Дети Солнца

Глава 1

Дети Солнца.

Посвящается Аркадию и Борису Стругацким

«… не стоит кричать в Пустоту. Ибо неизвестно кто вам отзовется…»

В.Полоша.

Пролог.

Я проснулся от неприятного жжения во рту. С трудом повернув сухой язык внутри горящей полости рта я ощутил какой-то посторонний предмет. Довольно-таки упругий, чтобы быть моей рвотой и достаточно холодный, чтобы быть частью моего тела. Одновременно с моими исследованиями я непроизвольно отметил то, что остальные мои четыре чувства как-то притуплены. Или отключены вовсе. То есть я хочу сказать, что я ничего не видел- я попытался открыть глаза, но либо из-за того что так и не смог этого сделать, либо из-за того, что находился в абсолютной темноте, я не смог заметить никакой разницы между тьмой ДО и тьмой ПОСЛЕ. Я не чувствовал ни ног, и рук, хотя каким-то шестым чувством ощущал (знал? помнил?), что должен сейчас стоять. Я так же не ощущал никаких запахов. Даже запахов собственного тела. Мои попытки резким выдохом прочистить носоглотку тоже не привели к изменениям. Сенсорный вакуум продолжался.

Наконец мне удалось выдавить изо рта посторонний предмет и я услышал странный прерывистый хрип. Мое дыхание. Словно пловец, задержавший дыхание и вынырнувший с огромной глубины, я начал шумно дышать, захлебываясь, откашливаясь и хрипя. В этот момент надо мной зажегся свет. Изначально было так заложено(это я тоже понял «шестым чувством») ,что для того, чтобы я не ослеп от резкого света, он начинался с еле заметного красноватого, а потом постепенно раскаляясь заливал все вокруг меня своим белым сиянием. За это время зрачки успели сузиться и я смог наконец разглядеть что же меня все-таки окружало и где я находился.

Во-первых, я был абсолютно гол.

Во-вторых, я находился внутри какой-то трубы, высотой почти в два и диаметром в один метр. Впереди меня был какой-то черный прямоугольник. Пол был немного шершавым и наклонным. Я пошевелил пальцами ног и понял, что это какой-то пористый материал предотвращающий скольжение.

В-третьих, от меня (или ко мне?) тянулись красные шлейфы катетеров, концы(начала?) которых уходили куда-то в небольшую панель с разноцветными, мигающими огоньками. Катетеры целым пучком входили мне под кожу в местах левого запястья, поясницы, и в область висков. Странно, что я не чувствовал их до того как увидел их.

Не успел я так подумать, как что-то внутри панельки пискнуло. Катетеры , мгновенно сменив цвет на синий, сами собой вяло спали. Свет от невидимой лампы набрал свою силу и теперь прямоугольник впереди стал просто зеркалом. Я вспомнил, что это стекло, но видимо снаружи было темно…

…я начал вспоминать…

Я- Лев Бонки. Мне одиннадцать лет. Рост- метр тридцать. Вес- ..не помню… Телосложение-до гиперсна- среднее. Коэффициент мускульной массы- 0,45. Слегка оттопыренные уши, карие глаза, тонкие губы. Голый череп без волос, как следствие долгого анабиозного цикла. Свыше…свыше… сколько свыше? Я не мог вспомнить- сколько должен был спать… видимо, я это вспомню потом. Зеркало с едва слышным шипением медленно начало подниматься вверх и по ногам ударила волна холодного воздуха снаружи. Я непроизвольно отшатнулся, но упершись спиной в заднюю стенку своей анабиозной камеры, понял, что надо выходить.

Пол был настолько холодным, что мне в начале показалось, что я примерз к нему своей голой подошвой стопы. Я неловко подпрыгнул, поскользнулся на какой-то тряпке и, едва не упав, допрыгал до маленького шкафчика. На дверце которого было моё стерео и надпись-

Бонки Лев К. Технический Экипаж.

Какая-то неприятная мысль появилась в моей голове, заставив меня на секунду остановиться и оглядеться вокруг.

Темно. Тихо. Холодно...слишком холодно…

Потом додумаю…

Я рывком открыл шкафчик и с облегчением увидел , что внутри него лежит одежда- начиная от нижнего белья до белоснежного комбинезона. На верхней полочке лежало мое кепи с эмблемой тех. персонала и какой-то брелок . На нижней- находились носки и полуботинки с магнитными подошвами. Я быстро натянул на себя все это, не переставая стучать зубами от холода.

Все. Теперь пора было и оглядеться.

Я помню, что помещение, в котором я находился сейчас- было примерно метров триста в длину и метров пятнадцать в диаметре. По оси этого отсека тянулась длинная лампа, которая должна была освещать всё цилиндрическое пространство. Но судя по всему- она не работала. Единственный источник света- это моя быстроостывающая анабиозная камера. Я также помню, что когда я засыпал здесь было много людей. Задача одних была- проследить за всеми процедурами для погружения в гиперсон членов Первой Вахты (вспомнил- Первая Вахта Разгона), задача других- расположиться поудобней в ячейке, набрать в рот …фу-у!.. гадость…лучше б не вспоминал!.. и уснуть. Лет эдак на двести.

Помещение называлось Анабиором. То есть это был отсек внутри которого находилось полторы тысячи анабиозных ячеек с колонистами и членами экипажа звездолета. Такими как я.

О, точно!

Я был членом экипажа звездолета «Хотира». Звездолет класса «Ковчег»! Сорок пять тысяч человек…

А где все? Почему ничего не работает? Почему никого нет из Вахты Торможения?

Я наклонился и поднял ту тряпку, о которую споткнулся в начале.

Грязно-коричневая тряпка. Какая-то плотная ткань. Скорее всего была влажной- на ровных местах искрит иней. Видно, что в Анабиоре было намного холоднее, чем сейчас. Пальцы нащупали какое-то уплотнение на тряпке и я машинально попытался раскрыть его. Заиндевевшая ткань захрустела и поддалась.

Из-за слабого освещения я не смог понять, что же там было за утолщение. Я подошел поближе к своей камере- отметив, что свет от нее стал немного слабее,- и попытался еще раз разглядеть тряпку повнимательнее. Какие-то буквы, но трудно прочитать- грязь въелась в ткань.

«Вер...вин Александр Д. Вт…рой штур…н».

Это был шеврон дяди Саши. Да, его ячейка была слева от моей…

Все еще держа в руке остаток шеврона, я почти на ощупь двинулся к соседней камере, стараясь идти боком, чтоб случайно не загородить и без того слабый свет. Не дойдя до нее полметра я неожиданно вляпался в какую-то плотную кучу тряпья так, что чуть не упал. Глупо махнув руками и вытянув перед собой руки я удержал равновесие.

Анабиозная камера дяди Саши была пуста. Колпак был открыт, но внутри никого не было. Около камеры чернело какое-то темное пятно от которого шла такого же цвета широкая полоса, уходящая куда в темноту.

Пытаясь разглядеть это пятно я сел на корточки. Что-то продолговатое кольнуло мне в бедро через ткань комбинезона. Вытащив из кармана брелок я с запозданием вспомнил, что это фонарик.

Дурья башка. Хожу в темноте, а все это время ношу с собой фонарик. Только бы батарейка не села…

Светодиод вспыхнул прямо мне в лицо белым светом. После получаса темноты он чуть не лишил меня зрения. Проморгав как следует, я сел около пятна и направил луч света себе под ноги.

На полу было большое пятно засохшей крови. То, что я посчитал темной полосой- было просто кровавым следом. Я поднял к глазам шеврон- коричневая грязь, скрывающая от меня имя дяди Саши тоже было кровью. Куча тряпок о которую я споткнулся- было остатками человеческого тела, от которого в темноту уходила «полоса темного цвета». Почему-то я не сомневался в том, что если пройти вдоль этой «полосы», от тела, можно придти к тому месту, где сейчас стоял я.

Тут я вспомнил ещё и липкий страх сковал меня.

-Мама! Папа! Где вы?!

Пограничье. I.

Тик-так. Это часы. Тикают как настоящие старинные часы. Когда-то у меня были такие. В детстве. Тук-тук…тук-тук… это моё сердце стучит…я живой. Не клон, не дубликат, ни андроид. Надо просыпаться- через час моя вахта. Надо сменить Элку. Она там скучает, небось… Тук-тук…тук-тук… Тук-тук…тук…ТУК…тук… Что?!

* * *

В 4:40 по- бортовому завыла сирена боевой тревоги. -Это не учения! - прогремел голос капитана,- мы идем на сближение с вражескими крейсерами. Месяцы тренировок не прошли даром - через две с половиной минуты я уже был закован в броню скафандра, в кресле стрелка и подключал все необходимые системы и режимы. Завершающим движением подготовки к бою было включение связи интеркома и включение режима «актив». -Р П Г номер семь –к бою готов,- отрапортовал я капитану. -Принято, семерка,- ответил Полосков. -Здорова, Лев,- поприветствовала меня Элка,- номер четыре. Готова. -Есть, четвертая. -Р П Г- три – к бою готов,- это Корней. Номер три. -Кто это у нас в нейтральной зоне? - спросил я. -Она такая же твоя нейтральная как и паучья,- густой голос Диксона,- номер шесть. Готов. Я посмотрел на свой сектор обстрела, но он был чист. Было слышно, что где–то на его краю искрилось облако ионизированного газа. Мой «фонор»-тактический звуковой синтезатор позиционирования целей -озвучил это облако переливами маленьких колокольчиков, не резко и едва слышно. -Ребята,- обратился я к нашим,- на моём секторе никого. Где они? -Дай максимальное увеличение на сектор Диксона,- сразу отозвался Зеф,- номер два. Готов. Ага. Я увеличил масштабирование и услышал приглушенный мерный рокот далеких(а кажется где-то справа, сзади) двигателей. Хотя какой на самом деле звук у контурных ускорителей хо-дракц я, конечно, не знаю. Но пусть уж как-то звучат, чем вообще- никак... Богомолы. Два цхе -тхематца только что вынырнули из пограничной облачности и медленно, видно, что только с энго, шли в нашу сторону. Астрономически мы лежали в одно точке, пусть и разделены двумя миллионами километров. Однако сейчас нас с противником разделяла разность хода времени- хронотакт. Мы только что ускорились, чтобы хоть как-то уравновесить наши с противником силы на случай астробоя…а он будет, я это чувствую… Хо-дракц начали прочесывать астроторию и вскоре быстро пошли в нашу сторону- вдоль остаточного следа наших двигателей. Не снижая скорости богомолы разошлись , чтобы в случае нашего обнаружения взять нас в клещи. -Всё,- внезапно сказал Диксон,- унюхали. Теперь держитесь. -Залп- по готовности,- услышал я приказ Полоскова. Противник еще не был в моей зоне поражения и мне оставалось только наблюдать, надеясь, что выпадет шанс засадить парочку мегаватт под броню (или что у них там) хотя бы одному из крейсеров. Первый цхе- тхематц, раскрыл свои недра извергая из себя два звена штурмовиков, которые перестраиваясь на ходу в боевой порядок, метнулись прямо к нам. Эфир вокруг меня сразу взорвался какофонией звуков - старательный фонор поспешил озвучить мне каждый из двенадцати астуверцов, добавляя громкости для тех, кто уже вошел в зону моего обстрела. -Комары!.. мать их!- ругнулся Зеф,- Ща я вас... Быстрым движением я возвращаюсь к исходному масштабированию… … прямо мне в лицо брызнул то ли ливень, то ли град из огня -штурмовики начали атаку- и я инстинктивно втянул голову в плечи, тут же нажав на гашетку Р П Г. Пол подомною вздрогнул и резко пошел вверх. Меня вдавило в кресло и картинка на панораме актива пошла вниз. Уши резанул нарастающий рокот, словно на меня шел на всех парах огромный тягач на паровом двигателе, и передо мной мелькнул - так близко?!- контур вражеского крейсера в окружении ярких вспышек- ответных огней нашего артопа . Мы сделали вираж и вращаясь по продольной оси отстреливались от противника. Снова на активе россыпь огоньков- штурмовики опять были в моей зоне. Так! Я силой вцепился в штурвал наводки и повел перекрестие прицела влево -за далеким ромбиком штурмовика. Судя по звуку, он делал разворот с последующим боевым заходом на цель (на меня). Есть! Палец мягко нажал на гашетку и теперь я ясно услышал такое приятное и такое успокаивающие прерывистое гудение моей пушки. Ярко-голубые трассы ушли вдаль, слегка на опережение, к уже развернувшемуся штурмовику- комару. Когда до него осталось совсем немного, тот резко поднырнул и вильнув в сторону, перевернувшись, выплюнул в меня несколько желтых капель. Они прошлись надо мной с зубодробительным скрежетом и растаяли за спиной. Мимо. И я и он. Еще один мощный пробой пущенный со стороны одного цхе-тхематца прошел «над головой». Пол снова вздрогнул и раздался надрывный визг сирены разгерметизации. -Попадание в левый борт!- оповестила система артопа. Какие-то крики в грохоте новой атаки штурмовиков . -Щит!- закричал кто-то,- прикрой Щит!.. Я выцепил взглядом самого ближайшего ко мне- будем просто, как на учениях сбивать ВСЁ, что попадает в зону обстрела… Раз! Тяжелое гудение пушки и дуплет пошел вдогонку за одним комаром. Еще один удар по «Горномору» и меня едва не сдернуло с кресла. - Попадание в девятый радиальный сектор рострного отражателя. Два! Выстрел на опережение, чтобы сбить на излете. Есть! Комар, уходя от первого залпа, вильнул в сторону и нарвался на мой второй залп. ...замигало табло « тактическое попадание». Враг поврежден, но не уничтожен. Его еще можно будет починить, наверное... Сейчас я тебя…Быстро делаю корректировку огня. Меняю залп на четверть мегаватта. Отсеиваю дурацкий фон -он по-прежнему показывал мне далекое облако межзвездного газа, откуда вышли хо-дракц. Быстро нахожу того «раненного» гада и уверенным движением выстреливаю… Вспышка , остывающие искорки, и скрежет разрывающегося неизвестного металла. Абсолютное попадание! Еще один штурмовик выскочил снизу, выпустил в меня мегаватт, попытался уйти. Я нагнал его у самого края и засадил в него аналогичный заряд, но промазал. Штурмовик крутанулся на месте и огрызнулся в половину мегаватта. По артопу прошла мелкая дрожь и на панораме прошли радужные всполохи- наше защитное поле едва смогло рассеять выстрел врага. -Семерка!!!- раздался у меня под ухом бас Полоскова,- вам что -хронотакта мало? Избавьтесь от этой занозы!!! -Есть, капитан!- не отпуская гашетку я повел беглый огонь в этого юркого комара, заваливая свою Р П Г на право. Строка разрывов метнулась за пауком, нагоняя его, отмечая пунктирными точками мои недолеты. Но вот одна из точек зацепила комар и , словно споткнувшись, свечкой рванул вверх, беспорядочно крутясь по продольной оси… я попытался достать цель снова, но, в тот момент, когда уже был готов отправить его в Рай для разорванных паучков, он лопнул. На активе ярко-красным сиянием подтверждение моего второго абсолютника. запоздало раздался –о, наконец-то! -звук далекого взрыва. -Семерка- мостику!- радостно закричал я,- цель уничтожена! Я сбил второго!!! В этот момент Актив, одним махом, наполнился яркими точками , словно кто-то сдернул с Панорамы штору, закрывающую от нас множество ярко-зеленых вспышек. Каким-то чудом мы проскочили между разрывами, едва не задев ядовито-зеленые всполохи, но уже следующая серия выстрелов истребителей зацепила нас. Гад! Второй крейсер исподтишка попытался достать нас издали, не вступая в прямое боестолкновение. - Попадание в левый борт…попадание в кормовой рефлектор…внутреннее повреждение в отсеке 4-бис… «Горномор» чертыхнулся, спотыкаясь о вражеский мегаватт и с натугой, которую я почувствовал нутром, рванул в сторону. Резкий приступ тошноты , и на мои плечи разом легла вся масса моего скафандра… Чччто происходит?!.. … словно тяжелой кувалдой - удар в спину. Едва успеваю упереться руками в рога штурвала наводки… -Вот он!- раздался крик в интеркоме,- рядом! Гаси его!.. Выстрел!!! Я услышал удаляющийся рев тяжелой торпеды, выпущенной по далекому врагу. Причем это была не мелкая сошка, на всякую шушеру торпеды не тратят. Артоп , как будто избавившись от тяжести двадцати тонного «Бульдога», сразу взмыл штопором вверх. Я попытался разглядеть удаляющуюся торпеду на панораме, но она уже скрылась из видимости. Тяжесть скафандра стала более терпимой. Спустя секунды до меня донесся мощный раскатистый гром, подавляющий все звуки вокруг и, как показалось, заглушающий мысли. В интеркоме наступила тишина, прервавшаяся радостными криками торпедной команды. -Есть! Горит! Горит! Я увеличил масштаб. Где-то далеко, за кормой артопа, все еще с резкими хлопками и гулом распускался огромный- даже по космическим масштабам - фиолетово-белый цветок. Он еще не раскрылся до конца и я мог видеть как сквозь эту фиолетовую красоту еще видны какие-то слабые очертания вражеского цхе-тхематца. Да- а. Еще один плюс хронотакта- видеть в замедленном времени взрыв вражеского крейсера, насладиться, так сказать, его агонией…хотя о чем я? После попадания в него он ,наверное, взорвался за тысячные доли секунды, оставив после себя обломки, радиацию и кусочки- маленькие такие- паучков. Броня перестала давить на меня и я облегченно откинулся в кресле. Где второй? Как– то без интереса, но с каким-то злорадным любопытством, подумал я. На панораме его не было. Его вообще нигде не было. Видимо- удрал. Трусы, подумал я. Бросили своих комариков, вон- двое осталось. Ленка (номер пять)их добивает. Я еще раз обвел свою зону обстрела. На моей панораме больше не оставалось активных целей, и хотя я слышал, как вокруг нашего артопа проносятся визжа штурмовики , и огрызаются наши пушки, у меня появилось ощущение, что накал астробоя сходит на нет. Через минуту, под наши радостные вопли, Лена и Элка добили последнего комара и в 4:52 прозвучал отбой тревоги. Хронотактовые поля отключились и мы вернулись к стандартному течению времени. Наш бой длился меньше десяти локальных минут и всего две стандартные секунды. Тик-так…

Глава 2

II.

Проснулся я от того, что Элла резко встала с койки и зацепившееся за ее плечо простыня проползла через мое бедро. -Мы с тобой проспали завтрак,- не открывая глаз, с игривой суровостью сказала Элка. Я потянулся до хруста в костях и сел. Наши глаза оказались друг к другу так близко, что как-то само собой получилось, что минуты на две мы опять забыли о завтраке. -Мы сейчас и обед проспим,- отстраняясь от ее губ, напомнил я. -Давай- не пойдем,- сонным голосом предложила Элла. Я посмотрел на нее, предполагая, что она опять захочет многочасового секса, но она просто стала засыпать на моем плече. Мой сон, тем не менее, был нарушен. Взглянув на часы я понял, что действительно-скоро время обеда. Надо было вставать и одеваться. Я аккуратно встал с койки и тут же споткнулся о лежащий на полу брошенный вчера впопыхах ботинок. Где-то должен быть второй, но сначала надо найти форму- ее с меня сняли (сдернули) первой… Застегивая комбинезон, я поймал свое отражение в зеркале, висевшее на створке коммутационной шахты. Да. Сегодня я- Лев Бонки- выгляжу намного лучше чем вчера. Нет, мой средний рост, среднее телосложение, короткая прическа на почти круглом черепе остались неизменными. Не изменило свою форму и мое слегка скуластое лицо со слегка оттопыренными ушами. Просто вчера не было этого внутреннего сияния в темно- карих глазах и вот этой самодовольной улыбки, которая выдавала внутреннее пение души. Причина всего этого фонтана чувств сейчас полулежала на койке позади меня, приподнявшись на локтях, разглядывая меня через полуоткрытые веки. Ее маленькие, нежно- розовые пальчики ног, выглядывавшие из-под простыни казались мне совсем детскими. Хотелось по- родительски подойти и поцеловать каждый из них. Отвернувшись от зеркала я заметил хищный блеск в черных Элкиных глазах. Она цокнула языком, приглашая, но мне пришлось остудить ее. -Но- но, стрелок, через пять минут обед,- осторожно сказал я. -Да, я в курсе,- она тряхнула своими черными локонами, отчего несколько прядей упали ей на переносицу. Элка скосила взгляд и прицелившись отбросила их точным пыхом. Резко отбросив простыню, она с грацией кошки прошлась по тесной каюте. Ее обнаженное тело, подходящее больше подростку, чем женщине, на секунду заставило меня задуматься- а не опоздать ли нам все-таки на обед? Но Элла слишком быстро нашла свою одежду и юркнула в душевую. Коварная мысль отступила. - Я- готова!- она выпрыгнула из комнатки санузла и встала по стойке смирно. - Вообще– то, я младше тебя по званию…- начал было я, но тут же получил щипок. - Вперед! Пока мы спускались с арт- галереи, обходя поврежденные в недавнем бою отсеки моя Элла стала ныть, что этот Большой Прыжок сидит у нее вот тута вот, что ей надоело сидеть без дела, что ей хочется одеть противорадиационный скафандр и помочь ремонтникам. Может тогда и время пролетать будет не заметно… -Особенно тебя ждут в бригаде, которая сейчас латает рефлекторный щит,- поддел ее я. Она огрызнулась, мол, у них с Отто давно все нормализовалось и они стали просто друзьями, а я глуп, что ревную. Согласен. Может я и ревную. Просто мне до сих пор непонятна причина из-за которой Элла бросила здоровенного андроида, с которым встречалась почти три биомесяца. И легкость с которой она сошлась со мной. Я понимаю, что я далеко не красавец, что моральных качеств у меня не много, что я простой стрелок. То есть я невольно задавался вопросом- а на сколько серьезны наши отношения сейчас и не бросит ли она меня с той же легкостью, как это было с Отто. Хотя, при той любви, которая дарила мне Элеонора каждую минуту со мной, я полагал, что пара недель в запасе у нас все-таки есть. Чтобы скрыть неловкость, я слегка разозлился и начал цитировать капитана(тем более, что сам подходил к нему с вопросом -давайте я как-нибудь, кому-нибудь помогу, надоело, вот, ничего не делать): -А что ты умеешь делать, стрелок? Твое бремя- пушка. А о «Горноморе» -ремонтные андроиды позаботятся. Профилактику завершила? Пушка в норме? Еще раз учебную тревогу захотела? -Чё эт ты? -совсем грубо спросила Элла. -Да так, отмахнулся я. -все равно завтра дойдем до ремонтной базы …торопись давай, а то в столовую опоздаем… В бою «Горномор» лишился основного субсветового ускорителя -из-за повреждений в оболочке его пришлось экстренно катапультировать. Не считая несколько легких-с точки зрения техников- пробоин и «поцарапанный» Щит, артоп оставался в боевом состоянии. Однако, дальнейшее патрулирование отведенного нам участка было уже не возможным из-за низкой скорости. Поэтому, после нескольких сеансов связи с ближайшими мирами, Полосков разогнал нас на вспомогательных и перейдя в энго взял курс к ближайшему из них. Со слов Петьки, второй помощник-навигатор, мы шли сейчас к Лепро-VII. Когда Петька объявил нам- стрелкам- эту новость все облегченно вздохнули. Лепро входила в Кислородный Альянс и это значит, что на время ремонта нам разрешат размять кости на Поверхности- у всех на памяти была Сайера, где мы были недавно. Налоги на фильтрацию углекислого газа сильно ударили по карману всего экипажа. Но Петька ждал моей реакции- мы были с ним «земляками». И он и я были с Лепро. Только он был уроженцем этой песчаной планеты, а я просто гражданином. К его сожалению я только пожал плечами. Петя не мог знать о том, что на «Второй Родине» я не был лет шесть, что я уже отвык от перенаселенных планет. Мне по душе спокойная, размеренная жизнь на артопе, с его искусственным микроклиматом, порядком и тишине по ночам. С Элкой. Путь до планеты займет всего пять суток стандартного времени, как сказал капитан. В принципе, это нас устраивало- в энго нападение хо-дракц было невозможным, а вектор нашего пути лежал во внутрь Империи. Для нас- стрелков- наступило затишье. Плохо было то, что один из штурмовиков засадил нам в кромку Щита торпеду (Слава Богу- она не сдетонировала), но мы остались без отсека 4 -бис. То есть без камбуза. Голодная смерть нам не грозила, так как наш корабельный повар Рено имел привычку держать консервный запас по всему артопу в самых немыслимых местах, порой удивляя нас неистощимостью этих запасов. У Рено привычка- в любом порту набирать сверх положенного для артопа пайка консервы, дополнительные офицерские пищевые добавки, обезвоженные , молекулярно-сжатые, саморазогревающиеся брикеты всякой всячины. Зачастую- контрабандой, но с благословения капитана. Тут была замешана какая-то фобия. Я слышал ходившие по артопу слухи, но на прямую спросить о странностях Рено у кого-то пока не решался. Теперь наша «столовая» была маленьким закутком в машинном отделении. Идея собрать стрелков у себя под боком принадлежала Валере Петровичу-командиру машинного отделения. -Во-первых,- у меня полно места. Во-вторых,- до вашей артиллеристской галереи- рукой подать, один переход с палубы на палубу. В-третьих,- в конце концов, когда мы еще сможем так легко посидеть, болтая между собой? Из-за того, что Валера был почти всегда в самом сердце артопа (как в прямом так и в переносном смысле)- в самом закрытом, самом защищенном, и в самом скучном месте во всем артопе. Там, где находилось то, что делало простой тихоходный звездолет настоящим звездным прыгуном, покорителем пространства и измерений- энгоновый леброкс. Поэтому Валера начал писать картины. В начале с помощью стило, позже- прикупив в каком-то порту- вискарными стержнями на пластмассовых листах. Темой для его картин были наши рассказы. Он с удовольствием слушал наши разговоры, что-то расспрашивал, что-то уточнял, чтобы потом неспешно перенести услышанное на плоский лист. Это утоляло его информационное голодание, которое испытывает каждая творческая личность, находясь внутри машинного отделения. А Валерий Петрович таковым являлся. Он служил восемнадцать лет в Космофлоте. Он знал свое машинное отделение как свои пять пальцев. Он, полагаясь только на слух, мог определить точное напряжение в гуранговых ресиверах, на «пульс» прослушивал центрифуги, по мельканию бликов определял разнобои в гироскопах. В добавок к этому- он знал тысячи разных историй, свидетелем которых приходилось быть или ему, или его сослуживцам. Иногда он рассказывал их нам. Но чаще- рисовал. Я видел пару таких рисунков. Было это красиво и необычно. Но это не было произведением искусства, как ни крути. До Водомирского ему было далеко. Но я уважал Петровича и свое мнение никогда не высказывал. С Элкой мы пришли самими последними- наша стрелковая братия, как называл нас Валера, была уже в полном составе. Из самих машинистов были только Лешка, Оля и Рустам. Остальные были или на вахте или восстанавливали повреждения (машинному отделению тоже досталось не мало). Рено видимо уже ушел- на импровизированном столе- кожух от оптических накопителей- уже были расставлены сухие брикеты еды с флягами. Все ждали нас. Посередине стола стояла слабенькая лампа, придававшая всей обстановке некое подобие уюта, которого порой нам порой не хватало. Высокий Корней с трудом встал с корточек, едва не задев «столешницу» и жестом позвал нас к себе. -Садитесь, тут посвободнее. Подвинься, Оль. Все заерзали, освобождая место для нас, одновременно пытаясь выкроить место поближе к лампе. Наконец я сел около Ольги, а Элла- опираясь на плечо Андрея- села на корточки, ближе к Корнею. Валера поднял флягу и торжественно произнес: -Молодежь. Я вам это, что в моей фляге- не предлагаю. Вдруг- не дай Бог-тревога…хотя, какая в энго тревога?.. хочу сказать следующее: вы живы. Это главное,- он обвел нас взглядом,- я, ладно. Я старый механик. А вам- еще жить и детей рожать. Он в два глотка выпил содержимое своей фляги и шумно втянул воздух. -Давайте, налетайте,- скомандовал он и мы начали обедать. Элка властным жестом отобрала у меня тюбик с каким-то паштетом и выдавила на мою пластмасску темно-красное желе. Оно зашипело и увеличилось в размере. Элка что-то еще подсыпала и размазала по всей поверхности набухшего …мяса?! -Морской еж, в собственном соку!- гордо, словно именно она его сжимала в тюбик, озвучила блюдо Эля,- ешь, тебе силы нужны! Я кивнул и достав палочки начал есть. Еж так еж. За это время все перемешали и передавили из тюбиков, баночек, пакетиков всё что можно и в полутемной комнаты разнесся приятный запах молекулярной еды. Потом мы болтали о всяких пустяках. Корней с Андреем взяв под локотки Лешку, стали упрашивать показать им датчики леброксного преобразователя. Валера, тихо переговариваясь с Ольгой, время от времени подливал себе в стакан что-то из фляги и сразу выпивал. При этом его собеседница каждый раз пыталась его остановить, но Петрович слабо от нее отмахивался. Девчонки спросили Рустама, старший оператор поляризатора, о том, как им видится астробой отсюда-с закрытого машинного зала. Выяснилось, что вполне мрачновато. Для машинистов наш поединок с противником - это бешенный скачки напряжений в циркальных решетках, постоянное слежение за частотой магнитных ловушек плазменных шнуров (кажется, он так сказал). Причем потенциалы поля меняются почти каждую секунду, а запас каких-то параболических камней у нас на исходе. И так далее… так что- это вам не в паучков тапочками шлепать. От этой фразы я поперхнулся, но на меня никто не обратил внимания- Элла, Лена и Катя слушали Рустама затаив дыхание. Голос старшего оператора, был густым и наверное приятным для женского слуха. Так что не важно что он говорил, лишь бы говорил. Корней, Диксон, Андрей, Зеф вместе с Лешкой ушли за станины леброкса. Судя по кряхтению и сдавленным кашлям Диксона- они там распивали «запрещенное содержимое» еще одной фляги Петровича. Я повернулся к Ольге и спросил: -Слушай, а что с инертными гасителями было? Она на мгновение прищурила свои ярко-зеленные глаза и проглотив очередной кусок еды, уточнила: -Когда? -Да ближе к концу боя, до того как мы в них «Бульдога» запустили. -На счет торпеды не знаю- это вы оружейников спросите. А на счет гасителей,- она отмахнулась как от чепухи,- кадроновые трубки лопнули. -И чё?- не унимался я, пытаясь хоть что-то понять. Я совершенно не представлял себе работу всех механизмов, которые сейчас окружали нас. Ольга посмотрела на меня удивленным взглядом . Но потом она вспомнила, что перед ней сидел простой стрелок (увидел- выстрелил- забыл- уснул, как дразнили нас техники) и глядя в одну точку нудным тоном ответила: -Перегрев V- охладителей, автоматический сброс напряжения в блоке инерционных ускорений. Переход на вспомогательный блок. В последующем- замена лопнувших трубок и подача напряжения на основной блок ускорений,- словно на лекции продекламировала Ольга,- вам все понятно, стрелок Бонки? -Нет,- честно ответил я. -Вопросы еще есть? Че спрашиваешь? -Просто. А нельзя? -Как твой бой?- она перевела разговор на другую тему,- говорят, первого подстрелил? -Даже двух,- скоромно потупив взгляд сказал я. -Ну, поздравляю. Около меня сел Зеф. -Ффф,- поморщилась Элка,- Перси, неужели нельзя заесть это чем-то? Зеф дернулся всем телом и тихо отрыгнул в сторону. -Элка, не тарахти. Я вообще- к Бонки. -Пить он не будет,- грозно сказала Элла. -Я не о том. -он подмигнул мне,- тут вы о абсолютниках говорите? Когда наколки делать будешь? Элка повернулась всем корпусом ко мне и сжала мою ладонь. -Точно, Лева! Я попытался найти ответ в ее широко распахнутых глазах, но потом вспомнил недавний разговор с Корнеем. На Флоте пошла мода- колоть на руке тату паука. За абсолютно сбитого паука. Личного абсолютника. Причем кололи именно тех, кого сбили. То есть по прозвищам вражеских судов. На нашем «Горноморе» умел колоть только Зеф. И делал он это легко и красиво- его тату красовались на руках стрелков, энгоников и даже на волосатой руке бронемастера. Зефу так же доставляло удовольствие и то, что при коротких встречах с другими командами артопов, некоторые стрелки забегали к нему «на часок», пренебрегая услугами остальных мастеров. И тогда у каюты нашего второго стрелка выстраивались маленькие очереди из заносчивых молодых людей (попадались и весьма привлекательные особы). Элка закатала рукав моего комбеза и ткнула пальцем место, около локтя. -Перси, тут одного, а рядом второго. Зелененьких, да? - Зеленые,- согласился с ней Зеф,-«комары», все-таки. - А каким цветом шершень?- поинтересовался я у Ленки. Лена с довольной миной закатала правый рукав и протянула мне руку. На внутренней стороне белоснежной руки пятого стрелка ядовитым оранжевым цветом блестел шершень с длинным жалом. Около него располагались три бледноватых комарика и два овода. Ну вот. Теперь и мне будет чем похвастаться перед людьми. -Зеф, а не больно?- глупо спросил я. Вместо него ответил Корней, появившийся из темноты: - У него рука легкая,- стараясь не дышать на Элку с Олей, почти на вдохе, сказал он,- он мне их одиннадцать уже нарисовал.

Глава 3

III.

За несколько часов до подлета к Лепро я и Андрей вступили на вахту у своих орудий. «Горномор» уже вернулся в Родное измерение и теперь, сбавляя скорость, приближался к темно-желтому планетоиду. Несколько раз в зону моего пассива попадали охранные спутники, которые, приблизившись к нам на какое-то расстояние, поспешно исчезали за огневым горизонтом. Может они боялись, что мы случайно сожжем их, а может просто таким образом они демонстрировали свое присутствие, мол, мы тоже не дремлем, если что- мы рядом. -Цирк, какой-то,- время от времени Андрею надоедало молчать,- как будто артоп никогда не видели… -Да брось ты,- мне тоже было скучно,- они, может, не могут по-другому засвидетельствовать свое почтение патрульному флоту. -Не вояки они. Привязаны к орбите. Никуда не ходят. Никому не нужны. Ага. Сейчас он скажет, что только Патрули на острие войны ходят… -Другое дело артопы… Ну вот. Я ж говорил. На Панораме появился новый статус-цель. Быстро считав с радаров все показания, пассив вывел параметры нового тела, сразу же обозначив ее как «дружественная», своя. Добавил пиктограмму скрещенного гаечного ключика и молоточка. -Все, добрались,- я откинулся в кресле. Блеснув неестественным для звезд светом из-за планетарной тени, показалась ремонтная станция. В наушниках послышалось слабое урчание вперемешку с мерным постукиванием маленьких молоточков. Как в старинной кузнице, елки-палки. Где это фонор нахватался таких анахронизмов? Рядом, вплотную к станции, появилось обозначение двух гражданских судов. Звуков от них не было и пассив обозначил одного как «на стадии профилактического обслуживания» ( орбитальный челнок «Кормаган») и «в процессе наполнения» (танкер- газоперевозчик «Мерхан»). По мере подхода артопа к станции к ее пиктограммке постепенно прибавлялись другие, наползая на первоначальное обозначение, но не затмевая ее как основное. К значку «ремонт» добавились «ложка-вилка», «кроватка», «фильтр», «больница», «бартер», «бордель», «терминал Информатория» и т.д. Когда мы приблизились на расстояние в полсотни километров значки плавно расступились, и уже стало понятно- где что находится и что под чем расположено. От наблюдательного пассива так же не ускользнуло и то, что по периметру станции расположены огневые точки- орудия дальнего боя. Возможно, еще парочка есть и внутри, но пассив не в состоянии сейчас их заметить. Я переключился на Актив. Панорама неприятно замигала и по всему рисунку станции , словно россыпь угольков, заалели два десятка орудийных башен. Панорама указала приблизительные углы атаки каждой , параметры, огневые горизонты, мертвые зоны каждой и выделила опасно- красным три пушки, которые в данный момент были нацелены прямо на «Горномор». Ого. Через три секунды после включения моего актива половина орудий уже смотрели на нас. -Седьмая! В чем дело?! Я вернулся в пассив. -Проверка режима актив, бронемастер. -Ты мне за седые волосы потом ответишь… Я хлопнул себя по шлему. -Все нормально, Слава, - вдруг услышал я голос Полоскова,- зато мы знаем, что они тоже не спят. Это он специально при мне так сказал бронемастеру? Ремонтная станция «Бродяга» шокировала всех, кто видел его впервые- многокилометровое переплетение блоков жилья техперсонала, чаши ремонтных доков, заправочные, контейнеры со- всем- что- может- быть. С высоты, а мы приближались к ней перпендикулярно к плоскости, станция походила больше на медленно вращающуюся гигантскую паутину, в которой полно всякого налипшего мусора, подмигивающую нам с разных плоскостей своих конструкций-тенет. И в центре всего этого отдельным пятном было километровое сооружение, издали похожее на многослойный диск, который при «ближайшем рассмотрении» терял эти очертания абсолютно. Но судя по виду самого диска- это было самое старое место во всей станции, возможно- от него она и начинала строиться. Это была почти истина. Но не совсем. «Бродяга» стал тем, чем он был сейчас недавно- десять лет назад. Согласно приказа местной судоремонтной фирмы «Вийкаба энго- Л» старый звездолет эпохи Первой Звездной Экспансии «Хотира» был перестроен в ремонтную станцию орбитального базирования. На деле же- к частично демонтированному первопроходцу был добавлен весь старый хлам, который имелся на балансе у судоремонтников. За время войны «Вийкаба энго- Л»,постепенно разрастаясь, в экономическом смысле, превратилась в концерн и приобрела неплохую репутацию в верхах, так что переименованная и модернизированная «Хотира», стал источником дохода для трети населения аграрного Лепро. А этот диск- было то, что не смогли, а точнее- побоялись, трогать представители «Вийкабы». Внутри находились системы жизнеобеспечения и нормального функционирования сорока тонного искусственного мозга. Кибермозг, как когда-то называли много веков назад его проектировщики и обслуживающий персонал. -Здравствуй «Умник»,- прошептал я. На какой-то миг я ощутил, как мой шепот прошел через интерком, нырнул в главный коммутатор, а потом каким-то неизвестным мне способом достиг радаров Большого Уха. От них мой шепотом нырнул в недра «Бродяги» и… … из пустоты пришел приятный добрый голос, который никто не услышал на «Горноморе», но который был адресован только мне. -Здравствуй, капитан . Ощущение связи с «Умником» пропало так же резко как и появилось. Подо мной, раскинувшись своим телом, проплывал «Бродяга».

* * *

-Ну что, стрелки,- весело гаркнул Зеф,- как проведем увольнительные? Вместе или врозь? Он хлопнул меня по плечу и я невольно поморщился. Несмотря на Элкины просьбы, Зеф наколол мне комаров у предплечья. Мотивируя тем, что я «…молодой, настреляю еще, место на руке экономить надо». Наколки заживали медленно, даром, что Элка каждый вечер мазала их какой-то мазью. -Я предпочитаю- врозь,- вдумчиво ответил Диксон,- так лучше и не повторяется. Потом будет что вспомнить. А то у всех одно и тоже, даже не интересно… -Правильно,- поддержал его Андрей,- помните как на Пайде…Элка, ты уже была с нами, когда мы заходили на Пайду?...а, да. А ты, Лев? Был с нами?... Я неопределенно кивнул ему и быстро перешагнув через комингс, выскочил в переходник. Судя по топоту ботинок, которые я услышал за своей спиной –я был не один, кто терпеть не мог занудного Андрея. Спустя три шага меня догнал Зеф и Элка. -Я с вами до лифтов, а потом- как договорились!- быстро предупредил нас Зеф. Мы вышли из «Горномора» и пройдя длинную кишку «предбанника» очутились в полупустом доке. Зеф стоял разглядывая открывающийся вид на трехсотметровый технический док, закругленные стены которого были тускло освещены габаритными огнями. «Горномору» было отказано в судоремонтном доке, в котором мы бы смогли поместиться целиком. Поэтому нас подогнали к каким-то фермам и просто состыковали с мобильными техничками. Основные работы начнутся только завтра, потому что, насколько я понял, основная ремонтная техника должна разконсервироваться и быть подогнана с противоположного края станции. А сейчас в доке находились большей частью погрузчики. Я огляделся. Когда-то это был Анабиор. На шпангоутах до сих пор виднелись кронштейны от систем жизнеобеспечения. Теперь на них подвешивались сварочные аппараты, люльки-каюты самих рабочих, какие-то контейнеры, диагностические шунты и прочая дребедень. Выгнутый бок «Горномора», вздымающийся сзади нас и теряющийся за плотной «присоской» был по-домашнему теплый и гладкий. Словно трогаешь какое-то живое существо, преданно любившее тебя. К которому ты питаешь самые нежные чувства. В принципе- так оно и было. Элка машинально достала из кармана дозиметр и прислонила к «Горномору». -Нормально, почистили. -Так бы тебя и выпустили отсюда ,- начал было я, но тут Зеф сделал несколько шумных вздохов. -Че эт ты?- в духе Элки спросил я. - Воздухом дышу,- мрачно изрек Зеф. А, ну да. После артопа всегда кажется, что воздух других планет пахнет по-другому. По-особому. Отчасти это правда- каждой планете присущ свой неповторимый запах. Даже на тех, которым приходиться постоянно его прогонять через обогатительные плотины. Просто на «Горноморе» то, чем мы дышим, столько раз прогнано через фильтры, что любой запах исчезает бесследно. Сейчас в воздухе носился запах машинного масла, выхлопов какого-то механизма и пота человеческих тел. Элка ,видимо, тоже унюхала последнее и поморщилась. Я хлопнул стрелка по плечу. -Пошли. -Куда?- Зеф оглянулся,- сейчас ребята выйдут. Корней вчера выходил. Он знает как добраться до стратосферных лифтов. -Перси, я сам тебя доведу до лифтов,- я взял стрелков под руки и толкнул вперед,- я все-таки здесь жил какое-то время. -Да ну?- удивилась Элка, вышагивая рядом. -Я на «Бродяге» в третий раз,- успокоил я их,- кстати, есть тут на станции одно неплохое место… -Кабак мне нужен только на Поверхности,- предупредил меня Зеф. -Ну хорошо. Сейчас вот к этому переходнику и на третьем уровне выходим,- я повел их к подъемнику. Зная Зефа , я уже выучил всю его программу развлечения. Он идет в ближайший кабак, там тратит все деньги, а когда они кончаются, а возвращаться надо,- устраивает или драку или какую-нибудь азартную игру (чтобы оплатить следующую пьянку).В любом случае- через сутки с капитаном Полосковым связывается портовый патруль правопорядка и просит забрать стрелка(так как утихомирить Это- никто не в состоянии).Полосков говорит, что в данный момент у него нет свободного транспорта и т.п. П П П обещает дать свой и туда и обратно-то есть привезти того, кто утихомирит Зефа, к самому Зефу, и обратно, то есть довезти оных до артопа. Таким образом Зеф экономит на обратной дороге, кто-то из наших совершает «экскурсии» до ближайших вытрезвителей, а Полосков- имеет авторитет капитана бесшабашной команды во Флоте. Это все отрепетировано по ролям и четко налажено (мне самому довелось ездить за стрелком, переодевшись в форму старшего бронемастера Стеклова). Промежуточный уровень, до которого мы втроем добрались раньше всех, был заполнен прибывающими ремонтниками станции. Судя по загорелым лицам, часть из них прибыла все-таки с Поверхности. Значит можно сразу уйти вниз на лифте, не дожидаясь «попутки». Я боялся , что ремонт- профилактика «Кормагана», челнока который мы видели при подходе к станции, заберет все стратосферные лифты. -Перси,- я дернул Зефа за рукав,- осторожней. На Лепро очень строгие порядки… -Да ладно,- отмахнулся он от меня,- мне только прогуляться немного…в первый раз, что ли… Зеф тут же помчался к ближайшему лифту и, сделав на минутку остановку у интерфейса местного Информатория, нырнул в ближайший переходник, махнув Элке своей рыжей пятерней. -А как мы?- спросила меня Элла, когда мы подошли вплотную к створкам лифта. - сколько у нас в банке? Я молча достал свой тубус и нажал на кнопку, расположенную на одном из его торцов. -40 киловатт,- ответил я. -Ну и у меня 34 . - Что так много? -Ну, с прошлого раза осталось...Отто за все платил…ну и за сбитого комара двадцатник,- поспешно добавила она,- Лев, почти 70 кВт! Давай снимем здесь номер, в гостинице. Энергии хватит и на робота– консьержа, и на электрокамин, и на горячую ванну…,-она почти повисла на моей руке,- я так давно не лежала в ванне… -Давай-ка я свяжусь кое с кем,- попытался начать я и подошел к Информаторию. Элла искренне удивилась. -У тебя здесь есть знакомые? -Ну да, а что?- я нажал код доступа и вошел в планетарную сеть ,- я вообще гражданин Лепроан,- добавил я не оборачиваясь. -И давно?- она подошла и заглянула за мое плечо, пытаясь разобрать, что я там набиваю на поиске. -Девять лет. Ага. Экран открылся мне нежным лицом Костиной жены. Судя по взъерошенным волосам, сонному взгляду и полутемной комнате- на Поверхности была ночь. -Чем могу помочь?- она взглянула на мои воротниковые нашивки,- военный, ты знаешь сколько сейчас времени? -Мне нужен Константин…Игнатьевич,- вот отчество Кости я чуть не забыл. -Константин Игнатьевич сейчас …-тут глаза Милы резко расширились,- ЛЕВА?! Левка! Это ты! -Где ты? Как ты?- посыпался на меня шквал вопросов,- ну-ка, ну-ка! Я отодвинулся от сенсора, чтоб она смогла разглядеть меня получше,- О-о! Да ты стал ромбом! Ну надо же! За три года…а нет, мы же общались год назад…взрослее стал, что ли? -От хронотакта все мы быстро взрослеем,- ответил я. -Толстый,- крикнула Мила Костю,- быстро сюда! Большие удивленные глаза Элки смотрели то меня, то на Милу. -Я думала, что ты шутишь,- извиняющимся шепотом сказала она. -Так, ребята,- строго сказал я,- просыпайтесь. Через часа два буду у вас. На экране появилось заспанное Костино лицо. -Я же сказал- не беспокоить…-начал было он, но увидев меня осекся. -Ты где? Ты здесь? Почему не предупредил? Я бы!.. -шепотом закричал он. Костя вскочил, схватил коннектер и куда-то побежал- за его нечесаной головой промелькнули какие-то лампы, вроде коридор, какие-то деревья…в огород что ли выскочил. -Просыпайся,- тихо сказал я,- в новостях все скажут. Варенье не забудь из погреба достать, ванну приготовь- приедем, с дороги умоемся. Я не один буду. Сзади меня раздалось довольное фырканье и чья-то хищная рука ущипнула меня за бок. Мы быстро нашли кассы и купили билеты на ближайший рейс «Станция «Бродяга»- космопорт «Океанский-2» стратосферного лифта. Я специально доплатил и купил места у самого окна, чтобы Элка могла увидеть красоту плавно выгибающегося сине-зеленого горизонта, превращающийся в бескрайний Большой Океан. А что может быть красивее , чем колыбель чей-то жизни, пусть не земной, пусть еще не разумной, и не окрепшей, но все-таки уже зародившейся на этой планете? «Падать» до планеты нам предстояло минут сорок и вскоре, как только мы привыкли к слабенькой гравитации, к нашим креслам подошел стюард. -Господа стрелки. Не желаете ли что-нибудь?- лучезарная улыбка. Я махнул рукой, мол, нет. Элка попросила воды, чтоб хоть чем-то придавить желудок, рвавшийся наружу. Я хмыкнул. -Чего ты смеешься?- обиделась она,- я не привыкла быть в невесомости. Это неестественно, что на таких лифтах нет гравикомпенсаторов. И вообще тут как-то душно. -Элла, ты удивишься, но тысячу лет назад люди ходили в космос и без компенсаторов. И существовали в невесомости .Ели, пили и…а ты не беременна? Я сказал это не специально, просто это была моя первая догадка, пусть сырая, не додуманная, а потому и подлая. У Элки произошел выброс воды через нос и рот. Может, желудок оказался легче двухсот граммов воды? -Лев. Я убью тебя. Я подумал, что такой матерый стрелок- треугольник-11- словами бросаться не будет и действительно убьет меня в тот самый момент, когда сила тяжести станет нормальной. Я отвернулся к окну.

Лифт начал проходить первые слои облаков, за которыми обычно располагаются рекламные дирижабли. Хоть почитаю, что сегодня рекламируется на Лепро- та же гамма-кукуруза (подводные плантации и поверхностные угодья на материке экспортировали свой товар на добрую четверть Империи) или что-то другое(нельзя же рекламировать одно и то же семь лет подряд). Небо за иллюминатором резко посветлело. Я разглядел внизу рванное одеяло второго слоя облачности и желтую полоску Веерного Побережья. Сам город Океанский было не разобрать – лифт начнет планировать к нему только на пяти километровой высоте. Я почесал подбородок. Кажется, мы садимся «в утро». Костя спал, по океану еще блестят планктоновые разводы микродариума, небо чистое от смога. -Лучше расскажи мне о себе,- наконец услышал я приглашение к разговору,- девять лет ты гражданин этой планеты. А до этого? Ты же не здесь родился. Я знаю- видела твою личную закурапию у Полоскова. -Там не было сказано- откуда я?- спросил я. -Не помню. Республика какая- то. Я потом искала на галакте, но не нашла. А потом забыла. У меня с галактографией всегда плохо было. -Этой республики сейчас уже нет, -успокоил ее я,- переименована четыреста одиннадцать лет назад в Округ Дуктис. -Эй!- встрепенулась Элка,- это же почти у самого Солнца! Ты- родом из Солнца? -Все мы ходим под светом Солнца,- процитировал я Императора. –нет. Я родился не на Солнце. Это вообще, если ты не знаешь, желтая звезда, недалеко от Дуктиса. Но именно на орбите Солнца есть планета Земля. -Та самая? -Да. За иллюминатором промелькнула пузатая тень дирижабля и лифт начал скользить вдоль его многокилометровых транспарантов, которые на такой скорости падения как наша стали складываться в определенный рисунок и текст. «Месторождения Лепроан- место рождения Лепро!!! Компания Сантагаз!!!» Слава Богу! Кукуруза отошла на второй план. Дирижабли за окном рекламировали природный газ, который недавно начала добывать на втором материке местная компания. -Ну и?..Дуктис. В смысле, -ну и как называлась та, твоя, республика ?-не выдержала Элла, когда мы снова нырнули в уже второй слой облачности. -Республика Проксима. Первая республика на второй колонизированной землянами планете. Кстати. Этот «Бродяга» тоже с Республики Дуктис. Был колониальным перевозчиком. Первая Звездная Экспансия. -Ага. Значит, этот первопроходец и ты с одной планеты,- Элка ткнула пальцем вверх, в сторону ремонтной станции, от которой мы уже порядочно ушли. Я улыбнулся и кивнул. Она откинулась в кресле, чему-то торжественно улыбаясь. И затем, помрачнела. -Сейчас я задам вопрос. Нет –два. Ответь честно и не ври. Я кивнул еще раз. -Ты сказал, что на «Бродяге» ты в третий раз. А когда был первый? -Первый раз я поднялся на его борт - тогда он не так назывался -десятилетним мальчишкой. -То есть это было…примерно, десять лет назад? -Это второй вопрос? Нет? А, ну ладно. Нет, не десять. Семьсот двадцать шесть лет назад. Элка схватила меня за рукав, притянула к себе и попыталась заглянуть мне в глаза. -Ты один из тех, кто был на этом корабле?- шепотом спросила она. -Да,- в тон ей шепотом ответил я. -Колонист?! -Нет. Последний член экипажа.

Глава 4

IV.

Мы сидели с Костей за маленьким столиком и играли в шахматы, отрываясь от игры, только когда из ванной комнаты раздавалось очередное Элкино уханье. -Она что, никогда ванной не пользовалась?- осторожно спросил Костя. -Такой как твоя- нет,- ответил я, переставляя фигуры,- пойми, что эти люди почти всю жизнь проводят внутри искусственных микроклиматов, где крайне редки такие понятия как «много воды», «много горячей воды» или,- я махнул в сторону окна,- живое, настоящее дерево с червячками в коре и птичками на ветке . -Консервная банка!- подытожил Костя,- не дыши, не пыхти, не мойся. -Не совсем так,- возразил я,- намного проще чем было у нас. Но в целом- да. Исход партии был предрешен уже пять минут назад, но упрямый Толстяк-Костяк никак не мог с этим согласиться и бросал в бой все фигуры. Когда в очередной раз Костя, не поднимаясь с кресла, потянулся за вареньем он задел рукавом халата несколько моих фигур. Поле мигнуло и погасло. Фигурки плавно опустились на плоскость столешницы. -Ой,- сказал он,- кажется, я задел кнопку сброса… -А я так и знал,- успокоил его я,- тебе мат был через два хода. Я начал собирать фигуры в футляр. -Да, в шахматы я так и не научился играть,- Костик принял поражение,- хотя … у меня на это нет времени… А у меня для тебя сюрприз. Он ухмыльнулся и откинувшись в кресле вдруг совершено неожиданно для меня вытащил из кармана халата сигару. Не сказать, чтобы я удивился, но настоящую сигару я видел только в своем далеком детстве. Потому что в современном стерильном мире царящий внутри звездолетов, где каждый килограмм кислорода на счету, такие вредные привычки как курение- лишняя нагрузка на фильтры. Я думал, что эта привычка искоренена временем. Костик закинул ногу на ногу и с помощью неизвестно откуда взявшейся зажигалки попытался раскурить сигару. Получалось у него это не совсем умело. Спустя несколько секунд он поперхнулся дымом и противно закашлял. -Там вроде надо было что-то надкусывать ,-пожалел я,- я помню это по кино. -Не знаю, не знаю,- Костя с сожалением отложил свой сюрприз,- я был уже слишком правильным ребенком, когда попал в список колонистов «Хотиры». -Ты не успел стать неправильным- ты еще пацаном был. -Ты мой ровесник, между прочим! -Ты хочешь сказать, что я курю? -А что- нет?.. а…ну да. -Ага! За спиной шикнула дверь и перед нами предстала во всей своей красе Мила- вторая половина Кости. Причем его лучшая часть. За тот год, что я ее не видел, она немного похудела. Хотя, может стерео картинка ее просто полнила? -Лева!- мягко сказала она, наклонилась и поцеловала меня в щеку,- живой. Как приехал? -Не поверишь- на метро! Ты откуда? -Отпросилась с работы. Как далеко на этот раз занесло тебя?- традиционный от нее вопрос. -На этот раз близко- семнадцать световых,- традиционный от меня ответ. Костя фыркнул. -Близко для меня- это в пределах пяти минут на моноплане. Естественно, без захода на «второй этаж». -Близко для меня,- сказал я в тон ему,- это в пределах одного Малого Прыжка. Мил, я не один…-как бы прося прощения обратился я к хозяйке домашнего очага. -Да, ерунда, - отмахнулась та, как будто приводить кого-то в ее дом для меня было обычным делом. Легкий кивок в строну Элкиного комбинезона. -Я надеюсь, мода в Космофлоте не изменилась и эти корсетные робы все еще носят только женщины?- Мила подмигнула,- где она? -В душе…-я попытался встать с кресла, но был властно посажен назад. -Мы –девочки, сами разберемся. Мила легкой походкой прошла через всю комнату, к лестнице на второй этаж. -Я сейчас переоденусь и мы…-начала было Мила, но внезапно остановилась на половине лестницы. Принюхалась. -Что за противный запах?

Костя быстро втянул голову в плечи и суетливо смахнул со столешницы крошки табака.

-Дорогая! - нарочито громко объявил он,- Там Лева тебе цветы принес! На тумбочке.

Мила вернулась с пол пути, легко сбежала со ступенек, и подошла к букету.

-Боже мой. Игалии!

Утопив лицо в голубых бутонах, она глубоко вдохнула приятный аромат этих лепроанских цветов.

-Какая нежность,- с едва заметным сожалением Мила аккуратно поставила цветы обратно в вазу,- жаль, что цветут они раз в год…

-Обещали, что расцветут через несколько дней. Новый сорт!- обнадежил я.

-Лева, - супруга Кости улыбнулась мне как ребенку,- они все так говорят. Особенно приезжим…

Давно я не был на своей второй родине. Во всяком случае, я попытался сделать Миляне приятное.

-Костя,- обратилась она к мужу,- я переоденусь, а потом на нашей летней веранде что-нибудь придумаю. Отпразднуем приезд нашего Скитальца и его знакомой. Так что,- уже строго добавила она,- на ваши мальчишеские разговоры- у вас полчаса.

Мда-а…мы с Костей переглянулись. По большому счету, если бы мы хотели поговорить конфиденциально, то мы могли бы перейти на родной эсперанто. Но это будет не совсем красиво по отношению к Миляниному гостеприимству. Я потянул Костю за рукав.

- И проветрите комнату,- услышали мы вдогонку.

-Мила, -чуть не забыл я ,- вычеркни из предполагаемого меню пракидакоры.

- Да? а почему?- не поняла Костина супруга.

- Реабилитационная вакцинация! –ответил за меня ее муж.

Мы быстро выскочили в сад.

-Чуть не попался!- выдохнул Толстяк, когда мы отошли от дома.

-Не можешь- не пробуй.

Костя спрятал сигару во внутренний карман халата.

-Откуда?

-На прошлой неделе был накрыт очередной черный рынок антиквара. Среди абсолютного барахла- бусы, игрушки, кнопочные аппараты связи, абажуры и кофемолки- попались три тонны агрозапасов,- Константин вытащил из кармана пакетик,- кстати. Вот,- и протянул мне.

«Семена кукурузы. Сорт Гея-2»-прочитал я на словно новенькой, только с типографии, упаковке.

Внутри меня похолодело.

«Собственность корабельного агрофонда. Звездный корабль «Хотира».Упаковано в саратон месяц 208 года ».

Вот это да!

За секунды, которые я стоял, оглушенный сюрпризом, держа его между ладонями, ничего не видя и не слыша вокруг, из памяти короткой вспышкой возникли лица моих родителей и какие-то неясные контуры перенаселенных городов. Низкое, сизое от смога, небо, масляная вода Райского Моря…

Видение исчезло.

Это Проксима. Родина. И с каждым разом все меньше и расплывчатее. Время брало свое.

Откуда-то издалека до меня донесся голос Кости.

- К сожалению, ничего кроме таких пакетов и еще нескольких коробок сигар на этом рынке от корабля не было. Мои люди перевернули там все с ног на голову, но ничего не нашли. Тот, кто ограбил «Хотиру» на эти семена, видимо, сам не отсюда. А сами упаковки попали на наш рынок случайно.

-Но они где-то есть,- с трудом выдавил я из себя, не спрашивая его, скорей- утверждая.

-Возможно,- сухо ответил Костя,- но не забывай, что нашу «Хотиру» на протяжении последних трехсот лет обворовывали в трех разных звездных системах, совершенно разные корабли, разные команды и разные люди…если можно назвать этих мародеров людьми…

Мы помолчали еще немного и Костя неожиданно сказал:

- Лев, я уточнял в центральных архивах- за период Первой Звездной Экспансии было построено сорок два звездолета класса «Астроград» и одиннадцать звездолетов класса «Ковчег».Из всех этих пятидесяти трех звездопроходцев, на данный момент, до звезд добралось и основало колонию, только сорок семь. Ты понимаешь, Лев?- Константин нервно заходил кругами ,- судьба четырех звездолетов (и почти 250 тысяч колонистов, считая членов экипажа)-до сих пор неизвестна. А ведь П З Э кончилась почти шестьсот лет назад. История нашего звездолета- это только начало. Только после нас было обращено внимание на проблему.

Костя машинально забрал пакет с семенами и повертев в руках, спрятал его в карман.

-Ведь только после того, как стали мы потрошить черные антикварные рынки, стала известна судьба «Витязя», одного из последних звездолетов, выпущенный Федерацией Гигри ,- он поймал мой удивленный взгляд,- галакто-антипод нашей Республики, сейчас известна как Округ Квадрис. Был найден «черными преследователями» где-то триста лет назад и полностью выпотрошен. Все, что от него осталось сейчас- жалкие крохи, вроде той же бижутерии из личного багажа колонистов или абажуров и кофемолок о которых я говорил. Это спустя триста лет! Что было триста лет назад на звездолете «Витязь» ,когда его только начали грабить- мне даже страшно представить…что стало с людьми ,которые были на его борту- неизвестно.

-Как и с нашими.

Костя остановился.

-Как и с нашими,- грустно согласился он.

-Как работа?

-Сейчас –в авральном режиме. Мы нашли целый пласт неизученных данных.

Костя работал в Институте Исторических исследований переводчиком-консультантом. Так получилось, что на ближайшие несколько десятков парсек мы- те, кто прибыл на «Хотире» к этой планете,- являлись единственными хранителями ныне уже «мертвого» языка- эсперанто-нова. Когда почти восемьсот лет назад, в период рассвета Первой Звездной Экспансии, стало очевидно расселение Хомо по Галактике, появились опасения, что в будущем возможна утеря исторических реалий, потеря исторических корней «… из-за разнообразия языков групп, распространяемых по Вселенной». Поэтому на первом этапе П З Э был внедрена программа по созданию единого языка среди колонистов-поселенцев. Будущие переселенцы должны были свободно говорить на этом языке, читать ,писать и все такое. Так же этот язык должен был прививаться детям переселенцев.

Разработчиками этой программы были неучтен лишь тот нюанс, что хомо расселиться по Млечному Пути намного быстрее, чем предполагалось. И те миллионы томов знаний, которые были аккуратно переведены на эсперанто-нова через семьсот лет окажутся вне языковых слоев Империи.

И поэтому, когда правительство Лепро в серьез заинтересовалось старым звездолетом, сам собой встал вопрос- а что же делать с гигантской библиотекой (а точнее с тем, что от нее осталось)-она ведь тоже на эсперанто- нова? Ведь те миллионы томов по геологии, по ботанике, по строительству, по энергетике могли бы внести ощутимый вклад в развитие планеты. Тем более в памяти Кибермозга были обнаружены и литературные произведения искусства , классика до-звездной культуры планет.

В срочном порядке были найдены специалисты по мертвому языку. Те стали учить нас- двенадцать детей с «Хотиры»- Хомолинг-саангу- всеимперскому языку. Одновременно с этим составлялся эсперанто-хомлингский словарь для того, чтобы в дальнейшем не испытывать проблем с переводами. Но тут вышла небольшая проблемка.

Дело в том , что из двенадцати человек, снятых со звездолета, девять были детьми семилетнего возраста. И их молодой и гибкий ум быстро впитал в себя язык Империи, вытеснив за ненадобностью старый эсперанто. Поэтому польза от них во время составления словаря быстро сошла на нет.

Вся надежда лингвистов была устремлена к нам- Косте, Лере и мне. Со мной сразу стало ясно- мой словарный запас стал основой простого разговорника. От Леры они получили хорошие ботанические данные- она была дочерью трех агрономов и ее готовили именно к этой специальности. Но самый большой вклад в работу по составлению словаря внес Толстяк.

Костя был очень начитанным мальчиком. Его отец-страж порядка - заставлял его читать все, что можно было прочитать. Как будто чувствовал, что в дальнейшем это пригодиться сыну. А может просто из-за того, что Костя обладал феноменальной памятью- он запоминал все, что когда-либо читал. Он помнил и детские книжки, и тома разных энциклопедий, и научные труды, и даже старинные трактаты. Папа подсовывал ему даже отчеты по баллистической экспертизе. Он мог цитировать прочитанное часами, мог, роясь в запасниках своей памяти, дотошно объяснять непонятный термин , если имелось достаточно вербальных эквивалентов в хомолинге.

Когда открылся Институт, то само собой стало ясно, что Костя будет работать именно там. Причем не просто переводчиком, а именно переводчиком- консультантом. Потому как назначение некоторых «материальных и виртуальных артефактов», обнаруженных в старом звездолете, оставалось до конца не выясненным. А тут еще инициированные Институтом поиски потерянных звездолетов стали приносить свои плоды.

В общем- Костя был при деле.

- Совсем недавно… на прошлой неделе… группа наших ученых наконец добралась до вторичной памяти Умника. В принципе, конкретно для нас с тобой, там нет ничего интересного- сплошные полетные программы, показания всех приборов в первые двести с лишним лет полета. Интересно другое. Где-то на трехсотом году, когда «Хотира» уже шла в неуправляемом полете, с почти неработающими внешними радарами, она смогла уловить сигнал SOS, идущий от звездолета, такого же типа как и она сама. На тот момент их уже разделяли почти восемьдесят световых лет. Представляешь?

Ого. Вечер сюрпризов продолжается. Костя продолжал:

-На этот факт мы наткнулись совершенно случайно. Перерыли, короче, все вспомогательные мемоблоки корабельного Мозга. Узнали , что это какой-то «Переславль», порт приписки Аврора. Пятьдесят четыре тысячи человек. Но потом, когда мы хотели узнать поподробнее- выяснилось, что основные данные практически потеряны… а ведь в сигнале должно быть какое-то сообщение о собственном местонахождении (астроположении,- машинально поправил я). Причина , по которой они требуют помощи. В смысле, что с ними случилось. Мы бились-бились с этим, пока не дошли до какой-то «корки»… Короче…

-Не тяни моржа за клык,- поторопил его я.

Костя обреченно вздохнул.

- Есть предложение- тебе надо посетить «Хотиру». Лично.

Я сел. Причем сел в буквальном смысле этого слова- на грязную тропинку, по которой мы сейчас шли.

-Нельзя так шутить. Мне новые кошмары ни к чему.

Толстяк рывком поднял меня на ноги и попытался заглянуть мне в глаза.

-Это не шутка, Лева!- он махнул рукой куда-то вверх,- сигнал «Переславля» , оказывается, был пойман ПМП. Той самой пушкой, с которой ты сжег пирата.

Видя мое недоумение, Костя затараторил:

- Умник был в тот момент озабочен восстановлением систем пожаротушения- оказывается во втором Анабиоре был пожар. Когда пришел сигнал с «Переславля», он просто обработал сигнал, оценил, что помощь оказать не сможет, и срезал эту информацию на вспомогательный сервер…

-Куда?

-Дополнительная память. А это как раз и была твоя ПМП. Там какой-то встроенный блок с довольно-таки вместительным запасом памяти.

-А я тут…

-А пушка твою не активировали долгих десять лет,- перебил меня Толстяк,- с того момента, как лично ты ее отключил. Когда мы покидали «Хотиру», вспомнил? Ты ее отключил, –повторил он,- и включить тебе ее надо. Потому что после подведения к ней питания она всякий раз запрашивает Льва Бонки.

-А профилактический тест? Ведь при нем не обязательно присутствие наводчика?- не хочу я идти на «Хотиру».

- Он не дает доступа к памяти, которая нам нужна. Умник их глубоко запрятал. Так что давай, отдыхай и- наверх .

-Как Славка? Близнецы? Лера? - спросил я, чтоб перевести разговор в другое русло.

- Водомирский скоро открывает выставку своих картин,- быстро переключился Толстяк,- о Лерке- Тихоне давно уже ничего не слышно. А Близнецы- пишут книгу про нас. Про нас всех,- Костя остановился посреди песчаной дорожки,- хотят назвать «Звездная Дюжина».

-Это как нас Каро называл?

Костя дернулся.

-А я и забыл, как этого лингвиста звали… «Дьэти, я учить буду вас Хомолинг-саанга»,- пародируя нашего Наставника прокаркал Костя,-«на вахшм эсперанто- нова давно никтъо не говоритх».

Я усмехнулся. Костина память была лучшей среди нас. Но только на прочитанное. Людей, голоса и стереокартины он постоянно путал. Во всяком случае, я помню, что Сэрани Каро говорил с нами без акцента. А вот его напарница –Ингрид- действительно говорила на грани нашего понимания.

Какое-то время мы шли молча. Неторопливо дойдя до взлетной площадки моноплана, мы, так же храня молчание, как по команде развернулись и пошли к дому.

-Что говорит по этому поводу Умник?

-Что говорит?- переспросил Костя,- он ничего не говорит. Он вообще не видит этих ячеек. Он пока не понимает, о чем собственно речь. А «охрана» требует присутствие стрелка...

- Не начинай. Может «Переславль» поймал какое-то другое течение и сейчас его, вообще, несет прочь из Галактики…-грустно предположил я,- Пусть корабельный навигатор попытается определить вероятную траекторию полета «Переславля»...

- Да,- мой собеседник вяло махнул рукой,- он над этим уже трудится. И половина нашего Института…вычислять-то они еще не разучились…

Голос Кости вдруг стал жестким.

-По моему приказу на Авроре были подняты архивы. «Переславль» вышел с Авроры примерно лет за сорок до старта звездолета «Хотира». И шел он к Надежде. Той самой, недалеко от которой была наша битва с хо-дракцами...хо-дракам.. хо-дракц…цами... учитывая тот исторический факт, что Надежду колонизировали лет двести назад, исследовательская экспедиция с Округа Нантас, «Переславль» до нее так и не дошел,- Костя поднял палец, требуя дополнительного внимания,- намедни пришел ответ с филиалов нашего Института на ближайших к Надежде планет. О «Переславле» нет никаких сведений.

-Почему?

-Вот именно! Почему? SOS посылался в открытую, на широкой волне. Понимаешь? Почему никто не пришел к нему на помощь? Почему кроме Умника его никто не услышал? Это один из тех шести звездолетов, как наша «Хотира» и «Витязь». «Переславль» до сих пор числится пропавшим без вести. Куда его понесло и где он сейчас- не известно. Представляешь, если мы найдем этого скитальца?!- он с мольбой посмотрел на меня.

Я сделал вид, что не заметил.

Мы подошли к летней веранде. Там уже был накрыт круглый стол. Вокруг большой вазы с игалиями располагались высокие фужеры, несколько разных бутылок вина, тарелки с едой и прочие аксессуары Поверхностной жизни. Я имею ввиду столовые приборы- ложку, вилку и транк. Пахло жареными яблоками и мясом. Настоящими яблоками и настоящим мясом.

Элла и Мила сидели у стола и о чем-то беседовали. Причем я заметил, что Элка немного скованна и отвечает вяло.

Когда мы подошли к дамам, Элка быстро вскочила и отвела меня немного в сторону, чтоб нас ненароком не подслушали.

-Слушай, Лева. -она покосилась на Милу,- Костина жена зашла ко мне в душ! Оглядела мой лобок и ушла. В чем дело? Здесь так принято? Я не против, но уж если меня разглядывать, так пусть это будет мужчина…

Я хмыкнул. На Лепро к 12 биогодам молодежь не успевает приобрести необходимый иммунитет для продолжения здорового рода. И поэтому институт евгеники пытался как-то оберечь всех туристов и временно прибывающих на планету от дурной наследственности в будущем.

-Она смотрела на маркировочную прививку,- успокоил я ее,- тебе кололи на карантине норепродит?.. на Лепроане без него нельзя вступать в половую связь с лицами не достигших совершеннолетия…

Теперь настала очередь хмыкнуть Элке.

-А что, есть такая возможность? – она куснула меня за ушко,- я не против…

- Я тебе пофантазирую! Пошли, Игнатьич ждет.

Глава 5

V.

Рядом тихо похрапывала Элка. Скомкав как всегда одеяло под себя, она спала в позе эмбриона, пытаясь удержать собственное тепло, под прохладным ветерком с открытого окна. Говорил я ей- одень пижаму…нет, так веселее будет, мы голенькие и у окна…мерзни теперь!

Я аккуратно вытянул одеяло из под Элки и укрыл ее. Элеонора, не просыпаясь, расслабленно растянулась во всю длину тела и мягко простонала:

-Лева, поменяй кондиционер,- и опять уснула.

Я подошел к терминалу Информатория .

На полу, рядом с одеждой, лежал мой тубус. Подняв и открыв на противоположном к денежному торце разъем , я вставил его в гнездо приемника. Экран терминала засветился голубым светом и по нему побежали дорожки разных меню. Мне предлагалась информация о разных отелях, о ценах на различные услуги, новости, достопримечательности (когда Скалистый Провал стал национальным Парком?), метеопрогнозы и т.д.

Я придвинул клавиатуру.

- Лев Бонки ищет Умника.

Подождем. Я знаю, он скоро меня услышит.

Чтобы не сидеть без дела решил посмотреть новости.

«Госпожа Вселенная-42» вчера срочно прооперированна в Дескориновой клинике. Фанаты толпами собрались у окон ее палаты. «Госпожа Родное Измерение» навестила подругу.

Как обычно.

Вновь дебаты о предоставлении полезных площадей на Аграрном Материке под строительство спутников-городов. На Архипелагах уже не хватает места, а Океанские Автономии не хотят урбанизации подводных шельфов.

И это не ново.

Ход суда над высокопоставленными чиновниками планеты Ринго. Вернее это был не суд, а военно-космический трибунал. Растянутый на несколько дней.

В своей звездной системе Ринго был спутник газового гиганта, из-за соседства с которым на планете бывают страшные приливные волны и ураганы. Там, где это возможно, города врыты в землю. На поверхности в основном только немногочисленные аграрные угодья и сталелитейные заводы(тоже утопленные в грунте). Поэтому, когда началась Война, началась иммиграция трудового населения - планета была недалеко от окраины Империи и приход врага к ней был только вопросом времени. Отток людей с экономически значимой планеты надо было остановить любой ценой.

Сенат Ринго посчитал, что Война до них доберется не скоро, а если доберется, то не сильно, а если сильно- Император им поможет. Сделав вывод, что можно обойтись и дешевеньким оружием, а сэкономленные на оборонке деньги можно потратить куда-нибудь ещё, они быстро нашли в архивах все то, что было сказано о стратосферниках и сделали несколько штук. И отчитались о полной готовности к отражению вражеского налета.

По экрану пробежали рисунки и чертеже стратосферных гаубиц, чтобы простой народ понял, как примерно выглядели эти пушки. Историческая справка: сто лет назад, во время междоусобных войн, противометеоритные стратосферные гаубицы часто использовались бедными планетами против пиратов, воинственно настроенных соседей, или еще кого, решившего приблизиться на расстояние выстрела. Сами стратосферники представляли из себя снятые со старых кораблей пушки, смонтированные на стратосферные станции (иногда- лифты). Они могли вести обстрел агрессоров не выходя за пределы атмосферы и в прошлом не раз отстаивали честь какой-нибудь планеты.

Показались несколько зарисовок из старых фильмов: какой-то мужичок с волевым подбородком прыгает в кресло наводчика и яростно отстреливается от превосходящих сил Пришельцев (пучеглазые синие осьминоги). Рядом суетится девушка героя(огромный бюст , красивая лысая голова, яркий макияж). Оба стреляют и плачут от радости –Осьминоги поняли тщетность своих усилий и признают в парочке- Достойных Уважения. Кадр: пушка и геройская парочка на фоне заходящего солнца.

Какая ерунда!

Хо-дракц лучше добьёт Хомо, чем признать его исключительную смелость.

…Обманутое население планеты Ринго успокоилось, иммигранты вернулись, заводы и фабрики на богатой металлом планете вновь стали работать на полную мощность. Люди перестали бояться неба и вновь стали жить и работать на поверхности.

Сам момент нападения хо-дракц на Ринго был заснят на стерео.

Кадры репортеров-любителей: в низком, закрытом темными облаками , небе рождается ярко-красное солнце. Вспышка высвечивает на слой облаков некую пузатую тень (стратосферная гаубица). Зарево от выстрела растекается от горизонта до горизонта. Над планетой раздается трубный звук, перебиваемый радостным криком людей (они тоже попадают в кадр). Ошеломленный комментатор, захлебываясь от восторга, информирует о еще одном удачном выстреле «…который не по зубам врагу!» (зубы? У хо-дракц?).

Затем в кадр попадает еще одна вспышка. Люди вопят от восторга, но потом разом замолкают- сквозь облака на поверхность планеты, разваливаясь в воздухе, огненной кометой падает стратосферник. От удара на далекие склоны гаубица взрывается. Несколько секунд тишины и волна взрыва обрушивается на всех, кто попадает в кадр. Поднимается паника, все кричат. В рамке стерео мелькают люди, какие-то машины. Потом изображение фокусируется на низких тучах, среди слоя которых начинает расти огромная дыра. Через нее видно чернота космоса. Раздаются вопли. Стерео выключается.

Хо-дракц сжег семь из девяти гаубиц и сбросив по несколько бомб на металлургические заводы, ушел, оставив Ринго зализывать свои раны.

А раны были- это миллион погибших, разрушены несколько заводов, аэропортов, один космодром. В озоновом слое планеты зияли страшные дыры, прожженные самими же защитниками (за сто лет, прошедшие со времен первых стратосферников, убойная мощь лучей стала во много раз больше- это почему-то не было учтено разработчиками Ринго). Из-за этих озоновых дыр начался планетарный экологический кризис, с которым сейчас продолжают бороться.

…Ну давай, Умник. Ты же здесь, я знаю…

Разглядел клавиатуру терминала. Видимо Костино ретроградство не знает границ- кнопки какие-то квадратные, неудобные. Хотя, лучше писать, чем что-то шептать- Элку разбужу еще.

-Привет, капитан.

Ну наконец-то.

-Я думал ты спишь.

-Шутишь?

-Конечно. Это точно ты?

-Хочешь- проверь.

-Вес моего первого сбитого астероида.

-Сорок семь тонн четыреста пятьдесят два килограмма шестьсот семнадцать грамм.

-Что я сказал, когда сбил его.

-Ты закричал: «я промахнулся! Папа, перезаряд!».

-Вообще-то я крикнул-«перезаряди».

-Видимо последнее «и» ты уже не сказал- ты увидел результат своего выстрела. Еще вопросы?

- Как ты?

-Нормально. Оброс, как ты заметил, всякой гадостью. Вчера еще один «нарост» прибавился. «Горномор». Слышал о таком?

-Теперь ты шутишь.

-Ты первый начал.

-Извини. Я не знал, что «Энго-Л» превратят тебя в … так все запустят.

- А я знал. Не переживай. Зато они хоть как-то поддерживают меня в рабочем состоянии. Без этого я давно бы угас. А так- я в курсе всего что вокруг меня, подо мной и далеко от меня.

-Мне сказали, что твои внешние выходы будут перекрыты, чтоб не травмировать тебя.

-Они и были закрыты. Пока я сам не попросил их. Теперь у меня восемнадцать антенн высшего доступа.

-Ого.

-Они были рады. Я взял на себя часть диспетчерского управления, орбитального ориентирования и немного эргономичностью их хлама. Как видишь- мы не плохая фирма. Растем и ремонтируем.

-Почему не разрешаешь им узнать о «Переславле»?

-Потому что я частично являюсь собственностью Института Истории. Только этот институт не дает им меня вскрыть как консервную банку. Поэтому надо показывать Институту, что я все еще полезен им. Ты бы слышал какие они тут споры выстраивают обо мне. Ты бы смеялся.

-Я не понял.

-Президент фирмы хочет продублировать меня как Мозг. Чтобы потом построить на моей основе несколько таких Интеллектов. Потом заниматься продажей полученных моделей и патентов. Но в этом случае меня надо разобрать «до винтиков». Я тайно связывался с архивом на Проксиме. Технологии создания Искусственного Интеллекта были утрачены после какого-то Железного Бунта.

-Не утрачены. Уничтожены.

-Не знал. Буду иметь ввиду. Это многое объясняет.

-Итак?..

-Мне приходиться в целях собственного сохранения подкидывать Институту «замануху», чтобы они продолжали меня охранять от «Вийкабы». Как только я им стану неинтересен- участь моя не завидна.

-Костя сказал, что…

Я не успел дописать, как по экрану пошла строка ответа Умника.

- Я в курсе вашего разговора. Косте предложена большая сумма, чтобы он уговорил тебя. Ты доберешься до скрытых ячеек памяти на твоей пушке. Потом они обработают полученное , и я снова им стану неинтересен. Тебя к тому времени на Лепроане не будет- ты уйдешь на своем «Горноморе» дальше. А когда ты узнаешь о демонтаже Кибер Мозга «Хотиры» - будет уже поздно.

- А если я откажусь?

- Ну, годика два у меня в запасе есть.

- А что потом, Умник?

- Не дави на меня. Шучу.

-Я не шучу.

-Две стандартные недели назад на планету Аврора поступил подробный отчет о том, что Институтом Исторических Исследований (планета Лепро-VII,Периферия Сайёро- Пингас ) найдены следы их корабля «Переславль». И И И «Хотира» просит представителей Планетарного Банка «Аврора» , а также распорядителей средств колонистов- поселенцев «Переславля» прибыть на Лепро в кратчайшие сроки, для засвидетельствования подлинности полученных данных.

-Зачем это?

-На Авроре чтят тех, кто был на звездолете «Переславль». У них даже есть день в календаре, который называется «День Траура по Ушедшим к Звездам». На этой планете до сих пор хранятся все средства, которые колонисты-поселенцы оставили после себя. И население планеты живет в основном на эти средства, живя как бы в займы.

-Почему?

-Потому что на Авроре «Переславль» до сих пор числиться как «в пути». Не «пропавший без вести», не «погибший» и не…

-…И не «населен клонами».

-Да- да. То есть, если на Лепро смогут найти неоспоримое доказательство того, что «Переславль» прекратил полет в рамках программы «Звездная Экспансия» - все средства, накопленные за это время в банках, автоматически национализируются. Лева, у них не такой бардак какой был на Проксиме. Они чтят своих внуков-первопроходцев.

-Почему ты рассказываешь мне эти подробности?

-Отчет отправленный на Аврору послал некий Л. К. Бонки, ромб-4 , оператор Р П Г , артоп «Горномор». Бывший оператор-наводчик ПМП -42- бис, звездолета класса «Ковчег»- «Хотира», порт приписки Проксима-21.

-Но две недели назад я был в энго…

-Поэтому для «Вийкабы энго-Л» ты вне подозрений. Они хотят скрыть этот факт. Через два дня с Авроры прибудет курьерский лондабот. И утаить информацию «случайно обнаруженную в Кибер Мозгу старого звездолета» уже не получиться.

-Здорово. Но если сделаю как просит Костя, и из тебя выудят необходимую информацию,- ты больше не понадобишься…ни тем, ни другим.

- Лева! Всего я тебе говорить не буду. Но с твоим прибытием я рассчитываю прожить еще лет пять. Варианты у меня все-таки есть. Не забывай, я - Умник.

- Мы все тебе жизнью обязаны.

-Я знаю. Но вы ничего не сможете сделать. Как тогда, десять лет назад.

Я понял, что он прав.

Когда Лепроанские власти пытались выяснить в архивах Республики Дуктис о нашем прошлом- к ним пришел ответ, где нас- двенадцать подростков- объявили «куклами», то есть- клонами. Тем самым вычеркнули из списка членов экипажа. Лишь бы не платить те суммы, которые накопились на нашей Проксиме за эти семьсот лет. Лишь бы вычеркнуть нас из списка выживших членов экипажа и колониального состава. Чтоб никому из нас не взбрело в голову стать вдруг претендентом на наследство тех сорока пяти тысяч человек, которые однажды имели ошибку отправиться в Долгий Полет.

И еще им не понравилось то, что я (кем бы я не был) был капитаном «Хотиры». Кажется их это возмущало не меньше, чем все остальное. На всякий случай они прислали приказ, где официально объявляли «посто капитана звездолета вакантным», то есть как бы и не признавая меня, но снимая меня с этой должности.

Хотя, это было лишним. Мое «капитанство» было просто номинальным- навигатор не плохо справлялся без меня. Но так как я был единственным членом экипажа, в то время как остальные были детьми колонистов, я должен был принять командование кораблем в тот трудный момент.

Кто-то же должен был привести его в порт обитаемой планеты.

В этот момент фирма «Вийкаба» протянула нам руку помощи. Они где-то нашли старый свод космических кодексов и предписаний. Одно из них гласило примерно так: корабль, покинутый экипажем , есть нейтральная территория. И первый ступивший на нее имеет право объявить его своим.

А раз планета-изготовитель «Хотиры» отказывается признать Льва Бонки членом экипажа, ввиду его не- прототипности , то значит- тот, кто называет себя им имеет полное право собственности на вышеназванный звездолет. Кем бы он ни был, и гражданином какой бы планеты он не являлся бы.

Фирма предложила мне «продать» космический корабль эпохи Первой Звездной Экспансии.

Я согласился. Потому что чувствовал, что передача корабля Лепроанским властям была вопросом времени. Осталось только уяснить-сделать это сейчас, с максимальной выгодой и законным путем, или сделать это потом, но по-другому.

«Вийкаба» сделал все правильно. На полученные отступные от фирмы я смог купить всем нам гражданство Республики Лепро, оплатил все расходы по нашему проживанию на этой планете. И даже обеспечить безбедное проживание всей нашей братии до совершеннолетия.

И вся наша «Звездная дюжина» до сих пор живет за счет тех денег, которые «Вийкаба энго-Л» продолжает нам платить -договор десятилетней давности все еще в силе. Не будет их- мы все потихоньку загнемся.

Смогу ли я помешать «Вийкабе Энго-Л» разобрать «Умника» ? А что потом? Жить тут я не собираюсь. Тем более, что Война. Когда я смогу попасть на эту планету еще раз? И еще. Все-таки «Бродяга»- собственность Лепро.

-Много не думай. И так –в хронотактах стареешь.

- Я пытаюсь понять- как тебе помочь.

-Лучше расскажи о себе.

-В смысле?

-Девушка, которая занималась с тобой сексом…

-Ты подглядывал?

-Можно я не отвечу?

-Это стрелок с моего «Горномора».

Он снова перебил меня.

-Дай я договорю. Девушка, с которой ты занимался сексом… она проснулась и смотрит на экран.

Я обернулся.

Взлохмаченная, завернутая в одеяло, сонная Элка читала из-за моего плеча переписку с Умником. Прочитав последние строки, она фыркнула.

-Кто это?

-Друг,- ответил я.

-Ревновать?

-Кибер Мозг.

-Ну и что ты должен мне рассказать о себе?- она кивнула на последние строки.

Я посмотрел на терминал.

Из боковых динамиков, которые я не включал, раздался приятный баритон:

-Давай, давай, капитан. Я хоть послушаю- правильно ли ты все помнишь.

Глава 6

VI.

…Семьсот двадцать один год назад с орбиты Республики Проксима (Проксима-21) начал свой неспешный разгон звездолет «Хотира». На тот момент на его борту уже находилось 38 тысяч человек- почти все будущие колонисты- поселенцы на той новой планете, которую им предстояло открыть. Почти все, кто не имел отношения к экипажу, готовились к анабиозу. Или уже пребывали в нем. В течении тех пяти лет пока «Хотира» увеличивала скорость и была еще в зоне досягаемости космофлота Республики количество «спящих» пассажиров росло. К моменту, когда я сам прибыл на звездолет, на нем уже было 45 тысяч человек из которых три тысячи- технический персонал. В качестве этого персонала я и попал на звездолет- мой отец был оператор кормовой противометеоритной пушки, а мама была его помощницей. Оба моих родителя были зачислены в экипаж «Хотиры» задолго до моего рождения. И мое появление на свет внесло свои коррективы в их планы на будущее. Как в прочем и на мои. С самого рождения я был воспитан в духе Путешественника к Звездам, который должен быть достойным возложенной на него Миссии, не бояться проблем, всегда нести ответственность за свои поступки и т.д. Когда, наконец, было объявлено о завершении строительства звездолета и начале погрузки на него людей, я уже был технически подготовлен отцом для несения службы у аппаратов наведения противометоритной установки. То есть, я был воспитан как сменщик своих родителей. Каких-то других родственников, оставшихся на покинутой нами Проксе, я не помню. Во всяком случае, я не помню, что был привязан к кому-то настолько сильно, чтобы ставить под вопрос своё участие в Полете(настолько я был идеологически подкован отцом). Основным движителем звездолета был некий экраноход или экраноплан…я не помню точно, как он тогда назывался. В общем- космический парус, улавливающий какие-то космические ветра или течения и способный разогнать звездолет до субсветовой скорости за очень короткий период. Этот же парус должен был сложиться после набора крейсерской скорости и вновь появиться, когда звездолету необходимо было начинать этап торможения. То есть при подходе к Цели- звезде, которая должна была стать нашей второй родиной. На период между первым этапом (разгоном) и третьим (торможением) , был второй- направленный, дрейфующий полет. Именно во время него все управление «Хотирой» полностью переходило к Кибер Мозгу, который обслуживающим персоналом назывался просто - Умник. …Я хочу сразу сказать, что это был идеальный, с моей точки зрения ,искусственный интеллект. Просто те проблемы, которые имели впоследствии все люди на борту звездолета, были прямым следствием недоверия человека своему детищу… Родители смогли отстоять меня перед капитаном Рахимовым, чтобы не сразу гнать меня в Анабиор, и почти год я жил вместе с родителями и другими членами Первой Вахты Разгона на опустевшем звездолете. Детей кроме меня не было- все, кто был младше десяти лет, уже были в анабиозе. Поэтому как-то само- собой получилось, что моим другом и собеседником стала Умник. Иногда мы болтали просто так; иногда он чему-то меня учил ; иногда давал советы или объяснял то, что не успевал понять я после отцовских практических занятий по стрельбе. Потому что отец продолжал мое обучение (устройства противометеоритных установок, способы их профилактики и ремонта и т.п.), в надежде сделать из меня вполне профессионального стрелка, чтобы не бояться оставлять меня на таком ответственном посту. Но спустя год Разгона , не желая, чтобы я старел быстрее чем они сами, родители уговорили меня лечь в анабиоз и пообещали, что как только наступит их следующая смена они меня разбудят. Отец сказал тогда: -Сынок, ты уснешь. Просто уснешь. А когда проснешься- я и мама будем старше на пять лет, на корабле пройдет лет сорок, а для тебя- только один твой сон. Засыпай и просыпайся. Он включил анабиоз и я уснул. Больше я их не видел. Через сорок лет, к концу Восьмой Вахты Разгона несколько вахтенных офицеров, рискуя собственными жизнями, смогли спасти «Хотиру» от гибели. Те, кто остался жив- в том числе мои родители- были тут же отправлены в анабиозные камеры с расчетом на то, что когда через триста лет звездолет дойдет до Цели и начнется Всеобщее Пробуждение, раненным окажут более квалифицированную помощь. Обо мне никто не вспомнил. Десятая Вахта, при которой звездолет «Хотира» вышел в Глубокий Космос, передала все управление Умнику и спокойно легла в анабиоз. С надеждой, что через двести пятьдесят с лишним лет управление звездолетом примет на себя Первая Вахта Торможения. …технический прогресс на Проксиме дал вскоре свои плоды- через двести лет после нашего ухода были изобретены первые фотонники- дешевые и почти мгновенные ускорители. Звезды стали ближе и люди стали быстро расселяться по Галактике… Спустя двести сорок восемь лет неизвестные корабли на фотонниках догнали наш звездолет и начали быстро демонтировать раскрытые для торможения экраны-паруса (именно их отблеск привлек внимание к звездолету, почти долетевшего до звезды Кей). Редкий химический сплав, из которого состоял экран, высоко ценился на небогатой своими металлами планете Арга (Кей-II). После этого акта вандализма полет «Хотиры» стал неуправляемым. В течении еще пяти лет, пока звездолет проходил мимо Арги вандалы наведывались на его борт не раз, отбирая у него то, что ценилось на черных рынках. Так со звездолета было снято множество ценных астрооборудований, выкачено все химическое топливо, которое хранилось для аварийного торможения или маневров (или для техники первопоселенцев на первое время). Были выкачены почти все запасы кислорода, сняты несколько внешних подвесных контейнеров с какой-то аппаратурой. После этого звездолет полуслепой, почти оглохший был отпущен лететь дальше, в никуда. Через еще сто девяносто шесть лет его нашел какой-то космический подонок. Он сумел добраться до самых закрытых трюмов звездолета и вытащил оттуда геологическую технику- землеройные экскаваторы, буровые вышки, подъёмные краны, многоместные планеры, нефтеперегонное оборудование и т. д. Потом было снято все металлургическое оборудование, все гидропонные оранжереи. Он смог добраться и до агрофонда «Хотиры», где хранились семена, для сева на новой планете… Спустя еще пять лет этот же проходимец снова вернулся и добрался до личного багажа колонистов- одежда, мебель, музыкальные инструменты, книги и т.д. А через двести лет «Хотиру» нашел работорговец. Ему удалось то, чего не мог сделать Умник из-за многочисленных предохранительных программ, составленных самим человеком в страхе, что Искусственный Интеллект вдруг (!) взбеситься и нанесет вред спящим в анабиозе людям. Тот ублюдок, который смог включить аппараты прерывания анабиозного сна, сгонял обезумевших от неизвестности людей на свои корабли и отвозил на ближайшие планеты. Там он этих людей- колонистов, веривших, что когда они проснуться, их будет ждать девственная планета и безоблачное будущее- продавал в рабство. А потом снова возвращался на «Хотиру» за новой партией. И никто не мог его остановить- потому что он по определению был Человек! И Умник не мог нанести ему никакого вреда. Ни когда он приказывал открыть приемные доки для состыковки со звездолетом, ни когда он давал приказы на пробуждение ячеек, ни тогда, когда он глумился всей своей командой над вновь проснувшимися людьми… Так продолжалось чуть больше семидесяти лет. И когда на борту звездолета осталось всего двенадцать ячеек- из сорока пяти тысяч!- Кибермозг в последней попытке спасти хоть кого-то из членов экипажа, сумел миновать все блокады, поставленные самим человеком против его вмешательства. И разбудил двенадцать человек. Эти двенадцать были детьми в возрасте от семи до одиннадцати лет. Почему работорговец оставил их последними- неизвестно. Может то, что эти ячейки были разбросаны по всему опустевшему кораблю и просто не были замечены, объясняет это? Одним из подростков был я. …Я помню то охватившее меня отчаяние космического одиночества, когда я проснулся в холодном, едва прогреваемом, полутемном зале, а вокруг меня только открытые крышки пустых анабиозных ячеек. И нет рядом родителей. И нет вообще никого рядом. Только кучи какого-то забытого тряпья, какие-то кровавые следы по всему полу… Умник смог скоординировать действия растерянных детей и собрать их вместе перед своим единственным действующим терминалом. Он вкратце рассказал им о случившемся за последние семьсот с лишним лет, рассказал причину их экстренного пробуждения и потребовал действий. -Корабль работорговцев возвращается,- объявил он нам,- я требую действий. Любых решительных действий. -Что ты хочешь от нас?- закричал испуганно Костя. -Среди вас есть член экипажа. Он должен принять командование кораблем, получить допуск и снять блокировку с противометеоритной пушки. До тех пор пока существуют приоритетные ограничения, я не могу произвести нацеливание на корабль, принадлежащий Человеку. А так как из нас всех только я был членом экипажа (остальные- дети колонистов), то я принял командование на себя… С этого момента Умник смог- и сделал- снять все запреты, которые мешали ему все эти годы. Он смог направить часть энергии на единственную еще действующую пушку. Зачислить приближающийся корабль работорговцев как «враждебный и угрожающий целостности звездолета». Дать запрос на капитанский мостик о разрешении уничтожить угрозу. Я подтвердил. После этого произвел остаточное нацеливание и сжег работорговца. Потом Близнецы помогли Косте наладить главную антенну и подать сигнал SOS в открытый космос. Мы верили, что кто-то откликнется и придет нам на помощь. Мы верили, что в Космосе остались люди, которые смогут нам помочь. Но на всякий случай - пушка всегда была в боевом состоянии. И у нее постоянно кто-то дежурил. Элка смотрела на меня немигающим взглядом. - Скажи, а почему об этом нигде не говорилось в новостях, в информах, а? Ведь это событие огромного масштаба, а?- она сжала мое лицо в ладонях. Я вырвался и встал . -Она тебе не верит. -Эля, это произошло почти десять лет назад... -Одиннадцать с половиной. -…еще год ушел на то, чтобы мы прошли курс реабилитации. Мы не говорили на Хомолинг-саанге. Нас учили свободно говорить на нем, чтобы потом дать интервью всем СМИ, которые должны были прибыть на Лепро. - Ах, так значит- это было событие только для этой планеты?- с сарказмом заметила Элка,- врешь ты все. Если бы десять лет назад… -Одиннадцать с половиной… -… в Империи нашелся такой огромный корабль, которому почти тысяча лет, об этом наверняка говорилось бы всей Империи. Во всяком случае я бы знала точно- моя мама была поклонницей «Галактической сенсации». Она такое событие не пропустила бы. Я подошел к Элке вплотную. Она подобрала под себя ноги и обхватив их руками, выражая великую скорбь, отвернулась от меня. -Не надо держать меня за дурочку,- буркнула она. -Элка,- я сел перед ней на колени,- вспомни, что было одиннадцать лет назад. Новость всегалактического масштаба. Новость о которой твои родители должны были знать. И тебе об этом сказать…с восторгом! Ее головка мотнулась из стороны в сторону, но потом замерла на пол оборота. Вспомнила. Умница. Элка молчала. -Вспомнила?- спросил я. -Да. -Теперь понятно, почему о «Хотире» и двенадцати детях на ней никто не помнит?- я обнял ее за плечи и тихонько куснул за ушко,- кому нужны дети, если Хомо вступил в Контакт с Хо-дракц?

Глава 7

Нейтральная зона.

I.

Нейтральная зона называлась так по нескольким причинам.

Во- первых, потому что именно здесь начиналась пустота, от которой плотность звезд на один кубический килопарсек начинала падать, чтобы потом отделить один рукав Галактики от другого.

Во-вторых, именно отсюда начиналась БГА- Большая Галактическая Аномалия. Область , внутри которой находилась Нечто, служившее преградой для всех типов звездолетов с энго- приводом. Ни один корабль, ни наш, ни хо-дракц, не мог преодолеть БГА через энго, а неоднократные попытки взять с маху это расстояние не раз терпели фиаско. БГА нарушало всю тонкую настройку внутри квадиевых генераторов и звездолет либо просто выбрасывало обратно в Родное Измерение, либо уносило в непонятно каком направлении. Причем, выявлено (доказано и опробовано)- для фотоновых движителей Аномалия преградой не являлась. Фотонники преодолевали эту пустоту без труда, в обычном сверхсветовом режиме. Поэтому преодолеть Нейтральную зону можно было тихоходом. Дольше, но наверняка.

В- третьих,- в этой естественной пустоте, созданной гравитационными силами самой Вселенной сходились границы астроторий двух звездных держав.

В этой части пустоты на огромном, даже по космическим масштабам, участке, где все-таки встречались звезды, не было ни планетарных систем, ни даже астероидных скоплений, на которых можно было создать техническую базу для дальнейшего продвижения в сторону соседа. И именно отсюда со стороны Доминиона в последнее время наиболее часто происходило проникновение военных кораблей.

* * *

-Кастрированные звезды,- мрачно сказал Диксон ,- Тысячи звезд и ни одной планеты. Да в жизни не поверю! Где-то обязательно есть планетка. Пусть маленькая как Дюймовочка, но есть!

-Я могу с тобой поспорить,- Андрей сел на пол и расслабленно закинул ногу на ногу ,- но именно Императорская Галактографическая Академия каждые десять лет берет здесь вакуумные пробы. У тех звезд, что ближе к Империи. В этом рукаве Галактики. И надо заметить- за последние тридцать лет…

-Ты хочешь сказать, что тридцать лет назад в академии уже знали, что именно с этой стороны на нас попрет паук?- вступил в еще не начавшуюся дискуссию Корней, подмигнув мне.

Андрей попытался развернуться к Яшме, так как с ним ему всегда было легче спорить, чем с грубым Диксоном. Но от разворота его остановил сам Ричард- он схватил худощавого Андрея за рукав и смеясь крутанул его к себе. Андрей попытался вырваться, но хватка шестого стрелка была железной.

-Невозможно проверить ВСЕ ЭТИ звезды даже за тридцать лет,- нависая над Ворониным Диксон ткнул пальцем в панорамное окно,- даже за триста, даже за три тысячи.

-Постой, ты просто узко мыслишь…да отпусти мой рукав!- Андрей неуклюже дернулся.

В этот момент Диксон отпустил его. Это придало несостоявшемуся лектору большую неустойчивость и Андрей, чуть крутанувшись, едва не упал.

-Да ну вас,- он обиженно махнул рукой и сел напротив меня.

Я молча кинул в его сторону клублако, которое было тут же схвачено в сантиметре от лица. Да, реакция у Андрюшки все-таки отменная, не даром он гордиться свое Высшей Академией…

Кстати.

-Андрей, ты почему на артоп записался?- спросил я,- с твоим послужником- мог бы во фрегат просится.

Вместо ответа Воронин молча надкусил клублако.

Пижон.

К моему вопросу уже прислушался Корней- отложив информ он, невидимый для Андрея, состроил задумчивую мину, и словно размышляя о чем-то вечном, с трудом пытаясь подавить в себе приступ красноречия. Выдержав какую-то паузу он начал махать своими костлявыми руками, по-рыбьи открывая рот. Сходство с Андреем было точное- сейчас Воронин , убедившись, что слушателей предостаточно, начнет свою занудную теорию о своем трудном детстве, Великом Выборе (именно с большой буквы!), долгое –и тягостное- время в Академии.

-Кислое,- объявил первый стрелок и кинул плод обратно.

Я откусил свой кусок, не спуская с него взгляда.

Мы все молчали. Ленка, прикрыв рот ладошкой, пыталась сдержать смех- Корней вошел в раж. Катька что-то рисовала на своем планшете, покусывая кончик стило , но не упуская из вида готовящегося «к прыжку на лекторскую арену» Андрея.

Только новенький, Паша, показывал полное безразличие к нам, сидя в кресле напротив панорамного окна.

Он пришел к нам вместо Зефа. Причем в последнюю минуту- мы уже отчаялись набрать стрелков к стартовому окну. Накануне Информаторий прислал на «Горномор» два отказа – на планете не было Училищ по подготовке операторов-наводчиков. Не было также и самих стрелков. Ни временно расквартированных , ни временно проживающих, ни временно не-дееспособных, как военный элемент, ни частично восстановленных как таковой (понимай- ни туристов, ни больных, ни андроидов, никаких). Полосков втайне надеялся, что Информаторий все-таки укажет нам на Зефа, чтобы потом мы имели веский аргумент для изъятия нашего второго стрелка из тюрьмы. Но стрелок только начал отбывание своего срока и ближайшее апелляционное рассмотрение будет только через четыре месяца.

И когда мы уже готовились к тому, что нам придется задержаться у Лепро еще несколько дней, пока не придет срочным рейсом кто-нибудь с Шентавейне, к «Бродяге» пристыковался какой-то туристический круизёр с Жиганга. И спустя полчаса Информаторий выдал нам – стрелок прибыл.

Полосков со Стекловым быстро взяли ошеломленного натиском стрелка в оборот. Не сказать, что тот был против. На Лепро он был проездом- он должен был прибыть на артоп «Буйный», чинившийся у Викканола. Желания переться в такую даль с тремя пересадками у него не было. Плюс ко всему «…артопу «Буйному» еще три месяца быть в ремонте, - объявил Пашке Стеклов,- а с капитаном, Маргаритой Гарольдовной, я переговорю».

Так Пашка Каренин стал у нас стрелок номер два.

Но пока он старался не участвовать в наших разговорах и спорах. Мы тоже со своей стороны лишний раз не беспокоили его. Ведь неизвестно какой он стрелок. Вдруг –интересный парень, собеседник, душа компании, а в бою- кисель на забрале. Потом самому стыдно будет.

-Хорошо, я отвечу. - наконец не выдержал наш лектор Воронин, и из подо лба взглянул на нас всех,- вам просто или популярно?

-Популярно, конечно,- ответил за нас Корней, едва успев придать своему голосу серьезный тембр.

Андрей расслабленно откинулся на подушки, которые ему заботливо кинула Лена, но поняв, что так он не видит нас, опять полуприсел, опершись на локти.

-Артоп лучше. Лучше чем фрегат, чем тяжелый внутрисистемный крейсер, чем эсминец. И, конечно, лучше…

-Хватит!- хором крикнули все (Андрюха аж подпрыгнул на месте).

Дальше- в разнобой:

-Чем это они хуже?- Корней и Лена.

-Давай, давай! Я знал, что за артопами –сила!- Диксон.

-Не тяни!- это я.

-Объясняю для стрелкового контингента, никогда не служившего при тяжелых военных кораблях!- громко сказал Андрей, ни на кого не глядя.

-Большие тяжелые корабли- это отличный козырь в предыдущих войнах. Да. что есть, то есть. Чем больше был корабль, тем дольше он в состоянии продержаться в одиночных боях против противника. Его броня ,его энергетические защитные поля, его арсенал, наконец, его практически неистощимые запасы энергии и провианта делают такой корабль настоящей непобедимой единицей космического флота Хомо. С открытием хронотактового эффекта, монополия пользования которого принадлежала только Императорскому Дому, непобедимость крупных кораблей стала просто неоспоримой. Вспомните, что частота хронотакта напрямую зависит от гравитации. Если нет внешнего гравитационного воздействия на хронотактовый модулятор, то частоту можно увеличивать практически до бесконечности. Можно выйти за просторы галактики, где минимум гравипомех - и за три стандартные секунды облететь весь Млечный Путь по кругу. Конечно, никто не говорит сколько миллиардов лет пройдет на самом корабле…

-Внутри галактики,- продолжал Андрей,- ближе к звездам, а тем более к планетам, гравитационное возмущение ощущается сильнее, поэтому мы не можем ускоряться на «сколько хочу» или на «мою любимую частоту». Ускорение всегда высчитывается именно в момент перехода из одного течения в более ускоренное. На расчет и на постоянное поддержание одной частоты в течение боя уходит львиная доля работы практически всех бортовых компьютеров. Благодаря такой загруженности компьютеров возникла необходимость в человеке, как стрелке. Тот в состоянии обработать максимум информации, принять решение, нажать на гашетку, на много быстрее «тормозящего» корабельного расчетчика. Плюс пресловутый «человеческий фактор».…отрицательные стороны хроно- ускорения было не заметным, пока Императорский флот посылал «парочку» кораблей на усмирение непокорных , так как технология локального ускорения времени была сосредоточена только в одних руках.

Андрей выдержал эффектную паузу, за время которой обвел всех нас взглядом в поиске тех, кто что-то не понял и требует пояснить.

Я помолчал немножко и громко сказал:

-Дальше! Здесь не аудитория…

- Вспомните Битву при Алебаго. У небольшой звезды, даже не помню ее названия, была единственная, абсолютно безжизненная планета. Возле этой планеты впервые схлестнулся в схватке Хомо и Хо-дракц . Перестрелка трехсот двадцати судов, длившаяся в реальном времени всего двести сорок семь секунд, кончилась полным разгромом Четвертого Императорского Флота. Враг при этом пострадал, но совсем не в том масштабе, как это ожидалось. При отступлении со звездной системы (о, вспомнил!) Гирияна планета была подвергнута бомбардировке тробтивыми бомбами. Теперь это кусок шлака, большой шар, на многие мегаметры от которого тянет таким радиационным фоном, что хо-дракц тысячу раз подумает, прежде чем просто приблизиться к орбите Алебаго.

После паузы Андрей продолжил:

-Эта битва показала, что при участии в бою таких разных, крупнотоннажных, обладающих колоссальным инертным выходом, судов, совершенно не совместимо применение высоких хронотактовых модуляций. Битва при Алебаго показала, что тяжелые корабли не только сбивают хронотакт малым канонеркам и истребителям, но в моменты маневрирований они часто перекрывали этими полями друг друга,- снова начал говорить Андрей в абсолютной тишине,- бортовые расчетчики быстро выходили из строя и автоматика в аварийном режиме «выбрасывала» боевой корабль в нормальное, стандартное, время. Где их расстреливал враг, которому было невдомёк, почему так яростно сражавшийся крейсер вдруг становился вялым, и переставал хоть как-то адекватно реагировать на происходящее. Это были легкие мишени…простите…

Мы молчали, пытаясь понять сказанное.

Корней, при его эрудиции и памяти, наверное, вспоминал официальные сводки с Алебаго( «…Враг коварно напал на нас! Он использовал неизвестное оружие, отключающее хронотакт! Паук заранее расставил мины- ловушки у орбиты планеты…» и т.д. ) и сравнивал с услышанным.

Лена с Катей, наверняка, вспоминали те тысячи жертв, которые были после этого столкновения, когда остатки флота попытались занять оборону у соседней звезды, на планете Вера. Но подставили тем самым под удар врага все ее мирное население…

Девчонки были с Надежды, соседней с Верой обитаемой планеты. Враг так и не тронул ее тогда, но сто процентная эвакуация четырнадцатимиллионного населения за один месяц надолго запомнилась Империи.

Диксон пытался о чем-то спросить (это было видно по его лицу), но сдержался.

Я вспомнил, как новость о Битве застала меня уже в Стрелковом Училище на Шентавейне, на втором курсе. Страшная трагедия с Четвертым флотом, с Верой, с Надеждой, и вообще понятие «начало Войны» укрепило меня в мысли, что мой выбор- стать стрелком ( а им я и был на «Хотире»)- правильный. Я понял, что в этом мире я еще нужен тем, кому нужна защита от общего врага.

Интересно, о чем бы думала сейчас Элка, будь она среди нас? Мысль об Элке опять рубанула меня. На душе стало тоскливо и грустно.

-А вот и ответ на твой, Лев, вопрос. Те, кто сумел выжить и продолжал сражаться остальные семнадцать секунд, в основным были –артопы. Они были маленькие для врага, чтоб он сразу обратил на них внимание. Они были слишком юркие. Потому что у них инерционный выход намного ниже, чем у того же фрегата. Они были неплохо вооружены, потому что это были артопы… После этого была пересмотрена вся политика ведения войны с хо-дракц. Тяжело вооруженные фрегаты стали нести службу в тактической близости к населенным планетам. Крейсера бороздят межзвездное пространство только парами, готовые прийти на помощь друг другу, но только издалека. Конечно, была выработана особая доктрина, при которой мы все, наверное, можем выйти скопом на врага и уничтожить в честном бою. Но мне эта доктрина не известна. Я простой стрелок артопа. Не тот, кто все время на привязи с планетой, не тот, кто никогда не может выйти далеко без своего напарника- таким же крейсером или эсминцем. И не тот ,кто хочет просидеть в тылу, так и не заглянув за край жизни. Я стал стрелком артопа только из-за того, что знал- здесь настоящая служба, здесь настоящее боевое патрулирование и здесь всегда есть шанс для честного боя. Вот,- Андрей еще раз обвел нас своим пафосным взглядом,- ответ на твой вопрос.

Уел. Слов нет.

Тут встал Диксон. Судя по его лицу, у него были какие-то претензии к Андрею и нависая всей своей двухметровой тушей он спросил грубо Воронина:

- Ты служил на этих крейсерах, а, стрелковый контингент?

Андрей посмотрел на него снизу вверх и ласково улыбнулся ему.

-Нет, конечно, я еще Академию не закончил.

-Так какого ты ?-начал закипать почему-то Диксон. Лицо Андрея вытянулось и потемнело. -У меня там дед погиб, а бабка моя оттуда вообще калекой вернулась, без кожи,- оборвал его Воронин,- И это в сорок пять биолет. Это она мне все рассказала.

Диксон сник и сказал:

-Извини.

В этот момент прозвучал сигнал тревоги.

Мы все почувствовали слабый толчок внутри нас, как будто на долю секунды все приобрели второе сердце и оно, едва успев «стукнуть», исчезло.

-Хронотакт пошел,- мрачно сказал Корней,- по седлам, стрелки.

Глава 8

II.

Прежде чем попасть в своё орудийное кресло через коммутационную шахту я с маху влетел сначала в свои доспехи- противоперегрузочный скафандр, который тут же застегнулся на мне .Чувство при этом, конечно, не приятное( муха, попавшая в ловушку росянки), но привыкнуть тоже надо- на самостоятельное одевание скафандра у меня ушло бы минуты четыре- скафандр новый, еще не до конца обкатанный. Так что приходится терпеть, эти сорок секунд ,пока на теле закрываются доспехи и на голову нахлобучивается шлем с еще открытым забралом, при этом нужно было еще дергаться- слегка- всеми частями тела. Чтоб костюмчик удачно сел.

Потом все зажимы, державшие скафандр , отпустили меня и я продолжил свой путь по шахте вниз, в орудийный отсек. На свое «седло», как выражается Корней.

Вновь- ставшая уже привычной- процедура подготовки к бою:

Пристегнуться к креслу, подключиться к основной системе жизнеобеспечения, папа-мама интеркома, переключение панорамного режима с Пассива (регистрация, слежение за объектами, вероятностные статусы потенциальных целей и т.д. ) на Актив (отсеивание крупномасштабных объектов- звезда, планета, комета и т.п,-, позиционирование всех вражеских объектов, фиксирование их как наиболее опасных при приближении и т.д.), настройка фонора(сражаться со звуковым сопровождением), ввод мощности единовременного выстрела, сходимости спаренного залпа и все в этом духе… потом- вставить мнемокристалл в гнездо приемника(с этого момента все показатели пушки, состояние самого стрелка и артопа в целом, идет в записи).В завершении всего- окончательное переподчинение функции автоматического наводчика пушки на человека-стрелка.

-Р П Г- семь. К бою готов,- закрыв забрало начал было я и осекся.

На панораме был враг. Это был не просто вражеский военный корабль противника- это был тхематц-астуверца , тип самого большого из вражеского флота корабля. По сравнению с ним, наш артоп был как щепка перед многолетним деревом. Вот именно на дерево, вырванное с корнями из почвы, он и был похож- какие-то наросты, шишки, наплывы, торчащие в разные стороны и под разным углом странные конструкции вдоль продольной оси. И встреча с ним не сулила ничего хорошего, если бы не одно но- мы слишком мелкая дичь для такого гиганта, способного одновременно сразиться с тремя фрегатами и выйти из боя победителем (поединок у Верго, четыре тысячи погибших, тактическое повреждение двух фрегатов)...

-Нарвались…-тихо сказал кто-то по интеркому, я не разобрал кто именно.

-Отставить разговоры!- раздался грозный рык Полоскова,- почему нет доклада от тройки и четверки?!

-Тройка к бою готов,- тут же отозвался Корней.

-Четверка к бою готова,- слух резанул непривычный голос нашей новенькой.

Во рту пересохло. Это может быть и трусость, но когда сидишь в кресле стрелка и отчетливо понимаешь, что при всем нежелании ввязаться в бой, вдруг это произойдет, то никакая броня артопа, ни какое бы ни было орудие не спасет. Я с тревогой посмотрел на датчик энергии единовременного залпового выхода . Четверть мегаватта. Не совсем достаточно для такой махины как тхематц-астуверц... Хлопушка для рягвы.

В интеркоме стояла гробовая тишина, словно каждый из нас боялся привлечь противника шумом.

-Бронемастер- орудийным расчетам,- спокойный, словно на тренировках, голос Стеклова. - огонь по противнику без особого приказа не открывать.

Понятно, не нарывайтесь раньше времени и не провоцируйте.

Я нервно оглядел панораму- гигант находился вне зоны досягаемости наших орудий и совершенно не собирался менять свое астроположение. Во всяком случае, я не видел никаких новых выбросов энергии, кроме затухающих ламинарных осцилляций- враг только что вышел из энго и, видимо, еще не совсем остыл после прыжка. Да и фонор продолжал урчать словно довольная кошка, значит- все двигатели противника продолжали работать в штатном режиме.

Может он просто выпрыгнул из энго, а мы случайно оказались рядом?

…Раздался резкий звук- словно кто-то под ухом щелкнул бичом- и со стороны паука в мою сторону начали расти, удлиняться, пытаясь дотянуться ядовито- зеленые нити выстрела.

Началось.

Палуба подо мною вздрогнула и я почувствовал как все мое тело начинает наливаться свинцом – ожили фотонники , уводя артоп от прямого попадания.

Еще удар бича. Теперь - где-то справа и позади. И снова панорама заискрилась зеленоватыми росчерками.

Мимо.

Потом еще удар, еще и еще. Словно наш артоп начал хлестать какой-то гигантский пастух и с каждым ударом «Горномор» продолжал увеличивать скорость. Перегрузки, с которой едва могли справиться инертные компенсаторы, вдавливали меня в кресло, мне пришлось вцепиться в штурвал наводки , чтобы хоть как-то сохранять боеспособный вид. Цепляясь остатками сознания за действительность я продолжал следить за активом, надеясь не пропустить момент, когда в нас попадут (не дай Бог!).

Панорама наталкивала на сюрреалистические фантазии- наш артоп пытается прорваться сквозь зеленовато-ядовитый клубок щупалец, которые вырастали прямо перед ним. За какие-то доли мгновения артоп успевал обойти ( пропустить под собой, обогнуть справа, обойти слева, поднырнуть) тот или иной очередной многократный залп, идущий вдогонку за нами.

В голове били колоколом мысли, что – этот мимо, и этот…да! Мимо! И эти …ух!.. Тоже мимо!.. это увлекало как в виртуальной игре, хотя понимаешь- любая оплошность и от нас останутся только быстро остывающие брызги расплавленного металла и поток фотонов.

Свинец на ногах рывком прыгнул вдоль ног , ближе к позвоночнику- артоп , не меняя модуля ускорения, начал уход куда-то в сторону.

Что-то чиркнуло по обшивке. «Горномор» вздрогнув, своим многотонным телом , мелко задрожал как живой организм. Раздался сильный хлопок, который я почувствовал ногами- воздух с отсеков давно уже был выкачан в запасники, на случай пожаров- и…

… чудовищный по своей силе удар по всему телу, противный скрежет рвущегося металла, палуба встает на дыбы, подбросив меня на кресле, едва не швырнув в потолок и тут же с утроенной силой возвращает меня на место.

Я рефлекторно попытался прикрыть голову руками и беспорядочно начал цепляться бронированными пальцами за пустоту над шлемом, но ремни безопасности, слегка растянувшись, все еще продолжали меня удерживать в «седле».

-Попадание в левый борт,- нежным голосом оповестила система,- разгерметизация отсеков шесть и восемь- бис…

Я вцепился в подлокотники кресла, надеясь, что очередное попадание не вытряхнет меня из скафандра, упершись для надежности ногами в кожух программного барабана.

-Орудийным расчетам- залп по готовности.

Наконец-то!.. Что?..

Тхематц-астуверц только что ушел в энго , но вместо него появились четыре цели, размером поменьше.

«Цель № 1 в зоне обстрела».

Я дал максимальный разворот на корму, пока не пискнул ограничитель поворота турели и, поймав противника в перекрестие, увидел мерц- мхеро.

-Прошу подтверждения на открытие огня!- на всякий случай.

- Готов- стреляй!

Ярко -голубые трассы разорвали панораму на двое и плотным потоком понеслись на встречу блохе ( на сленге стрелков эти мерц-мхеро назывались так), которая имела неосторожность подойти ближе всего ко мне...

Противник мгновенно среагировал на выстрел- вышел из моей зоны, выпустив в меня четырехкратный прострел, заставив артоп снова дернуться в сторону.

«Цель № 1 вне зоны поражения».

Ах ты, блоха!..

«Цель № 2 в зоне обстрела».

Где?.. ага, по оси Z-23 еще один преследователь подбирался к нам…слишком далеко. Хоть и в зоне досягаемости, но энергия выстрела рассеется, пока дойдет до цели.

Эта блоха на секунды две поднырнула к артопу и выпустив в нас несколько торпед, тут же вернулась на самый край моего сектора. Я, почти не целясь, успел выпустить в нее мегаватта два, но не попал. Заметил, как пространство вокруг нахального насекомого озарилось многочисленными огненными всполохами- враг попал в зону третьей пушки и Корней решил меня поддержать.

Торпеды прошли совсем близко. «Горномор» снова вывернулся и развернулся вдоль оси, наводя панораму на другую цель.

«Цель № 1 снова в зоне обстрела».

Да пожалуй, пора бы. Я развернулся, и уже найдя цель, нажал на гашетку, ведя трассу выстрелов к ней на сближение. Какой-то из моих залпов едва дотянулся до нее…

Тут же последовал ответ противника.

За доли секунд я разглядел яркую вспышку и жидкое пламя, рвущееся мне в лицо, с актива.

Я успел сжаться в комок, закрывая руками забрало. Панорама лопнула мне в лицо, обдав скафандр дождем из осколков и электрическим вихрем, от которого даже под шлемом начали шевелиться волосы.

Завыли протяжно сирены разгерметизации, кресло подо мною завибрировало и вдруг, резко изогнувшись, сбросила меня вниз, в пол, где за мгновения открылся спасательный люк. Ремни быстро отстрелились (отстегнуться они не успевали) и мое тело, как снаряд на лотке , понеслось куда-то вниз по коммутационной шахте.

-Попадание в седьмой орудийный отсек,- услышал я запоздалое оповещение,- эвакуация стрелка-оператора в пределах артопа.

Ну, слава Богу, я еще на «Горноморе».

Ввалился в какое-то помещение. Тут же загорелся свет и что-то плотно обхватило меня поперек груди. Я инстинктивно дернулся встать, но, видимо, гравитация была уже не та- сил подняться мне не хватило, да еще ремни спеленали меня так, что невозможно пошевелиться.

Где я? Ответ светился над головой : «спасательная шлюпка № 3»-от нее в основном и был свет. Я быстро огляделся по сторонам и найдя переключатель, включил интерком.

-Лев вызывает мостик!- заорал я, что было силы, словно надеясь докричаться через сотни метров до капитана,- седьмой стрелок вызывает Бронемастера!

-Заткнись,- оборвал кто-то меня,- че тебе?

Борт шлюпки дернулся еще раз от возможного попадания в артоп, и я клацнув зубами, едва не прикусив язык, ответил:

-Как отсюда выбраться, Вячеслав Евгеньевич?

-Где ты?

-Я в третьем «Дельфине»

-Сиди там и не дергайся, отвоевал на сегодня,- через всполохи далеких выстрелов услышал я голос бронемастера.

- Вячеслав Евгеньевич!..

- Это приказ.

Вот зараза!

Я еще раз попытался отстегнуться и встать, но спустя минуту понял тщетность своих попыток. Бой, видимо, для меня кончился. Пусть неожиданно и так глупо. Зато через включенный интерком я мог бы услышать что происходит в арт- галерее. Я быстро настроился на общий канал и ерзая на месте стал слушать.

-Лена, уходит-уходит-уходит!..

-Заткнись, вижу…

-Вот!..

Грохот и помехи, артоп содрогается в очередной раз и в шлюпке мигает свет.

-У меня заклинило ! Андрей, перехвати его, к тебе пошел!..

-Сволочь!.. выскользнул… Где Лев?

Снова сполохи выстрелов. Протяжный гул и треск, словно электрического пистолета.

-А- а-а-а!..глаза!!! Мои глаза!..

Кто это? Диксон?

-Диксон!- заорал я, совсем забыв, что они меня не слышат.

В приступе бешенства я начал бить кулаками по всему, что окружает меня в этой шлюпке. Выпустите меня! Выпустите! Там бой, а я тут прохлаждаюсь!

-Лев! Лев! Ты меня слышишь?- пробился сквозь грохот канонад Полосков.

Я начал озираться в поиске переключения интеркома.

-Да, капитан!- обо мне вспомнили!

-Сейчас я тебя вытащу, займешь место в орудийном шесть. О готовности- доложишь. Как понял?

Я сглотнул слюну.

-Что с Диксоном?

-КАК ПОНЯЛ МЕНЯ, СТРЕЛОК?!- рявкнул капитан стальным голосом.

-Вас понял,- гаркнул в ответ я.

Ложемент подо мной опять каким-то образом изогнулся и меня подбросило вверх, в открывшейся над головою зев шахты. И с какой скоростью я влетел сюда , так и я вылетел. Меня опять протащило по всей кишке, только теперь головой вперед. Пару раз передо мной мелькнули какие-то разрывы в целостности шахты, грозя выкинуть меня еще до захода в шестой отсек, но все обошлось. Не знаю где и как меня развернуло, но к Диксону в отсек я вывалился ногами вперед, прямо на кресло стрелка.

Ричарда в отсеке не было, а быстро закрывающийся люк под ногами подсказал мне, что хозяин шестого отсека мчится куда-то вниз, к «Дельфину».

Я быстро пробежал по панели управления, переключил автоматику, успевшую включиться за время отсутствия стрелка, пристегнулся, проверил панораму…или то что могло ей называться. В центре актива темнело «слепое пятно»-место, где панорамные радары , там, на поверхности артопа, хватанули свою порцию электромагнитного импульса и пронеся заряд до стрелка плотным световым потоком ослепили его(я слышал о таком странном оружии врага, но встретился с ним впервые).Кажется часть поверхности экрана все-таки покрылась легкой сеточкой трещин от перепада температур...

Фонор был в порядке, будем ориентироваться на слух.

Я повел прицел из сторону в сторону. Так, все работает нормально, только в центре размытая клякса…я произвел пробный залп, пытаясь определить непрозрачность пятна, отметив, что Диксоновский залп- полмегаватта. Многовато, но при попадании- наверняка.

Я еще раз посмотрел на итог диагностирования орудия. Пушка работала на 63 % своей мощности, энергии в орудийном запаснике оставалось на четыре с половиной мегаватта.

Короче- все в порядке пока.

-Говорит Лев. Шестое орудие к бою готово.

Сколько времени я провел в спасательной капсуле –не известно. Однако вокруг артопа крутились уже три мерц-мхеро. Изрядно потрепанные , но все еще полные боевого азарта.

Один из преследователей имел несколько размытых, идущих цепочкой от носового обтекателя, пробоев, оканчивающиеся весьма внушительной пробоиной. Из нее что-то временами высыпалось, освещаясь короткими вспышками изнутри. И все это растягивалось в длинный шлейф, исчезающий далеко в космосе. Судя по внешнему виду первого- у второго уже отсутствовали два из четырех стабилизатора, имелись многочисленные повреждения в виде опалин, глубоких вмятин, каких-то крупных царапин .

Третьего я не мог толком разглядеть - мешало слепое пятно на моем активе. Эта блоха была в зоне моей новой пушки, причем очень близко- мегаватта вполне было бы достаточно. Артоп несколько раз пытался стряхнуть противника с опасной близости, поворачиваясь к нему еще боеспособными частями, но блоха постоянно успевала быть в зоне шестерки. Кажется, хо-дракц решили, что ослепший стрелок и полуслепая пушка им уже не угрожает и поэтому так нагло себя вели.

-СТРЕЛЯЙ! Твою…,-выругался Полосков.

Я повернулся и когда звук блохи зашуршал в обоих наушниках- нажал на гашетку.

Одновременно с моим выстрелом, где-то внутри блохи, какой-то хо-дракц сделал тоже самое. В нашу сторону.

Между нашими кораблями в одно мгновение вспыхнула вытянутая мешанина из выстрелов разных цветов и разной мощности. Трассы энергий переплелись между собой и заливая всё вокруг нестерпимым сиянием. От неожиданности я даже не сразу отпустил гашетку и за три секунды до нуля истратил весь запасник орудия. Защитное поле артопа не смогло погасить вражеский выстрел и я почувствовал, как внутри «Горномора» начало что-то взрываться, сотрясая весь корпус от кормовых палуб до Щита. Кресло, да и весь орудийный отсек, начало трясти с такой силой, что даже автоматика быстро заблокировала управление орудием, исключив нечаянное нажатие человеком каких-либо кнопок. В голове начался какой-то невообразимый шум, сразу заныли затылок и шея. Сжав до боли в висках зубы я почувствовал каждую мышцу и кость своего тела-все внезапно начало болеть. Попытался крутануть пушку, но не получилось- артоп продолжал агонизировать.

Сквозь всю эту вибрацию я заметил , что мерц-мхеро получил какие-то повреждения, начал терять скорость и, отстав от артопа, попал под огонь других орудийных башен.

Кто-то что-то закричал, кто-то подхватил команду , но из-за тяжелого гула в голове не совсем было понятно кто и что. Несколько моих панорамных экранов заморгали и окончательно потухли. Загорелась подсветка панели и аварийное освещение.

Что-то ухнуло в фоноре и раздался оглушающий хлопок, заглушаемый радостными криками бронебойщиков.

-Внимание!- по общему каналу обратился к нам Полосков,- переход в энго через десять секунд.

Не нравиться мне это…хотя… у меня уже «ноль»- я расстрелялся «до железки».

Валяйте, в энго так в энго.

Видимо какие-то фотонники продолжают выдавать «искру» и энго- кристаллы не повреждены.Значит, есть еще шанс добраться до своих. Значит, мы выходим из этого боя. Только в качестве кого- победителей или побежденных?

На этой мысли мне стало совсем плохо и переход в энго- пространство я не ощутил. А когда я проснулся- снова сидел в спасательной шлюпке № 3.

Глава 9

III.

Асимметрия гравитационных векторов, а также нестабильность гравипривода в целом, привела к наклонному полу в некоторых жилых отсеках. А в моей каюте вообще поменяла стенки с потолком. Так что на какое-то время мне пришлось переселиться к машинистам, чему несказанно обрадовался Валера.

-Пока двое моих помощников валяются в лазарете- будешь помогать Валентине налаживать внутренние коммуникации,- тут же распорядился он, как только я доложил о приказе капитана.

Мое недоумение на лице Валера растолковал по- своему и попытался меня успокоить:

- Не волнуйся, там много ума не надо. Будешь соединять те кабеля, на которые тебе покажут. Времени у нас мало, а работы много. Как ты себя чувствуешь?

Я сказал, что тело перестало ныть уже на второй биодень, волосы продолжают с меня опадать, а после радиофага до сих пор не чувствую вкуса еды.

-Нет аппетита, а в основном- нормально.

Валера катнул мне ногой какую-то бобину и сказал:

- На палубе Д- 4 найдешь Валю, скажешь от меня,- он показал на мои вещи, что я принес со своей каюты,- оставь здесь, все равно никто не тронет. Давай-давай, Лева, суетись. Через три часа доложите что сделали. Бобину, вон, с собой прихвати.

Ладно уж, займу себя делом, не мотаться же по артопу, как в прошлый раз, тем более Эллы уже со мною нет…

Помощь действительно много ума не требовала, но руки постоянно находились в каком-то действии, так что на долгое время я оставался один на один со своими мыслями- инженер по коммутации Орлова , понимая, что я простой стрелок, старалась ничего мне не объяснять (какая разница между тремя одинаковыми кабелями, один из которых –связь с мостиком, другой- вспомогательное напряжение?), а просто загрузила меня работой .Я был на подхвате- подай, принеси, дотянись, соединяй. Быстро привыкнув ко всему этому я начал выполнять все без каких- либо серьезных ошибок, тем самым обрекая свою голову на нескончаемое мысленное перемалывание прошедшего боя и последствий после него.

За двадцать одну секунду стандартного времени, а столько времени длился наш поединок, «Горномор» превратился из только что сошедшего с ремонтных верфей красавца- артопа в абсолютную развалину. Как и в позапрошлый бой хо-дракц видел свою первостепенную задачу застопорить нас в космосе и методично расстрелять как на параде. Поэтому, первое чего мы лишились – основной маршевый двигатель, фотонник. Видя, что мы продолжаем набор субсветовой скорости на вспомогательных тхематц-астуверц натравил на нас свои истребители -преследователи, а сам неторопливо ушел обратно в энго, желая перехватить наш артоп чуть дальше. Думаю так, потому что со слов Петро- за пять секунд до перехода «Горномора» в энго, прямо по курсу появилась громада тхематца, раскрытая в приветственном ожидании. Что с нами было бы, не перейди мы в другое измерение- не известно. Но ясно, что слово «плен» не исключается.

А сам бой, вернее непрерывный дуэль с четырьмя блохами, стоил артопу четырех попаданий в рострный Щит, потери двух сегментов лобового рефлектора, выводу из строя вторичного реактора, получение четырех сквозных и сто пятнадцати мелких(диаметром от миллиметра до трех метров) пробоин. Плюс полностью выработанный энергозапас у трех пушек (сейчас восстанавливаемый напрямую от реакторов),абсолютное- ремонту не подлежащее- повреждение двух орудий. То есть из восьми Р П Г в работоспособном состоянии у артопа было сейчас только три, на случай внезапной атаки противника. Из двенадцати торпед у «Горномора» остались только три, одну из которых заклинило в стволе торпедометателя. Пока с нее андроиды не сняли детонаторы, мы вынуждены были все отсиживаться в спасательных капсулах.

Если бы мы сейчас были бы в нормальном пространстве, то наверное мы походили бы на какую-нибудь комету- за нами тянулся многокилометровый шлейф из обломков, кристаллов различного газа(пробоина в окислителях реакторов, контейнеров с кислородом и т.п.), а позади, как спутники, за нами тащились части маршевого двигателя ( опять пришлось катапультировать поврежденные секции). Но мы были в энго, и всё это , затянутое в открытую брешь между двумя измерениями, теперь висело вокруг нашего артопа. Не приближаясь, не отдаляясь , а застывшее как на стоп-кадре.

Временами, пролезая через очередную пробоину, тянув за собой кишку кабеля, я видел это жуткое зрелище- облако космического мусора (а теперь именно этим оно и стало), освещенный прожекторами работающих на внешней обшивке андроидов. Им то что- полу-люди, полу-роботы. Каждый обвешан всякой защитной дрянью по полтонны каждая. А человеку наружу нельзя.

«…нельзя покидать модуляционное поле корабля в момент нахождения его в энго- пространстве!...». Техника безопасности…не помню, какой параграф, но где-то в самом начале.

Постепенно, думая о повреждениях, приходишь к самой страшной теме- потери экипажа, а они в этой бойне были .

Корней погиб- он заживо сварился в своем скафандре в первые минуты боя, почти сразу, как открыл огонь по «цели № 2».Та торпеда, которая вывела меня из строя как стрелка седьмого орудия, задела и третий орудийный отсек. Аварийная система не успела эвакуировать его так же быстро как меня. Скафандр заклинило в кресле буквально на секунду, но этого оказалось достаточным.

Диксон ослеп. Странное оружие врага выжгло ему глазные яблоки даже сквозь темное щитки забрала шлема. Теперь стоял вопрос- дотянет ли он до ближайшего госпиталя.

Елену, при попадании в ее орудийный отсек, выбросило из кресла прямо на панорамные экраны, а после смещения гравитации она провисела вниз головой полтора часа, повиснув на остатках ремней безопасности. Она жива, но в лазарете пролежит еще пару дней.

На мостике, знаю, погибло трое- при попадании в рефлектор их просто выдуло во вне через образовавшуюся пробоину. В машинном отделении погибло еще четверо- при разрыве гравитационных алероидов пробилась электродуга и сожгла на месте Рустама и Романа- они в это момент пытались перебросить инертный выход на вспомогательную спираль. А когда один из индукторов леброкса утратил соосность(смещение магнитного вихревого потока на первичном акселераторе) Ольга попыталась выправить его в ручную. При очередном попадании в артоп ее зажало какой-то дрянью и Лешка бросился к ней. Он вытащил ее, уже теряющую сознание, но попал под жесткое излучение леброкса. При попытке оттащить его за щиты, погиб стажер Стас.

Вот так.

Я хватанул какую-то дозу, отчего приходилось жрать радиофаг горстями. От него была страшная изжога, ныла печень и болело горло. Волосы выпали почти сразу и я о них почти не жалел- скафандр легче будет одевать, воды в душе меньше тратить. Кибердок обещал меня прогнать через какой-то восстанавливающий курс, после которого отрастут и волосы, и ногти, и даже мои старые шрамы срастутся. Так что, мол, терпи.

Я относился к легко раненным, потому что лазарет был наполнен теми, кому медицинская помощь действительно была нужна .Таких как я капитан направил на различные общественные работы, чтобы не путались под ногами, и приносили пользу.

Андрея и Пашу- новенького, вместо Зефа- отправили ко внешним ремонтным бригадам, помогать восстанавливать целостность Щита и рефлекторов. Катя и Алия (новенькая, вместо Эллы) помогали бригаде в реакторных кольцах. Я помогал машинному отделению. Но в любой момент , как только мы услышали бы сигнал «к бою», мы должны были в течении четырех минут доложить о своей готовности к отражению атаки врага.

«…хоть в трусах, но будь у пушки!»-ответ капитана на попытку Андрея что-то уточнить.

-Эй, стрелок!- окликнула меня Валя.

Просто повернуть голову и обернуться в скафандре не возможно, поэтому мне пришлось подняться с четверенек, зажав под коленом многожильный кабель, и развернувшись вполоборота, показать Орловой, что я на нее смотрю.

-Хорошо зацепи где-нибудь кабель и оставь. Возвращаемся . Дальше идти на сегодня не стоит- через час с той стороны к нему Сережка подключиться.

-Откуда знаешь?- устало спросил я, больше не из-за того, что интересно, а потому что просто не хотелось двигаться от усталости.

-Только что связалась по второстепенной связи,- она присела около меня, на самый край очередной пробоины. Мы с каким-то детским азартом одновременно заглянули в нее, столкнувшись при этом шлемами.

-А дырка-то большая…-задумчиво сказала Орлова,- что это там снаружи…нет…вон то, круглое…

Что это было я сказать толком не мог, тем более, неизвестно какой оно было величины -в энго перспективы не было как физического явления. Маленькая капля остывшего металла, висевшая около корабля, могла казаться многотонным астероидом, заслоняя собой блок маршевого двигателя бывшего неподалеку. Тем более все зависело от освещения.

-Давай выбираться отсюда,- вместо ответа я хлопнул ее по шлему и мы встав на четвереньки- иначе между двойным корпусом внешней обшивки просто не пролезть- поползли к ближайшему переходнику.

Когда мы ввалились в подсобку к Валере, тот уже с кем-то разговаривал по только что налаженному интеркому и нам он просто махнул на столик с консервами, мол, кушайте, сейчас я поговорю и сяду с вами. Видимо, мы с Орловой, были первыми, кто пришёл на обед . Потому что на столе аккуратной стопочкой стояли консервы с различными наклейками, а посреди стола высился жбан с мутной жидкость, которую уже начал пить Валера. Валентина ловко вскрыла одну из них и поморщившись протянула мне.

-Не люблю сакияру,- призналась она мне шепотом, чтоб не мешать Валере ,-в детстве объелась,- чуть подумав добавила она.

Я не знал что такое сакияра, и узнаю наверное не скоро- сейчас для меня вся еда была на вкус не лучше бумажных салфеток из-за побочного действия радиофага.

-Откуда ты?- спросил я.

-Слышал о такой планетке как Арга?- Валентина с интересом посмотрела на меня,- там знаешь как здорово? Я там родилась,- она открыла вторую консерву и принюхавшись начала пить с края ее содержимое,- обожаю. Яблочное повидло,- причмокнув объявила она.

Я молча начал есть свою порцию, ожидая, что Валя расскажет что-нибудь еще о своей родине, где растет (живет?) таинственная сакияра, но она видимо не посчитала это нужным. Через минут пять вернулся Валера, молча отхлебнув со жбана два больших глотка, плюхнулся на соседнее кресло.

-Валентина,- слова выходили из него с трудом, то ли из-за усталости, то ли от градуса выпитого,- отдохнете- со стрелком полезете до четвертого распределителя, вот схема.

Он положил на стол какой-то кусок целлулоида, изрисованный непонятными стрелочками и немного помолчав, добавил, поясняя:

-Нет обратной связи с первым разгоночным. Не дает ускорения второй мощности. Диагностер с мостика определяет его как неисправный, а у меня- тут все нормально,- он икнул,- видимо где-то не контачит. Проверишь дублирующие линии. Кажется, они тоже накрылись…да, стрелок!

Я поднял голову, пытаясь поймать мутный взгляд командира машинного отделения.

-Как Диксон?

Я пожал плечами и ответил:

-Говорят, на ближайшей планете ему имплантируют монохромы. Страховка стрелка покроет расходы на операцию.

-Мда- а,- задумчиво протянул Валера,- жить в черно-белом мире…

-Уж лучше в черно-БЕЛОМ, чем всю жизнь в темноте,- вмешалась Валя,- а так хоть есть возможность подкопить, а потом и купить цветные .

-Может быть, может быть,- Валерий зевнул.

- Вернется на свою планету. Герой, грудь в медалях,- Валентина зевнула и отодвинула от себя пустую банку,- Подкопит немного, пройдет курс восстановления. Поживет на родине немного, насладиться славой, и- вперед! На «Горномор»...

«Первый восход».

Валера достал пачку листов- свои рисунки. Неторопливо перебрав их, отложив всего один в сторону он начал говорить, без предисловий и вступлений:

-Есть такая планета, Иолайя называется. Входит в Великий Кислородный Альянс. Вторая планета-спутник звезды Яронг. Я бывал как-то на этой планетке- года три назад.

Я тогда служил на фрегате «Бесстрашный». Накануне командование приказало нам и еще одному малому крейсеру произвести неглубокий рейд в нейтральные астротории- по данным разведки пауки что-то часто стали активно наведываться в квадрант Яронга…

Оказалось, у них там корабль потерпел аварию…да, нет, не военный, а транспортник какой-то. Шел он откуда-то, а потом с ним что-то случилось, вот его и вынесло к самому краю нашей границы. Короче, дрейфовал он, с раскуроченными двигателями, абсолютно не опасный, в сторону Яронга. Но на борту его было что-то ценное, раз хо-дракц стали его, не взирая на близость Империи, латать на ходу и приставили ему боевое охранение в виде трех «богомолов»...да, цхе-тхематцев…язык в узел сплетается…

Короче, пришли мы. Хотели по-быстрому навалять пачек этим цематцам, пригнать аварийный корабль в качестве трофея до Иолайо, и назад- к Аргу (вот, откуда наша Валентина родом). Медали, так сказать, получать.

Это мы так хотели, а вышло все не так. Фрегат-то наш не игрушечный был, не парадное украшение какое-то. Как вдарил по богомолам, так те разбежались сначала, а потом давай с разных сторон нас кусать, да так, чтобы близко мы к их транспортнику подойти не можем. Все вертимся, вертимся, а подойти- ну никак! Богомолы наседают, тоже, оказалось, не из пластилина сделаны… Дрались они за этот кораблик по- страшному.

Это сейчас я вспоминаю : «кусаться, кружиться, вертеться». А тогда, я- командир второго машинного отделения- первый раз в жизни подумал о том, что…страшно мне тогда стало, в общем. Хоть и вида не показывал. Моя команда при каждом пробое на меня коситься, мол, выдержим?! А я все свое нутро мысленно в кулак сжал и командую ими, словно все вокруг нас- так, ерунда, дети пистончиками играются…сколько тогда моих ребятишек поубивало…кого-то прям у гравипривода раздавило в кляксу, кого-то изжарило прямо внутри скафандра. Открываешь забрало, а оттуда- пар…

Бьемся, бьемся, а потом- раз! Команда- отбой, проверка повреждений, доложить на мостик состояние отделения.

Ну так вот- сожгли мы богомолов. Причем- только двух. Третий смог сжечь наш крейсер и своего охраняемого собрата-корабль, из-за которого вся эта мясорубка и была. Взорвался он- гад недоделанный- так, что вокруг, на многие мегаметры, только наш «Бесстрашный» и остался. Обломки от тех двух богомолов я не считаю.

Вернулись мы уже к Яронгу, самим чиниться в пору было.

А Иолайо эта... Планета, на которой океан, если его так можно назвать, занимает всего 11% от всей поверхности суши. И то- последние полвека. А до этого был- так, лужица, посреди песков, травы и деревьев.

Но! Представьте- от здания космопорта идет вереница памятников . Человек двадцать, метров по двадцать пять в высоту каждый, в гордых таких позах, вдоль шоссе ведущей к городу, по правую сторону.

Я- гиду(дали нам такого: кто это? А он: члены экипажа «Первый восход». Оказывается- пришел к этой планете полтора века назад корабль с колонистами. Издалека…с Торонго, кажется…не, Вторая Звездная Экспансия давно кончилась…так вот пришел- а тут… Рассчитывали, что основной корабль на орбите будет, обеспечивать связью, технику на поверхность доставлять, по мере надобности… а тут идет на планету какой-то метеорный поток, причем довольно-таки мощный, не переждешь, не спрячешься, да и топливо на исходе( брали только чтоб добраться, да и на первые нужды). Короче- садиться надо, а куда?

То есть- есть куда- пустынь хватает, а вот лесов, воды, рек и т.д. возле которых и намечалось в начале селиться, совсем мало оказалось. Данные об Иолайо, которые автоматические боты приносили на Торонго , оказались устаревшими. А еще за короткое время, пока экспедиция готовилась и шла к планете, тут произошел климатический сдвиг. То есть пригодных на первое время мест обитания мало, чем рассчитывали в начале. Мало в разы. Ну и все.

Гравитационных атмосферников тогда еще не придумали, так что экипажу было о чем задуматься- обратно никто не хочет, а сесть так, чтоб и лес не спалить, и воду озер в пар не превратить- не каждый сможет. Вот капитан и принял решение на свой страх и риск посадить свою махину у самого большого водоема- океана, так сказать, по масштабам планетки. Выгрузили они на Иолайо всех колонистов, со всей возможной техникой, какая смогла поместиться в посадочные катера, послали на Торонгу сообщение, чтоб если что- присылайте спасателей. Планета дикая была, не изведанная, а если еще и «Восход» в атмосфере сгорел бы- то точно, всех обратно вести надо было…тех, кто останется в живых, то есть.

Как они смогли посадить этот «Первый восход» на одних фотонниках, не сгорев во время входа в плотные слои, не выжигая атмосферы, почти не нарушив экологического равновесия, температурного баланса планеты - я до сих пор не знаю.

Вот благодарные потомки, спустя много лет, и отгрохали памятники всему экипажу, который смог посадить мегатонный корабль, не рассчитанный на это, на Поверхность. Хотя, я думаю, что если бы океан, который поселенцы с помощью сложной ирригационной системы создали на этой планете, назвали бы в честь этих двадцати, то это было бы лучше.

-Тогда бы ты не знал, почему такое название у океана,- сказала Валя,- тебя это просто не заинтересовало бы.

-Может быть,- не стал с ней спорить Валера.

-Но ничего интересного на этой планете больше нет, кроме как этих памятников,- немного погодя добавил он, никому не обращаясь,- пески, серые дюны, чахлые леса, болота…

-Люди как там?- спросил я, чтоб хоть как-то оттянуть время. Не охота опять подниматься и идти.

-Люди как люди…-Валера несколько раз провел пятерней по своим коротким волосам и сказал грустно,- только глаза у них печальные какие-то…словно радости жизни в них нет…

-Дыра?- непонятно спросила Валентина.

- Да,- понял ее командир,- Огромная, песчаная дыра, которая никому не интересна. И они это понимают.

-Ну и к чему ты нам это все?- Валентина встала и начала неторопливо перебирать инструменты.

Я тоже поднялся.

Вместо ответа командир машинного отделения достал откуда-то снизу пластмассовый лист- свой рисунок. Я машинально принял его.

На листе был изображен пейзаж какой-то серой планеты. На заднем плане можно было разглядеть бескрайнюю пустыню, выжженный солнцем горизонт, какие-то чахлые стебельки деревьев. Между двумя ближайшими барханами была проплешина, из центра которой торчал заправочный элеватор. На вид элеватору было лет сто- весь ржавый, потертый, со следами въевшейся соли, наполовину занесенный серым песком. На переднем плане художнику «позировали» два человека в потертой форме работников Космодрома. Обветренные лица, устало поникшие плечи, грубые, жилистые руки. Один стоял в пол-оборота, повернувшись ко второму, что-то говорил, отодвинув респиратор от лица. Второй смотрел прямо мне в глаза. Взгляд его был полон грусти и невообразимой тоски. Какое-то отчаянье своего бытия было в этом взгляде. Нет будущего, а есть только Великое Прошлое, к которому они- мои современники- уже не имеют никакого отношения.

И пески. Серые, безликие пески, засыпающие все…

-Просто Диксон ваш родом с этой Иолайо…- сказал мне негромко Валерий,- и вряд ли он захочет снова видеть эти пески...

Глава 10

IV.

Андрей был прав- мне не стоило смотреть на свою пушку.

-Достаточно увидеть ее хоть раз в таком виде. Потом всегда будешь помнить ее искореженное тело.

Ну и что тут такого?- возразил тогда я. А сейчас я начал понимать что конкретно имел виду Воронин. То, какому ущербу подверглась моя Семерка, не оставляло сомнений- ее демонтируют. Зачем тратиться на долгий и тяжелый ремонт, когда каждый день хо-дракц прорывается в Империю? Мы скоро вернемся на Викканол- на нашу конечную точку патрулирования. Там наш «Горномор» ляжет на хирургический стол судоремонтной верфи и мой Орудийный отсек будет мягко вырезан из тела артопа. Чтобы потом на его место имплантировали точно такой же. Но это будет уже не моя Семерка. Скорее- ее клон, но не она.

Еще один протез. Срастёмся ли мы с новым Седьмым Р П Г ? Не знаю.

Я подошел к останкам своей пушки.

Привет, Седьмая.

Крошево стекла уже не было. Видимо в момент перехода в энго их выдуло прочь через широкую пробоину, глубина которой измерялась от рваных краев внешней оболочки артопа, до внутренних покоев моего отсека.

Панорама была пробита в нескольких местах. С плоскости вспомогательных экранов веером во все стороны расходились расплавленные конусы сенсорного покрытия. Проследив общее направление я уперся взглядом в подголовник кресла. Видимо мне тоже, как и Диксону, должно было выжечь глаза. В том месте, где была моя голова несколько нитей пластика выгнулись под острым углом, встретив преграду и отскочив от нее ( я успел закрыться руками) - застыли в полете. На обугленной обшивке кресла остался светлый контур моего тела. Такой же контур с нелепо поднятыми руками, с квадратным, из-за кресла, телом отпечатался на заднем вертикальном маховике гироскопа.

Горизонтальный гироскоп, вернее зазубренные края его кожуха, выпирали из задней стенки отсека. Программные барабаны отсутствовали- тех. бригады сняли их в первую очередь. И теперь на месте их креплений у поворотной платформы торчали разноцветные кусты проводов.

Блок синтезатора позиционирования целей тоже был поврежден. Но его восстановить легче всего. Только после ремонта придется по новой собирать фонотеку. Подобрать те же звуки, которые были- как не любил я его анахронизмы, все равно к ним привык.

Семерка, Семерка.

Прости, не мог придти раньше- все этот кибердок. Колет меня и колет. Ему что- он робот. Ходячий шприц, без страха и упрека.

Я ковырнул подлокотник- и на перчатке осталась какая-то труха. Реагируя на нее на запястье тревожно мигнул дозиметр.

Ну вот. Еще хватанул немного.

Я осторожно попятился назад и наступил на что-то выпуклое.

Ух ты. Консерва.

Повар Рено умудрился спрятать в моем отсеке свой НЗ. Я огляделся, пытаясь понять откуда могла упасть эта банка ( «Пракидакоры в собственном соку». Лепроан- VII, Доранская Автономия).

А я даже не подозревал, что у Рено есть доступ в арт-галерею.

Два года назад Рено служил на «Забияке». Однажды хо-дракц выследили артоп и в момент набора субсветовой скорости, влепил им подряд четыре ракеты в корму. Навигационное оборудование артопа вышло из под контроля и произошел неуправляемый переход в энго пространство. «Забияка» вынырнул далеко за пределами освоенных астроторий (им повезло ,что не в Доминионе Хо-дракц).

Встал вопрос- каким-то образом надо добираться до своих.

Любое повреждение нежных энго- кристаллов или вывод из строя фотонников- это верная смерть, так как звездолет уже не будет в состоянии преодолеть на ракетных двигателях расстояние в десятки световых лет, а именно столько порой от Пограничья до заселенных звезд Империи. Но «Забияке» повезло - хронотактовое оборудование не пострадало. Капитан артопа приняла решение: так как артоп находится вдали от гравитационных возмущений- планет, звезд и проч. - поднять частоту хронотакта на максимальную и двигаться к Империи. Субсветовая помноженная на ускорение времени сократила им путь до двадцати восьми стандартных секунд. Для членов экипажа артопа путь домой длился три биомесяца…

Известно, что запасов еды на борту «Забияки» было очень мало- артоп возвращался на базу после патрулирования, как раз для пополнения этих запасов. И что конкретно происходило на борту поврежденного истребителя три долгих месяца– стало известно только по домыслам и слухам. Тогда как официальный рапорт до сих пор находиться под грифом «секретно». Известно, что когда артоп добрался до своих –он тут же запросил о помощи. Причем, когда на него проникли спасатели они обнаружили, что одна часть команды артопа наглухо забаррикадировалась от другой. И те, кто добровольно изолировался от остальных, были настолько истощенны , что у некоторых начинались первые приступы анорексии. Вторая часть команды была не в таком худшем состоянии. И после досконального осмотра артопа спасатели недосчитались нескольких членов «Забияки».

Через месяц после возвращения «Забияки» на ремонтную базу, состоялся закрытый судебный процесс над несколькими старшими офицерами. Их всех приговорили к высшей мере наказания. К сожалению, сама капитан артопа до процесса не дожила- говорят, умерла в тюремной камере от сердечной недостаточности.

Тем членам экипажа, которые смогли пройти многократные психиатрические проверки и доказать, что они не представляют угрозу для общества и являются ее полноправными членами, спустя какое-то время дали разрешение на несение службы на некоторых кораблях военного флота. Естественно с подпиской о не разглашении.

От этой истории у Рено остались глубокие шрамы на шее и запястьях (говорят, были еще на груди), абсолютное вегетарианство и странные привычки. Одна из них- в любом порту набирать сверх положенного для артопа паёк. Вторая – если он шел спать, то закрывался в своей каюте на все замки.

Видимо, была третья- распихивать свои запасы по всему артопу, на случай прямого попадания в хранилище.

Это была третья и последняя тайна нашего повара. Позавчера Рено скончался от полученных травм.

Пора уходить.

Я встал во весь рост и обойдя остов своего орудия подошел к рванному краю пробоины , края которой уходили за палубные перекрытия. Только острый лоскут толстого металла в левом углу напоминал о размерах моего орудийного отсека. Зацепившись рукой за выступ я выглянул наружу.

Пока помогал Валентине, я постепенно привык к тому, что сюрреалистическая картина «Застывшее время» порожденная измерением энго постоянно висит за бортом дешевой декорацией. Поэтому ничего нового я не заметил. Разве что некоторые обломки «Горномора» отсюда выглядели более неузнаваемо, чем с тех дырок, откуда смотрел до этого. Единственное , что впечатлило- многослойный кусок внешней обшивки, который прикрывал меня до последнего, а теперь, вырванный со всеми потрохами и обреченный болтаться около «Горномора» бесформенной грудой.

Вот тебе и энго.

Мир, который , еще до открытия самого энго, был назван романтиками Гипер-пространством.

Мир, который продолжал оставаться для нас неразгаданным, несмотря на четыре века исследований.

Ни одна поисковая группа, которая исследовала энго- измерение, не обнаружила здесь ничего, кроме пустоты. То есть абсолютный вакуум. Ни атомов вещества, ни атомов анти-вещества. Ни гравитационных возмущений, ни реликтовых излучений

Со слов забытых ныне исследователей выходило, что энго- это параллельная Вселенная, где законы физики Родного измерения тут протекают по- другому. И то, к чему мы привыкли в нашем мире, здесь может быть лежать в совсем другой плоскости восприятия.

Например,- время. Корабли , пройдя через энго, финишировали раньше старта на несколько часов. Но расстояние в несколько световых лет делало этот эффект практически бесполезным для развития такого направления в науке, как путешествие во времени. К огромному сожалению романтиков и фантастов. Но этого было достаточно, чтобы задуматься об устройстве Вселенной, Вселенных, в общем.

Так же в энго можно было войти сразу нескольким кораблям – ведущий открывал вход и после того как уходил в него, ведомые могли «впрыгнуть» за ним следом, сэкономив часть кристаллов. В этом случае все звено могло оказаться в поле зрения друг друга. Не известно, на каком расстоянии точно, потому что при сопоставлении наблюдений выходило, что когда один корабль от второго был на расстоянии в один километр (приблизительно), то в это же время второй корабль наблюдал своего соседа на расстоянии во много большем, чем указанно соседом.

В конце концов, после некоторой систематизации полученных данных от проведенных опытов стало ясно, что расстояние между точкой входа и выхода было в зависимости от времени, проведенное в энго. То есть время само несло корабль по энго, как плот по реке. Хомо оставалось только вовремя сойти на берег. Сам момент входа в энго-измерение , а равно как и выход из него нисколько не зависел ни от массы корабля, ни от его конструкции, ни от количества биомассы (бодрствующей или находящейся в анабиозе). Была прямая зависимость от субсветовой скорости в момент перехода и наличия энгонового леброкса на борту, который собственно и совершает пробой между мирами. И конечно же, для того, чтобы находится какое-то время ТАМ, необходимо модуляционное поле. Оно помогало кораблю удерживаться в энго, сохраняя его целостность и «плавучесть». Иначе существовала угроза отторжения, за которым следовало «выдавливание» в измерение –Р.

Для меня этот мир олицетворял покой. Здесь царил тот порядок, который не омрачен ни звездами, ни планетами, ни разумными существами. А раз нет последних- нет ни ссор, ни войн, ни смерти. Нет огненных смерчей через тысячи километров, нет ненависти к виртуальному врагу, которого даже не видишь в лицо. Нет отчаяния, когда запертый в скафандре уносишься прочь от останков поверженного корабля. Нет отчаяния, когда умирают друзья, а ты понимаешь, что успеть отомстить за гибель своих друзей ты уже не успеешь.

И нет страха. Страха за свою жизнь, за жизнь своих товарищей по оружию, страха за свою трусость. Нет страха за тех, кто управляет артопом во время боя, надеясь только на тебя и твою реакцию.

Здесь нет ничего, что заставляет нас сражаться с хо-дракцами не щадя себя.

Потому что -самое главное- здесь нет хо-дракц. Ибо если бы это был бы их мир, их Вселенная, то мы обязательно нашли бы способ и добрались бы до них. Чтобы уничтожить. Потому что если оставить врага в покое- он сомнет нашу Империю и станет единственным господином в нашей Галактике.

Броня артопа была освещена призрачным фиолетовым светом , который я в начале воспринял как идущий от габаритных огней самого «Горномора». Из края дыры я смог разглядел «окрестности» - орудийная башня немного выпирала над уходящим к корме телом артопа.

Ниже меня виднелись неровные края еще одной пробоины- броня в этом месте скомкалась как тряпка и собралась волнами вокруг какого-то темного тела. Само тело было ограждено тремя рипперами со светящимися красным набалдашниками- метка, оставленная андроидами- саперами. Андрей говорил, что в последний момент , прежде чем вспыхнуть медленным взрывом, одна из блох швырнула в нас торпеду, но та прошла по касательной , не причинив вреда. Правее, там же, внизу, возвышался обломок миносбрасывателя - оплавленные края линии среза слабо светились радиоактивным сиянием. С него ребята скинули всего шестнадцать мин, а потом блоха накрыла его. Надо мной , откуда я «выглядывал» чернели остатки внешних радаров седьмой пушки- я их не видел, но их исковерканные тени падали на плоские бока вывода инертного гасителя. Судя по ним- целым остался только лафет. Все остальное было смято, расплющено, оторвано и разбито.

Я собрался уже вернуться в тень, в недра «Горномора», когда обратил наконец внимание на свет. Странно…откуда может быть свет?

В начале я думал, что это одна из особенностей энго, но потом понял, по отбрасываемым теням, что источник находиться прямо по курсу артопа- Щит заслонял его. И что этот источник за то время пока я любопытствовал, немного сместился. Так как тень от лафета моей семерки уже наполовину сползла с гасителя. Это произошло не заметно и без рывком- не думаю, что андроиды вдруг захотели перенести прожекторы. И сделать это именно сейчас и именно вот так- медленно и почти незаметно.

Яркость света увеличивалась. Он делал все более ясным видимый мною «послевоенный ландшафт». Я уже видел глубину некоторых бороздок, царапины, вмятины и выбоины на корпусе, которые не заметил до этого. Тень от Щита удлинилась и накрыла все вокруг- неизвестное светило сместилось на другую сторону или подошло слишком близко.

Стало темно.

Предупреждая последствия своего страха, я почти на ощупь, начал отходить назад, пока не уперся в кресло.

В этот момент из-за рванного, неровного края «горизонта» выплыла звезда.

Маленькая, размером с консервную банку, которую я продолжал сжимать в руке, больше всего похожая на Солнце. Только бледно- фиолетового цвета. С маленькими протуберанцами, с неярким гало, с россыпью мелких темных пятнышек. Ощущение, как будто я смотрю в телескоп. Я даже не знаю как далеко оно от меня и «Горномора». Но его свет проник во внутрь и на короткое время залил весь отсек.

Через темный светофильтр она уже не была так ослепительна и я разглядел еще несколько длинных вихрей идущие от нее во все стороны. Они были в постоянном движении- рождались на ее поверхности, раскручиваясь в тугие веретенообразные тела, устремлялись прочь от нее и теряя силу растворялись в пустоте. Чтобы уступить место другим, которые эта звезда порождала вновь.

Несколько таких вихрей скользнули по обломкам артопа. Теперь стало понятно, что она намного дальше чем осколок маршевого двигателя и ближе, чем металлические стружки (уж не знаю от чего). Спустя минуту пришлось пересмотреть свои выводы. Эти вихри осветили облачко газов - остатки окислителя, так как будто звезда была намного ближе ко мне, чем я предполагал.

И то, что теперь оно находиться рядом с «Горномором». Не удаляясь и не вращаясь вокруг него, как это было до того, как я его заметил.

Ну не живое же оно?!

Я не успел додумать это, как Неизвестная звезда резко дернулась- и скрылась с поля зрения. Именно дернулась!!! Не успевшие родиться на ней вихри были мгновенно брошены на произвол судьбы и на том месте, где только что полыхало сияние, через миг остались маленькие искорки-светлячки и тающие фиолетовые всполохи гало.

Спустя несколько секунд я остался в полной темноте. С запозданием осознав, что все еще с опущенным фильтром, я безуспешно старался понять уведенное.

Наваждение. Или все-таки что-то было? Или я все-таки хватанул микрорентгены. И начались правдоподобные галлюцинации.

- Уснул что ли?- раздалось у меня под ухом.

Я едва не подскочил на месте и чуть не упал- Вовремя схватился за подлокотник кресла.

Около меня стояла Катерина. В противорадиационном скафандре, больше похожая на андроида, чем на человека.

- Ты что- испугался? А я думаю, кто ходит по галерее? А это ты…ну конечно, кто еще сунется в седьмую кроме тебя?

Я показал ей консервную банку и она осеклась.

-А. Схрон Рено нашел,- Катя грустно улыбнулась.

-Ты ничего сейчас не видела?- осторожно поинтересовался я.

-А должна была? Я не желаю быть свидетелем твоей извращенной любви к орудию.

Но мне было не до шуток.

- Свет. Яркий свет.

-Откуда, Лева?- Катя взяла меня под локоть и повернула лицом к дыре,- оттуда что ли?

За бортом была абсолютная темнота энго-измерения.

-Пошли.

Теперь я дернул Катю за руку. Вернее попытался- моя рука соскользнула с раструба краги, а Катя даже не заметила этого. Я понял, что лучше молчать про увиденное. Потом как-нибудь. Когда вылечусь, когда все уляжется, расспрошу у Валеры.

Перед выходом из отсека я еще раз обвел глазами помещение, и мысленно прощаясь с Семеркой, еще раз посмотрел в темень энго, как будто ждал(а внутренне - боялся), что от туда опять мигнет фиолетовая звезда.

-А ты что здесь делаешь?- я догнал Катю в коридоре.

-Не поверишь- свою восьмерку навестила.

Я усмехнулся.

-Как она?

- Лучше чем ваши,- Катя на секунду остановилась у какой-то дыры и пошла дальше,- я даже не знаю, радоваться мне или нет. А то как будто злорадство…

-Брось. Я бы радовался.

-Да выкинь ты эти …- она отобрала банку и прочитала,- пракидакоры. Их уже есть невозможно.

Мы подошли к исковерканным трапам, вместо которых теперь были натянуты фосфоресцирующие нити, предупреждающие радиационной опасности и какое-то подобие пандуса.

-Ты- наверх? –спросил я.

-Да,- дернув шлемом ответила Катя,- Алия без меня не ужинает.

-Что так?

- У нее не принято одной принимать пищу. Традиция какая-то. Религиозная.

-Старовер?- я удивился.

Катя хотела объяснить и уже взмахнула руками как вдруг палуба под нами мягко закачалась как на морских волнах. Мы с Катей замерли в ожидании хронотакта.

Сейчас …

Катерина схватила меня за руку и сжала с такой силой, что это почувствовалось даже через перчатку. Я накрыл ее руку своей и мягко высвободился, не отпуская ее. Сквозь забрало на меня смотрели округлившиеся от страха глаза.

-Неужели –тревога?- не веря самой себе, а поэтому шепотом спросила Катя.

-В энго?- я всё ждал толчка «второго сердца».

Еще одно покачивание палубы и артоп начал плавно «заваливаться» на бок. Зараза. Опять гравитационный вектор меняется, что ли? Мы как по команде уперлись в стенку коленями , и когда обугленная переборка поменялась местами с полом, поползли на четвереньках ближайшему углу. Идиотский вид, я понимаю. Но вдруг новый переход нормали будет не таким плавным как предыдущий? Я уперся в стенку головой и грузно развернувшись, сел. Пыхтя, на карачках, ко мне подползла Катя. Села около меня, прислонившись к стенке-полу.

-Хронтакта нет.

-Тревоги тоже.

Я дотянулся до коробки интеркома и попытался включить его. Несколько раз щелкнув замком я наконец вытащил аварийный штекер и подсоединил к себе. Но вместо ожидаемых разговоров- обычно по внутренней связи обязательно кто-то болтает из ремонтников- меня ждала тишина. Либо он не работал поврежденный во время боя, либо он перестал работать только что. Но скафандр-то работает…

Свет от светящихся нитей начал мерцать. Я не успел обратить на это Катькино внимание, как они разом погасли, оставив нас в полной темноте. Машинально хлопнув себя по левому предплечью, включил освещение скафандра. То же самое сделала моя спутница.

-Лева!

Я развернулся к Кате.

«Горномор» резко тряхануло и мы повалились друг на друга.

- ЛЕБРОКС!!!- вдруг услышал я с интеркома.

Пол под нами мелко завибрировал и все вокруг залил яркий и нестерпимый свет, идущий из мелких дырок в стенах. Оказывается, коридор в арт-галерее был весь изрешечен осколками и это стало заметно только сейчас.

- Внимание!!!- раздалось с интеркома и внутри скафандра. Судя по расширенным зрачкам моей напарницы я понял, что и она и ее скафандр принял сигнал. Ожидание дальнейшего расцепило нас с Катериной и мы вскочили.

- Нас выбило из энго!- объявил Полосков,- всем занять свои места согласно боевому расписанию!