Девушка с татуировкой вуглускра теряет руку
Глава 1
– Моя рука! – заорала Алиса. – Она потерялась!
Конечность была, разумеется, не её. Ладонь с драгоценными отпечатками пальцев принадлежала Чёрной Бармалли, лучшей гладиатрикс «Женской обольстительно-потрошительной Арены».
Официальной аббревиатуры это место для дамских поединков не имело. Но каждая воительница, по дурости решившая зашибить немного деньжат обольстительным потрошением противниц, выражалась об Арене весьма определённо.
– Я ищу её, – в голосе гоблина нельзя было уловить ни единой эмоции. Зеленокожего лишь на днях выпустили из психиатрической лечебницы и он до сих пор не оправился от успокоительных препаратов, которыми его там пичкали.
Если гоблин это то, что он ест, то сейчас Кирдык на 70 процентов являлся транквилизатором.
– Вот и ищи! – в отличие от «зелёного» юная пиратка была на взводе: во всех смыслах этого слова. Нервы на пределе, курки двух допотопных пистолетов тоже взведены. Ввоз современного оружия на Кулотерру был категорически запрещён.
Планетка являлась своеобразной резервацией старинного уклада жизни. Соответственно, собственно жизнь на ней ценилась очень низко. Что и позволило предприимчивым дельцам устроить в столичном Фессаполисе бои без правил между юными воительницами.
– Девочка моя, – сказал ей шесть дней назад дон Виченцо. – Мне нужны рука и сердце синьоры Бармалли.
Великий оябун венерианской якудзы был вдов, ещё не стар и страстно влюблён в чемпионку Арены. Злые языки, которые пока не успели отрезать, утверждали, что вдовцом дон Виченцо решил стать именно по этой причине.
Однако обольстительная гладиатрикс, 23-хлетная брюнетка с надменным лицом, на ухаживания великого оябуна ответила обидным равнодушием. А на предложение замужества – не менее оскорбительным отказом.
– Ты должна убить её, девочка моя, и вырвать её холодное сердце, – глаза благородного дона смотрели на Алису с печалью. – И мне нужна правая рука этой высокомерной синьоры.
Отпечатки пальцев чемпионки открывали доступ к сейфу, в котором хранились многочисленные подарки, сделанные влюблённым оябуном. А татуировка, идущая вдоль руки, указывала путь к хранилищу.
Цена, предложенная за убийство гладиатрикс, была настолько внушительной, что Алиса даже представить не могла, сколько же стоят спрятанные в сейфе сокровища.
Разумеется, она согласилась.
**
Первой неприятностью оказался запрет на биопротезы. Искусственную ногу пришлось сдать на хранение по прилёту на Кулотерру. Взамен этого юной пиратке выдали деревянный костыль.
Точно такой же когда-то таскал с собой кок из её прежнего экипажа по прозвищу Барбекю. Для старика это очень плохо закончилось.
«Ещё повязку на глаз – и хоть в голографическую картину про корсаров», - криво усмехнулась девушка. Кстати, а это была идея!
Нет, не про голофильм, а про повязку.
– Девочка моя, война – это путь обмана, – наставлял Алису дон Виченцо.
В таком виде – с закрытым чёрной лентой правым глазом, и опираясь на костыль – юная пиратка и явилась два дня назад к устроителям гладиаторских боёв. Рыжие волосы торчат из под цветастой банданы, за поясом – верная катана с рукоятью, обмотанной кожей вуглускра.
Сзади тащился гоблин Кирдык, неся на голове старинный чемодан, коробку, свёрток, банку и маленькую обезьянку. Провоз марсианской мартышки на Кулотерру потребовал множество справок и несколько взяток, но отказать себе в удовольствии девушка не могла. Уж больно образ цельный получался.
Хвостатую проказницу звали Маруха, и она досталась пиратке «в наследство» от одного из убитых ею поклонников. Не пропадать же бедному животному!
– Я вижу, что прекрасной синьорине не привыкать к получению увечий, но как обстоят дела с их нанесением? – недоверчиво воззрился на девушку Карло Барабасси, старший ланиста Арены.
Алиса молча выложила на стол банку с маринованными ушами. Среди них выделялась парочка остроконечных. Если честно, то их ей подарил на день рождения Кирдык, сама пиратка эльфов пока не "мочила".
Но если задача – произвести впечатление, то к чему лишнее чистоплюйство?
Про уничтоженную ею планету утконоидов девушка промолчала. Меньше знаешь – крепче спишь. А то рано поседевший ланиста и так выглядел устало.
– Чёрная Бармалли убивает всех своих противниц семь недель подряд, – пожаловался тот Алисе, уловив во взгляде девушки искреннее сочувствие. – Её уже прозвали «Пожирательницей детей». Мы с трудом находим новых претенденток. Прекрасная синьорина уверена, что готова вступить в бой с чемпионкой?
Пиратка кивнула.
За окном, сидя на чемодане, терпеливо дожидался свою капитаншу Кирдык. Маруха старательно пыталась открутить ему левое ухо. Гоблин не обращал на мартышку никакого внимания.
– Тогда нам предстоит уладить некоторые формальности. У прекрасной синьорины уже оформлена страховка?
В кабинет вошёл помощник ланисты, неся целую кипу бумаг – для заполнения.
Алиса кликнула гоблина. Пусть он с этим «талмудом» разбирается. Благо, терпения ему сейчас не занимать.
Что такое «талмуд» пиратка не знала, но слово ей нравилось.
Чёрную Бармалли она увидела день спустя, за двадцать часов до поединка, в тренировочном зале гладиатория. Брюнетка в обтягивающем спортивном костюме заносчиво посмотрела на юную пиратку. Сквозь напускную гордыню проступал цепкий взгляд профессионального бойца. А точнее – убийцы.
Ростом Пожирательница превосходила Алису сантиметров на десять. Спортивная форма не скрывала ни мускулистых бёдер, ни рельефного пресса, ни бугрящихся мышцами рук.
«Не баба, а терминатор», – подумала девушка. Впрочем, саму юную пиратку «Стальным вуглускром» прозвали тоже не за красивые глаза. Зелёные, между прочим.
– Обладательницы изумрудных очей совершенны в любви, – утверждал синьор Барабасси и игриво подкручивал седые усы.
– Слова, идущие не от сердца, подобны выдохшемуся вину, – мог бы возразить на это дон Виченцо.
У Чёрной Бармалли в глазах царила тьма. Под их взглядом выдохшемуся вину был подобен ты сам.
Противницы разошлись, не обменявшись ни словом. Молча они встретились и двадцать часов спустя, уже на Арене.
Круглая площадка диаметром в три трабукко («Метров десять или около того», – прикинула Алиса) была посыпана белоснежным песком. Зрители размещались на сиденьях амфитеатра.
Билет на кровавое зрелище стоил сумасшедших денег, но все восемь рядов были забиты по самое не хочу – яблоку негде упасть.
Разумеется, трансляция велась на всю галактику, но увидеть «обольстительное потрошение» вживую – совсем другое удовольствие, согласитесь?
Среди публики, одетой в старомодные кафтаны и крайне неудобные платья, девушка заметила и Кирдыка. Гоблин тоже принарядился. Новенький камзол жёлтого цвета отлично гармонировал с его гнилыми зубами.
На плече зеленокожего франта восседала донельзя довольная Маруха с бананом в мохнатой ладошке. Но отвлекаться некогда, до начала боя остаётся несколько секунд.
Звучит гонг.
Чёрная Бармалли одним прыжком преодолевает расстояние между ними, длинное лезвие её скьявоны направлено Алисе прямо в сердце. Ажурный эфес угрожающе блестит на солнце.
Стремительный укол.
Алиса остаётся на месте. На одной ноге не сильно-то и поскачешь.
Девушка отбивает атаку взмахом своей катаны. Прямой обоюдоострый клинок Пожирательницы и слабоизогнутый меч юной пиратки высекают искры. В следующий миг катана в ответном выпаде отрезает брюнетке прядь блестящих волос. Лезвие отточено Алисой до бритвенной остроты.
Обе противницы лишены доспехов и полураздеты. Ведь никто не будет платить хорошие деньги за поединок двух закованных в броню бойцов? Так же и крови не увидишь!
Татуировка в виде хищного вуглускра на обнажённой спине Алисы презрительно скалится в сторону зрителей. Публика на трибунах заходится в оглушительном рёве.
Маруха спрыгивает с плеча равнодушного гоблина и садится на самый край амфитеатра, продолжая уплетать банан. Поп-корн на этой отсталой планетке ещё не изобрели.
Бармалли разрывает дистанцию и начинает осторожно обходить Алису справа, там где глаз девушки скрывает повязка. Замысел Пожирательницы очевиден: войти в «слепую зону» и атаковать малоподвижную противницу оттуда.
Рыжеволосая красотка срывает чёрную ленту. Теперь оба её зелёных глаза светятся от злорадного торжества.
Бармалли на мгновение замирает. Её взгляд прикован к юной обманщице.
В этот момент Маруха швыряет на арену кожуру от доеденного банана.
Пожирательница делает шаг, поскальзывается и теряет равновесие. Удар брошенного пираткой костыля валит её на белоснежный песок. Через секунду остриё катаны вонзается женщине прямо в горло.
Зрители на трибунах сходят с ума.
Одним взмахом Алиса отсекает мёртвой Пожирательнице правую руку. На то, чтобы вырезать у поверженной противницы сердце уходит гораздо больше времени. Катана, даже заточенная словно скальпель, мало пригодна в качестве хирургического инструмента.
Публика потрясённо молчит, наблюдая за этой кровавой сценой.
Алиса стряхивает с клинка алые капли, убирает его в ножны, подбирает костыль и устало плетётся к выходу с Арены.
Марсианская мартышка прыгает к ней на плечо и пытается отобрать у пиратки отрубленную руку. Обезьянку привлекают золотые перстни, украшающие мёртвые пальцы Чёрной Бармалли.
Спустя час Алиса и Кирдык напиваются до зелёных соплей.
**
– Я её пристрелю! Порву на пиратский флаг! Где моя рука?!
– Не надо так волноваться, отнесись к проблеме философски.
Утром новая чемпионка Арены обнаружила у себя в постели храпящего гоблина. Успокаивало одно: после всех принятых лекарств этот хмырь в ближайшие пару месяцев не способен ни на какие подвиги.
В отличие от Марухи.
Мартышки в комнате не было. Руки Чёрной Бармалли тоже.
– Мои друзья могут позволить себе жить беспечно. Мои враги – нет, - говорил в таких случаях дон Виченцо.
В недруги он записывал любого, кто нарушал волю великого оябуна.
В дверь постучали.
Алиса схватилась за пистолеты и взвела курки.
Уже знакомый ей помощник старшего ланисты испуганно замер в проходе. После чего нерешительно протянул девушке конверт с письмом. Карло Барабасси напоминал "прекрасной синьорине", что теперь по условиям контракта, подписанного заторможенным Кирдыком, она обязана выступать на Арене в течение 12 месяцев с возможным продлением ещё на полгода.
Алиса посмотрела на сонного гоблина.
Тот виновато развёл зелёными руками.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
