Эскадрилья

Глава 1

С тихим свистом сработал магнитный тормоз, гася скорость, на которой садился клин линейных самолётов. Затерянный в лесах Советского Союза аэропорт, бывший некогда спортивным, принимал важнейшее во всей Армии военное соединение — Безымянную Эскадрилью. Сбрасывать с девятисот до нуля... Не всякий выдержит. И как ни старались гасители перегрузок, сделать что-то с таким резким перепадом скорости было практически невозможно. Кара Денисова, майор, член эскадрильи, представляла собой жалкое зрелище. Её самолёт — тоже. Руки все ещё дрожали, и она не до конца понимала, от посадки или от страха.

Каре было страшно. Было очень страшно. Только что их эскадрилью впервые за всю историю догнали и подбили один самолёт. Не фатально подбили, но всё же...

Алиса Степаненко, командир Эскадрильи, выглядела ещё хуже. Лицо осунулось даже больше обычного, чёрные мешки под глазами, резко выделялись на кипено—белой коже. Её били судороги, девушка с трудом стояла на ногах.

— Кара... — Алиса подошла к ней, наблюдая, как техники разгружают и осматривают самолёты. Машины обслуживания уже подвозили новые чехлы теплозащиты. Поддержание функционирования "линейников" - отдельная песня с припевом, включающая в себя бесконечную замену деталей. Поменять половину после каждого вылета даже не считалась ремонтом — это было штатное функционирование. Теплозащита, закрылки, стекло... Машины, летающие на космических скоростях в атмосфере, были практически одноразовыми, но уж больно плодотворно было их действие. Самолёты полностью окупали постоянную реставрацию, исполняя свою единственную функцию: очень быстро лететь по прямой. Что, в конце концов, ещё нужно бомбардировщику. Двадцать тысяч километров в час — и это крейсерская скорость, а в довесок — системы активной обороны от самонаводящихся ракет.

Кара молча смотрела в глаза командиру, понимая, что сейчас их мысли сходятся.

— Как думаешь, что теперь будет? Истребитель, способный угнаться за линейными самолётами? Он, разумеется, должен был появиться рано или поздно. Но мы думали, что позже...

Алиса пошатнулась и начала заваливаться. Кара подхватила её, уложив наземь. Опять она летает на стимуляторах. Алиса — Алиса, товарищ полковник, вечный командир Эскадрильи. Сто сорок четвёртый вылет из сорока разрешённых. Она уже променяла жизнь на эти полёты, но даже такой жизни осталось немного.

Кара окликнула дежуривших врачей, помогая положить обессиленную подругу на носилки. Она, конечно, крепилась, но, признаться, и ей было страшно. Очень страшно. Если их научатся сбивать — то межконтинентальные орудия вновь заработают. Если они заработают... Кара сглотнула.

Линейные самолёты год назад перевернули ход войны, полностью парализовав работу межконтинентальных ракетных установок Демократического Альянса. И если раньше, под непрерывным артиллерийским прикрытием, вражеские войска уверено маршировали по Советской земле, то теперь... Фронт сначала остановился, а потом краснознамённая армия начала одерживать победу за победой. “Столкнуть Альянс в Атлантический Океан” — вот лозунг, под которым отдавалась серия приказов о наступлении, день за днём успешно исполнявшихся. И они, в небе, были гарантом побед Советского Союза там, на земле. Они были огненными линиями, пронзавшими небо, на краткий миг возникающими на радарах и пропадающими с него. Несбиваемые. Недостижимые. Непобедимые.

Кара смотрела на свой самолёт. Как всегда, оплавлен. Но на этот раз — еще и с царапинами на корпусе. Единственная недоработка Альянсовского истребителя, которая спасла всю Эскадрилью — патроны оказались не те. На таких скоростях классический снаряд просто плавился о раскалённый воздух. В следующий раз всё будет правильным. К следующему разу у них должно быть решение.

Отдыхать. В любом случае, сейчас ей надо отдыхать. Скоро сойдёт гормональный взрыв, и она почувствует слабость. Надо добраться до комнаты до этого, надо успокоиться. Решение может быть.

***

Алису привели днём. Вернее, как привели — скорее принесли. Проснулась она к вечеру и еще несколько минут лежала, смотря в потолок.

— Алис... — тихо спросила Кара, прерывая тишину. — А чем мы сможем ответить? Сможем ли вообще?

— Не знаю. Не нашего ума это дело. Инженеры что-нибудь придумают. Советская наука — лучшая в мире.

Кара закрыла глаза, соглашаясь.

— Поможешь мне? — указала Алиса на бинты, которыми было перемотано её тело. Кара кивнула.

Сняв с Алисы ночную рубашку, она медленно раскрутила бинты. Вздутые вены и тёмная, слегка влажная от мазей кожа, так контрастировавшие с остальными, непоражёнными зонами, в который раз заставили Кару передёрнуться, от отвращения или от сострадания — она сама не совсем понимала. Состояние её командира было отвратительно. То, что она все ещё жила, двигалась и управляла самолётом — так то была исключительно заслуга целого спектра таблеток, мазей, бинтов и частых промываний.

— Всё так жутко? — со слабой ухмылкой спросила полковник. Кара не стала отрицать. Всё действительно было очень, очень плохо. Похожее она видела разве что в школе, на агитработе против наркотиков, да и то — на картинках.

— Алис, долго ты так не протянешь.

— Может быть... А что поделать? — Алиса понемногу приходила в себя. Голос становился увереннее, твёрже. В нём уже начинали проглядывать те самые нотки “Товарища Степаненко”, которыми она могла заставить целый строй вытянуться по струнке. — Мне и возвращаться то некуда. Разбомбили...

Алиса взглянула в пустоту, внезапно замолкнув. Кара промыла тело подруги от налёта омертвевших тканей, нанеся слой мази, лежавшей в тумбе, после чего обмотала девушку новым бинтом. Та кивнула.

— Ты же уже не вылетаешь без стимуляторов. — продолжала свои увещевания Кара. Ей действительно было жаль подругу. Кара, вопреки словам самой Алисы, не считала её “Органической запчастью самолёта”.

— Я без них уже не хожу... — усмехнулась Алиса. — Поэтому и летаю в каждый вылет. Вот сейчас, скажем, они будут думать, что противопоставить истребителю. А мне предстоит весьма тяжёлая детоксикация. Ладно, может это и полезно, под надзором медиков во всяком случае.

Алиса откинулась на кровать, закрыв глаза. Кара последовала её примеру. Сон. Им обоим нужен сон.

***

— Товарищи, следующий вылет — завтра. Перед вами — экспериментальная разработка, единственная в своём роде. Наши инженеры потрудились на славу, в сжатые сроки создав истребитель, способный маневрировать на скоростях, на которых перемещаются линейные самолёты. Вы не должны подвести их! — генерал расхаживал перед строем, то и дело бросая взгляды на новый самолёт, красовавшийся за его спиной. Как и все самолёты Эскадрильи, выкрашенный в чёрный цвет, он сверкал алыми звёздами на крыльях, вселяя в стоящих надежду.

Им сейчас нужна одна победа. Одна — единственная, для всего Советского Союза. Столкнуть Альянс в Атлантический Океан.

Остаток дня все провели в авиатренажёрах, привыкая к управлению новым истребителем. Хоть и полетит на нём Алиса, управлять уметь должны все. Мало ли, что может произойти...

Выдохшиеся, Кара и Алиса лежали на своих кроватях, смотря в потолок.

— Вот и решение нашлось. Мы победим. Точно победим. — заявила Алиса.

— Ты правда в это веришь.

— Больше мне верить не во что. За нами — будущее всего человечества. Проиграем здесь — проиграет будущее.

“Алиса — Алиса... Сама еле жива, а пытается меня воодушевлять.” — думала Кара, засыпая. — “Если Советская Родина — это слишком абстрактно, то буду сражаться за неё.”

***

Солнце пылало, озаряя двенадцать самолётов и двенадцать лётчиц, выстроившихся перед ними. Вокруг зеленели километры нетронутого леса, птичье пение совершенно не подходило ситуации, вся природа словно отказывалась замечать разрушительную войну, терзавшую планету вот уже третий год.

— Операция проста! — отдавал команды генерал. — Все цели введены в бортовые компьютеры. Очередные пушки. Пару недель их не побеспокоили — и они уже думают, что могут просто так разворачивать свои орудия! Сравняйте их с землёй, девочки!

— Так точно! — пронеслось по строю и девушки направились к своим машинам.

Полностью женская эскадрилья, от которой зависит будущее их Родины и всего коммунизма? Вот это называется равенство полов, а не то, о чём так кричат Альянсовские пропагандисты!

В тишине, нарушаемой лишь звуком шагов, раздался вскрик. Резко обернув голову, Кара с ужасом увидела Алису, повисшую на поручнях трапа. Двое медиков кинулись к ней, но она отмахнулась. С усилием встав на ноги, она сделала еще несколько шагов вверх, к самолёту и... рухнула кубарем с трапа, не разбившись лишь благодаря врачам, даже не подумавшим внять её приказу.

— В самолёт... Руки у меня работают! — упрямо пыталась командовать Алиса, которую, впрочем, уже никто не слушал. Вся Эскадрилья, остолбенев, смотрела на то, как их командира кладут на носилки. Все знали о том, что Алисе тяжело, но она всегда была символом несгибаемой воли. То, что она может просто не полететь — казалось невозможным для каждой из девушек. Семикратный Герой Безымянной Эскадрильи, она пережила больше вылетов, чем все остальные вместе взятые. И теперь...

— Дайте мне лететь! — крикнула Алиса, уворачиваясь от рук, пытавшихся уложить её. Впрочем, уворачивалась недолго. — Хотя бы на бомбардировщике!

Врачи не отвечали. Даже не пытались. В конце концов, все понимали, что никуда Алиса не полетит. Алиса, видимо, тоже это поняла.

— Чего встали! — вопреки усилиям врачей, Алиса села на носилках. — Кара — в истребитель. Она наша счастливая звёздочка, справится. Из резерва, Геля — в самолёт Кары. Марш!

Врачи наконец совладали с девушкой, прижав её к носилкам окончательно и, на этот раз, не убирая руки.

— Так точно, товарищ полковник! — раздалось над полигоном. Условия поменялись. Кара, с некоторой опаской заняв место в истребителе, взяла в руки рули управления, нажимая зажигание.

Двигатели синхронно взревели, двенадцать многотонных машин, одиннадцать бомбардировщиков и новый истребитель, пришли в движение, с удивительной лёгкостью отрываясь от земли, разгоняясь всё сильнее и сильнее. Через несколько секунд раздался хлопок: Эскадрилья вышла на сверхзвук. Это далеко не всё, разгоняться придётся куда сильнее. Крейсерская скорость линейного самолёта — двадцать тысяч километров в час — достигается в очень высоких слоях атмосферы. Солнце, из полуденного очень быстро превратилось в утреннее, а из него — в рассветное.

И как раз тогда на локаторах загорелась красная точка, вышедшая из более нижних слоёв атмосферы, стремительно нагоняя клин Безымянной Эскадрильи

Кара сбросила скорость, позволяя врагу нагнать её. Наконец он появился и в камерах, заменявших линейникам иллюминаторы. Ярко-красный, с полосками на крыльях, живой Альянсовский флаг. Выглядит практически так же, как и её самолёт, разве что чуть меньше и, видимо, легче, судя по тому, как он вибрировал от струи воздуха, оставляемой позади самолётом Кары.

Замедлившись — незначительно только для того, чтобы отпасть от клина, она открыла огонь. Здесь кто впереди — тот и побеждает. Вот такая вот специфика воздушного боя на околокосмических скоростях. Пуля, не имея дополнительного ускорения, слишком быстро теряет скорость и самолёт нагоняет его, так что отстреливаться можно только назад. Врезаться в облако собственных снарядов можно и на простом сверхзвуке, а линейники несутся со скоростью взлетающей ракеты.

Манёвренность ограничена. Очень ограничена. Линейные самолёты не предназначены для маневрирования, любой резкий поворот тут чреват сгоранием самолёта. Они созданы для полёта по прямой. Вот только полёт по прямой ей сейчас не поможет. Альянсовец сближался, пытаясь выйти на расстояние, на котором он не успеет догнать собственные пули, а точнее — он пытался обогнать Кару.

Подушка раскалённого воздуха, формировавшаяся перед вражеским самолётом, разбрасывала пули Кары, до цели, вспыхивая небольшими искрами, долетали лишь единицы. Чёртова теплозащита. Она выступает ещё и отличной бронёй.

Вспышка. Экран перед Карой померк. Неужели...

Кара вдавила кнопку форсажа, чувствуя во рту железистый привкус, нажимая одновременно ракеты активной обороны. Скорее поступок отчаяния — они предназначены сбивать ракеты ПВО, но никак не самолёт, который, скорее всего, обладает собственными.

Ага, так и есть. Два роя маленьких точечек взаимоуничтожились на локаторе Кары.

Самолёт, постоянно мониторящий её показатели за счёт катетера в ноге, распознал это и вколол смесь из стимуляторов. Ту самую, что кололи Алисе перед каждым вылетом. Сегодня она пробует её в первый раз.

Все чувства Кары взорвались, загорелись, ощущения обострились тысячекратно. Удар за ударом, сердце прогоняло немыслимые количества крови, питая организм, только что превысивший свои пределы. Словно огонь прошёл по всем конечностям Кары. Обычно мало чувствуемые от перегрузок и обездвиженности, её ноги резко отозвались дрожью.

Потемнение из глаз ушло. Химикаты и антиперегрузочные модули справилась. Вот только стрелять она больше не может. Видимость — нулевая. Чёрт подери, как он ухитрился всадить пулю так, что она отключила одновременно три камеры? В матрицу попало? Значит, пробил броню. А раз пробил броню — значит уже очень близко

Кара зажала кнопку пулемёта. Пять секунд он будет работать, и за это время её нужно придумать, что делать дальше.

Вражеская метка с локаторов не пропала. Не попала? Ни разу? И что теперь делать?

Два самолёта неслись, давно оставив позади рассвет. Глубокая ночь окутывала океан, и лишь луна освещала красный и чёрный силуэты. Звёзды, холодные звёзды, глядели на Кару сквозь мониторы фронтальных камер.

Огненная волна дошла до мозга, вычистив разум, оставив лишь твёрдую решимость, простые и чёткие мысли. И в этих условиях...

Ответ пришёл сам собой. Стратегии, учебка — всё это ушло, смытое безвыходностью и наркотиком. Только образ Алисы, с её “Кара — наша счастливая звёздочка”, только Родина с этой самой счастливой звёздочкой в гербе.

Она направила самолёт вверх, резко набирая высоту. Эскадрилья давно была позади, и только чёртов Альянсовец, прицепившийся к ней вплотную, никак не хотел отставать. Не хочет — не надо. Это сейчас его и убьёт. Он в слипстриме. Пускай воздух тут разреженный — скорости такие, что он практически жидкий. Свернёт сейчас — его закрутит вихрем. А значит — придётся следовать за ней, а дальше — как повезёт.

Перегрузки увеличились. У Кары потемнело в глазах. Скоро она потеряет сознание.

Линейные самолёты делались на базе космических ракет. Такие же герметичные, то же двухкомпонентное топливо. И она уж не знала, на какую высоту его хватит, но в одном она была уверена.

— Советская техника — лучшая в мире! — крикнула она, скорее себе, разряжая чувства, накопившиеся внутри. Она даже не была уверена, что кричала вслух. Возможно, это было лишь в её мыслях. — Ты заглохнешь раньше!

Вертикальный подъём. Сигналы о критической высоте. Линия Кармана. Скорость начала падать — гравитация не желала отпускать девушку, а двигатели линейного самолёта — всё-таки не ракетные. Вражеский самолёт не отставал.

Безумный подъём продолжался ещё четыре секунды, до момента, пока Кара не выключила двигатель. Возвращаться надо прямо сейчас, что бы она успела закончить манёвр, пока находится в сознании. Сейчас ей предстоит исполнить самый масштабный в истории Колокол Квочура. Точка на локаторе остановилась.

Кара Денисова победила в этой дуэли.

Вражеский самолёт остановился секундою раньше. Неизвестно уж, что в нём не выдержало такого подъёма, но колокол он не завершит. Не туда повернулся. Это конец для Альянсовского истребителя.

Они упали вместе, Кара — носом вперёд, правильно, практически как в лётной школе, её враг — перевёрнутым. Двигатели включились вновь, на девяностом километре, выводя практически отвесное пике в более-менее стабильный полёт. Сплюнув кровь и ресницами согнав её же с глаз, она подала радиосигнал. Задание выполнено. Она справилась.

Линейный самолёт сбросил скорость до девятисот километров в час. Топлива хватит добраться до дома. Сил... да вроде тоже должно хватить.

Одиннадцать белых струй рассекли ночное небо над Альянсом. Одиннадцать огненных росчерков пропороли темноту. Одиннадцать бомбоотсеков открылись над межконтинентальной артиллерией. Одиннадцать наборов малых ракет активной обороны просвистели в воздухе, сбивая выпущенные ракеты ПВО. Они всегда будут первыми. Несбиваемые. Недостижимые. Непобедимые.

А где-то далеко, в далёком Советском Союзе, тёплое дневное солнце освещало полигон, где в магнитном тормозе был закреплён оплавленный самолёт, и девушку, лежащую на носилках. Освещало оно и целый консилиум врачей, оказывающих первую помощь. Его яркие лучи падали и на пол и стены палаты, где лежала, улыбаясь, Алиса Степаненко, которую только что оповестили об успешном выполнении задания.

Они уже стали живыми легендами. Они — предвестницы и причина Победы. Столкнуть Альянс в Атлантический Океан? Пока в небе Безымянная Эскадрилья — это единственное возможное будущее.