, у него какие-то механические были. У меня вот ничего такого. Я смарт-часы носил в свое время, хорошие, от Huawei, благо братья-китайцы поставок в Россию не ограничивали. Месяц зарядку держали.

Но ударили импульсом, и им пизда пришла естественно. Как и смартфонам, компьютерам и всему остальному. Вот только эти коммуникаторы военные уцелели, да и у тех модуль связи из строя вышел. И ноутбуки военные тоже в норме.

В подъезде было тихо, с улицы тоже не слышно ни голосов, ни выстрелов. Тишина. Только дыхание моих соратников, если их там можно назвать. Сидим и ждем. Хрен знает чего.

— Что делать-то будем? — вдруг спросил Игорек. Вот уж ему неймется.

— Сперва подождем, — ответил я, хотя вроде как объяснял это уже. — Часа два для гарантии. Потом поднимемся, затащим наверх эти ящики, закроем все наверху и пойдем отсюда.

— День же, — сказал вдруг Саня. — Часа полтора как рассвело. Ночи сейчас короткие, сам знаешь. Опасно.

— А хули еще делать? — спросил я. — Это может быть и хорошо, что день уже. Долго тереться на улице побоятся. Свалят.

— Такой толпой-то, — хмыкнул Адик. — Они сами кого хочешь порвут. Но не думаю, что на самом деле долго будут искать нас. Зачем им это в действительности.

— Я не знаю, — мне оставалось только выдохнуть.

Да я уже вообще ни хрена не знаю, только говорить им не буду об этом. Все-таки командир. А когда командир чего-то не знает — это печально. Очень даже печально, это значит, что дела совсем хреново идут.

И снова наступило молчание. Пацаны так и сидели, каждый думал о своем. Только Адик периодически смотрел на часы. Часто достаточно, так что это меня даже напрягать начало. Но я

Вот странно. Пацан он вроде крутой, достаточно опытный. Почему его не подняли до сих пор? Хотя…

Бывают такие люди: идеальные исполнители. Которым ставишь задачу — а они в лепешку расшибаются, но выполняют. А вот самим себе и другим задачу поставить у них не хватает… Не мозгов, а инициативности может быть, еще чего-то.

И Адик, похоже, из таких. Ну это в какой-то мере даже неплохо, что у меня такой человек есть.

— Сколько времени прошло? — спросил я, не выдержав, когда он в очередной раз посмотрел на часы.

— Минут сорок уже, — ответил тот. — Может быть…

— Нет, — я покачал головой. — Ждем. И вообще…

Договаривать я не стал, открыл лежащий рядом рюкзак и извлек из него какую-то консервную банку наугад. Горошек зеленый. Но, в самый раз — источник белка и углеводов без жиров. А сейчас не холодно, так что можно и без них обойтись. Это когда зима наступит, нужно жрать все, что в рот лезет, а летом по теплу жиры особо не расходуются, откладываются.

И что хорошо, пить хотеться не будет после него, там и так воды достаточно. Куда только слить жижу… Хотя можно и с ней, аккуратно просто. Не в салат же.

Я дернул банку за кольцо, открыл ее, а потом извлек из кармана ложку. Принялся есть. Остальные на меня посмотрели, и тоже стали доставать паек. И у всех все было кроме Сани, который мрачно вытащил из кармана пачку галет и стал жевать. Хрустеть ими. Да, зубы у него, похоже, очень здоровые, неразмоченные галеты-то есть.

Пожалев его, я запустил руку в рюкзак, вытащил еще одну банку. Брали мы консервы с собой, причем из запаса на два дня. Конечно, никто не собирался идти в такой длинный рейд, но мало ли, вдруг пришлось бы задержаться. Говорят же: идешь на день, еды бери на неделю.

А у нас нет вариантов столько уволочь.

— Держи, Сань, — бросил я ему банку.

— Благодарствую, — ответил он, дернул за кольцо, открыл. И залпом выпил всю жижу.

Меня аж передернуло. Ему кукуруза досталась, причем сладкая, судя по всему, а я ее терпеть не могу. Если уж беру, то ту, что без сахара.

Точнее брал. Теперь-то вообще не до жиру. Есть чем брюхо набить — и то спасибо.

Ложка, еще ложка. На самом деле этот рассол, или как там его назвать. Жидкость эта, короче, из-под горошка, не кажется совсем уж мерзкой. Голод утоляет и нормально. Если всю банку съесть, так потом до вечера протерпеть можно. Это все равно лучше, чем детское пюре на печенье мазать. Или яблоки эти падучие из городского сада, мелкие, которые я до сих пор вспоминаю.

Хотя когда-то мне этих яблок хватало чтобы хоть как-то голод сбить. А теперь вот я поедаю настоящий предмет роскоши, отличный источник белка, калорий и всего остального необходимого. И еще недоволен чем-то.

Некоторое время стояло молчание, только ложки по банкам скоблили. Я наконец прикончил банку, после чего вылил в себя остатки жидкости, а саму ее убрал в рюкзак. Чтобы, если кто-нибудь все-таки зайдет сюда, не обнаружил следов человеческого присутствия. Иначе ведь легко будет догадаться, что мы переждали здесь, а значит контейнеры где-то в этом доме.

Хотя, наверное, лучше все равно отнести их в соседний…

Нет, это уже шиза. Если дверь за собой запереть, то они все равно ничего не найдут. Не будут же они в каждую ломиться. У них на это сто лет уйдет.

Остальные тоже постепенно закончили с завтраком. Или обедом, черт его знает, потому что далеко не факт, что у нас получится пообедать. Помолчали немного, после чего Денис сказал:

— А что сейчас с нашими? С теми, что в школе остались? С рабами и остальными?

— Валера сказал, Жирный приказал всех под нож, — не стал я врать. Правда про Надежду промолчал. Но это все равно вскроется.

Потому что Сека будет пытаться освободить ее. Это точно. И нам придется рисковать ради нее. Хотя… Далеко не факт. Он сейчас не главный авторитет. Слезай со скалы, ты больше не царь горы…

— И рабов тоже? — снова спросил Денис.

— Не знаю, — я покачал головой. — Может и так. А может быть и к себе заберут.

— Царствие им тогда Небесное, — проговорил Адик. — У нас еще ничего было. Особенно девчонкам.

— Да, — сказал Саня. — Девчонок тут только пожалеть остается.

Я промолчал. Как будто они сами девчонок не пользовали. Мелькнула мысль о тех двоих, что прибились к нам. Одна из которых еще и функции медсестры при мне выполняла. Нет, если смекнут, что она хоть как-то в медицине шарит, может быть, ничего еще не будет. Отправят к тому же Авенирычу в помощь.

— Пиздец, короче, — проговорил Адик. — А такое хорошее место было. И столько трудов. Печи, дымоход тот же самый…

Покивали и снова замолчали. Говорить уже не хотелось. У меня в голове мрачные мысли крутились, и уверен, что и у остальных они были такие же.

Ждем, ждем. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять — так, кажется, мудрые говорят?

А что еще остается?

Адик в очередной раз посмотрел на часы. Я уже совсем мрачно глянул на него, спросил:

— Ну и сколько сейчас времени прошло?

— Сорок восемь минут, — ответил он.

Да… Этот день обещает быть действительно долгим. Одно радует: я все еще жив, и все еще могу действовать.

Глава 22

Затащить эти ящики на седьмой этаж стоило нам очень большого труда. Не знаю почему, Адик решил вскрывать квартиру именно на нем, может быть, потому что семь — это счастливое число, черт его знает. Но я был с ним согласен, что ниже этого делать не стоит, и благодарен за то, что выше он не полез. Потому что мы просто сдохли бы под тяжестью этих самых ящиков.

Вскрыл дверь он без проблем, все-таки в этом деле парень был профессионалом, а потом мы вместе затащили их туда. Вышли на лестницу наружную, убедились, что никого больше в окрестностях нет, после чего Адик повел нас в сторону того самого загадочного склада,

Идти днем небольшой группой было страшно, честно говоря. Если бы не однозначный приказ — встретиться с остальными как можно скорее. А мы и так припозднились, пока ждали.

Но ничего, дошли без особых проблем, добрались. Да и как оказалось, идти надо было совсем недалеко. Склад находился в нашем же районе, уже бывшем, только на самой его окраине.

Сперва я даже ничего не понял. Добрались мы до какой-то будки посреди двора, то ли трансформаторной, то ли еще какой-то подобной. Нет, я уже видел и квартиры внутри трансформаторных будок, и ни капли не удивился бы, если бы там находился склад.

Но нет. Адик постучал, и секунду спустя в двери открылось окошко. Он помахал рукой: мол, алло, привет, и дверь отворилась.

— Внутрь, быстро, — проговорил Бык, которого похоже поставили охранять вход. — Не маячьте снаружи.

Мы быстро вошли в тесное помещение один за другим, и он тут же запер дверь и повесил большой навесной замок. Да, удивительно, но проушины для него в этой двери были не внутри, а снаружи.

Бык тут был не один, с ним еще один охранник. И вооружен он оказался вообще пулеметом. Знакомым мне — он его однозначно снял с одного из людей Жирного, даже царапина на прикладе точно такая же.

И зачем ему пулемет в таком тесном помещении? Да и рикошетами всех поубивает же. Была бы позиция — отличное оружие, но так…

— Ну что там? — обратился я к Быку.

Но обычно словоохотливый здоровяк не поддержал беседы.

— Вниз спускайтесь, — сказал он. — Давайте быстрее, вас уже пару часов как ждут.

Да, похоже, что дела серьезные. За еще одной дверью обнаружилась лестница, которая вела вниз. Без этажей, один пролет за пролетом, и так до третьего. Я почувствовал, что мы попали действительно глубоко под землю.

Если честно, то я никогда не страдал клаустрофобией. Даже наоборот, в съемной квартире-студии на восемнадцать квадратов, где я проживал, я ощущал себя достаточно уютно. Но сейчас вот почувствовал как будто…

Как будто я в заброшку какую-то лезу. Или вообще в секретный объект непонятный. Короче, хрен его знает, знает, но было это какое-то бомбоубежище. Причем, нельзя было сказать, что заброшенное: стены выкрашены явно не так давно, почти нигде не облупились. Я не эксперт, но по виду как будто бы полтора-два года прошло с ремонта.

А ведь это Псков, здесь воды под землей до пизды. Тут, наверное, не то, что стены облупливаются, здесь затапливает постепенно помещения.

Потом была еще одна дверь, но уже посерьезнее, такого бункерного вида. Не взрывозащитная естественно, а просто очень массивная и металлическая. Она была открыта.

Я вошел внутрь и оказался в достаточно большом помещении. Почему-то хорошо представлялось, что раньше здесь стояли лавки и скамьи, специально для того, чтобы укрывшиеся могли пережить поражающие факторы ядерного взрыва. Ну или какого-нибудь другого оружия.

Сейчас же… Люди тут были, но сидел кто как. Кто на полу, кто на ящиках. А вот штабелей и полок было гораздо больше, чем людей. И на них лежали… Продукты. Да, огромное количество продуктов. Не все полки ломились, конечно, но все же.

Освещалось помещение самыми обычными фонариками, которые кто-то разложил то тут, то там. С лампами накаливания даже, не с диодами, что понятно было по тусклому свету. Но ладно, у самых фонариков при ЭМИ гореть нечему.

А вот центральное освещение, которое тут однозначно должно быть, не работало. И лампы под потолком не горели.

Из-за игры света и тени людей казалось гораздо больше, чем их было на самом деле. Проекция, все дела. Но, кстати, я отчетливо разглядел и группу незнакомцев. Похоже, что те самые, что на этом объекте квартировали. Ладно, познакомимся потом.

Народ… Ну подавленный был, что тут еще скажешь. Прям совсем. В основном люди просто сидели на полу, на ящиках — везде. Но кто-то ковырялся в куче стволов и прочего скарба, который удалось добыть. С трупов сняли.

Нам ничего из этого не светит. Хотя и хорошо, что жмуров своих шмонать не стали, иначе, возможно, все еще хуже было бы. Взяли бы нас тепленькими.

Ладно, надо поговорить с кем-нибудь из начальства. Вот и как раз.

— Ладно, пацаны, — сказал я, увидев, как мне машет Бек из противоположного конца помещения. — Отдыхайте пока, и так устали все.

Воздух, кстати… Не такой сырой, как в совсем уж непроветриваемом помещении, но и не сказать, что свежий. Вентиляция, похоже, в пассивном режиме работает. Хотя наверняка и приточно-вытяжная система здесь должна быть.

На самом деле ебать это бункер. А почему они тогда здесь не квартировали, зачем им школа вообще? Хотя и так дело ясно. Узнай кто-то посторонний о подобном месте, здесь уже к утру следующего дня не протолкнуться было бы от желающих поделить собственность.

А скорее всего она перешла бы к кому-то одному, достаточно сильному, чтобы удержать ее. К тому же Жирному. Что ж.

Теперь я действительно понимаю, зачем ему нужен был Сека. Этот склад по сравнению с обычными магазинами… Да как хранилище Росрезерва, наверное, иначе и не скажешь. И если взять его и загнать тем же военным, да еще и одним куском…

Хотя у них столько и денег нет, наверное. Впрочем… Бабок у Жирного и так хватает, ему другое нужно.

Я подошел к Беку, который задумчиво рассматривал консервную банку. С таким видом, будто думал съесть ее сейчас или оставить на потом.

— Откуда все это? — спросил я. — Это ж охренеть сколько.

— Это склад, — мрачно ответил он. Выглядел совсем не весело, хотя в целом поводов радоваться было маловато. — Это бомбоубежище было, его приватизировали еще в девяностых, сам знаешь, наверное, какой бардак тогда был.

— Не знаю, — я покачал головой. — Я тогда еще не родился.

— Да я в общем-то тоже, — сказал политеховец. — Отец Секи его выкупил, приватизировал и превратил в склад. Потом он ему в наследство достался. Отсюда еду возили по малым точкам. Ну знаешь, может, магазинчики у дома.

— Ну да, их еще большие игроки задушить стараются. А у Секи как получилось вывезти против них?

— Контрабанда, серый импорт, — ответил он. — Через границу возили импортные товары, здесь лепили стикеры бумажные с левым местом производства и подписью, что «информацию на стикере считать приоритетной». А потом продавали в мелкие магазины.

— И бухло продавали после десяти, — кивнул я.

— Ага, — Бек снова грустно усмехнулся. — А теперь… Можешь суп «Хайнц» попробовать, есть грибной и томатный, его тут полно, но грибной не советую. Есть Кола настоящая в маленьких баночках. Обычная, ванильная вишневая…

— И все с натуральным сахаром, — кивнул я.

— Ну да, — снова повторил он, а потом протянул мне банку. — На, будешь?

Я посмотрел на этикетку. Персики консервированные, в сиропе. Поднес банку к глазам, чтобы лучше было видно, и в действительности на ней самой не было ни слова по-русски. А вот стикер имелся.

— Надо бы с остальными поделиться… — проговорил я.

— Не, у нас еще много, — качнул головой Бек. — Целая полка таких банок. А девать их больше некуда.

— В смысле? — не понял я.

— Ну в прямом, — ответил политеховец. — Мы на продажу на базар таскали. То, что сейчас найти сложно: персики те же, маслины, колу, энергетики, лапшу импортную. Все такое. А теперь, сам понимаешь, на базар нас не пустит никто, стоит только там появиться, как повяжут и начнут допрашивать. Так что только самим жрать и остается.

— А бухло, курево? — спросил я. — С этим же, я так понимаю, проблемы были. Добывали сами, что получится.

— А с бухлом и куревом Сека не связывался, — пожал плечами Бек. — Пока ты хавку возишь, газировку, энергетики — всем плевать в общем-то. И в магазинах проверок особо нет. А вот с бухлом или сигаретами — это верный способ сесть. С гарантией. Тебя разве не удивило, что паленого алкоголя в магазинах все меньше и меньше с каждым годом?

— Да я как-то не искал, — ответил я, почесав в затылке. — Да и вообще, есть такие магазины, где будто весь алкоголь паленый. Опаснее обогащенного урана, бля. Выпьешь, а потом пиздец.

— Ну так, — он усмехнулся. — Что позволено Юпитеру — не позволено быку. А Сека, увы, не Юпитер.

— Ага, — кивнул я. — Быку — кнут.

— Ты только ему об этом не скажи, он сейчас и без того не в настроении, — сказал он. Почему-то забрал банку у меня из рук, хотя я как раз собирался в рюкзак ее спрятать — персики все-таки, может быть, в последний раз в жизни поел бы их. Поставил обратно на полку. — Давай о делах. Что с грузом по итогу?

— С грузом не слишком хорошо получилось, — ответил я. Мне как-то даже стыдно стало, хотя нашей вины в ситуации вроде как не было. — Короче, мы подошли, к ним человек прибежал, от Бека ушел. Мы их того всех, убили. Решили пока ящики в доме ближайшем спрятать. Первые три унесли, а потом появились базарные. В общем, три ящика у нас, три ящика у них теперь.

— А автоматы вам на что были? — спросил Бек.

— Нас шестеро было, а их двадцать, — ответил я. — И вообще, на что вам были автоматы, когда вас чуть к стенке не поставили всех?

— Ладно, ладно, — выдохнул он. — Ты только не возгордись.

— У школы что? — спросил я. — Ходили туда?

— Пошли, поговорим, — сказал он, махнув рукой куда-то вдаль.

Понятно. Значит при остальных на такие темы беседовать он не хочет. С одной стороны, это плохо, потому что надо бы в курс поставить, что там случилось. Они и так догадаются.

А еще хуже это потому что значит, что случилось что-то реально хреновое. Мои товарищи по банде ведь не как один бессемейные холостяки. Женщины у них вполне себе были. Хорошо хоть, что детей не было, потому что их вывезти из города успели.

Мы прошли через ряды полок, Бек открыл какое-то помещение, и мы вошли внутрь. Каморку, маленькую совсем. Я ожидал, что это будет что-то вроде генераторной, и не ошибся: кабели из стены выходили, щитки тоже стояли. Но вот самих генераторов не было.

По-видимому вывезли, когда переоборудовали убежище в склад. А само его подключили к городской электросети. И может быть даже коммуналку исправно платили.

Политеховец пропустил меня вперед, после чего запер за собой дверь. И даже задвижку закрыл. Похоже, что ему вообще не хотелось, чтобы нас слышали.

Я услышал, как ткань потерлась о ткань, а потом передо мной загорелся фонарик. Маленький совсем, карманный, такие как брелки носят. И вроде бы диодный даже. Странно, как выжил после импульса? Или он сам его потом спаял?

— Ну так что? — спросил я. — Ходили?

— Ходили, — он резко помрачнел еще сильнее. Вот теперь-то мне и стало ясно, почему он пытался разговорами о персиках отвлечься. — Куча трупов там во дворе, и базарные копошатся. Вывозить все будут. Скорее всего, не сейчас уже, к ночи, но они к погрузке там все готовят.

— И сколько трупов? — решил спросить я. — Только мужики или…

— Много. Мужики, бабы… Твою помощницу тоже там видели, — ответил он. — Жирный сказал — всех под нож, они так и сделали, даже рабов не пощадили. Парни Фрая ходили, они болтать не станут, хоть их и допытывают. Но рано или поздно это вскроется. И сам знаешь, что начнется.

— Так… — проговорил я. — Можно же наоборот. Поднять, так сказать, волну народного гнева. Варианты, нет?

— Вариант, — кивнул Бек. — Я бы так и сделал. Но мне авторитета не хватит. А Сека заперся и у себя сидит.

— Ему после сотряса хуево так? — решил я уточнить. Все-таки их здоровье — это моя задача. Пусть от сотряса колес и не бывает, после него только лежать и мерить давление.

— Нет, — Бек помрачнел еще сильнее, хотя, казалось, хуже уже было некуда. — Надя…

— Ее тоже нашли? — уточнил я.

— Да не ходил там никто смотреть ничего, — ответил Бек. — Издалека глянули в бинокль и все, там же люди Жирного роются. А как этот Валера сказал, что ее надо живой взять, так вообще пиздец. Переживает. Я же поэтому, типа, командовать стал, а не потому что он по башке получил.

Я выдохнул. Ну вот не знаю я, что у них

Зато прекрасно знаю, что нас, людей, очень легко поймать на слабостях. А мужчин в особенности, потому что его слабостью зачастую является любимая женщина.

А судя по тому, что Жирный собрался давить на нее, он знал, что она для Секи значит.

Кстати… А они ведь, получается, и до этого знакомы были. Жирный торговым центром владел, а Сека тоже в торговле подвязан был, пускай и в оптовой. Так что есть самые разные варианты. Может быть, они даже дружили.

Я чуть отошел, откинулся на стенку и достал электронную сигарету. Затянулся, а потом посмотрел на индикатор, показывающий количество жидкости в баке. Ну а что, теперь снова экономить, мать его.

Это в школе этой дряни было сколько угодно, бери да кури. И у меня самого тоже запас был нехилый. Сперва получил партию за то, что роль живца сыграл, а потом еще и в благодарность за лечение.

Но ничего этого у меня больше нет. И что делать с этим вообще непонятно.

— Ну? — спросил Бек. — Что делать будем?

— В смысле? — я затянулся еще раз, выпустил пар в сторону и спросил. — А почему это ты у меня спрашиваешь?

— Ну а кого еще мне это спрашивать? — посмотрел на меня политеховец. В свете фонаря я увидел, как он бровь поднял.

— Не догоняю что-то, — я покачал головой. Дурачка включил, специально. Потому что понял, что он что-то предложить хочет.

Что-то, что мне, возможно, не понравится. Точно не понравится, я бы даже сказал.

Не потому что это как-то мои интересы ущемит, а просто не по нутру будет. Потому что…

— Ну бля, — выдохнул Бек и с таким лицом, мол, все тебе, дураку, растолковывать надо, принялся объяснять. — Фрай — почти левый человек. У него парни крутые, но что там ему в голову придет, хрен знает. Он может решить нас покрошить, например, и склад под себя подмять.

— Он Секе чем-то обязан, — заметил я. Слышал об этом раньше.

— Секе-то да, но война все спишет — это первое. А два — его люди про склад не в курсе были. Точнее, не знали, где он находится.

— Ну, Фрай-то понятно, — сказал я. — А мы тут с тобой причем? Конкретно мы.

— Если Секи нет, получается, банда колется, — снова принялся пояснять Бек. — Есть моя команда, есть твоя команда, если люди, которые лично Секины, и есть команда Фрая.

Насчет моей команды он, конечно, загнул. Это же не юниты в компьютерной игре, это люди. Они не будут беспрекословно делать то, что я говорю. Например, они не свалят вместе со мной из бункера, если я решу сделать это сам. Никто, даже Адик не пойдет.

— Блядь, Бек, что-то я не догоняю, — проговорил я. — Ты мне предложить хочешь или что?

— Ты ж вроде умный человек, татарин, — сказал он.

— Знаешь, — я затянулся еще раз, выпустил пар в сторону, после чего чуть отодвинул его от двери и положил пальцы на защелку. — Я пойду с Секой поговорю, попытаюсь его в себя привести.

— Ты уверен? — спросил он.

— Уверен.

— Ну иди, — Бек хмыкнул. — Попробуй-попробуй, хули.

Глава 23

Я постучал в абсолютно неприметную дверь. Ответа не было. Постучал еще раз, но и тогда мне не ответили. Тогда я просто рванул ее на себя, вошел и увидел Секу, который сидел за столом, обхватив голову руками, запустив пальцы в волосы.

Помещение оказалось кабинетом или чем-то таким. Тут ведь наверняка не только товар держали, но и надо было накладные подписывать и все такое. Хоть какую-то отчетность поддерживать. Все-таки с налогами было строго, и надо было платить хоть что-то, чтобы тебя точно за жопу не схватили.

Стол тут был простенький, картотеки какие-то, да еще сейф под столом. Открытый, кстати говоря, но что именно внутри лежало, разглядеть не получилось — щель небольшая совсем.

А на столе лежал ручной фонарик, который был единственным источником света. И, кстати, горел он совсем плохо и уже мерцал. Похоже, что батарейки выжимали из себя последние часы работы.

Пахло алкоголем, чем-то неплохим, по типу вискаря. Ну да, вон и бутылка стоит на столе, и бокал с ней рядом. Похоже, что Сека решил воспользоваться самым проверенным временем решения проблем — утопить их в алкоголе. Ну а что, это же всегда помогает, верно?

— А, кто? — поднял он голову, посмотрел на меня. — Рама, ты. Сходили, значит. Заходи.

Я вошел, закрыл за собой дверь и запер ее на щеколду, чтобы нас не побеспокоили. Сека сейчас в очень подавленном настроении, и я, если честно, хрен знает, как он на разговор отреагирует. Может быть и замочить меня попробует.

Изначально я планировал его успокоить как-то или еще что-то. Но теперь пришло понимание, что надо вправлять Секе мозги. Потому что иначе нам всем пиздец. Банда действительно на грани развала, Бек намекает, вон, что неплохо было бы нам с ним перехватить управление. Может быть, даже перемочив Фрая и его людей.

Ага, конечно, это же так просто будет. Они-то в отличие от нас как раз-таки вояки.

— Вискарь будешь? — спросил Сека и почему-то добавил. — Хороший, двенадцать лет. На особый случай берег.

— Нам работать еще, я пить не буду, — сказал я, увидел в потемках у стены стул, взял и уселся поближе к столу. — И тебе не советую. После сотряса пить нельзя, вообще.

— Да какая теперь разница-то, — проговорил он. — Мы все равно трупы уже все. Только вы пока об этом не знаете.

Однако. Дела тут совсем плохи, похоже.

— И хули ты нас заживо похоронил? — спросил я.

— Да потому что… Школы нет. Тебе рассказали, что возле нее видели?

— Да, — кивнул я. — Трупов кучу. И Надьки, кстати, среди них не видели. Так что тебе есть за что побороться, нет?

— Надька… — хмыкнул он. — Да лучше бы ей в той куче оказаться.

— Почему? — спросил я, больше чтобы раскрутить его на разговор. Потому что он, похоже, запереться собрался в себе и молчать. А это последнее, что мне нужно.

Ну я ж немало времени у психотерапевтов в кабинете провел.

Конечно, прием грязный, да и надолго он не сработает, но может к тому времени сладится уже что-нибудь.

— Ты же сам понимаешь, что Жирный с ней сделает.

— Может быть сделает, — сказал я. — Может быть не сделает. У нас есть варианты ему помешать. А если сидеть тут и бухать, то ничего не получится. Ну и вообще… Есть ведь варианты ему помешать.

— Помешать… — хмыкнул он. — Нам теперь сидеть тихо и не отсвечивать. Станем ему мешать — пиздец. Надьку он точно убьет. А потом и до нас всех доберется.

Непривычно это мне было. Главарь всегда уверенным в себе был, даже когда пулю словил. Я у него в ноге ковырялся — а он даже не шипел. А тут вот сидит сопли жует. Да что за хуйня вообще?

Он взял бутылку, налил себе еще немного виски, отставил в сторону. Тогда уже я взял бутылку, крышку, заткнул и положил под стол.

— Ты чего? — не понял он. Даже не матернулся, не «хули ты делаешь» сказал, а просто спросил.

— Ну, я думаю, нам сохранить действительно стоит этот вискарь для особого случая, — сказал я. — Когда Жирного вздернем и Надьку твою вернем. Вот тогда и разопьем все вместе.

— Рама, я же вроде нормально членораздельно сказал, — он начал злиться, а именно это мне и нужно было. Только чтобы он разозлился не на меня. Гнев его нужно было направить в нужную сторону. — Я не собираюсь воевать с Жирным. Затихаримся тут и переждем.

— И что, будем персики консервированные жрать и «Кока-колу» пить? — спросил я.

— А чем плохо? — спросил он.

— А в том, что мы в войну с Жирным уже ввязались, — сказал я. — Половина груза у нас. Мы его спиздили. Хотели весь, но не получилось.

— Что, блядь! — поднял он голову. — Кто приказал, нахуй?

— Я сам своих повел, — ответил я, решил, что Бека закладывать не стоит. Потом его предупрежу, и он подтвердит. — В общем-то факт в том, что груз у нас. Часть, по крайней мере. А это значит, что Жирный от нас никуда не свалит.

— Свалит, — тут же подобрался он. — Свалит, потому что мы ему груз отдадим. И обменяем его на Надежду.

Так и сказал полным именем.

— Ага, — кивнул я. — Мы ему один раз уже поверили, и чем это кончилось? Тем, что нас чуть не перехуярили. И если бы не я, то положили бы всех. И вот сейчас придем мы на встречу с грузом, и нас всех прикопают. А нет. Кого-то живьем возьмут, потому что он хочет узнать, где склад. И потом ввезут сюда. И вывезут и «Кока-колу» и персики эти ебаные.

— Да хули ты доебался с этими персиками? — не выдержал он.

— Не знаю, мне смешно просто, — ответил я. — Я тут яблоки падучие жрал, и радовался, если получалось сто граммов детского пюре найти не просроченного. А здесь целый склад этих персиков, бля.

Он посмотрел на меня как на ебанутого.

— Ты же понимаешь, что пока мы действуем, у нас гораздо больше шансов не только вывезти все это дело, но и Надежду вернуть? Если надо воевать — значит, будем воевать. Если ты продолжишь тут сидеть, то народ просто разойдется. Или еще хуже будет, кто-то твое место займет, подомнет под себя кого получится, а потом тебя завалит. И меня заодно. И всех, кто тебе верен.

— Что, разговоры такие пошли? — он посмотрел на меня, кажется, немного подсобрался.

— Да пока нет, но пойдут, уж будь уверен, — сказал я. — Сека, бля. Пока мы силу представляем, Жирный Надю не тронет. Он не дурак. Ему тебя живым надо взять, и он понимает, что если он ее убьет, то все, пиздец. Ты не успокоишься, пока его жирную тушу на фарш не пустишь.

— Не знаю… — он выдохнул. — Я бы, если честно, все-таки обменял этот груз и все.

— Бля… — я откинулся на спинку стула. — Ты сейчас рассуждаешь, как влюбленный подросток нахуй. Я не понима…

— Мы с Надькой со средней школы вместе, — перебил меня Сека. — Она в городе осталась, только потому что я уезжать не хотел. Решил, что тут могу реальные бабки сделать, а война когда-нибудь закончится. Сколько уговаривал — не поехала, сказала, что меня не оставит.

Ну понятно. Тут и долгие отношения, и то, что взяли ее чтобы использовать как козырь против него, и чувство вины, за то, что она из-за него осталась. В общем-то все понятно. Целый комплекс причин. Вот он и расклеился, как любой нормальный человек, на самом деле.

Даже не так. Как любой нормальный мужчина. В нас с детства воспитывали образ стального такого мужика, этому еще боевики способствовали старые. Наши отцы их любили, мы их любим. А в них герои очень редко самокопаниями занимаются.

А это нормально. Я сам это понял только после курса психотерапии. Как раз, когда стал понятно, что придуманному мной образу стального мужика соответствовать получается далеко не всегда.

— А то, что умереть могу… — продолжил он. — В моих делах меня, знаешь ли, в любой момент прикопать могли.

— Так вот именно, бля, — уже не выдержал я. — Ты ж бандит. Так рассуждай, как бандит, ебаный в рот. Тебе что, никогда воевать не приходилось? Еще до войны, наверняка ведь разборки бывали, и все такое.

— Ну да, — он вдруг пьяно усмехнулся. — Было дело….

— Что, вспомнилось? — спросил я.

— Да… Вспомнил, как мы Прибрежных завалили, — он коротко хохотнул.

Ну уже лучше. Выходит из меланхолии постепенно и вообще. Я насчет его разборок не в курсе, основные-то у нас в стране в конце двадцатых — начале тридцатых были. А мне тогда было очень мало лет, и жил я в небольшом городке в Татарстане.

Хотя у нас тоже. Рассказывали мне, когда подрос, как моя бабушка в морозильнике обрезы от полицейских прятала. Из которых людей убивали.

— Вот и сейчас по

— И что, предлагаешь к военным подкатить? — спросил Сека.

— Да, — кивнул я. — Как вариант. Может быть, у них помощи попросить. Мол…

— Так ты к ним и подкатишь без пароля, — главарь, а это был именно он, усмехнулся.

Ну вот, похоже, что правильную тактику разговора я выбрал. Развел его, конечно… Только что сопля соплей был, а теперь снова главарь. Воспоминания ли помогли, или реально понял, что еще не все потеряно. Черт его знает. Может быть и так, и так.

А может быть, ему просто поговорить надо было. Все забили: ну заперся и бухает, так чего к нему лезть. Можно ведь пожрать вдосталь, да еще и деликатесов, которых раньше не ел никто особо. Там же все больше консервы, да овощи, которые на своем огороде выращивали. Рабы.

— Ну, пароль я, допустим, знаю… — заметил я.

— Да протух твой пароль давно, — он махнул рукой. — Тут и пробовать нечего. Да и подойдешь ты один такой красивый, скажешь: вот у меня ваш груз, который я у вашего подрядчика отобрал, так что давайте-ка вы, дорогие мои, вздерните его, да вторую половину заберите. А потом проводите меня наружу, за город.

— Ладно, это потом посмотрим, — сказал я. — Сперва у меня предложение есть. Те, кто к школе ходили, говорили, что там сейчас люди Жирного копошатся. Собираются добро вывозить. Делать это они, естественно, к ночи будут, так что мы можем им помешать.

— Каким образом помешать? — спросил он.

— Ну один раз они уже к нам в засаду попали, — проговорил я. — Почему бы не засадить им еще раз? Как вариант?

— Засадишь им… — он хмыкнул. — Там народа будет. И они на этот раз будут нас ждать. Они потому в засаду и попали, что думали, что мы будем как зайцы улепетывать.

— А в итоге зайцы зубастые оказались, — пожал я плечами.

— А еще базар от школы в двадцати минутах ходьбы. Сам подумай, что будет, если вся их шобла со стволами завалится.

— Слушай, я все понимаю, — я запустил руку в карман, достал электронную сигарету.

— Не кури, — попросил он. — Тут вентиляция пассивная сейчас, не проветривается ни хрена. А генераторов нет, их еще батя мой вывез, когда к городской сети все подключил.

— Ладно, — пожал я плечами и убрал сигарету обратно в карман. Что-то я и в самом деле попутал. — Нельзя им дать груз так просто вывезти, понимаешь? Надо хотя бы раз налететь. В том, что отбить что-то получится, я сомневаюсь. Да и школу мы тоже вряд ли штурмом возьмем. Но надо дать им знать, что мы все еще вместе, что у нас силы есть.

Сека посмотрел в сторону, задумался. Потом открыл ящик стола, достал из него что-то, посмотрел. Только потом я понял, что это фоторамка. Кто именно там, хрен его знает, не видно, но похоже, что дорогой ему человек.

Хотя я и так, кажется, знаю.

— Как думаешь, Надьку уже перевезли на базар?

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Если честно, думаю что уже перевезли. В первую очередь.

Если она вообще жива. Но вслух этого произносить я не стал. Лишать человека последней надежды — это не вариант.

Если найдем ее труп… Вот тогда да. Но тогда Секу можно будет списывать со счетов, он спечется, если учесть как он о ней беспокоится.

Или наоборот. Соберется и будет мстить. И тогда я, честно говоря, боюсь представить, что будет с Жирным. И всеми, кто вокруг него.

Не знаю, раздобудет грузовик взрывчатки, загонит на базар и рванет его на хрен. И сам сгорит и кучу народа поубивает при этом. Где он этот грузовик возьмет?

А что, мало у нас по городу потерянных военных грузов? Вон, похоже, что они еще и какое-то совсем секретное оружие проебать умудрились. Если уж, конечно, мои выводы верны, и я ни в чем не ошибся.

— Ладно, — сказал он, убрал фотографию обратно в ящик. — Значит так. Ты как, своих поведешь?

— Своих поведу, — кивнул я. — И Бека со мной отправь с его пацанами.

— Может лучше Фрая? — спросил он.

Надо же, советоваться начал уже. А у меня есть причина Бека с собой взять. Причем такая, что не расскажешь никому.

Он ведь мне предательство предлагал только что, пусть прямо об этом и не сказал. И совсем не хотел, чтобы я с Секой разговаривал. Так что это нужно как-то решать. Ну вот и… Порешаем.

Если честно, я сам испугался мысли, которая проскользнула у меня в голове. Неужели я готов на такое? Неужели способен?

Да хрен с ним уже, способен. Бандит и бандит, чего тут врать самому себе. И мало того, что бандит, так еще и один из главарей, своя команда у меня.

А, значит, придется делать все, что на пойдет на благо моей банде. Даже если придется убивать своих. Пусть они и свои номинально совсем, как говорится.

Как там в старом кино говорили про Первую Гражданскую? Или это не там было? Как редиска, короче, человек — снаружи красный, а внутри белый-белый. А тогда белых очернять пытались, с грязью мешали.

— Нет, — я покачал головой. — Я бы только снайпера из Фраевских взял. А остальным лучше к базару пойти и посмотреть, нет ли суеты какой. Не придут ли военные. Одно в этой ситуации печально: связи у нас нет.

— Ага, — подтвердил Сека. — Рацию только одну взяли, а вторую ты сломал, вон.

— Если бы не сломал, у нас вообще ничего не вышло бы, — ответил я. — Тогда Фраевских к базару, мы с Беком к школе. Займем позиции и посмотрим, что и как.

— К вечеру выдвинетесь?

— Нет, — я качнул головой. — Прямо сейчас

А еще мне не надо Бека отсюда забрать. Меня подговорить не получилось, так он кому-нибудь другому начнет на мозги капать. А этого лучше избежать.

— Принято, — он поднялся. — Ну пошли.

Он обошел меня, открыл дверь и вышел в основное помещение убежища. Люди повернулись, посмотрели на него.

— Ну что, пацаны, — он усмехнулся, по-видимому привычному среди мелких бандитов обращению. — Считайте, лишили нас дома и крова. Мы год школу держали, все под себя сделали, запасов накопили. А они пришли и одним днем все отняли. Да еще и жизней наших хотели, но не получилось. Как считаете, справедливо это?

— Да хуй там плавал! — ответил кто-то один.

— Вот именно, — согласился Сека. — Жирный многовато на себя взял. Он, пацаны, как вошь. Вошь ползает, кровь пьет, жирнее и жирнее становится, и начинает на всех брюхом давить. И вот иногда вошь такой огромной становится, что ее терпеть уже невозможно становится. А потом ее давят.

Я сперва не понял, к чему тут этот диалог о прикладной энтомологии, но Сека продолжил:

— Пацаны, они ведь не просто дом у нас забрали. Наших жен и сестер тоже. Они всех под нож пустили, совсем не по-людски поступили. Значит будет воевать.

И народ закивал. Да, когда ему надо, он умеет зажечь толпу.

Глава 24

— А ты у нас врачеватель не только тел, но и душ, да? — спросил Бек, когда мы покинули убежище и двинулись в путь.

Идти-то здесь недалеко, буквально четыре двора пройти. Другое дело, что дворы в этой части города большие, просторные. Но и укрытий хватает, что тоже хорошо. Во-первых кусты разрослись, а во-вторых — машин брошенных полно. Хотя если нарвемся на какого-нибудь снайпера армейского, нам это не поможет.

Мы шли позади, в арьергарде, пользуясь тем, что вроде бы главари. Остальные двигались впереди, прощупывая дорогу. На ней самые разные опасности могут встретиться: от людей Жирного или военных, до команды каких-нибудь беспредельщиков или бродячих собак. Всякое может произойти.

На самом деле и в спину атаковать могли, но зато это возможность нормально поговорить. Наедине.

— Не понял, — уклончиво ответил ему я. — В смысле?

— Да в каком еще смысле это может быть? — спросил Бек и продолжил. — Сека заперся ото всех, и было видно, что сидел бухал. Переживает он за Надьку. А ты зашел, поговорил с ним, причем он даже не орал на тебя, это слышно было…

— Ты под дверью подслушивал стоял что ли? — спросил я.

— Нет, но…

— Слушай, — сказал я. — Я тебя Секе не сдал. Про твои предложения и все остальное. Но ты лучше подумай сам: с нами ты или нет? А то есть у меня такое ощущение…

— Я не согласен с Секой, — сказал он. — Нам нужно иначе действовать. Если есть вариант выбраться из этой жопы — надо с вояками кооперироваться. Так что…

— А ты думаешь, я ему не про то же самое прогонял? — спросил я. — Ему приспичило, надо Надьку спасти. И я его понимаю, я за свою женщину тоже порвал бы кого угодно. Пусть у меня ее и нет. А с военными… О чем ты с ними договариваться будешь? У нас половина груза всего.

— Так это по твоей вине половина, — он хмыкнул. — Если бы ты поторопился бы…

— Если б я поторопился, то у нас вообще хрен с маслом был бы, — сказал я. — И более того, меня бы самого не было. Завалили бы. Так что хоть что-то имеется. А вторую половину найдем.

— Ага, — кивнул он. — А заодно и Жирного вздернем, и Надьку спасем. Ты что ли это делать будешь? Ты, Рама, что, в супергерои записался у нас? Черный плащ теперь, каратель преступников и спаситель невинных девиц?

— Не юродствуй, бля, — ответил я. — Я и сам не знаю, что делать. Только вот что-то надо. И цель у меня такая же, как у тебя. Из города вырваться. Все, что тут творится, у меня в печенках сидит уже, блядь.

— Надеюсь, они и Надьку тоже того… — проговорил вдруг Бек.

Я посмотрел на него, но решил промолчать. Это не здоровая хуйня, честно говоря. Нет, на самом деле всем нам было бы легче, если ее уже нет на свете. Потому что тогда мы можем сосредоточиться на основной цели. А так Сека будет упорствовать.

Да только вот, все ведь на нем держится. А если он скиснет окончательно? Или вообще вздернется? Да хуй его знает, на что он способен.

Один двор сменялся другим. Ничего особенного, никого мы не встретили: дома и дома, местами обрушившиеся, если туда прилетали снаряды. Кое-где стекол нет, повышибало взрывами. В общем-то обычная для нынешнего времени картина. Даже и разрушений нет особых, не как там, под «Леманой» или сгоревшей заправкой.

Но все равно видно, сука, что город мертвый.

— Ты предложить хочешь что-то или нет, блядь? — уже решил спросить я конкретно. — Даже если мы сейчас на Жирного забьем, что сделать не получится, как ты с военными планируешь связаться? У тебя завязки есть?

Он ничего не ответил, а я продолжил:

— Нас с большей долей вероятности кончат просто, а перед этим выпытают, где мы груз оставили. И на этом все закончится. Сам ведь понимать должен, нет разве?

— Да, но…

— Короче, — сказал я. — Смотрим по ситуации. Если получится найти завязку — сделаем. Если нет, так нет. А пока работаем по школе. Завалим этих уебков, сколько получится, и хотя бы часть груза заберем. О себе позаботимся. Логично же?

— Да, — наконец сказал он. Хотя по тону было понятно, что он просто хочет, чтобы от него отъебались.

Да что с ним не так-то в последнее время, блядь? Чего он там навыдумывал себе? Из-за того, что теплое место потеряли что ли? Так у нас не хуже есть, а там и что-нибудь новое себе сообразим.

В его словах, конечно, были буквы, но не было смысла. Потому что не будут с нами военные работать.

Скоро мы догнали своих, которые собрались под одним

Они тут сквозные к счастью, так что можно войти, а там вскрыть одну из квартир и посмотреть, что творится на другой стороне. Благо Адик с нами, он умеет.

— Ну что, внутрь? — спросил у меня Бык.

Именно у меня, потому что я был на этой задаче главным. Сека это отдельно отметил, пусть оно и не понравилось Беку. Ну и откровенно говоря: нас с дюжину, а шестеро из моей команды. Остальные как раз Беку подчинялись.

Ну и Тень, как звали снайпера из группы Фрая, который пошел с нами. Парень он был мрачный, да еще и в нем военное прошлое отчетливо ощущалось. Точнее даже не военное, а будто наемником он был, и плевать ему кого валить. Хоть немца, хоть ненца. Ну, в команде у них все такие.

— Да, — кивнул я. — Сперва надо только посмотреть, не оставили ли там сюрпизов каких.

— Не будут они все подъезды в округе минировать, — сказал Адик. — На это взрывчатки не хватит ни у кого.

— Я пойду, посмотрю, — проговорил Тень. — Ждите.

— Я с тобой, — сказал я. Сам не знаю, что меня дернуло так рисковать. Может быть, хотелось у профессионала поучиться.

Он бросил на меня неодобрительный взгляд, но ничего не сказал. Потому что старшинство признал еще раньше. Приоткрыл дверь, едва-едва, чуть-чуть, проверил, нет там никаких лесок, и ничего такого. Потом проскользнул внутрь. Я вошел за ним.

Он включил фонарик и внимательно смотря под ноги прошел дальше. А потом остановился посреди подъезда у пролета, который вел на первый этаж.

Наклонился, провел по чему-то пальцем, а потом движением фокусника вытащил откуда-то гранату, крепко сжимая ее ладонью в перчатках с отрезанными пальцами.

— Вот такая вот хуйня, — шепотом проговорил он.

— То есть они все-таки заминировали? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Тень. — Это не они. Сам посмотри.

Он протянул мне гранату, но брать в руки я ее естественно не стал. А она выглядела нетипично. Я бы даже сказал, странно.

Как будто бейсбольный круглый мячик, к которому прикрутили бутылочное горлышко. Совсем не похожа на наши ребристые тушки «фенек» и на продолговатые РГД-5. А на ней еще и было написано желтой краской «M-67, FRAG».

— Че, блядь? — спросил я. — Американская что ли?

— Ага, — кивнул он. — Как видишь.

Какого хуя? Как здесь могла оказаться американская граната? Я могу такое представить, конечно, что трофейные у наших вояк оказались каким-то образом. Но все равно.

Тень вытащил из кармана какую-то проволочку, вставил в ушки и изогнул, после чего убрал в карман разгрузки. Теперь не взорвется.

— А теперь за мной, только тихо, — сказал он и пошел наверх, выключив фонарь.

Последнее меня порядком удивило. В смысле, без фонаря по почти полной темноте шариться. Нет, свет конечно проникает, но его немного совсем, окошки узенькие. А если там еще одна растяжка будет?

Голос его не выражал вообще никаких эмоций. Часто даже в шепоте они слышатся, а этот. Как будто железный, бля. Хотя я о нем не знаю ничего практически, а на медосмотре можно было что угодно сказать.

Мне не оставалось ничего, кроме как двинуться за ним. Тень вдруг остановился, а потом присел и принялся расшнуровывать ботинки. Значит, он уверен, что там кто-то есть. Мне пришлось сделать то же самое, правда для того чтобы стащить кроссовки достаточно было упереться носком одного в пятку другого. Но на нем были берцы.

Разувшись, мы пошли следом. Он двигался вообще неслышно, но у меня так не получалось. Тремя этажами выше он жестом показал мне, мол, стой, а сам двинулся дальше. И примерно полминуты спустя, прошептал:

— Поднимайся.

Я пошел за ним, и он показал мне еще одну гранату.

— Профессионал работал, — сказал он. — Тут растяжку сорвал бы — это говно на леске повисло бы и в воздухе разорвалось. А воздушный подрыв — это с гарантией пизда всем, кто на площадке.

Меня аж пробрало. Это кто же такой интересный может быть? Неужели кто-то из «Волков» заинтересовался людьми Жирного, и за школой наблюдение устроил? Хотя…

Может быть, они и не собирались с ним дел иметь, и собирались ебнуть, после того, как груз им доставили бы? Или конкуренты тех вояк из Крестов объявились, тоже из ВС РФ или ЧВК, но не те же, что его под это дело подписали.

А может быть и те же. Решили, что Жирный груз заныкал, чтобы их пошантажировать. Мало ли.

Короче, варианты у меня в голове крутились, но мне не оставалось ничего кроме как идти следом за Тенью. Бля, звучит как прозвище индейца какого-то. «Следующий-за-Тенью».

А еще двумя этажами выше он остановился перед приоткрытой дверью и прижал палец к губам. Я прислушался. Говорили на каком-то незнакомом мне языке, явно не на русском. Хотя по окончаниями я понял, что это литовский.

— Čia Storo žmonės. Plėšikauja.

Я посмотрел на Тень, и только только усмехнулся.

Чего? Чухонский шпион? Здесь, посреди города, да еще и возле школы? И чего он тут делает вообще? Он один или как? Может быть, тут целая группа сидит?

Хотя судя по всему один. Потому что группа уже заметила бы нас, и мы были бы мертвы. Перебили бы нас диверсанты за несколько секунд, и на этом все. Конец. Мы только с такими же бандитами бодаться можем, против настоящих вояк вообще никак.

Ответа я не услышал, похоже, что он говорил по рации. Снова слова:

— Nežinau aš, ar čia tas krovinys. Greičiausiai jis jau jų bazėje.

Тень прислушался. Неужели он этот язык понимает? Ну а что, я не удивлюсь, если он действительно бывший ЧВКшник, то ему наверняка приходилось воевать по всему миру. И с такими же литовцами в том числе. Говорили, что в западных военных компаниях не так уж мало младоевропейцев. Потому что свою экономику они убили во время евроинтеграции, и чтобы заработать нормальные бабки массово шли в частники.

— Jei toks protingas, pats išlipk ir eik patikrinti.

Что-то он там объясняет. Ничего не понятно по-прежнему. И чего Тень слушает? Валить надо. Или?

Похоже, что в планах у Тени вовсе

— Na ir kas, kad jie mane pažįsta? Jie ir tuos šūdžius pažinojo, bet vis tiek visus nudėjo. Koks jiems skirtumas dėl kažkokio prekeivio? Gerai. Ryšio pabaiga.

Тень ухмыльнулся и потом жестом показал, мол, за мной.

Умудрился как-то приоткрыть дверь, и неслышной же тенью вошел внутрь. Причем за оружие он не взялся. Я же не нашелся даже, что сделать: сперва взялся за автомат, потом подумал, что в квартире в замкнутом помещении он будет не очень удобным и достал пистолет. Правда и тот на предохранителе стоял, я скинуть его — это очень громкий щелчок.

Тень уже успел ворваться в помещение, а потом оттуда послышался громкий голос:

— Ну, привэтас, бахуриукэли!

А потом хлесткий звук удара. Я ворвался следом и увидел лежащего на полу человека без сознания с лицом, прикрытым маской и капюшоном. На полу лежала рация, военная и явно иностранного вида. По таким еще и переговоры зашифрованные, наверное, идут. Вот он и не боялся, что его кто-то услышит.

Рядом — пистолет пулемет, больше похожий на игрушку. MP5 Kurz такой называется, и у меня даже в детстве такой был, что забавно, в натуральную величину. Только у этого помимо интегрированной рукоятки была еще накручена труба глушителя. А вместо штатного целика стоял какой-то микроколлиматор на повышающей планке. В этом разобраться мне оружейных знаний хватило.

Ну в общем-то такой типичный набор диверсанта. Наверное, мне с ними дел иметь еще не приходилось. Но что-то тут было не так. Рюкзак был слишком… Знакомым. Где-то я его уже видел.

Догадка уже проскользнула у меня в мозгу. Я сделал несколько шагов вперед, пнул оружие в сторону, а потом наклонился и сорвал с парня капюшон. А следом за ним и лыжную маску.

— Да ебаный в рот, как так-то?

Это был Леха. Тот самый челнок, которого я лично притащил с противоположного берега Великой, которого отвел на базар, а после представил Секе. И они даже о дани заговорили.

Да пиздец. Он же сам у нас выспрашивал, не чухна ли мы, подозревал, типа. А еще по-русски разговаривал вообще без акцента. Так…

Он наверное сам просто русский, нет? Мало ли у них там таких осталось, кто еще на историческую родину не вернулся? Сперва вроде как проблемы были, им в статусе граждан отказывали, и еще что-то.

А теперь… А теперь русские им понадобились. Именно в качестве шпионов. И знание русского, как родного, тут как раз впору. Вот так вот.

Значит, он не просто шпион, он еще и крыса. На чухну работает, блядь, под своих же копает. Хотя какой он нам свой… Тварь ебаная.

— Вяжи его, — сказал я. Сам не знаю, зачем, больше всего мне хотелось этому уебку просто пулю в башку пустить, но что-то подсказало, что так делать не нужно. — Я пока в рюкзаке посмотрю.

Тень послушался, непонятно откуда достал веревку длинную. У него вообще руки очень ловкие, чисто фокусник. Наклонился, перевернул шпиона на живот, и принялся связывать.

Я же взялся за рюкзак. Магазины к MP-5 этому, маленькие, двадцатизарядные. Еще один — большой, барабанный, патронов на пятьдесят, наверное. Какая-то еда, уже русская, консервы самые обычные. А рядом и НАТОвский паек в такой коричневой упаковке.

Понятно, почему этот упырь так не хотел, чтобы мы его рюкзак посмотрели. А еще и послушал, остановил.

А может быть и пацаны те, которых мы с Жорой и Игорьком поубивали, просто узнали, что он шпион? Потому и пиздили? А мы их, получается, привалили, да еще ни за что. И вояк я потом на них навел.

Вот ведь блядство. Развел. Как детей развел, нахуй, как школьников. Пидорас.

Вот и пачки патронов, какие-то не русские тоже. 9×19мм QuakeMaker. Я вскрыл одну, посмотрел — красное донышко гильзы, а пуля с насечками, как будто специально чтобы раскрываться в ране.

— Экспансивные, — проговорил за моей спиной Тень, уже нормальным голосом. — И скорость пониженная, чтобы звук потише был. Вообще, кстати говоря, запрещены во всех армиях мира. Как и все экспансивные патроны.

Ну да, блядь. Знаем мы, как у нас эти конвенции Женевские и прочее соблюдается. Особенно нашими западными партнерами, чтобы их…

Гранаты, такие же круглые, еще две штуки. И последнее — коммуникатор. Чем-то похож на тот, который мы у Валеры отобрали, но при этом отличается. Западный значит, другой совсем.

Я повернулся и увидел, что Тень спеленал шпиона полностью. Руки, ноги, даже рот заклеил. Тот не очнулся еще, но лежал.

А потом до меня дошло. Это же, блядь, шанс. Самый настоящий.

Военные с нами иметь дела не будут, потому что мы — левые люди для них. А вот если притащить им настоящего чухонского шпиона целиком… Вот тогда может и разговор пойти.

— О чем они говорили-то? — спросил я у снайпера.

— О грузе, — ответил он. — И похоже о том грузе, за которым мы шли и фуру эту искали.

Так вот зачем этой твари на другой берег понадобилось. Вот же, блядь.

Нет, нам теперь этого упыря кончать нельзя. Совсем наоборот, мы будем его беречь и с ложечки кормить. А потом в качестве мостика используем. Между нами и военными мостика.

Да. Придется постараться, конечно.

Но мы постараемся.

Наиль Выборнов

Диагноз: Выживание 3

Глава 1

Естественно мы не стали садиться в одну квартиру все вместе. И даже в один дом. Разделились, остальные разошлись по позициям. Со мной в подъезде остались Адик и Бык, ну и Тень, который должен был занять позицию наверху. Бек должен был уйти командовать своими, но пока что тоже остался.

Потому что мы собирались допросить пленного шпиона. Уж не знаю, какой он национальности, да и не так это важно. Узнаем чуть позже.

— Ну и что вы по этому поводу думаете? — спросил я, обернувшись к своим товарищам.

— Да ничего не думаю, — ответил Бык. — Мне его порвать хочется. Прикинь: это же такие уебки, как он, арту наводили. Рация вон, у него какая, американская наверное.

Он вообще разозлился больше всех, когда узнал, в чем дело. Подошел к парню, пнул его ногой пару раз, после чего наклонился и спросил:

— Ну? Наводил ты арту, нет, уебок?

— Ладно тебе, погоди

Он посмотрел шпиону прямо в глаза. Он мало того, что связал его, так еще и раздел, оставив в одной майке и трусах. И рот заклеил, чтобы не кричал. Тот не смирился со своей участью, естественно, бешено вращал глазами, но ни звука произнести не мог.

— В смысле? — не понял здоровяк.

— Его военным надо отдать, — проговорил Бек. Ему, похоже, пришла в голову та же идея, что и мне.

Единственное, на что мне приходилось надеяться, так это то, что эта идея сыграет на то, чтобы он сохранил лояльность Секе. Ну вот не хотелось мне его подставлять или убивать, тем более, что попробуй еще это сделать. Политеховец далеко не тупой, и сам легко может меня подставить.

Поэтому надо ходить и оглядываться. Вот и я буду ходить и оглядываться, как говорится.

— Да, — кивнул я. — Приносим им этого упыря. Говорим, что хотим работать вместе. Может быть, помогут и с ситуацией с Жирным.

— Так что ему очень не понравится то, что наши с ним сделают, — Тень улыбнулся, одними уголками губ. Если учесть, что лицо его абсолютно не выражало эмоций, то это выглядело даже жутко. — И он им все расскажет, как миленький. Особенно если до «Волков» дойдем.

— Идея-то неплохая, — проговорил Адик. — Да только вот я не понимаю, с какого перепуга воякам нам помогать с Жирным? Ну, заберут и спасибо скажут. Может быть, припасов подкинут с барского плеча, хавки там, еще чего-то. Но с Жирным воевать точно не станут.

— С Жирным придется самим повоевать, — сказал я. — Но если убедим вояк, что мы более надежные партнеры, чем этот уебок, то может и получится что-то.

Про груз никто ничего не говорил. Тень был не в курсе по поводу того, что нам удалось часть груза забрать, как и Фрай. И это хорошо, не нужно, чтобы оно разошлось.

Поймал на себе взгляд Бека. Лишний довод в пользу того, что не станет он мне помогать. Ну не хочется ему воевать… Вот ведь зараза…

А ведь остается только одно. Нет, прикопать по-тихому не получится, но придется заложить его Секе. И пусть уже он решает, что делать. Убивать вряд ли будет, но вот следить начнет круглыми сутками.

Иначе может так получиться, что и пленный исчезнет, и груз куда-нибудь потеряется. Ключик-то от той квартиры вот он, у меня в сумке нагрудной висит. И моим сказано не распространяться о том, где груз. Но выяснить все равно можно при желании.

— Давайте поспрашиваем его что ли? — спросил я кивнув на парня. — Он и по нашему делу может знать.

— Ты сможешь его расспросить? — вдруг повернулся ко мне Тень.

— Конечно, — я усмехнулся. — Я же врач. Как нервы идут, знаю, так что и пощекотать их смогу.

— Только без членовредительства, — сказал снайпер. — Ладно, спрашивайте, а мне, пока вечер не наступил, надо снайперские позиции оборудовать. Потом расскажете.

— Да без балды, — кивнул я. — Все расскажем.

Странно даже, что снайпер не остался послушать. Хотя… Ему ведь реально позиция нужна, с которой будет видно школу и двор. И не одна, чтобы сменить быстро можно было. Может он там сейчас квартиры вскрывать будет. И умеет, наверное, почему нет.

А так даже лучше, что он ушел, мы его о совсем уж щепетильных делах можем расспросить.

— Посадите его кто-нибудь, — сказал я. Так удобнее будет.

Бык подошел к парню, поднял его без особых трудов — тот мелкий был по сравнению с нашим богатырем. Усадил у стены просто, потому что его так спеленали, что на стул не получилось бы. Потом наклонился, сорвал клейкую ленту с его рта. Резко так.

Скотч армированный, а Леха, как и все мы, зарос естественно. Не борода, конечно, а щетина жесткая. Но все равно клоками оторвалось. Он вскрикнул, а Бык тут же долбанул его по голове открытой ладонью.

Шпион посмотрел на нас всех затравленным взглядом. Открыл рот и тут же его закрыл. Может быть, он там историю уже придумал, чтобы оправдаться. О том, что на самом деле он не шпион вовсе, а вовсе наш русский военный. Или просто торговец.

Короче, придумывать он мог вообще все, что угодно, только вот понимает, что это не сработает. Потому что взяли мы его с поличным. Мало того, что он тут по рации разговаривал, так еще и литовском ведь пиздел.

— Ну и как тебя звать-то теперь, а? — я присел на корточки перед ним так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Лехас?

Не знаю, почему, мне в голову ничего лучше не пришло, чем просто взять его имя и добавить литовское окончание «-ас». Ну у них ведь реально все имена так строятся. Наверное.

— Да иди ты на хуй, — ответил он. — Я русский.

— Да какой ты нахуй русский, — Бык отвесил ему подзатыльник. — Вот он, — здоровяк кивнул на меня. — Более русский, хоть и татарин. А ты тварь чухонская.

— Ага, — кивнул он. — Собрались тут, бля, русские. Когда моих родителей гражданства лишили, в правах понизили, так никто из правителей ваших не дернулся. Когда запретили на языке моем говорить — тоже. А столько же, блядь, о защите русского мира рассказывали. И что мне делать оставалось, кроме как в армию идти? Там-то хоть…

Бык отвесил ему еще один подзатыльник открытой ладонью, после чего спросил:

— Ты что, сука, хочешь, чтобы мы тебя пожалели что ли? — на лице здоровяка появилась гримаса отвращения. — Рассказывай бля, как тебя в город забросили.

— Да не забрасывал меня никто, — ответил он. — Я тут года три уже как живу. Нелегально, с литовским паспортом, но коррупция, Слава Богу…

— Ты чего Бога, нахуй, вспомнил? — спросил Бык, и снова пизданул его по затылку. На этот раз так сильно, что аж зубы лязгнули.

— Да все, Бык, хорош уже его пиздить, — не выдержал я.

— Да хули он все жалится, — проговорил здоровяк. — Жизнь у него херовая, ничего не знает… Ты хоть в курсе, что они у себя с русскими устроили, когда война началась? В

— Отойди уже, — мотнул я головой. — Про преступления их потом поговорим, а сейчас надо его послушать. Есть у меня еще несколько вопросов, а ты прерываешь все время.

Бык надулся, явно обиделся. Отошел в сторону, к окошку, встал возле него. Похоже на школу смотрит. Ну пускай. А пиздить лишний раз шпиона действительно не надо, к тому же он ведь еще нужен будет.

Я открыл рюкзак и вытащил из него хирургический набор. Я вообще не знаю, на хрена его тащил с собой, потому что операцию провести точно не смог бы. Но взял. И хорошо, потому что остальные мы либо Жирному продали, либо они ему в руки попали так. После того, как они школу взяли. Но есть там помимо пинцетов, зажимов и скальпелей ножи вполне себе устрашающего вида. Ампутационные. И пила ручная, чтобы кости резать, тоже имеется.

— Так вот, Лехас, — обратился я к нему выдуманным именем. — Мы тебя убивать не будем в любом случае, ты нам нужен. И даже пиздить не станем особо. Но я врач, ты же в курсе. Причем врач неплохой. Так что ногу тебе я тебе откромсаю без проблем. И ты даже от заражения не умрешь, потому что обработаю все и антибиотики проколю, пока ты у нас будешь. Не надейся.

— Лучше руку, — проговорил Бек. — Тащить его еще к военным. Пусть своими поработает. А если ты ему руку отрежешь, то он и сбежать не сможет.

— Вот так вот, — кивнул я. — Значит, руку отрежу. Культю красивую сделать, конечно, не смогу, потому что не умею толком, косметическими швами не владею. Но как кожный лоскут выкроить и потом его пришить, я знаю.

— Да ты не пугай меня, — ответил шпион. — Меня уебки ваши в форме все равно ведь на куски порежут.

— Не порежут, — я покачал головой. — Если ты расскажешь все нам по делу. Мне тот мрачный, который ушел позицию искать, перевел, что ты там по рации пиздел. Так вот, ты про груз говорил. И этот груз нас очень сильно интересует. Потому что нас всех за него чуть не перехуярили, бля. И эта куча трупов, которую в окно видно — это наши люди, бля. Так что рассказывай, что там.

— Там оружие, — ответил он.

— Какое? — задал я следующий вопрос.

— Я не знаю, какое, — Леха покачал головой. — Но та компания с блокпоста, к которой мы вместе ходили, собирается использовать его, чтобы на прорыв пойти. Там вояки ваши пополам с «Волками». Она его проебали в самом начале, не зря наши утюжили тут все так. А теперь нашли.

Понятно. Значит, по крайней мере, с этим я угадал. И Жирный решил этим воспользоваться, попытаться выйти из окружения вместе с военными. А там можно устроиться так или иначе.

Вопрос только в том, почему он говорит про «часть военных». Почему не все.

— А почему не все? — спросил я. — Почему вояки вообще держатся до последнего? У них сил на прорыв, типа, пройти не хватит?

— Потому что у них приказ есть держаться, — ответил шпион. — Потому что они охраняют лаборатории.

— Какие еще, нахуй, лаборатории?

— Военные, естественно, — Леха вдруг криво усмехнулся.

— Какие лаборатории? Какое оружие? — спросил Бек. — Рассказывай, бля. И не пизди, что не знаешь.

— Да я ебу что ли про оружие? — Леха тоже вспылил. — Химическое, электрическое, лазерное — я не знаю, реально. Просто в курсе, что оно может помочь прорваться из города. Да и вообще. Оно ведь не столько для того, чтобы самим выбраться, сколько чтобы блокаду прорвать.

— А толку-то? — не понял я. — Один ведь хрен тут до Питера и Новгорода все вашими оккупировано.

— Уже нет, — качнул головой шпион. — Под Новгородом бои. Ебать там кровавая баня, если верить тому, что по радио говорили. А в Питере держатся ваши до сих пор. Им же в этот раз подходы не перекрыли, как в тот.

Ну да. Это он, очевидно, про блокаду Ленинграда. Но сейчас все иначе, потому что наши Финляндию взяли. Зря они в двадцатых в НАТО вступили, очень зря. И снабжение у города есть.

— А что за лаборатории? — спросил я.

— Там все секретно, но наши очень хотят знать. Я искал, пытался найти варианты внутрь попасть. Даже знаю, где один вход находится, это точно. Но только там ключ-карта нужна, а мне ни одной не попадалось.

— Все, ладно, — сказал я. — Теперь давай рассказывай. Гопа та тебя пиздила, потому что спалили, что ты шпион чухонский?

— Неа, — покачал головой Леха. — В доме, где они сели, один из ученых жил, если спискам, которые нашим слили, верить. Я попытался войти, проверить, не осталось ли там карточки. Не нашел, а они меня спалили. Подумали, что я у них спиздил что-то.

Ну, значит, мелкие бандиты все-таки бандиты и есть, чуть легче на душе стало.

— А на базар ты пошел почему?

— Да потому что вы сами проговорились, что по делу Жирного к воякам идете. А информация о том, что он в этом деле замешан, у нас уже была. Вот я и увязался за вами. И ничего, помог же даже.

— На базаре у тебя кто-то свой есть? — спросил я. — Тоже из шпионов тебя тебя?

— Нет, — он помотал головой. — Там информаторы есть. Которым после войны, если все выгорит, обещаны подъемные и гражданство Евросоюза. В вашей сраной Рашке никто оставаться не хочет.

Мне захотелось его еще раз пиздануть, но я не стал. Пусть говорит, что хочет. Он все равно труп живой, как только мы его к воякам отведем, они ему сперва сильно шкуру попортят, а потом кончат, скорее всего.

— Кто? — спросил я. — Как зовут, как выглядит?

— Старый такой, — ответил Леха. — Авенирычем зовут. Он у Жирного кто-то вроде начмеда.

Да ебаный в рот, вы серьезно что ли. То есть один из ближайших людей в окружении Жирного на самом деле — чухонский шпион? Пусть и не шпион, а на самом деле просто информатор.

—

Он посмотрел на меня заинтересованным взглядом. Я почему-то ждал, что он сейчас назовет имя, причем кого-нибудь из присутствующих в этой комнате. Специально, чтобы нас рассорить.

— Нет, — он покачал головой. — Среди ваших нет. Главного вашего пытались завербовать, еще когда он контрабанду таскал через границу. Но не смогли, не пошел на сотрудничество.

Меня аж гордость взяла за Секу. Ну а чего, пусть и бандит, причем бандитствовал еще в старые времена, до войны, а все равно человек с понятиями. Родину не предал.

Пафосно звучит и глупо, но так и есть. Одно дело — наебы с налогами, контрабанда, может даже разборки какие-то, к тому же они между бандитами происходят. А совсем другое — вот такое вот, напрямую на врага работать. Причем, сука, на страшного врага, который нас всех уничтожить хочет.

Короче, можно бандитом быть, а можно предателем. И второй определенно хуже, чем первое.

— А в этой части района кто-нибудь еще есть?

— Информаторов пара человек, — он будто попытался что-то скрыть.

— А шпионов типа тебя? — задал я следующий вопрос.

— Не знаю, — Леха покачал головой. — Реально не знаю. У нас были условия: полная изоляция друг от друга. Вообще наверняка кто-то есть, но… Я не в курсе. Да и вообще, я не должен был сюда приходить. Если бы не груз, то не сунулся бы.

Что-то слишком охотно он про груз говорит. Странно даже. Вроде только что на хуй слал, вообще ничего говорить не хотел, а теперь песню будто поет, соловьем разливается.

— Пацаны, — вдруг проговорил он, подняв голову. — Если вы груз достанете, и мы вместе его до точки эвакуации донесем… Мы вас из города выведем. Переправим в тыл…

Я посмотрел на Бека, глянуть, как он отреагирует. Нет, никак. Понимает, что это самый элементарный лоховской развод.

— Точка эвакуации недалеко — у Родины. И я так понял, что часть груза уже у вас. Даже если весь не сможете добыть, вас уже за это выведут, через все кордоны проведут. Я вам слово даю, пацаны.

А вот Бык не выдержал, повернулся, сплюнул прямо на пол, сделал несколько шагов к пленному и пнул его в живот.

— Ты за кого нас принимаешь? — спросил он и ткнул еще раз. — Ты думаешь, мы ссучимся что ли? Ты думаешь, мы на пиндосов работать будем? Я чего, думаешь, сука, не знаю, что у нас оттуда два выхода будет? Либо в добровольцы, своих же убивать, либо в диверсионную школу.

— Хватит! — прикрикнул я уже на здоровяка, который замахнулся уже в третий раз. — Хватит его пиздить, держи себя в руках уже.

— Блядь, у меня сестра в Эстонии, Рама, — повернулся ко мне Бык. — Ты бы знал, что ей вытерпеть пришлось. А теперь я вообще не знаю, что с ней. Я этих упырей ненавижу.

— Так иди воюй, бля, — прохрипел Леха. — Хули ты тут, как крыса, по руинам прячешься? Или к воякам своим и скажи: дайте мне автомат, хочу чухну хуярить.

Бык повернулся к нему, замахнулся, чтобы еще раз его ударить, после чего сказал:

— Да я прямо сейчас начну ее хуярить.

— Ты не понимаешь разве, что он тебя провоцирует? — не выдержал я. — Не можешь спокойно сидеть — иди выйди, проветрись-покури.

— Я не курю, — мрачно ответил Бык. — Сам же знаешь, боксер.

— Ладно, — вздохнул я. — Заклей ему рот. Вроде бы все уже услышали.

Бык, похоже, и сам этому моему решению был очень рад. Взялся за тот же самый кусок скотча, налепил ему на лицо. Видно было, что еще раз врезать хочет, но только не решается пойти на нарушение прямого запрета.

Ну и хорошо.

— Пацаны, — сказал я. — Вот что, слушайте. О том, кто это такой — знать никто не должен. О том, что шпион чухонский. Если кто-то спросит, то говорим, что должника прикрутили… Хотя нет. Говорим, что это человек Жирного, тогда скорее поверят. Секе расскажем, остальным — ни слова.

— Почему? — спросил Бык.

— Потому что мы его военным отдать собираемся, — ответил я. — Надо чтобы это кто-то узнал. Да и мало ли, пиздел он о том, что среди нас нет шпионов, информаторов и вообще. Вдруг пиздел, есть такая возможность?

— Ты предъявить кому-то что-то хочешь? — тут же вскинулся здоровяк.

Да что ж с ним такое сегодня. Похоже, что история с этим шпионом его действительно за живое взяла. Вот ведь зараза. Ладно, походит и успокоится потом, не совсем же он ебнутый.

— Все-все, успокойся, — сказал я. — Это просто мера предосторожности, бля. Но касается всех. Не болтать. С Тенью я сам поговорю.

Хотя ему плевать на то, что я там скажу. Фраю он точно расскажет, а говорить ли остальным членам группы — он уже сам будет решать. Да уж, большой вопрос, что там и как получится.

Народ замолчал. Бык набычился и отошел к окну, Адик уселся на диван, Бек так и остался стоять у стены, скрестив руки на груди. Все что-то думали, у всех мысли бродили в головах.

Я поднялся и снова подошел к рюкзаку Лехи. Из него уже все вытащил раньше, но меня интересовало другое. Сама сумка. Она средних размеров, вот только это был военный рюкзак, тактический. Сперва подумал, что реплика одного из иностранных, но теперь считаю, что может быть и оригинальный. Кто его знает, может забросили.

Открыл большое отделение, запустил внутрь руки, проверил вместимость. Нормально, она такая же, как и у моего. То есть все сложить можно будет.

Вот еще один отсек у него, справа. Открыл — пустой, но тоже вместительный. Туда в общем-то полноразмерное оружие влезет при необходимости, автомат или что-то такое. Можно будет запасной ствол с собой таскать, например, дробовик. Или снайперскую винтовку, ага. Я же так здорово с оптики стреляю, что никогда не пробовал.

А вот третий, на самом верху. В чем, очевидно, рацию хранили. Как раз под ноутбук или что-то такое.

Ну, я думаю, никто против не будет, если я этот рюкзак себе заберу. Он лучше моего, должен и вес удобнее распределять, к тому же весь стропами MOLLE обшит, так что

Не знаю, зачем, но что-то подсказывает мне, что необходимость таскать на себе большие грузы может стать критичной. Потому что вряд ли мы долго на одном месте просидим. И нам ведь в любом случае этого упыря тащить с собой на тот берег.

Я открыл один из малых боковых отсеков и нашел там подсумок аптечки. Обычный. Вскрыл — нормально, инъекторы какие-то. Я в лекарствах военных не разбираюсь, но, думаю, пойму что-нибудь. Второй оказался пустым.

А вот в третьем был коммуникатор. И как я его упустил вообще в самом начале? Хотя и не шарился ведь особо.

Достал, покрутил в руках. Он был похож на тот, что мы отобрали у Валеры, но все равно другой. Похоже, что НАТОвская модель. Вояки сейчас все с коммуникаторами ходят, по крайней мере, офицеры. Это, считай, наследие их планшетов для документов, где всякие карты лежали и тому подобное.

— Дай посмотреть, — тут же оживился Бек, увидев мою находку.

Я решил передать ему, почему бы и нет. Он сам подошел, протянул руку, и я вложил в нее коммуникатор, сам встал сбоку, за правым плечом, чтобы тоже видеть, что на экране показывается. Политеховец покрутил гаджет в руках, после чего проговорил:

— Хрен знает, никогда таких не видел.

Он нажал на кнопку, и коммуникатор естественно запросил пароль.

Бек повернулся, подошел к пленному шпиону и снова сорвал с его губ скотч, после чего проговорил:

— Пароль какой?

— Пошел на хуй, — ответил парень.

Ну этого я терпеть уже не стал. Подошел к разложенному на полу хирургическому набор, достал ампутационный нож, и спросил:

— Левую или правую?

— Чего? — не понял он.

— Левую или правую руку будем отрезать, говорю, — повернулся к Быку, и сказал. — Давай развязывай его и раздевай. Только смотри, чтобы не дернулся.

Здоровяк, похоже, этот приказ был выполнить только рад. Двинулся к парню, поднял одной рукой и уложил на живот, после чего надавил коленом между лопаток. И стал ковырять узлы.

— Не надо, — проговорил Леха. — Не надо, я назову.

И назвал, какой-то рандомный набор цифр и букв, который ничего не мог означать. У меня-то пароли всегда были такими, чтобы ассоциации вызывали. А тут вот оно как.

Бек ввел, и экранчик загорелся, выводя рабочий стол. Все было на английском, но политеховец, похоже, знал этот язык. Что-то поковырял, понажимал.

— Связь со спутником есть, — потом открыл карту и добавил. — Навигатор тоже работает. О. Тут отметки какие-то.

Он повернулся к Лехе и спросил:

— Это что?

— Закладки, — ответил полузадушенный шпион. Бык пусть и перестал ковырять веревки, но ногу не убрал.

— Какие еще закладки? Что в них?

Ну ясное дело, что не вес.

— Оружие, патроны, бронежилеты, документы поддельные, — ответил парень. — Они по всему городу, их заранее информаторы делали.

— Сходим? — тут же спросил Адик, повернув ко мне голову. И по-видимому, чтобы подкрепить свое предложение, добавил. — Если недалеко. И до ночи еще время есть, успеем.

Они все ждали моего решения. Потому что я — главный. И всем хотелось пощупать, что там может быть, в НАТОвском тайнике. Это просто интересно. Да и любим мы все оружие, а импортные игрушки редко когда в руках удается подержать.

— Сходим, — чуть подумав, кивнул я.

Глава 2

Ближайшая закладка была в Родине. Прикинули по карте: примерно час идти. Ну и решили, что дело стоит свеч и отправились. Леху с собой естественно взяли, руки оставили связанными, а ноги вот освободили.

Никого по пути не встретили, ну и пришли скоро. Бек прочитал заметку к отметке, и оказалось, что тайник находится на третьем этаже стандартной русской новостройки. В одной из квартир. Так что скоро мы уже были у ее двери.

Ага, понятно. Одна из тех самых квартир, где никто не живет. И происходит в них самое разное, в зависимости от того, кому она принадлежит на самом деле. Чаще-то всего такие оформлены на каких-нибудь бомжей, и сразу же отданы в залог, для того чтобы те продать ее не могли, да и вообще не имели особых имущественных прав. А за это получали определенную сумму на жизнь.

Распространенная схема, бандиты ей часто пользуются в случае, если им нужны надежные укрытия. Думаю, что и у Секи как минимум пара таких была.

Там могут лежать оружие, деньги и поддельные документы, если такие хаты принадлежат бандитам. Или наркотики храниться, тоже как вариант, если надо где-то держать крупные партии. Контрабанда.

А могут просто деньги. Прям штабелями в комнатах. Рубли в огромном количестве, а поменьше — доллары и евро. Потому что хреново в наше время с валютой, ее практически нигде не принимают, а обменять можно только в левых местах и совсем не по тому курсу, по которому это делают те же нефтегазовые промышленники.

Но это если квартира на самом деле принадлежит какому-нибудь чиновнику. Если он копит и складывает их туда на сытую старость. Или если общаг держит.

А вот что бывает, когда такими квартирами владеют американские шпионы, нам только предстоит узнать.

— Открывай, — я чуть толкнул Леху вперед.

— Сам открывай, — ответил он. — Я вас и так довел. Что вам еще надо.

Нет, не так просто эти дела. Сюрприз там какой-то, определенно. И он хочет, чтобы мы на этот самый сюрприз попались. Нет уж, хуй тебе по всей роже, падла.

— Люди в мире, Леха, делятся на две категории. У одних в руках пушка, а вторые открывают им двери, — проговорил я и снова приказал. — Открывай давай.

Он выдохнул, а потом все-таки вставил ключ в замок и повернул. После чего повернулся ко мне.

— Тень, проверь, там что-то стоять должно, — проговорил я.

Леха снова вздохнул. Похоже, что надежда съебаться его еще не оставляла. Вот ведь сученыш мелкий, падла. Свалить не пытался по дороге, но ведь видно было, что ищет момент. Хотя… Сейчас-то он на что рассчитывает? Что мы откроем дверь, нас, значит, всех убьет, а его нет?

Ага, конечно. Бомба — это дело такое. Она хуячит по всем, никого не оставляя в живых.

Снайпер чуть приоткрыл дверь, наклонился и принялся что-то там шебуршать. И скоро поднялся, повернулся к нам, сжимая в ладони гранату.

А хули, ему терять нечего, он ведь все равно труп. Сбежать мы ему не дадим, а когда военные им займутся, так он жалеть будет, что сразу не умер.

Я открыл дверь до конца, уже было безопасно, после чего Бык схватил Леху и закрутил руки ему за спину.

— Что что-то еще? — я взял его за челюсть и повернул к себе.

— Нету, — он покачал головой.

— Тогда первым пойдешь. Пусть идет, отпусти его.

Бык толкнул парня, и тот пошагал внутрь. За ним следом пошел Тень, но на небольшом удалении, метрах в двух. Продолжая, тем не менее, держать в руках трофейный «Хеклер и Кох» и целиться ему в спину. Понравился ему пистолет-пулемет, себе забрал. Хотя я тоже хотел на него лапу наложить, но чего уж теперь, ему нужнее.

Впрочем, идти далеко не пришлось, квартира оказалась студией, точно такой же, как та, в которой я жил. Правда мебели тут вообще никакой не было, и шторы оказались наглухо закрыты. Но дом охранялся раньше, двор закрытый, так что чужой вряд ли зашел бы. Ну а счета все наверняка оплачивались, и даже показания фальшивые вводились, чтобы никого не переполошить.

Зато в середине комнаты стояли большие ящики, очень похожие на те, в которых наши оружие хранят. Только наши предпочитали цвет хаки, а эти были белые. Ну, может быть, их по зиме проносили, и специально, чтобы на фоне снега не было заметно. Хрен его знает, я вообще не в курсе.

Четыре штуки этих ящиков было, и что внутри я даже предположить не мог. Ну, стволы, наверное, еще что-то.

— Открывай, — снова приказал я Лехе.

— Коммуникатор нужен, — ответил тот. — Здесь кодовые замки, просто так не сделать.

Беку моего приказа не понадобилось, он вытащил из внутреннего кармана куртки КПК и передал Лехе. Тот наклонился, вытащил из коммуникатора кабель, вставил его в разъем. Хорошее изобретение на самом деле, ящик кто попало точно не откроет. Сперва коммуникатор надо раздобыть, а потом пароль выспросить.

Леха набил что-то пальцами на экране, и тут же на нем выскочило предупреждение на английском:

«Неверный пароль. Осталось попыток: 2»

— Это что за шутки, нахуй? — спросил я.

— Забыл пароль, — ответил пленный. — Сейчас, секунду…

— Так вспоминай, бля! — мне захотелось самому ему отвесить подзатыльник, но не стал. Только недавно Быка сдерживал же по этому поводу, а теперь сам буду лупить.

— Сейчас…

Он ввел что-то во второй раз, и я услышал, как внутри контейнера что-то щелкнуло. Похоже, что замки открылись.

— Есть еще ловушки? — спросил я.

— Нет, — покачал головой шпион.

Я подумал, стоит ли заставить его открыть контейнер, но потом решил, что нет. Если внутри оружие, то точно не надо, иначе схватится и начнет палить. Но пусть сперва откроет все четыре.

— Давай следующий, — приказал я.

Леха подошел к следующему и проделал ту же операцию. Потом с еще одним и еще, и так пока со всеми не разобрался. Его тут же отвели в сторону, усадили к стене и связали руки. Все, вроде все открыто, и теперь можно смотреть, что там нам досталось.

Я подошел, открыл первый контейнер, вжимая голову в плечи. Вот сейчас рванет что-нибудь, и меня на куски порвет. А заодно и всех остальных, кто в комнате был.

Но нет. Не взорвалось. А внутри оказалось…

Разное. Пайки НАТОвские, в таких коричневых полимерных пакетах. Наши лучше говорят, кто пробовал, пусть есть и несъедобные элементы, и пересолено все, но зато запора не бывает, как от этих.

Одежда какая-то. А, это форма. Причем наша, русская, в мультикаме. И полицейская тоже есть. Все со знаками различия, и под разные размеры. Вот и документы стопочкой лежат: паспорта, водительские права, военные билеты, и полицейские же удостоверения с жетонами.

— Вот пидорасы, — пробормотал я. — И где же вы только все это взяли?

— А в этой коробочке что? — спросил Бык, кивнув на черный контейнер.

Я взял, открыл, и увидел внутри квадрокоптер. Дрон, значится. И небольшая черная коробочка с экраном и джойстиками для того, чтобы им управлять. Мне никогда с такими игрушками дела иметь не приходилось, не по карману было. Но подозреваю, что этот рабочий. Потому что кейс этот тяжелый, явно экранированный от электромагнитного импульса. Ну и они ведь не дураки: отправлять груз в город, по которому собираются ебашить ЭМИ, и не позаботиться при этом о том, чтобы защитить его от воздействия.

Ладно, здесь интересно. А что в следующем?

Открыл. Там оказались стволы, русские, наши. Ну, по крайней мере, с виду. Я достал первый — достаточно тяжелый пистолет. Из таких я стрелял, причем не один раз, когда ходил в тир. Ярыгин это был, он у нас на вооружении армии и полиции, а относительно новый «Лебедев» пока его окончательно не сменил.

И, кстати, оружие, которое сертифицировано для соревнований по практической стрельбе, что забавно.

— Дай-то посмотреть, — протянул руку Тень.

Взял, выщелкнул магазин, подергал затвор, потом направил на стену и нажал на спуск. Сухо щелкнул боек.

— Ярыгин обычный, — сказал Тень и отложил пистолет в сторону. — Что там за автоматы?

С виду были обычные «двенадцатые», только старой версии, с переводчиком огня на четыре позиции. Отсечку-то потом убрали. Я достал один, протянул ему — он же тут эксперт по оружию, не я.

— Ну Ярыгины понятно, они в Литве на вооружении стояли. А вот эти «двенадцатые» — не наши. Это видно. Маркировка вся затерта, хотя я подозреваю, что они с завода в Неваде. Там очень любят «калаши» копировать, причем даже совсем новые модели, наглеют. Но о нарушении авторских прав сейчас не заявить, сами понимаете.

— Походу, это стволы, чтобы под наших в случае чего закосить, — проговорил Адик. — Для того и форма. А что еще там?

— Патроны, вроде наши, только пачки какие-то незнакомые и надписи не на русском, — сказал я. — Магазины. И все.

— Давай следующий, — сказал Тень, а сам принялся вынимать Калашниковы, и расставлять их у стены.

Я открыл. Половину ящики занимали какие-то штуки по типу разгрузок. Достал

— Эта-то дрянь им на хрена? — спросил я, доставая пистолет, который однозначно напоминал простой советский…

ТТ. Только у этого еще предохранитель был сбоку, чего на советских не было. Тень выхватил у меня его из руки, внимательно осмотрел, а потом брезгливо отложил в сторону.

— Китай, — сказал он. — Стрельнуть кого-нибудь и сбросить. Ну это все равно оружие, конечно, может пригодиться… Только на морозе я из него не стал бы стрелять. И в жару. Да и вообще…

Понятно, короче. Это, похоже, на случай, если войны не было бы, а нужно было б кого-то ликвидировать. Там еще копии Макаровых лежали и копии «девятьсот одиннадцатых Кольтов». Только калибр у него какой-то не такой. У американского внутрь можно палец засунуть, а тут будто обычный девятый.

— Да, короче, все стволы китайские и по сути одноразовые, — проговорил Тень, забрав у меня оба и рассмотрев внимательно. — Этот «Кольт» вообще под девятку. Есть такие и американские, конечно, Спрингфилд делает, но у этих маркировка не затерта.

— Может специально? — спросил Адик. — Если покушение какое-то будет, чтобы на китайский след навести? У нас с ними отношения-то так себе.

— Странно, я-то на их стволы рассчитывал… — проговорил я. — На импортные.

— Ты последний кейс посмотри, — проговорил Леха откуда-то позади. А это он чего голос подал?

Последний кейс я открывал уже с опаской. Но ничего не случилось, а внутри нашлось четыре одинаковые автоматические винтовки совершенно незнакомого мне вида. Они явно были на AR-системе — тут и затворная задержка, и рукоятка заряжания такая же. Но на М4 не похожи. И магазин такой же, как у М16. STANAG он называется или как-то так в общем.

Я покрутил винтовку, увидел на боку над шахтой магазина надпись «Heckler Koch GmbH Made in Germany». Какая-то немецкая AR-система, короче.

— Четыреста шестнадцатые «хекашки», — прокомментировал Тень. — У нас такие на вооружении в ЦСН ФСБ стояли. Неплохие, кстати.

А пятая винтовка была совсем уже мне не знакома. Болтовая, с серым ложем таким.

— О, давай сюда, — тут же проговорил Тень, и забрал ее у меня из рук.

Отвел затвор назад, заглянул, снова сдвинул вперед. Нажал на спусковой крючок.

— Ремингтон М-700, — сказал он. — С такой лялей можно очень далеко стрелять, особенно если прицел есть хороший. Что там еще есть?

Я принялся выкладывать все. Магазины, пачки патронов и футляры какие-то. Тень не выдержал, присел рядом со мной, вскрыл один из футляров и вытащил прицел уже на кольцах.

— Тридцатишестикратный, — проговорил он. — Мне даже многовато будет, я не полноценный снайпер. Но штука очень хорошая, очень.

Сразу же второй, третий открыл. Какую-то здоровую трубу вытащил, которая должна была на планку садиться — это тоже видно.

— Элкан Спектр, — тоже проговорил он. — Изменяемая кратность вплоть до четырех, и это реальная оптика. Вблизи можно как из коллиматора целиться, а вдаль — рычажок передвинуть.

Он принялся разбирать еще что-то. Нашлись тактические рукоятки и куча другого обвеса. Патрона тоже оказалось немало, он занимал практически все дно ящика, одинаковые пачки из бумаги.

— А теперь мы можем чуток по-другому действовать, — проговорил Тень.

— В плане? — не понял я.

— Ну, у нас есть винтовки. Очень хорошие винтовки. И я даже не об этой, — он погладил болтовку.

Похоже, что ее он собирался взять себе. Ну так она точнее чем СВД, пусть и не самозарядная, но все равно. А еще и глушитель к ней есть и прицел хороший. Считай, сам черт ему не брат будет с ней.

— Я об этих, «хекашках». И прицелы есть к ним. Они переключаются на четырехкратный режим, ясное дело, их пристреливать надо, но до сотни на прямом выстреле сработают, а дальше вы все равно не попадете. И патрон тут не охотничий, сами посмотрите.

Он порвал пачку и достал один патрон. Я хрен знает, в них не разбираюсь вообще, но отметил, что у него черная головка была.

— Это бронебойные, «девятьсот девяносто пятые». Они не только стандартные броники пробьют, они шестого класса шьют плиты. Да даже не факт, что броня «Тигра» того же его выдержит, если старая машина. Новые-то только винтовочные берут, да и то из пулемета.

— И к чему ты это? — спросил я.

— А то, что мы рассаживаемся вокруг школы на позициях. Нас десять, и вот как раз позиций будет пять, один стреляет, второй прикрывает. И когда базарные выходят с грузом, открываем огонь. Кладем, сколько получится.

— И они тут же обратно в школу уйдут, — сказал я. — Ну и толку с того?

— А то, что выйти они не смогут, — проговорил Тень. — А что это значит?

— Что подкрепление позовут, — это, как по мне, было вообще очевидно.

— Ага, — кивнул снайпер. — Они подкрепление позовут. Даже бегом и напрямую от базара до школы — минут двадцать, не меньше. Но они не пробегут, так что полчаса у нас будет. Только вот они не дойдут.

— Почему?

— Потому что наши их встретят. Надо отправить кого-нибудь к бункеру, и пусть Фраю, как есть, расскажет. Те устроят засаду на маршруте, и аля-улю.

Я подумал немного. А ведь реально, вполне реалистично звучит, может и сработать. Если этих уебков в школе запереть, а потом подкрепление выкосить. Мы у них уже почти три десятка народа перебили, а если еще с десяток покрошить…

Сколько у Жирного бойцов? Ну примерно полторы сотни, я так прикидывал, когда на базаре жил. Да только вот не все они вояки. Есть там и бандиты, из его старой гвардии еще, и простые мужики. Короче.

— Только вот что с теми, кто в школе-то делать? — спросил я. — Они не высунутся наружу, если мы стрелять начнем. Запасов им хватит на очень долго. И что нам их до скончания времен караулить?

— Тут ты кое-чего не учитываешь, — заметил Адик. — Еды в школе реально много, но у нас это что? Консервы в основном, если не свежатина. А свежатину они готовить не будут. Да и не станут салаты есть. Значит скоро пить захотят.

И тут до меня постепенно

— А запасов воды в школе почти нет. Мы ж поэтому каждое утро конденсат собирали, — подтвердил мои мысли Адик. — Так что долго они точно не просидят. Ну день, ну два. А потом на прорыв попытаются пойти. И так мы их и перестреляем, как куропаток ебаных.

А что… Реально же может сработать.

— Ладно, — сказал я. — Тогда торопиться надо. И хабар этот дотащить, и гонца к бункеру отправить.

— Гонца сейчас уже надо отправлять, — сказал Адик. — Я пойду.

— Нет, — я покачал головой. Вот кого-кого, а его отправлять мне не хотелось. Потому что он мне верен больше всех. — Бык пойдет.

— Я быстрее… — тут же обиделся парень.

— Ты быстрее, зато никто кроме тебя замки вскрывать не умеет, — я посмотрел на Тень и поправился. — Кроме тебя и Тени. Но еще один человек нам однозначно нужен, не будет же он один везде шарахаться. Так что Бык пойдет.

— Пойду, — согласился здоровяк.

— Вот и порешали, — сказал я. — А теперь давайте, грузимся и пошли. До вечера не так много времени осталось.

Глава 3

Проснулся я из-за того, что меня потрогали за плечо. Приоткрыл глаза, и увидел склонившегося надо мной Адика. Он выглядел обеспокоенным.

— Рама, — проговорил он.

— Чего? — спросил я и сел на диване.

Мы заранее уговорились поспать. Потому что вышли еще вечером, до полуночи, а потом никому отдохнуть не дали. Пока тащили эти винтовки: что импортные, что наши «двенадцатые» фальшивые, совсем из сил выбились. Ну и разделились, каждому досталось по два часа.

Я свои два часа отдежурил, завалился на диван. И по ощущениям до того, как меня разбудили, прошло минут пять, не больше.

— Сколько времени прошло? — спросил я.

— Вечер уже, они выходят.

Выходят — это значит, надо подрываться, потому что действовать надо сразу. Поднялся, взялся за автомат, который стоял возле стены. Я себе двенадцатый взял. Не потому что патриот какой-то, а потому что AR-системы мне вообще не знакомы. Весь мой опыт с ними ограничивался двумя десятками выстрелов из ADAR-а в тире. Это такая гражданская винтовка под НАТОвский патрон, с деревянной фурнитурой.

Стрелял я через диоптр, и так и не понял толком, как им пользоваться. На этом «двенадцатом» тоже диоптр, но сверху на планке тот самый «Элкан». И с ним вроде как все понятно — обычная оптика. А мы их пристреляли еще в Родине, поставили. Особенно Тень со своим "Ремингтоном" повозился.

Магазины мы заранее разложили возле позиций снайперских, чтобы их потом не дергать из разгрузки, и быстро перезаряжаться можно было. Ну и вообще подготовились, сразу четыре оборудовали для того, чтобы их сменить можно было быстро. Две в этой квартире: на кухне и на балконе в спальне, и две в еще одной, этажом ниже. Адик и Тень все двери вскрыли, причем, как мне показалось, снайпер делал это еще и быстрее и профессиональнее, чем наш товарищ-домушник.

Заодно пошарились, еды кое-какой взяли. С ней вопрос, конечно, не стоит, в бункере ее полно, да только вот пожрать лишним никогда не бывает.

Я вышел на балкон, а Адик уселся вместе со мной. Если все хорошо, то остальные должны занять еще позиции в двух окрестных домах. Так у нас и получилось: пять точек, из которых можно было стрелять. И все выходы из школы мы крыли надежно, с гарантией.

Я сбросил переключатель огня на стрельбу одиночными. Что-то мне подсказывало, что так лучше будет. Рядом щелкнул предохранителем Адик, ему тоже двенадцатый достался, и даже с глушителем — штатные глушаки лежали в тех же ящиках. И прицел, но попроще какой-то, гибридный. Там как бы голограф, а к нему линза — сдвинешь ее и изображение увеличивается. У этой линзы свое название есть, но только вот я его не знаю. Не такой эксперт.

А глушители сейчас очень кстати были. Потому что позиции мы занимали очень близко, да еще и открытые. И естественно прикрыться было нечем. Одно хорошо: дома старые, и балконы тут не пластиковыми бортиками огорожены, а настоящими бетонными плитами. А вот то, что они закрыты оказались, остеклены, это люди потом уже настроили. Комфорт себе обеспечили, так сказать.

Видно было-то хорошо, вечер вышел безоблачным, луна с неба светила мертвенно бледным светом, опять же звезды. Да еще и не стемнело окончательно. Торопятся они, наверняка сразу несколько ходок сделать собрались.

Из школы выходили люди, скатывая вниз тележки: обычные садовые тачки, и другие, из супермаркетов. У нас же все это взяли. И если я правильно понимаю, то они большую часть запасов погрузили в них. А там оружие, патрон, еда и мои медицинские припасы.

Короче, если получится их от этих самых тележек отрезать, то уже неплохо будет.

— Вот ведь суки, — пробормотал Адик. — Тащат и тащат.

Тележек действительно было много, больше десятка, они все спускались и возвращались в школу за новыми. Это сколько там народа-то должно быть, если так?

А для моего товарища это было как ножом по сердцу. Это ведь наше имущество вывозили. Это наших людей трупы лежали за школой.

И базарные были для нас врагами, в этом никто не сомневался. Тут даже идеологически накачивать никого не пришлось, и так все все понимали. И были готовы убивать. Особенно сейчас, когда увидели все это воочию.

Жаль, что остальные из банды наверняка к этому не так готовы. Может быть, их на экскурсию потом в школу сводить, показать, что там было? Хрен знает.

Но пока никто не стрелял. Сигналом должен был стать выстрел Тени. Я, правда, не понимал, как мы его услышим, потому что «Ремингтон» тоже оказался снабжен глушителем. Но, наверное, хлопок какой-нибудь будет. Или из базарных кто-нибудь упадет и заорет. Потому что в том, что снайпер наш не промахнется, я был уверен.

Вышло человек двадцать пять, а телег оказалось аж двадцать, разномастных. Похоже, что они решили большую часть груза сразу перевезти, чтобы лишний раз не ходить. Может быть думали, что мы в школу

Но то, что они на охрану на двадцать грузчиков всего пять человек оставили — это, конечно, самонадеянно. Я попытался рассмотреть их внимательно через прицел. Пару смутно знакомых рож заметил, но…

А ведь если мы их сейчас положим, то, считал, трети от воинства Жирного, как не бывало. Если рассчитывать то, что у него полторы сотни, как я предполагал. А новых он быстро не наберет. Богатый, конечно, и может забить многие проблемы баблом, но все же…

Все же все не так просто. Когда главарь за неполные сутки полсотни народа теряет, количество тех, кто под начало к нему пойти готов, закономерно убавляется. В этом ничего удивительного нет.

В общем, потери он быстро не восполнит. А когда Жирный станет слабее, на него могут залупнуться и другие. Или военные могут решить, что им больше не нужен такой партнер. Короче говоря, самое разное может произойти.

Все вооружены, причем неплохо. Хотя нашему нынешнему оружию их стволы не чета. Надо бы перед тем, как сдавать Леху военным, пройтись с ним по другим закладкам. Может там что-нибудь еще обнаружится. А уж про дрон я молчу, нам теперь даже территорию патрулировать не надо будет. Зависнуть где-нибудь на высоте, да смотреть.

Только вот аккумуляторы заряжать нечем, к сожалению.

Группа отправилась к выходу с территории школы. Они приближались к нашей позиции, и это с одной стороны было хорошо. Но с другой… Они ведь все стволами обвешаны, и если ответный огонь откроют, то именно по нам. И тогда не поздоровится.

— Да чего ж он не стреляет-то… — пробормотал Адик. — Проспал что ли?

И только он это проговорил, как откуда-то послышался негромкий хлопок, и один из базарных упал. Я не увидел, куда именно попала пуля, но он даже не закричал. И тут уже стало ясно, что пора вступать в игру.

Я высунулся из окна, немного, так, чтобы меня со стороны заметить было нельзя, прицелился в одного из врагов. Прицел четырехкратный, но как-то это непонятно, если честно: особо изображение будто и не приблизилось. Я серьезнее ожидал.

А еще поймал себя на том, что левый глаз закрываю. А так делать нельзя, я точно знаю. Но ладно, воевать мне еще учиться и учиться.

Хрен с ним.

Навел перекрестие прицела на одного из базарных, нажал на спусковой крючок. Хлопнул выстрел, гораздо громче, чем тот, винтовочный, лязгнул затвор. Наверное, это потому что рядом, винтовочный выстрел Тени-то вообще слышно не было практически, хотя и он недалеко. На пол балкона со звоном упала гильза.

Это был мой первый в жизни выстрел из оружия с глушителем. Вообще первый, до этого я их только в тире видел, да и там они были гражданские. Назывались ДТК закрытого типа, ну и все такое.

И попал, пусть и немного ниже, чем туда, куда целился. Парень упал, опрокинулся на землю, схватился за живот. Я выстрелил еще раз, на этот раз целясь в грудь и повыше. Все, лег, больше не шевелится. Либо подох, либо тяжело ранен.

Адик тоже открыл огонь. Я перевел точку прицела на второго, который командовать что-то там собирался, руками махал, но нажать на спусковой крючок не успел. Кто-то его свалил, он рухнул, да так и остался лежать.

С десяток базарных легли сразу же, а остальные побежали обратно в школу, бросив телеги. Естественно, что за ними прятаться никто не решился, потому что укрытие они представляли собой достаточно условное. А еще на отходе они принялись палить по всем сторонам. Несколько окон осыпалось, но на наш балкон ни одной пули не прилетело. Позиций они не засекли.

Я прицелился в спину одному из бегущих, нажал на спуск еще трижды, раз за разом. Первая пуля толкнула его, вторая опрокинула на землю, третья ушла мимо. Но он не сдался, пополз вперед, и я выстрелил в него еще раз. Все, затих.

А больше мне стрелять не пришлось. Как-то обидно было даже, если честно. Потеряв еще половину личного состава, базарные успели скрыться за проломом в стене, который вел в школу.

Я сменил магазин в автомате, повернулся к Адику. Он посмотрел на меня в ответ, и спросил:

— Бля, что, это все что ли?

— Походу пока да, — только и оставалось ответить мне.

Тишина наступила практически мгновенно. Хотя от нас особого шума-то и не было, это враги там стреляли. Потом с улицы кто-то протяжно застонал. Вот и раненый. Ну это и хорошо, и добивать его не стоит. Это на мозги этих будет давить, их же человек, не наш.

— Ну и что теперь? — спросил Адик.

— Жди здесь, — сказал я. — Я схожу наверх, посоветуюсь с Тенью, посмотрим, что он скажет.

Повернулся, выполз с балкона, и только потом встал во весь рост. Вышел из квартиры, пробежался по лестнице наверх, благо невысоко — мы на шестом расположились, а Тень на девятом.

Постучал о дверной косяк кулаком, чтобы случайно на пулю не нарваться — снайпер парень резкий, и вполне может выстрелить.

— Эй, Тень, — обратился я к нему. — Это я, Рама.

— Заходи, — ответил я.

Я вошел в помещение, прикинул примерно, где он находится. Оказалось, что он оборудовал позицию на кухне, да еще и холодильник притащил и поперек комнаты завалил. Ну, так себе укрытие, конечно, но ему виднее, у него опыта больше.

— Вроде отработали? — спросил я.

— Вы мазали больше, — покачал головой снайпер. — Были шансы всех перебить, но не получилось.

— И что дальше делать будем?

Мне неловко как-то стало, я вроде бы командир, но с решением этим иду к нему. И ничего удивительного, потому что я в этих военных делах вообще ничего не понимаю. Но у как, у него, блин, опыта однозначно больше, он повоевал.

Да и не грех посоветоваться, наверное. У всех великих личностей советники были, вон как в гранд-стратегиях исторических, где ты за короля играешь, но всегда советников назначаешь. Платить им приходится щедро, но при этом их услуги того стоят.

Я, правда, не король. Вот вообще не король, да и в целом мою личность выдающейся назвать трудно. Обычный человек.

— Да чего тут делать, — хмыкнул он. — Только ждать остается.

— А может, штурманем? — предложил я.

Тень посмотрел на меня, подняв бровь, но ничего не ответил. Я

— А чего нет? Их немного осталось. Войдем и оставшихся перестреляем. В школу возвращаться, правда, все равно не вариант, но хотя бы груз заберем.

— Говно идея, — резюмировал он.

— Почему? — удивился я.

— Потому что хуевая.

Да, исчерпывающий ответ. Но я, сам не знаю, почему, принялся доказывать свою правоту.

— Так сам же видел, их всего семеро ушло, — сказал я. — Нас почти в два раза больше. Если зайдем, то перестреляем всех, как куропаток.

— Стрелок нашелся, — хмыкнул снайпер. — А ты думаешь, они все пошли что ли, никого на обороне не оставили? Их там сейчас человек пятнадцать, не меньше. Может больше, в зависимости от того, сколько они решили на охране оставить. И они в рацию орут, чтобы еще подошли. Наши их, конечно, принять должны, но все же…

Вот это проблема. Бык-то не вернулся. То ли не успел, то ли решил присоединиться к тем, кто в засаду должен был сесть. То ли не дошел, но об этом думать вообще не хотелось. Во-первых, потому что тогда наше положение значительно усложнится, а во-вторых…

Во-вторых, потому что я, как ни крути, но привязался к здоровяку. Забавный он был парень. Хотя в общем-то смеяться над ним было нельзя.

Да и вообще я к своим бандитам уже привязался. Не ко всем, конечно, но все же…

А вот связи у нас не было. И это упущение, причем серьезное. Имелась у нас одна рация, которую мы отобрали у базарных, да большая, которая от шпиона досталась. Вот ее по хорошему оставить на базе, в бункере, а мелкую с собой таскать. Только вот ни зарядника, ни хрена у нас не было к ним. Как и электричества.

Связью обзаводиться надо. Связь — нерв войны. Кто сказал? Не помню. Но по сути, пусть и очень кратко.

— И что тогда делать? — спросил я.

— Ждать, — коротко ответил Тень.

— Чего ждать? — не понял я.

— Ну вот мы свой ход сделали, да. Теперь ждем их хода. Война — это, считай, шахматная партия. Умеешь в шахматы играть?

— Да нет, — ответил я. — Я всегда проигрывал. Я слишком тупой, чтобы в них играть.

— Да не тупой, просто мышление другое. Короче, ждем, что дальше будет.

— Ладно, — ответил я. — Пойду тогда обратно.

— Сиди, — покачал головой Тень. — Сиди и смотри, жди.

Ну мы уставились на улицу. Ничего не происходило, и даже раненый затих, больше не стонал. Либо умер, либо сознание потерял от потери крови, хрен его знает. Но спускаться и проверять нельзя. Они там сейчас наверняка сами позицию заняли.

Ну, кстати, а ведь школа более-менее к обороне подготовлена. Бойницы в этих щитах есть, да и вообще. На крыше позиции, но они сейчас к ним не полезут, потому что мы их перещелкаем в два счета. Они ведь поняли, что их тут снайпера приняли. И знают, что мы сидим где-то в окрестных домах, на верхотуре. Короче, не высунутся.

Ждали так минут двадцать, наверное, ничего не происходило. А потом послышались звуки перестрелки, откуда-то издалека. Не очень, километрах в двух, наверное, но палили яростно, как минимум десятка два стволов говорили. И не разменивался никто. Потом дважды гранаты бухнули, продолжилось, а потом все затихло.

— Значит, Бык дошел, — констатировал факт Тень. И наши их встретили.

Следом послышалось несколько одиночных выстрелов. Либо контроль, либо раненых добивали. Ни тому, ни этому не удивлюсь. Война у нас сейчас идет на полное уничтожение. Либо мы, либо они.

— И кто кого? — спросил я.

— А хрен его знает, — снайпер пожал плечами. — И так и эдак может получиться. Ждем.

Потом хлопнул глушеный выстрел откуда-то с противоположной стороны здания. И тут же еще раз. Следом послышался протяжный крик. И еще один хлопок, который его прекратил.

— О, — меланхолично заметил Тень. — С другой стороны выбраться попробовали. По дренажной канаве, наверное.

Ну да, была там такая, под забором шла. И человек, не очень высокий, в принципе мог бы по ней проползти. Но кто-то из наших заметил, и не дал ему это сделать.

Одним меньше, получается. Но если снайпер прав, и их там десятка два…

То все сложнее будет. А если еще и парни Фрая не сдюжили, то к этим уебкам же подкрепление подойдет. И что тогда?

А тогда придется отстреливаться и сниматься. Потому что они наверняка в курсе, что у нас снайперы. И могут с собой что-нибудь еще прихватить. Тоже винтовки с оптикой, а то и гранатометы. У Жирного может что угодно в загашнике оказаться, он ведь, блин, с военными дела ведет.

Дальше снова тишина. Время шло, часов у меня не было, а снайпера вопросами доебывать я не хотел. Но тут он сместился в сторону, укрывшись за холодильником, и махнул мне рукой. Мол, смотри.

Я посмотрел вдаль и увидел группу людей. Тень тут же вскинул винтовку, уставился в окуляр прицела. Я тоже посмотрел в свой, хотя со своим увеличением толком ничего не увидел. Люди и люди, идут и идут. К нам идут.

И кто бы это мог быть, мать их?

Глава 4

Я толком через свой прицел ничего не увидел, а вот у Тени он был очень высокой кратности. Так что он то, что ему нужно рассмотрел, после чего оторвался от винтовки, и проговорил:

— Свои.

А потом достал из кармана какую-то штуку странную: зеркальце, а внутри лампочка как будто. И принялся какие-то сигналы передавать, нажимать что-то. А это еще что за херня?

Телеграф какой-то световой? А хрен его знает. Но парни, похоже, сигналы знали, так что остановились. А Тень принялся собираться: взял винтовку, прикрыл прицел чехлом и повесил за спину. На грудь — тот самый MP5 Курц, который со шпиона взял.

— Пошли, — сказал он.

И двинулся на выход из квартиры.

Мне ничего не осталось кроме как повесить «двенадцатый» на грудь, благо у меня ремень к нему имелся, и потопать следом. Но…

План выгорел. Значит, мы не только тут кучу народа перебили, но еще и с подкреплением справиться смогли. Нет, все-таки парни Фрая — вояки.

План, правда, был не мой, а полностью принадлежал Тени, но он

— Слушай, Тень, — сказал я, когда мы спускались по лестнице. — Не надо рассказывать о том, что мы чухонца этого взяли. Пусть лучше просто человеком Жирного побудет пока.

— А чего так? — спросил снайпер, чуть повернув ко мне голову.

— Да просто… — протянул я, пытаясь додумать, как аргументировать свои слова. А потом решил высказать, как есть. — Банда в любой момент развалиться может. Бек уже на сторону смотрит, если честно, и недвусмысленные намеки высказывал. Вот и я думаю, что твой шеф может в случае чего уйти решить. Забрать шпиона, а самому к военным пойти… Тем более, что у него и так подвязки есть явно.

— Есть, — хмыкнул Тень. — И он ушел бы на самом деле. Но только если бы Сека воевать не решился бы. Ты вообще в курсе, почему мы с вами?

— Да откуда, — удивился я. — Я же в банде без году неделя.

— Ага, а уже выскочил хрен знает откуда и командуешь. А теперь можешь не волноваться, Фрай Секу не предаст. Я не знаю конкретно, в чем там история между ними, да и было это давно, еще в конце двадцатых, я тогда в ЦАР был… Но не оставит он его.

— А если бы Сека решил бы не воевать? — почему-то попробовал уточнить я.

— А если бы решил не воевать, тогда разговор совсем другой был бы, — ответил Тень. — Мы бы сами ушли тогда. Жирного надо заставить ответить за то, что он сделал. Кидок такой прощать нельзя.

Однако. А ведь про то, что груз у нас, парни Фрая не в курсе. Они раньше ушли, до того, как мы своей группой отправились, а потом им никто ничего не рассказывал. И при допросе этого уебка Тень не присутствовал, ушел позицию для себя оборудовать. Холодильники двигал там, значит.

— Понял, — кивнул я.

— Это ж ты Секу уговорил воевать? — Тень снова повернул ко мне в голову.

Как же все-таки жутко с ним общаться. Страшный человек, ни лицо, ни голос вообще никаких эмоций не выдают. Как будто робот, честное слово. Он даже когда шутит — не усмехнется.

— Ну вроде того, да, — подтвердил я. — Он там вообще в расстроенных чувствах был. Из–за Надюхи.

— Это ты молодец, — проговорил снайпер. — Фрай это заметил, сказал, что ты правильный пацан, когда меня с тобой отправлял. Иначе бы и не отпустил.

Мне как-то приятно даже стало на душе. На самом деле быть правильным пацаном — это то, к чему я стремился всю жизнь. Я ведь был воспитан книгами и фильмами именно о таких вот правильных пацанах. Ну и естественно порадовался тому, что обо мне так отозвались.

А потом подумал… Бля, ведусь как пацан, на самом деле. Ну вот какое мне дело до того, что там обо мне говорят? Пусть и даже очень крутые мужики?

— Ну так что по поводу моей просьбы-то? — спросил я.

— Пацанам я скажу, кто это такой, — ответил Тень. — Секе сам доложишь, ясное дело, ты — старший, так что и дело это твое. Болтать они никому про это не будут.

Ну да, они и без того все больше особняком держатся, особо ни с кем не общаются. Даже на базе не торчали, все больше по делам каким-то мотались.

Вышли мы скоро к команде Фрая. Не знаю как, но Тень этими сигналами умудрился сообщить им, что мы за домом встретимся. Может быть «морзянкой», а возможно у них какие-то условные сигналы есть.

Если честно, то я ожидал их с трофеями увидеть. Убить врага — хорошо, но ведь и прибарахлиться тоже неплохо. Да и опять же, в нашем случае не стоит забывать, что забрав с трупа оружие мы не даем этим же стволом вооружить потом кого-нибудь другого.

Среди них был и Бык. Живой и здоровый, правда загнанный маленько. Я даже облегчение почувствовал. Хотя судя по тому, что засада случилась, и наши выжили, значит он до места дошел.

— Это где вы такое добро отхватили? — тут же заинтересовался Фрай.

Ну да, это он мой новый автомат заметил, и винтовку Тени, которую он особо и не прятал. На самом деле, этот «Ремингтон» можно было вполне легально и у нас купить, гражданскую версию, естественно, не военную. Ага, лет двадцать назад. А как тогда началось, так все поставки и позакрывали. А то, что имелось, стало совсем неадекватных денег стоить.

Впрочем, мне оружием обзавестись не грозило. Тогда, потому что возрастом был мал, а потом тоже по совсем понятным причинам.

— Расскажу сейчас, — ответил Тень. — Рама, отойдите в сторону, нам побазарить надо.

Ну, раз решили поговорить, значит надо. Если снайпер действительно правду сказал о том, что Фрай чем-то там очень сильно Секе обязан, то так оно и есть. И их разговор мне ничем не угрожает. Да и то, что он Тень с нами отпустил, уже само по себе дает понять, что доверяет мне.

Я махнул Быку рукой, мол, отойдем. Он пошел.

Встали. Я достал из кармана электронную сигарету, здоровяк поморщился, но ничего говорить не стал. Ну я ж все-таки начальство.

— Я заебался, — сказал мне Бык и потер лицо ладонью. — Забегался, бля.

— В смысле? — не понял я. — Что случилось?

— Да я, бля, бегом практически до бункера. А там оказалось, что парни Фрая ушли к базару смотреть, что там Жирные делать собирается. Я обратно, и тоже почти всю дорогу бегом. Так что извини, но в следующий раз Адика лучше отправляй.

Я хмыкнул. А ведь на самом деле разговор был о том, что парни Фрая двинут к базару.

— Меня еще и чуть не прирезали, — продолжил он высказывать. — Спецназ какой-то, взяли, я и пискнуть не успел. Ладно хоть узнали, иначе я сейчас с тобой не разговаривал бы.

— А как прошло? — решил уточнить я.

— Да нормально, я даже выстрелить не успел. Фраевские ловушек каких-то поставили, а потом порвали базарных, те даже чухнуться не успели. Потом еще пару гранат бросили, а дальше — контроль. Боги войны, бля.

— Ага, — кивнул я. Ну что-то такое я и предполагал.

—

— Да тоже нормально. Груз весь во дворе стоит, а эти в школе сидят и ссутся. Пытались выбраться через дренаж, но их уговорили быстро.

— Фу, бля, — он выдохнул.

— Много там их было-то?

— Да два десятка, все со стволами, даже пулемет взяли, прикинь. Я хотел себе его прихватить, чтобы второй был, а Фрай не дал. Сказал налегке пойдем, а ты, мол, и так уставший. Оружие поховали быстро в одном из домов и сюда.

На самом деле Бык действительно выглядел так, будто пробежал марафон, не меньше. Загнанный совсем. Ну, тут нам действительно отдых нужен.

— Рама, — окликнул меня Фрай.

— Чего? — я повернул голову.

— Мы на штурм пойдем, — сказал он. — У вас тоже задача будет — отвлечете их с фронта. Постреляете, просто по зданию. Можете гранаты побросать, пусть уверены будут, вы на штурм собрались.

— Принято, — кивнул я. — Только у нас гранат нет.

НАТОвские Тень себе забрал, так что мне ничего не досталось. Да и не хотел я со взрывчаткой иметь. Пуля, как говорится, дура, а граната — это вообще невменяемая баба. Но если воевать серьезно-то делать больше нечего. Без гранат зачистить хоть как-то укрепленный дом не получится.

— Держи, — он вытащил из подсумка уже знакомую мне тушку РГД-5 и бросил прямо в руки.

Я от неожиданности аж голову в шею сжал, но поймал. Вроде есть понимание, что граната с предохранительным кольцом, да еще и с согнутыми усиками, не взорвется никак.

Убрал в подсумок, благо я был в иностранном «плейт-кэрриере», а по-русски «плитнике». И подсумки имелись, и плиты даже нормальные, пусть и тяжелее он был инкассаторского броника.

— Когда начинаем? — спросил я.

— Да хоть сейчас, — ответил Фрай. — Только ты всех своих собери, пусть реально поверят, что вы на штурм идете. А там и мы подойдем.

В другое время я, может быть, быканул бы — нас ведь подставить хотят под пули, но сейчас есть понимание, что идея действительно неплохая. На штурм идти — мы те еще вояки, а выкурить этих из школы возможности нет. Даже поджечь не получится.

А разобраться с ними надо, причем срочно. Пока с базара очередное подкрепление не подошло. Нет, оно может и не пойти, Жирный на своих забить может. Такая мразь вообще на все способна.

Но он может и серьезных вояк отправить. И тогда так просто отбиться не получится. А то и со своими партнерами в форме договорится. Но это вряд лию. Надо оно им — за какого-то бандита головы подставлять.

— Придется пройтись снова, Бык, — обратился я к своему подчиненному.

— Куда? — выдохнул он с какой-то безнадегой в голосе.

— Наверх, в тот же подъезд, где этого уебка схватили. Там на шестом этаже в одной из квартир Адик. Скажи ему, чтобы спускался и ствол прихватил.

— Бля, лестница, — выдохнул он. — Я и так набегался.

— А ты хочешь, чтобы я все окрестные дома обошел? — повернулся я к нему.

— Да не, это я так ворчу, — тут же съехал здоровяк. — Тогда пошел.

Ну и пошел. А я двинул в противоположную сторону, мне тоже надо было обойти дома и собрать пацанов. Раз уж мы штурм имитировать будем.

А по дороге подумал: не так ведь плохо дела, как изначально казались. Школу отобьем, пусть тут и оставаться нельзя будет, но хотя бы груз заберем. Мертвых похоронить… Ну может и получится, только не как обычно, в землю закапывать. Это так просто не сделать.

Но все точно не так мрачно, как Бек говорил. Воюем и воюем вполне успешно. Сегодня еще больше трех десятков списали. И если получится.

Считай, банда уполовинится. И я почему-то подозреваю, что следующим шагом Жирный попытается на мировую пойти. Выставить все недоразумением. Мол, он был не в курсе, это его парни самовольствовали, и вообще, он за мир и за любовь.

Еще что-то придумает. Да только хуй ему по всей роже.

Я добрался до нужного подъезда и вздохнул. Реально лестницы заебали. Но куда деваться, надо идти наверх.

Глава 5

— Готовы, парни? — спросил я у остальных.

Мы стояли за углом. Немного пройти, и окажемся у здания школы. Чуть-чуть, короче говоря. Между нами и обвалом, который был вместо центральной части — забор, да тележки, которые они так и бросили.

Больше высовываться базарные не пытались. Но все же… Они будут ждать, что мы их атакуем. А нам в общем-то делать этого не надо, просто налететь, пострелять немного.

Но так, чтобы это показалось натуральным. Иначе не поверят. Не отвлекутся.

А если получится, то парни Фрая зайдут со спины. Уж не знаю, каким путем они собираются проникнуть в здание, но он-то наверняка в курсе, если собирается это провернуть. А чего тут удивительного, он неплохо тут все изучил.

В том, что они школу зачистят, я не сомневался. У них должно получиться.

А вот подставляться самому и подставлять своих же парней мне не хотелось вообще. Нет, по идее просто добежать, пострелять немного и все. И обратно. Ну, может быть, гранату бросить.

— На хрен оно нам надо? — спросил Бек.

Этот вопрос, скорее всего, крутился на языках у всех. На самом деле я их понимал, то, что школа потеряна — это однозначный факт. Мы сюда уже не вернемся, останемся в том бункере, где склад с продуктами.

Но забрать содержимое тележек хотелось бы, честно говоря, пусть и катить придется. А еще очень хотелось лишить Жирного еще части сил. Если их там полтора десятка, то должно нормально получиться. А нам еще воевать.

— Надо, — сказал я. — Потому что они сейчас в уязвимом положении. Потому что если мы их убьем, то потом нам воевать с меньшим количеством. Сам ведь понимать должен, не маленький, блин, Бек.

— Я вообще не подписывался с ними воевать, — ответил он.

Я выдохнул. Похоже, что пора с этим заканчивать. Нужно выполнить сразу две задачи, и одна из них — это как раз устранение Бека. Только как ж его подставить-то? Стрелять самому — не вариант, все поймут. А вот чтобы так получилось, чтобы его зацепили эти…

— Ты не подписывался, а работу сделать надо, —

— Умею, а что? — спросил он.

— А то, что кинуть нужно будет издалека, — сказал я. — И добросить до входа в школу. Справишься?

— Да справлюсь, конечно, — ответил он.

— Тогда держи, — сказал я и передал ему обе гранаты, что мне выдал Фрай. — Как подберемся поближе, бросай прямо туда.

Но это было не все. У меня был сюрприз небольшой подготовлен, специально на такой случай. Я время потратил еще до того, как мы отправились в путь на базар, чтобы потом фуру искать.

Дело в том, что было у меня некоторое количество таблеток кроме того, что имелось. Во-первых — естественно анальгин. Лекарство так себе: и как болеутоляющее, и как противовоспалительное против современных препаратов не тянет. Но у него были гораздо более интересные свойства.

А были еще таблетки гидроперита. Я не знаю, зачем их хранили в аптеке, но в холодильнике той самой, в которой меня поймали люди Секи, в которую мы потом возвращались, я нашел сразу десять пачек. Если честно, то даже со своим медицинским образованием, я понятия не имел, зачем он нужен. Вроде бы антисептик, надо толочь, размачивать, но зачем? Куча готовых антисептиков в растворе имеется же.

Но я знал, зачем это можно было использовать. Поэтому натолок их заранее в мелкий порошок, как и анальгин. А потом набрал жменю стреляных гильз двенадцатого калибра — их собирали для того, чтобы переснаряжать, но потом забили на это дело, и пересыпал туда.

А теперь нужно было только смешать, чтобы получить одну очень интересную штуку. В гильзе ее использовать нельзя, зато можно было сделать бумажный кулечек. Что я и собирался сотворить.

Сигналом к атаке должны были стать выстрелы. Даже не так — бой, в который мы все должны были втянуться. В том числе и базарные. И сейчас я решил, что это дело будет как нельзя кстати.

— А теперь ждите, — сказал я и уселся на землю.

Открыл рюкзак, вытащил из него гильзы, которые я еще и парафином запечатал, листочек от бумаги. Засыпал туда содержимое двух гильз с анальгином, и еще одной с гидроперитом. И проделал то же самое со второй. Помешал веточкой, которую тут же подобрал, и запечатал.

Теперь действовать надо быстро, потому что реагировать они могут начать уже при тепле человеческого тела. Но для гарантии надо поджечь. Да, надышимся, конечно, но лучше уж так, чем пулю, верно?

— Держи, — я аккуратно, чтобы не рассыпать, передал Адику один из кульков. — Мы с тобой идем первыми, поджигаем, бросаем. Потом отходим.

— А не ебанет? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Но дыма будет до хренища. И тогда уже все вместе подходим.

— Так они ж стрелять начнут просто в дым, — заметил Бек.

Фрондер ебаный, иначе его не назвать. Он всем видом демонстрировал несогласие со мной. И какая муха вообще его укусила?

— Тогда мы начнем тележки вытаскивать, — сказал я. — Если мы просто сейчас туда повалим, и начнем палить со всех стволов — они могут не поверить. А вот если попытаемся тележки вытащить — это просто и понятно. За хабаром мы пришли, вот и все. Понятно?

— Понятно, — сказали остальные. Политеховец снова промолчал.

Не то, чтобы я себя считал великим полководцем, но по идее все сработать должно было.

Проблема была в том, что до самого входа в школу укрытий практически не имелось. Все просто: люди Секи сами растащили брошенные машины и всякий хлам. Специально для того, чтобы там было негде прятаться во время нападения. Сейчас это сыграло против нас.

Но в действительности, кто же мог подумать, что штурмовать школу будем мы, а не сидеть внутри, в просторном и уютном помещении, отстреливать нападающих и показывать им факи и жопы через окна. Хотя насчет последнего я все-таки сомневаюсь.

— Бегом! — приказал я.

Это был наш единственный шанс. Прорваться на бегу, пока они еще не успели отреагировать. Бросить самодельные дымовухи, а потом отойти. И снова атаковать, но на этот раз уже огнем.

Мы сорвались с места, причем мы с Адиком бежали самыми первыми. Конечно, новые бронежилеты, которые мы нашли в схроне наших заокеанских партнеров, повышали шансы на выживание, но все равно это было рискованно. Очень рискованно.

Пока что в нас не стреляли. Не свистели пули, ничего подобного не происходило. Похоже, что еще не заметили.

Потом послышался громкий крик, и я припустил вперед со всей скоростью, на какую только был способен, по пути вытащив из кармана зажигалку. Запалил кулек, размахнулся и швырнул его вперед, туда, где стояли тачки и тележки с добром.

И сразу же взялся за автомат. Даже зажигалку не успел в карман сунуть, потому что в нашу сторону полетели первые пули. Пока что редкие.

Адик тоже швырнул свой подарочек куда-то туда, только чуть в сторону, чтобы зоны задымления перекрыли друг друга, но облако было пошире.

Я перекинул прицел в режим увеличения, прицелился в человека, который появился в проеме дыры, ведущей в здание школы. Почему-то мне отчетливо бросилось в глаза его лицо. Такой обычный рязанский мужичок, он мог на заводе где-то здесь работать. Неприметный. Может быть, мы даже с ним встречались в прошлой жизни, кто знает.

Так почему же мы должны стрелять друг в друга? А да, потому что война. И потому что его дружки чуть не перебили нас всех. И они же устроили вот эту кучу трупов, которая там чуть дальше лежит. И которую нам еще предстоит разобрать, чтобы понять, кого убили, а кого нет.

Мысли мельтешили у меня в голове, а палец потянул спусковой крючок. Я увидел, как трассер унесся вдаль, потом ствол подпрыгнул, прицел чуть сбился. И я увидел, что этот мужичок уже лежит на земле, и даже не кричит. Елки-палки, я же ему в голову попал…

Который это уже убитый? А хрен его знает. Я постепенно считать перестаю. А это значит, что все, дороги назад нет.

Да ее и не было.

Наши открыли огонь, пули забарабанили по бетонным стенам. Я увидел, как Бек выстрелил в одно из окон первого этажа, из тех, что были забраны решеткой, но не заколочены при этом щитом. Это означало только то, что никто там не жил раньше, и что

Кстати, а ведь я сам в таком же помещении поселился, в лаборантской кабинета биологии. И щита не окно никто так и не примострячил.

Бык рванулся вперед, и я увидел, как он влетел в облако дыма. Его уже увидеть не должны были, все впереди заволокло и воняло… Я даже не знаю, как назвать этот запах, но он был резким и очень неприятным.

Я услышал хлопок запала, и в эту же секунду из проема выбежал еще один человек и высадил в нашу сторону длинную очередь. Пули засвистели над головами, парни попадали, открыли ответный огонь.

Гранату он то ли не заметил, то ли не успел отреагировать. Грохнуло, во все стороны ударили осколки, а парня отбросило в сторону, и он так и остался лежать на асфальте. А следом полетела еще одна граната, я понял это по хлопку. Значит, Быка не задело.

Взрыв… И да, точно, вот он, целый, родной. Выползает из этого облака, глаза закрыты, кашляет. А оно на нас идет, ветер его несет. Ну и адскую смесь же я сотворил, смешав два абсолютно безобидных лекарства. Интересно, а со взрывчаткой так же получится?

Не, не хочу взлететь на воздух. Мне динамита доверять нельзя, я и сам взорвусь, и соседей всех подорву.

— Тележки! — заорал я, перекрикивая выстрелы. — Тележки, хватаем и валим!

Что ж, оставалось надеяться, что мы успеем, и что никого не заденет. В нашу сторону не стреляют почти, скорее всего, потому что они опасаются еще гранат. А у нас их больше и нет в любом случае.

Ладно, может быть, там парни Фрая уже заходят и сейчас отвлекутся. Но в любом случае, надо продолжать, чтобы получилось по-натуральному.

Из-за прохода высунулся еще раз. В оптику мне показалось, что он близко очень находится, несмотря на то, что это всего лишь четырехкратка была. Я нажал на спусковой крючок, захлопали выстрелы, парень в последнюю секунду успел спрятаться обратно. Пули только выбили пыль из стены, одна отрикошетила куда-то.

А мои уже побежали к тележкам, стали хватать те, что ближе к выезду. И через несколько секунд потащили их прочь. Не все переквалифицировались в насильщики: кое-кто, в том числе и Бек, продолжали стрелять.

Я высадил остатки магазина куда-то в сторону противника, скорее чтобы не дать высунуться. Все равно целей больше не видел. Сменил магазин. А мимо меня уже тащили тележки. Особенно Бык старался: он схватил самую большую, садовую тачку такую, нагруженную на верху, да еще и брезентом прикрытую было, и потащил. Сил ему хватало, а я бы вряд ли справиться смог.

И тут с той стороны послышались выстрелы, уже из самой школы. Все, это значит, что парни Фрая вступили в дело. Мы же свое сделали, и теперь можем уходить.

— Пошли, пошли, пошли! — заорал я, резко поднявшись на ноги. Колено аж хрустнуло, но это ерунда. Не болит.

Сам же продолжил целиться в сторону входа. Но тем, кто в школе сидел, сейчас явно было уже не до нас. Там пальба во весь рост стояла: автоматы, пару раз даже дробовик бахнул.

Когда носильщики пробежали мимо, я тоже развернулся и припустил прочь. Всю эту часть двора заволокло дымом, он поднимался вверх, распространяясь во все стороны. Как бы кто-нибудь сейчас не явился на этот дым.

Хотя стрельбу они раньше услышат в случае чего, это уж точно. И если захотят посмотреть, то придут в любом случае, мои шашки тут не причем совершенно.

Но какую же ядреную смесь я сделал из в общем-то безобидных компонентов.

Бежали мы до тех пор, пока не оказались в проходе между домами. Тележек удалось отбить не так уж и много — четыре всего. Но ничего, если наши справятся, то мы потом спокойно все это перетаскаем.

Остановились. Все целы вроде, хотя у Быка в наружном слое бронежилета аж две дыры. Но вроде как он цел, бодр, пусть и не очень свеж, и умирать в ближайшее время не собирается.

Ну и воинство у нас. Набежали, стали палить во все стороны, еще и дымовухи бросили. Чисто не люди, а орки какие-то из старой всем известной настольной игры.

Ладно, а у них-то там что происходит. Связи нет, да и не до нее сейчас.

Очереди автоматные прекратились. Потом послышался хлопок гранаты, а следом — несколько одиночных.

— Зачищают, походу, — проговорил Бык и почесал грудь прямо через бронежилет.

Хотя толку-то.

— Ты нормально? — кивнул я.

— А, да, — подтвердил он. — Влупили, я поэтому и упал. Но плита сдержала. Цел. Больно правда, сука.

— Ничего, — сказал Адик. — Если болит, значит живой. Верно, товарищ доктор?

— Ага, — только и оставалось ответить мне.

— Пойдем посмотрим, может, что там?

— Неа, — я помотал головой. Уже набегался за сегодня. — Ну его нахуй. Позовут, если что.

Пахло по-прежнему этим едким дымом от анальгина и гидроперита. Я запустил руку в карман, вытащил электронную сигарету, затянулся, пытаясь хоть немного отбить мерзкий вкус. Бек внезапно протянул руку. Чего это он? Не курил же вроде.

Я все-таки передал ему сигарету — враждебность проявлять сейчас явно не время. Он тоже затянулся, потом закашлялся — не привычен к таким вещам. Вернул мне сигарету, и снял с пояса флягу, прополоскал рот, сплюнул.

— Ну и дрянь ты там смешал, — проговорил он.

— А чего поделать, — ответил я. — Нет у нас нормальных шашек. Не добыли как-то.

— Но идея хорошая, — сказал Адик. — Рама молодец, неплохо придумал в дыму скрыться. Иначе нас бы всех как куропаток перестреляли. Они же готовы были.

— Да ни хрена они не готовы, — ответил Бек. — Были бы готовы, убили бы всех сразу. Они там наверняка кругами ходили, да не понимали, почему подкрепление с базара не подходит.

— Но походу нам удалось, — сказал я, прислушавшись. Стрельбы уже не было. — Вынесли всех.

— Ага, нам, — хмыкнул Бек. — Мы пахали — я и трактор. Ладно, пойду посмотрю, что там.

Он двинулся в сторону школы, причем один — никто за ним не пошел. Метров через тридцать остановился, развернулся и махнул нам рукой. Мол, идите сюда.

— Бык, оставайся с тележками, — тут же приказал я. — Ты и так набегался уже за сегодня.

— Ага, согласен, — кивнул он.

—

Ну мы и пошли. За Беком, который уже успел вернуться на школьный двор. Я увидел, сколько гильз валяется на земле. Да уж, постреляли неплохо, иначе и не скажешь.

Дым никак рассеиваться не хотел, так и стоял. Мне в него лезть тоже не хотелось, так что я решил обойти, прямо по газону пошел. Точнее это место когда-то было покрыто газоном, а теперь там просто трава росла, высокая, кстати говоря.

С политеховцем до входа в школу мы добрались практически одновременно. Там стоял Фрай и с меланхоличным взглядом набивал патронами магазин. С виду он был совершенно спокоен, как будто только что не в бою побывал, а хрен знает… Сидел на берегу реки и кидал камушки, пытаясь пустить как можно больше лягушек.

— Ну как? — спросил я. Специально первым, пока Бек не успел.

— Разделали, нахуй, как Бог черепаху, — Фрай ухмылькнулся. — Вы молодцы. И с дымом этим вашим, и с тем, что за тележки хвататься стали. Они поверили, походу, все сюда бросились, вот мы их и приняли.

— Целы-то все? — задал я следующий вопрос.

— Да, конечно, — ответил он. — Целы.

— Тогда предлагаю валить отсюда, — пожал я плечами. — Груз заберем и на базу. Больше сюда никто не сунется, Жирный урок выучил.

— Это точно, — кивнул Фрай. — Почти сотню человек за сутки. Это он точно надолго запомнит. Так вот, мы тут покопаемся еще, а вы хватайте тележки и пиздуйте до бункера.

— Хорошо, — кивнул я. — Только сперва пойдем на трупы посмотрим.

— Зачем? — повернулся ко мне Бек.

— Чтобы удостовериться, что Надежды там точно нет, — ответил я.

— Все никак не уймешься? — спросил он, а потом посмотрел на Фрая и добавил. — Ладно. Потом поговорим. Пошли смотреть.

Глава 6

— Ее там нет, — сказал я, едва увидел Секу.

Он нас, очевидно, ждал. Еще бы, мы ведь ушли ненадолго, а в итоге пробыли у школы практически целый день, и возвращались практически под вечер. Да и все остальные нас ждали, тут ничего не скажешь. Хотя людей осталось немного, человек двадцать, не больше.

Но новости, которые мы принесли, должны были взбодрить их. Еще бы, кучу народа перебили, и еще и отбили груз. Весь мы, конечно, не донесли, да еще и парни Фрая должны были что-то догрузить.

И тащить добычу прямо сюда, в бункер, мы не стали. Потому что за нами могли следить, а на разгрузку уйдет достаточно много времени. Устроили тайник в доме неподалеку, а Тень, который снова пошел с нами, установил там пару сюрпризов, использовав те самые НАТОвские гранаты.

Лучше выходить по одному-двое, да приносить то, что надо, когда понадобится. Хотя у нас очевидная проблема была — вода. Еды-то на складе хватало. Нужно думать что-то.

И вот едва мы спустились вниз, как я увидел его. Главарь выглядел бодрее, чем когда мы уходили. Похоже, что больше он не пил. А может быть, даже пытался изобразить тут что-то вроде порядка.

Правда Тень дальше с нами не пошел, а остался позади, сказал, что у него есть еще дела. Ну, они — парни такие, все больше гуляют сами по себе.

— Где нет? — не понял он.

— Среди трупов ее нет, — сказал я. — Она жива, Сека. И мы ее вернем.

Да, пришлось посмотреть. Базарные не жалели никого, всех пустили под нож, даже рабов. Тела были… Ну не в лучшем состоянии, тут ничего не скажешь. Кто-то явно сопротивлялся, следы пулевых ранений имелись, у пары — осколочные, от гранат. А вот рабов достреливали и резали.

Те две девчонки, что прибились к нам последними, тоже оказались убиты. Просто ножами по горлу. Оставалось надеяться на то, что они не мучились перед смертью, что их не насиловали.

У меня ком в горле встал, когда увидел. А Бык потом на меня посмотрел, и шарахнулся. Видимо взгляд совсем жуткий стал, если даже его напугать смог.

Но именно в тот момент я понял, что пойду до конца. Жирный эту землю топтать больше не будет, и пусть я пока что не знаю, как именно это сделаю, но все равно разберусь с этим ублюдком.

— Блядь… — он выдохнул. — Пойдем тогда, надо поговорить.

— Погоди, — ответил я. — Сейчас мы тебе одного кадра покажем.

Я повернулся, махнул рукой тем, кто спускался. И Бык, которому пришлось вести связанного по рукам Леху, толкнул его вперед, под свет фонарей.

— А это еще кто? — спросил Сека, подумал немного, и в его глазах мелькнула тень узнавания. — Погоди, это ж коробейник тот, которого ты в школу притащил? Нет?

— Подсадная утка это, — ответил я. — От Жирного.

— И чего вы его на месте не кончили?

— А он нам кое-что интересное рассказать может, — я улыбнулся. — Пойдем в кабинет, переговорить надо. Бек, Бык, вы за мной, остальные отдыхайте. Заслужили.

Блин, всегда мечтал это сказать. Так получается ведь, что настоящий лидер.

Хотя в начальники, вроде бы, никогда не тянулся. Но надо же, жизнь затащила. Да еще и не куда-то, а в банду, где все волки почище меня. Те же Бык и Адик — головорезы же настоящие. Но при этом принимают старшинство.

А Беку я специально приказал. Он явно недоволен будет, но подчинится. Ему по чину в разговоре участвовать этом, но когда в таком тоне говорят…

— Ладно, пошли, — сказал Сека, повернулся и двинулся к дальней части убежища.

Я поймал на себе взгляд Бека, не злой, а задумчивый. Пожалуй, что у него в голове сейчас крутится мысль, что много я на себя беру. Но ладно, это мы посмотрим еще.

По дороге я цепанул с полки банку тех самых консервированных персиков. Заслужил сам небольшую награду. Почему бы и нет? Да и есть хотелось.

А еще больше хотелось спать, честно говоря. Потому что уже почти сутки на ногах. Подозреваю, что мне все-таки проспаться дадут, пусть и условия здесь к этому не располагают, а потом я отправлюсь куда-то еще. Куда — понятия не имею, но пойду. Потому что так надо.

Вошли мы в кабинет. Сека первым, потом я, и сразу встал у стены. Рванул кольцо, сорвал крышку банки и принялся пить

Да с зубами в нынешние времена проблемы.

Бык завел Леху в помещение, тут же ткнул его под колено, усаживая на пол. Бек вошел последним, закрыл дверь, запер ее на щеколду. Главарь обошел помещение, присел на краешек стола, посмотрел на нас.

— А где вы так прибарахлились-то? — спросил вдруг Сека. — Никогда не поверю, что у парней Жирного была такая оптика, и тем более такие броники.

— Сека, — сказал я. — Ты мужик умный, и то, что я теперь скажу — решай сам, говорить остальным или нет. Я пока что решил это между нами сохранить. Короче, этот коробейник… Да заебал ты, Бык.

Он опять замахнулся, чтобы подзатыльник ему отвесить, по-видимому хотел мои слова действием подтвердить.

— Да что я-то, — сразу же заканючил он. — Что я поделаю, если у него рожа кирпича просит.

— Все, хватит, — сказал я. — Короче — ни хрена это не человек Жирного. Это самый настоящий чухонский шпион. И оружие это оттуда же — он нас к схрону отвел. ОЧень сильно ему жить хотелось.

Сека посмотрел на меня. Было видно, что ему не верилось, но только вот факты были на нашей стороне. Пусть даже и в виде стволов и броников.

— Ладно, — сказал он. — Рассказывайте.

Ну мы и пересказали в общих чертах. Говорил все больше я, а иногда Леха поддакивал. Бек так молчал всю дорогу. В паузах я персики из банки подъедал, наслаждался уже забытым вкусом. Ну разговор пошел, короче.

Когда закончили, Сека посмотрел на меня, потом на шпиона, потом снова на меня.

— Пацаны, бля, во что мы влезли-то, а? — проговорил он.

— В плане? — спросил я.

— Да ты сам не понимаешь что ли?

— Ну, вообще кое-что понимаю, — я почесал в затылке. Давно не мылся, кстати говоря, но с водой тут проблемы. — Это наш билет из Пскова. Если получится на контакт…

— Прикопают нас всех, вот в чем дело, — сказал он. — Прикопают и все, на этом дело кончится. Ты думаешь, нашим надо, чтобы мы про их секретное оружие узнали? И про эти ебучие лаборатории? Да нас кончат.

Так. А вот об этом я не подумал, уж как-то очень оптимистично был настроен. А Сека… Сека, пожалуй-то и прав. С такой позиции подходить к военным нельзя, нужно осторожно, и это время займет какое-то. Но это реальный вариант. Не крысиная смерть.

А вот он… Он, похоже, на это категорически не согласен.

— И что нам теперь делать? — спросил я.

— Этого кончить, — ответил главарь, ткнув пальцем в Леху. — А потом… Думать, как Надьку отбивать у Жирного. Я бы, если честно, отдал бы ему то, что вы там спиздили, и все.

Ну вот. Третья сторона появилась. Причем, он ведь еще менее со мной согласен, чем Бек. Тот считает, что нужно шпиона использовать, и с военными договориться, отдать им часть груза. Но при этом не собирается рисковать, спасая женщину Секи.

Сека считает, что с военными связываться нельзя, а надо слить груз Жирному в обмен на его бабу.

И только я, один оптимист с биполярочкой, думаю, что у нас получится сделать и то, и это.

— И, типа, как жить дальше? — спросил я. — Здесь в бункере сидеть? — я поднял банку, в которой оставался еще один персик. — Персики кушать?

— А что тебе не нравится? — посмотрел на меня Сека. — Вон, персики тебе понравились, похоже.

— Тут воды нет, — заметил я. — И добыть ее негде.

— Есть здесь скважина, — ответил он. — Неглубокая, и прокачивать нужно. Если насос и генератор добыть, то проживем.

— Ну заебись, — кивнул я. — Сидеть тут, как крысы, и пить техническую воду.

— Не выебывайся, — мрачно заметил Сека. — Скажи спасибо, что такая есть. А теперь выведите этого куда подальше, а потом пристрелите. И возвращайтесь. Будем думать, что дальше делать.

— Не-не-не, — я покачал головой. Леха посмотрел на меня. Он совсем уже сник, а тут судьба его решалась. — Не. Его надо в живых оставить. Тайники, как крути, они еще есть в этой части города. Есть же, а, Лехас?

— Есть, — кивнул шпион. Даже не отреагировал на подъебку по поводу своего имени.

— Если там такие же пушки и броники, то в войне с Жирным они помочь могут, нет? А что? Хорошо же, добудем разного.

— Ладно, — повелся на мои уговоры Сека. — Пусть живет пока. Заприте его только хорошенько. А мы пока подумаем, как с Жирным связаться.

— Так по рации, — неожиданно для меня сказал Бек. — У нас их рации есть теперь. Одна у нас, одна у Фрая, а еще есть эта, военная, которую со шпиона сняли. Выйти на связь, поговорить. Триангулировать сигнал у него все равно не получится, так что хуй он узнает, где мы…

— Вы серьезно, блядь? — спросил я. — Вы с этим уебком договариваться хотите? Сека, я чего-то не понимаю, похоже, но там, около школы, трупы лежат. Наших людей трупы. Они всех убили. И никто из них с нами базарить не станет. Даже если договоримся о встрече, то там же нас всех и прикопают.

— Ты многовато на себя брать стал, — заметил Бек. — Да и не спал давно, вижу. Отдохнуть бы тебе надо, Рама.

— Он прав, — сказал вдруг Сека. — Тебе реально надо отдохнуть, ты до хрена сделал сегодня. Иди, попей колесиков своих, поспи.

— Бля, — я откинулся на стену. — Вы ебанулись в конец.

— Ебанулись — не ебанулись, но так надо.

Все. Ну да, не следовало забывать о том, что я тут милостью Секи. Он меня командиром поставил, он меня в сторону и ототрет. А если понадобится, так вообще из движения выключит. Не физически, врач ему, конечно, нужен. Но вот так вот — вполне.

И что мне делать теперь? Стрелять по людям, которые уже своими мне стали? Чтобы вместе с этим Лехой сбежать, а потом до военных дойти? Ну, допустим, выстрелить я решусь, только ведь всех все равно не

Надо же, как у вас голова заработала, Рамиль Тагирович. Убивец, бля.

— Ладно, — сказал я. — Тогда я ночью своих возьму и схожу до тайников. Хотите добазариваться — добазаривайтесь. Получится без мясни разойтись — хорошо. Но сало лучше перепрятать. Оружие соберем.

Да. Так правильно будет. Теперь лишь бы не усомнились, лишь бы не поняли, что я не к тайникам собираюсь идти, а совсем даже наоборот…

— Добро, — выдохнул Сека. — Если сможешь, тащи все, что есть. Если реально договориться не получится, то с таким оружием… Шансов больше, короче.

— Тогда я пошел, — пожал я плечами. — Бык, пошли, запрем этого и отдохнем уже наконец.

Так. А теперь мне надо собрать своих, тайком. Причем всех, потому что нельзя, чтобы остался кто-то, знающий, где лежит груз. Потому что идти я собираюсь не к тайникам, а вовсе даже наоборот. Стоит еще вопрос, как через реку перебраться…

Но ладно, придумаем.

***

Поспать я себе дал четыре часа, после чего растолкал остальных. Поужинали, хотя это можно было назвать завтраком. Или не называть вообще никак. Забрали Леху, причем у меня никто ничего не спрашивал, авторитета уже хватало. Всем было ясно, что если я что-то делаю, то не зря, и санкция вышестоящего руководства у меня была.

Только вот увы, в этот раз ее ни хрена не было. И я собирался провернуть все на свой страх и риск. Когда мы покидали бункер, поднимались наверх, я думал, что окончательно ебанулся. Ну вот зачем мне это?

А с другой стороны… Какие еще варианты у меня оставались? Бек и Сека не сошлись во мнениях, но с вояками они работать не собирались. Причем, Сека, прямо скажем, совсем уж терпильную позицию выбрал, с моей точки зрения.

Нет, изначально он вроде готов был воевать, а потом ни с того, ни с сего передумал. И решил, что будет договариваться. Мне это не подходило вообще.

Потому что Жирный этого так не оставит. Мы почти полсотни его людей перебили, и он нас однозначно кончить попытается. А военные… С моей точки зрения — не факт. Нам хотя бы есть с чем к ним подойти.

Вот и остается так.

Я забрал и коммуникатор шпиона, на котором были отмечены все тайники. Еще одна возможность договориться с военными — отдать им не только самого шпиона, но и его средство связи. Я и рацию отдал бы, да только возможности тайком забрать здоровенный прибор не было.

Но только вот мне предстояло поговорить со своими сперва. Обманывать их достаточно долго, чтобы завести на тот берег, у меня не получилось бы при всем желании. А вот против начальства идти они готовы не были. Бык и Адик… Может быть, да, со мной пойдут. А вот остальные точно нет.

Поэтому предполагалось их снова обмануть. Только в другом. Серьезно достаточно, но должны поверить. А если не поверят…

Тогда придется убивать. Потому что дать им вернуться в бункер я не могу.

Мы прошли около квартала, причем я сразу двинулся по направлению к Великой. На улице все было спокойно: тишина, люди не ходили. Даже те их гражданских, что жили здесь, в районе, принадлежавшем Секе, теперь наверняка затихли. По ним уже должны были пройтись люди Жирного, типа эмиссары, и объяснить, что власть сменилась, и что платить долю теперь нужно базару.

Только вот перестрелка, которая была днем, должна была внести в это сумятицу. И даже им должно стать понятно, что лучше затаиться. Приготовить оружие, не важно какое, хоть ножки стульев, для того, чтобы защищать свои мелкие логова и укрытия и свой малый бизнес.

Короче, свои порядки Жирному установить сразу не удалось. И это было мне на руку. Вопрос был только один: как перебираться на другой берег. Как я понял, парни, что держат переправу, если не работают на базарных, то определенно сотрудничают с ними. И даже если не помешают переправе, то наверняка сообщат.

Нужен был какой-то другой вариант. Но я примерно прикидывал, что это не единственный способ. Можно договориться, а в крайнем случае добыть плавсредство. Правда нападать на этих паромщиков мне не хотелось, но если придется…

Когда мы прошли еще квартал, я остановился. Пацаны тоже встали, и я сказал:

— Поговорить надо, парни.

Ложь постепенно стала складываться у меня в голове. Оставалось только заложить ее им в головы.

Я на секунду почувствовал какое-то мрачное удовлетворение. План был прост, и при этом совершенно гениален. Если собираешься предать сам, то обвини в предательстве кого-то другого. А сам сделай вид, что лоялен. Вот и все.

Достал из кармана электронную сигарету, затянулся, выпустил пар. Надо успокоиться. Мне вообще в целом надо спокойным быть просто, и тогда поверят. А никотин и курево в целом — именно то, что для этого нужно.

— Что такое? — спросил Бык. Он вел пленного, ноги у Лехи были распутаны, а вот руки связаны за спиной, а на шее была веревка типа поводка. Он вообще сперва хотел гарроту сделать, но решил обойтись просто толстым и длинным шнуром.

— Короче, мы не по тайникам идем, — сказал я. — Мы тут с Секой переговорили… Он нас отправил на тот берег. К военным. Куда мы с вами уже ходили.

— В смысле? — не понял Адик. — Я так понял, он не собирается с вояками дел иметь, боится, что они нас под нож пустят. Ну, так Бек говорил.

— Беку верить нельзя, — а вот это уже была самая страшная ложь. Но не удивлюсь, если это все-таки частично правда. — Есть у меня подозрения, что он на Жирного работает.

— Да ну, бля, Рама, ты говори, да не заговаривайся, а, — тут же вступил в диалог Саня. — С какого хуя бы Беку на Жирного работать?

— У нас крыса, пацаны, — сказал я, продолжая врать. — Когда мы c Жирным разговаривали там, на базаре, он же меня вычислил. А вычислил он меня, потому что кто-то из нас ему слил. А кто больше всех из наших с Жирным общался?

— Ну так-то Бек, — почесал щетину Адик. — Но что-то все равно не верится.

— Валера этот, когда его допрашивали… — проговорил Бык. — Он сказал, что им приказали в живых только тебя и Секу оставить. Про Бека разговоров не было.

— Так это ж логично, — я хмыкнул. — Меня

— Вот ведь блядство, — проговорил Адик.

Поверил. И облегчение смешалось с колющей болью где-то в районе солнечного сплетения. Получилось. Я только что перешёл черту, с которой возврата нет.

Все, один поверил, он теперь сам будет додумывать, договаривать за меня. Значит и остальные тоже должны. Он сам их убедит.

— Так вот, Сека ему не верит, а остальные могут ему рассказать, — продолжил я пиздеть, уже гораздо более вдохновенно. — Поэтому он только мне сказал. Мы не к тайникам идем. С военными договариваться.

— А почему вдруг Сека именно тебя к военным отправил? — спросил вдруг Саня. — Он бы Фрая отправил, тот же тоже спецназер бывший. Или Бека самого на крайний случай.

— Потому что они оба себе на уме, — сказал я. — А мне Сека верит до конца. И с самого начала верил.

Да. Он мне верит и верил. А я его обманул. Но…

На самом деле это на благо, остается только так надеяться. Если получится добазариться о выходе из Пскова, то я постараюсь всех забрать. Есть, конечно, понимание, что билет это, скорее всего, на пару человек… Но тут уж как пойдет.

Если получится, то придется завербоваться к военным. Да и им ведь кое-какие другие проблемы решить надо. Оставшаяся часть груза, и тот же самый Жирный. Так что…

Стыдно стало. Кулаки сами собой сжались, челюсти тоже. Наверное, если б темно не было, они еще заметили бы, как я покраснел. Но так повезло.

Однако, так надо. Просто надо, и делать тут больше нечего. Так что я продолжил:

— К тому же Жирный меня к ним отправлял, я договаривался и пароль знаю. Кому еще идти-то, как не мне?

— Что-то мне кажется, ты нам заливаешь… — проговорил Денис. — Только вот…

— А зачем ему это надо? — спросил Адик. — Рама против Секи не пойдет, это Бек, паскуда, может. А он нас из-под молотков вытащил, если б не он, то нас всех положили бы там, у грузовика этого ебаного.

Ну, я в нем и не сомневался. Он, хоть и не знает, что это ложь, поддержал ее. И постепенно уговорит остальных.

— Вот вот, — сказал я. — Ты как сам думаешь, мне оно надо? Я мог бы отказаться, сидеть себе спокойно в бункере, вкусно жрать. Я и так по городу набегался в последние дни, если хочешь знать. Но раз отправили, пошел. Потому что кто еще, если не мы, а?

— Ладно… — проговорил Денис. — Так что, куда нам?

— На тот берег, в Кресты, — сказал я. — Жора и Игорек знают.

— И что там по пути? — спросил Саня.

— Да там, в общем-то ничего особо страшного по дороге нет. Гостиницу обойти надо будет, ну и гопники бродят. Зато гостиничные с людьми Жирного на ножах, так что мы их там точно не встретим.

Да, так и есть. Правда то, что гостиничные при встрече нас самих на ножи поставить попытаются, тоже умолчим.

— Вопрос только в том, пацаны, как на тот берег перебраться. Есть паром, но нам туда путь заказан. Либо с боем побиваться, либо никак. Есть идеи, что делать?

— Да, — сказал Денис. — Знаешь же тех, что на Розы Люксембург живут?

— У них еще главная — баба, злая такая? — уточнил я.

— Ага, — кивнул он. — Томой зовут. Вот, я с одним из них знаком был, шапочно, со старых времен. Он говорил, что они на тот берег ходят за чем-то. Но не через паромщиков, а сами. Не знаю, что они оттуда таскать могут, лохи же полные, но способ перебраться есть.

— Вот только мы у них груз медицины отобрали, — хмыкнул я. — И даже стрельнули.

Я подумал немного. А какие еще варианты у нас оставались? Да никаких на самом деле.

— Ладно, — решил я. Пойдем туда. Попытаемся решить вопрос.

И я почему-то для себя решил, что в этот раз добром разобраться с проблемой не выйдет. Но стоит попытаться.

Однако если придется стрелять, то будем. Куда деваться.

К тому же другого выбора у нас попросту нет. Выгорит, получится — вытащим своих из города. Я их бросать не собираюсь, они все равно мои, пусть я их и предал сейчас, получается.

Ну а если нет… Обратного пути не будет. Да.

Глава 7

Улица Розы Люксембург встретила нас тишиной. Такой же мертвой, как и везде. Нет, на самом деле было понятно, что тут тоже люди есть, и немало. Те, кто не хотел жить под Секой или Жирным. Вот они сюда и свалили.

А своей достаточно сильной банды, чтобы подмять под себя район тут не нашлось. Ну либо они просто не хотели действовать такими методами. Не знаю. Я не был знаком с этими людьми, к тому же в этом районе я новичок. Один раз и был, когда ходили за гуманитаркой.

Но рано или поздно свободная жизнь у них закончится. Жирный, или тот, кого он оставит своим преемником, подомнет их под себя. И будут они по струнке ходить, вот и все.

А кое-где видны жилые дома. Где-то в окне фонарик светит, где-то живой огонек, как будто масляная лампа. Зимой будет углем сгоревшим пахнуть, дровами, дымом, короче говоря. Но до зимы еще не скоро, до нее нужно дожить. А это не так уж и просто.

Шли мы плотной группой, внимательно пасли окрестности. Леха, или Лехас, как я уже окрестил его про себя, шел впереди. Бык держал его на поводке, как собаку. Остальные растянулись цепочкой. Автоматы новенькие: у меня и Адика «двенадцатый», остальные взяли с собой «хекашки». Я не успел сказать, чтобы зарубежных стволов не брали, вот они и прихватили эти модные винтовки. Хотя рискованно, конечно. Во-первых — военные могут не понять, если кого-то с AR-системой увидят. А во-вторых, боезапас трофеями не пополнишь. У нас-то все на русском патроне, на «пятерке» и «семерке».

— Все, — сказал Денис. — Дальше за углом их дом. Нужно договариваться идти.

Я достал электронную сигарету, затянулся. Пар с никотином должен был немного помочь

Я выпил карбамазепина вместо него, и вот голова теперь кружилась. К тому же нужной дозы я не знал, поэтому наугад сожрал сразу двести миллиграммов. Не приходилось мне с таким препаратом дел иметь, а инструкции потерялись. Этот карбамазепин же мне в наследство от эпилептика достался.

— Денис, ты же знаком с кем-то из них? — спросил я.

— Ага, — кивнул он. — С пацаном одним, Михой зовут. Еще до войны вместе бухали пару раз. Он нормальный был.

— Был, — хмыкнул Адик. — Ключевое слово.

Да. Кто кем был до войны уже ничего не значило. Теперь другое вес имеет. Я задумался, затянулся еще раз. Идти мне туда, честно говоря, не хотелось, но других вариантов я не видел. Ну а куда деваться?

— Рама, — окликнул меня Бык. — Ты как?

— Нормально, — соврал я. — Идем.

Несмотря на то, что говорили, мол, живут они на Розы Люксембург, это было не так. Тамара и ее люди заняли здание музыкальной школы — невысокое по сравнению с остальными. Только вот окрестные дома были разбомблены, местами обвалились. Да и в целом у меня возникло такое ощущение, что этот район пострадал от бомбежки гораздо сильнее, чем другие.

А еще когда-то тут явно было зелено, очень даже. Но теперь вместо деревьев только пеньки торчали. Зима суровая была, топлива нужно было много. Не удивлюсь, если и люди Жирного за дровами сюда ходили. У них там целый торговый центр, и обогреть его не так уж и просто.

А местные в целом укрепились. Окна первого этажа заколочены досками, на втором — щиты из металла, явно самодельные. На третьем окна целые, но с решетками. Классическая оборона по нынешним временам: первый этаж — жилой, второй — огневые позиции, третий — мертвая зона, чтобы если мина прилетит, никого не побило.

Подошли мы аккуратно, хотя я понимал, что нас уже срисовали. Но огонь не открывают, потому что не понимают, чего ждать. Да и мы упакованы круто, если что, не получится нас так просто взять.

— Давай зови, Денис, — полушепотом сказал я.

— Эй! — крикнул он в сторону дома. — Михан! Это Денис! Выходи поговорить!

Тишина. А нет, не тишина, подорвались. Наверное стволы разбирают, у кого какие есть, хотя у них всякая ерунда, не армейское оружие. Потом скрип где-то наверху, и в одном из окон второго этажа появилась фигура. Не разобрать в темноте.

— Кто такие? — женский голос. Низкий, с хрипотцой.

— Тома? — спросил я.

— Отвечай, кто такие, — повторила она. — А то разговор короткий будет, дырок в вас наделаем и все!

Дырок они наделают. Да мы при желании, наверное, штурмануть их можем, если с разных сторон зайдем. Ну а что, оружие у нас есть, гранаты тоже. Я украл немного из бункера. Опыта, правда, нет, но и нам там не спецназ вовсе противостоять будет.

План был простой: договориться по-хорошему. Но судя по тону, «по-хорошему» тут не прокатит.

— Я — Рама, — сказал я. — Из школьников! Слышь, я поговорить хочу!

— Знаю я вас, — ответила Тома. — Вы у нас медикаменты отжали. Так зачем пришли? Жирный вас согнал, так вы нас выселить решили?

Надо же, уже в курсе. Слухи быстро расходятся. И они реально могли подумать, что мы их выселять пришли.

— Нам переправа нужна, — ответил я. — На тот берег. Слышал, у вас есть способ.

На несколько секунд наступила пауза. Потом послышался смешок короткий, злой. Ну вот, переварила, что я ей там сказать хотел.

— Ну ты и охуел, парень. Приходит, значит, с автоматами, отжимает наше добро, потом еще и помощи просит. А может, мне тебе еще и отсосать?

Хотелось ответить, что она старая уже, и не в моем вкусе, но я промолчал. Комментировать в негативном ключе внешность женщины, от которой мне нужна помощь, точно не стоит.

— У нас есть, чем заплатить, — быстро сказал я. — Лекарства! Антибиотики, болеутоляющие!

Ну да, часть мы ведь из школы вывезли, вот я покопался и собрал немного. На обменный фонд. С теми же военными поменяться, ну или подгон сделать. Хотя это тоже рискованно, потому что они могут узнать, что эти же таблы им и предназначались. И им это определенно не понравится.

Хотя и сейчас ситуация такая же.

— Ага, те самые, что вы у нас отжали? — спросила она и с сарказмом в голосе добавила. — Ебать спасибо нахуй!.

Я выдохнул. Так дело не пойдет.

— Слушай, Тома, — попробовал я другой подход. — Мы с Жирным воюем. Вы ведь тоже не в восторге от того, что он тут бугром себя вообразил?

— А нам похуй, — ответила она. — Жирный хозяйничает, Сека хозяйничает — какая разница? Мы свое держим, и никто у нас его не заберет!

— Жирный всех построит, — сказал Бык. — Или крысой сделает, или убьет. Третьего не будет.

— Заткнись, здоровяк, — бросила Тома. — Я с главным говорю. Так вот, Рама. Нам переправа нужна самим. А чтобы вы о ней узнали, нам не надо. У нас дела на том берегу, вы в них не лезьте.

— Бля, Том! — крикнул я. — Жирный мне лично говорил, что этот район тоже подмять собирается. У нас варианты, как его остановить. Так что мы можем друг другу помочь!

— Не нужна там ваша помощь!

— А если мы просто пойдем и найдем сами? — спросил Адик. — Тут до берега недалеко, переправа тоже там!

— Ну иди и ищи, а найдешь, свищи! Мы не идиоты, чтобы на виду все оставлять! И живым никто из вас не вернется!

Я почувствовал, как напряглись ребята за спиной. Еще бы. Это уже прямая угроза.

— Тома, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Давай без угроз. Мы пришли договариваться.

— Так договаривайся. Только предложи что-нибудь, нормальное. И не то, что вы у нас уже украли!

Я подумал. Медикаменты они не возьмут — из принципа, это понятно. Эта Тома потом и главная, потому что баба жесткая и принципиальная, очевидно. Оружие? Ну часть отдать

— Мы два автомата дадим! — сказал я. — Хорошие, армейские! Здесь оставим, сразу! А кто-то из ваших пойдет с нами, поможет переправиться на тот берег.

Вот и гарантия. Автоматы оставим сразу, а если не поможет переправиться. В живых-то мы тогда его не оставим, однозначно. И они это понимать должны.

— Пизду мне полижи! — был ответ. — Два автомата — это хуйня! Но есть встречное предложение!

Меня будто током ударило. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело. Пальцы сами потянулись к автомату. Я представил, как прицеливаюсь, как нажимаю на спуск, как она падает…

Я почувствовал, как челюсть сжалась. Так говорить со мной точно нельзя, и спустить этого я не могу. Потому что я главарь, а не торпеда какая-то. И говорил с ней вежливо, а баба языком треплет. Специально из себя выводит?

— Ну, какое? — спросил я.

— Все оружие, что при вас есть! — крикнула она. — Сама отсюда вижу, автоматы хорошие, значит нам пригодиться могут. Ну, так что?

— Не договоримся, — ответил я.

— Ну и пиздуйте отсюда!

Я посмотрел еще раз на силуэт. С прицелом я ее достану, только вот после этого нам ведь точно никто не поможет. Да и начинать штурм вот так вот, с позиции, глупо. Надо с разных сторон зайти, как минимум, кто-то отвлечет, ну и вообще.

— Пошли, пацаны, — выдохнул я, повернулся и двинул прочь.

Стрелять нам в спины не стали. На самом деле, у них не так много оружия, я это тоже знаю. Потому что с грузом им особо не везло. И когда мы в прошлый раз с ними встречались, на футбольном поле, около груза… Они там даже с битами были.

Мы зашли за здание, остановились. Я снова достал электронную сигарету, затянулся. Посмотрел на остальных. Парни молчали, никто из них не издевался, что меня баба отшила.

— Ну, что делать будем? — спросил Бык.

— Штурмовать, — ответил я.

— Ты чего? — посмотрел на меня Саня. — Серьезно?

— Да, вполне себе, — ответил я. — За слова она ответить должна. Сегодня, сам видишь, тучи. Луна за тучами скроется, и тогда с разных сторон зайдем.

— И тут они нас-то и постреляют, — хмыкнул Игорек.

Как всегда осторожен, бля. Но я уже сумел совладать с эмоциями и почти не злился.

— Ты, Игорек, все время сидел в охране, — сказал я. — А мы с ними встречались уже, когда груз забирали. Адик, Бык, много у них стволов было?

— Да нет, по хуйне, — тут же ответил Адик. — Но они могли здесь оставить, типа на оборону.

— Да даже если так, — я пожал плечами. — У них на всех где-то штук пять их. У нас больше. И лучше. Но я бы без стрельбы обошелся, по крайней мере, по людям. Опять же у нас бронежилеты нормальные, армейские, да еще и американские. А у них ни хрена.

— Все равно рискованно… — проговорил Жора.

— А через полгорода идти не рискованно? — спросил я. — Да и вариантов у нас нет. Либо тут стрелять, либо идти к паромщикам, и там, потому что нас так просто не пропустят. Да и вообще… Сейчас изобретем дымовуху какую-нибудь, тряпок наберем или еще чего. Подберемся, подожжем, закинем. Сами сдадутся.

— А чего, может сработать, — проговорил Адик. — Всем стоять, типа, работает ОМОН.

Я осмотрел окрестности. Дома вокруг разбомбленные, завалы на улицах валяются. Подойти к музыкальной школе можно с разных сторон. И укрытий полно, если ноги не боишься переломать.

— Бык, — обратился я к здоровяку. — Ты останешься с Лехой. Привяжи его где-нибудь надежно. Чтоб не сбежал. И следи, чтобы не закричал.

— Понял, — кивнул здоровяк, а потом чуть обиженно добавил. — Мне его охранять, да?

— Да, — кивнул я. — И прикрывать отход будешь. Если что-то не так пойдет, мы к тебе побежим. Ты и сади со всех стволов в ту сторону, чтобы эти уебки высунуться не могли. Да не кисни ты, вон недавно к школе бегал, гранами кидался. А теперь отдохнешь постоишь. Я тебе доверяю.

Бык ухмыльнулся. Ему эта задача явно понравилась, а уж моя похвала еще больше. Да, мужчины в принципе падки на комплименты. Вон, лет пятнадцать назад наш президент назвал американского яркой и одаренной личностью, так тот потом по всем интервью ходил и рассказывал, что его гением назвали. Ну а чего, говорит, только глупый человек будет отрицать, когда его назвали гением, а настоящий гений точно не будет.

— А остальные — со мной, — продолжил я. — Надо тряпки найти и бензин. Для дымовухи.

–По домам пойдем? — спросил Адик. — Я отмычки взял, если что.

Я оглядел улицу. Большинство домов со следами разрушений, так что внутрь можно попасть легко, прямо по развалинам. Вон, например, недалеко гора битого бетона, и прямо до второго этажа идет. Снарядом прилетело.

— Вы тут постойте, — сказал я. — Мы с Адиком и Жорой пойдем, глянем, чего можно найти.

— А если эти из музыкалки сюда придут? — спросил Игорек. Как всегда трусит, короче говоря.

— Придут, разберетесь, — пожал я плечами. — Только постарайтесь не убивать никого, нам это на хрен не нужно. Живьем берите.

Денис кивнул один за всех.

Мы втроем двинулись к той самой развалине, на которую я показал. Ну и грохот тут стоял, наверняка, когда прилетело. И в целом, району досталось. По мосту бомбили что ли, и сюда залетело? А хрен его знает, может и нет, может и по самому жилому району. Тут нет-нет, а встречаются руины.

Подошли. Я посмотрел на развалины. Куски бетона, арматура торчит. Кирпича нет, дом бетонный весь, как в старые времена делали: отливали прямо на заводах, а потом собирали как модульные. Стена второго этажа просто исчезла — вместо нее зияла черная дыра. Но при этом и интерьер квартиры можно разглядеть, видно неплохо, пожара не было.

— Я первый, — сказал я.

И стал карабкаться вверх по обломкам. Ноги скользили на раскрошившемся бетоне, руками приходилось хвататься за арматуру. Но хорошо, что я перчатки штурмовые прихватил, иначе порезался бы наверняка. А так, они хоть и без пальцев, но ладонь защищают.

Наконец я добрался до здания и оказался на кухне. Пол тут наклонился вниз,

Пахло пылью и гарью, хотя вроде как пожара не было. Тут все пока что нормально видно, луна освещает. Холодильник над пропастью висит, газовая плита стоит, шкафчики какие-то друг на друга порушились. Но прилетело сюда не в первые дни, иначе пожар был бы. Тогда и газ еще работал, и электричество, это сейчас ничего нет.

Скоро через край пролома перебрался Адик, перевалился и помог Сане забраться.

А, кстати, я первым полез и без поддержки. Забавно. Раньше я на такое не решился бы, наверное. Это что ж со мной происходит?

Через полминуты мы двинулись внутрь. Гостиная была относительно целой, только мебель во все стороны расшвыряло, окно выбило, так что все еще и в осколках было. Ну и естественно стены в трещинах, таких, что через них небо и Луну видно.

— Так, — проговорил я. — Тряпки нужны. Одежда, полотенца, постельное белье — все сгодится.

— И бензин бы какой-нибудь, — сказал Адик. — Так их просто не запалить.

— Ну смотрим, что тут есть, — ответил я. — Может зажигалка бензиновая, жидкость для нее или еще какая-нибудь хрень горючая. Давайте смотрим.

Я пошел в спальню, и дверь в нее к моему удивлению оказалась закрыта. Толкнул — заклинила. Уперся плечом, нажал сильнее, и створка распахнулась, едва не упал.

В спальне оказалось тоже не так темно, с улицы свет проникал через окно, целое, кстати. Кровать на месте стояла, даже застелена, и никаких следов срочных сборов. Не вещей валяющихся, ничего такого.

Открыл шкаф. Рубашки, футболки, джинсы… Нет, не подойдет, они плохо гореть будут, сейчас же ткань — сплошная синтетика. А вот полотенца до сих пор хлопковые, они сгодятся, нормально.

Потом проверил тумбочку, может что-то найду. В верхнем ящике очки лежали. Это что же, получается, хозяина квартиры тут нет, если их не забрал. Или ему они не нужны были, а только для чтения требовались. Книжка, упаковка презервативов. Нет, ничего полезного.

— Рама! — позвал Адик из коридора. — Иди сюда!

Я вышел. Адик стоял у входа в туалет и держал в руках пластиковую бутылку.

— Смотри, — сказал он. — Растворитель, на ацетоне. Должен хорошо гореть.

Я взял бутылку, понюхал. Резкий химический запах. Да, это то, что надо.

— Отлично, — кивнул я. — Жора, нашел чего?

— Духи! — ответил он. — Подойдут? В них по идее тоже спирта дофига.

— Возьми, на продажу сгодятся или подаришь кому. Все, пошли.

Я скидал в рюкзак полотенца, потом сверху положил бутылку, забросил себе за спину.

Из квартиры вылезли так же, как залезли, спустились по развалинам. Жора, кстати, чуть не поскользнулся, но удержался. Через пару минут были внизу.

Вернулись к остальным. Бык уже привязал Леху к дверце разбитой машины. Сам сидел рядом, игрался с камнем каким-то, который на дороге нашел. Перекидывал его между ладонями, типа жонглировал. Снаряд нашел, циркач, бля.

— Нашли? — спросил он.

— Ага, — кивнул я, вытащил все из рюкзака.

Через несколько секунд у нас уже были тряпки, пропитанные уайт-спиритом. Мы завернули в них камни, чтобы летели лучше. Забросить туда, дым будет, вонь, может пожар начнется. Тогда вместо того чтобы в нас стрелять, они тушить начнут.

А вот так вот. Мы же пришли нормально, пытались вежливо поговорить, а баба тупая вместо этого бычить начала и неприличные намеки делать.

— Теперь давайте позиции занимать, Я, Адик, Денис, мы — справа, — распорядился я. — За тем домом укроемся. Саня, Жора Игорек — слева. Как тучи Луну закроют, я дам знак — залаю, как собака, — а я умел, с детства получалось, хорошо, похоже. — Тогда подбираемся, поджигаем тряпки и кидаем в окна. Огонь пойдет, они тушить начнут, а мы войдем. И все, никаких проблем.

— А если стрелять начнут? — спросил Игорек.

— Стрелять начнут — будем в ответ, — ответил я. — У нас броня, у них ни хуя. Мы бы даже с травматами справились бы, да только их нет. Так что давайте по ногам-рукам стрелять.

— Ага, — хмыкнул Бык. — Сам покалечишь, сам вылечишь.

План был простой. Может, слишком простой. Но сейчас мне казалось, что все получится. Обязательно получится.

— Разошлись, — скомандовал я.

Парни разбрелись по позициям. Обходить пришлось, чтобы не спалились, но дошли, укрылись за разбитой машиной. Отсюда хорошо видно вход, а ни из окон, ни с дороги нас увидеть не получилось бы. Так что теперь ждем.

Очень хотелось курить, и голова кружилась. Что-то нехорошо мне. Совсем.

— Рама, — тихо позвал Адик. — Ты как там?

— Нормально, — соврал я. — Что?

— Да так, — он помолчал немного, а потом все-таки добавил. — Просто ты какой-то… Слишком уверенный что ли. Обычно ты больше думаешь, прежде чем…

— Адик, — перебил я. — Я все продумал. План рабочий.

— Ладно, — выдохнул он. — Просто осторожнее, да?

Может что-то со мной реально не так. Может проблема в том, что лекарств нужных не было. Но прет меня, и весело. И почему-то я уверен, что сегодня никто не умрет. По крайней мере, никто из наших. А вот те, что в музыкалке сидят… Может быть.

Но нам на тот берег нужно, кровь из носа. Других вариантов нет.

И отступать поздно. Я уже сказал, что будем штурмовать, и приказа этого отменять не собираюсь. И авторитет тут не причем, у нас выбора нет. Потому что если я не успею увести своих на тот берег, то рано или поздно у них вопросы возникнут. А мне нужно на контакт с военными выйти. Тогда… Решать будут они уже.

Тучи медленно ползли по небу. Луна то появлялась, то пряталась, но еще было слишком светло, чтобы подходить. Но еще немного, и вон та огромная туча закроет ее, минут на двадцать это, не меньше. За это время мы успеем сделать все, что надо.

Я смотрел на школу, прикидывая, куда лучше кинуть дымовуху. На первом этаже окна забиты, надо на второй бросать. А потом еще одну сразу за дверь, как подойдем. Врываемся внутрь…

Убивать не хотелось. Вот вообще не хотелось. Наказать наглую бабу за ее гнилой базар — да, это совсем другое дело. Но вот устраивать бойню. Чем мы будем лучше людей Жирного,

У нас цель есть. Так ведь и у них цель была. А мы бандиты на самом деле. Что я бандит, что Бек, что Сека, что уж тем более Жирный. Так что, может быть, и нет смысла чистоплюйством заниматься.

Но нет. Работаем прикладами, в крайнем случае стреляем по ногам-рукам. Лучше уж так, чем наглухо.

И тут Денис ткнул меня локтем.

— Рама, — прошептал он. — Смотри.

Я обернулся. Он показывал куда-то в сторону реки. Улица тут была узкой, не проспект, но видно нормально. Пока что.

Я прищурился, всмотрелся. Там, в темноте, двигались силуэты. Три фигуры. Шли медленно, осторожно, но шли прямо к школе. Прямо в нашу сторону. Так, а это еще что за гости?

Глава 8

Фигуры приблизились. Теперь их стало видно четче: трое мужиков, один повыше, двое пониже. На самом деле доходяги, видно, что голодать им приходилось, и вообще. Это парни Секи в большинстве своем — здоровяки. Пусть не все, как на подбор, а с ними дядька Черномор, но ели-то достаточно. И даже я отъелся за последнее время, крепче стал. А эти нет. Значит, еды мало, и не из крупной банды.

Высокий держал что-то длинное — ружье, похоже. Ну да, дробовик, вон видно, что приклад в рукоятку переходит, а рукоятки отдельной нет. И цевье тоже такое, характерное. Ну, это нам не угроза особо, хотя от дистанции зависит, естественно.

Они шли не торопясь, и даже не оглядывались особо по сторонам. Будто знали, что впереди свои. И скорее всего к школе шли. И рюкзаки у них с собой были. Что-то несут?

— Похоже, что местные, — прошептал Денис. — Возвращаются откуда-то.

— С реки они идут, — ответил я тихо. — Значит, на том берегу были.

И тут меня осенило. Если они реально от реги идут, а то и с другого берега, значит знают, где именно переправа находится. А нам от них именно это и нужно, так что…

— Берем их, — быстро сказал я. — Сейчас, пока к школе не подошли.

— Как? — не понял Денис.

— Мимо будут проходить — пугнем. Потом выходим и хватаем. У них один ствол на троих, а нас трое. Они с берданкой, а мы с автоматами. Испугаются, сдадутся.

И мы стали ждать. А когда троица поравнялась с нашим укрытием, высунулся и дал короткую очередь поверх их голов. Ясное дело, что у меня глушитель стоит, тот, что на байонетном креплении, но все равно, когда пули над головами свистят — это само по себе сбивает с настроя.

Они и завалились на землю, стали озираться. Тот, высокий, тут же схватился за дробовик, повернулся:

— Стоить! — крикнул я. — Дернешься — пристрелю!

Сомнений в том, что действительно пальну, у меня не было. Он метрах в семи, и мне даже целиться на надо будет, я от бедра попаду.

— Ствол бросай! — приказал я и добавил. — Быстро!

И выстрелил еще раз, одиночным. Он все-таки послушался и отбросил дробовик.

— Умница, — проговорил я. — Пошли, пацаны.

Мы двинулись вперед, вышли на дорогу, остановились, продолжая целиться в парней, которые так и лежали на разбитом асфальте. Я подумал немного, и приказал:

— Можете подняться. На колени. И руки за головы.

Они не пошевелились.

— Не поняли что ли? — проговорил я. — Я сказал: на колени, и руки за головы.

На этот раз послушались, поднялись на колени. Вблизи я рассмотрел из лучше. Один постарше, лысый совершенно. Тот, что повыше с бородой, и возраст его определить я затруднялся. Борода вообще сильно меняет облик: может быть от двадцати пяти до сорока. Третий — явно молодой, но кепку натянул с логотипом «Зенита», футбольной команды то есть.

— Кто такие? — спросил я.

— Местные, — ответил бородатый. — Здесь живем.

— Чего вам надо-то от нас? — спросил лысый.

— О, ебать… — проговорил Денис. — Михан, ты что ли?

Бородатый поднял голову, посмотрел на моего спутника, узнал. Глаза его округлились.

— Ден? — спросил он. — Ты чего тут делаешь?

— Гуляю, — сухо ответил он, посмотрел на него и спросил. — Вы здесь, в музыкалке живете что ли? С Томой?

Они помолчали, бородатый посмотрел на лысого и ответил.

— Да, с ней. А что у вас вопросы какие-то?

— Вы с того берега? — перешел я к тому что меня интересовало.

— А вы Секины что ли? — спросил молодой, в кепке. — Или с Жирным?

— Мы сами по себе теперь, — мотнул я головой. Может быть, не надо было так отвечать, но что-то подсказывало мне, что правильно будет.

Поймал задумчивый взгляд Адика и продолжил.

— На вопросы отвечать будете, пацаны — будете жить. Нет — кончится все плохо. Спрашивать буду один раз, ответ жду сразу же. Вы с другого берега или нет?

— Да, — ответил лысый.

— Что делали там? — задал я следующий вопрос.

— А какой интерес вам? — тут же ответил он вопросом на вопрос.

— Да в общем-то никакого, — пожал я плечами. — Как-то переправились, значит. И только не говори, что через паромщиков, они с вами работать не будут.

— Это почему же?

— Потому что они работают только с проверенными людьми, — ответил я.

— Эй! — послышался голос из школы! — Кто там! Кто стрелял! Сейчас как дадим из пулемета…

Значит, несмотря на глушитель они поняли, что это выстрелы, пусть и не сразу. Надо же, пулеметом пугают. Нищета, еще и под бабой ходят, что там они могут нам сделать?

Я обернулся, продолжая целиться в пленных. Под таким углом ничего не видно, но они не высунутся. А даже если высунутся, то Жора и остальные их огнем отгонят.

— Скажи, что вы, — кивнул я Михану. — И скажи, что знакомых встретили.

Он поморщился, а потом все-таки крикнул:

— Все нормально, это по ошибке! Знакомых встретили!

— Что тут за знакомые по ночам ходят, бля! — послышался уже знакомый голос Томы.

Ага, вот и она. Ну что ж, с ней именно и надо разговаривать.

— Поднимайтесь! — приказал я, снова повернувшись к пленным. — И попробуйте только дернуться — положу всех сразу. Ну, живей!

Они все-таки поднялись. Я жестом

— И к школе, — продолжил я раздавать команды. Быстро.

Адик подобрал ружье с земли — запасливый, однако. Правда патронов к нему у нас нет все равно.

Мы повели их к входу, спереди — троица пленных, я последним, Адик и Денис по бокам от меня. Остановились метрах в десяти. Оставалось надеяться, что они не начнут стрелять сразу. Тогда им же хуже будет. Мы рванем к самой стене, отвесно вниз они не постреляют. А потом подойдут наши, забросят им подарочки. И будет штурм.

На самом деле можно было просто двинуть к реке, эти-то наверняка знали, где переправа. Но мне хотелось поквитаться с этой бабой за то, что склоняла меня почем зря перед моими же людьми.

— Тома! — крикнул я. — Выходи! Поговорить надо!

Несколько секунд стояла тишина, и я добавил:

— У нас твои люди! — добавил я. — Миха, Лысый и еще один! Выходи, или им хуже будет!

Снова тишина. Потом из-за двери послышался злой и хриплый женский голос:

— И чего тебе надо-то, террорист?

Ну да. Заложников беру, вот и террорист. Но все равно обидно. Что ей, больше всех надо что ли?

— На тот берег мне переправиться надо, — ответил я. — Поможешь — отпущу этих. Не поможешь — сами разберемся, но тогда их, уж извини, убьем.

— Да пошел ты на хуй, — ответила она. — Убьешь — убьешь. Мне вообще насрать.

Я замер. Блядь. Она сейчас серьезно что ли? У меня ее люди в заложниках, козыри на руках, а она при этом не собирается на сотрудничество уйти. И что теперь делать? Расстреливать этих и штурмовать что ли?

Пацанам, которых мы взяли, это тоже, очевидно, не понравилось. Они переглянулись, и лысый крикнул:

— Тома. Том, это правда я! Помоги!

— Заткнись, Лысый, — ответила она. Надо же, с прозвищем я угадал, его действительно так звали. Хотя как еще, если на голове — озеро в лесу? — Ты сам виноват. Нечего было еблом щелкать!

Я разозлился на эту бабу еще сильнее. Вот ведь прижмет их Жирный, она наверняка сама за помощью к Секе побежит. А сейчас, пока ничего не происходит, сильная типа. И что нам делать теперь? План-то походу не сработал.

— Пиздуй отсюда, пока цел, — добавила Тома. — А этих троих забирай с собой. Пусть сами за свою тупость отвечают.

Я посмотрел на Лысого. Тот опустил голову. Похоже, что ему это не понравилось самому.

— Ну охуеть, — пробормотал Миха.

— Ладно, — сказал я и махнул рукой. — Отходим. Вон туда.

Двинулись мы в ту сторону, где сидел Бык и привязанный к машине Леха. По дороге я махнул рукой Жоре и компании, чтобы тоже в нашу сторону шли. Они и двинули. Зашли за дом, спрятались от чужих взглядов. Стрелять по нам никто так и не стал, да у них и не из чего на самом деле. А накалять обстановку они не хотят.

Я позволил себе чуть расслабиться. До этого был в напряге, а теперь хоть нас не расстреляют. Выдохнул. Адик тут же принялся обыскивать пленных, причем делал это он профессионально. У Михи отобрал нож, хороший, охотничий, шкуросъемный. У Лысого тоже оказался режик, но только складень.

А вот у того, что в кепке, нашелся пистолет. Причем, носил он его сзади, за поясом.

— Какого хуя не выкинул-то, придурок? — спросил у него Адик.

— Так это… — проговорил парень. — Если бы я полез, вы испугались бы. Подумали, что стрелять собираюсь, и меня положили бы.

Ну да, резонно. Действительно, если б он за стволом полез, то я бы его срезал. И не важно, выбросить он его собирался или по нам стрелять.

— Пиздец она у вас дерзкая, — покачал я головой. — И как вы с ней живете вообще?

— Ну да, — Миха хмыкнул. — Вообще, вчера вечером люди Жирного приходили сюда. Говорили, что теперь этот район их, и чтобы мы там приготовили… Патронов сколько-то и банок тушняка, еще чего-то.

— И что она? — спросил я.

— Да ничего, — покачал головой парень. — На хуй их послала. Покричали что-то, поспорили, но драться они не полезли, ушли.

Стоп, а это когда было? Этот день, блин, безумный, длинный, полный перестрелок и прочего… Я еще и спал всего несколько часов, так что окончательно во времени запутался.

— Это сегодня было или вчера? — спросил я. — Ну типа сутки назад или несколько часов?

— Сутки с лишним, — ответил Миха.

Понятно. Значит, это было еще до того, как мы с Секой отправились за этой ебаной красной фурой новогодней. Однако. Жирный, похоже, решил действовать наверняка и все левобережье Великой под себя подмять.

Но у него не получилось. И этой Томе мы большую услугу сделали, когда на людей Жирного напали. Иначе их тут набилось бы до пизды и они давно взяли бы эту музыкалку. Кого-то постреляли бы, кого-то в рабство.

Или всех под нож, точно так же, как они поступили в нашей школе. Я уже ничему не удивлюсь.

Да даже мы своей группой справились бы, а про базарных и говорить нечего.

— Ладно, пацаны, — выдохнул я. — Она по-хорошему не захотела. Но для вас есть предложение. Стрелять мы вас не станем, просто переправу покажите. Но мой вам совет, возвращайтесь, а потом меняйте ее на кого-нибудь другого. Потому что иначе все может плохо закончиться.

— Да я тоже это понимаю… — проговорил Миха. — С Жирным договариваться надо, думать что-то.

— С Секой надо договариваться, — ответил я. — А Жирного свинцом накормить, большего он не заслуживает.

— Его накормишь, — пробурчал Лысый. — Он сам кого хочешь накормит.

Ага. Тут еще проблема есть в том, что как я понял, Жирный со своего базара практически не выходит. Все дела снаружи решает через кого-то, а внутри даже к окнам не подходит. И его там не достать попросту, охраны слишком много. И вообще ни хрена не сделать.

Если бы его выманить как-нибудь, то… Можно было бы подговорить того же Тень,

— Ну так что? — спросил я. — Поведете?

— А куда еще деваться, — Миха хмыкнул. — Все равно ведь так просто не отпустишь.

— Неа, — я покачал головой. — Сам понимаешь, не отпущу.

Миха кивнул, переглянулся с Лысым, подумал еще немного, после чего выдохнул.

— Ладно, — сказал он. — Отведем. Только далеко идти — минут двадцать, может полчаса.

Ну да, как раз примерно отсюда до реки, если не особо торопиться. А торопиться сейчас нельзя, надо соблюдать осторожность. В окрестностях может кто угодно быть от стаи бродячих собак до людей Жирного или даже военных.

— Быстро пойдем, — сказал я. — Времени мало, — а потом обернулся к остальным. — Бык, ты снова Леху поведешь, смотри чтобы не дернул никуда, а то он знает, куда мы идем. Миха, ты впереди. Покажешь дорогу. Остальные позади. И по сторонам смотрите.

Все закивали, все были готовы. Саня выбросил окурок и растоптал его ботинком. Я же взялся за автомат, сменил магазин — пострелял ведь по ним, а автомат так и не перезарядил. Нет у меня привычки к оружию, а это всегда первым делом надо делать. Так что сменил магазин, они модные такие, пластиковые, с прозрачными окошечками и метками, чтобы было видно, сколько патронов осталось.

— А что там вообще? — спросил я, когда мы двинулись в сторону реки. — Тома говорила там ловушки какие-то стоят и вообще.

Миха шел первым, я — рядом с ним, автомат наготове, держал автомат наготове. Мало ли, чего наши проводники отчебучить могут, да и вообще. Адик и Денис чуть позади, между ними — Лысый с парнем в кепке. Бык замыкал колонну, ведя Леху на поводке. Остальные — Саня, Жора, Игорек — растянулись цепочкой.

— Да нет там ничего, — мрачно ответил Миха. — Просто в уши ссыт. Лодка там самая обычная, в кустах лежит.

— А… — протянул я. — А я уж думал, вы там мин понатыкали.

— Ага, конечно, — пробурчал он. — Еще сам гробанешься на мине этой. Как будто кто-то умеет.

Дальше шли молча, были слышны только шаги по разбитому асфальту. Воронок от попадания мин тут было гораздо больше. И чего это чухна так активно этот район долбила? Медом им было намагазино что ли?

Я оглянулся на музыкальную школу. Тишина, никто за нами не идет. Значит, Тамары высовываться не решилась, и вообще. И хорошо, иначе пришлось бы возвращаться и объяснять, что с нами так себя вести нельзя. Хотя… Миха и остальные вернутся, сами объяснят. Мы ведь их отпустим, с собой не потащим.

Свернули в переулок, вышли во двор. Дома здесь были совсем разбитые — стены обвалились, местами крыши провалились. Нет, это не дроны, это не точечные удары, серьезная какая-то артиллерия работала. Хотя… Вон по Минску они вообще ядеркой отработали, не церемонились. А наши, я подозреваю, в ответ тоже ебанули. Или еще только ебанут.

Не знаю. Лампового радио того у нас нет, так что послушать не на чем.

— Большая лодка там? — спросил я.

— Да надувная, — ответил он. — Четверых-пятерых возьмет, не больше. Вас много, так что два рейса делать придется.

Я прикинул. Два рейса — это время, но на том берегу за нами уже никто с этого гнаться не будет. Надо будет распределиться так, чтобы переправились все и нормально, и никто нам не помешал. А думать об этом придется мне, не кому-то другому. Потому что я — командир.

Наконец добрались до реки. Великая текла перед нами темная, широкая, тут спуск был к набережной. Справа и слева — разрушенные остовы мостов, их расхерачили еще в самом начале. Где-то слева — переправа паромщиков Мунира, а справа, где железная дорога что-то вояки наладили. Но ладно, нам туда не надо. Нам бы здесь как-нибудь скромненько пройти.

— Вон там, — Миха показал влево. — В кустах.

— Так неси, — сказал я.

Он пошел и через полминуты выволок какой-то сверток. Ну да, действительно резиновая лодка, сейчас сдутая. Вернулся, принес два складных весла и насос. Посмотрел на меня, будто ждал, что я сейчас ее надувать начну.

— Качай, — пожал я плечами.

Можно было добавить какую-нибудь пафосную фразу о том, что люди в мире делятся на две категории: у одних оружие, а вторые качают, но я не стал. Не к чему его еще сильнее унижать.

Он и начал. Парни полезли, было, за сигаретами, но я только шикнул на них. Берег открытый, и пусть уже и темно, Луна скрылась за тучами, видно огоньки сигарет будет издалека. А вот сам достал свою электронку, зажал так, чтобы видно диода не было, и затянулся. Мне можно.

Адик попросил, и я передал ему.

— Сперва Бык с Лехой, Адик и Жора с Игорьком, — сказал я. — Переправитесь на ту сторону, на виду не стойте, спрячьтесь где-нибудь. Потом, Адик, подгребай обратно, и мы уже погрузимся.

Так… Я, да Саня, да Денис, да Адик. Четверо, получается. Значит, нормально.

— А как мы лодку вернем? — спросил, было, Миха.

— А никак, — ответил я к нему, чуть повернув ствол автомата. — Вам она пока не пригодится, а нам еще обратно возвращаться. Есть какие-то возражения?

— Нет, — буркнул он и продолжил работать ногой.

А мне нужно остаться, потому что с этими гавриками разбираться еще. Хотя чего с ними разбираться, отпустим и все. Только вот они могут не очень довольны оказаться тем, что мы плавсредство все-таки отбираем. И что-нибудь отчебучить могут.

Наконец Миха закончил качать. Парни оттащили лодку к берегу, спустили ее в воду. Бык, как самый здоровый, взялся за весла и погреб. Умело, кстати говоря, может ему и раньше этим приходилось заниматься.

— Течение есть? — спросил я.

— Есть, — все так же мрачно сказал Миха. — Но не очень сильное. Доберутся нормально.

Оставалось только ждать. Адик вернул мне электронку, так что я продолжал курить. Сколько тут? Ну не так уж и мало, если на веслах, минут двадцать туда-обратно.

Только и развлечений смотреть, как они плывут.

— Слышь, это не по понятиям, — вдруг заговорил молодой тот, в кепке. — Это наша лодка, а вы ее забирается.

—

Что-то подсказывало мне, что не сможет он ничего сделать. А если и попробует, то я изобью его, как ебунявую собаку. Но не станет. Потому что у меня в руках готовый к бою автомат. А они понимают, что лодка не стоит того, чтобы рисковать жизнью.

— Тише, — проговорил Лысый. — Они ж не шутят, сам видишь.

— Точно, не шутим, — я снова затянулся. — Но не расстраивайтесь. Лучше подумайте о том, что с Тамарой делать будете за то, что она вас кинула. Если бы мы с ней договорились бы, то лодку забирать бы не стали. Даже заплатили бы за то, чтобы вы нас забрали потом, наличкой. А так…

— Все равно обидно… — пробурчал тот, что в кепки.

— На обиженных воду возят. И не только.

Перепалка сама собой сошла на нет, и нам оставалось только ждать. Минут через пять еще наконец-то лодка появилась в поле зрения, а то до этого она сливалась с темнотой реки, а потом причалила. Ну как причалила, просто ткнулась в берег.

— На колени, — приказал я, повернувшись к пленным.

— Ты чего? — спросил Миха.

— На колени и руки за головы, — повторил я, вскидывая автомат. — И от реки отвернулись. Ну!

Они выполнили приказ, сели на колени. Я махнул рукой остальным, мол, загружайтесь, а сам забрал насос, подошел последним, повернулся. Они там молятся сейчас наверняка, чтобы я стрелять не стал. Но нет, не буду.

— А теперь считайте от ста до нуля, — сказал я. — Вслух, так, чтобы я слышал.

Они и принялись. А мы столкнули лодку с берега и поплыли. Адик передал весла Денису, он устал обратно грести. И пошли мы. Какое-то время еще было слышно, как парни считают — напугал я их порядком, но потом голоса затихли. Да и ветер шумел.

Вода тихо плескалась о борта. Весла скрипели. Денис греб ровно, без спешки. Я посмотрел на удаляющийся берег — парни так и стояли на коленях.

Потом посмотрел вперед. Тот берег приближался. Темный, поросший кустарником. Раньше он ухоженный был, но теперь вот разрослось. И если продолжится, то еще хуже будет.

Потом лодка качнулась — попала в струю течения. Но ничего, не очень сильно. Денис продолжил грести, и еще через пять минут мы пристали к противоположному берегу. Парней не было, они спрятались, но стоило мне махнуть рукой, как от дома чуть дальше отделились тени и двинулись к нам.

— Вытаскиваем наружу, — сказал я и сам схватился за мокрую резину лодки. — Надо воздух выпустить, сложить и спрятать. Она нам на обратном пути пригодится.

— Если этот обратный путь будет, — пробурчал Игорек, подходя ближе.

— Да будет, — ответил я. — Все будет, не боись.

Мы вытащили лодку, парни взялись за дело. Я прикинул, где ее спрятать можно.

— Вот в тот дом унесем, там расстелим, — сказал я. — А то здесь спрятать негде, а надо ее просушить или потрескается.

— Пошли пока выберем квартиру подходящую? — предложил Адик.

Чего это он. Поговорить хочет, поэтому отзывает?

— Пошли, — решил я.

Все-таки из всей компании он был единственным, кого я мог назвать хоть каким-то подобием друга. Пусть все и началось с драки. И если он хочет что-то сказать, то это в действительности важно. Парень он умный и наблюдательный.

Мы поднялись вверх и двинули к старому двухэтажному дому. Скорее всего, он старше моих родителей, а может быть и деда с бабушкой. Но место неприметное, там-то мы лодку и спрячем.

— Дальше куда? — спросил Адик, когда мы отошли достаточно далеко от остальных.

— К фронту, — ответил я. — В Кресты.

— Ты уверен, что военные нас не постреляют, а, Рама?

Я посмотрел на него, помолчал немного, после чего сказал:

— Не уверен. Но других вариантов у нас нет.

— Ты ведь соврал, а? — спросил он.

— Ты о чем, — сделал вид, что не понял я.

— Ты соврал о том, что нас Сека сюда отправил. Я вот думал-думал, и теперь догадался. Ты сам все решил. Скажи, так или нет?

Зараза.

Глава 9

Я не думал, что меня так скоро вызовут на разговор начистоту. Это плохо. Надо думать, что ответить, а времени нет.

Посмотрел на Адика. Он шел и явно ждал ответа. В свете луны, едва пробивающейся сквозь тучи, его лицо было серьезным. Нет, не злым, и даже не угрожающим, просто серьезным.

Вот ведь зараза. Самый верный из всех, и раскусил меня. Нет, оно ожидаемо вполне, все-таки он меня не первый день знает, и наверное из всех парней, что со мной ходят, лучше всех разбирается. Ну либо думает, что разбирается, потому что таких как я, психов, он наверняка еще не встречал.

Можно попробовать соврать, что да, Сека отправил. Что Бек действительно воду мутит. Может быть, он и поверит, но вполне возможно, что нет. А потом, если вскроется.

Тут даже не доверию конец, тут кровь прольется. Поэтому придется правду говорить. Он единственный, кто за меня вступится, если что. Ну и Бык еще, может быть. А расклад им сообщить все равно придется. Если конечно…

Если конечно я не планирую их всех положить просто. Но такое мне, увы, не под силам. Да и не смогу я, наверное.

Я выдохнул, достал электронку, затянулся. Немного потянул время, чтобы придумать еще что-то, но не придумал.

— Пошли дальше, — решил я. — Надо квартиру найти. А там расскажу. Нельзя, чтобы пацаны это услышали.

Адик кивнул, но он и так уже все понял. Мы подошли к дому, вошли в подъезд, при этом Адик осветил его, чтобы убедиться, что никаких ловушек там нет. Вошли мы, и только дверь за нашими спинами лязгнула, как он спросил:

— Ну? Сека отправил или сам решил?

— Так, — ответил я наконец. Хватит тянуть. — Сам решил. Сека не отправлял меня.

Адик молчал, просто смотрел на меня, ждал продолжения.

— Бек реально нас кинуть хочет, — сказал я. — В этом я не спиздел. Я не знаю, что именно он там задумал, но то ли Жирному все сдать, либо военным. Вообще не представляю, что у него в башке крутится, но он ко мне

— Вот ведь пидор… — протянул Адик. — А Сека?

— А Сека спекся, все. Он собирается груз Жирному отдать. В обмен на Надю, а потом тупо сидеть в бункере и ждать. Ты ж сам понимаешь, что это не вариант — либо нас найдут и похоронят в этом же бункере, там ничего думать не надо, можно одной четырехсотой шашкой таких делов захерачить, что мы никогда не выберемся. Либо район подомнет весь под себя, и за нами охотиться начнут.

— И ту уверен, что прав? — спросил он. — Может реально груз лучше отдать?

— Да хуй там, — я мотнул головой. — Жирный Надю не отдаст — придем меняться, и нас там положат всех. Или как груз заберет, договорится с военными, он же им диктовать сможет тогда. А потом придет и скажет: отдавайте бункер, или вам всем пиздец. И что тогда? Сека отдаст.

Адик задумался. Было видно, что он думает — не психует, не злится. Потом спросил:

— Ты поэтому с собой забрал всех, кто знает, где груз? Потому что без нас они его не найдут?

— Да, поэтому, — сказал я. — Груз — это козырь. Большой, крупный, если не король, то дама или валет точно.

— А военные? — спросил он. — Ты думаешь, что они с нами договариваться будут?

— Если сразу сгоряча не пристрелят — будут, — сказал я. — У нас помимо груза на руках еще и шпион. На него вся надежда, честно говоря. И на то, что они решат, что мы лучшие партнеры, чем Жирный. Попробуем с ними договориться. Больше не с кем — Жирный нас сожрать попытается, сто процентов.

— И вот ты и решил сам действовать, не спросив Секу? — задал он следующий вопрос.

— Да спрашивал я, — ответил я. — Предлагал точнее. Он отказался, сказал, что груз отдаст, что договорится, и что мы высовываться не будем.

— И ты нам соврал, — сказал Адик, посмотрев мне в глаза. — Сказал, что Сека велел к воякам идти. А сам ему сказал, что мы за тайниками пойдем, за оружием, вот он и отпустил нас. Так что ли?

— Ну да, напиздел я. А что другое вы предлагаете?

Он не ответил. На несколько секунд повисла тишина, и мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Адик может сейчас развернуться, пойти к остальным и все рассказать. И тогда пиздец — меня в лучшем случае в цепях обратно к Секе притащат. Ну фигурально, цепей им взять тут негде.

А тот в живых меня не оставит точно. Выгорит — разговор другое будет. Так что у меня единственный вариант — это закончить задуманное.

Хотя нет, он бы мне врезал бы сперва, и потом уже потащил бы. Потому что прекрасно понимает, что в случае чего я буду стрелять им в спины.

Но он молчал, просто смотрел на меня. Потом достал сигарету, прикурил — в подъезде сразу темно стало, вспышка зажигалки глаза засветила. Думал, что вот после этого он меня и ударит. Но нет.

— Почему ты мне сказал? — спросил он.

— Да потому что ты так догадался, — ответил я. — Я хуй знает сам, что в этой ситуации делать. Но кому-то довериться надо. Хотя никому нельзя.

— Даже Секе?

— Особенно Секе, — я усмехнулся. — Он хороший мужик, бандит старой школы, но он сломался, после того как Надю взяли. Готов на все, лишь бы ее вернуть. Извини, но крысиная смерть в бункере — это вообще не то, чего я хочу. Так что буду зубами держаться. Но выживу.

— Ты как-то поменялся, — заметил он. — После того, как с базара вернулся. Может раньше даже, когда… Иногда у меня ощущение, что ты окончательно ебанулся.

А ведь он мне это не в первый раз говорит. Может я реально крышей еду? Обострение случилось, и все такое. Раньше это тоже пару раз в год бывало, до начала терапии больше маниакальные эпизоды, а теперь депрессии случались. Но хрен его знает.

Так не различишь, без психиатра. А психиатров в округе как-то не наблюдается, если честно.

— Но наверное, ты и прав, — сказал он. — Надо что-то делать, если так просто умирать не хотим.

— Остальным не скажешь? — задал я вопрос, который в тот момент волновал меня сильнее всего.

— Не скажу, — Адик пожал плечами. — Пока что. Но тебе самому придется им сказать рано или поздно, они не тупые, догадаются. И учти, мы жизнями рискуем. Если ты под пули нас подставишь…

— Первая пуля однозначно моя будет, — сказал я. — Я же старший. Отвечать мне за все.

Он, наверное, хотел припугнуть, что-нибудь пафосное сказать, но я его опередил:

— Ты меня все равно убить не успеешь. Военные раньше это сделают. Или Жирный. Или Сека. Не суть.

— Ага, — кивнул он.

— Пошли тогда квартиру искать, — только и оставалось заключить мне. — Лодку надо спрятать, я надеюсь, что у нас будут варианты обратно вернуться.

— Если будут, — мрачно буркнул он, но стал подниматься вверх по лестнице на площадку первого этажа.

Он затушил сигарету о стену, а потом дернул одну дверную ручку, другую. Все они были закрыты.

— На первом этаже будем прятать, — решил он. — На второй тащить — лишняя морока. Да и не найдет ее никто.

Вытащил из кармана отмычки и принялся ковыряться в двери. Делом занялся.

А я выдохнул. Не сказать, что гора с плеч или что душа к небесам вознеслась, но легче стало однозначно. А еще абсолютно очевидно, что если не выгорит дело, то мне жопа. Убьют. Точно убьют.

Но ничего. Постараемся сделать все так, чтобы выгорело.

— Посвети-ка, — проговорил Адик, протянув мне фонарик.

Я взял, принялся светить. Мой товарищ ковырял что-то проволочками, матерился сквозь зубы. Похоже, что замок сложный попался. Но ничего, закончил, забрал у меня фонарь, потянул на себя створку.

Я взялся за рукоятки автомата, вошел первым. Осмотрелся. Вроде ничего, квартирка старая совсем, ремонта тут не делали давно. И мебель тоже старая. Скорее всего, смысла не было — дом так себе, и хрен ее продашь, даже если захочешь.

А что поделать, льготная ипотека только на новостройки для крупных застройщиков, процентная ставка…

Вошел, прошел

Прошел дальше по коридору. Гостиная, или зал, как ее еще называли, телевизор стоит, старый совсем, еще толстый, а не плоский, диван. Дальше — кухня, оттуда тухлятиной пахнет. Наверное, морозильник разморозился, вот и потекло.

— Вот тут оставим, — кивнул Адик на пол зала. — Сейчас только шторы закроем, и пусть лежит тут.

— Иди, скажи им, чтобы затаскивали, — решил я. — А я пока займусь.

Подошел к окнам, на них висела легкая тюль, которая свет должна была пропускать, а вторым слоем — плотные занавески. В общем-то ничего удивительного, первый этаж же, и по ночам тут наверняка было принято завешивать окна, чтобы никто не мог в них посмотреть.

А то совершенно любой любопытный парень может пройтись и посмотреть внутрь, что тут хозяева дома делают. Вот и лодку нашу тоже можно было бы заметить.

Я подошел, закрыл тюль, потом занавески, и стало совсем темно. Ну так ничего не увидишь.

Разговор с Адиком на самом деле кое-что прояснил для меня, уже в моей голове. В первую очередь то, что я в смертельной опасности. А во-вторых, то что я сейчас в действительности не совсем адекватен. Дело скорее в том, что я не слишком трезво оцениваю свои возможности. Оптимистичен излишне. Именно так эпизоды гипомании и работают.

Короче, надо стараться сохранять холодную голову, оценивать реально. И несколько раз обдумывать свои дальнейшие действия. Но время подумать у меня еще будет — Кресты далеко. А отсюда валить надо как можно скорее, с гостиничными встречаться нам нельзя, потому что это кончится перестрелкой. И пусть нас семеро, если не считать Лехаса, и оружие у нас неплохое, рисковать лишний раз не хотелось.

Двинулся на выход, услышал как парни идут, несут. Вот, кто-то матернулся коротко — споткнулся по-видимому. А потом они вошли в квартиру и занесли лодку, которая уже сдулась. Она теперь распластанной казалась, как камбала — шире стала, но тонкой. И мокрая еще, от нее тиной пахла.

Может быть, то, что чухна реку отравила — это вранье. Если бы там какая-нибудь боевая химия была бы, то она наверняка и от прикосновений работала бы. Но пить из Великой я точно не стану, и купаться в ней тоже.

Тащили лодку четверо, а Адик шел последним, нес уже сложенные весла и насос. Я их пропустил, они занесли лодку в зал и расстелили на полу. Сразу сыростью запахло.

— Пошли, — сказал Адик. — Надо глянуть, нет ли тут ключей, чтобы дверь запереть. Должны быть, наверняка, запасные бывают обычно.

Проверил шкафчики, полки в прихожей и действительно почти сразу извлек плоский ключ. Квартиру он закрыл, а ключ отдал мне. Все правильно: я старший, значит и ключ должен быть у меня. От той квартиры, где груз, я тоже прихватил с собой.

Бык все так же с Лехой стоял, держал его на веревке. Я кивнул ему, и мы двинулись в сторону фронта. Он правда, тут со всех сторон, это как в Великобритании — в какую сторону не посмотри, везде море, потому что она на острове.

Вот и сейчас мы в центре осажденного города, а фронт везде. Вообще везде.

Но теперь шансов выбраться наружу у нас гораздо больше, чем когда-либо.

***

До блокпоста у Крестов мы добрались уже когда время подходило к рассвету. Все-таки лето, и ночи здесь короткие. Начинало клонить в сон, не так чтобы сильно, но мир уже воспринимался словно через плотную полиэтиленовую пленку. Ощущение так себе, и боеспособность скорее отрицательная.

Встретили за время пути мы только одну группу, попрятались и переждали. Это были какие-то парни с большими рюкзаками, которые шли на север. Я предполагал, что они к переправе движутся, к паромщикам. Наверное на базар идут. А может быть и нет, я не уверен.

Но нас они не увидели, а мы сами нарываться не стали. Не нужен нам ни их груз, ни они сами тем более. Так что просто подождали, пока они скроются за поворотом, выбрались из укрытий и двинулись дальше.

И вот сейчас я смотрел на блокпост. Еще горели фонари, генераторы работали. Они тут, судя по всему, особо чухны не боятся. Есть где спрятаться, а может и РЭБ против дронов работает, вот они и не подлетают. И соответственно навести на точку более крупную артиллерию не могут.

Есть, конечно, еще разведка со спутников, но она ведь в обе стороны работает. Я так понимаю, что у наших какая-то связь со спутниками имеется, как и с командованием. Скинули им ноутбуки или установки типа «Старлинка» только поновее и наши. Использовались такие в войсках, я точно знал, назывались они «Нева-связь», и разработали их где-то в Петербурге на базе одного из многочисленных НИИ.

Люди тоже были, на позициях, да и вообще их достаточно много. Но не похоже, что к какой-то операции готовятся. Службу несут, конечно, но на задачи не идут, не в напряге. На расслабоне, короче говоря.

Ждали мы уже минут пятнадцать, и дело все в том, что я не знал, как к ним подойти. Я знал пароль, но не был уверен, что он еще действует. Да и если мы всей толпой двинемся, то нас точно положат.

Да и тут оставаться нельзя. Патрули в окрестностях ходят и они, однозначно, нас заметят, а вот мы их нет — там же настоящие профессионалы. ЧВКшники среди них точно есть.

Но поворачивать назад — не вариант, надо сейчас идти.

— Нахуя мы сюда идем, — пробурчал Игорек. — В лучшем случае этого заберут, а нас пнут на дорожку. А то и постреляют.

— Заткнись, — неожиданно для меня ответил Адик. — Рама знает, что делает.

И посмотрел на меня, так, мол, знаешь же. Мне оставалось только кивнуть, хотя подозреваю, что уверенности в этом кивке не было вообще ни капли.

— Ладно, — решился я. — Пойду. Пацаны, вы отойдите до дома ближайшего, если что, я вас позову. Постарайтесь не попасться никому. И если патруль встретите, лучше сдавайтесь сразу. Тогда стрелять, может, не станут.

— Да мы все понимаем, — мой товарищ, который носил свою вечную олимпийку, правда на этот раз поверх был камуфлированный плитник, ткнул меня в плечо. — Давай, все нормально будет.

Подбадривает. Меня или их? Или может самого себя?

Я стащил с шеи автомат, передал

Поднялся во весь рост. Из того, что у меня есть их заинтересовать — это коммуникатор американского шпиона, пароль к которому я знаю. Если пойдет, и не пристрелят сразу, можно будет говорить об остальном.

Нехорошее говорили в городе о военных. Я прекрасно понимал, что это не совсем справедливо, они же не просто так стрелять первыми теперь начинают. А потом что их грабить и убивать пытались, свои же. Потому что у них очень много ресурсов, а народу есть нечего. И не делятся они.

Ладно. Рюкзак тоже на фиг. Бронежилет, может снять, мало ли, что они по нему подумают. Но с другой стороны, если сразу стрелять начнут, то будет хоть какая-то возможность в живых остаться и сбежать. Иллюзорная, призрачная, но все-таки.

Все, пошел.

Я встал во весь рост, вышел из-за машины и двинулся вперед, в сторону входа на блокпост. Шаг, еще шаг, еще, и с каждым из них из меня будто душа вылетала.

И я вдруг увидел себя идущим со стороны. Ощутил себя не собой. Есть такой термин в медицине, а точнее в психиатрии — деперсонализация. Она часто бывает при панических атаках. И только ее мне сейчас не хватало.

Я вдохнул, выдохнул, вдохнул и продолжая глубоко дышать, пошел вперед. Помогло не особо, но по крайней мере я не потеряю сознание. И то хорошо.

— Стоять! — послышался громкий голос, и в меня тут же ударил луч прожектора. Все, я на прицеле, это точно.

Из-за домиков тут же выскочило несколько бойцов — караульные — они рассредоточились, и на меня уставилось сразу полдесятка стволов. Наших же Калашниковых.

Страшно стало — до одури, горло перехватило.

Глава 10

Я попытался вдохнуть, но получилось с трудом. Не выдержал, закашлялся, несколько секунд стоял вот так вот, открыв рот, будто выброшенная на берег рыба.

— Ты кто такой? Хули тебе тут надо? — послышался тем временем голос.

— Вода мокрая! — заорал я и снова закашлялся. Но кое-как прочистив горло, продолжил. — Вода мокрая!

— Какая нахуй вода? — спросили у меня.

— Пароль — вода мокрая! Вода мокрая, бля!

Несколько секунд с той стороны послышался ответ:

— Протух твой пароль! Пиздуй отсюда давай, пока не пристрелили!

— Надо поговорить! — я попытался вспомнить хоть кого-то, кого знаю из военных. Общался я всего с двумя — с сержантом и майором. Как зовут майора, не помню, да он и не представлялся вроде, а вот у сержанта была татарская фамилия, вот и запомнил.

— Мне нужен сержант Измайлов! У меня важные сведения! Очень важные!

— Ты что, не русский что ли? — было слышно, что они там уже злиться начинают. Как бы в действительности не пальнули. Но отступать нельзя, сейчас уже совсем не вариант. Нужно говорить.

— Позови сержанта Измайлова! А то потом жалеть будешь, бля!

Прозвучало уверенно, мне не ответили. Наступило молчание, и я продолжал стоять вот так вот, задрав руки и ничего не делая. Сейчас может случиться вообще что угодно. Крикнет кто-то: «Огонь», и меня тут же распотрошат из десятка автоматов. И никакой бронежилет не поможет.

Но нет, никто не кричал, а из-за ворот блокпоста вышла фигура. По мере того, как она продвигалась ко мне, я понял, что это и есть мой знакомый сержант. Правда одет в этот раз он был совсем иначе — не в военную форму, а в штаны от «горки» и ВДВшную тельняшку. Что, действительно десантник что ли?

Оказался он просто огромным, мускулистым, явно и раньше спортом занимался, да и сейчас на это не забил. И продолжал при этом хорошо питаться. А еще руки у него были покрыты татуировкой. Не не искусной, какие в салонах бьют, а самыми обычными армейскими партаками.

На груди у него висел АК-12 в обвесе, с гибридным прицелом. Он подошел, посмотрел на меня, прищурился. В его глазах мелькнуло узнавание.

— Жирный опять прислал что ли? — спросил он.

— Неа, — я покачал головой. — Я не с Жирным, и никогда с ним не был. А сейчас он меня вообще убить пытался. Я сам по себе.

О том, что со мной еще шестеро парней есть, я промолчал. Об этом позже скажу, нельзя сразу все карты раскрывать. Как и о шпионе.

— Ну и хули ты приперся тогда? — спросил он уже тише. — И хули орешь на всю округу? Мало ли кто услышать может?

— Есть информация, — сказал я. — Для майора. Важная, очень.

— Ну так говори, — он пожал плечами.

— Для майора, — повторил я.

Лучше вести беседу уж сразу с вышестоящим начальством, чтобы по десять раз не объяснять кому и что. Не знаю, кто тут самый главный, но до генералов меня, очевидно не допустят. Да и нет их в Пскове, я подозреваю, съебались давным-давно, а теперь командуют, приказы дают через спутниковую связь.

— Сперва мне скажи, — Измайлов нахмурился. — Я уже решу, стоит майора беспокоить или нет.

— Мы чухонского шпиона взяли, — сказал я. — На том берегу. Спалился, когда по радио со своими пиздел. Вот, ведем сюда.

— Ну и где он? — осмотрелся по сторонам сержант, давая понять, что никого кроме меня не видит.

— Сейчас в безопасном месте тут, рядом, — сказал я. — Там у меня еще люди. Надо же было сперва убедиться, что вы сразу стрелять не станете.

— Сразу стрелять, — передразнил меня сержант, покачал головой. — Что мы, звери что ли?

Ну да, стоило признать, что открывать огонь, как только меня увидели, вояки не стали. И в действительности сперва пытались отогнать. В грубой форме.

— Чем докажешь? — спросил он. — Что шпион чухонский?

— У меня с собой его коммуникатор, — сказал я. — Достану? Аккуратно?

Он посмотрел на меня, вскинул автомат, прицелился в грудь. Криво улыбнулся, после чего сказал:

— Доставай.

Я потянулся рукой в один из карманов разгрузки, достал из него американский военный коммуникатор и протянул сержанту. Кстати говоря, что забавно — бронежилет этот американский, плитник, никакой реакции у него не вызвал. Наверное решил, что это

— Вот, — сказал я. — Бери.

Солдат опустил автомат, сделал шаг ко мне, взял коммуникатор. Покрутил, посмотрел со всех сторон, хмыкнул.

— Реально американский… Пароль знаешь?

— Да, — кивнул я.

— Ну?

Я назвал пароль. Он вбил его быстро, двумя большими пальцами, поводил пальцем по экрану. Там все на английском было, но он, судя по всему, его знал. У нас вообще много кто знает английский, особенно среди военных. А уж те, кому за границей повоевать пришлось, так вообще все. А куда деваться — это основной язык международного общения, и надо же как-то допрашивать пленных, да и разговаривать с местными.

— Где пленный твой? — спросил он.

— Сперва к майору, — ответил я.

— Ага, хуев тебе тучу, — хмыкнул он. Но целиться в меня больше не стал. — Пленный где?

— Мне с ним поговорить надо, речь не только о пленном, — ответил я. — Я еще кое-что знаю, о Жирном в том числе, разговор долгий будет. Так что лучше сразу с ним, чтобы по пять раз не пересказывать.

— Уговорил, языкастый, — выдохнул он, подошел и принялся обыскивать. Делал он это тщательно, заглянул под плитник, удостоверился, что ничего нет. — Мало ли, вдруг ты сам шпион, и сейчас на себя пару кило тола накрутил. Но нет. И ножа даже нет. Ты так по городу ходишь что ли?

— Нет, — ответил я. — Со своими оружие оставил. А то в прошлый раз ножик отобрали, а вернуть забыли.

— Ха! — Измайлов усмехнулся. — Да, может быть и забыли. Бывает. Ладно, пошли.

Мы двинулись в сторону входа на блокпост. Измайлов помахал рукой, мол, отходите на позиции. Мы же вместе вошли внутрь и уже знакомым маршрутом двинулись в сторону штабной палатки. Прошли немного.

Тут практически ничего не изменилось. Следов новых бомбежек не было, да и в целом эти модульные домики выглядели достаточно новыми. Хотя, масксети расстелены везде, да и вообще. Скрываются, однако.

Справа прошло несколько парней, одетых в одинаковый мультикам, который, тем не менее, чем-то неуловимо отличался от того, который носили другие военные. Крой другой, иначе не скажешь. А эти еще и автоматы несли, которые больше были похоже на бластеры инопланетные. А у одного я заметил шеврон — оскаленный череп волка внутри щита.

— Это что, получается, тут «Волки» есть? — шепотом спросил я.

— Конечно есть, — ответил Измайлов. — А ты чему удивляешься? Они везде есть.

— Так про них говорят, что отморозки они конченые, — только и оставалось мне покачать головой.

— В бою да, — сержант снова усмехнулся. — Но на самом деле вполне себе нормальные парни. Они ж из бывших наших, да и заказчик у них основной — либо правительство через теневые фирмы, либо наши же корпорации, что особо не отличается. Странно только, что их на территории России стали использовать, раньше это строго запрещено было. Ну, война же, хули тут еще сказать.

Тем временем мы добрались до штабной палатки. На этот раз сержант звать никого не стал, а открыл дверь и махнул головой, мол, проходи. Я вошел.

Да, палатка и есть палатка, пусть они и собрана из металла. Люди есть, несколько. Вон карта висит на стене огромная, детальная, на ней же — спутниковые снимки, распечатки их точнее. Пометок каких-то целая куча разноцветными маркерами.

Где-то в стороне радио едва слышно бухтит, там человек сидит в наушниках, и тоже в военной форме. Он ничего не говорил, только слушал и записывал.

Ноутбуки стояли, тоже немало. Я посмотрел на один, и понял, что это точно такие же, как тот, что у Жирного был. Один в один. И наверняка со спутниковыми модулями связи. Может через «Нева-связь» работают, может сами по себе — коммуникаторы сами по себе могли, например, да только их модули связи сгорели во время ЭМИ. А эти, наверное, потом сбросили.

Кстати, может быть, Жирный не у военных свой ноутбук получил, а в грузе подобрал сброшенном? Черт его знает, но гуманитарку они дербанили жестко, это было понятно сразу.

Майор стоял, печатал что-то на ноутбуке. Когда мы подошли, оглянулся, увидел меня, сразу же закрыл крышку, повернулся и сложил руки на груди.

— Ну и что это такое, Измайлов? — спросил он. — Какого хрена у нас гражданский в штабе?

— Он тут принес кое-что, — ответил сержант, после чего протянул старшему по званию коммуникатор, который я отдал.

— О как, — вояка тут же сбавил тон. — Однако… Пароль?

Сержант назвал. Майор сказал слово, и рядом тут же оказался еще один парень с лейтенантскими погонами, который принялся заглядывать в экран, пока майор что-то смотрел там. Потом он сунул ему коммуникатор, и приказал:

— Изучить, — повернулся ко мне, посмотрел в глаза, прищурился и спросил. — Это не ты от Жирного приходил не так давно?

— Я, — ответил я. — Только я на Жирного не работаю.

— Из какой группировки?

— Из школы, — ответил я. — Сека у нас главарь.

— Однако… — проговорил майор, но пояснять своих слов не стал, так что что именно он там имел в виду, мне оставалось только догадываться. После чего проговорил. — То, что ты это нам принес — молодец. Но если бы живого шпиона притащил, то цены бы тебе не было, честно говоря.

— Так он говорит, что есть шпион, — тут же вступил Измайлов. — Тут, говорит, в окрестностях, сидит с его людьми.

— Вот как… — проговорил майор, подумал немного, после чего протянул мне руку. — Платонов Илья. Можно просто Платон. А как тебя там, я запамятовал?

— Габдрахманов Рамиль Тагирович, — ответил я и пожал его ладонь. — Можно просто Рама.

— А, да, вспомнил. Ты ведь не просто так один пришел? — спросил он, когда наше рукопожатие расцепилось. — Хочешь выторговать что-то за этого шпиона? Нехорошо, конечно, надо сознательность проявлять, патриотизм, но сейчас… Чего надо? Еды, оружия?

— Разговор нужен, — честно ответил я. — По душам разговор. Шпиона я вам и так отдам. Но сперва хотелось бы наедине поговорить.

— Можешь тут, — качнул головой майор. — Я своим людям доверяю.

— Хорошо, — пожал я плечами.

— Так, блядь, — прервал меня майор. — А вот теперь нам, похоже, действительно лучше наедине поговорить. Пошли-ка за мной.

Мы вышли из штаба и вошли в соседнее металлическое помещение, тоже модульное, но поменьше. Там было двое солдат, они что-то ковырялись в ноутбуке, но Платон сделал жест, и они тут же поднялись и вышли. Сержант остался снаружи, похоже, что ему все и так понятно было — охранять будет.

В помещении был стол, два стула и карта на стене. Ноутбук солдаты, уходя, прихватили с собой. Майор плотно прикрыл за нами дверь, потом сел и жестом показал мне сесть напротив.

Я тоже уселся. Несколько минут военный молчал, смотря на меня. Очень хотелось отвести глаза, но я не сдался, выдержал.

— Значит так, Габдрахманов, — проговорил он.

— Лучше Рама, — перебил я его.

— Не перебивай больше, — он поморщился. — И слушай внимательно. Ты сейчас о грузе заговорил в той самой красной фуре. Это очень серьезная тема. Настолько, что если от тебя об этом лишние люди узнают, то мы тебя найдем и завалим. Без суда и без следствия, ничего такого, просто пуля в башку. Понял?

— Понял, — кивнул я. — Но я и так все уже понял. Жирный меня сюда посылал за контейнером тем защищенным. Внутри был коммуникатор ваш с кодами доступа к фуре….

Майор откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

— Рассказывай по порядку, — сказал он. — С самого начала. Как познакомился с Жирным, что он хотел, чего предлагал. И главное — где сейчас груз. Ты же в курсе, я вижу.

Я вздохнул, но делать нечего, пришлось рассказывать. Причем как-то так вышло, что выболтал вообще почти всю предысторию. Как Жирный нанял нас сходить в Кресты. Как я получил контейнер и отдал ему. Как он меня завербовать пытался, обещал бабки платить за информацию о Секе. Как предложил вместе за грузом сходить, за долю.

Об остальном надо бы сказать, но я неожиданно для себя заткнулся. Там дальше такая информация идет, что меня реально вывести могут и расстрелять. Причем, недалеко, скорее всего, сразу за ворота и пулю в башку.

Майор слушал молча, только иногда кивал. А потом сказал:

— Не все же сказал?

— Слово дай, что уйти дашь, — сказал я.

— Что? — не понял он.

— Слово офицера дай, что дашь уйти, — повторил я. — Что не убьешь.

— Однако, — он хмыкнул. — Слово офицера тебе подавай. Но приятно, что в наше время есть те, кто в него верят. Ладно, даю слово, если скажешь правду — не убью.

Так себе гарантия, конечно, но мне почему-то это помогло. Я и продолжил.

— Нашли мы недалеко от Опочиц эту самую фуру. Там были контейнеры, но люди Жирного собирались нас положить. В общем… Вышло так, что они сами почти все легли, а главный их — Валера — рассказал, что груз они этот должны были нести вам. И что там билет за город.

— Однако, — хмыкнул он. — Что еще знаешь?

— Еще я знаю, что там оружие какое-то. Это уже Лехас этот, шпион чухонский сказал. Мы его случайно взяли, он на том берегу сидел и пиздел со своими по рации. На литовском, поэтому и поняли, что чужой. Смогли задержать, коммуникатор забрали, пароль вытрясли. Его я уже отдал.

— А вы ценные кадры, — усмехнулся он. — Может быть, мобилизовать вас стоит? А что, форму и пушку выдадим. Как в песне старой, знаешь «форма и пушка — я на коне, каратели плотно тонут в говне».

Что он несет вообще?

— Ладно, это я нервничаю, поэтому и шучу, — сказал вдруг майор. — Груз-то где? Жирный нам так его и не доставил, хотя должен был, ты сам об этом сказал и прав был.

— Груз… — проговорил я. — В разных местах.

— Это как? — не понял Платон.

— Ну, там ведь шесть штук контейнеров было. И как бы так сказать, мы первые три из них спиздили и спрятали. А оставшиеся три не успели, и я так понимаю, базарные их к себе унесли. Да, и этот шпион он тоже за грузом охотился, в курсе был.

— Да это-то понятно, — махнул он рукой. — Забавно, очень забавно. Значит, у Жирного только половина груза?

— А он вам не сказал что ли? — сыграл я дурака.

— Да так-то он сказал, что у него все шесть, — ответил Платон. — И начал пальцы гнуть, что нам их так просто не отдаст, и что мы для него должны кое-что сделать. Как раз с вами и разобраться, со «школьниками», как он сказал.

— И вы его не ебнули после этого? — спросил я.

— Да как-то… — майор чуть стушевался.

— Да в курсе я, — ответил я начистоту. — В курсе я про то, что у него компромат на кого-то из генералов. И что если с ним что-то случится, то он его в сеть сольет.

— Так, блядь, — проговорил майор. — Я сделаю вид, что этого не слышал, но это я. Ты сам об этом никому и никогда больше не говори. Потому что иначе проблем не оберешься.

А мне нравится майор. Говорил начистоту, нормально так, шутил даже, пусть юмор у него и был специфический. Как он меня при прошлом визите подъебал-то по поводу пароля?

— Короче, я понял, — сказал я. — Вы с Жирным схлестнуться не можете, так? Потому что иначе у вас будут проблемы. Но тогда у меня встречное предложение есть.

— Какое? — Платон заинтересовался.

— Очень простое, — сказал я. — Шпиона мы вам отдадим. Просто так. Груз… Груз тоже передадим, но уже позже. А вы нас поддерживаете. Вы до Жирного дотянуться не можете — руки коротки, а вот мы — вполне себе. На нас у него никакого компромата нет.

— А зачем тебе это? — спросил он. — Отомстить что ли? Они же, я так понял, вас из школы выгнали.

— Те, кто выгнал, уже мертвы, — махнул я рукой. — Мне не это нужно. Во-первых, наш человек, очень нам важный, сейчас у Жирного

— Да, — кивнул майор. — Чего тут врать-то. Оно не закончено еще, кое-каких деталей нет, но есть кому с этим разобраться, дособрать. А там можно будет и на прорыв, тем более, что наши со стороны Новгорода подходят.

— А что там снаружи творится-то? — решил уточнить я. — Мы вообще ничего не знаем. Нашли ламповую радиолу, так услышали, что Минск ядеркой разъебали.

— Минск, — ответил Платон. — Астрахань, Дербент. Байконур. Везде ударили.

— А наши в ответ?

— Пока нет, — он покачал головой. — Я так понимаю, наши считают, это жест отчаяния. Мы-то ебем. Уже в Германии практически.

Однако, ебем. Значит, Польшу и Чехию миновали, и уже на подходах к Германии. Проблема только в том, что перед этим свою территорию не освободили. Да и я, как человек, который много играл в глобальные стратегии, знаю, что успешные наступления часто заканчиваются котлами с кучей жертв.

— Ладно, это не наше дело, — выдохнул я. — Нам бы наружу, очень уж, если честно, хочется нормальной жизнью пожить.

— А ты думаешь, получится, — он хмыкнул, и лицо его на секунду изменилось. Мертвым стало. — Нет, парень, война — это навсегда, как ни крути. Не важно, воевал ты или выживал на ней.

Это длилось всего секунду, после чего он запустил руку в карман и вытащил пачку сигарет. Военных, «Перекур». Протянул мне, я взял, мы прикурили, а потом он посмотрел на меня и продолжил:

— Так, ну твою выгоду я понял. А почему ко мне ты пришел, а не Сека? Или кто там еще у вас старший? Почему он тебя отправил?

— Он меня не отправлял, — я покачал головой. — Я сам пошел. Он вообще не хочет ни с вами связываться, ни с Жирным воевать. Но я понимаю, что если не будем, то нам пизда. Вот и приходится.

— Однако, — он хмыкнул. — А ты дерзкий. Ну так, тогда по вашему делу. Что надо-то? В пределах разумного обеспечим, но груз нужно будет добыть. И… Желательно Жирного живьем взять. А еще…

— Ноутбук его, — я догадался. — А что тут нужно, для полноценной войны надо что-то. Разведчики ваши, может быть, спутниковая разведка. Снайперы — хорошие стрелки лишними не будут. Саперы, естественно. Ну и бойцы бы не помешали. Оружие, само собой, взрывчатка.

— Пистолет, автомат, взрывчатки немного и пара гранат, — задумчиво пробурчал он. — Ладно, обеспечим в пределах разумного, естественно. Но ту половину груза, что уже у вас, отдай нам сразу.

— А толку-то? — удивился я. — Я так понял, там же какое-то модульное устройство, его целиком собирать надо.

— Это не твое дело уже, — ответил он. — Что и зачем нам нужно, тебя не касается. Твое дело — вторую половину груза добыть, тут мы поможем, чем сможем.

— Ладно, — сказал я, вытащил из нагрудной сумки ключ и положил его на стол. А потом назвал адрес. — Это на том берегу, но я так понимаю, у вас есть варианты, как туда добраться?

— Есть, — кивнул он. — У нас проблема была в том, чтобы груз найти, и не спалиться при этом.

— Конкуренция внутри конторы? — спросил я.

— Чего? — посмотрел он на меня.

— Ну я так понимаю, вы, вояки, вовсе не единым фронтом на защиту Родины грудью встаете. У вас какие-то свои мотивы есть, у них свои. И даже стрелять друг в друга можете начать.

— Это тебя тоже не касается, — ответил он.

— Да в смысле, — удивился я. — Ты ж сам сказал, я теперь мобилизованный, можно сказать.

— Подожди пока, — сказал он, подумал немного, а потом спросил. — Шпион-то твой где?

— Тут недалеко, — сказал я. — Там еще мои люди, шестеро. Это, Платон. Вы бы разместили нас что ли, а то днем обратно тащиться — вообще не вариант. А ночь заканчивается.

— Останетесь у нас на базе, — сказал майор. — До утра, а там уже вместе с моими людьми пойдете обратно. Войну свою разворачивать, — он усмехнулся. — Пошли.

Он встал и вышел наружу. Измайлов стоял там же, действительно охранял. Майор повернулся к нему:

— Сходи с ним и приведи остальных вместе с пленным. Шпиона сам знаешь, куда, этих разместить с кашами, в казарме.

— Майор, — решил осмелеть я. — А есть вариант послушать, что шпион скажет? А то я бы напросился послушать, как он визжать будет. Что вы там с ним делать будете, током по яйцам бить или палки под ногти загонять?

— Дикий ты человек, Рама, у нас сейчас культура сплошная, — ответил он. — Нет, никто его так мучить не будет. Ну а насчет послушать… Ты его взял, значит можешь. Все, идите, мухой.

Он погасил сигарету о металл блочного домика и двинулся обратно в штабной.

— Пошли, — обратился ко мне Измайлов и двинулся в сторону выхода с блокпоста.

Я по дороге докурил сигарету, когда вышли наружу, выбросил ее. И повел сержанта в ту сторону, откуда совсем недавно явился сам.

Что ж, жребий брошен. Сека от сотрудничества с военными отказаться не сможет, иначе за ними охотиться и они станут. Так что я все решил за нас всех.

Надеюсь, поступил правильно.

Глава 11

Мы вышли за ворота блокпоста и двинулись по знакомой дороге обратно. Измайлов шел рядом, автомат держал наготове, но не целился никуда. Однако было видно, что готов он вообще ко всему, профессионал однако.

Оно же и хорошо. Если такие парни выступят на нашей стороне против Жирного, то ему не удержаться. Жопа ему придет, это однозначно, и туда эту мразь и надо.

Прошли метров двести, свернули во двор, там прятались мои. Адик первым увидел нас, вскинул автомат, но я поднял руку:

— Свои, не стреляйте, — крикнул.

Парни прятались за разбитой газелью и стали выходить из укрытия. Адик, Денис, Бык с Лехой на веревке, Саня, Жора, Игорек. Все на месте. На меня и сержанта они смотрели

В общем-то с военными им раньше приходилось общаться исключительно с помощью пуль. А тут я и вполне себе живой армеец, идем спокойно, никто никого не ведет. Ладно, представить их надо.

— Это Измайлов, — сказал я. — Сержант. Мы с майором договорились. До утра у них на базе кантуемся, а потом возвращаемся. Они вместе с нами будут работать.

— В каком смысле вместе с нами? — спросил Адик, не опуская автомат.

— В прямом, — ответил я. — Жирного мочить будем, а майор поможет. Снабжением, оружием, разведкой. Потом расскажу подробнее, сейчас некогда.

Измайлов молчал, только оценивающе смотрел на парней. Задержал взгляд на Быке — здоровяк и в самом деле впечатлял габаритами. Потом посмотрел на Адика, на его олимпийку под плитником.

— Ну и компания подобралась, — проговорил сержант, сделав несколько шагов вперед и вытянув руку. — Меня Алмаз зовут, если что.

Я вышел вперед и представил остальных, они перепожимали друг другу руки. Всем кроме Лехи, естественно, который так и стоял в стороне.

— Это что ли шпион ваш? — спросил он, кивнув на Леху, который стоял чуть в стороне.

— Ага, — кивнул я. — Зовут Лехас.

— Да пошел ты на хуй, — ответил он наконец-то на издевательство с моей стороны. — Я русский, бля.

— Да какой ты нахуй русский, — тут же сказал Бык и пизданул его открытой ладонью по затылку.

— Ладно, отставить его бить, — проговорил сержант. — Пошли тогда, майор ждет.

— Погодите, — Адик сделал шаг вперед. — А что вы нам дадите-то? За шпиона этого.

Святая простота, ебаный в рот. Сержант посмотрел на него, усмехнулся.

— Адик, бля, — проговорил я. — Я же сказал. Мы теперь с ними работаем. Против Жирного. И иногда достаточно хорошего отношения.

— Хорошее отношение на хлеб не намажешь, — тут же заявил он.

Да, блядь…

— Ты лично можешь пиздовать отсюда, — спокойно ответил Измайлов. — Но учти, что днем тебя заметят, а ночь вот-вот закончится. А тут не только наши бродят, но и другие вояки, что стрелять будут сразу. И гостиничные тоже.

— Бля, Адик, что на тебя нашло? — обратился я к нему. — Чего ты выебываешься?

— Ладно, — выдохнул он, хотя было видно, что ему работать с военными не нравится. Вот совсем не нравится, иначе не скажешь.

— Пошли, давай уже, — сказал я. — Бык, Адик, ведите Леху.

Двинулись к блокпосту, шли молча, только слышно было, как Леха один раз споткнулся, и как Бык дернул веревку. Но пиздить он его в действительности больше не стал.

Когда подошли к воротам, часовые снова нацелились на нас. Измайлов махнул рукой:

— Свои. Пропустите.

Этого хватило, оружие опустили. Мы вошли на территорию блокпоста и сразу несколько солдат окружили нас, все держали автоматы наготове. Нервничали, видно было. Похоже, что им в новинку, что гражданские на территории оказываются.

Хотя какие мы тут гражданские, на самом деле. Бандиты — бандиты и есть.

— Оружие сдать, — сказал Измайлов. — Все стволы, ножи, гранаты. Все, что есть.

— Чего? — не понял Саня. — Мы ж свои вроде.

— Свои и свои. Зарегистрируем, выдадим квитанцию. Как уходить будете — вернем. Нельзя, чтобы у нас на базе вооруженные шарились.

— Да на хуй иди ты, — буркнул Жора. — Я свой ствол никому не отдам.

Да что ж они тупят-то так. Не хватало, чтобы с таким трудом налаженное сотрудничество похерили. Я повернулся к нему:

— Заткнись. На базаре же сдавали? У Жирного? Там, значит, можно, а тут чего выебываться?

— Это другое, — попытался возразить он.

— Ни хуя не другое, — отрезал я. — Правила есть правила. Сдавайте оружие, живо.

Парни заколебались, но начали избавляться от стволов, у меня и так ничего не было с собой. Адик первым снял автомат, положил на землю, рядом — мой. Потом разгрузку, пистолет, нож. Все остальные тоже. Бык вытащил из-за пояса здоровенный тесак, сержант аж присвистнул:

— Ничего себе ножичек.

— Мой размерчик, — буркнул здоровяк и положил тесак рядом с остальным оружием.

Жора сдал последним, матерясь себе под нос. Один из рядовых все записывал в блокнот, а потом раздавал каждому бумажку с номером.

— Все, не жопься, — сказал он Жоре. — Это квитанция. При выходе предъявишь, получишь обратно. Все по-честному.

— Ага, — мрачно буркнул он и сунул бумажку в карман.

Потом у нас забрали Леху. Двое солдат подхватили его под руки и повели куда-то в сторону. Шпион не сопротивлялся, шел покорно. Только оглянулся на нас перед тем, как скрыться за углом модульного домика. Ужаса особого в его взгляде не было, он уже, похоже, понял, что ему так и так конец.

— Ну что, господа бандиты, пошли, — Измайлов махнул рукой. — Покажу, где будете ночевать.

Мы двинулись за ним вглубь базы. Парни озирались с любопытством — все-таки на настоящем блокпосту им бывать не приходилось. Но провели нас каким-то странным маршрутом, будто чтобы мы лишнего не увидели. Ни установок РЭБ, ни чего-то подобного, ни даже техники. В итоге добрались до такого же модульного домика, только побольше.

— Вот тут, — сказал сержант. — Казарма. Там сейчас «Крупа» базируется, но места хватит. Только сразу предупреждаю — не борзейте. Они парни серьезные, воевали много. Если что не так скажете или не так посмотрите — могут и въебать. Так что ведите себя тихо.

— А это кто такие, «Крупа»? — спросил я.

— Позывной у группы такой, — пояснил Измайлов. — Спецназовцы. Их двенадцать человек. Хорошие бойцы, но специфичные. Ладно, сами увидите.

Он открыл дверь и вошел внутрь. Мы последовали за ним.

Казарма оказалась просторной. Вдоль стен стояли двухъярусные кровати, человек на двадцать. Посередине — длинный стол, лавки. На стенах — плакаты какие-то, карты, фотографии. Похоже, что украшали. Гитара имелась в углу, на диване, который явно притащили откуда-то из заброшенного дома или гаража.

А мои вот гитарки, которые я в школу притащил, прахом пошли. Забирать мы их не стали. Ну ладно, может сыграю им, оценят, подружимся. Хотя в этой армейской романтике я ни зуб ногой. Хотя… «Повыше закатаю рукава» знаю, а ее вроде как все любят.

За столом сидело пятеро, курили так, что хоть топор вешай, и

— Вот, — сказал Измайлов. — Это «Крупа». А это… — он замялся, не зная, как нас представить.

— Школьники, — выдал я. — В школе базировались на том берегу, пока Жирный не выгнал.

Один из спецназовцев, широкоплечий парень с бритой головой, хмыкнул:

— Жирный, говоришь? Мы про него слышали. Толстая скотина, базар держит. Вы с ним закусились что ли?

— Закусились, — подтвердил я. — Он нас из дома выгнал. Теперь будем разбираться с этим.

— Понятно, — кивнул бритоголовый. — Ладно, размещайтесь. Только тихо себя ведите, не выебывайтесь. Договорились?

— Договорились, — согласился я.

Измайлов развернулся и вышел наружу, закрыв за собой дверь. Мы остались одни со спецназовцами.

Адик первым двинулся к свободным койкам в дальнем конце казармы. Забрался на верхний ярус, лег, закрыл глаза. Денис устроился на нижнем. Бык тоже на нижнюю забрался, боялся, что верхняя проломится, и он полетит вниз. Остальные тоже разместились.

Я сел на край койки, вытащил электронку, затянулся. Устал пиздец как. Голова гудела, мысли путались. Надо было обдумать все, что произошло, но сил не было. Очень хотелось завалиться и придавить минут шестьсот на каждый глаз, не меньше. Который день практически без сна.

— Эй, парень, — окликнул меня кто-то.

Я поднял голову. Ко мне подошел один из спецназовцев, тот самый, бритоголовый.

— Ты главный у них? — спросил он, кивнув на моих парней.

— Типа того, — ответил я. — А что?

— Да так, — пожал он плечами. — Просто интересно. Не каждый день бандиты к нам на базу приходят. Обычно мы их мочим, а тут… — он усмехнулся. — Вы типа союзники, раз вас тут разместили.

— Типа того, походу, — повторил я. — У нас враг общий — Жирный. Платон помочь обещал, ну и это в его интересах.

— Да в курсе я, в курсе, — кивнул спецназовец. — Меня, кстати, Гриша зовут. Позывной «Гречка».

— Рама, — представился я. — А почему «Крупа»?

— Потому что командир наш — «Рис», — пояснил Гриша. — Ну и пошло-поехало. «Гречка», «Перловка», «Манка». Кто как.

— Оригинально, — хмыкнул я.

— Да уж, — согласился он. — Ладно, отдыхай давай, вижу, глаза слипаются.

Он вернулся к столу, сел, взял карты. Игра продолжилась, пластик карт шлепал о стол, они переругивались что-то там тихонько, но старались не шуметь. Понимают.

Я же лег на койку, закрыл глаза.Мысли крутились в голове, не давали покоя.

Правильно я сделал, нет? Связался с военными, втянул всех в это дело. Теперь пути назад нет. Либо мы Жирного завалим и груз вернем, либо нас всех положат.

А если не получится? Если что-то пойдет не так?

Но другого выхода не было. Жирный нас убить хотел, школу забрал. Сека сломался, сам ничего делать не хочет. Бек — предатель, ему вообще никакой веры нет. Оставалось одно — идти к военным, договариваться.

Надеюсь, Платон не наебет. Вроде нормальный мужик. Слово дал — должен сдержать.

Слово офицера же давал. Если оно для него что-то значит, конечно. А хрен его знает.

Но мы на одной стороне. Потому что Жирный вел с ним дела, а теперь кинуть их пытается. Наебывает по поводу того, что у него весь груз, пальцы гнет, требует. Ну, на него это похоже.

Я с удовольствием пулю в эту рожу обвисшую пущу, честное слово. Руки чешутся.

И это уже не фигура речи, как раньше. Я мог спиздануть что-то типа «убью» и так далее, а вот теперь. Реально же придется. И уже убивал, причем даже не одного. Счет потерял на самом деле.

Думал я думал об этом, одна мысль сменяла другую, плавало все в башке…

И в конечном итоге вырубился.

Глава 12

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Глаза открылись с трудом, ощущение было такое, будто веки свинцом налились. Похоже, что поспать мне толком не дали. А это уже третья бессонная ночь за последнее время. Вот ведь жопа.

А еще я таблетки выпить забыл, а это плохо. Потому что проблемы могут начаться, я и так шизею, похоже, а если еще и дальше пойдет. Да, это будет совсем беда.

Но ладно, что-нибудь придумаем, может быть. Да и у меня осталось немного совсем — на пару дней. Надо будет либо отпрашиваться у военных, либо потом уже искать. Потому что вояки, подозреваю, меня не отпустят. Я им нужен еще. Да и объяснять насчет своей психической болячки мне тоже не хочется. Они тут ебанутые через одного, вот только справок у них нет. А у меня есть.

Глаза сами собой закрылись обратно. Меня снова потрясли за плечо, я все-таки посмотрел, кто там борзый такой, и увидел сержанта. Ну, это понятно, тут совсем ничего удивительного.

— Вставай, — сказал он. — Майор зовет. Будем шпиона допрашивать.

Это интересно. Кстати сам факт — если меня на допрос позвали, значит, доверяют. По идее информацией они делиться и не должны, не мое это дело с их точки зрения, но тут по-видимому сыграло то, что я шпиона взял, и что мы его уже допрашивали. Соответственно я смогу сравнить показания.

Я все-таки сел на койке, потер лицо ладонями. Голова гудела, во рту пересохло, пить хотелось очень сильно. В казарме было тихо, мои парни спали, а спецназовцев не было — только карты разложенные валялись на столе. Похоже, что их срочно дернули на какую-то задачу, и они карты решили не убирать.

Или вернуться и доиграть потом. Судя по тому, что они рубашкой вверх лежат, игру явно намеревались продолжить.

— Который час? — спросил я.

— Половина восьмого, — ответил Измайлов. — Утро уже, врач готов, можем начинать.

Врач? А причем тут врач? Хотя да, мне же Платон говорил о том, что у них там какие-то новые допросы, культурные. Я-то рассчитывал на то, что его будут на «тапике» исповедовать, слоника сделают или еще что-то. Ну, короче, как позывают в фильмах разных. А тут что-то другое.

Хотя может он шутил, и врач нужен для того, чтобы допрашиваемого в себя приводить? Не знаю.

Я поднялся на ноги, размял затекшую шею. Тело ломило после вчерашнего, каждая мышца напоминала о себе. Раздеться мне ума хватило

— Пошли, — кивнул я.

Мы вышли из казармы, я сразу же достал свою «дудку» и затянулся. Стало немного легче, но не очень.

Погода поменялась: на улице было серо и холодно, небо затянуто тучами. Лето скоро кончится, наступит осень, а потом и зима. Но оставаться тут так долго мне не хотелось бы, потому что она во второй раз уполовинит оставшееся население. Надеюсь, что и у вояк таких планов нет, и что они возьмут меня с собой.

По территории блокпоста сновали солдаты, кто-то тащил какие-то ящики, кто-то курил у стены модульного домика. Никто на нас особого внимания не обращал. Ну идет гражданский и идет, раз его не под стволом ведут, значит все нормально должно быть.

Измайлов повел меня к другому зданию, тоже модульному, но поменьше. Я вошел первым, он следующим. Запахом накрыло так, что чуть вьетнамские флэшбеки не начались из времен, когда я учился в университете и ординатуре и огромную часть своего времени проводил по разным больницам. Лекарства, знакомый запах амоксициллина, дезинфицирующие растворы. Медициной пахло, короче говоря, во всех ее проявления.

Измайлов вышел вперед, открыл дверь, кивнул, мол, заходи. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать его указанию. В небольшой комнате сидел Платон, рядом с ним стоял врач в белом халате, молодой парень с усталым лицом. Больше никого не было, похоже, что допрашивать его майор собирался в узком кругу.

Ну а посередине комнаты на стуле сидел Леха или, как я его издевательски называл, Лехас. Руки у него были связаны за спиной, на лице синяки. Видно, что уже успели его немного помять перед допросом, поработать над ним. Чтобы сговорчивее был.

Так что, я все-таки зря ждал чудесных методов допроса, и его сейчас будут просто бить, втыкать гвозди под ногти, и все остальное? А что-то ничего не видно, только каталка с медицинскими инструментами на ней. Инструменты, кстати, из спасательного набора, у меня такие же были, я с их помощью Секе ногу лечил.

Смотрел Леха в пол, не поднимая головы.

— Вот и Рама, — сказал Платон, когда я вошел. — Садись.

Я присел на край стола, который стоял у стены. Измайлов остался стоять у двери, по-видимому на случай, если кто-то войдет.

— Значит так, — начал майор, глядя на Леху. — Ты меня как, слышишь?

Леха ничего не ответил. Тогда Платон подошел к нему, взял за лицо, поднял, заставив заглянуть себе в глаза.

— Ну так слышишь или нет? — спросил он.

— Да иди ты на хуй, — ответил шпион.

— Нет, не пойдет, — майор покачал головой. — Значит, будем по-плохому. Сейчас врач тебе укольчик сделает, один наш препарат, уже в серию пошел. Врать у тебя не получится. На вопросы отвечай честно, и тогда, возможно, все обойдется практически полюбовно.

Леха молчал. Врач взял со столика шприц, вытащил из кармана ампулу, набрал. Подошел к шпиону, взял его за руку. Тот дернулся было, но Платон придержал его за плечи.

— Не дергайся, — спокойно сказал врач. — Или только хуже будет.

Вену он зажал пальцами — профессионал, однако, ввел иглу в сгиб локтя и стал медленно давить на поршень шприца. Леха поморщился, но сопротивляться вариантов уже не было. Тогда врач вытащил иглу, отошел в сторону.

— Пять минут ждать, как обычно, — сказал он Платону.

— Да в курсе я, — ответил майор. Похоже, что они не первого уже таким образом раскалывают.

Оставалось только ждать. Я впервые в жизни увижу, как подействует эта самая «сыворотка правды». Если честно, я и не думал, что такие вещи существуют, в медицинском про них не рассказывали. Точно так же, как я не знал о секретных лабораториях под Псковом, и о секретном же оружии. Вот такие вот дела.

— Кстати. — обратился ко мне Платон. — Груз мы забрали, ты не обманул. Половину. Но у нас критические компоненты, повезло. Так что у Жирного по сути своей бесполезных хлам без наших деталей.

— А он толкнуть его не может? — спросил я. — Кому-нибудь на сторону? Тем же литовцам или военным другим?

— Да может, конечно, — ответил майор. — Если решится. Но наши, если узнают, что именно у него оказалось, разбираться не станут и вальнут просто. И на этом все закончится.

Я задумался. Так-то оно так, да только вот Платон, похоже, недооценивал изворотливость Жирного и силу его банды. Так что все может пройти не так, как он рассчитывает. И именно поэтому мы ему и выгодны — ему надо грохнуть уебка чужими руками, чтобы при этом компромат не ушел в сеть.

А мне остается только постараться превратить это во взаимовыгодное сотрудничество. Вот так вот.

Дальше мы ждали молча. Леха так и сидел с опущенной головой, его дыхание стало более ровным, глубоким. Он как будто расслабился: плечи опустил, голова свесилась набок. Так и ждали. Сколько именно прошло времени не знаю.

— Ну что, готов? — спросил наконец майор.

— Готов, — буркнул в ответ Леха. Голос у него стал каким-то вялым, словно он выпил или сладко дунул.

— Отлично, — майор сделал несколько шагов к нему, встал рядом. — Как тебя зовут?

— Алексей Воронов, — ответил шпион.

— Дата рождения?

— Двадцать четвертое октября две тысячи пятнадцатого.

— Национальность?

— Русский.

Измайлов за моей спиной хмыкнул. Похоже, что он русским этого парня не считал. Как и любого, кто будет действовать против интересов Российской Федерации.

Ну а майор, похоже, задавал общие вопросы для того, чтобы проверить, как действует сыворотка. Наверное дальше он перейдет на более конкретные вопросы дальше.

— На кого работаешь?

— Литовская разведка.

Однако. Вот так вот просто. Неужели он в действительности теперь все расскажет? Это странно даже. Оставалось надеяться, что мне не придется когда-нибудь прочувствовать эту дрянь на своей шкуре.

— Сколько лет ты в литовской разведке?

— Три года. Закончил диверсионную школу в тридцать седьмом. В Псков отправился в тридцать восьмом, налаживал связи с местным криминалом. Искал контакты, участвовал в оборудовании тайников.

Однако. Сыворотка, похоже, реально действует, раз он так подробно отвечает. Похоже, реально забористая штука.

— Что делал после начала войны?

— Паскуда, — выругался Измайлов. — Значит, из-за тебя, уебок, по нашим ебашили.

— Средства связи? — задал следующий вопрос майор.

— Коммуникатор со спутниковой связью. Его отобрал этот, — Леха кивнул на меня. — И рация с зашифрованным каналом.

— Где теперь рация?

— Не знаю. Они отобрали.

Майор повернулся в нашу сторону, и я только развел руками. Пусть спасибо скажут, что я коммуникатор притащил, а уж эту бандуру с собой точно нести не стал бы.

— Что ты знаешь о нашем грузе?

— Оружие, — ответил шпион. — Потенциальная возможность прорвать блокаду города. Конкретной информации не передавали, сообщили, что вы вошли в сговор с местными криминальными элементами с того берега.

— Что тебе надо было сделать?

— Перебазироваться на тот берег, отследить, где находится груз. Встретить ДРГ, провести, помощь добыть его.

— Понятно… — протянул майор. — Откуда узнал?

— Данные разведки, — ответил шпион. — Откуда именно — неизвестно. Мне сообщили.

— Данные разведки? — спросил Платон. — Среди наших крыса есть?

— Не знаю, — Леха даже плечами пожал. — Мне не сообщали. Резидентов среди местных тоже не знаю, только о купленных, не агентах, а помощников.

Мы переглянулись. Ну, если среди них крыса — то это плохо.

— Если бы кто-то был, он бы уже что-то сделал, — проговорил Измайлов. — Либо попытался бы этого убить, либо еще что-то учудил. Я уверен, что все наши в порядке.

— Согласен, — коротко кивнул Платон.

— Есть информация, — вдруг сказал Леха. — Готов обменять ее на свою жизнь.

Я усмехнулся. Надо же, торговаться решил. Хотя тут, скорее, скрытая надежда прорвалась из-за этой же сыворотки.

Майор переглянулся с Измайловым. В то, что в живых его не оставят, я не сомневался. Хотя…

— Что за информация? — спросил Платон.

На лице Лехи внезапно отразилась борьба. Он промолчал несколько секунд, после чего проговорил:

— Готовится наступление. Масштабное. Сперва — артподготовка, потом ввод частей.

Я выдохнул. Твою ж мать. Мы столько времени жили, даже смеялись над ленивыми прибалтами, а теперь неожиданно выяснилось, что они все-таки собираются брать город. Зараза.

Может быть, это и хорошо, что я связался с военными. А с другой стороны… Могут ведь и мобилизовать и отправить в окопы.

Хотя, если учесть, что война сейчас ведется на полное уничтожение, литовцы никого щадить не будут. Станут стрелять вообще по всем, кто попадется на глаза. А сперва обрушат на город кучу бомб.

Почему на него, интересно, ядерную до сих пор не сбросили, как на другие города? Выяснилось ведь теперь, что ударам подвергнулся не только Минск, но еще Астрахань, Дербент. И даже по Казахстану вдарили.

Может быть, как раз из-за этих лабораторий? Может быть, там есть что-то, что может переломить ход войны? И они очень сильно хотят захватить их в целости и сохранности? Не знаю, я не стратег и не тактик, я просто аптекарь, которому не повезло оказаться не в том месте, и не в то время. И теперь я стал бандитом, пусть меня рядовым уже не назвать.

— Какие планы? — спросил майор.

— Ввод ДРГ, малыми группами. Потом артобстрелы. Потом штурм.

— Сроки?

— Точных не знаю. Неделя, может быть, две.

Две недели. Причем нельзя сказать, что это будут две недели спокойной жизни. А если литовцы действительно пойдут на штурм, то город превратится в одно большое кладбище.

— Значит времени нет, — скорее для себя, чем для кого-то другого констатировал майор.

Я с ним был полностью согласен.

— Еще что-то можешь рассказать? — спросил майор.

— Нет, — Леха покачал головой. — Меня в курсе не держали. Знаю только, что ДРГ пойдут через Родину, через коттеджный поселок на севере и здесь тоже.

— Надо патрули усилить, — проговорил Измайлов.

— Ага, были бы у нас еще люди. Надо с остальными договариваться. Ладно, это позже. Хорошо…

Он посмотрел на Леху, покачал головой. Видно было, что майор борется сам с собой. Хотя причины этой борьбы я пока не понимал.

— Нельзя его убивать пока что, — хмыкнул Измайлов. — Он может еще что-то рассказать. Да и пригодится может, в радиоигре используем.

— Не получится, — сразу же сказал Алексей. — Я скомпрометирован. Пропустил несколько сеансов связи. Меня уже списали.

— Хрен с тобой, золотая рыбка, — выдохнул майор. — Будешь жить. До суда. Когда блокаду прорвем, сдадим тебя.

Леха хмыкнул. Даже неожиданно было. На самом деле, если суд будет, его все равно либо на пожизненное посадят, либо в камере «повесится» — мораторий на смертную казнь все еще действовал.

Обменивать его вряд ли будут, даже после того, как война закончится. Слишком мелкая сошка, как мне кажется, и для НАТОвцев он вообще ничего не значит. Так что…

— Рассчитываешь на что-то? — спросил майор.

— Можно бежать, — ответил шпион. — Может освободят. Может еще что-то придумаю. Я — парень везучий, как не крути.

— Только мне кажется, везение твое закончилось на том моменте, как ты нас встретил, — сказал я.

— Ладно, — вздохнул Платон. — Сержант, отведи его в яму. И покормите что ли, после этой дряни жрать хочется безумно. Он пока что живым нужен. А ты, Рама, пошли.

Он повернулся и вышел, я двинулся за ним. Мы прошли через медблок и оказались на улице, следом и Измайлов покинул помещение, ведя за собой Леху.

Платон запустил руку в карман и вытащил из него сигареты, протянул мне. Я покачал головой и достал электронку. После того, как поспал, и так будто кошки в рот нассали, а добиваться еще и сигаретами армейскими вонючими мне совсем не хотелось.

Затянулся, выпустил в небо облачко пара, поежился. Холодно, на самом деле холодно. А если еще и дождь зарядит, то совсем беда будет. Вот чего я тут остался, ненавидел же Питер за его погоду, а она здесь практически не отличается.

Надо было ехать домой, в Татарстан. Заодно и не пришлось бы сейчас в блокаде сидеть. Может работал бы на великом заводе КамАЗ себе спокойно, гайки крутил, взяли бы ведь, наверное. Или в аптеке сидел бы в тепле и уюте.

Ладно, хрен ли теперь жалеть.

— Ну

— Думаю, что это ваше супероружие доставать надо, как можно скорее, — честно ответил я. — Потому что если уебки валом повалят, то все, беда.

— Да, — кивнул Платон и затянулся. Курил он как-то ожесточенно, вкрутую. Похоже, что информация, которую мы получили, вывела его из равновесия. Ну а кого бы не вывела? — Импортные здесь камня на камне не оставят. Эх…

Он затянулся еще раз, после чего погасил сигарету о металл модульного домика и бросил ее на землю.

— Пошли, — сказал он. — Будем план обсуждать, как это самое оружие доставать теперь. И вашу роль в этом плане тоже обсудим.

Повернулся и пошел в сторону штабного здания. И мне, естественно, не осталось ничего другого, кроме как двинуться за ним.

Глава 13

Мы собрались в штабном здании. Сам майор, еще офицеры, Измайлов, и парни из группы “ Крупа» — тот самый Гречка, и еще двое, с которыми познакомиться я не успел. Тесновато даже было как-то, да и вообще.

Было накурено. Курили вообще все, никто не стеснялся, так что в помещении хоть топор вешай, честно говоря. Впрочем, это нормально, когда закона нет, первое, что падает — это запрет на курение в общественных местах. Какая уж тут борьба за здоровье, когда все под смертью ходят.

В том числе и я, чего уж тут греха таить.

— Ну что, товарищи спецназеры, — начал Платон, едва мы вошли в помещение. — Вот. Это Рама. Тот самый парень, который шпиона взял. И с которым мы будем работать по вопросу груза.

Я сел на свободный стул, складной такой, больше на рыбацкий похожий. Платон же встал у карты, похоже, что он вставать не собирался.

— А дела, товарищи спецназеры, между прочим, хреновые. Ситуация следующая. У нас есть груз, который необходимо вернуть. Сейчас он находится у бандита по кличке Жирный, который контролирует базар на том берегу. Ну, все знаете.

— Да, знаем, — подтвердил мужик с шрамом через всю щеку. Он сидел рядом с «Гречкой», да и до этого я его видел, когда карты играли. — Даже бывали.

— Мы забрали критические компоненты, но остальное тоже нужно. Во-первых, потому что без всего комплекта толку мало. Во-вторых, потому что если Жирный решит продать груз литовцам или еще кому, у нас будут проблемы.

— Да штурмануть базар и все, — заявил Гречка. — Жирного вздернем, груз отберем. И все.

— Проблемы есть, — покачал головой Платон. — У него есть данные, которые если в сеть утекут… Головы полетят. И наши, и наших командиров. Так что сами мы тут ничего сделать не можем, напрямую. Если только чужими руками. Вот их руками.

Он кивнул на меня. Все и уставились на меня, и от взгляда этих внимательных глаз мне как-то не по себе стало, честно говоря. Да откровенно говоря страшновато, это ведь не просто военные, они в натуре повоевали. И на счету у каждого не по одному трупу. Особенно у этих спецназовцев.

— Майор, без обид, но его парни вообще в курсе, как такие дела проворачивают? Бандиты же, но не солдаты.

— Есть у нас вояки, — сказал я. — Фрай и его группа. Они вроде как повоевали все.

— Фрай? — повернул ко мне голову один из офицеров. — Серьезно? Он по бандитской пошел? А как так вышло, почему не к нам?

— Я понятия не имею, — только и оставалось покачать головой мне. — Я сам в банде без году неделя. И вообще не уверен, что мне возвращаться смысл есть, что меня не расстреляют просто. Про то, что я с вами связаться собирался, я никому не сказал, людей обманом увел.

— А как решился? — спросил мужик со шрамом.

— Да так вышло, — ответил я. — Считайте, что из чувства патриотизма. Но в целом у нас три десятка бойцов есть, в передрягах они бывали. Да и не забывайте, мы уже почти под сотню из людей Жирного видели. Их осталось, может быть, десятков семь.

— Ну так штурмануть, — тут же заявил Гречка. — И вынести всех подчистую.

Я промолчал. Остальные переглянулись.

— Нет, — заявил Платон. — Действовать будем через них. Нам вообще соваться туда нельзя. Рис, твои парни с ними пойдут, будете координировать. Но давайте так, чтобы никто никого из ваших не признал. По гражданке двинетесь, да и вообще.

— Ладно, ладно, понял, — кивнул мужик со шрамом. Понятно, значит это и есть у той самой группы командир.

— А раз действовать будем через вас, то давайте и обсудим. Рассказывай, Рама, какие у тебя идеи есть?

Я замер. Идей у меня не было вообще никаких, если совсем честно. Да и как-то не так я это себе представлял. Когда шел сюда, думал, что тут парни, которые на боевых операциях собаку съели. Я, значит, притащу к ним шпиона, а Жирного сами вздернут, Надю вернут, груз заберут, а потом мы свалим из города через коридор, который они этим своим супероружием пробьют.

Ну, значит, будут они действовать, как в фильмах, как в боевиках. Как в «Лучших в аду» каких-нибудь.

Но что-то не так, похоже.

— Ну… — сказал я. — Жирный думает, что груз до сих пор у нас, о том, что мы с вами связались, он не в курсе, так?

Только это и смог промямлить. Хотя в мысль я уже как-то машинально вцепился, и принялся ее разворачивать.

— Ну и вот. А у него наш человек, наша точнее. Женщина главаря нашего. И вот, мы можем попытаться договориться на том, что он груз на нее обменяет. Встретимся где-нибудь на нейтральной территории, а потом ваши толстяка отработают.

— Ага, конечно, так он сам куда-нибудь и сунется, — хмыкнул один из офицеров. — Жирный за пределы базара не выходит. Он и с нашими-то общался исключительно через посредников. И по рации.

— Ну… — проговорил я. — Тогда мы еще сколько-то из его людей убьем. И потом, если получится, в действительности будем штурмовать базар.

— Народа при этом поляжет, конечно… — сказал другой офицер, с лейтенантскими погонами. В очках на носу, круглых таких.

— Да нет, — покачал я головой. — Если действовать

Хотел сказать, что из-за вояк, но заткнулся, не стал. Как-то не стоит им такое говорить, как мне кажется.

— Нельзя штурмовать, — сказал Платон. — Нам, по крайней мере, нельзя. Если вы сами…

— Им-то базар штурмовать? — хмыкнул Гречка. — Ага, сейчас. Положат их всех на подходах еще, и этим-то все и закончится. Я тебе говорю, командир, отдай приказ.

— А если одновременно? — спросил я.

— Это как? — повернулся ко мне Рис.

— Ну, мы вызываем их на встречу. Кто-то идет к нам. Пока мы там общаемся, вы штурмуете базар, Жирного на фонарь, ноутбук его забираете, а потом груз. И всем счастье, и никто не уходит обиженным. Если не считать самого Жирного, конечно.

Они явно задумались. На самом деле эта идея вполне себе имела право на жизнь, как по мне. Да только вот и оно закончиться могло плохо. Жирный ведь в засаду к нам не придет, нужно будет как-то незаметно ее организовать. Причем, подозреваю, что место он будет подбирать сам.

Короче, слишком много но. Проблема в том, что враг нам достался хитрый. Это вовсе не тупой бандит, какими их показывают в фильмах про давно забытые девяностые. Это умный человек, несмотря на свою внешность. И как-то так вышло, что он за яйца сумел взять вообще всех. В том числе и нас.

— Вообще идея неплохая, — проговорил Рис. — Может сработать. Если вы часть народа отведете, тогда так вообще.

— Ну я и говорю, — я как-то даже духом воспрял. Если уж командир группы спецназа признал мою идею годной, то и остальные вполне могут. Только вот придется достать из бочки с медом ложку дегтя. — Но есть проблема.

— Это какая? — повернулся ко мне Илья.

— Ну, я же сказал уже. Я пришел сюда без разрешения своего… Руководства, так скажем. Главарь наш, Сека, с вами связываться не хотел, особенно после того как шпиона послушал. Потому что понял, что тогда мы влезем в какие-то ваши тайные игры. С оружием секретным и всем прочим. Этот Лехас еще и про лаборатории что-то базарил…

— Так, — прервал меня Платон. — А вот про это я сделаю вид, что не слышал. И остальные тоже. Но тему больше не поднимаешь, добро? Потому что в носители военных секретов мне тебя записывать определенно не хочется.

— Молчу-молчу, — развел я руками.

— А по поводу того, что тебя обратно не примут… Какая вероятность-то? — спросил майор.

— Пятьдесят на пятьдесят, — сказал я. — Кое-какой авторитет в банде у меня есть, да и вообще. Сека — человек разумный. Мне кажется, именно поэтому-то он с вами связываться и не горит желанием. И если кто-то из вас доводы мои подтвердит, то может и согласиться. Доверие все равно подорвано будет.

— Я сам с ним поговорю, — сказал Рис. — Если на встречу к нам его вызовешь, то думаю, смогу убедить, что все нормально будет.

— И я рассчитываю на то, что это не просто так, — сказал я. — Я рассчитываю на то, что вы нас из города вытащите. Нас — я имею в виду всех.

— Ага, нам бы самим выйти, — проговорил Гречка.

— В смысле? — я не понял.

— Да в прямом, — за спецназовца ответил Платон. — Оружие всю работу за нас не сделает, оно только шанс на прорыв даст. А остальное придется уже самим, ножками. Ну и пострелять надо будет. Вашим в том числе, на нашем горбу у вас выехать не получится.

Да, если Сека еще и об этом узнает, то боюсь, что он меня пристрелит просто, и на этом дело с концом. С чухной воевать, я подозреваю, он точно не согласится.

— Да чего ты с лица сбледнул-то, — хмыкнул Платон. — Не погонит вас никто не штурм, не бойся. Побудете на второй линии. Да и снаряжение нормальное выдадим, не с берданками пойдете. Считайте, мобилизуем вас всех.

Похоже, что шутка про мобилизацию у него была одной из любимых. Ну ладно, я не откажусь, на самом деле. В том числе и потому что у военных с медициной должно быть все нормально, со связью, да и вообще. Как-то оно понятнее будет.

— Короче, все нормально будет, — сказал он. — А теперь, господа спецназеры, вторая новость. И она гораздо хуже, чем первая. На то, чтобы груз достать, у нас неделя есть. Максимум — две. Потому что чухна наступление готовит.

Все переглянулись. Рис только посмотрел на него, и спросил.

— Надежная информация?

— Да, — кивнул Платон. — Шпион этот выдал. А врать он не мог, при наших методах допроса, сами понимаете, врать невозможно.

— Откуда пойдут, как…

— Сперва будут ДРГ вводить, потом — артподготовка, а потом уже все вместе. Так что нам наши терки надо закончить как можно скорее. Подозреваю, что это из-за того, что наши со стороны Новгорода идут уже. А если получится на север пройти.

— То те части, которые под Питером сейчас, отрезаны окажутся, — сказал тот самый очкастый офицер. — И на этом для них все закончится, никто их никуда не вывезет, и морем не уйдут. Балтика полностью под нашим флотом.

Если честно, я не был уверен, что оно в действительности так случится. Что пиндосы, если их припечет, и что-нибудь новое могут придумать. И придумают наверняка. Причем что-нибудь такое, чтобы просто поднасрать. Вообще всем. Война-то в действительности на уничтожение идет.

Но мысли свои при себе оставил. Что там дальше будет — это не так важно. Нам бы хоть один день пережить, и на том спасибо можно будет сказать.

— Ну неделя — это не так уж и мало в наших масштабах, — каким-то философским тоном проговорил Рис.

— Но поработать придется быстро, — кивнул Платон. — Я сообщу всем, что и как, пусть настороже будут. И наверх тоже сообщу. Ладно, давайте ближе к нашим делам.

Он подумал несколько секунд, после чего сказал:

— Двинетесь в гражданке, сегодня ночью. Сперва надо на контакт с группой Рамы выйти, как это сделать — его забота.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, — без особой надежды,

— Хорошо, — подтвердил Платон. — Грузом я вас обеспечу. Взрывчатку возьмете, все остальное.

И тут мне в голову пришла идея. С моей точки зрения, так неплохая, все должно неплохо сложиться, если сработает. И мы тогда их всех уберем, и даже особо напрягаться не нужно будет.

— А что если нам груз им отдать? — спросил я.

— В смысле? — не понял Платон.

— Ну, вы же из контейнеров все уже достали, и на какой-нибудь охраняемый склад положили, верно? — спросил я и усмехнулся. — Так ведь все?

— Ну да, естественно, — сказал Платон, хотя подтверждения тут на самом деле не требовалось.

— Ну так вот, — сказал я. — Берем пустые контейнеры. И кладем туда какое-нибудь взрывоопасное говно, его, я подозреваю, у вас, как говна. На неизвлекаемость закладку ставим, чтобы по радио ебашило. А еще лучше — чтобы сработало, когда контейнеры откроются. И вот, относят они это на базар, открывают, а оно ебашит, значит. Если не жалеть — ебанет как следует. Суматоха поднимется, и вообще. И мы соответственно, в этот момент начинаем штурмовать. Все вместе, нас тогда почти пять десятков будет, не меньше народа, чем у Жирного, так?

— Ну…

— Ну и берем базар, — сказал я. — И как уже раньше говорили, Жирного на фонарь, хотя его не каждый фонарь в городе выдержит, ноутбук его себе берете, а мы получаем оружие.

— А если они на месте их открыть решат? Чтобы проверить?

— Тогда по первоначальному плану действуем, — пожал я плечами.

Военные замолчали, кажется такая идея им в голову не приходила. Потом Платон покивал:

— Да, нормальная идея. Может и сработать на самом деле.

— Только вот, — пришло мне в голову. — А если ваши остальные контейнеры будут рядом с этими, с этим супероружием внутри ничего не будет?

— Да не, ты чего, — покачал головой майор. — Они на очень серьезные нагрузки рассчитаны, даже ядерный взрыв выдержат, если не в самый эпицентр попадут, естественно. Так что плюс тебе, спецы сегодня займутся. Теперь вопрос: как переправляться будете. Нашими каналами пользоваться нельзя. Вы же сюда как-то переправились.

— У нас лодка есть, — сказал я. — Резиновая, самая обычная, рыбацкая. На берегу припрятана.

— Сойдет, — кивнул Платон, посмотрел на карту города, которая висела позади него. Как мне показалось, глядел он именно на торговый центр, где и располагался базар. Хотя я мог ошибаться, видно мне не было. — Значит, план у нас есть, так?

— Да, командир, — заявил Гречка. — Сделаем все в лучшем виде.

— Тогда расходимся, готовимся. Сегодня в двадцать ноль-ноль — выход. Главное — сделайте все чисто.

Все поднялись, и естественно я вместе с остальными. И двинулись на выход из штаба. Меня к моему удивлению провожать никто не стал, я вышел, вытащил из кармана электронную сигарету. Подумалось о том, что лекарства добыть не получится. Хотя, если возьмем базар, то возможно у них там хоть что-нибудь есть. Наверняка ведь эта армянка взяла по бросовой цене у кого-нибудь, кто все подряд тащил. Хоть пара пачек, но найдется.

Ладно, на пару дней у меня таблетки остались. Ламотриджин, только, сука, кончился, а без него. Колбасит. Вчера настроение приподнятое было, перло как-то, сегодня наоборот в уныние клонит.

Время утреннее, выдвигаемся мы в восемь вечера. А я не поспал толком. Так что пойду прилягу что ли, раз время есть.

Продолжая курить, я двинулся дальше по блокпосту в сторону казармы. Военные ходили кругом, занимались какими-то своими военными же делами, меня провожали удивленными взглядами. Но никто ничего не говорил — так надо, значит, так надо.

— Эй, Рама, стой! — услышал я позади голос.

Повернулся, и увидел Риса и Гречку, которые так вместе и шли.

— Стою, — спокойно ответил я.

— Нам нужно расклады по той части города узнать, — сказал Рис. — Кто там есть, кто чем занимается, ну и вообще. По нашим мы знаем, а вот ваша бандитская житуха все это время как-то мимо проходила.

— Это не у меня надо спрашивать, — я покачал головой. — Я совсем недавно в том районе, до этого в Родине жил.

Жил он, ага. Если это можно было назвать жизнью. Жить я начал как раз в тот момент, когда меня Сека к себе принял. И вместо уже ставшего привычным выживания настоящая жизнь началась. Опасная, правда, сука, и ныкаясь по подвалам шансов пулю словить у меня было гораздо меньше.

Но ладно, жалеть об этом нечего.

— Пошли в казарму тогда, — сказал я. — Моих расспросите, они вам все, как есть и расскажут.

— Ну, двинули тогда, — кивнул Рис.

Вот. Заодно и будет повод познакомиться с будущими боевыми товарищами получше.

Глава 14

Разговор в целом продлился недолго. Адик и Бык рассказали обо всем, что знали по поводу расклада в восточной и западной частях города. На самом деле я и сам мог бы более-менее пересказать им это все, но пусть уж лучше очевидцы рассказывают. Да и мне лучше побыть в стороне, чем отсвечивать лишний раз.

Потом пошел уже другой разговор, простой. Пацаны стали рассказывать о том, кто чем занимался, так постепенно вроде бы даже какое-то подобие приятельской атмосферы появилось. Ну, не дружеской точно, но какие-то общие точки взаимодействия нашлись.

Бык расхвастался по поводу своих старых достижений на поле бокса. Гречка, как выяснилось, тоже в свое время блистал на ринге. Они даже в шутку поспарринговались, но разойтись им в полную силу никто не дал. В казарме было тесно, да и в целом не время сейчас для таких дел.

Потом я взял гитару, спросив предварительно разрешения и начал играть старую армейскую песню:

«Низко кружат вертолеты,

Тихо шепчут пулеметы,

А десант морской пехоты

Вышел в джунгли на охоту».

К моему удивлению, припев подпевали уже все.

«А я повыше закатаю рукава,

И все Чикаго раскидаю на дрова,

Я буду жечь и убивать,

И мне на совесть наплевать».

Потом появилось пиво, очевидно припрятанное от командования, да и немного его было,

Я посмотрел: «Старый мельник», самый обычный, да еще и с футбольным мячом на зеленой этикетке. Я его сто лет не видел, думал уже и не продают. Пиво оказалось относительно свежим… Ну как, ему было всего полтора года при сроке годности в два.

Пить особо мне не хотелось, да и с учетом моих проблем с лекарствами наверное не стоило бы, но было ясно, что за компанию придется…

Я откупорил бутылку, сделал глоток теплого напитка. Немного горчило и отдавало жареными семечками. Не знаю почему, но вкус не очень свежего пива у меня всегда ассоциировался именно с жареными семечками.

Спецназовцы тоже рассказали о себе, хотя о подвигах они как раз-таки особо не распространялись. Может быть, гриф секретности на этом был, может еще что-то. Только молодой парень с позывным Пшенка начал рассказывать какую-то историю про Центральноафриканскую республику, но под суровым взглядом Риса сразу же умолк.

Когда пиво было допито, откуда-то оказалась вытащена бутылка водки. Как по мне, так идея пить ее была совсем уж плохой, особенно после пива, но парни почему-то решили, что за знакомство стоит употребить.

Я отказался, отсел в сторону, снова взял гитару, начал перебирать струны. Чуть подстроил ее на слух, начал наигрывать одни и те же аккорды: ре мажор, до мажор, соль мажор. Но я обыгрывал их через септаккорды, получалось неплохо. Мне всегда нравилась эта мелодия, я ее младшей сестренке играл.

Накатили воспоминания о довоенной жизни. Нет, все-таки наверное где родился, там и пригодился. Нечего мне тут было делать, надо было оставаться дома в Татарстане.

Гречка подсел ко мне, кивнул и сказал:

— Хорошо лабаешь, учился где?

Я усмехнулся.

— Два года музыкальной школы закончил, потом ушел. Знаешь, оно как-то даже забавно — там всего пять лет учиться, а я вот не закончил. Но я в общем-то практически ни одного дела до конца не заканчивал, только на институт меня и хватило.

— Понимаю. Я тоже на офицера учился и тоже не закончил, — усмехнулся он.

— А как так? — спросил я. — Сам ушел или выгнали?

— Ну вообще выгнали за пьянку, — сказал он. — Но на самом деле по своей воле попался. Нечего мне там было делать. Тут веселые разные дела начинались, куда можно таланты приложить. Вообще я в ЧВК собирался идти, но потом командир наш меня заприметил и к себе позвал. И в общем-то ничего, сработались, все нормально получилось.

Похоже, что Гречка был тем самым веселым раздолбаем, как их показывают в фильмах. Ну должен же был среди спецназовцев хоть один такой оказаться, верно? Вот так и получилось. Если бы фильмы не были бы похожи на жизнь, то их бы не снимали просто, потому что в них бы никто не верил, никто бы их не смотрел.

— У меня все проще было, — усмехнулся я. Хотя как уж сказать просто, простой мою жизнь наверное не назвать ни в коем случае. — Отучился, потом ординатура, потом сюда приехал, устроился работать в аптеку. По определенным причинам врачом работать не могу. По здоровью так сказать.

— А, понял, — кивнул он.

Не знаю, что там он себе понял, но не стал он задавать лишних вопросов и вообще, похоже, обсуждать этого не хотел. Посмотрел на меня немного, а потом спросил:

— Ты мне лучше скажи, как тебя в банду-то занесло? По тебе же видно, что ты интеллигент, хотя пытаешься строить из себя хрен знает кого. Разговариваешь чуть ли не как зэк.

Ну, я усмехнулся. Рисоваться я особо не пытаюсь, само собой так уже выходит. Но в целом пересказал я ему историю про то, как попал в банду. Послушал он, поохал, но ничего особенного в итоге не сказал.

Пацаны уже разошлись кто куда. Снова сели играть в карты, откуда-то достали вторую колоду. Водка тоже подошла к концу, очень быстро закончилась, потому что всего одна бутылка почти на двадцать человек. Там разве что понюхать хватит.

— Ты мне лучше вот что скажи, — сказал я Гречке. — Есть у нас шансы на то, что все вывезем? Ты вот там рвался штурмовать этот базар, а на самом-то деле как оно все пройдет? Может ведь и не фартануть, не повезти. Может ведь так закончиться, что кто-то из нас там ляжет.

Он поморщился, но ответил.

— Нормально все будет, — сказал он. — Вроде как план придумали умный, если все сработает, должно получиться. Но, честно я тебе скажу, планирование это не мое. Я как-то больше пострелять люблю. Мне что ебать подтаскивать, что ебаных отстреливать, понимаешь? — развел он руками.

Было видно, что посерьезнел. Особого раздолбайского настроя в его голосе больше не осталось. Насчет плана…. Я далеко не гений стратегии и планирования, но вроде что-то придумать смог. Но все-таки сказал:

— Ну ты знаешь, планы планы, а жизнь-то покажет, как она обернется на самом деле. Может так получиться, что не выйдет ничего.

Он посмотрел на меня, подумал немного, а потом спросил:

— А тебе-то зачем это?

— Что именно? — я не совсем понял, о чем он говорит.

— Ну вот этот вот риск весь. По тебе все-таки видно, что человек ты мирный.

Ну да, мирный. Я даже сам про себя усмехнулся. Конечно. Сколько там трупов я на свой счет уже записал? Говорят, что у каждого врача должно быть собственное кладбище, у кого-то побольше, у кого-то поменьше. Только вот что-то мне подсказывает, что они не в этом смысле это говорили. Я тут уж, считай, Доктор Смерть. С десяток так наверное положил точно.

— Мне это зачем? — усмехнулся я, перебрал струны, сыграв простую мелодию. — Мне это потому, что выйти хочу, Гречка. Потому что-то, что здесь творится, не жизнь уж, извини меня. Хочется мне мать и отца увидеть.

Я немного подумал про себя, потом сказал:

— С отцом я, правда, особо не общался с тех пор, как у меня эти проблемы начались, но все равно не хочется мне здесь умирать. А сейчас сам видишь, к чему идет. Да и наверное к лучшему оно все, что влез.

— В каком плане? — не понял он.

— Ну в том плане, что если бы я в это все не ввязался, то шпиона мы бы не взяли.

Он усмехнулся:

— Есть у них такие установки, и я даже попадал под нее. Ну в целом ничего. Да и на самом деле есть варианты и с этим побороться.

— Это какие? — не понял я.

— Ну, у нас же тоже тут разная техника осталась в городе…

Похоже, что он не хотел говорить напрямую, может быть там военная тайна была какая-то, может быть еще что-то.

— Но я лично больше боевой химии боюсь. Или вирусов. Ты знаешь, тут разные говорят про то, что они там чуть ли не зомби-вирус успели разработать.

Я усмехнулся. Зомби-вирус? Придумывают же бред какой-то. Нет, с медицинской точки зрения понятно абсолютно, что зомби — это невозможно. Такое только в сказках и у писателей-фантастов бывает.

Но хоть я и знал, что это невозможно, все равно какой-то холодок по спине пробежал, неприятный очень холодок, надо сказать. Мало ли что там эти ученые мозги могли придумать, профессора-мозги, блядь. Если не зомби, то явно что-то пострашнее.

Даже вот это вот супероружие взять, которое мы в той веселой красной фуре достали. Что там? Химия какая-то или бациллы? А может импульсная какая-нибудь хрень, которая мозги выжигает?

Не, не знаю, даже предположить не могу.

— Слушай, Гречка, — обратился я к спецназовцу. — Что это за лаборатории-то, про которые говорят? У кого не спросишь, все отнекиваются, на военную тайну все списывают.

Онн усмехнулся криво, сказал:

— Я тебе сам многого сказать не могу.

— Что, подписку давал какую-то? — спросил я.

— Да нет, — покачал головой он. — Я и сам не знаю, если честно. Но такое ощущение есть, что оружие там делали, причем оружие серьезное. Какое именно, непонятно.

Я снова перебрал струны гитары, подумал немного и сказал:

— Ну вот, придумали, конечно, здесь лабораторию строить в приграничной зоне. Нельзя было что ли в каком-нибудь закрытом городе на Урале, в центре страны, чтобы до них точно никто не добрался? В каком-нибудь Челябинске-40, или как там этот город назывался, где первые реакторы наши делали?

— Озерск, что ли? — спросил Гречка. — По обогащению урана оружейного?

— Да.

— Ты думаешь, американцы об этом не знали что ли? Знали, конечно, и агентуру забрасывали. В целом рассекреченные дела почитаешь, такое известно становится, что волосы дыбом встают.

— Ну не знаю, — пожал я плечами. — Не читал.

Я посмотрел в сторону и увидел, что Рис внимательно смотрит на нас. Чего это он? Решил вдруг, что Гречка мне тут какие-то военные тайны может выдать? Да нет, вряд ли, он своим бойцам доверять должен, все ведь понимает.

Я еще немножко поиграл, потом отложил гитару в сторону.

— Пойду перекурю, — сказал я.

В общем-то покурить можно было и в помещении, но народа слишком много, и я все-таки решил, что лучше выйти на улицу.

Вышел, встал возле казармы. Вокруг ходили люди, военные по-прежнему чем-то занимались. Увидел, как один из бойцов тащит целую охапку автоматов, обвешался ремнями, штук наверное пятнадцать с собой взял и несет, еле идет, пыхтит.

Если бы это где-то в мирное время происходило, то подумал бы, что это прапорщик, который все это спиздил, но нет, сейчас вряд ли. Сейчас воровать особо никто ничего не даст.

Вытащил из кармана электронную сигарету, затянулся, выпустил изо рта струю пара.

А потом дверь снова открылась. Я обернулся, увидел, как из казармы вышел Адик. Он достал из кармана своей олимпийки, пачку сигарет, сунул одну в зубы.

Я даже усмехнулся. Вот так вот забавно выглядит: спортивный костюм, но при этом в кармане пачка сигарет. Ему бы сейчас еще турник да подтягиваться, чтобы, но только с сигаретой в зубах. Прямо как карикатурная картинка какая-нибудь выйдет.

Он прикурил, посмотрел на меня и сказал:

— Ну, с военными, я вижу, мы договорились, так?

— Ну так, — ответил я. — И кое-что новое узнали.

— А ты как думаешь, после того что ты учудил, Сека нас обратно примет?

Я посмотрел на солнце, которое выглянуло из-за облаков. Их еще ночью нагнало, и с тех пор так и не разошлись. Наверное, дождь будет сегодня.

Поежился. На тот берег да под дождем, да еще и через реку. Не хотелось бы, если честно, промокнуть, но делать нечего. Это не мирное время, когда в дождь можно было спрятаться в доме. Да и не было такой возможности, все равно по делам или на учебу, или на работу едешь.

На самом деле я тянул с ответом, потому что не знал толком, что сказать. Верил ли я в то, что он нас примет обратно? С одной стороны да, с другой стороны нет. А потому подумал немного и буркнул первое, что взбрело в голову:

— А куда еще ему деваться-то?

— В смысле? — спросил Адик.

— Ну, в прямом смысле придем мы, с нами придут вот эти вот спецназеры, и что он отнекиваться будет? Да и если что, тут ведь новые данные появились о том, что чухна зачистку готовит. И тогда нам, как мне кажется, даже в бункере отсидеться не удалось бы. Если не разбомбили, то пришли бы и… Ну сам понимаешь.

— Ну да, — кивнул он.

Снова затянулся, посмотрел на меня и сказал:

— Что-то мне кажется, что тяжелым у вас разговор будет.

— Это уж точно, — только и оставалось ответить мне.

— Ну ладно, — сказал он. — Я Секу давно знаю, он пацан правильный, против своих не идет, а ты для нас как-никак свой уже. И вообще, я тут подумал, посмотрел: если все выгорит, оно ведь того стоит. И риск тоже, пожалуй, стоит. Это все лучше, чем пытаться с Жирным решить вопрос самим. Тем более что эта падла нас все равно либо кинет, либо замочить попробует, склад отжать. Короче, если меня спросят, я тебя поддержу.

На душе как-то даже тепло стало немного, приятно. Адик в банде человек авторитетный, несмотря на то что на первые роли никогда не рвался. Если

— Спасибо, — только и оставалось ответить мне.

Дверь снова открылась, еще один вышел, но на этот раз спецназовец Пшенка, тот самый, который про ЦАР рассказывал. Он вытащил из кармана сигареты, прикурил, посмотрел на нас.

Адик чуть-чуть повернул голову, затянулся, потом еще раз, добив сигарету, затушил ее об подошву, бросил в урну. Тут была такая небольшая, даже больше на пепельницу похожая, специально, похоже, для того, чтобы окурки не разбрасывали. Потом махнул рукой, мол, пошли отойдем. Я покачал головой. Нечего нам шептаться, лучше на месте постоим.

В этот момент к нам подошли еще пару бойцов, у них развязался разговор с Пшенкой. Заговорили как раз о том, что мы пойдем на тот берег, так я понял. Пшенку просили передать для кого-то посылку. Ну наверное, да, они с военными, которые на том берегу, тоже как-то взаимодействуют. Их же желательно тоже привлечь на нашу сторону.

— А ты как думаешь, РАма, — тихо, практически шепотом спросил Адик. — эти вояки, они действительно с нами будут воевать или…

— Я не знаю, — спокойно ответил я. — Ну, ситуация разная может быть, сам понимаешь. Но им нужно это оружие у Жирного. А нам с тобой жизненно необходимо прикопать Жирного, отправить его на тот свет, чтобы больше воздух не портил на этом.

— Да, но мало ли, вдруг они нас вперед бросят, а? Чтобы трупами нашими базарных завалить?

— А ты что думаешь, мы тут за вас воевать будем или вертолетами вам эвакуацию устроим, а вы будете на печи лежать? — повернулся в нашу сторону Пшенка.

Он, похоже, слышал разговор, да и слух у него наверняка тренированный, спецназовец все-таки.

— Да не, вертолеты все равно собьют, — сказал я.

Спецназовец усмехнулся:

— Не бойся. У нас сейчас общее дело, и мы его будем делать. Как потом дело обернется, я не знаю, это командирам решать, но кидать вас у нас резона нет. Там уже, сами же сказали, мы теперь мобилизованные.

Я усмехнулся криво, посмотрел в сторону, снова затянулся одноразкой. Адик сплюнул, покачал головой, ему это явно не нравилось. Да и мне, если честно, эта ситуация ни хрена не нравилась. Как ни крути, но придется действовать вместе с военными, так уж получилось.

— Нам все равно пиздец, если мы ничего не сделаем, — спокойно сказал Пшенка. — Литовцы все равно нас всех зачистят, так что воевать будем вместе. Может быть, мы даже с тобой в атаку вместе пойдем, прямо на их позиции. Кто знает?

Адик отвернулся, но ничего не сказал. Мне, если честно, в атаку идти не хотелось совершенно, как и на штурм.

Знаю я, как это бывает, видел. Тем более что у нас в стране очень много гиперреалистичного кино начали снимать, начиная с середины двадцатых, как раз на эту тему. Как будто даже не фильм, а обучающие пособия делали. И мерли там люди только так, один за другим.

— Ладно, — Пшенка, усмехнулся. — Напугал я вас, вижу. Все нормально будет, пацаны, не ссыте.

Они перекинулись еще парой слов с другими военными и двинулись куда-то по базе в сторону входа.

Я вернулся в казарму, посмотрел, что там происходит, Адик остался стоять.

Парни по-прежнему играли в карты, гитару так никто и не взял, она стояла, но играть больше не хотелось. Если честно, то хотелось отдохнуть. Все-таки выспаться не удалось, а тут еще разговоры эти пошли.

Так что двинулся я к койке, улегся на первом этаже там, где мне ее и выделили, накрылся клетчатым солдатским одеялом. Постельного белья тут, естественно, не было. Уложил голову на подушку, закрыл глаза и задумался.

Ввязался все-таки на свою голову. Хотя куда еще было деваться, других вариантов нет.

А так ну риск словить пулю, конечно, есть. Это естественно. Или от Жирного, или от наших западных партнеров, или от своих, если Сека все-таки не станет меня слушать и попросту прикажет пристрелить.

Но с другой стороны, все равно делать нечего. Попытаемся прожить, сколько получится.

Глава 15

Конечно, путешествовать по городу вместе с группой спецназа — это совсем не то же самое, что в одиночку. Так что до места дошли мы вообще без каких-то проблем.

Парни из группы ушли вперед, у них была связь, и они полностью контролировали всё, что происходило. Пришлось немного пострелять по собакам, потому что на нас из-за угла неожиданно вывалила целая стая, но после первых же выстрелов они почему-то разбежались в разные стороны.

Скорее всего нарвавшись на огонь десятка автоматных стволов, шавки поспешили ретироваться. Не знаю почему, то ли чувствовали нашу решительность, то ли ещё что-то, но в противостояние вступать они не стали.

Наконец мы добрались до места. Не до самого бункера, туда я парней не повёл, остановились чуть поодаль — всё-таки я не был уверен, что нас вообще пустят внутрь, и дело тут было не только в военных, дело было и во мне.

Разместились в здании заброшенного супермаркета, небольшой такой павильончик. Все стёкла выбиты, в одном месте даже крыша провалилась, похоже, что туда прилетел снаряд. И сыростью пахло, потому что вода всю зиму и осень заливалась через дыру.

Естественно, всё отсюда давно уже вынесли. Хотя, к моему удивлению, Бык пошарился немного и жестом фокусника извлёк бутылку водки, не початую даже, «Столичную». Как будто из текстур достал, честное слово. Хотя, может быть, у него какое-то чутьё на добычу, не знаю.

— Ну и что теперь? — спросил у меня Рис.

Я посмотрел на спецназовца, на своих парней. Надо было что-то делать, как-то выходить на контакт со своей группой.

— Адик, — обратился я к своему товарищу. — Сходи на место, пригласи сюда Секу, если хочет, пусть ещё пару парней возьмёт. Скажи, Рама с ним поговорить хочет.

— Почему я? — спросил Адик.

— Потому что тебе я доверяю, ты лишнего не ляпнешь.

Он хмыкнул, остальные переглянулись. Они-то не были в курсе, что я против воли главаря пошёл. Я же им наплёл что-то там по поводу того, что это он меня отправил, по поводу того, что Бек решил нас всех предать. Ну а теперь вот всё вскроется.

Как на это они отреагируют, я тоже не знаю, хотя в крайнем случае попытаюсь взять вину на себя. Не хотелось

Адик кивнул и двинулся наружу, через несколько секунд растворившись во мраке. Небо было затянуто тучами, так что ни луны, ни звёзд не видно. Периодически начинал покрапывать мелкий дождик, но в настоящий ливень он не превращался, так что мы не промокли. Тем более что все давным-давно носили куртки с капюшонами. У меня тоже такая джинсовка была поверх плитника, или как там назывался этот бронежилет, совмещённый с разгрузкой.

Я достал, было, электронную сигарету, но Рис посмотрел на меня так, что сразу стало ясно: лучше убрать её обратно. Больше никто не курил, похоже, что это всё для маскировки. Никому не хотелось, чтобы нас заметили по вспыхивающим в темноте огонькам.

Возможно, решение разумное. Правда, в нашей бандитской среде никогда такого не учитывали, но с другой стороны, мы же теперь вроде как спецназ, верно?

Так что пришлось ждать, ничего при этом не делая. Не курили, не разговаривали, я стоял себе, да рассматривал осколки стекла под ногами причудливых форм. Да уж, вот так вот они разлетаются, и ни один осколок на другой не похож, чисто как снежинки. Забавно даже, что я на такие вещи обращать внимание начал. С другой стороны, ничего удивительного, крыша же едет, вот и всё. Может, ситуация так сложилась, а может быть то, что у меня таблетки закончились. Даже предположить не могу.

Ждать пришлось минут десять, и только потом я услышал, как во двор вошла небольшая группа, человек пять. Быстро Адик справился, я думал даже, что дольше будет, пока дойдут, пока расскажет всё, пока до Секи доберётся, пока они соберутся, выйдут…

Думал, никак не меньше чем полчаса пройдёт, хотя, может быть, они просто нас ждали, не знаю.

Группа постепенно приближалась. Несколько спецназовцев, в том числе и Гречка, мгновенно растворились в темноте, заняли позиции. Они что, стрелять будут? Хотя будут, конечно, какие ещё варианты есть. При малейшем признаке какого-нибудь неповиновения или опасности они тут всех положат, в том числе и нас.

Мне же оставалось только стоять и ждать.

Наконец они подошли. Я увидел среди них Секу, ещё пару его доверенных парней… Однако Бека среди них не было. Этого я не ожидал, всё-таки думал, что он его с собой возьмёт. Неужели в моё отсутствие что-то случилось?

Кстати, никого из парней Фрая тоже не было, его в том числе.

— Ну что, Иуда? — обратился ко мне Сека сходу.

Охренеть, вот это наезд. Чего-чего, а такого я точно не ожидал. Думал, что мне дадут хотя бы возможность объясниться, а тут сразу вот как.

— И ты это мне будешь говорить? — я в ответ пошёл в нападение. — Ты серьёзно?

— В смысле? — не понял он.

Ну да, вот так вот легко перешёл в стадию оправдывающегося. Что-то он совсем сдал, честно говоря, ничего тут не скажешь. И что интересно с ним случилось за время нашего отсутствия? Он до этого получше держался.

— Да в прямом, — ответил я. — Я тут что-то решаю, пытаясь нам помочь, пытаясь, между прочим, твою женщину от Жирного вытащить, а ты меня Иудой за это называешь?

— А кто эти люди, кого ты привёл? — кивнул он на Риса, одетого в штатское, как и все остальные. Мы заранее договорились, что пойдём в штатском, для того чтобы люди Жирного не могли заподозрить прямого участия военных в нашем конфликте. — Что это за здоровяк?

— Это Рис, — представил я его. — Рис, это Сека.

— Будем знакомы, — спокойно проговорил Рис.

— Ну так и кто это? — Сека всё ещё ждал объяснений.

— Это военные, — сказал я. — Если конкретно, то спецназ. И они готовы на нашей стороне выступить против Жирного, потому что им нужен груз.

— Вот что там такого, что этот груз всем понадобился? — спросил он. — Тут со мной Бек поговорил, сказал, что может договориться с Жирным о том, чтобы груз этот ему отдать и обменять на Надьку.

— Ну и ты не согласился же, надеюсь? — спросил я.

— Не согласился, — покачал он головой, как-то мрачно сказал.

Сразу стало понятно, что дело тут нечисто.

— А почему я Бека среди ваших не вижу? — спросил я.

— А потому что он взаперти сидит. Он крысой оказался, можешь такое представить? Вот ты мне близким человеком был, да? — странное признание, если честно, потому что особенно близки мы никогда не были, мы и знакомы-то в общем-то меньше месяца. — И Бек был близким человеком, — продолжил он. — А в итоге оба оказались крысами.

— Перестань словами бросаться, — обратился я к нему. — Кто здесь крыса, кто нет, жизнь покажет. И вообще, новые данные появились, есть кое-что, о чём этот Лехас нам не рассказал.

— И о чём же? — спросил он, с вызовом спросил, как будто заранее давал знать, что никакой ответ его не удовлетворит.

— А то, что через две недели зачистка города начнётся, — ответил я. — Сперва бомбёжки, потом войдут ДРГ, а потом крупномасштабное наступление. Что с нами со всеми, тогда будет, понимаешь?

Сека замолчал. Он явно сперва собирался что-то ответить, но эта информация выбила его из колеи. Он посмотрел на меня, потом на спецназовцев и спросил:

— Значит, ты всё-таки к военным пошёл?

— Да, — кивнул я. — И груз я им уже отдал, он на базе, они его забрали. Да, там было оружие, как нам этот шпион говорил, но только военные нас стрелять пока не собираются. Как видишь, наоборот, они помочь готовы.

Сека криво усмехнулся:

— Помогут, говоришь? И чем же?

— В наших интересах сейчас Жирного вздёрнуть, всех вместе, так? — сказал я.

Сека кивнул, давая понять, чтобы я продолжал.

— Тебе надо Надьку вернуть, военным нужен груз, а нам нужна возможность из-под молотков выбраться, потому что куда ни кинь, всюду пиздец. Либо Жирный и базарные его нас накроют, либо чуть позже чухна. И я уж извини, единственный, кто в этой ситуации хоть что-то сделал, взял на себя ответственность.

Он подумал, посмотрел на меня, потом в сторону. Видно было, что соглашаться со мной ему не хочется, может быть из-за упрямства какого-то внутреннего, может быть по какой-нибудь другой причине.

Точно сказать не могу, чужая душа потёмки, это я понял ещё

Наконец он посмотрел на меня и спросил:

— А от нас-то что требуется?

— От нас, — сказал я. — То есть всё-таки от нас?

— Бля, не цепляйся к словам, Рама, — сказал он.

— Да я так. Дело простое, нам надо стрелку забить с Жирным, для того чтобы встретиться с ним где-нибудь на нейтральной территории. Они приходят, мы меняемся. Для этого нам выдали вон… — я показал в дальний угол павильона, где лежали пустые контейнеры из-под груза, которые должны были сыграть роль наживки. — Только там сейчас совсем не груз, если ты понимаешь, о чём я.

— В смысле? — посмотрел на меня Сека.

— Заминировано всё. И взрывчатки там немало. Как только они этот груз к себе забирают, уносят, происходит бум, большой бум, такой, надо сказать. И как только взрыв, мы врываемся на базар вместе с этими спецназёрами, вот с его парнями, — кивнул я на Риса. — Зачищаем там всё, Надьку тебе возвращаем, Жирного на тот свет, военные забирают то, что им причитается. Вот и собственно всё, на этом, в этом весь план.

Сека задумался. А мне вдруг показалось, что план этот несколько бредовый. Может быть, дело было в моём состоянии, когда я его придумывал. С другой стороны, военные согласились, значит это всё-таки относительно разумное решение.

— То есть от нас требуется стрелку Жирному забить? — спросил он. — Типа груз меняем на Надьку, так?

— Так, — кивнул я.

— А если он не придёт или если пришлёт своих людей? Или если они решат не договариваться, просто пострелять нас?

— Ну, и пожалуйста, — пожал я плечами. — Тогда мы убьём всех, кто там будет. Так или иначе, базарных станет меньше, и от этого хуже не будет.

Он посмотрел на меня как-то зловеще:

— Это тебе на всё плевать, у тебя никого нет, а мне, знаешь ли…

Но резко замолчал, посмотрел в сторону, потом себе под ноги на осколки разбитого стекла, на которых он стоял, потом снова на меня. Сказал:

— Ладно, годится. Вы же всё равно всё решили, всё равно же это всё проворачивать собираетесь, так?

— Так, — подтвердил я. — И других вариантов у нас в любом случае нет.

Как-то обречённо звучит. Ну, в последнее время ситуация такая, что у нас в принципе других вариантов нет, и с каждым днём она становится всё хуже и хуже. Если дня три назад я мог ещё предположить бегство в Родину подальше от всей этой заварухи, где можно будет дальше прятаться по подвалам, только теперь уже с оружием нормальным, с какими-нибудь запасами еды… То теперь, после того как нам стало известно о зачистке, даже там отсидеться не получится. Ну или получится, но недолго, всё равно найдут и убьют.

— Ладно, — сказал он. — Только не думайте, что я вас в бункер пущу. Тебе там делать нечего и твоим людям тоже, — обратился он к Рису. — А уж ты, извиняюсь, Рама, теперь вообще не с нами.

Я развёл руками. Неприятно было это слышать, честно говоря, но если ему хочется, то пускай. Может, потом перестанет обижаться, может нет. На самом деле я уже достаточно взрослая фигура, чтобы принимать решения самостоятельно. Другое дело, что пацаны мои могут уйти, но всё-таки надо будет поговорить с ними потом начистоту.

— Как скажешь, — сказал я. — Мы где-нибудь поблизости найдём место, чтобы разместиться. Только вот тебе всё равно придётся меня пустить, мне же послушать надо, что там Жирный тебе ответит.

Сека задумался, посмотрел на меня, потом на Риса и сказал:

— Вы двое войдёте, больше никто. Как мы договорим, уйдёте сразу же.

— Годится, — годится, спокойно проговорил Рис.

Он, похоже, ничего другого от бандитов и не ожидал.

— Ну, тогда мы пошли.

— Нет, — сказал Рис. — На связь будем выходить прямо сейчас, чем раньше, тем лучше.

— Тогда идём, — пожал плечами главарь банды.

Сека повернулся и двинулся в сторону бункера вместе со своими людьми. Теперь уже своими, они были не со мной. Адик посмотрел на меня, потом на него, потом снова на меня.

Сейчас, наверное, у него какая-то, может быть даже, борьба в душе происходит, иначе это и не назвать. Думает, со мной остаться или с ним пойти. Как я понял, к нему претензии Сека не имеет, иначе сразу бы это сказал. Глянул на него в ответ, и он вдруг кивнул и двинулся в сторону павильона. Всё, один решил остаться. Теперь вопрос к остальным.

— Я сейчас подойду, мне со своими поговорить надо, — сказал я вслед Секе.

— Со своими, — усмехнулся тот. — Ну давай, поговори.

Повернулся, махнул рукой пацанам. Они подошли ко мне все: Бык, Саня, Денис, Игорёк, Жора. Я смотрел на них, начинать этот разговор было, честно говоря, неудобно как-то, что ли. Всё-таки я их обманул, потащил за собой.

— Что Сека про нас сказал? — спросил Бык у Адика.

— Принять готов вас назад, к вам вопросов нет, — ответил тот.

— И мы можем вернуться?

— Ты сам слышал.

— Ну и что вы думаете, пацаны? — спросил я. — Возвращайтесь или со мной? Сразу говорю, я вас обманул, скрывать не буду. У меня никаких вариантов нет вас неволить, да и мы все тут люди вольные, как ни крути. Ну, сами подумайте, кому из нас по пути.

— Я с тобой, — сказал Адик.

Если честно, ничего другого от него я в общем-то не ожидал. Он, несмотря на внешность гопника со двора, был достаточно умным парнем. Вот что остальные?

— Если честно, мне тебе хочется по роже дать, — проговорил Бык. — Вот очень сильно хочется, в ебало зарядить. Если бы я раньше узнал, что ты обманул нас всех, куда бы не пошёл, но сейчас я понимаю, что надо с тобой держаться. Разрулил ты всё более-менее грамотно.

— Да ни хрена он не разрулил, — вдруг заявил Жора. — Вообще ни хрена. Мы только в залупу ещё большую влезли.

— Ну, он хотя

Вот от него поддержки как раз таки не ожидал, потому что его знал гораздо хуже, чем остальных пацанов.

— Так что я тоже останусь, — сказал Саня.

— И я, — подал голос Денис.

— Мы возвращаемся, — проговорил Жора за себя и за Игорька, очевидно. — Извини, но нам с тобой не по пути.

— Хозяин — барин, — развёл я руками. — Дело ваше. Ну, пошли тогда, раз возвращаетесь.

И я двинулся следом за Секай, который уже преодолел примерно половину расстояния до бункера. В общем-то шли они не сказать чтобы быстро, по дороге о чём-то переговаривались с Рисом, так что догнать их удалось достаточно легко.

На самом деле, по поводу пацанов… Я бы, наверное, на их месте всё-таки не вернулся, потому что смотреть на них будут криво. Да, они могут немного сгладить это впечатление, если начнут активно поносить меня, рассказывать, какой я гондон и пиздабол.

Но с другой стороны, среди людей Секи ведь тоже есть умные люди, они тоже поймут, что я был прав.

Опять же, всё зависит от того, как всё обернётся. Если получится вырулить, удастся разрешить этот вопрос хотя бы с Жирным, то относиться ко мне станут совсем иначе. А уж если нам удастся выбраться из города…

Хотя об этом даже думать не хотелось, спугнуть боялся, потому что впервые за этот год с лишним появился такой шанс. До этого я слышал о тех, кто пытался уйти, но они не возвращались, и почему-то было очевидно, что не возвращались они вовсе не потому, что им удавалось выбраться на большую землю. Заканчивалось всё для них наверняка гораздо печальнее.

Тем временем мы дошли до бункера. На входе оказалось двое охранников, один из которых был вооружён тем самым трофейным пулемётом РПД. Нам открыли проход, мы стали спускаться вниз.

Рис осматривался по сторонам, ему интересно было, причём взгляд у него был такой своеобразный, как будто бы он смотрел и думал одновременно о том, как его группа будет этот самый бункер штурмовать. Не знаю, входило ли это в его планы или нет, но я бы на самом деле поостерёгся, человеком он был очень опасным.

В общем-то так он всю дорогу и молчал. Потом осмотрел стеллажи с продуктами и сказал:

— Сека, слушай, а мы бы купили у вас…

— Чего это? — повернулся к нему главарь банды.

— Да я тут вижу, у вас деликатесы самые разные, нам бы пригодилось на самом деле. Так пацанов побаловать, а то на этих пайках сидеть уже никаких сил нет.

— Договоримся, — пожал плечами Сека. — Может быть, за патроны или оружие хорошее.

— Ну, за это говорить не могу, — Рис покачал головой. — Ну, о чём-нибудь договоримся, я думаю.

Ну вот, уже деловое сотрудничество умудрились наладить, причём мимо меня. Только вот я не знаю, как они доставлять всё это собираются на тот берег. Если относительно большим грузом, то…

Хотя у них, я так понял, какая-то переправа налажена южнее, в области железнодорожного моста. Туда ведь должны были груз отнести люди Жирного. Поэтому мы и пошли сложным путём, потому что спалиться нельзя было, что военные с нами идут.

Прошли мимо всех этих стеллажей, мимо людей. Смотрели, кстати, на меня без особой злобы, не могу сказать, чтобы кто-то явно выражал неодобрение. Хотя, может быть, это потому что Сека ещё ничего никому не рассказал. Немножко продвинулись, вошли в тот самый кабинет, который облюбовал под себя Сека, и я увидел рацию, которая стояла на столе.

Та самая военная рация, которую мы у шпиона литовского забрали. От неё шли провода куда-то наверх, исчезали в стене. Наверное, Бек антенну вывести успел перед тем, как его заподозрили в сотрудничестве с Жирным и заперли. Кстати, я бы с ним на самом деле тоже поговорил, потому что что-то подсказывает мне, что не всё не так просто.

— Ну, — проговорил Сека. — Что, значит, связываемся?

— Связывайтесь, — ответил Рис. — Встречу-то где назначим? Нужно место, чтобы хорошо проконтролировать можно было и чтобы простреливалось. Да и вообще, укрыться чтобы было где. Поблизости есть такое?

— Старый автосалон, — сказал Сека. — Его ещё в самом начале разграбили, ещё даже до того, как город полностью в блокаду заключили. Налетела бригада Торца, был такой пацан, и забрали всё, что было, и говорят, даже вывезти сумели.

С ума сойти, неплохо, наверное, вот так вот взять пару десятков новеньких «Надежд» и «Людмил», вывезти их за пределы города, чтобы потом продать. Наверное, этот Торец сейчас неплохо устроился.

— Да, неплохо, знаю это место, — кивнул Рис. — Можно там… Там, конечно, стенки все чуть ли не из пластика, стекло кругом. Если пиздорез начнётся, жертв очень много будет.

— Так что остаётся надеяться, что обойдётся без этого, — проговорил Сека.

Он сел к рации и включил её. По-видимому, аккумуляторы ещё не успели сесть. Заряжать их надо будет где-то, а с этим сейчас проблемы. Генератор раздобыть, только где его взять? Генераторы, да ещё и рабочие, старые должны быть, чтобы до сих пор, но за сейчас спросить можно вообще что угодно.

И дадут. Дадут. Хотя мысль появилась: вроде у тех пацанов на почте, что махорку выращивали, электричество есть, раз уж у них ультрафиолетовые лампы работают.

Вроде как солнечные батареи поставили, так что в крайнем случае зарядить рацию, аккумуляторы для прицелов, лазерных целеуказателей, всего остального получится, можно будет сходить к ним.

Мы расплатимся деньгами, благо наличные средства имеются, надо это отметить.

Вообще надо деловые связи налаживать, я же теперь считай не с ними, а у меня своя группа, пусть и небольшая. Военных, конечно, в их число записывать смысла нет. Да и на почте у меня хорошая репутация, я же их человека вытащил после того, как те малолетки его отпиздили. И я так понимаю, они благодарны, даже бакшиш какой-то занесли.

Сека сел за рацию, принялся крутить ручки, выводить какую-то частоту.

— Откуда частоту знаешь? — спросил я, удивившись. До этого же у нас ни рации, ничего такого не было.

— Спасибо Беку, — ответил главарь банды. — Он откуда-то узнал, собственно, на том его и спалили, когда он с ними связаться пытался.

Выставив нужную частоту, Сека взялся за микрофон и проговорил в него:

— Школа вызывает Базар.

Несколько секунд никто ничего не отвечал, помех, впрочем, тоже слышно не было. Похоже, что с той стороны всё-таки слушали. Сека вызвал их ещё раз, потом ещё, и только после третьего раза из рации послышался чуть искажённый голос:

— Охренеть, вы там живые ещё что ли? Приём.

Ну да, они наверное очень злы на нас после того, как мы нанесли им такие потери. И это, кстати говоря, ещё один аргумент за то, что договариваться с Жирным — идея заранее обречённая на провал. Но может, забудет он всё-таки, решит, что груз ценнее, чем старые обиды.

— Живее всех живых. Жирного позови, разговор есть срочный. Приём.

Несколько секунд тишины, потом снова голос:

— А чего ему с тобой разговаривать? Ты уже живой труп.

Опять тишина.

— Позови, говорю, это груза касается, — сказал Сека. — Приём.

— Какого хрена, груза ещё?

Неужели радист, который там сидел, не в курсе? Наверное нет, это всё-таки слишком важная вещь для того, чтобы вести переговоры о ней по открытому каналу связи. Может быть, сам Жирный с вояками договаривался как раз таки через спутниковый интернет или что-то такое. У него ведь оно было, дали знать.

— Тебя это не должно ебать, какой груз, — сказал Сека. — Зови Жирного срочно, иначе, если он узнает, что ты ничего не сказал, он тебе голову снимет.

— Ладно, зову, — был ответ.

Мы переглянулись. Сека выдохнул, я заметил, что у него руки немного трясутся. Похоже, что он уже думал о том, не пожалеет ли, что ввязывается в эти дела. Я вытащил электронку, затянулся один раз, второй.

Впрочем, ждать долго не пришлось. Скоро из динамика послышался голос самого Жирного, чуть запыхавшийся, кстати говоря. Похоже, что он реально торопился. Представляю даже, как он бежал вверх по лестнице и как все его жиры тряслись.

— Жирный слушает. Что там по грузу? — спросил знакомый хриплый голос из динамика. — Приём.

— Расклад такой, — сказал Сека. — Я предлагаю забыть все прошлые обиды, живём как жили, никто никому не мешает. Мы передаём тебе груз, а ты возвращаешь нам Надьку и пятьдесят миллионов рублей сверху.

Кстати говоря, неплохой ход, потому что Жирный мог и не поверить, что мы просто груз меняем на девчонку, а вот ещё и денег сверху попросить — это в их духе, это по-бандитски.

— Да мне проще найти вас всех и пострелять, — ответил Жирный. — Так, разговор будет такой: груз оставляете в условленном месте, и потом получишь свою девчонку. Всё, понял? Приём.

Сека посмотрел на Риса, снова нажал на кнопку:

— Не пойдёт. Открытая встреча, автосалон «Лады» знаешь, на Ладожской? Вот там вот и увидимся. Приходи, можешь своих парней приводить, но главное Надьку возьми. Мы принесём груз, засады не будет, можешь не волноваться. Сам понимаешь, что она для меня значит. Понял? Приём.

Голос Жирного. Несколько секунд молчания, и Жирный проговорил:

— А ты охуел совсем, я и слышу, да? Ну ладно, раз так, так. Но про пятьдесят миллионов забудь, девчонка и всё, на этом.

Сека вздохнул, после чего снова сказал в рацию:

— Тридцать пять, иначе про груз можешь забыть.

Поторговаться — это тоже нормально, и Сека в принципе не мог позволить себе потерять лицо в таком разговоре.

— Достал уже, — ответил голос Жирного. — Ладно, тридцать пять так тридцать пять. Встречаемся завтра, через час после заката. И учти, если что-то пойдёт не так, то девчонке твоей очень плохо придётся, ты это понимаешь? Всё, конец связи.

Сека зловеще сказал это, отключил рацию, посмотрел на нас. Выглядел он уставшим, даже немного больным. Было понятно, что этот разговор дался ему тяжело. Всё-таки он волновался за свою девушку.

— Ну что, — сказал Рис. — А теперь уже мы вступаем в дело.

Глава 16

Разместились мы в одном из домов неподалёку, относительно целом, на верхнем этаже. Там даже окна были в порядке, не выбиты, что для Пскова нынешних дней совсем уже редкость.

Парни на удивление как-то собрались, даже мои. Наверное, близость к этим спецназовцам давала о себе знать, а ещё те так вообще службу устроили на зависть. И караулы какие-то устроили, и мины да растяжки поставили в нескольких местах и даже снайперский пост оборудовали. Хотя штатного снайпера при них не было, зато имелась СВД с ПСО, вот её-то они по очереди друг другу и передавали. Но наверняка пользоваться-то умели, не просто так с собой таскали эту штуку.

Днём дежурили и по очереди отсыпались. Потом приготовили обед из тех харчей, которые выдали им на базе. Наши-то кончились. Идти и просить у Секи поделиться чем-нибудь мне не то чтобы гордость не позволяла, просто понимание было, что-либо не дадут, либо дадут, но с такой рожей, что лучше даже не смотреть.

Сегодня я принял последнюю из оставшихся таблеток антипсихотика, и это означало, что ещё день-два-три, и у меня начнётся синдром отмены. А проходит он у меня всегда одинаково: дикая тревога накатывает, начинает жутко трясти. Кончится это однозначно плохо, нужно идти добывать что-то, но не сегодня, это точно.

Потому что, когда солнце двинулось к закату, мы отправились к автосалону, где назначили встречу с людьми Жирного. На самом деле Рис и Гречка ушли туда ещё раньше, сразу после того как организовали службу. Они, очевидно, собирались там что-то наметить, осмотреть, возможно какие-то подходы заминировать. Пшёнка повёл нас к ним уже когда время было ближе ко встрече.

Естественно, с нами пошли и бандиты: сам Сека и несколько его подручных. Они же, в отличие от нашей группы, шли открыто, тащили эти контейнеры, в которых вместо военного груза теперь лежала взрывчатка и которые мы планировали подсунуть людям Жирного в обмен на Надьку.

Скоро солнце село, потом зарядил мелкий дождь, противный такой. Мне пришлось ждать в автосалоне вместе с остальными парнями Секи, потому что базарные до сих пор думают, что я у него доверенное лицо, и они удивятся, если не увидят меня там.

Сам автосалон, надо сказать, какого-то уважения не внушал. Всё разбито, раскурочено, стёкла в куче мест прострелены, валялись на земле, их никто не убирал. Машин тоже не оказалось, только две сожжённых «Весты». Даже не знаю, зачем их жечь что ли, потому что всё-таки тачки новые, и в самом

Всё какое-то хлипкое, простреливаемое, пластик везде, металл тоже не внушающий доверия. Я понимал, что в случае обстрела из чего-нибудь посерьёзнее, чем пистолет Макарова, этот автосалон банально превратится в забойный цех, живого тут никого не останется. Но делать нечего, и это играло на руку и нам, и им.

Мы ждали. Сека как-то смотрел на меня искоса, будто бы хотел что-то сказать, но предпочитал промолчать. Тем лучше мне первым начинать разговор не хотелось. Тем более, да и что тут ещё сказать? Доверие всё я растерял, и вообще не исключено, что я теперь записан у него во враги.

Курить никому не разрешали, хотя, как по мне, так это наоборот было бы естественно, потому что если уж на бандитской стрелке не курят, то наверняка готовится что-то действительно хреновое. Ну по крайней, по моим предположениям, которые до недавнего времени ограничивались познаниями из криминальных фильмов и хроник каких-то, было так.

И всё-таки вдруг обратился ко мне Сека:

— Почему ты ушёл?

— В смысле? — не совсем понял я.

— Ну вот, ты считай моей правой рукой был, так? — сказал он. — Да, Бек ещё, ну он мне сказал, что намекал тебе по поводу того, что меня скинуть надо, но ты не вёлся. То есть, если бы он всё-таки спалился, а точнее, когда спалился, то ты бы считай вторым после меня стал. Чего тебе не хватало-то?

Я посмотрел в сторону. У меня же вообще до этого были мысли подставить Бека под пули базарных, но я этого не сделал. Точнее просто возможности не представилось, вот и не вышло. А уж валить его самому, так меня вообще никто не понял бы.

— А чего-то услышать ты хочешь? — спросил я у Секи. — Ну вот, серьёзно, сам подумай, в какой ситуации мы оказались и как ты себя повёл. А повёл ты себя, уж извини меня, как сопляк какой-то. Голову спрятал: никуда не пойду, ничего делать не буду.

— А ты типа конкретным пацаном стал? — спросил у меня Сека.

— Конкретным, неконкретным — это не суть важно, это не мне решать, — сказал я. — Самое главное, никто не может сказать, что я фуфло. У тебя язык повернётся меня так назвать?

И он ничего не ответил. Я же решил, что это разрешение продолжить.

— Ну так и ни у кого из пацанов, которые за мной пошли, тоже не повернётся. Бык, Адик, они же твоими ближними были до этого, они с тобой ходили, и поймали вы меня все вместе, сам же помнишь.

Он вздохнул, выдохнул и всё-таки сказал:

— Но Игорёк-то с Жорой решили к нам вернуться. Они, конечно, рассказывали там всякое про то, как вы через реку перебрались, и про то, как ты с этими, с Розы Люксембург, вопросы разрулил. Жёстко, надо сказать.

— Ну, они, сам понимаешь… — пожал я плечами. — Ты их поэтому в охране и держал, не отправлял никогда никуда. Мне надо что-то ещё говорить?

Он замолчал. Я жутко захотел курить. Вообще ощущения были странные. Напряжение последних дней как-то подзаебывать начинало, и если ещё позавчера я был в диком возбуждении, то сейчас на меня накатывала апатия.

Вот почему мне так не повезло? То ли с генетикой, то ли какой-то сбой случился уже после рождения? Почему химия моего мозга отличается от того, что у нормальных людей? Даже предположить не могу. Никто не знает, почему и как это возникает.

— И всё-таки, — спросил он, — ты сам-то как считаешь, ты лучше сделал для нас тем, что к вояками попёрся, или хуже?

Я усмехнулся:

— Когда ж до тебя уже дойдёт наконец, что альтернативы у нас не было? Тебе же сказали про всё: и про зачистку, и про то, что война полномасштабная здесь начнётся. И вообще, какие у нас варианты были? Ты думаешь, мы отсиделись бы? Да ни хрена мы не отсиделись бы. А так у нас хотя бы шансы есть.

Он молчал, и я решил продолжить:

— И вообще, мне тут сказали, что наши Новгород практически освободили, это значит, что сейчас они на Псков двинутся. Именно поэтому чухна так и активизировалась. И если мы это оружие добудем, то сможем вырваться наружу. Даже не вырваться наружу, а блокаду прорвать. Нашим же легче будет, понимаешь?

— Ну да, ну да, — сказал он. — Ты мне ещё начни про родину и патриотизм затирать. Ты забыл, кто я такой?

— Ну, ты бандит, — улыбнулся я. — Вот как и я, в общем, вот, теперь.

— Только у нас разница в том, что я бандитствовал ещё до того, как всё это началось, а ты…

Он вдруг замолчал. Я посмотрел на него и спросил:

— Что, скажешь, что это ты меня бандитом сделал? И это тебе в голову пришло?

Он ничего не ответил.

— Нет, не думай так. Похоже, что это в тебе где-то сидело глубоко. Или даже если не сидело, время сейчас такое, война. Ты знаешь, меня периодами раньше накрывало, особенно когда в жизни что-то плохое случалось, ощущение было, как будто жить не хочется. А сейчас что-то поменялось, что очень сильно жить хочется. И вообще, то к чему весь этот разговор завёл?

— Да понять тебя пытаюсь и не понимаю, и себя не понимаю.

— В смысле? — спросил я.

— Ну вот, то ли злиться на тебя, то ли спасибо сказать. Мы же реально не знали, что сделать, а тут ты пришёл и…

— И разрулил? — спросил я.

— Нет. Разрулил бы ты всё, если сейчас так окажется, что придёт Жирный со своими парнями, они Надьку нам отдадут, заберут эти ящики, и дальше всё по плану, который вы с военными придумали, пойдёт. Но ты, наверное, шанс дал.

— Ну так чего ты на меня злишься? — спросил я. — Потому что я слова твого не послушал.

Он замолчал, посмотрел в сторону. Может быть, ему и тяжело было это признать, может, ещё что-то. Ну, наконец он всё-таки сказал:

— Да, наверное, поэтому и злюсь.

— Ну так не надо злиться, — сказал я. — Тут, знаешь, вариантов несколько. Либо сейчас всё пройдёт так, как надо, либо мы где-то обосрёмся. И тогда тоже вариантов несколько, как

— Ну да, пожалуй, так, — ответил он и замолчал.

Отвернулся куда-то в сторону. Не знаю почему, но мне после этого разговора резко стало легче на душе. На самом деле Сека был неплохим парнем, ровным, и за своих он стоял горой. И то, что мы поссорились, оно не то чтобы не давало мне покоя, но какой-то осадок уже носило. И вот вроде как первые шаги к примирению наметились.

Так что оставалось только ждать. Рация была у меня, не та огромная военная, естественно, а компактный такой приёмник-передатчик типа «Баофенга», наверное, или чего-то подобного. И вот по нему наблюдатель от военных должен был сказать, с какой стороны кто-то идёт. Но она пока молчала, так что оставалось только стоять, ждать и думать.

Но вот так и стояли, молчали. Говорить было в общем больше-то не о чем. Время шло, а я всё сильнее и сильнее чувствовал напряжение. Они ведь придут, точно придут, не зря встречу назначили. Теперь оставалось только сделать так, чтобы всё прошло по нашему плану.

Ну вот, мы ждали. Вроде как час от заката должен был пройти, но времени по ощущениям прошло уже гораздо больше, сколько точно, не знаю. Сека сидел, смотрел себе под ноги, потом повернул голову ко мне и сказал:

— А знаешь, ты наверное прав.

— В плане? — не понял я.

Какая-то дурацкая у меня привычка всё время спрашивать «в смысле», «в плане», как будто я в действительности не очень конкретный человек. Отвыкать надо. И с такими мыслями и всем остальным тебя никто никогда уважать не будет, особенно если у тебя что-то «вроде». Рот у человека для того, чтобы разговаривать, а не для всяких вещей. Так обычно умные люди говорят.

Сека посмотрел на меня и сказал:

— Может, я и правда расклеился зря. Сидеть, ждать… Действительно, действовать надо. Так что посмотрим, может быть, ещё спасибо тебе скажу.

— Подожди пока, — как-то невесело усмехнулся я.

Что-то подсказывало мне, что всё далеко не так просто будет, как кажется.

Рация зашипела, и сквозь помехи голос проговорил:

— Идёт группа, тринадцать человек.

Сека бросил на меня взгляд, спросил:

— Надька среди них есть?

Я взялся за рацию, нажал на кнопку и спросил:

— Женщина с ними?

Несколько секунд молчания, потом ответ:

— Нет, женщины нет.

Твою ж мать. Похоже, что всё не так просто и Жирный в очередной раз собрался нас кинуть. Ну что ж, ему же хуже на самом деле.

— Твою мать, — выругался Сека. — Ну что ж тебе, ебаный ты козёл… Ну чего же тебе спокойно-то не живётся?

Непонятно, кого сейчас проклинал, то ли меня, то ли себя, то ли Жирного, точно сказать не берусь. Он посмотрел на меня ещё раз и сказал:

— Отойдём, может быть?

Ну, кстати говоря, да, это было бы разумное решение, просто собраться всем вместе и свалить, чтобы не нарываться лишний раз на конфликт. Когда Жирный не отправил к нам женщину, он же очевидно дал понять, что договариваться не собирается. Но что-то мне подсказывало, что спецназовцы на это не согласятся. Правда, спросить у них возможности не было…

Идиот, а рация тебе на что?

— Рис, — сказал я в рацию. — Рис, может, отходим? Они, очевидно, нарушили условия сделки.

— Нет, — спустя пару секунд донёсся до меня ответ. — Всё в силе. Если что, работаем. Постарайтесь там не сдохнуть.

Охуенное, блядь, пожелание: постарайтесь не сдохнуть. И вот чего он сидит не здесь, на позиции? Хотя был бы он тут, его бы наверняка узнали.

Прошло ещё минут пять, и в конце улицы появилась группа людей. Я взялся за автомат, не знаю зачем, отсоединил магазин, заглянул в окошечко снизу. У меня этот магазин не от АК-12 с окошками, через которые можно было увидеть острые головки патронов, обычный от семьдесят четвертого, потому что я решил побольше взять с собой.

Сквозь окошко было видно донце патрона, гильзы, и если его видно, значит, он полный. Я вставил магазин обратно, сдвинул предохранитель на стрельбу очередями и потом перекинул прицел сперва на четырёхкратное увеличение, потом обратно. Да, однократки хватит. Хотя всё-таки я очень надеюсь, что стрелять не придётся.

Потом появилась группа, тринадцать человек, как и обещали. Все какие-то здоровяка как на подбор, ни одного знакомого лица среди них я не увидел. Это точно люди Жирного?

Мы с Секой переглянулись, он встал чуть в стороне, тоже сжал в руках автомат. Но делать было нечего, оставалось только ждать.

Дверей в автосалоне не было, точнее они были, но рассыпались то ли из-за близкого взрыва, а может быть, из-за пулевых попаданий, так что они легко вошли. И тут же рассредоточились по помещению, причём как-то заметно было, что они очень уверенно берут под контроль и нас, и наших людей.

Один из них шагнул чуть вперёд. Я заглянул ему в лицо…

Нет, не узнаю. И вообще ни одного из них не узнаю, странное какое-то дело. Я не то чтобы всех людей Жирного в лицо знал, но всё-таки они успели как-то примелькаться, пока я у них на базаре торчал. А этих нет, вообще ни одного. И какие-то здоровенные быки, странно что-то.

— Где груз? — спросил один из них вот так вот сходу.

— А где женщина? — вопросом на вопрос ответил я, не дав Секе ничего сказать. — И бабки?

— Будет вам женщина, — как-то криво усмехнулся этот мужик. — Здесь она, недалеко. Но нам же надо сперва проверить и убедиться, что с грузом всё нормально.

Один из них вдруг достал из кармана коммуникатор, точно такой же военный, как и у остальных. С таким же мы вскрывали фуру, в которой этот груз лежал, и его же потом отобрали у Валеры, парня, которого Жирный поставил старшим над группой, которая должна была нас приколоть.

А вот это уже совсем странно. Я точно знал, что коммуникатор у базарных всего один был, и это я и притащил его от военных в защищённом контейнере. Так откуда, блядь, ни с того ни с сего второй?

И

— Не-не-не-не-не, — заговорил я. — Так не пойдёт. Договор с Жирным был такой: женщина и тридцать пять миллионов в обмен на груз.

Сека посмотрел на меня, он явно не ожидал, что я заговорю за него. Но что-то подсказывало мне, что дело тут нечисто, вот совсем нечисто, как будто бы всё скоро закончится, причём закончится хреново для нас.

— Сказано же: груз проверим, получите свою девчонку и бабки тоже получите. Ну, где он?

— Ты не понял меня что ли?

Я сделал шаг в его сторону, сознательно рискуя, ткнул его ладонью в грудь и отчётливо почувствовал, что под курткой кожаной на нем бронежилет, скорее всего что-то лёгкое, скрытого ношения, коммерческое. Не наши армейские.

— Тебе сказано: сперва женщина, потом груз, — сказал я.

— Ты мне надоел, — вдруг проговорил он.

Я заметил, его лицо чуть дёрнулось, и уже собирался броситься в сторону, уклонившись от удара, но он только вдохнул и выдохнул.

— Поговорить с ней тебе хватит? — повернулся он к Секе, как будто знал, что это его женщина.

— Для начала хватит, — кивнул главарь.

Хотя здесь очевидно было, что душевное равновесие у него сейчас далеко от идеального. Все мы на самом краю оказались. Если они в действительности проверят, что у нас в грузе, увидят, что вместо оружия там взрывчатка, то начнётся резня, и мы здесь ляжем первыми, если спецназовцы Риса не успеют вступить в дело.

— Ну хорошо, сейчас поговоришь.

Старший вытащил рацию из кармана, поймал какой-то канал, нажал на кнопку:

— Эй, Метла, ты там? Приём.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом из динамика послышался сквозь помехи грубый голос:

— Здесь Метла. Что такое?

— Да тут не верят нам, хотят, чтобы мы дали им с этой бабой поговорить. Передай-ка ей трубочку.

— Да без проблем, — ответил невидимый собеседник.

А потом из рации послышался голос Нади. Я отвернулся. Сека бросился вперёд, попытался выхватить рацию из рук здоровяка, но тот покачал головой: мол не отдам.

А мне оставалось только лихорадочно думать, что будет дальше.

— Всё хорошо, Наденька, всё хорошо, мы скоро тебя заберём, — только и успел проговорить Сека.

И здоровяк снова выключил рацию, убрал её в карман, повернулся ко мне:

— Ну, где груз?

— В соседней комнате.

Я кивнул в сторону, туда, где лежали эти контейнеры.

— Иди проверяй.

Сделал несколько шагов назад, вдохнул, выдохнул, положил руку на рукоять автомата так, чтобы со стороны этого не было видно. Ну, сейчас начнётся.

Глава 17

Я почувствовал, как сердце бешено заколотилось в моей груди. И что же делать-то сейчас? Вообще непонятно. Здоровяк посмотрел на меня, ухмыльнулся и сказал:

— Ну, показывай тогда.

Я вдохнул, выдохнул, после чего махнул головой:

— Пошли.

Здоровяк передал коммуникатор одному из своих, и тот двинулся за мной. Рядом с ним пошёл второй, похоже, чтобы прикрыть. Я перед тем, как войти в соседнюю комнату, в последний раз оглянулся на остальных.

Ощущение странное, они как будто вообще не волновались, словно пришли в магазин за продуктами, причём не в нынешние времена, когда тебе могут на такой вылазке голову пробить, а в предыдущие, довоенные, когда приезжали в магазин закупиться готовым шашлыком, пивом, углём и, может быть, даже взять одноразовый складной мангал.

Я вошёл в следующую комнату, посмотрел на ящики. Три контейнера один к одному, все лежали на полу. Двинулся вдоль них, встал чуть позади, возле двери, ведущей в соседнее помещение, там кабинет был или что-то такое. Остановился. Парни глянули на меня.

— Ну, проверяйте, проверяйте, что стоите, — сказал я, пытаясь демонстрировать уверенность.

Хотя уж чего-чего, а уверенности в тот момент у меня не было совсем. Рукоять автомата я продолжал сжимать, потому что в любой момент могло начаться. Но только вот и этот момент они проконтролировали. Один из них, тот, что с коммуникатором, наклонился над первым ящиком, а второй направил ствол своего автомата мне в грудь.

Кстати, оружие незнакомое совсем, как будто бы Калашников, но укороченный, но навешано на нём как на инопланетном бластере. И цевьё какое-то длинное алюминиевое, и практически перекрывает ствол, который заканчивается трубой глушителя.

И вот он, вернее эта вот, труба глушителя сейчас на меня смотрела. Что-то мне подсказывало, что когда он выстрелит, я даже не услышу грохота пуль, которые меня убьют. И ведь он выстрелит, он точно выстрелит.

Парень наклонился над контейнером, вытянул из коммуникатора какой-то коннектор, вставил его в разъём, потом что-то потыкал на экране, набрал код. Послышался щелчок, он поднял крышку и проговорил:

— Чего, блядь? Что это за хуйня?

Второй чуть повернул голову в его сторону, и этого мне хватило. Я резко вскинул оружие и нажал на спусковой крючок, выпуская длинную очередь просто от пояса, практически не целясь, и сразу же во второго добил остатки магазина.

В этот момент с улицы послышался громкий выстрел, знакомый мне ещё из компьютерных игр винтовочный, Это СВД, значит, снайпер на позиции вступил в дело. А потом длинные очереди в помещении и за его пределами.

Я застыл, буквально впал в ступор, не зная, что делать.

Двое лежали передо мной. Один — определённо мёртв, он смотрел в потолок невидящими глазами. А вот второй…

Второй шевелился, тот самый, что с коммуникатором. Несмотря на то что несколько пуль попало ему в живот, а потом, когда очередь ушла выше, в плечо, он левой рукой пытался дотянуться до пистолета в кобуре на бедре. Ему, естественно, было неудобно, потому что она висела под правую руку. Из уголка рта у него, шла кровь. Только вот он всё равно дотянется, так или иначе.

Я навёл ствол автомата ему в голову и нажал на спусковой крючок, но боёк только сухо щёлкнул. Патроны закончились. Вот ведь идиот, перезаряжать-то кто будет?

Я отсоединил магазин, бросил его на пол, непослушными пальцами выхватил полный из кармана разгрузки, примкнул, потом перехватил автомат левой рукой, а правой дёрнул затвор. Навёл ствол ему в голову, нажал на спуск. Послышался выстрел, и парень опрокинулся на спину, так

А стрельба снаружи продолжалась, шла во весь опор. Несколько пуль без проблем пробили кирпичную перегородку, улетели в помещение, где я находился, просвистели у меня над головой. Мне не оставалось ничего, кроме как пригнуться.

Я бросился за контейнеры. Как там говорили, что они ядерный взрыв близкий выдержат? Только вот то, что внутри была взрывчатка, нисколько меня не успокаивало, а скорее даже наоборот.

Нет, здесь сидеть нельзя, надо что-то делать. Снова грохот винтовочного выстрела, потом протяжный крик. Кто-то там дико матерился. Вот, наверное, хорошо, что в тот момент у меня не было гранат, я бы выкинул бы сразу несколько наружу, чтобы всех наверняка, и пофиг, что и своих зацепил бы.

Жить как-то хотелось, очень сильно хотелось жить. Ну, для того чтобы выжить, придётся действовать.

Поэтому, пригнувшись, я двинулся в сторону дверного проёма.

Оказавшись у дверей, я сразу высунулся и увидел человека, того самого здоровяка, который с нами разговаривал. Он засел за каким-то металлическим парапетом и садил очередями в сторону зала, где должны были быть парни Секи.

Краем глаза заметив меня, он резко развернулся, вскинул оружие, но я успел первым, нажал на спусковой крючок. Из-за паники выпустил слишком длинную очередь, буквально нашпиговал его свинцом. Наверное, не меньше десятка пуль влетело ему в грудь, он опрокинулся на спину и так и остался лежать.

В этот момент в мою сторону выстрелили, пули просвистели возле самой моей головы, пролетели куда-то внутрь помещения, где я находился, потом ещё и ещё.

Сам не понимаю почему, я вжался в стену возле двери. Замер, хотя понимал, что эта перегородка никакой преграды для автоматных пуль не составит. Потом послышалось ещё несколько выстрелов, громкая очередь на весь магазин, крики, мат, а следом хорошо знакомый мне звук: щелчок гранатного запала.

Я бросился назад, закрыл голову ладонями, открыл рот. Потом послышался взрыв, свист осколков во все стороны, и через несколько секунд наступила тишина. Абсолютная. Никто не стрелял, никто не бегал, не кричал. А потом я понял, что слышу голос из рации, которая висела всё так же у меня в одном из подсумков разгрузки.

— Рама, Рама, меня слышно? Ты там живой вообще?

В ушах звенело, голос пробивался словно сквозь пелену. Похоже, что взрыв всё-таки произошел совсем рядом. Я перевернулся на спину, правой рукой взялся за рукоять автомата, зажал приклад под мышкой, направив ствол в дверной проём, готовый стрелять в любого, кого увижу. Левой снял рацию, нажал на кнопку и проговорил:

— Живой.

Настолько незнакомым мне показался мой голос, что я сам этому поразился.

— Кто это был? — спросил я.

— Да мы ёб твою мать, мы не ебем кто это был. Ты где там?

— Я… — я заикнулся на секунду. — В закутке каком-то. В здании тихо, не слышно ничего.

— Понял, мы заходим. Сиди тихо.

Да, хреновый из меня командир получился, наверное. Залез в какую-то комнату и весь бой там сидел, пока снаружи творился пиздорез, во все стороны летело мясо и брызгала кровь. Интересно, там кто-то из наших вообще живой? Вообще ничего не слышно.

Ждать пришлось минуту, может быть немного больше, хотя по ощущениям прошло несколько секунд. Сердце колотилось в ушах, стучала кровь. Но слух постепенно вернулся, я услышал, как снаружи шуршит стекло, потом короткие команды, приказы. В помещение заглянул один из бойцов, это был Гречка. Он увидел направленный на него автомат, вскинулся, но потом кивнул мне.

Так, хватит, наверное, тут сидеть. Надо пойти посмотреть, что там снаружи. Поднялся, перешагнул через труп одного из убитых парней, вышел, огляделся.

Да, когда я говорил, что помещение автосалона выглядит хуже некуда, я ошибался. Теперь оно вообще больше похоже на мясницкую. Вокруг тела валяются, причём вперемешку как эти уроды, так и парни Секи. А где сам он? Его видно не было. Неужели всё-таки ушёл?

Парни рассредоточились, я двинулся дальше. Так, вот один наш убитый, второй, рядом пару бойцов, что пришли от Жирного…

Сека обнаружился за подиумом, на котором когда-то стояла машина. Он лежал на полу, зажимая рану на груди, но было видно, как сквозь пальцы толчками течёт кровь. Посмотрев на меня, он как-то грустно улыбнулся, а секунду спустя его глаза остеклели. Всё, умер.

Как же хуёво мне стало в тот момент.

Я не увидел в его взгляде ничего такого, ни обвинения, ни обиды. Просто какая-то грусть была, вселенская грусть. Сам не знаю почему, бросился вперёд к нему, наклонился, открыл рот, прислонил ухо. Нет, не дышит. Приложил пальцы к сонной артерии, пытаясь нащупать пульс, хотя бы тонкий, хотя бы нитевидный. Нет, ничего.

И тут неожиданно для самого себя я вскочил, схватил Секу, потащил на пол, дёрнул за петлю сброса бронежилета, стащил его и принялся качать. Раз, два, три, четыре, пять, и так до тридцати. Потом два вдоха и снова. Раз, два, три, четыре, пять, снова два вдоха. Но нет, ничего не происходило.

— Оставь его, — услышал я за спиной голос.

Я снова посмотрел на Секу. Руки мои были испачканы в крови, от каждого толчка из его ран она выливалась, ещё жидкая, ещё не успела свернуться. Он ведь только что умер. Я повернул голову, увидел Риса, который стоял рядом со мной.

— Оставь его, говорю, — сказал он. — Ты ему ничего не поможешь уже.

— Да в смысле, блять! — не выдержав, закричал я. — В смысле? Он пришёл сюда из-за меня, я обещал, а теперь… Теперь…

Я поймал себя на том, что у меня по лицу текут слёзы. Не могу сказать, на самом деле, что этот человек как-то особо близко мне был или ещё что-то, сейчас-то наши отношения совсем накалились. Но, наверное, дело было в понимании того, что это я его подвёл. Может быть, если бы он не послушал меня, если бы они остались в бункере, не стали бы связываться с Жирным, то он был бы ещё жив. Не знаю.

Замер, посмотрел на свои окровавленные руки. Впервые за всё время на них была кровь не только врагов, но и друзей, причём в прямом смысле. Не только он ведь лёг, но и все парни, которые пошли с нами из тех, что остались внутри автосалона.

— Рама, — услышал я голос, повернул голову, увидел Адика.

Адик и Боец остались снаружи. С собой всех их не взяли, не знаю почему, не

— Он умер, — сказал я.

— Что? — не понял Адик.

— Он умер, говорю. Сека умер.

Я поднялся, кое-как вытер окровавленные руки о штанины, вытащил из кармана электронную сигарету, затянулся глубоко один раз, два, три. Почувствовал горечь. Закончилась, теперь её только выбросить. Это совсем добило меня.

Перед глазами появилась мутная пелена, тыльной стороной ладони я стёр слёзы с лица, понял, что испачкался кровью. Толком не вытерев, развернулся, изо всех сил швырнул электронную сигарету в стену. Послышался хлопок, это взорвался аккумулятор. Парни мгновенно обернулись, вскинув оружие, но поняли, что угрозы нет.

Только Рис на меня посмотрел, видно было, что ему хотелось устроить мне выволочку.

— Командир, иди сюда, — проговорил Гречка, который в это время обыскивал труп одного из убитых нами парней.

Рис подошёл, я двинулся за ним. Ладно, если и мне уж удалось выжить, то всё равно придётся разбираться с тем, что творится. Всё равно придётся и дальше копаться в этом дерьме, никуда ведь не денешься. Голову в песок в данной ситуации тоже не спрячешь, это будет совсем неправильно по отношению к тем, кто ко мне доверился.

Да, но и проблемы у меня, конечно, будут. У Секи, кто остался в бункере, под меня они не пойдут. Каких-то лидеров у них больше нет, кроме того же Бека, но он уже запятнал себя сотрудничеством с Жирным.

— Охренеть, — проговорил Рис, когда увидел то, что показывал ему его боец.

Я тоже разглядел. В ладони у парня был небольшой металлический жетон. Естественно, что мне приходилось их видеть уже не раз в своё время в разных фильмах.

Это был жетон Вооружённых сил Российской Федерации. Звезда, номер на овальной пластинке и больше ничего. Там не указана ни группа крови, ни имя с фамилией. Но то, что мы столкнулись здесь с военными, это однозначно.

И получается, что Жирный не просто кинул нас, он собирался сделать всё наверняка.

— Это что, это хрен получается? — проговорил Гречка. — Это что, это свои, что ли, блять?

— Блять, — сказал кто-то из бойцов, наклонился, поковырялся за воротником бронежилета одного из убитых, сорвал с его груди ещё один такой же жетон, показал нам. — Да тут у всех, по ходу, такие. Какого хрена вообще?

Но тут всё постепенно стало понятно. Похоже, что Жирный с кем-то ещё договорился помимо Платона.

— Видишь, со своими же воевали, — сказал Рис и вытер лицо ладонью.

— И груз он собирался передать им, а не нам, — только и оставалось сказать мне. — А может быть, и уже передал.

Хотя сам я, конечно, не поверил в то, что уже передал, потому что не тот человек Жирный, чтобы вот так вот просто что-то отдавать, что можно зажилить, оставить себе.

Я наклонился, двинулся к трупу убитого мной командира, принялся шарить у него по карманам. Никто на это не отреагировал. Я проверил за воротником, достал точно такой же жетон, потом стал шариться по карманам и вытащил из внутреннего кармана куртки знакомую красную корочку. У меня, кстати, такой не было, у меня была справка, потому что с моим диагнозом военных билетов в наше время не давали. А это было именно что военный билет.

Я раскрыл его, увидел фотографию. Не очень-то сильно этот мужик был похож на себя на фотографии, потому что сейчас он и бородой зарос, и волосы тоже длиннее, да и выглядел похудее. К тому же на фото он был в форме, но сомнения в том, что именно он, я не испытал. Повернулся к Рису, махнул рукой, сам прочитал вслух:

— Заводских Станислав Юрьевич. Слышал что-нибудь о таком?

— Слышал, — мрачно ответил Рис.

До парней наконец дошло, что именно тут случилось, что схлестнулись-то они в общем-то со своими, что русские в очередной раз убивали русских, но теперь уже военные.

В общем-то, я не слышал, что среди них были какие-то тёрки, которые переходили в открытую конфронтацию со стрельбой, но то, что их командование разделилось и каждый действовал согласно своему разумению, было и так понятно.

Просто потому, что иначе за грузом отправили бы не наёмных людей Жирного, пошли бы военные с этого берега из тех, что на юге, около железнодорожной ветки, сидели в бункерах под военной частью, или те, что медгородок заняли. А может быть, вообще с фронта кого-нибудь прислали бы.

— И что теперь? — спросил я у Риса.

— А ничего хорошего теперь, — мрачно ответил он. — Совсем ничего хорошего. За ними придут, уходить надо отсюда, причём срочно уходить. Хватаем всё, что можем: оружие берите, патроны, это всё пригодится, потому что в ближайшее время всё сложнее и сложнее будет.

— А контейнеры? — спросил Пшёнка.

— Да бросьте эти контейнеры, от них толку уже никакого, — ответил Рис. — Договориться всё равно уже не получится, наоборот. Всё, собираемся, валим.

Я посмотрел на труп Секи, на остальных и спросил у Риса:

— Мы их типа здесь так бросим, даже не похороним?

— А ты чего хотел, чтоб мы ещё и трупы потащили? Закончится война, надо будет, вернёшься, похоронишь то, что от них останется. А сейчас надо о живых думать, а не о мёртвых.

— Блять, это как-то не по-человечески как-то, — заметил я.

И вдруг сам себя поймал на том, что рука легла на рукоятку автомата.

— Это война, придурок, — сказал Рис. — Я, по-любому, в ней понимаю побольше твоего. Сейчас надо уходить, планировать следующий шаг, думать, что делать дальше. И поверь мне, если мы здесь останемся и люди Заводских нас тут найдут, то они нас всех вместе здесь и прикопают. Просто вьебут в окно чем-нибудь типа «Шмеля», и аля-улю. Все пошли.

Я с большим трудом разжал ладонь, вытянул руки вдоль тела, вдохнул глубоко, выдохнул. На самом деле он прав. Посмотрел на пацанов, туда, где лежал Сека.

Простите, парни, я для вас пока что сделать ничего не могу.

Глава 18

Мы уже собирались уйти, когда я остановился. Стоп, куда я, собственно говоря, тороплюсь? План-то провалился, и идти нам в общем-то больше некуда. Но имеются варианты, да? Очень интересные вариантики имеются, можно кое-что придумать…

— Рис, — обратился я к

— Ну да, — ответил тот, посмотрел на меня. — А что ты предлагаешь?

— Я предлагаю дождаться, пока сюда придут эти. Потом накроем всех. Войдут, нажмём на кнопку, потом бум, здание сложится, и всем, естественно, конец.

Он посмотрел на меня долгим взглядом и проговорил:

— Ты же понимаешь, что это русские, причём русские солдаты, как и мы?

— Может быть, это и русские солдаты, — сказал я. — Но только связались они совершенно не с тем человеком. На Жирного они работают, и я так понимаю, что им тоже нужен груз. То есть либо Платон его не получит, либо…

Я подумал немного, не нашёлся, что сказать.

Рис посмотрел на меня, потом на остальных:

— Если это реально Заводских, а это он, то его парни жёсткие. Так просто не отстанут, и если замес начнётся, то кто-то из наших ляжет однозначно. Я своими пацанами рисковать не хочу.

Я подумал и ответил:

— Я останусь.

— В смысле? — спросил Рис.

— В прямом, — ответил я. — Останусь один. Если уж это кто-то должен сделать, то это я. Это я ведь план придумал, который провалился, я, получается, всех подвёл.

— Ты ебнулся, что ли? — спросил Адик из-за его плеча. — Блять, кто же знал-то, что Жирный вместо себя каких-то вояк пришлёт? Вот скажи мне, кто это хоть даже предположить мог? Мы же не думали, что он ещё с кем-то снюхаться успел.

— Ну вообще я знал, — ответил я. — Когда на базаре был, видел, как к нему приходили военные, и они, очевидно, не с вами с того берега.

— Смертник хренов, — прошептал Рис, после чего посмотрел на меня и спросил: — Ты это точно решил?

— Да, точно, — ответил я.

— Ну, тогда я тебя отговаривать не стану.

Он запустил руку в карман и вытащил подрывную машинку, такую небольшую штучку с крышкой, под ней должна быть кнопка. Нажмёшь эту кнопку, и всё, пиздец. И ведь скромно совсем выглядит, а власть в ней достаточно большая, над жизнями людей в ней власть.

— Я тебя отговаривать не буду, — повторил Рис. — Если хочешь, оставайся, а мы пойдём.

— Мы с тобой останемся, — сказал вдруг Бык. — Чего тебе тут одному делать?

Я покачал головой:

— Нет, пацаны, идите. И идите в бункер, расскажите, что там случилось, про Секу, про остальных. Пусть думают, что дальше делать. Главное, Бека не отпускайте и не верьте ему, сами понимаете, что иначе будет.

— Ну да, — Адик усмехнулся. — Если уж это паскуда нас продал, то…

Заканчивать он не стал, посмотрел на меня, потом на Быка:

— Решите, кто там из вас старший.

— Из тех, кто остался? Я же так понимаю, что так ты старшим выходишь, — сказал Бык.

— В смысле? — не понял я.

— Да в прямом смысле. Либо Фрай, либо ты. Сека мёртв, Бека мы из расклада исключаем, а Фрай, он со своими парнями по отдельности всегда был. Но про тебя сам слышал, они говорили, что ты правильный пацан, так что если поговоришь с ним, он тебя поддержит, и мы тебя поддержим. Так что выходит, что ты теперь бугор.

Скорее всего, найдутся многие, кто захочет это оспорить. Да и сомневаюсь, что мой поступок пришёлся кому-то по вкусу. Хотя, может быть, кто-то и поддержал бы в том плане, что я дал им шанс, да только вот пацаны-то легли. И получается, что из-за меня. Так что скорее наоборот, они станут проявлять враждебность.

Я промолчал, остальные тоже.

— Так, чё, мы идём? — спросил Рис.

— Ладно, идите, — ответил я. — Я пока здесь останусь, покараулю.

Они двинулись в путь, а я остался стоять на улице. Засунул руку в карман по привычке, пытаясь нашарить электронную сигарету, но её не было. Я же её сам в стену бросил после того, как в ней жидкость закончилась. Значит, курить нечего.

Хотя можно, конечно…

Я вернулся обратно в здание автосалона, осмотрелся по сторонам. Парни оружие, патроны собрали, а вот личные вещи не трогали. Вряд ли из-за того, что порицали мародёрство, скорее всего просто не хотели тратить лишнего времени. Вот у меня время есть. Конечно, на звуки перестрелки скоро явятся, но я укрыться к тому моменту уже успею.

Что ж, пошарился я по карманам. Своих пацанов трогать не стал, как-то противно было. Вояк посмотрел, и у одного нашлась пачка сигарет, тех самых военных «Перекур», красно-белая пачка, напоминающая больше «Мальборо», но что-то такое фальшивое.

Нашлась и зажигалка бензиновая «Зиппо» с двуглавым орлом на ней. На самом деле не какая-то «фирма», просто подделка, а может быть, подарили ему. Орёл держался плохо, его при желании ногтем можно было отковырять.

Откинул крышку, щёлкнул, колёсиком чиркнул, загорелся красный огонёк. Всё, этого достаточно.

Я двинулся прочь, осмотрелся по сторонам в поисках позиции, на которой можно будет залечь. На той стороне дороги стоянка находилась платная, она была огорожена забором из сетки-рабицы, ещё там имелась будка охранников. Вот в ней я и решил засесть, потому что если что, на стоянке достаточно укрытий, и можно будет отойти. Только надо себе запасной ход сперва приготовить.

Двинулся в сторону стоянки, вошёл. Машины так и остались здесь, никуда, вот никуда они уже не поедут. Не заведутся после электромагнитного импульса. А вот укрытиями они побыть вполне могут, так сказать, пригодятся. Всё-таки даже бронебойная пуля двигатель машины не пробьёт, да и видно меня за ним будет хреново, стоят они плотно.

Но желательно оборудовать на всякий случай выход. Там дальше жилые кварталы, в них можно будет затеряться. Но вот только стоянка-то со всех сторон огорожена. И даже забор здесь по какому-то недоразумению увит сверху колючей проволокой. Я-то думал, что такие вещи запретили давным-давно.

Сперва я заглянул в будку охранников. Внутри были разбросаны бумаги, стоял какой-то шкаф-картотека, по-видимому, в ней учитывались те, кто становился на учёт или арендовал место на стоянке. Стол, на нём чайник электрический, чашка и коробка сахара-рафинада, красная такая, «Русский сахар». В наше время, кстати говоря, чай с сахаром — это собственно единственный способ попить каких-то сладких напитков, потому что всё остальное давным-давно на сукралозе.

Я потянул на себя дверь, она

Я двинулся вдоль рядов машин, посмотрел на пыльные стёкла, которые давным-давно никто не чистил, зеркала и всё такое, и так пока не добрался до задней части стоянки. Дальше небольшой участок тротуара и жилой дом. Подъезд выходил на эту сторону, и он сквозной должен быть, так что можно будет пройти.

Расстегнув нагрудную сумочку, я вытащил из неё мультитул и кусачками принялся перекусывать рабицу, проделывая себе проход. Инструмент был дешёвый, китайский, так что это не так легко оказалось, но всё-таки я справился и сделал достаточную дыру для того, чтобы протиснуться. Как раз, заодно, из-за машин со стороны торгового центра прохода видно не будет.

Развернулся и двинулся обратно, открыл дверь, вошёл, но закрывать не стал, бросил так. Это лишние секунды на то, чтобы выбраться. Открытая дверь однозначно никого не заинтересует в наше время, когда практически всё обшарили. Никого открытая дверь заинтересовать не может.

Присел на диванчик, взял пачку сахара, вытащил из неё пару кусков и отправил в рот, принялся рассасывать. Сладкого давно мне есть не приходилось, если не считать тех персиков. Всё-таки это сейчас редкость, оно не так долго хранится. Подумал, остальную пачку убрал в рюкзак.

Оставалось только ждать. Прошло пять минут, потом десять, но ничего не происходило. Я открыл один ящик картотеки, заглянул внутрь, там в действительности оказались какие-то бумаги. Почитал. Да, тут оплата записывалась, машины, их номера, ещё такое. В общем-то, в прошлом эта информация, может быть, была бы интересной для каких-нибудь автоугонщиков, но сейчас эта бумага разве что на растопку пойдёт.

В одном из ящиков картотеки нашёл пачку чистой бумаги «Светокопи», белую. Её тоже отправил в рюкзак, она может пригодиться, записку какую-то оставить, ну или для других нужд. Жёсткая, правда, мять её долго придётся, но ничего, пойдёт.

Не знаю точно, сколько времени прошло, по ощущениям около получаса, когда я увидел группу людей. Двигались они профессионально, прикрывали друг друга, и в отличие от тех, что косили под бандитов, были одеты уже в военную форму, наш мультикам. Они шли в сторону входа в торговый центр.

А с противоположной стороны им навстречу… Я даже глаза потёр, когда увидел, кто именно пришёл собственной персоной. Это был Жирный. Он шёл во главе команды людей, одетых в спортивные костюмы, и тащил в руках ни много ни мало ПКМ или ПКП, я их не различаю. Но в том, что стрелять из него у него сил хватит, я не сомневаюсь, это точно.

Встретились они возле входа в автосалон. Я вытащил из кармана подрывную машинку. Нет, жать сейчас рано, надо, чтобы вошли они туда, посмотрели, что случилось.

А ещё лучше, чтобы Жирный вошёл. Вот бы эту ёбаную мразь подорвать, чтобы для него всё и закончилось. А потом на базар, если только этот уёбок ещё не передал свою половину груза вояками, с которыми договорился. Хотя нет, вряд ли он уже передал, потому что это хитрая мразь точно попытается оставить козыри себе.

Как же я его ненавидел. Вот очень редко такое было, чтобы я испытывал всей душой ненависть к чему-то, к кому-то конкретному, точнее, потому что некоторые явления я действительно не любил и был очень на них зол. Это было связано с системой. А вот в отношении конкретного человека, так чтоб мне конкретно его хотелось убить, причём как можно более мучительно, нет, такого не было.

Они о чём-то заговорили, а потом группа вояк двинулась внутрь здания. Шли тоже аккуратно, похоже, что опасались, что внутри может быть засада. Они ведь пришли из-за того, что их товарищи со связи пропали, пришли проверить, что именно случилось.

Нет, ждём. Если я подорву их сейчас, конечно, там осколками осыплет, кого-то посечёт, но вряд ли насмерть. А мне надо убить как можно больше.

Да, в кого же я превратился? Вот так вот сижу в засаде, держу в руках детонатор от огромного заряда и думаю о том, как убить как можно больше людей. Война меняет людей, иначе и не скажешь.

О чём они там говорили, мне слышно не было, но разговор был короткий. Впрочем, никакого конфликта, но и не сказать, чтобы болтали они как старые друзья. Просто по-деловому несколькими словами перекинулись.

Я внимательно посмотрел на Жирного, потом на главного из военных. Пожалел о том, что у меня нет бинокля или монокуляра хотя бы самого простенького, хотя он бликом, наверное, мог бы меня выдать…

Потом вспомнил. Идиот, у мебя же прицел есть, четырёхкратный, и этого достаточно для того, чтобы разглядеть всё более-менее.

Положил подрывную машинку на стол, взялся за автомат, перекинул линзу на увеличение, приложился к прицелу. Да, болтают, только вот Жирный злой какой-то, лицо у него аж красное. В ярости он, иначе и не скажешь.

Вот они о чём-то заговорили снова. Жирный рубит перед собой воздух ладонями, как-то очень быстро говорит, отрывисто. Похоже, что конфликт начинается. Постреляли бы они друг друга, вот бы для меня хорошо было бы.

Нет, не пострелялись. Из здания автосалона высунулся ещё один человек, что-то сказал, и вся группа уже двинулась внутрь. Жирный и его парни остались снаружи. Похоже, что им-то трупы рассматривать ни к чему, им потом и так всё расскажут.

Я выждал минуту-другую, но какое-то внутреннее ощущение толкнуло меня. Что пора, что ещё немного, и будет поздно, они выйдут, и на этом всё закончится. Я вдохнул, выдохнул, взял со стола подрывную машинку, большим пальцем откинул крышку, а потом с хрустом надавил на кнопку.

И в этот момент я даже не понял сперва, что случилось. Земля под ногами дрогнула, меня толкнуло чуть в сторону, стекло, которое было в будке, задребезжало, а потом здание брызнуло во все стороны осколками. Пацаны едва успели прикрыться, Жирный тоже закрыл лицо, а потом здание стало складываться.

Только потом до меня дошёл звук взрыва, следом жалобный стон гнущихся, ломающихся металлоконструкций. Через несколько секунд всё закончилось, здание сложилось. Вокруг было облако пыли.

Уж не знаю, какой заряд там был, но подозреваю, что живых внутри остаться не могло.

А из облака стали выбираться базарные. Сперва один, другой, третий. Этот тёр глаза и кричал, кричал громко, протяжно. Там, скорее всего, и перепонки лопнули, да, лицо посекло ему. Глаза

А потом вышел и Жирный. Он оглушённо мотал башкой, будто не понимая, что происходит. Вот так вот, да, всё-таки близкий взрыв — это тебе не игрушки.

То же самое предчувствие, что заставило меня нажать на кнопку, заставило меня схватиться за автомат. Я, стараясь двигаться неслышно, выскользнул наружу из будки, добрался до первой машины и спрятался за передней её частью, за двигателем. Ну вот, похоже, что пришло время. Один против толпы, бой практически безнадежный. Но на моей стороне тоже играют разные факторы, так что…

Сперва Жирный. Да, точно он, но не убивать. Убивать его нельзя ни в коем случае.

Зато цель большая, крупная дичь, можно сказать, не попасть по нему будет достаточно сложно. Я прицелился ему в ногу и мягко, на выдохе, потянул спусковой крючок. Негромко хлопнул выстрел, послышался громкий, неожиданно тонкий крик. С учётом низкого, хриплого голоса это даже странно было, что он может так вещать. И вся эта туша опрокинулась на землю.

Хорошо, что у меня глушитель стоит, так и выстрела не слышно, и вспышки не видно.

Но им в общем-то было не до этого, они сами, очевидно, ничего не слышали, только головами мотали. Я перевёл прицел на второго, того, что вышел и выглядел относительно нормально для того, кто только что пережил близкий взрыв, нажал на спусковой крючок. Хлопнуло дважды, парень опрокинулся на землю, но не умер.

Похоже, что пули попали в бронежилет или что-то такое. Поэтому я навёл перекрестье прицела ему в голову, снова нажал на спуск. Опять хлопнуло, мозги из его головы брызнули во все стороны, он упал на спину и больше не двигался.

Теперь я перевёл ствол на третьего, того, что тёр глаза. Снова выстрелил, он опрокинулся и больше не шевелился. Оставалось ждать остальных. Кто-то что-то кричал, Жирный так вообще вопил, как будто его режут. И через несколько секунд появился ещё один, сразу же нарвался на мою очередь, упал куда-то обратно в облако пыли. Больше его видно не было.

Чёрт, да я же их как мишени расстреливаю, только появляются неожиданно из разных мест. Да, наверное, что-то такое говорят спецназовцы, когда имеют в виду настоящую, грамотно спланированную засаду. Мы, правда, как-то на экспромте сработали, но всё равно.

Я помнил, что вместе с Жирным его людей было всего шестеро. Он не очень много с собой взял, но я понимаю почему, потому что банда уже изрядно поредела, сократилась, а на базаре обеспечивать безопасность тоже нужно было. Ведь он мог подумать, что наша встреча — это всего лишь отвлекающий манёвр, что мы настолько отчаянные и безбашенные, что планируем атаковать его логово.

Еще двоих я застрелил без особых проблем, никакого сопротивления они оказать были неспособны. Оставалось только ждать. Прождал я ещё минут пять, но никто не вышел. Жирный продолжая держаться за ногу, тупо оглядывался по сторонам. Он так и не понял, откуда стреляют.

Тогда я поднялся из-за укрытия и, продолжая держать автомат, перекинул прицел на однократный режим. И продолжая целиться в сторону здания, двинулся к ним. Шаг за шагом я приближался к этой группе, к мёртвым, разбросанным телам, к туче пыли, которая осталась на месте здания.

Подошёл, и когда Жирный увидел меня, на его лице сперва мелькнуло узнавание в его глазах, а потом всё это сменилось резкой вспышкой ярости. А про пулемёт он, кажется, забыл или решил, что не справится с ним. Рванулся рукой к кобуре, вытащил из неё золотой ТТ. Я выстрелил ещё раз, он опрокинулся на спину и заорал ещё громче.

Всё, похоже, что всё.

Опустив автомат так, чтобы он повис на шее, я вынул из кобуры пистолет, двинулся ближе, подошёл и услышал, как Жирный просипел сквозь зубы:

— Ах ты сука…

Его глаза уже закатывались. Всё-таки два пулевых попадания — это очень больно.

— Да завали ебало уже, — только сказал я и ударил его ногой в лицо.

Толстяк опрокинулся на спину, ударился затылком об асфальт и его глаза закатились.

Глава 19

Так, не слишком сильно я его ударил? Да вроде нет…

Наклонился, пощупал голову. Ссадина есть, шишка уже наливается, но при этом особо много крови нет. Ладно, он мужик здоровый, всё должно с ним нормально быть.

Теперь есть другие проблемы. Вот из плеча и бедра, куда я выстрелил, кровь течёт, причём активно. Поэтому я стащил со спины рюкзак, открыл сумку с медицинскими принадлежностями, которую собрал ещё раньше, которую таскал с собой, и вытащил два жгута. Не турникета, потому что я сомневался, что на его слоновьих ногах турникет можно будет толком закрутить, а вот жгут Эсмарха подойдёт, старый добрый.

Без каких-то проблем я прямо поверх штанины затянул один жгут. Наплевав на то, что он там может нервы пережать или ещё что-то, и кровь из раны практически тут же остановилась. Потом второй.

Так, а теперь мне эту тушу надо каким-то образом связать, чтобы он высвободиться не мог. И как? Мужик же сильный, как бык, боюсь, что любые кабельные стяжки без проблем порвёт. Да уж, вот это мне досталось проблема. И как я его тащить буду на базу к спецназовцам, на своём горбу?

Да ни хрена, он весит кило сто шестьдесят, я сдохну быстрее. И как назло, рацию я отдал, так что вызвать подмогу не получится. Попробую сам довести… А доведу я его, не сдритнет ли он по дороге? Да нет, почему сдристнет? У меня же ствол, а у него ни хрена. С простреленной ногой, при всём желании, далеко не уйдёт.

Поэтому сперва надо связать. Я вытащил из того же рюкзака моток плотного армированного сантехнического скотча, специально для таких нужд носил. Знал, как будто, что пригодится. Его не порвёшь, каким бы ты сильным не был, всё равно не растянешь. Принялся связывать руки. По-хорошему надо было за спиной, это только вот не было такой возможности, поэтому пришлось спереди.

Перед тем, как связать, снял с руки «Ролекс», судя по всему, настоящий, золотой. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. С пальцев снял кольца большие, их три было, и все как одно с черепами. Он, скорее всего, их как печатки использовал, для того чтобы было чем работать с теми, кто провинился чем-то.

Не знаю почему, но я испытывал к Жирному дикое омерзение. Вот не нравился мне совсем этот человек, вообще

Так, теперь обыскать…

ТТ, вот, я достал уже, точнее он сам его вытащил, золотой, с резьбой какой-то на щёчках рукоятки. Его в рюкзак. Теперь дальше, по карманам. Несколько пачек денег, пятитысячные, по сто купюр, четыре штуки.

Это сколько ж получается, тут два миллиона рублей? Охренеть просто. И нахрена он с собой потащил? Явно не для того, чтобы купить себе что-то. Скорее всего, расплачиваться он собирался с военными с этим. Хотя два миллиона — это не так уж и много, вряд ли они взялись за это дело за такую не очень крупную по нынешним мерками сумму. Денег в городе много, и народ натырить успел, вот они и обесценились, хотя их все больше использовали, потому что хоть какой-то эквивалент товару, но нужен. Не железные же прутья использовать в самом деле, как в той Спарте.

При желании могли какой-нибудь инкассаторский броневик распотрошить и гораздо больше получить. Либо…

Ну, в любом случае, все четыре пачки перекочевали ко мне в рюкзак.

Потом вытащил нож, интересный такой, красивый. Как он там называется, навах́а или что-то такое? Испанский, короче, с изогнутой рукояткой и лезвием, которое расширялось к концу. Наверное горячие испанцы их в дуэлях между собой использовали. А у нас такое не в чести, все больше на кулачках дрались по старой Новгородской традиции. А мы тут как раз рядом совсем к Новгороду.

Нет, всё-таки, как бы плохо я ни относился к этому человеку, отказать ему в чувстве стиля нельзя ни в коем случае. И пистолет у него золотой, и кольца все эти, и часы, и нож опять же необычный.

Порылся ещё по карманам, нашёл пару магазинов к пистолету и больше ничего. Так, а как он, интересно, пулемёт перезаряжать собирался? Или короб этот на сколько… На двести патронов? По его мнению, его должно было хватить для того, чтобы любого в бою уложить? Или кто-то из товарищей его тащил, чтобы сам Жирный не утруждался?

Пулемёт… Пулемёт вот я, конечно, взял бы. Хорошая штука, в засаде какой-нибудь пригодится, может. Тем более что такого тяжёлого оружия ни у кого из наших нет. Может быть, спрятать его? По любому ведь сюда придут, разбираться будут, что случилось, этот самый пулемёт заберут.

Кстати, да, действительно, сбегаю-ка я его, отнесу в ту самую будку, где прятался.

Так и сделал. Тяжёлый он оказался, зараза, так что бежать с ним толком не получилось, но ничего, дотащил. Там бросил, задвинул диваном, чтобы сразу видно не было, и вернулся.

И, к моему удивлению, Жирный уже успел прийти в себя. Да, даже после моего удара так быстро очухался. Что, он какой-то жидкий терминатор, что ли? Только очень толстый жидкий терминатор, иначе не скажешь.

— Ты, паскуда хренова… — Жирный посмотрел на меня и выругался сквозь зубы, грязно, очень грязно.

— Лучше хавальник завали, — сказал я. — Кто из нас паскуда, это ещё посчитать надо, потому что ты кинул нас, два раза кинул. Так что лучше заткнись. И вообще, поднимайся, сейчас поведем тебя на суд, блядь, суровый, но справедливый.

— Какой, хрен, суд? — спросил он. — Ты же знаешь, кто я такой, блядь?

— Ты? — спросил я и сразу же ответил. — Ты у нас гондон, который берега попутал окончательно. Поднимайся, я сказал, иначе вторую ногу прострелю.

Я приставил глушитель автомата к его коленной чашечке. Он посмотрел на меня и понял, что я не шучу. Бывает в такие моменты у меня взгляд, говорят, жуткий. Может быть, заболевание так работает или ещё что-то, но все говорят, что это взгляд человека, способного на убийство. В общем-то, убивать я его как раз таки не собирался, но сделать ему очень больно вполне себе мог.

Он попытался подняться, но не смог, видимо, нога болела.

— Вставай, говорю, — я пнул его в бок.

— Не могу, — просипел он. — Ноги не слушаются, ты же их прострелил, нахрен.

— А чего ты ещё хотел? — сказал я. — Ладно, щас.

Я снова стащил со спины рюкзак, вытащил из него медицинский набор, но уже тот, что покомпактнее, военную аптечку, и достал шприц-ручку, синюю такую. Вогнал ему прямо в бедро через одежду, и через несколько секунд ему явно стало легче. Синт-морфин — мощная штука. Я не до войны только слышал, и сейчас оно ничего общего не имеет. Как наркотик он уже не работает, а вот боль убирает надежно и надолго.

Здоровяк кое-как поднялся, снова посмотрел на меня. Я мотнул головой: иди, мол.

Жирный сделал шаг, а потом вдруг резко рванулся и попытался долбануть меня здоровой ногой в живот. Я успел отскочить, и мне не прилетело, иначе даже не представляю, что было бы с его весом. А вот ему повезло меньше, простреленная нога подогнулась, он рухнул на колено и заорал. Ноги у него разъехались в разные стороны.

Я снова пнул его в толстый живот и прорычал сквозь зубы:

— Поднимайся давай.

Хотелось очень сильно подкрепить эти слова ударом чего-нибудь увесистого, приклада, например, но я понимал, что довести мне его нужно целым, а со сломанными рёбрами толку от него никакого не будет.

Он поднялся, точнее попробовал. С первой попытки у него не получилось, но потом всё-таки встал. Я мотнул головой в ту сторону, куда ушли спецназовцы:

— Всё, шагай давай.

И он пошёл. По сторонам практически не смотрел, уткнулся как-то в землю, будто боялся, что споткнётся. А может быть, до него просто дошла безвыходность его положения. Я пошёл сзади, продолжая держать автомат на изготовку. Убивать его нельзя, но если он попытается что-нибудь выкинуть, то придётся.

Не знаю, правда, тогда что будет, потому что добыча действительно ценная, эксклюзивная, так сказать. С Жирным мы много что сможем сделать, и ситуация даже вроде как перестанет быть безвыходной.

Прошли мы метров триста, и он заговорил:

— Слышь, Рама, ты куда меня ведёшь?

— Вояк помнишь? — спросил я. — Которым ты груз должен был доставить? Вот к ним и веду. Они сейчас здесь, я их привёл, и мы с твоей жирной жопой разберёмся.

Он прошёл ещё немного молча, похоже, собирался с мыслями, а потом снова заговорил:

— Слышь, Рама, не надо. Давай лучше до базара, денег отвалю, сколько захочешь. Жить будешь нормально, а

— Да какие они, блядь, тебе наши, паскуда? — сказал я. — Наши… Ты продал, блядь, вообще всё, что только можно. Ты даже не бандит ведь, ты же барыга.

Он злобно посмотрел на меня, а я только сказал:

— Иди давай.

Он сейчас у меня все пять стадий горя будет проходить. Гнев мы уже прошли, настало время стадии торга. Будет просить, предлагать все материальные блага, какие только можно: деньги, ещё что-то. На самом деле много чего может обеспечить, только вот это всё бесполезно. Я бы и раньше не купился, а уж теперь, когда чухонцы на зачистку собрались, тем более.

Обезболивающее работало, и он, пусть и медленно, шёл вперёд, держа руки перед собой. Я двигался за ним, постоянно смотрел по сторонам, стараясь не терять бдительность. Выкинул все мысли из головы и сосредоточился только на окружающей обстановке. Если сейчас ещё кто-нибудь появится, если сейчас что-то случится, то он ведь может попытаться прочь дёрнуть.

Шли мы медленно, для того чтобы добраться до места, ушло никак не меньше получаса, хотя с учётом его простреленной ноги это не так уж и долго было. Мы вошли во двор, где находился вход в бункер, но туда я его, естественно, не повёл, двинулся дальше. Туда, где должна была находиться наша временная база, на которой мы расположились после того, как меня не пустили в убежище.

Я покрутил головой, пытаясь прикинуть, где находится снайперская позиция. Не придумал, не увидел, после чего решил махнуть рукой. Мол, пусть увидят, пусть подумают, что я их спалил, удивятся тому, какой же я крутой.

Прошли ещё метров двести. Жирный вдруг остановился:

— Не могу больше.

— Иди давай, — я замахнулся прикладом.

— Добей меня, если хочешь, пристрели, — сказал он. — Не могу больше, нога не слушается.

Я посмотрел на его ногу. Штанина вся в крови, но жгут намотан… Хорошо закреплён, не сползает. Или… Может быть, реально уже лекарство отпускает, может, доза маловата на его-то тушу? То, что в шприце, оно ведь на нормального человека, килограммов восемьдесят-девяносто весом, а уж никак не на сто шестьдесят.

— Ладно, садись, — сказал я, кивнув на землю.

Остаётся надеяться, что нас уже заметили и сейчас кто-нибудь сюда выдвинется. Он охнул и аккуратно уселся на жопу прямо на асфальт. Я помотал головой, посмотрел в сторону дома, где мы расположились, и увидел, как дверь в подъезде открывается, все выходят. Ну, теперь мне осталось только его с рук на руки сдать. Пацаны его очень быстро в оборот возьмут.

Риса увидел я первым, рядом с ним Гречка и молодой тот, Пшёнка. Пошли они в мою сторону, постепенно приближаясь, и с каждым шагом я видел, как у них глаза раскрываются от изумления. Да, не ожидали они такого, очевидно не ожидали, увидели эту грузную фигуру в малиновом пиджаке рядом со мной.

Рис, не доходя до меня метров двадцать, крикнул:

— Охренеть, а это как? Этого гостя-то взял вообще?

— Получилось так, — ответил я. — Пришли они там, ну, и я подошёл и вежливо предложил этому прогуляться со мной.

— Ты их поубивал, что ли, там всех? — спросил Гречка.

— Нет, блин, щелбанов понаставил, — ответил я. — Да, поубивал. А этого вот живьём взял, с собой притащил, так что давайте, берите его в оборот, делайте, что вы там знаете. Да и вообще.

Пацаны подошли поближе. Рис осмотрел рану на ноге бандита, потом простреленное плечо, жгуты.

— Он ходить-то сможет? — спросил он.

— Ещё немного сможет, — ответил я. — Ну, а потом рация же у нас есть, свяжемся с кем надо, ну и, короче, план надо новый думать, потому что тот провалился.

Да уж, в чём в чём, а в составлении планов у меня как-то не срастается с этим, иначе не скажешь. Но вообще, то что мы главаря базарных захватили, это давало нам какой-никакой оперативный простор. Иначе…

Да, на самом деле повезло, очень крупно повезло.

— Ну что, пацаны, хватайте его и потащили, — сказал Рис.

Гречка и Пшёнка встали по разные стороны от Жирного. Им пришлось приложить большие усилия для того, чтобы поднять его на ноги. Сам главарь базарных молчал, только злобно смотрел на нас, косился по сторонам, но он больше ни на что теперь не способен. Дырявый ведь, правда не в том смысле, как они привыкли употреблять это слово. Хотя то, что он пидор, в этом сомнения нет никаких.

Потащили они его в сторону дома, где мы укрылись. Ну, по лестнице транспортировать эту тушу не было вообще никаких вариантов, так что просто вскрыли дверь на первом этаже, затолкали его в квартиру. Да, там мы и оставили.

Рис посмотрел на меня и сказал:

— Ему помощь оказать надо.

— В смысле? — не понял я. — На этого пидора ещё и медикаменты переводить? Да пошёл он на хрен вообще.

— Надо, — сказал спецназовец. — Хотя бы для того, чтобы он какое-то время прожил, а не сразу от кровопотери помер, потому что иначе беда может быть. Он ведь нам пригодится, базарные всё, что он скажет, сделают, а если груз ещё у них, отдадут. Никуда не денутся, отдадут.

Я подумал немного, но в общем-то он прав. Правда, какую помощь я ему мог оказать кроме перевязки, я не знал. Ничего серьёзного сделать не смогу, да и не проведу же я ему тут операцию. Там же пулевые ранения, надо иссекать всё, мёртвые ткани выскабливать. Так и положено — иссекать в пределах живых тканей. Секе-то смог помочь, но у него там пистолетная пулька была, а этому я из автомата выстрелил.

— Хорошо, — сказал я. — Только пусть кто-нибудь останется, чтобы этот тут придурок не дёргался.

— Гречка, ты останешься? — сказал командир.

Тот только кивнул. Похоже, что был серьезно настроен.

— Давай, сейчас его подштопай немного, или что там делать будешь, а потом мы спустимся и допросим его уже хорошенько, — сказал Рис.

— Лады, — сказал я.

— И да, Адик приходил, в бункер тебя звал, — добавил он. — Но ты же не вернулся ещё.

— Да, мы и думали, что ты уже не вернёшься, — проговорил Гречка.

— Ну вот, как, — сказал я. — А я всё-таки взял и пришёл.

Ну, в общем-то, в том, что меня никто не ждал, ничего удивительного не было, потому что как бойца меня спецназовцы всерьез не воспринимали. Они-то все профи матёрые, а я кто такой?

Да просто парень, которому удалось добыть автомат. А сейчас… Нет, не могу сказать, что у меня душа в небо воспарила или что-то такое, потому что, как ни крути, но я понимал, что мне просто чертовски повезло. Что если бы они не вошли в здание или если бы заряд не сработал, меня бы там на месте убили. А так получилось, что выжил, да ещё и задачу выполнил, пусть её передо мной никто и не ставил.

Я стащил со спины рюкзак, бросил его на пол, достал из него медицинский набор, в том числе и ножницы, и принялся разрезать его розовый костюм. Под ним водолазка. Что ж, раны промою, запихаю внутрь гемостатическую губку да перевяжу. Может, засыплю чем-нибудь. Антимикробным средством типа стрептоцида или сразу уж антибиотиком прямо из флакона, и пусть организм сам справляется. Да и не умею я операции проводить.

Остаётся заняться делом. Значит, сегодня буду не только калечить и убивать, но и лечить. Для разнообразия это, наверное, даже неплохо, вспомнить, что у меня когда-то и такая профессия была.

Глава 20

Когда я закончил с тем, чтобы обрабатывать раны Жирного, то поднялся наверх. Гречка остался охранять пленное. Держали его по-прежнему связанным, на этот раз пеленали и по рукам, и по ногам всё тем же сантехническим скотчем. Так что выбраться он не смог бы при всём желании. Да и… Разве от спецназовцев куда-то убежишь?

Вот я и думаю — повезло, что это не я у них в плену.

Поднялся наверх. Там расположилась группа Риса. Кого-то, естественно, не было — кто-то на постах, ещё один наверняка на снайперской позиции. Моих — ни Адика, ни Быка, ни остальных — здесь тоже не было. Похоже, что они в бункере.

Рис посмотрел на меня, потом на остальных. В руках у него был коммуникатор, и я заметил, что на нём открыта карта Пскова. Явно со спутника. Кстати говоря, модуль навигации там, судя по всему, тоже работал. Значит, этот коммуникатор им сбросили уже после электромагнитного удара.

— Ну? — спросил я. — И что делать будем?

Рис выдохнул, посмотрел на меня, после чего сказал:

— Ну… То, что ты парней Заводских привалил — это, конечно, хорошо. Как и то, что Жирного в плен взял. А вот насчёт того, что дальше делать… Если он договорился с ними, если груз уже передали…

— Так пойдём спросим, — предложил я, пожав плечами. — Он же здесь, внизу. Спустимся и спросим.

— Сперва надо подумать о том, чем спрашивать. Просто если груз передали, то всё — он для нас потерян. Нам-то делать вообще ничего.

— А вы с ними на ножах, типа? — спросил я.

— Вообще мы только что десяток человек из них привалили, — сказал спецназовец. — Да и ты потом сколько ещё их там было?

— Ну, где-то восемь, — ответил я.

— Так что… У нас и раньше отношения с ними были напряжённые. А уж теперь так нам вообще их базу только штурмом брать. А мне как-то что-то не очень этого хочется. Вопрос только в том, что они сами с этим грузом делать планировали. Возможно, что и на прорыв идти, но…

Вот как сложно у них всё. А вроде и те, и те — русские солдаты. А какой-то ерундой занимаются. И вместо того, чтобы объединиться и все вместе дать отпор оккупантам… Странное ощущение.

Но всё-таки они ведь сейчас не в обычных войсках, не на линии фронта, а в осаждённом городе. Так что тут естественно, что между собой перессорились. Да хотя бы из-за ресурсов, взять их. Всё-таки человеческий социум в условиях ограниченных ресурсов работает строго определённым образом. Возникает конкуренция. И в ходе этой конкуренции сильные особи выживают, занимая доминирующую позицию. Слабые особи гибнут.

Надо же, как я заговорил. Забавно. Интересно — к какому виду я бы себя сам причислил? К сильным или к слабым? Сперва вроде бы по помойкам шарился, да в подвале прятался, а теперь вот как людей валю налево и направо.

Впрочем, это сильным меня, как мне кажется, не делает. Наверное, сильным может сделать только принадлежность к стае. И вот теперь эта стая вроде как у меня есть, хотя для них я на самом деле совершенно левый человек.

— Ну, может, он не передал им груз? — пожал плечами я. — Это Жирный же. Если у него есть козыри, сбрасывать их будет только в самом крайнем случае. Так что… хули сиськи мять — пошли да спросим у него.

Рис вздохнул. Нажал на какую-то кнопку на коммуникаторе, погасив экран. После чего сунул его в карман, поднялся и сказал:

— Ну, пошли.

Мы вместе двинулись вниз. По дороге он спросил:

— Тебя видел кто-нибудь?

— Нет, — ответил я.

— Ты уверен? — снова спросил он.

— Уверен. Там живых не осталось. Они всей группой вошли внутрь, я взорвал бомбу — или что там было. Здание сложилось. Эти снаружи были — встали, начали из-под пыли вылезать, я их пострелял. Всех. Если только в окрестностях кто-то ещё был.

— Вот в этом-то и проблема, — сказал Рис. — Не могли они все вместе туда пойти. Наверняка кто-то в окрестностях был.

— А почему тогда он меня не убил? Я же один был. Да по сторонам не смотрел особо, если честно. Я же этим вашим спецназовским штукам не обучен. Так что вполне могли бы и меня там положить с остальными за компанию. Если уж им Жирный был так нужен.

— Да, вот это вопрос… — Рис выдохнул. — Большой вопрос.

Тем временем мы спустились по лестнице, вошли в квартиру, в которой оставили Жирного. Гречка был там. Стоял, кстати — не сидел и не лежал на диване. Похоже, что сохранял бдительность. Ему же наверняка на посту стоять привычно.

А вот Жирный уже более-менее пришёл в себя. Лежал связанный. Я, кстати, заметил, что рот ему тоже заклеили. Хотя когда я уходил, этого ещё не было. Похоже, что он болтать пытался. Вот спецназовец эту проблему самым простым и прямым способом…

Хотя, в

Жирный посмотрел на нас. Рис подошёл к нему, сорвал с губ скотч. Резко так дёрнул. Но Жирный удержался, не заорал. Да и всё-таки я ему вторую дозу вколол, когда мы операцию проводили, если это так можно назвать. Больше не буду — сердце может остановиться. Несмотря на то, что максимальная доза синт-морфина гораздо выше, чем у других лекарств.

Он посмотрел на нас. Сперва на Риса, потом на меня. Откашлялся и вдруг попросил:

— Попить дайте.

Рис, к моему удивлению, повернулся ко мне. Я только развёл руками. У меня была бутылка воды в рюкзаке, но он же наверху остался.

Гречка неожиданно для меня снял с пояса флягу и протянул командиру. Тот открыл её, приподнял голову Жирного и дал ему сделать несколько глотков. После чего завернул флягу.

— А теперь скажи мне, — обратился он к главарю базарных. — Ты как с заводскими договорился?

— После того как понял, что вы меня кинули, — сказал он, — так и на связь с ними вышел. У нас раньше дела были. Рассказал им про груз этот, они, как выяснилось, знают, что там. Ну и естественно, — добавил он. — Попросили о помощи.

— Ты груз им уже передал? — спросил Рис.

Жирный помолчал несколько секунд. Он понимал, что от этого ответа зависит его жизнь. Если груза у него нет, то он нам больше не интересен, и, скорее всего, мы вздёрнем его на ближайшем фонаре. Если, конечно, столб выдержит вес такой туши.

А вот если груз у него — то есть варианты прожить сколько-то ещё. Вряд ли долго, но тут как. Шпион литовский, которого мы допрашивали на блокпосту, говорил: всегда есть вариант сбежать, есть вариант, что тебя освободят. Короче, можно просто удачливым парнем оказаться. Что угодно ведь может случиться.

— У меня груз, — сказал он. — На базаре.

— Точно? — спросил Рис. — Мы же проверим. Найдём способ проверить.

— Не вру. Слово пацана, — сказал Жирный.

И я чуть не расхохотался в голос. И этот барыга будет что-то говорить о слове пацана? Человек, который нас всех продал? Да он смеётся, что ли?

Но всё-таки удержался. Смеяться не стал — не надо этого делать во время допроса. Тем более такого серьёзного.

— И теперь скажи мне, как этот груз нам достать? — спросил Рис.

— Отведите меня туда. Груз отдам. Денег сверху насыплю, — он посмотрел на меня и добавил. — Девчонку вашу тоже получите.

Да. Надька точно. Она ведь до сих пор у бандитов. А ведь по-хорошему надо её всё-таки освободить. Не знаю, как она воспримет информацию о том, что Секи больше нет, но, наверное, это был бы способ почтить его память. Тем более что умер-то он из-за меня, а не из-за кого-то другого.

— Пиздит, — сказал я.

— Да ясное дело, что пиздит, — ответил Рис. — Не, Жирный, никуда мы тебя не отпустим и никуда мы тебя не поведём. Тут посидишь. Груз у нас будет — тогда будем думать, что с тобой делать.

— Но пока что есть у меня идея, — сказал я.

Рис повернулся ко мне:

— Что за идея?

— Скажем, вот он свяжется со своими на базаре. Скажет, что всё нормально. Что груз — вторая часть — уже у заводских. И что надо первую часть передать. Вместо заводских туда пойдём мы. И заберём груз.

— Не поверят, — сказал Жирный. — Вам точно не поверят.

— Ну так ты убедительным будь, — сказал я. — И скажем, что отдать груз надо, допустим, человеку, который придёт с твоим золотым ТТ. Почему бы и нет? — Я усмехнулся. — Ты ведь этот золотой ТТ кому попало точно не дашь. Твой пистолет. Тебе же нравится.

Рис подумал немного. На самом деле это была такая же сумасбродная идея, как попытаться отдать взрывчатку вместо груза людям Жирного, а потом взорвать базар. Но всё-таки, наверное, какое-то рациональное звено в ней было. Да и других вариантов у нас, в общем-то, не было.

Теперь только штурмовать. А там… под сотню — ну не бойцов, конечно, в сравнении со спецназовцами Риса. Бойцами их назвать трудно. Но людей, способных держать автомат и стрелять.

А тебе, в общем-то, без разницы будет, кто тебя пристрелил — тренированный боец или обычный мужик, который оружие взял в руки впервые в жизни.

Жирный подумал немного, после чего кивнул и сказал:

— Ладно, я согласен. Только слово дай мне, что в живых оставишь.

Рис посмотрел на него, на секунду закрыл глаза, после чего кивнул и сказал:

— Да, слово даю.

Было видно, что главарь базарных не очень-то сильно ему поверил. Однако выбора у него не было вообще никакого — только соглашаться.

— Так что, потащили мы его? — спросил Гречка

— Да, — кивнул Рис. — В бункер пойдем.

Гречка разрезал скотч у него на ногах, после чего повели наружу. Рация эта большая находилась в бункере, и если откуда и связываться с Базаром, то только оттуда.

Понесли. Точнее, провели. Переступал он тяжело, но лекарство пока действовало, так что держался на ногах и не падал.

Скоро дошли до входа. Я постучал в большую металлическую дверь, и она практически сразу же открылась. За ней был Бык с тем самым РПД в руках. Они, по-видимому, решили, что если уж оборонять бункер, то наверху надо ставить что-то самое тяжёлое.

Правда это небольшое помещение, для обороны не подходило. Можно же было пару гранат внутрь забросить? Или долбануть в стену чем-нибудь взрывоопасным, тем же РПГ — и здание просто сложится. С другой стороны, если бы оно сложилось, то как потом внутрь проходить?

— О, — сказал Бык, увидев меня. — Ты пришёл?

А потом посмотрел на Жирного, который был весь в крови, связан по рукам. Да ещё и шишка

— А этот-то как здесь оказался? — спросил он.

— Да так, — ответил я. — Исторически сложился. Нам рация нужна.

— Да проходите, конечно, — он отошёл в сторону. — Там ещё остальные с тобой поговорить хотят.

— По поводу? — спросил я.

— А по поводу того, кто после Секи старшим будет.

Ну да, они же говорили, что есть варианты, что старшим стану я. Хотя я, конечно, сомневался, что большинство примет моё главенство. С другой стороны — а кто ещё? Бека-то нет, а Фрай сам по себе.

Мы спустились вниз, и я увидел отдельную кучку парней. Фрай и его люди, которые стояли все вместе со своим главарём. Он посмотрел на меня и спросил:

— Правда, что сказали? Что Секи нет больше?

Я только кивнул.

Фрай прошипел что-то сквозь зубы. Они ведь были близки в своё время — главарь «школьников» как-то помог ему. Я так понимаю, там было что-то важное. Потом он увидел Жирного. Как-то выказывать своё удивление не стал, просто посмотрел на меня и спросил:

— Это ты его взял?

— Да, — только и оставалось тянуть мне.

— Хочешь груз с его помощью достать?

— Да, — снова тянул я.

— Добро, — выдохнул Фрай.

Потом махнул рукой, типа подходи поближе. Мне не осталось ничего другого, кроме как послушаться и подойти. Он шепнул мне на ухо:

— Бек в отдельной комнате сидит, но кто-то уже поговаривать начинает о том, что его отпустить надо. Остальные, в принципе, готовы за тебя встать. Но с этим упырём разбираться надо.

— Разберёмся, — кивнул я. — Рация там же, где была, в кабинете у Секи?

— Да, — ответил Фрай.

Я махнул рукой спецназовцам, и все вместе мы двинулись в сторону этого кабинета.

Дверь оказалась не заперта. Я вошёл, огляделся по сторонам. Вот никакой индивидуальности, как в кабинете у Жирного, где все было колоритным, тут не было. Просто кабинет и кабинет — рабочий такой.

Но мне почему-то горько стало из-за того, что хозяин его больше сюда не вернется. Хотя с тех пор, как мы в этот бункер пришли, Сека себя не очень хорошо показал. Всё-таки то, что он решил голову в песок спрятать и ничего не делать — нет, мне это не нравилось. Но, с другой стороны, может быть, так для него и лучше было бы. Ведь теперь он мёртв. И умер он из-за меня.

Хотя, с учётом того, что я узнал от шпиона, ничем хорошим ни для кого из нас это бы не обернулось.

Я подошёл к рации, щёлкнул переключателем, на котором было написано «power on — power off». И это, в общем-то, единственное, что я мог сделать — только включить рацию. Больше ни в чём я не разбирался.

Рис и Гречка тем временем завели в помещение Жирного, усадили на стул, который скрипнул под его весом. Он вовсе не был рассчитан на такую тушу.

— Ну давай, — сказал Рис. — Какие частоты?

Жирный посмотрел на меня, потом на остальных и назвал частоты. Что-то там подкрутил Рис, что-то настроил, и главарь базарных проговорил:

— Базар, приём. Вызывает Жирный.

И сквозь шипение сразу послышался голос:

— Да, старшой, старшой, я на связи, слушаю тебя.

Я почему-то представил, как радист там сидел, курил, может быть даже пиво пил, а тут услышал знакомый голос и подорвался.

— Авенирыча позови, — проговорил Жирный.

— Что случилось? Почему на связь не выходили?

— Да зови, говорю!

Жирный явно сорвался. Обстановка вовсе не предрасполагала к спокойному разговору, он был на взводе, да и то, что ему нужно было сделать… Подозреваю, что он не верил в наши обещания.

Прошло, наверное, минуты три-четыре, когда сквозь рацию послышался знакомый, пусть и искажённый помехами, голос того самого.

— Авенирыч здесь, Жирный. Слушаю тебя.

— Так, — проговорил Жирный. — Сегодня ночью к вам Рама придёт. Ты его знаешь, это тот ушлый татарин, который лекарства приносил в прошлый раз. С ним люди будут, эти парни заводских. Он покажет мой тэтэшник, ну ты помнишь его. Как слышно? Приём.

Он отпустил кнопку, и с той стороны, из динамика послышалось:

— Понял тебя верно. Придёт Рама с заводскими. Что нужно-то? Зачем он придёт?

Жирный снова заговорил:

— Отдадите им груз. Весь. Все три контейнера. Как понял, прием?

Снова отпустил кнопку. С той стороны послышалось:

— Передать груз, принял. Как всё прошло-то? Получилось? Приём.

Жирный посмотрел на меня, потом на Риса. Снова нажал на кнопку и сказал:

— Всё хорошо. Груз уже у заводских. Так что скоро будем эвакуироваться. Готовь там постепенно наших. Ну давай так, чтобы наружу это не вышло. Сам знаешь, всех взять мы не сможем. Как принял?

В общем-то эти «приёмы» и прочее мне надоели, разговор пошёл дальше. Жирный уверил Авенирыча, которого, очевидно, оставил главным после себя, что всё нормально. Что ему пока лучше побыть на базе у военных и что возвращаться в Базар он не собирается. А когда им выходить и всё остальное — он скажет позже.

Не знаю, поверил Авенирыч или нет, но ничего похожего на пароль или на какой-нибудь сигнал об опасности в их разговоре не было. Я старался внимательно слушать — был научен всякими шпионскими детективами. О том, как цветок ставят на балкон, и это значит, что явка запалена и что приходить туда больше нельзя.

— Ну всё, — проговорил я и выключил связь, когда разговор закончился. — Жребий брошен, пацаны. Значит, я иду. Кто ещё со мной?

Рис посмотрел на Гречку и сказал:

— Подберём команду. Там же ещё и ящики тащить придётся. Твои не пойдут — их знают. Так что только мои двинут.

— Они меня знают, — заметил я.

— Они про тебя знают. Если уж Жирный на тебя отправил, значит, всё нормально.

Ну да. Жирный же наверняка сказал Авенырычу, что я теперь его шпион, когда «завербовал» меня у себя на базаре. Про то, что там случилось дальше, он, в общем-то, и не мог знать. Мы же всех перевалили, кто с нами за той красной фурой ходил.

— Этого где-нибудь в бункере пока запрём, — сказал Рис. — Отсюда сбежать сложнее будет. А сами пойдёмте готовиться. Все, пошли.

Мы вышли из кабинета. Я посмотрел на

Но если груз добудем, то постараюсь их всех на базу военных отвести, а потом всех вместе из города вывезти, если получится.

— Парни, — сказал я.

Надо было обратиться к остальным, но только вот речь толкать о том, что я теперь старший и всё такое, я был, откровенно говоря, не готов.

— Парни, — повторил я. — Мы пойдём на Базар, груз заберём. Вернёмся — обговорим всё остальное. Попытаюсь нас всех вывести. Если получится.

— А Сека правда умер? — спросил кто-то из толпы.

— Да, — сказал я. — Так вышло. Но, я вам говорю: если получится груз достать, то я вас выведу из города. Всех уведу. Хватит нам. Хватит с нас этой войны.

Глава 21

Ночью мы двинулись в сторону Базара — я и спецназовцы. Достаточно большой группой пошли, вообще все, кроме Риса. Тот остался на базе, не знаю почему, но почему-то принял такое решение.

Шли налегке, потому что предполагалось ещё тащить эти чёртовы ящики. Я даже рюкзака не взял, только поясную сумку. И на этот раз в кобуре у меня был тот самый золотой ТТ, который я должен был показать на входе, чтобы мне отдали ящики.

Мысль о том, что этот груз придётся тащить ещё и до берега… Да мало того что до берега — до железнодорожного моста, где у военных были организованы переправы, — не давала мне покоя.

Ну, с другой стороны, мне этим вряд ли придётся заниматься, потому что я планировал слинять — отправиться к своим в бункер. И там уже поговорить с ними, возможно пообщаться с Рисом насчёт того, чтобы мы все отправились к военным. Взять с собой какой-никакой еды, благо запасов там ещё хватало, да пойти.

Вопрос в том, что скажет Платон, если я приведу с собой кучу гражданских. Он ведь может заартачиться и не согласиться разместить нас. А в моих планах было вывести из города как можно больше людей. Всех, кого получится.

Сегодня я не выпил своих таблеток. Они у меня банальнейшим образом закончились. О возможности поискать их где-то не было и речи — просто не было времени. Я думал зайти на Базар, к той мерзкой армянке, и купить у неё что-нибудь. Благо у меня было достаточно денег — и свои сбережения, и эти два миллиона, которые я забрал у Жирного. Этого более чем хватит на покупку препаратов. Лишь бы они там оказались.

Вот в этом-то и проблема: особо они никого не интересуют ни в качестве препаратов для кайфа, ни в качестве лекарства. Даже женским противозачаточным можно было найти применение, а этим — нет. Потому что если обычный человек примет их, если у него не будет характерных для наших заболеваний нарушений нейрохимии, то он просто превратится в овощ. Есть такая штука — нейролептический синдром.

Скоро мы добрались до места. Остановились за ближайшим домом.

Базар выглядел спокойно, как обычно. Но я всё-таки решил, что стоит сперва немного понаблюдать за ним, посмотреть, не подготовили ли там засаду, или там уже нас ждут люди Заводских.

Но, в общем-то, как оказалось — нет. Всё было в порядке. Те же самые базарные, с тем же самым столом, где они собирали оружие у посетителей, а потом выдавали его обратно.

Я посмотрел на Гречку — он был сегодня старшим в нашей группе. Кивнул ему, мол, пошли. И мы двинулись всей толпой. Все в гражданском, хотя вооружены до зубов, так что это не могло не насторожить охрану.

Когда мы подошли ближе, охранник — незнакомый мне парень — спохватился и направил в нашу сторону оружие. Я только махнул ему рукой — мол, всё в порядке. Однако пока мы не подошли, он так и продолжал целиться в нас.

— Я от Жирного пришёл, — сказал я. — Вас Авенирыч предупредить должен был по поводу того, что я влезу. Говорил он что-то или нет?

Он посмотрел на меня. На секунду в его лице мелькнуло узнавание. Всё-таки я ведь достаточно много времени провёл на Базаре и успел примелькаться.

— Рама, что ли? — спросил он.

Я повернулся так, чтобы можно было разглядеть золотой ТТ у меня в кобуре.

— Вот, — сказал я. — Жирный дал. Сказал, что с ним вы нас пропустите.

Он кивнул:

— Доставай.

Я вытащил пистолет — покрытый золотом, с двумя голыми бабами на щёчке рукоятки — и протянул ему. Он осмотрел его внимательно, покрутил, после чего передал мне обратно.

— Сдавайте оружие тогда.

— Ты прикалываешься, что ли? — спросил я. — Ты это как себе представляешь?

— Правила, так-то, для всех общие.

— Да какие, на хрен, правила, — сказал я. — Ты знаешь, о чём говоришь вообще? Ты понимаешь, что тут в любой момент явиться может кто угодно? Школьники, ещё кто-то, вояки с того берега. Этот груз нужно вывести как можно быстрее. Так что давай, освобождай дорогу. Мы заходим.

Он насупился, но ничего не сказал. Похоже, что понял: я не то чтобы прав, но в достаточном авторитете, чтобы на него давить.

Он всё-таки отошёл. Жестом показал отойти другим. Я вошёл в помещение, за мной двинулись все остальные.

Да, при желании, если бы мы хотели, мы бы, наверное, могли зачистить весь Базар. Ведь проблема не в том, чтобы убить всех — и Жирного, и остальных — а в том, чтобы проникнуть внутрь. А охрана здесь была организована: и пулемёты стояли, и вообще… Даже к зданию просто подойти — не дай бог.

Но вот мы внутри, только вот, увы, мы сейчас не с этой целью. Нам бы наоборот — не спалиться, тихо и спокойно собрать груз, а потом отправиться восвояси. В этом весь план.

Когда мы вошли и поднялись на второй этаж, где находились все эти торговые точки, люди стали оглядываться на нас с удивлением. Никто не ожидал, что войдёт вооружённая группа. Нет, может быть, военные раньше сюда и входили с оружием, но только мы-то были одеты по-гражданке, все.

Я осмотрелся в поисках ближайшего охранника и сразу же увидел его — здоровый такой, коренастый, в спортивном костюме и с повязкой на руке, типа дружинник.

Я двинулся к нему, махнул рукой.

— Авенирыч где? — спросил я.

Я показал ему золотой ТТ в своей кобуре. Это уже чем-то типа пропуска стало. Идея, на самом деле, гораздо более достоверная, чем если бы Жирный мне какой-нибудь пропуск выписал. Вряд ли кто знает его подпись, а вот пистолет его знают все.

— Нужен он мне. Жирный послал, — сказал я.

Он хмыкнул, но возражать не стал. Махнул рукой в дальнюю часть.

— Вон туда идите. Там он, как обычно, в кабинете своём.

И мы всей группой двинулись туда.

Я вошёл в кабинет без стука и сразу же увидел Авенирыча, который сидел за столом. Наши глаза на секунду встретились. Он хмыкнул.

— Да уж, ушлый ты парень, татарин, — сказал он. — Ну что, за грузом пришёл?

Я только кивнул. Потом показал на золотой ТТ, который всё так же висел в кобуре.

— Жирный отправил, — сказал я. — Говорит, что груз надо к заводским перетащить. Они уже вторую половину забрали. Всё с ним нормально.

— Вот как? — спросил он. — А что ты скажешь по поводу того, что здание сложилось потом? Наши же были там, смотрели, что и как.

— Я, блядь, понятия не имею, — сказал я.

Хотя внутри меня всё похолодело. Ну да, факт того, что он отправит кого-нибудь посмотреть, что там произошло, увидит сложенное здание и трупы своих, как-то прошёл у меня мимо головы. Если честно, я такого не ожидал. К тому же Жирный говорил, что он велел всем оборону держать, из Базара не высовываться, потому что опасался, что мы в любой момент можем прийти.

— Я не в курсе, если честно, — только и оставалось мне покачать головой. — Жирный приказал. Я пришёл за грузом. Я просто курьер. И всё остальное ко мне никакого касательства не имеет.

Он посмотрел на меня, хмыкнул, сделал шаг в мою сторону. После чего я услышал щелчок взводимого курка и увидел в его руке пистолет.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как отреагировать. Я изо всех сил пнул его по яйцам, прямо между ног. Да так, что он застонал, не выдержал, рухнул на колени, схватился за причинное место. Пистолет выпал у него из руки.

А я уже выхватил свой золотой ТТ, схватил его и прижал к шее.

— Значит так, — сказал я. — Либо ты груз нам отдаёшь, либо я прямо сейчас тебя кончаю. Мне насрать, что там дальше будет. Мне насрать. Если надо будет — мы и с боем отсюда пробьёмся. Но если хочешь жить — сделаешь то, что я скажу.

Он только прохрипел в ответ что-то нечленораздельное. Всё-таки стукнул я его сильно, и говорить сейчас ему было тяжело.

Я обошёл его, резким движением поднял на ноги, толкнул вперёд. Одновременно с этим ткнул ТТ-шником в спину — ощутимо так, чтобы больно было.

Проблема была только в том, что патрона в стволе не было. Да и в целом этот ТТ без самовзвода. Так что выстрелить я не смог бы при всём желании.

Вот в такой идиотской ситуации я оказался: взял непривычное оружие и вот…

— Всё, пошёл, пошёл, — процедил я сквозь зубы, стараясь, тем не менее, не подавать вида, что что-то не так. — Давай наружу.

Я выволок его из кабинета. Нас встретили удивлённые взгляды — и моих парней, и пары охранников Жирного, которые тут были. Но спецназовцы поняли всё сразу. Схватились за оружие, вскинулись в разные стороны.

— Оружие на землю! — крикнул Гречка одному из людей Жирного, который схватился за дробовик, висевший у него на груди. — Быстро! До трёх считаю!

Парень посмотрел на Авенирыча. Но тот ничего вразумительного сказать не мог — так и стоял с вытаращенными глазами.

Потом он осмотрел наших и понял, что всё, что ему останется — это геройски умереть, если он всё-таки решится открыть огонь. И положил дробовик на землю.

Я переглянулся с Гречкой, после чего прошипел на ухо Авенирычу:

— Где, сука, груз? Где груз, мать твою?

— В подвале… — кое-как прохрипел он сквозь зубы. — В подвале тут. Идти недалеко. Вниз по эскалатору и дальше.

Вот так ситуация обернулась.

Единственное, что меня заботило в тот момент — как бы это ни было удивительно — это не то, что нас могут сейчас принять и расстрелять. Не то, что нам придётся пробиваться с боем.

Меня заботило то, что у меня не получится купить свои таблетки.

Меня уже буквально трясло. Руки ходуном ходили, и периодически накатывала беспричинная тревога. Вот и сейчас сердце моё бешено колотилось. Но мне оставалось только действовать на кураже, потому что другого варианта не было. Иначе нас просто убьют.

Мы двинулись в сторону лестницы эскалатора. Я продолжал толкать перед собой Авенирыча, периодически подбадривая его тычками ствола ТТ-шника в спину.

Я хорошо знал анатомию. Прекрасно знал, где у человека находится сердце. Вот в ту область, так сказать, его проекции и бил. Но ситуация всё равно была глупой — выстрелить-то я не смогу при всём желании.

Люди Жирного следовали за нами. За оружие никто не хватался — они понимали, что происходит.

А вот обычные посетители расходились в разные стороны, как будто им не хотелось быть свидетелями того, что произойдёт. Ну, это у нас в крови: свидетели в случае каких-нибудь ситуаций очень быстро разбегаются и исчезают.

Хотя бывает и другая категория людей — те, кто любое происшествие начинают срочно снимать на камеру смартфона. Наверное, сейчас такие нашлись бы. Но, увы, рабочих смартфонов в городе нет.

Мы дошли до лестницы.

Гречка посмотрел на меня, потом на остальных и сказал:

— Пшенка, мы с тобой спускаемся первыми. Потом ты, Рама, с этим. А остальные ждут.

Они двинулись вниз по эскалатору, продолжая держать автоматы на изготовку.

Внизу нас уже встречали. Там была группа людей, но не так много. Все при оружии.

— Оружие на землю! — заорал Гречка. — Быстро, блядь, быстро!

Я тоже пошёл вниз по эскалатору. Вести Авенирыча так было гораздо сложнее, чем по ровному полу. Он всё норовил споткнуться и упасть, и мне приходилось буквально удерживать его.

Мы спустились по лестнице, за нами — остальные. И скоро мы были на первом этаже.

Люди Жирного окружили нас со всех сторон. Среди них были и обычные покупатели, и эти — без оружия.

Но пока в нас никто не целился. Зато спецназовцы целились во всех остальных. Я думаю, стоит кому-то дёрнуться — и начнётся резня. И местные это прекрасно понимали, поэтому не дергались.

— Куда дальше? — спросил я, в очередной раз ткнув Авенирыча в спину ТТшником.

— Туда, — сказал он. — За эскалатор.

— Тогда веди, хули ты.

И он пошёл. Медленно похромал, потому что идти ему нормально всё ещё было тяжело после моего удара по яйцам.

Мы двинулись в ту сторону. Спецназ — за нами. Местные оставались в стороне.

Обошли эскалатор, потом по коридору, в котором снова были люди. Прошли в какое-то помещение, где была ещё одна лестница, которая вела вниз — очевидно, на подземную парковку или просто в подвал. Но, судя по тому, что это был не эскалатор, а просто лестница, скорее всего, обычный подвал.

Гречка снова пошёл первым. За ним — я с Авенирычем, следом остальные.

При этом Пшенка и ещё один парень остались наверху, контролируя дверь, ведущую в это помещение. Но пока войти в неё вроде как никто и не пытался.

Мы спустились. Подвал оказался местом, где базарные держали товар. Всюду валялись какие-то коробки, ящики, к стенам были грубо прибиты целые стеллажи, на которых стояли коробки консервов, кассеты с бутылками воды, газировка.

Опять же, напоминало мне это больше всего наш же склад в бункере, где хранилась контрабандная еда. Но помещение оказалось достаточно большим — коридор шел почти через весь этаж, насколько хватало глаз.

— Куда дальше? — спросил я.

— Туда.

Я чувствовал, как моё сердце бешено колотится. По мере того, как мы продвигались согласно указаниям пленного, мне становилось все холоднее. И я не понимал: это действительно температура падает в помещении или просто психосоматика, просто организм так реагирует на опасность.

Авенирыч подвёл нас к двери, я кивнул Гречке, мол, открывай. Тот потянул её на себя, и изнутри дохнуло холодом.

Я заставил Авенирыча войти туда, осмотрелся. Пахло сырым мясом, а вокруг валялись грубо нарубленные куски льда, и стены были обиты утеплителем — стекловатой какой-то или минеральной ватой, черт знает, чем они вообще отличаются.

Понятно. Это, значит, тот самый ледник, который они организовали. Здесь у них мясо хранилось и то, что может испортиться.

Но нужных нам ящиков нигде не было. Да и зачем их хранить в холодном помещении?

— Ну и куда? — спросил я у Авенирыча.

— Туда, — сказал он. — Следующая дверь.

Гречка двинулся к ней, продолжая удерживать в руках автомат. Он потянул на себя створку.

И в этот момент пленный резко рванулся, ударил меня в грудь локтем. Может быть, это и имело бы какой-нибудь смысл, если б на мне не было бронежилета с пластиной, которая находилась именно там, куда он попытался долбануть. А так вышло только так, что он отбил себе локоть.

Я попытался обхватить его покрепче, удержать одной рукой, а он закричал:

— Валите их!

И в этот момент Гречка дважды выстрелил. Глушеный автомат в его руках дважды коротко хлопнул, потом послышался вскрик и звуки падающих на землю тел. Дальше — еще один выстрел.

А Авенирыч всё-таки смог вырваться из моей хватки, сделал шаг вперёд, собираясь наброситься на Гречку со спины.

И я сделал единственное, что мне пришло в голову: дёрнул затвор этого золотого ТТ, навёл ствол ему в затылок и нажал на спуск.

Грохот здесь, в подвале, оказался тише, чем я ожидал. Возможно, именно потому, что стены были обиты утеплителем, который поглотил большую часть звука.

Тело свалилось на пол, заливая его кровью из простреленной головы. Гречка обернулся на меня, кивнул, мол, все в порядке.

Я же посмотрел на ТТшник в своей руке, больше с недоумением, потому что никогда таким оружием не пользовался. Как его на предохранитель-то поставить? Я понятия не имею. И в кобуру со взведенным курком тоже лучше не вкладывать, если я не хочу, ногу прострелить себе.

Не придумал ничего лучше, чем просто положить его на землю, наклонился, бросать не стал. Взялся за автомат.

Гречка был уже внутри, в следующем помещении, я вошел за ним и увидел двоих людей, которые лежали на полу. Стол, на котором стояло пару бутылок пива и какая-то закуска, стулья. И те три самые ящика, за которыми мы пришли. Тех самых защищенных контейнеров с военным грузом.

— Ну что ж, — сказал Гречка, посмотрев на меня. — Сюда мы пришли, ящики нашли. А выбираться теперь как будем?

Я не знал, что ему ответить на это.

Глава 22

Сверху послышались короткие очереди. Сперва одна, следом вторая. Там тоже началось. Мы с Гречкой переглянулись, он осмотрел меня оценивающе, на автомат мой глянул, а там было на что посмотреть. Калашников, да еще и в обвесе весь, пусть он на самом деле и американский, но этого-то не знал. Плитник опять же забугорный.

Я, наверное, выглядел как боец, но бойцом при этом не был совершенно. Хотя он мог об этом не знать, я ведь все-таки перебил тех людей, что были с Жирным, да еще и его самого живьем притащил.

Но все-таки он принял решение.

— Ты, ты, ты, — сказал он, и добавил. — И ты, Рама. Давайте за ящики, и валим отсюда уже.

Валить. Да, свалить нам определенно так просто не дадут, наверху слышали выстрел, а заложника у нас больше нет. Вот и сцепились они уже.

Я в общем-то был даже рад, что мне не придется стрелять, а я буду тащить ящик. Оставалось надеяться, что меня прикроют, и я не поймаю случайную пулю. Хотя в голове мелькнула мысль, что может быть так было и бы и лучше, эта кутерьма уже закончится, и я спокойно отправлюсь на тот свет.

Нет, это не моя мысль. Это из-за того, что нет таблеток. Я выживу и выберусь отсюда, и плевать мне на то, сколько еще людей придется убить. Выживу, точно.

Я подхватил ящик, еще трое спецназовцев тоже схватились. Так вышло, что ящики эти мы тащили попарно, благо ручки для переноски на них были с двух сторон. Но я стоял с краю, да еще и с правого, так что правая рука у меня была свободна.

Видел я как-то в фильме, как один такой боец, которого волокли по земле за эвакуировочную петлю на разгрузке, отстреливался,

Ну я и схватился за рукоять. Нет, тяжело, так я не то чтобы стрелять, я даже прицелиться никуда не смогу. А если приклад подмышкой зажать? О прицельной стрельбе, естественно, в таком положении говорить не приходится, но нацелить оружие куда-то в сторону врага и пальнуть я смогу однозначно.

А как перезаряжаться? Одной рукой я точно не смогу, да и никто наверное не умеет.

Тем временем, пока эти мысли мелькали у меня в голове, мы успели вытащить эти ящики из помещения, даже миновали ледник, и оказались в том самом коридоре, по которому всей группой двинулись к лестнице.

Сверху снова послышались выстрелы, потом крики. Позади раздались шаги, и единственное, что я смог сделать — это повернуть голову. Отпустить рукоятку ящика однозначно было равно тому, чтобы уронить его на ногу соседу. А он тяжелый, и вполне может сломать.

Пара бойцов, что замыкали наш строй, выдали несколько очередей в сторону врага. Залязгали затворы, на пол со звоном посыпались гильзы. Я чуть на бег не сорвался, но парни пусть и шли быстро, но размеренно. Особо не торопились.

Скоро мы выскочили на лестницу, а потом и наверх. Двое, что остались там, отстреливались через дверной проем. Пули летели и сюда — местами плитка оказалась разбита, а у одного из спецназовцев в бронежилете была прореха со спины. Но он никаких признаков ранения не выказывал. Похоже, плита остановила.

— Работаем, работаем! — проорал Гречка.

Один из парней высунулся и выдал длинную очередь. У него автомат был без глушителя и звуки выстрелов сильно ударили по ушам. Так, что аж зазвенело. Но он тут же спрятался обратно, и в ответ прилетело еще несколько пуль.

Я посмотрел на Гречку, а тот уже держал в руках две гранаты. Выдернул предохранительное кольцо у одной, у другой, каким-то неуловимым движением сместился вперед и катнул — не бросил, а именно катнул их по полу в одну, а потом в другую сторону.

— Игрушка! — послышался громкий крик с той стороны.

Два взрыва слились воедино, меня ударило по ушам, перед глазами все поплыло. С потолка посыпалась штукатурка — все-таки замкнутое пространство.

А парни уже рванули наружу, и оттуда снова послышались крики.

— Пошли, блядь, пошли, хули ты встал?! — заорали мне, и кто-то ощутимо ткнул меня в спину.

Ну да, я замер что-то, а нам бежать надо, причем бежать быстро.

Кое-как такой вот гусеницей мы протиснулись в проход и оказались снаружи, недалеко от эскалатора. Кругом были трупы — не очень много, но и не мало при этом. Я увидел, как из-за эскалатора кто-то высунулся, вскинул автомат, приклад которого продолжал держать в одной руки и высадил короткую очередь. Ствол не то что не особо подбросило, он наоборот все вперед клюнуть пытался.

Естественно ни в кого я не попал, но враг спрятался. А мы бежали вперед, на этот раз уже серьезно бежали. Я перепрыгнул через одно мертвое тело — какой-то здоровяк, кажется я его раньше видел, и повязка у него на руке такая же, как и у остальных «дружинников» на базаре. И еще один — дед с двустволкой, с торчащей во все стороны бородой. Для завершения образа ему разве что шапки-ушанки со звездой не хватало.

Мы бежали вперед, я и слышал дробный топот ботинок по кафелю. Со всех сторон были слышны выстрелы. Меня что-то клюнуло в спину, но боли я не почувствовал, хотя с шагу сбился, удержался, но все равно едва не упал. Дернув при этом за ручку ящика.

Спецназовец, который бежал рядом, громко выматерился, обложив меня всеми словами, какие только знал. Отвечать я не стал — он же не в курсе, из-за чего именно это произошло.

Мы проскочили эскалатор, и скоро были уже совсем рядом с выходом. Я повернулся и увидел как справа, со стороны «гостиницы», в которой мы останавливались, идут еще трое. Чуть довернул тело, вскинул автомат, и высадил длинную очередь.

На этот раз ствол подбросило. В одного я попал точно: он как бежал, так и рухнул на пол, немного прокатившись по нему. Остальные тоже попадали, но открыли огонь.

Впрочем, через несколько секунд мы уже миновали коридор и выскочили на улицу. Охрана уже лежала тут, оба мертвы. Я огляделся, пересчитал спецназовцев, и к своему удивлению обнаружил, что ни одного мы не потеряли. Хотя вот один, позывного которого я не знал, матерился и затягивал на плече жгут — зацепило. А еще у пары видны прорехи в наружных слоях бронежилета.

— Туда-туда, не стоим, блядь! — заорал Гречка, указав дальше по улицы.

И мы снова побежали. Удалиться успели, наверное, метров на триста по улице, когда за спиной послышались выстрелы, а над нашими головами засвистели пули. Я обернулся и увидел, что из базара выбралась целая толпа — человек тридцать, не меньше, наверное. И они все побежали за нами.

Впрочем, наш командир тут же свернул, и мы побежали за ним. А за углом он остановился, и я увидел, как он вкидывает в трубу подствольного гранатомета, который был прикреплен к его автомату, знакомый острый снаряд ВОГа. Такие я ни разу в жизни не видел, зато видел гранаты, которые из них делали, удаляя переднюю часть и вкручивая самый обычный запал.

Он махнул рукой, мол, все, бегите, бегите, а потом высунулся.

Послышался негромкий хлопок, а следом за ним взрыв. И громкие человеческие крики. А я на ходу обернулся снова, и увидел, как он вставляет в подствольник вторую гранату.

Еще один взрыв, а потом он так резко припустил, что обогнал нас всех. Откуда только силы взялись, мы же на пределе все действуем. Хотя может быть, это я на пределе, а для спецназовцев — это так, легкая прогулка.

Жаль только, что у нас нет, как в компьютерных играх, вертолета для эвакуации. Вот это было бы дело — сел себе, да летишь спокойно, только наушники надеть не забудь. А в ушах, кстати гудит, и слышу я все как через вату, но оклики товарищей воспринимаются четко.

Повернули, пробежали еще сколько-то, и повернули еще раз. Уже все, реку было видно, но до переправы, которую они себе наладили, далеко. Можно, конечно, моей, а точнее отобранной у народа из музыкальной школы, резиновой лодкой. Но тогда возможно придется переправляться

Пробежали мы по ощущениям примерно километр, а потом остановились. Скоро нас догнали и те, что остались, чтобы задержать погоню. Ее, очевидно, не было. Или была, но те, кто пытался нас догнать, уже мертвы.

В голове мелькнула мысль — Надя. Она там так и осталась ведь, мы ее не забрали, только груз, и то едва ноги унесли. А я хотел ее вернуть, потому что мне очень хотелось, чтобы Сека погиб не зря.

Я посмотрел на Гречку, тот стоял, пытаясь отдышаться после забега. Даже для тренированного спецназовка он просто так не прошел, а про меня уж и говорить нечего — я задыхался, сердце колотилось где-то в области шеи, воздух входил в легкие со свистом, а во рту отчетливо ощущался привкус крови.

— Вырвались все-таки, — прохрипел кто-то. — Вырвались.

Гречка снял с пояса флягу, набрал в рот воды, но пить не стал — прополоскал и выплюнул.

— Не задерживаемся, они следом пойдут, — сказал он уже более-менее ровным голосом. — Нам далеко идти еще. Пшенка, Булгур — вы останетесь, прикроете, если что. В бой не вступать, просто подержите, сколько получится, и за нами, на тот берег.

— Принял, — ответил Пшенка за двоих.

— Остальные, все, пошли.

Я снова посмотрел назад, туда, откуда мы пришли. И опять подумал о Наде. Что делать-то? Вернуться к своим в бункер и попытаться настропалить их, чтобы пошли вместе со мной и отбили Надьку?

Наверное сейчас, это будет не так сложно. Сколько их там осталось-то? Да и руководства нет — Жирный у нас, а Авенирыча я грохнул собственными руками. И наверняка гости из тех, что на базаре сейчас, тоже могут попытаться восстановить социальную справедливость методом ножа и топора. Все отнять и поделить.

Нет, не получится. Не пойдет никто за мной. Да и откровенно говоря, не готов я рисковать ради нее.

А все должно было пройти не так. Мы должны были груз взять и спокойно уйти. Но кто ж знал, что этот старик до нас доебываться станет? Вот ведь…

— Прости, Сека, — прошептал я. — Бог видит, я хотел ей помочь.

— Что, молишься? — спросил у меня Гречка.

— Да, — решил сказать я честно.

— И правильно. В окопах под огнем атеистов не бывает. Все, пошли.

— Я не пойду, — я покачал головой. — План был такой, что я в бункер возвращаюсь, и потом мы все вместе идем, вместе с Рисом. Так что давайте вы туда, а мы уже потом.

Он посмотрел на меня каким-то странным долгим взглядом. Потом все-таки спросил:

— Ты что, думаешь один до бункера дойти сможешь?

— Как-нибудь дойду, — ответил я.

— Ну иди, — пожал он плечами — понял, что отговаривать бесполезно.

Я и пошел. Тут не так уж и далеко, главное, что мы от госпиталя отошли. А базарные наверняка следом за группой пойдут, если вообще пойдут. Одного человека могут и не заметить.

Может быть повезет еще.

***

До двора, в котором находился бункер, я добрался без особых проблем. Поднялся в квартиру, где должен был ждать Рис, но его там не обнаружил. Зато нашел записку о том, что они с Жирным отправились в бункер, где и собирались меня ждать. Так что пошел туда.

Постучал в наружную дверь.

— Кто? — послышался знакомый голос с той стороны.

— Рама, — ответил я, представившись кличкой.

Дверь тут же отворилась, и я увидел Быка со все тем же пулеметом. Он посторонился, пропуская меня внутрь, посмотрел с сомнением, но все-таки спросил:

— Как прошло?

— Груз достали, — ответил я. — Надька там осталась.

— И что делать? — спросил он.

— Ничего, — ответил я. — Уходить. Рис тут?

— Тут, и Жирный тоже, мы его заперли.

— Вместе с Беком что ли?

— Да нет, почему, отдельно.

— Хорошо, — кивнул я. — Пошли вниз тогда, поговорим по поводу того, что случилось там.