Дети войны и инквизитор

Глава 1

– Зачем мы здесь, черный? – Пер презрительно сплюнул на землю. Бронислав метнул в него неодобрительный взгляд, но смолчал.

Тихий надтреснутый голос ответил:

– Мы собрали вас всех, потому что вы отмечены Сваргой. Вы ее десница. И дело может касаться всех нас.

– Ближе к делу, время дорого, – лениво бросила Ига.

Вновь тихий шепот заполнил пространство:

– Продолжу. Но прежде я хочу услышать, кто что знает об инквизиторах?

– Об инквизиторах? – Пер не смог скрыть своего удивления. – Вряд ли, черный, ты сможешь замолить свои грехи,– зло хохотнул байкер. – Но вообще я не так уж много о них слышал. Говорили, один такой помог организовать оборону Обнинской мануфактуры против наемников «Черной реки». И, несмотря на численный и технический перевес противника, необученное ополчение разнесло в щепки крепких профессиональных ребят. Они проявили чудеса выдержки и героизма. Вроде как эти инквизиторы умеют управлять критическими ситуациями и могут воодушевить даже каменную стену. Но то лишь слухи, – пожал плечами Пер. Толстая кожаная куртка лишь жалобно скрипнула на могучих плечах.

– Битва не их стихия,– взял голос Брон. – Как бойцы и тактики, они посредственные ребята. Но по части убеждения самого дьявола переплюнут. Был у меня один «знакомец». Редкостно мерзостный тип. Контрабандист. Наркотики, органы, запретные технологии. Его словно тянуло ко всему грязному и мерзкому. Никогда он не верил ни в черта, ни в бога. Брата своего убил. Сестру на панель пустил. Сам лично людей пытал из удовольствия лишь. В общем, перешел он и мне дорожку,– могучие плечи,закованные в композитную броню, задвигались, точно предвкушая битву. – А нашел я его в отдаленном монастыре. Он жил в сыром подвале, спал на старом матрасе. Питался водой и хлебом и вкалывал как проклятый. И этот некогда прожжённый тип был полностью сломлен. Он плакал, как ребенок, и умолял его убить. Все его прегрешения огнем жгли его душу и не давали ни секунды покоя. Только сон дарил забытье и то ненадолго. Я понял, что такой образ жизни и бесконечные терзания скоро сведут его в могилу. Ничего более жуткого я сделать уже не мог. И оставил его, даже пальцем не тронул. Он рассказал, что в одном из налетов захватил инквизитора и всю ночь разговаривал с ним. А на следующий день распустил свою банду и отправился в монастырь.

– М-да, нагнал ты жути, Брон, – ухмыльнулась Ига. – Прямо сам Соломон во плоти. Вообще это внутренний аудит церкви. Гениальные бухгалтеры и талантливые кризис-менеджеры. Распутывают финансовые махинации воротил церкви. Выправляют ситуации на мануфактурах. Постоянно мотаются по стране, точно собачий хвост по кустам.Несмотря на то, что «Сестры Мораны»– женский отряд, я бы с удовольствием приняла парочку таких ребят, чтоб они шустрили по деловой части!

– Ну, что тут добавить? – развел могучими руками Михаил. – Вообще-то официально они не инквизиторами называются. Это их так в народе окрестили. Способности этих ребят не миф. И впрямь без них церковь бы пошла на дно. А сейчас это успешная корпорация, хоть и локального масштаба, а вполне себе отбивается от натиска транснациональных гигантов. Говорят, это фанатики веры. Неутомимые, непримиримые, и все, кого они касаются, становятся такими. Смертельно опасный противник. Умный, упертый и чертовски изворотливый. В народе бают, что их готовят в специальном монастыре где-то в сибирской глуши, куда только вертолётом-то и можно добраться, – скалоподобный гигант взял паузу, словно размышляя, стоит ли продолжать. – Так же сказывают, что послушников отбирают сами инквизиторы по ведомым только им самим принципам и засылают в этот монастырь. Там же есть Писание чуть ли не самого духовника Грозного. И кто прочтет его, либо станет инквизитором, либо поедет кукухой. Ну, то байки, конечно. А в чем вопрос, черный? Ты ведь нас позвал не слухи собирать.

– Книга не миф, – сухой голос звучал, точно пересыпающийся песок, отмеряющий утекающее время. – Все «Слуги Чернобога» могут быть в чертогах Сварги. В отличие от остальных смертных, – Ига выразительно фыркнула и повела бровью, заслышав последнюю реплику.– Это дает многое. Можно узнать, что угодно, даже еще не доступное людям. Быть за гранью жизни и смерти. Говорить с умершими. Путешествовать дорогами теней. Из всех отрядов лишь «Слуги» могут пребывать в чертогах. «Слуги» и инквизиторы… Мы чувствуем их постоянное присутствие там,– тихий безэмоциональный и оттого еще более зловещий голос взял паузу, словно давая возможность осмыслить важность выраженной мысли.

– Отсюда вопрос. Кто они, инквизиторы? Братья по вере или нечто иное? Если первое, надо попытаться осмыслить их роль в общем замысле. Если второе, понять: враги они нам или нет. Эта книга дает простым людям, которых не коснулась Сварга, огромные возможности. Чтоб коснуться Сварги нам, слугам Черного, требуется умереть в биологическом плане. Эти же «аудиторы» церкви живы. Нам непонятно, как такое возможно. Быть может, эта книга умножит и наши силы. В любом случае знания, сокрытые в ней, слишком ценны, чтоб пройти мимо.

Коренастый и косматый Михаил прочистил горло:

– А смысл? Нам только очередного могущественного врага не хватало. Пока же инквизиторы не замечают нас, а мы не лезем в их дела. И все вроде как довольны. Что если эта книга окажется бесполезной для нас?

– «Сестры» всегда были за новые знания, – вставила Ига. – Почему бы «Слугам» самим не проникнуть в храм, или где ее там прячут, дорогами теней и не выкрасть книгу?

– Мы, действительно, можем проникнуть в храм. Как раз недавно интересующий нас объект прибыл в местную епархию на реставрацию. Это довольно небольшой храм. Он построен не так давно, и воспользоваться дорогой теней будет не так сложно. Однако инквизиторы и схимники сильны и могут заблокировать путь к отступлению, а причинить вред им мы не можем. Они защищены символом веры. Нужно отвлечь их и выманить из храма.

– И что ты предлагаешь?! Напасть на храм?! – черные, как вороново крыло, волосы Пера встопорщились, в воздухе ощутимо запахло озоном. –Так не пойдет, черный! Церковь – это какой-никакой порядок! Церковь – это не наемники и мародеры, это люди, которые тут живут. Если мы будем нападать на простых людей, то в чем наш смысл?! – обличающий перст уперся в грудь «слуги», в черных глазах мелькали далекие всполохи зарниц.

– В нападении на простых людей нет чести! – поддержал его Бронислав. – Это подло и гнусно! Это мирные люди! Мы - воины и в этом не участвуем!

– А вот я за, – ошарашил всех Михаил. Воцарилась гнетущая пауза. Здоровяк тихо продолжил:

– Церковь – это не только мирные жители, но и боевые отряды, отжимающие большие и малые предприятия. Это бесправные монахи, при монастырях работающие за еду. И выкинутые на улицу искалеченные люди. Это бесчеловечные опыты на людях и не только. Мне есть, что сказать инквизитору, глядя в глаза.

– Что ж, думаю, я могу организовать тебе такую встречу,– ухмыльнулась Ига. – В конце концов эти инквизиторы – всего лишь бизнесмены. А бизнес – наша специализация. Но остаются схимники. В принципе, я могу просто зайти в храм, и все умрут. Быстро. Чисто. И без крови.

Небесно-голубые глаза Бронислава превратились в бесцветный лед.

– Если ты это сделаешь, мы уничтожим «сестер», – лязгнул предводитель «Щита».

В горле Пера заклекотала ярость:

– Обычно я с Броном не согласен. Но тут поддержу на все сто. Вам не жить после такого.

– Жаль тебя расстраивать, «сестренка», но твои способности могут и не сработать,– Михаил в задумчивости тряхнул буйными кудрями. – Если «Слуга» прав, и это действительно какой-то неизведанный нами аспект силы Сварги, то твое оружие может, так сказать дать осечку. Как вряд ли оно сработает на нас,– он запустил мозолистую пятерню в бороду и яростно поскреб подбородок. – Ведь поражение организма – это не непреложный физический закон, а все же дело случая. Сможет или нет патоген проникнуть в организм, сумеет или нет иммунитет побороть его и еще сотни разных «если». А силы Сварги как раз и оперируют такими вот вероятностями.

– Ну так и что же вы предлагаете? – деланно обиделась Ига.

– Не обязательно убивать, –прошелестел «Слуга Чернобога». -Просто отвлеките схимников и выманите инквизитора. И мы сможем проникнуть и покинуть храм дорогами теней. Мы сделаем все быстро и без жертв. Важно, чтоб никто из иерархов не остался в храме, ведь мы не можем причинить вред укрытым верой.

– Гром с тобой, черный! – рыкнул Пер, однако взгляд его выражал крайнее недовольство. –Раз уж это так важно для всех нас… Мы отвлечем народ, и у тебя будет время, если эта книженция и впрямь так важна! Но разрази меня гром, если эта макулатура окажется бесполезна для нас, и я не спущу с вас всех шкуру!

– Я отказываюсь участвовать в этом мероприятии! И более того! Если что-то пойдет не так и кто-то убьет простых мирных людей, тот станет врагом «Щита», – отчеканил Брон.

– Я уведу инквизитора зеленым коридором подальше. Просто предоставьте его мне. Остальное –ваша забота, – Михаил тряхнул головой, посылая в разбег волны роскошной шевелюры.

***

Стук дорогих высоких шпилек гулко метался под сводом полупустого храма. В медовых лучах, ниспадавших из высокого светового колодца, лениво плыли янтарные пылинки. Пахло воском и ладаном.

–Отец Евпатий? – Ига изящно протянула ручку для поцелуя. Но затянутый в черное мужчина взял ее ладонь в свои жесткие горячие руки. Глубокие карие глаза с веером озорных морщинок вокруг них впились в льдистый взор женщины. Казалось, этот человек за доли секунды узнал об Иге все. Всю подноготную. Все ее замыслы были перед ним –точно открытая книга. Она вдруг почувствовала себя, словно ребенок перед многомудрым старцем. Ей стоило больших трудов сохранить безмятежное выражение лица и самодовольную полуулыбку богатого и властного человека.

– Да, дочь моя, чем могу быть полезен?– вежливая улыбка тенью скользнула по его лицу, оставив капли неясной горечи на дне глаз.

Завороженная этой загадочной бездной взора инквизитора, Ига даже не сразу подобрала слова, чего не случалось с ней уже много-много лет.

–Мне сказали, что с вами можно обсудить вопросы по организации мануфактуры по производству кирпича и железобетона при епархии. Полагаю, церковь может быть полезна в вопросах поиска рабочей силы, а также в вопросах права и организации.

– Что ж. Постараюсь быть вам полезен. Как насчет чаю или, может, предпочитаете кофе? – инквизитор повел рукой в сторону неприметной боковой дверцы.

–Я бы, право слово, с удовольствием, но боюсь, я просто потрачу Ваше драгоценное время. Я всего лишь консильери и уполномочена пригласить Вас к диалогу с инвестором. У него уже готовы предварительные расчёты. Как насчет завтра во второй половине дня? – за изящную улыбку Иги любая светская львица отдала бы половину своего состояния.

– Вот как? Очень жаль. У Вас такой деловой вид, что я было подумал, инвестор – это вы, – вежливая полуулыбка с легким привкусом горечи. И этот лукавый проницательный взгляд, точно он уже давно просчитал эту ловушку, но все равно по неведомым причинам следует игре.– Что ж. Я готов к диалогу и, коль пожелает загадочный инвестор, могу уделить ему время завтра во второй половине дня.

– Значит, завтра, скажем, в три? Мы заберем Вас, откуда укажете и, конечно же, вернем назад, – Ига продемонстрировала максимально милые ямочки на щеках. – Любой Ваш каприз и любая прихоть. Только скажите

– Хорошо. В три так в три. Ничего не нужно, спасибо. Я буду здесь. Только, как же зовут нашего загадочного благодетеля?

– Зовут? Михаил. Вот его визитка, – изящная флешка перекочевала в жесткие теплые ладони. – Он передал, что для вас можно без отчества. Он кстати давно хотел с Вами познакомиться. Мы вышлем машину. Теперь прошу меня извинить. Я и так заняла у Вас непростительно много времени,– и вновь впервые за много лет Ига почувствовала неудобство, неуверенность и с трудом удержала маску на лице.

– Мне было приятно, обращайтесь в любое время, – искренняя улыбка солнышком из-за туч сверкнула на бородатом лице. Брызнули веером морщинки вокруг глаз. Горячие ладони коснулись нежных рук Иги. – Храни Вас Бог!

В указанное время к зданию епархии подъехал наглухо затонированный черный «таурус». Двое молчаливых сопровождающих с цепкими и холодными глазами уважительно распахнули дверцу перед Евпатием и аккуратно прикрыли за ним. Люксовый броневичок взрыкнул мощным двигателем, сверкнул лакированным боком и плавно, подчеркнуто вальяжно тронулся в путь.

Спустя пару часов машина уже валко раскачивалась на кочках грунтовой дороги. Слева и справа величественно и мрачно нависала тайга.

– Странное, однако, место для встречи выбрал Михаил, – подал голос инквизитор.

Один из сопровождающих покосился на него с переднего сидения.

– Прошу простить, наш работодатель несколько… Эксцентричен. Но неизменно надежен. Все условия, что были Вам озвучены, будут неукоснительно выполнены. Не извольте волноваться, – исчерпав, видимо, свой недельный запас слов, мужчина отвернулся и превратился в каменное изваяние, насколько это позволяла разбитая дорога.

Вскоре, победно рыкнув на очередной кочке, «таурус» вкатился на небольшую поляну. Молчаливые охранники открыли дверцу, впуская теплый, влажный, наполненный звуками и запахами воздух в прохладное нутро салона.

Евпатий шагнул на мягкий опад и обвел взглядом угрюмое воинство стволов.

В тот же миг от сосен отделился могучий кряжистый силуэт. Просторные потертые джинсы, простая клетчатая рубаха с закатанными рукавами. Буйные кудри, расплескавшиеся по плечам, и густая борода. Мужчина проворно двинулся к машине, шагая широко и несколько враскачку. Все его движения были исполнены расслабленной затаенной мощи.

–Отец Евпатий! – детина протянул лапищу для рукопожатия, от глубоко посаженных маленьких глаз веером разбежались морщинки, за секунду преобразив заросшее лицо. – Михаил. Наслышан о вас, наслышан. Большая удача нам вот так вот встретиться.

– Очень рад, Михаил, и польщен таким вниманием, – небольшая аккуратная кисть инквизитора утонула в лапище «инвестора».

– Святой отец, я давно хотел с Вами встретиться, чтоб показать кое-что. Именно поэтому я выбрал, на первый взгляд, такое странное место. Но Вы скоро все поймете сами. Немного терпения.

– В высшей степени заинтригован, –выдержке Евпатия могли бы позавидовать кремлевские гренадёры. В столь странных и пугающих обстоятельствах инквизитор сохранял полнейшую невозмутимость и вежливо-заинтересованное выражение лица. В его голосе, движениях, речи не было ни намека на страх или удивление, только доброжелательность и заинтересованность.

–Следуйте за мной! – Михаил широкими шагами устремился прямо в чащу, сминая по пути кустарники и ломая сучья. Инквизитору пришлось изрядно поспешить, чтоб не отстать.

Спустя минут пять, когда поляна скрылась из виду, а путников обступили молчаливые стволы да угрюмые кустарники, слегка запыхавшийся Евпатий окликнул Михаила:

–Так что вы все же хотели мне показать?

– Терпение,– не оборачиваясь, бросил его спутник.

–Это? – опешив, спросил инквизитор.

Путников окружало сплошное зеленое марево. Казалось, ветви и травы свили плотный кокон вокруг людей. Корявые, узловатые ветки были всюду: сверху, сбоку, под ногами. Жесткая болотная трава, темно-зеленая и острая, оплетала сухие корни то там, то тут. Влажные пятна мха пестрели полными желтыми коробочками спор. Лишайник свисал, точно борода столетнего черта. Сплошной тоннель из сучьев гибких стволов, зеленой хвои и листьев змеился сквозь лес.

– Поспешите, святой отец, если не хотите наблюдать это великолепие до конца дней! – утесоподобный спутник перешел на легкий бег.

Слева что-то затрещало, массивный приземистый силуэт, сминая кустарник, устремился прочь. Инквизитор ощутил леденящую волну страха.

Коридор петлял и извивался, точно змея во время любовных утех. Что-то древнее и темное внимательно следило за крошечными фигурками, бегущими сквозь лес. Из-под пней, с верхушек деревьев, из густой листвы.

Евпатий стал читать молитву. Дыхания не хватало, и он продолжил про себя.

– А вот этого не надо. Не сейчас. Успеется. Поднажмите, отец Евпатий, недалече осталось.

Они выбежали на берег реки. Внезапно. Яркое солнышко заливало небольшой хутор в несколько изб. Курился дымок из труб. Сновала босоногая ребятня. Кто-то красивым и чистым голосом выводил песню.

– Ну вот и прибыли, – резюмировал Михаил.

– Что это было? И где мы? – удивленно озирался святой отец.

– Отвечу лишь на второй вопрос, так как к ответу на первый Вы пока не готовы. Мы километрах в 150 от города, в нашем поселении, – похлопал по плечу недоверчиво уставившегося на него инквизитора Михаил. – Идемте! Самое интересное вон там,– он указал на продолговатый дом почти в центре поселка.

Из домов выглядывали любопытные жители, одетые просто, но опрятно. Могучие мужчины и статные девушки. Все как на подбор молодые и здоровые, точно отдыхающие актеры из фильма про Древнюю Русь. Некоторые махали Михаилу, он махал в ответ.

– Это мой народ, Евпатий, Мои люди, – разглагольствовал на ходу Михаил. – А сейчас я покажу Ваших людей, точнее, некогда Ваших, – на дне зычного голоса Михаила послышался неумолимо надвигающийся ледник.

Указанный Михаилом дом несколько отличался от прочих. Во-первых, он был больше. Продолговатая постройка имела два крыльца и была явно многоквартирным домом. Перед ней разбит общий огород. На грядках зеленела морковь, свекла и прочие овощи. Во-вторых, это был единственный двор, где не резвилась многочисленная ребятня. Отчего-то их веселые стайки сторонились этого дома.

На одном из крылечек грелся высокий, статный человек.

– Эй, Богша!– окликнул его Михаил.

Человек поворотил лицо к подошедшим мужчинам. Блеклые, почти прозрачные глаза ничего не выражали и, казалось, ничего не видели,как у человека, глубоко погруженного в свои думы. Сухая пергаментная кожа туго обтягивала угловатый череп. Зато под одеждой бугрились валунами могучие мышцы. Его лысую голову, плечи и обнаженные руки покрывали темно-зеленые, гладкие, мясистые листы.

–Это Богша,– пояснил Михаил. – Мы подобрали его у Обнинского монастыря. Его вышвырнули на улицу, когда он стал замирать. Вы же знаете, святой отец, как это бывает? Когда проводящие гифы пластин начинают проникать в головной мозг, когнитивные и социальные способности стремительно падают. Такие люди уже не работники, а лечение слишком дорого, да и гарантий на благополучный исход никаких. Но это же не повод, чтобы содержать дармоеда при монастыре, правда? Впрочем, кому я рассказываю? Вы все это лучше меня знаете.

Отец Евпатий проникновенно взглянул в глаза Михаила и… смолчал. Затем близко наклонился к Богше, почти коснувшись его лбом, огладил затылок, плотно обернутый сочным кожистым листом. И тихо, почти одними губами произнес: «Прости нас».

– Ну что же вы, отец, застряли?! – притворно распекал его Михаил. – Пойдемте, я Вам остальных покажу!

– А вот Еремей и Зиновий, – Михаил широко шагал через пышные грядки.- Мы тут открыли, что у симбионтов, – Михаил закавычил пальцами это слово,– страсть к садоводству и легкая рука. Что ни посадят, все растет! Видимо, растения чувствуют в них некую родственную душу. Ну и поручили им общественный огород. Одна беда, – он остановился у двух могучих фигур, замерших точно статуи, которых Евпатий издали принял за чучела, устрашающих ворон, – они замирают. Вот Ерема и Зиновий уже замерли. И мы не знаем, живы ли они. И чем им можно помочь, – маленькие, темные, глубоко посаженные глазки колко буравили инквизитора.

Евпатий молча обошел Михаила и долго смотрел на фигуры братьев. На тонкую, пергаментную, смуглую кожу. Блеклые немигающие глаза. Сочные мясистые листы, намертво прилипшие к горячей коже. Затем перевел глаза на приведшего его сюда человека.

– Спасибо, что показали их, – хрипло проговорил он.

– О! Рано благодарите, отец! Экскурсия еще не закончена! Идемте скорее в дом!

Дом был полон калечных, умалишенных и больных всех мастей. Все вместе они кое-как заботились друг о друге и содержали нехитрое хозяйство. Михаил вкратце рассказывал о судьбе каждого. При каком монастыре тот или иной несчастный работал, что с ним случилось и как его подобрали люди Михаила.

Евпатий, расспрашивал каждого о его жизни, нравится ли ему тут, в чем нуждается. Приободрял людей, как мог, и многие воспаряли духом. День клонился к закату, когда мужчины покинули эту скорбную обитель.

– Ну что же вы, святой отец, не заботитесь о сирых и убогих, как завещал ваш бог?

– Ваш бог? – горестно усмехнулся Евпатий. – Что ж. Вы совершенно правы, Михаил, заботиться об убогих – задача церкви. Бог любит больных и убогих и рад принять их в своем доме. А его дом на Земле и есть церковь.Но, скажите, Михаил, вот у Вас дома все в порядке? Не течет крыша? Не скрипят полы? Нигде в уголках не завалялось и пылинки? И все точно лежит на своих местах? Так и церковь. Увы, не Бог содержит ее, а люди. Они не так совершенны, как их творец. И часто подвержены порокам. Лень, жадность, глупость… А, кроме того, монастыри- это же не пансион. Это место, где человек знакомится с Богом. И тот, кого коснулась его длань, больше не нуждается ни в деньгах, ни в комфорте, который они дарят. Монастыри– это место суровой самодисциплины и ясли духа. Через труд и самоотречение мы взращиваем дух. Монастырь не для всех и не тюрьма вовсе. Никто там никого не держит. Каждый волен уйти.

–Волен уйти? – саркастическая усмешка прорезала жесткие колечки бороды. – Скорее вы их вышвырнете на мороз, как только они отработают свой ресурс. Ваша церковь– это просто бездушная бизнес-машина, дурачащая людей. Если б у ее адептов была не то чтобы душа, а хотя бы совесть, то вы бы заботились о тех, кто обеспечивает Вас. Все вы – лишь бешеные псы, кусающие кормящую руку!

Евпатий долго смотрел в глаза собеседника. Потом заговорил медленно, будто всплывая из глубин своих мыслей и воспоминаний.

– Я нисколько не отрицаю твои слова. И благодарен за твою заботу о тех, о ком не смогли позаботиться мы. Спасибо и за то, что привел меня сюда, это ценный урок для меня. Но послушай. Ты живешь в лесу и заботишься лишь о себе. А мы имеем сотни приютов для наркоманов, детей, калек. Тысячи студентов получают нашу стипендию. Мы содержим храмы и памятники архитектуры. Мы содержим университеты и проводим сложные научные исследования. Нам нужны деньги. Просто необходимы. На нас жестко давят конкуренты. Если мы не будем работать, все рухнет. Тяжело выбирать между жизнью человека и благополучием сотен и тысяч. И этот выбор МЫ, я и мои братья, перекладываем на местных владык. Да. Они поступают жестко. Они поступают нечестно. И некоторые владыки, чего греха таить, неправильно пользуются мирскими благами, обращая их в роскошь, тратя на свое чрево! Увы, они всего лишь люди. Но так для того мы и призваны, чтоб сделать церковь лучше! Искоренить все дорожки Лукавого, чтоб в доме Бога было место для каждого! Настанет день, когда и этих калечных мы сможем принять под свое крыло и поставить на ноги. Я верю, настанет! – дыхание святого отца участилось, глаза сверкали, от него буквально исходила сила и уверенность. Он возвысил голос и даже положил руку на могучее плечо Михаила. – Ты думал, я не знал обо всех этих несчастных? Знаю. И каждое утро я начинаю с молитвы за них и многих других. И я, и мои братья что есть мочи спешим улучшить Дом Его, чтоб в нем был уголок и для них!

Михаил метнул на проповедника испепеляющий взгляд, сбросил его руку и мотнул головой в сторону небольшого домика.

– Сегодня заночуете в гостевом доме, а завтра отправлю Вас домой. Хватит, пожалуй, на сегодня общения.

***

На территорию епархии въехал отряд на необычных мотоциклах. Вместо привычного рева моторов низко гудела холодная плазма на лопастях магнитного ротора. Лихо задранные вилки почти скрывали седоков: мужчин в коже и вороненом металле бронепластин. В ложементах на просторных кофрах покоились стволы автоматов и гранатометов. У каждого к седлу был приторочен золотой топорик на длинной рукояти.

Седоки со смехом на ходу соскакивали со своих байков, и те сами выстраивались поодаль. Пневматическая подвеска спускала воздух, и стальные кони словно бы укладывались в невысокую травку газона.

Мужчины оккупировали просторную беседку. Тут же появилось пиво, в воздухе запахло забродившим медом. Громкие разговоры и взрывы гомерического хохота вдребезги разорвали почтительную тишину.

На площади перед храмом было довольно людно. Очередной праздник выпал на выходной, и множество семей прогуливалось по ухоженной территории или отдыхало на скамейках после службы. Мамочки с детьми неодобрительно косились в сторону байкеров и спешили убраться прочь, мужчины метали недовольные взгляды, но вмешиваться не спешили. Наконец, один из них, самый смелый или может самый глупый, решительно направился к байкерам.

–Мужики, вы совсем, что ли? Тут же храм, женщины, дети ходят! А вы тут пиво пьете, ржете, как кони! Вам что, места мало, что ли?

–Мужик, не нуди! Вот пиво, вот мед. Закуска есть! Угощайся! – Буян протянул банку с напитком прихожанину.

– Да идите вы со своим пивом… отсюда!

– Ты бы шел отсюда, пока цел… – взгляд Буяна потемнел, а уголки рта поползли вниз.

– А то что?! Толпой-то вы все смелые. А раз на раз слабо?! Или за спины друзей спрячешься? – сплюнул под ноги местный. Его лицо исказила презрительная гримаса.

– Слышь, Пер, паскудно все это, – Бода, как всегда, выразил всеобщее настроение.

– Да знаю я, не скули, – с досадой махнул рукой Пер. – Надеюсь, черные быстро управятся.

Буян покраснел, как помидор, из жалобно хрустнувшей банки фонтанчиком брызнуло пиво. Быть может, слова бы он еще стерпел, тем более что в глубине души все же понимал: противник в своем праве, но снести эту уничижительную мину мужчина уже не мог. Он сбросил подбитую титаном кожаную безрукавку, скинул тактические перчатки, зло и весело поглядывая на недруга.

– Буян закусил удила, – мрачно констатировал Гот. – Теперь и втроем не оттащишь.

Дальше события развивались со скоростью пикирующего ястреба: неожиданно Буян получил пару мощных ударов в голову и явно поплыл на мгновение. Раздались женские визги, местные мужчины разделились на 2 группы. Одни поспешили удалиться вместе с женщинами и детьми, другие с явной неохотой, но все же поспешили на помощь своему земляку.

Буян отступил,тряхнул головой, сплюнул кровью.

– Ну ты попал, мужик!

Однако противник был явно не из пугливых, и на байкера обрушился шквал пушечных ударов, загоняя того в глухую оборону и заставляя пятиться.

Пер принял решение. Мотоциклы вдруг ожили и, срываясь в пробуксовку, выстроились между слегка ошалевшими от такого поворота местными и бойцами. Стволы на байках ожили, гуляя от одной цели к другой, защелкали барабаны, и заклацали механизмы перезарядки.

– Эй! Мужики! Ваш все же первый напал на нашего! Пусть теперь разбираются сами! Мы вмешиваться не будем и вам не позволим! Кто победит, тот и прав!

Толпа отозвалась нестройными оскорблениями, но в целом концепцию похоже приняла.

Тем временем прихожанин явно подустал, темп ударов замедлился, они стали более методичными и прицельными.

– А парень-то не прост, – заметил Хок. –Гляди, Буян! Намнет он тебе бока!

Буян с ревом рванул в контратаку, стремясь в едином натиске отыграться за все полученные удары. И впрямь несколько выпадов достигло своей цели, смачно чавкнула плоть, принимая ярость кулаков, но противник даже не подал виду. Пара сцепилась в яростном клинче.

Прихожанин изловчился и бросил байкера, но тот в полете сумел закрутить бросок и оказался верхом на своем противнике.

–Давай! – гаркнул Кабани, чокнулся с воздухом банкой с пенным, но радость его была недолгой: местный винтом выкрутился из-под Буяна и снова стал молотить его с методичностью отбойного молотка.

Боец «Секиры Перуна» снова собрал силы и обрушился, как шквал, в новом натиске, но оппонент, пропустив пару тяжелых ударов, сумел навязать борьбу.

Соперники спелись в тесный клубок, полный напряженного сопения и редкими ударами. Байкер явно уступал в борцовской технике своему противнику, так что со стороны местных послышался нестройный гул одобрения.

– Похоже, Буян скоро сдаст позиции, – заметил кто-то.

– Ха, не на того напал, этот даже мертвым зубы не разожмет, – ответил Бода.

Тем временем послышался вой сирен, и на территорию вкатился полицейский уазик, впрочем, на дерущихся это не произвело никакого впечатления. Но лица у местной публики похоже слегка просветлели.

– Этих только и не хватало! – ругнулся Пер.

– Что у вас тут происходит?! – человек в форме поспешил к дерущимся. Но Пер перехватил его на полпути.

– Просто дружеские состязания, ничего более.

Полицейский оценил ситуацию и попробовал отделаться малой кровью:

–Так, давайте отсюда! Пока в обезьянник не загремели.

– Ага. Уже бежим, стирая покрышки! – Пер криво усмехнулся, облив блюстителя закона презрительным взглядом. Тот потянулся было к кобуре, но предводитель «Секиры Перуна» остановил его:

– А вот этого не надо, – мужчина указал красноречивым взглядом на направленный на него ствол ближайшего байка.

Все полицейские ретировались, но было ясно, что в ближайшее время прибудет подмога, и тогда ситуация,и без того паскудная, превратится в откровенно гнусную.

***

Удивительным образом в тот момент, когда байки вкатились на территорию епархии, в самом храме отключился свет. Раздосадованный таким поворотом событий народ потянулся наружу. В глубине подвала мигнули лампы, переходя на энергию батарей, и тихо заработал новенький генератор. Мощность его была не велика и потому напряжение подавалось лишь в несколько особо ответственных помещений.

– Что случилось, брат Ослобя? – поднял голову человек в неприметной черной одежде. Он бережно перевернул хрупкую страницу старинной, истлевшей книги и перевел взгляд на схимника в черном.

– Пойду выясню. Обычно перебои с электричеством у нас редки и бывают только во время гроз.

– Будь осторожен, брат. Сердце чует что-то неладное. Иди. Храни тебя Бог!

Схимник склонился в низком поклоне, надвинул черный с золотой оторочкой капюшон и вышел, освещая себе дорогу фонариком.

За его спиной на полированный мраморный пол ступила затянутая в черное фигура. Кромешная тьма ей совсем не мешала бесшумно скользить к заветной двери.

Инквизитор скорее ощутил,чем услышал чужое присутствие. Он бережно закрыл старинную книгу и отодвинул в сторону кисти и инструмент, только после этого поднял взгляд.

– Ты пришел за мной, исчадие, – голос его был тверд и спокоен. Только на дне слышались нотки чудовищной усталости. – Я знал, что рано или поздно ты придешь. Что ж, я готов. Можно ли мне помолиться перед смертью?

– Твоя судьба мне безразлична. Я пришел за книгой. Ты можешь умереть, преградив мне путь, или остаться жить, отступив в сторону. Выбор за тобой, – застоявшиеся от длительного молчания связки с трудом выплевывали хриплые, надтреснутые слова.

Церковник поднялся, красноречиво заслоняя книгу собой.

– Дозволь помолиться перед смертью.

Небольшую комнату наполнил горячий шепот молитвы. Сперва ничего не происходило, но вскоре словно бы сам воздух стал гуще и горячей, теперь стены как бы вторили едва различимым эхом. Даже притухшие лампы, казалось, засветились с новой силой. «Слуга Чернобога» сделал шаг назад. Его рука потянулась к всегда холодному костяному ножу. Коснулась резной рукояти и замерла.

Инквизитор закрыл глаза, готовясь ощутить холодную кость в сердце, собирая все свои духовные силы, чтоб достойно встретить конец и рвануться к свету, но исчадие все медлило. Мужчина все верно понял: годы практики отточили его чувства и разум до невероятной остроты. И тогда молитва изменилась, место просьб и слов раскаяния заняли славословия.

Трудно сказать, сколько прошло времени, ведь инквизитор знает немало молитв. Бесшумно отворилась тяжелая дверь, и на пороге коломенской верстой вытянулся Ослобя. Слуга Чернобога заторможенно качнулся в его сторону, но инквизитор выкрикнул:

«Молись, брат!»

Густой баритон наполнил стены мастерской. Церковное пение затрепетало, ударяясь о стены, точно птица в клетке. Слуга тьмы замер, прервав движение. Только желваки играли на бледном лице.

– Молись, брат, как в последний раз! Пока ты поешь, он тебя не тронет! А я спасу книгу и приведу подмогу! – Ослобя кивнул, выводя ноты, и инквизитор, прижав книгу к груди, устремился прочь.

***

В это время события снаружи развивались совсем не по тому сценарию, что запланировали заговорщики. Время шло, а схимники все не появлялись. Пер начинал нервничать.

– Да разнимите вы уже этих драчунов! Не до них сейчас.

Отряд с радостью выполнил приказ, ибо позиционная борьба почти выдохшихся бойцов уже начала утомлять. Местного настойчиво, но вежливо вытолкали за линию мотоциклов. В ответ он отпустил несколько нелестных эпитетов, грозно сверкнул очами, но дальше судьбу испытывать не стал и, увлекая за собой так и не решившихся кинуться в драку друзей, направился к засевшим в «бобике» полицейским.

– Хах. Стыдить пошел! – шумно переводя дух, выдохнул Буян.

– Уделал бы тебя, – мрачно процедил Гот.

– Это бабка надвое сказала, – беззаботно парировал Буян, оттирая кровь с рыжеватой щетины. – Но хорош, что ни говори. Надо будет продолжить при случае.

– При случае я сам тебе наваляю, – припечатал несостоявшегося бойца Бода.

Буян только фыркнул в ответ.

Пер вызвал Брона. Тот откликнулся мгновенно.

– Дела идут паршиво, братец. Ни одного схимника пока не выходило. Сидят там в темноте, как пауки. Зато содержимое внутренних органов подвалило. Чую, скоро приедут маски-шоу. Есть ли вести от черных?

– Насчет пауков ты хватил. Симург показывает, что у них, оказывается, есть генератор, так что сидят они в тепле и уюте. От черных вестей нет. Вероятно, диверсант попал в плен.

– Что будем делать, Брат? Бежать, поджав хвост?! Не стрелять же в этих пингвинов со щитами. Да и какая о нас молва пойдет, если мы удерем, лишь завидя этих чудиков в касках?

– Ты прав. Эскалировать конфликт нам не с руки. Как мы потом будем работать бок о бок с армией и другими силами? А без их поддержки бывает туго.

–Что ж. Попробую помочь тебе сохранить лицо, это, конечно, фигурально выражаясь, – хоть речь Бронислава и оставалась бесстрастной, точно у робота, а все же Пер почувствовал небольшую толику яда и злорадного удовлетворения на самом дне. – Мы задержим ОМОН. Симург показывает, что они уже выехали. И сами выступим в его роли.

– А что с черными?

– Будем надеяться, что диверсант уйдет дорогами теней. В конце концов о помощи «Слуги» не просили.

– Не нравится мне твой план, – мрачно констатировал Пер. Брон промолчал, хотя байкер готов был побиться об заклад, что тот сейчас ухмыляется.

***

«Щит Дажьбога» засел в неприметном проулке в нескольких кварталах от храма.

– Ярик! Приготовь ЭМИ снаряд, – распорядился на общей частоте Бронислав.

– Есть!

Принтер войны загудел, печатая снаряд, синтезируя топливо, досылая и спаивая пакеты электроники. Наконец, снаряд был готов и перемещен в небольшой магазин для спецснарядов без малого двухметровой снайперской винтовки. Ярослав выставил щит, расположил на нем цевье своего оружия, принял удобную позу и перевел доспех в режим удержания позиции. Теперь можно расслабиться и ожидать цель. Его «сфера Симурга» взвилась в воздух, выслеживая добычу.

***

Автобус с ОМОНом бодро катил по маршруту, приближаясь к отряду. Бойцы проверяли оружие, надевали балаклавы, проверяли разгрузки. Капитан отдавал обычные в такой ситуации наставления. Все происходило буднично и рутинно. С открытием порталов усмирять банды и гонять мародёров стало обычным делом.

– Цель на подходе, – доложил Ярик.

– Огонь по готовности. И постарайся не попасть по автобусу. Пусть все выглядит как естественная поломка. Отряд! Приготовиться к броску! Маршевые аккумуляторы на максимум! Движемся в колонне по три! – Брон рубил команды, точно заводной. Железный отряд пришел в движение. Ожили визоры в шлемах, вычерчивая позиции в строю и общий маршрут.

Рявкнула винтовка, выпуская миниатюрный активно-реактивный снаряд. Сработал электромагнитный излучатель, выжигая всю электронику в радиусе десяти метров, и спустя секунду маломощный взрыв разметал скрывшийся в переулке снаряд.

Проезжавший мимо тонированный автобус с бойцами закашлял, прокатился по инерции пару десятков метров и заглох. «Мозги», управляющие впрыском топлива, вместе с ГЛОНАС-трекером и прочей бортовой электроникой мгновенно превратились в мусор.

–Марш! – лязгнуло в эфире, и живая волна стали камнепадом ринулась вперед. Бойцы в транспорте лишь оторопело проводили взглядами забранную щитами колонну, точно бронепоезд, промчавшуюся мимо.

– Мстислав! Приготовь спецснаряды, чтоб срезать секцию ограды! Все зайдем с севера и погоним их в юго-западном направлении. Симург докладывает, что там открыт запасной выход с территории. Пусть побегают, как следует! Не перебарщиваем! Не стрелять, оружие в магнитные захваты, но пара братских тумаков не повредит. Все должно казаться естественным.

Вот уже показался храм и лужайка с «Секирой Перуна» на нем. Четыре выстрела срезали крепление секции кованого забора, и кружевной металл рухнул на ровный газон. Стальная стрела отряда влетела на территорию и мгновенно перестроилась в сплошную стену щитов.

Мгновение загустело. Полицейские в кольце разгневанных прихожан выронили рацию, Пер развернулся и грязно выругался. Местные превратились в соляные столбы.

– Наваляем им, братья, – рубанул Брон на общей частоте.

– Солнце за нас! – грохнуло в ответ.

Стальная стена щитов рванула на остолбеневший отряд.

– Скоты!– взревел могучий Кабан, выхватив пистолет, он успел выпустить несколько пуль в грозную поверхность ростовых щитов, прежде чем она смела его стокилограммовую тушу, словно шар для боулинга кеглю.

Грязно матюгнувшись, длинный и сухопарый Гот попытался запрыгнуть за щиты, чтоб попробовать навязать противнику борьбу, но тут же получил пару пушечных ударов латными перчатками и отправился в короткий полет вслед за Кабаном.

Один за другим члены отряда отправлялись в полет, точно футбольные мячи под ударами бомбардиров. Некоторым все же удалось пробиться за стену щитов, но их удары ничего не значили против массивных композитных доспехов, а слаженные действия «Щита» быстро отправляли их в короткое путешествие по воздуху.

Линия отряда вновь выровнялась, фланги выступили вперед, охватывая противника полумесяцем. Намерения нападавших были прозрачны, как вешние воды: охватить противника стальным кольцом и устроить им настоящую взбучку.

– Не люблю это говорить, но, ВАЛИМ! – выкрикнул Пер, растирая кровоподтек на скуле.

«Секира Перуна» под вопли и насмешки местных устремилась к заветной калитке. Могучие чопперы приподнялись на пневматической подвеске. Басовито загудела холодная плазма, с тихим шорохом разгоняя крыльчатку турбин. Широкие катки задних колес рванулись, отправляя в небеса ошметки газона, и стальные кони сорвались в галоп! Мотоциклы закладывали умопомрачительный вираж, уходя от столкновения со штурмовыми панцирниками.

Байкеры лихо запрыгивали на свою технику прямо на ходу и устремлялись к заветной калитке. Только тяжелый и грозный, под стать своему хозяину круизер Кабана не стал обруливать оппонентов и пошел на таран, опрокинув двоих одоспешенных бойцов.

– Ха! Получили! – хохотнул Кабан, сплевывая кровь с разбитой губы. Он с гиканьем вскочил в седло и, обдав врагов фонтаном земли и дерна, рванул к выходу.

Местные взвыли от досады! Полицейские прыгнули в свой видавший виды «патриот» и устремились в погоню. Да только где им тягаться с боевыми чопперами?! Те ушли в точку за считанные секунды и растворились в многочисленных поворотах и переулках.

***

Тем временем в тесную келью со схимником и служителем Чернобога ворвался инквизитор и несколько праведников из его свиты.

Ослобя пел торжественную молитву, закрыв глаза и скрестив на груди руки. Он настолько ушел в себя, что даже не услышал, как ворвались служители.

Инквизитор расположил праведников перед дверями, выдал им наставления и только после этого тронул за плечо схимника. Тот удивленно открыл глаза и замер на полуслове.

Затянутый в черное убийца молниеносно выхватил костяной нож, метнулся к замолчавшему служителю, но клинок замер, не дойдя какого-то сантиметра до вожделенной теплой плоти: праведники тихо шептали молитвы на своих постах.

– Ох, прости, брат, чуть не погибли по моей вине. Совсем забылся, – опустил взгляд долу Ослобя.

– Ничего, брат, – ободрил его инквизитор. – Благодаря твоим молитвам, мы все живы, и враг не бежал.

– Что ж нам с тобой делать-то? – инквизитор устало, точно старое пальто, плюхнулся на стул. – Скажи, монстр, откуда ты знаешь о книге? Очень немногие вообще знают о ее существовании, и лишь единицам известно ее местоположение. Кто мог проболтаться о реставрации? Об этом знало только пятеро, и все –лишь приближенные братья, – клерик потер глаза и запустил пятерню в короткую побитую сединой бородку. -Неужели вычислили по косвенным признакам? Или отследили каким-нибудь хитроумным жучком? Нет, исключено! Слишком маловероятно.

– Ходящий дорогами теней знает многое, – тихий шепот, точно сухие бесцветные песчинки, колючие и холодные.

– Что это значит? Ну, конечно, так ты мне и ответил. Впрочем, неважно. Зачем тебе книга?

– Отвечу, если прочту.

–А если я заставлю тебя отвечать? – инквизитор чуть возвысил голос и сверкнул очами, хотя на самом донышке чувствовалось любопытство. Ответом ему было безразличное молчание.

–Да. Думаю, пыток ты не боишься, – священник долгим оценивающим взором окинул последователя Чернобога. – Друзей и близких у тебя нет, повидал я на своем виду и бандитов, и убийц, но ты… Всех их страшнее, вместе взятых. Так что, выходит, у меня нет на тебя рычагов, – инквизитор глядел на несостоявшегося убийцу, как сапер-профессионал на сложную бомбу: вызов, опасная головоломка и смертельная опасность.

– Что ж. Книга не содержит каких-то опасных тайн. Это не пособие, как собрать ядерную бомбу в гараже. И интересна она разве что служителям церкви. Я дам тебе почитать книгу, а ты ответишь мне на мои вопросы. Чем разговорчивей и откровенней будешь ты, тем больше сможешь прочесть, – церковник откинулся на своем кресле, с вызовом и любопытством оглядывая пленника сквозь прищур глаз.

– Ты говоришь как деловой человек, – голос был по-прежнему глух и бесцветен, но почему-то пастырь уловил в нем насмешку, или ему это показалось?

– Брат, Ослобя! Неси книгу!

– Разумно ли?!

– Ответственность я беру на себя. Верь мне, брат!

Медленно, все еще колеблясь, черноризец склонился в коротком поклоне и бесшумно выскользнул за дверь.

***

Раскрасневшийся край светила застал Михаила в лесу. Ходить далеко и долго было его вторым я. Он обходил леса и поля. Подмечал звериные тропы, искал необычные деревья и корявые ветви. Собирал травы и лишайники. Попутно обдумывал дела, растекался мыслью по древу, терял все свои мысли, и тогда в эту темную гудящую пустоту заглядывал Древний и Страшный. Сам Велес тихо шептал советы на своем языке, и было очень сложно не думать и слушать, запоминать и балансировать на грани могильно-черной бездны безумия, а еще шагать, шагать, шагать…

«Сын Велеса» вернулся в поселение ближе к полудню, и первое, что он подметил, – отсутствие детей. Затем до него донеслись песни. Совсем не такие, какие привыкли петь велесовцы.

Он поспешил к центру селения. Вот уже показался продолговатый общий дом – звуки нарастают. Обширный богатый огород – слышны крики и нестройный хор. Замелькали рубахи поселян.

Михаил вбежал во двор и оторопел. Такого зрелища он не видел со дня основания этого поселка. Все обитатели «общего» дома сидели за одним столом и пели под гитару. Безногий Саня, перемазанный сажей, как черт, кочегарил убогую печурку из кирпичей, наспех скиданную посреди двора. Куда только подевалась его мания преследования?

Венчал эту несуразную конструкцию огромный и важный, как президент, казан. Дети, которые сроду не бывали на обширном дворе, играли в какую-то игру, заливисто хохоча и бегая меж симбионтов. Те, точно подъемные краны, неспешно занимались делами, подносили дрова, таскали скамьи. Даже «Дети Велеса» присоединились к празднеству.

И среди этой веселой кутерьмы деловито сновал инквизитор. Он то показывал новые игры детворе, то хлопал по плечу чумазого кочегара, то помогал однорукому Олешке нарезать хлеб.

– Отец Евпатий! Вас и на день нельзя оставить! Обязательно что-нибудь организуете! – тяжелая рука «сына Велеса» легла на плечо инквизитора. Лицо его было серьёзным, но в глазах плясали огоньки. – Хорошо хоть церковную мануфактуру не успели тут открыть!

– А, Михаил! Милости прошу к нашему столу! Мы вчера с парнями подумали, отчего бы не устроить небольшой «званый ужин», чисто по-соседски, а то вроде все в одном доме живут, но каждый как бы сам по себе. И вот гляди, во что все переросло, – отец Евпатий виновато развел руками, но озорные огоньки во взгляде выдавали его притворство. Впрочем, он не слишком-то и старался их скрыть.

– И впрямь очень душевно получилось. Я, пожалуй, переоденусь и присоединюсь к вам.

– Поспешите! Плов вот-вот будет готов. Да и самовар уже закипает!

Михаил решительно зашагал к дому. Вихрь мыслей крутился у него в голове. Он надеялся размеренной ходьбой хоть немного уложить их. Однако этому не суждено было случиться. Его настигла Хельга. Статная девушка с горделивой осанкой и резкими нордическими чертами лица.

– Какого чудного гостя ты привел, Михаил! – тряхнула она густой пепельной челкой. Серые глаза искрились радостью. – Смотри, как наших гостей-то расшевелил!

– Да уж, чудного, – мрачно согласился Михаил.

– А что не так? – тут же уловила его тон собеседница.

– Ты знаешь, кто он?– глубоко посаженные темные глазки недобро сверкнули. – Инквизитор.

Хельга охнула, набрала воздух, но тут же выпустила, не имея слов.

– Трудно поверить, что такие безжалостные и жесткие люди могут быть такими…– она покрутила в воздухе изящной рукой, словно пытаясь выхватить из него ускользающее слово. – А может, он специально хочет усыпить нашу бдительность? Боится за свою жизнь?

– Не думаю. Похоже, что он действительно действовал от всего сердца.

– Тогда я не понимаю, – Хельга решительно остановилась. – Я верю тебе, Михаил, ты лучший из нас, ты можешь читать людей как открытую книгу, но все же не понимаю.

Коренастый «сын Велеса» остановился в задумчивости. Взъерошил бурые волны волос широкой пятерней.

– Жизнь вынуждает их принимать жёсткие решения. Но это не значит, что они не сожалеют о них. Не хотят исправить содеянное, – помолчав немного, Михаил добавил: – Он чувствует чужую боль гораздо тоньше, чем ты или я. Чувствует угрызения совести. Я это вижу так же ясно, как тебя сейчас. Но еще я вижу, что инквизитор не отменил бы ни одного своего решения, несмотря ни на какие жертвы. Он как пуля. Не остановится, пока не умрет. Я его понял.

– И что же ты намерен делать? Оставить его здесь?

– Чтобы он и тут нам церковь поставил? – мрачная усмешка промелькнула в густой бороде. – Его присутствие вредит нам. Из-за его присутствия голос нашего покровителя звучит тише.

– Убьешь? – сурово поджала губы Хельга. В голосе чувствовалось несогласие, но глаза выражали готовность исполнить приказ.

– Нет, – мотнул головой Михаил.

– Тогда отпустишь? Наживешь могущественного врага.

– Еще не решил. Иди на двор, приглядывай за новым гостем, я буду позже.

***

Пунцовое от натуги светило упало на колючие верхушки сосен, и из потемневшего леса потянуло влажной прохладой, когда наконец удалось угомонить детвору. Большинство жителей «общего дома» разошлись по своим квартиркам. Только несколько симбионтов неспешно и важно, точно цапли, разносили столы и скамьи по местам. велесовцы тоже разошлись по домам.

Отец Евпатий выгребал золу из импровизированной печки, сидя на низкой скамеечке. Михаил рядом собирал со стола посуду.

– Вы умеете удивлять, отец Евпатий. В свое время мы потратили много усилий, чтоб хоть как-то социализировать наших «гостей». А вы не прожили тут и суток и уже устроили всеобщий праздник.

– Это было совсем несложно, мой друг, – услышав, как назвал его инквизитор, «Сын Велеса» хмыкнул в густую бороду. – Чуть больше внимания и терпения, и у вас получится.

– Ваши слова да богам в уши, – инквизитор чуть заметно поморщился от того, как язычник переиначил пословицу. – Но знаете, что я заметил? Вот Саня, например, почти забыл о своей мании. А ведь он только-только начал из шкафа выходить да из-под кровати вылезать. Олежка вот, кажется, на время о своей депрессии позабыл. Надолго ль? Да и вообще раньше все, как сычи, по своим углам сидели, а тут такое единение, – кряжистый, как столетний дуб, Михаил замолчал, звякнув тарелками.

Инквизитор не торопил его, размеренно разбирая еще теплые кирпичи импровизированной печурки.

– Я хотел наказать Вас. Показать, что вы делаете с людьми. Хотел посмотреть, как вы им взглянете в глаза. Ведь они знают, кто вы такой. А вышло все иначе. Вы преподали мне урок, – Михаил снова надолго замолчал. Затем опустился на корточки лицом к лицу с инквизитором. Его пытливый взгляд маленьких, темных, глубоко засевших глазок впился в отца Евпатия. – Но все же я никак не могу взять в толк: как вы это сделали?

Инквизитор отложил в сторону кирпичи и принял долгий и цепкий взгляд язычника. С минуту они напряженно молчали, точно бойцы, прощупывающие взглядом оппонента.

– Я хочу рассказать вам одну, если хотите, легенду, а быть может, исторический факт. Я познакомился с ним, когда читал записи первых христиан на Руси. В те времена ведь не было ни антибиотиков, ни обезболивающих. А хирургическую помощь оказывать было необходимо. И вот один из монахов описывал один любопытный обряд среди дружинников князя. После битвы выжившие друзья обступали раненого и пели с ним песню. Песню о воинской дружбе, о долге, о родной земле, о матери и отце… Они пели, пока лекари вправляли кости, зашивали раны, накладывали лубок. И раненый товарищ пел, совсем забыв о боли. Такая вот духовная анальгезия. Кода мысли человека заняты чем-то высоким и благородным, он воспаряет над плотским. Ему не так уж нужна еда, вода и свет. Он не чувствует ни боли, ни холода. Все это мелочи для него. Вы думаете, люди в монастырях страдают от холода, жестких коек и голода? А по факту им это ненужно, и они с удовольствием променяют самую мягкую перину и самые изысканные блюда на тяжелую работу в стенах монастыря. Потому что это колыбель их духа. Наша церковь давно исследует этот вопрос. И мы далеко продвинулись в нем.

– Что же, отец Евпатий, так научите нас петь эту песню ради всех тех людей, что мы подобрали под стенами ваших мануфактур.

– Я не уверен, что в вашем сердце есть места для таких песен. Они поют другие, пока непонятные мне песни. Они посвящены лесам и странным силам… Но, быть может, я смогу научить им этих несчастных.

«Сын Велеса» могучим рывком поднялся на ноги, точно горный гейзер.

– Хорошо, святой отец, попытайтесь. Я был бы благодарен за любую помощь, облегчающую участь этих людей. А теперь, я смотрю, уже поздно, солнце уже почти село. Пора и нам по домам. Увидимся завтра.

***

– Ты снова звал, черный,– сухо констатировал Брон. Он снял щит с магнитного крепления за спиной, грохнул им о землю и оперся о его кромку. – Ты втравил нас в скверную историю. Надеюсь, мы не зря устроили этот цирк? – льдистый взгляд витязя намертво впился в непроглядно черные, лишенные склеры глаза «Слуги Чернобога». Шлем сверкнул красными линзами с правого плеча, покоясь в магнитном захвате.

– Уж не тебе на цирк жаловаться, железнозадый! – огрызнулся Пер, растирая свежие синяки. – Ну, черный, не томи. Уж если все наши старания оказались напрасны, клянусь молнией, я заставлю тебя пожалеть!

– Ты бы предпочел убегать от ОМОНа? – парировал латник. – По-моему, в тех обстоятельствах это был единственный выход. Ну, разве что вы все просто снялись бы с места и уехали в закат.

– Еще чего! –хмыкнул Пер.

– Довольно, – широкая, как доска, и такая же жесткая ладонь Михаила поднялась в воздух, прекращая спор. – К делу.

– Лазутчик был захвачен. Миссия провалена, – сухой голос, тихий и бесцветный, шорохом пронесся под сводами помещения. – Инквизиторов оказалось двое, схимники и праведники также не покинули храм, так что путь к отступлению оказался заблокирован.

– Да катись он к черту! Этот ваш «посланец ночи»! Книжку у пары попов украсть не смог! И из-за этого убогого мы, как клоуны, на паперти торчали, народ веселили! Да еще и этим консервным банкам позволили себе бока намять?! Разрази тебя молния, Брон, если ты в следующий раз хоть пальцем меня тронешь, я испытаю на прочность твой костюмчик по-настоящему! – густые волосы цвета воронова крыла начали подниматься дыбом. На раскрасневшемся лице начала пульсировать вена, наполняясь дурной кровью. – А ты, черный!..

– Да успокойся, Пер, – Ига сделала движение в сторону закипавшего байкера.

– Не смей меня трогать, ведьма! Твои фокусы тут не пройдут! – осклабился на нее Пер.

– Держи себя в руках, брат, – заслонил ее бронированным плечом Брон. – Не время и не место давать волю чувствам, – мороз в голосе последователя Дажьбога несколько охолонил байкера.

– Да ну и к черту! Пусть теперь сами со святошами разбираются! – сплюнул Пер.

– Не могу согласиться, брат, – лязгнул Брон. – Хоть Чернобоговы слуги нравятся мне не больше твоего, но оставить их инквизиторам мы не можем. Они принадлежат Сварге, как и мы. Необходимо выручить чёрного из плена.

– Так и что конкретно ты предлагаешь? Напасть на храм? – яд в голосе Иги был пострашнее ботулотоксина. Повисла гнетущая пауза, только статические разряды потрескивали в шевелюре Пера.

– Инквизитор все еще у меня. Выменяем, – поставил точку Михаил. – Ига, с «сестер» переговоры!

***

– Что ж, черный, всем вам крупно повезло, что в дело вступили «Сестры Мораны». Переговоры были сложными. Но нам все же удалось обменять инквизитора на вашего. А церковь обзавелась новым храмом-мануфактурой. Так что нам всем бы хотелось услышать про книгу. Удалось ли тебе прильнуть к церковной мудрости? – невыразительное лицо Михаила, скрытое среди буйных волн буроватой шевелюры и колечек бороды, изображало сарказм, но такой опытный переговорщик, как Ига, легко бы услышал напряжение в голосе и углядел бы жадное напряжение глаз.

Затянутая в черное фигура с бледной и тонкой, точно пергамент, кожей медленно повернула голову. Пара невыразительных глаз-бусин уставились на говорившего.

– Да, я читал книгу. Когда меня взяли, мы с инквизитором заключили соглашение. Я отвечал на вопросы в обмен на чтение книги.

– Надеюсь, ты немногое успел разболтать? – взгляд Иги обрел жесткость спецназовца-головореза.

– В основном мы говорили о слугах Чернобога, вряд ли церковь сумеет воспользоваться полученной информацией.

– Что там с книгой? – поторопил недовольный Пер.

– Поверхностно, книга несет мало ценной информации. Каноны, наставления. Но весь смысл заключается в том, как она написана. Символы, модуляции голоса. Последовательности, дыхательные практики, возникающие при прочтении. Книга нечто иное, нежели Сварга. Или обходной путь в нее. Она выпадает из понимания нашего братства. Но в ней есть ключ к могуществу, к законам управления мирозданием, по крайней мере, к их пониманию. Книга- нечто новое и непонятное. Она очень ценна для братства и «ядра». Неизмеримо ценна. Необходимы дополнительные изыскания.

– Вот тебе и раз! Так ты с одного раза не понял, олух?! Еще раз в храм прогуляться хочешь?! – мгновенно вскипел, Пер.

– Спокойно, брат, – латная перчатка легла на его плечо. Скрипнула кожа, заскрежетали титановые пластины, подшитые изнутри.

– А ну руку убери, а то у нас будет жаркое в консерве! – процедил Пер, глядя на перчатку на своем плече. Брон уступил, и байкер не стал развивать конфликт.

– «Сестры» в этом участвовать не будут, – жестко отрезала Ига. – Просто напомню, что основные издержки этой операции легли на наши плечи.

– «Слуги» помнят каждую страницу, что я видел. Пока в ней нет необходимости, – шелестел надтреснутый голос. – Многие ответы могли бы дать сами инквизиторы.

– Нет, я, конечно, знал, что «Слуги Чернобога» совсем отбитые, но, что они тупые, узнал только сейчас! – съязвил Пер. Однако усмешка не достигла цели.

Черный был абсолютно равнодушен к насмешкам и оскорблениям, точно бездушный автомат. И обращал на беснующегося байкера внимания не больше, чем на проплывающие облака за окном.

– «Слуги Чернобога» могут ходить тропами мертвых, – бесцветно и размеренно, как метроном, продолжал «Слуга». – Ответить на некоторые вопросы мог бы мертвый инквизитор.