Дед против пришельцев

Глава 1

Ayden Stark / Айдэн Старк

Дед против пришельцев

Фантастический рассказ

Дед казался обычным.

Из тех стариков, которые считают, что вещь надо выбрасывать только после третьего пожара. Он мог починить чайник гвоздём, трактор - матом, а телевизор - ударом ладони с такой точностью, будто сдавал норматив.

Я приехал к нему в пятницу вечером.

Хотел помочь с крышей, пару дней не видеть город, не отвечать на рабочие сообщения и, если повезёт, выспаться.

Дед встретил меня у калитки, посмотрел на мою сумку и сказал:

- Много набрал?

- На два дня.

- На два дня человеку нужны носки, нож и голова. Остальное баловство.

- Рад тебя видеть, дед.

- Взаимно. Крышу видел?

Так закончились семейные нежности.

Первые три часа я таскал доски, держал лестницу, подавал гвозди и слушал, как дед ругает современную древесину.

- Раньше доски были доски, - говорил он. - А теперь слёзы с корой.

- Дед, дерево не изменилось.

- Это ты с деревом мало общался.

К вечеру я уже жалел, что приехал. Комары ели меня с такой жадностью, будто я был последним человеком на планете. Дед сидел на крыльце, пил чай из гранёного стакана и выглядел человеком, которого комары уважают и не трогают.

- Ты им что, платишь? - спросил я, хлопнув себя по шее.

- Нет. Просто кровь невкусная. Старайся жить так же.

В девять вечера выключился свет.

Не мигнул. Не моргнул. Просто исчез.

Сначала в доме.

Потом во всей деревне.

Где-то за забором тётка Нина крикнула:

- Опять эти электрики, чтоб им пусто было!

Дед поднял глаза.

Не на лампочку. Не на щиток.

На небо.

Я тоже посмотрел.

Звёзды гасли.

Одна за другой. Будто кто-то закрывал их огромной чёрной ладонью.

Потом за лесом вспыхнуло оранжевым.

Через несколько секунд земля дрогнула.

Слишком сильно для грозы.

Слишком глухо для взрыва газа.

Слишком далеко и одновременно слишком близко.

Из домов начали выходить люди. Кто-то пытался дозвониться. Кто-то светил фонариком. Кто-то сразу начал ругаться на районную администрацию, потому что у нас даже вторжение из космоса сначала принято списывать на местных чиновников.

Я достал телефон.

Сети не было.

На экране висела пустота.

- Дед, - сказал я. - Что происходит?

Он долго молчал.

Потом снял кепку.

Не театрально. Не красиво.

Просто как человек, который наконец увидел то, чего боялся много лет.

- Вернулись, - сказал он.

- Кто?

Он посмотрел на меня.

Впервые за вечер без ворчания, без насмешки, без привычной старческой колючести.

Просто устало.

- Те, кого мы тогда не добили.

Я хотел спросить, кто “мы”. Когда “тогда”. Почему “не добили”.

Но в этот момент над лесом поднялось что-то чёрное.

Огромное.

Без огней.

Без звука.

Корабль висел в небе, как кусок ночи, который оторвался и решил спуститься ниже. Воздух вокруг него дрожал, будто над раскалённой печкой.

У меня внутри всё стало ледяным.

- Это… - начал я.

- Да, - сказал дед.

- Пришельцы?

- Нет, почта России наконец дрон купила.

Я посмотрел на него.

Дед уже шёл к сараю.

- Куда ты?

- За инструментом.

- Каким инструментом?

Он остановился у двери, достал из-под старой доски ключ и сказал:

- Которым планету чинят.

Сарай у деда всегда был закрыт.

С детства мне казалось, что там хранятся обычные стариковские сокровища: ржавые пилы, банки с гвоздями, ведро без дна, мотор от неизвестно чего и три тонны вещей, которые “точно пригодятся”.

Я ошибался.

Сарай оказался не сараем.

Дед открыл дверь, щёлкнул тумблером, и внутри загорелся тусклый красный свет.

На стенах висели карты. Не просто области - всей страны, Европы, мира. На некоторых были странные отметки: круги, линии, даты.

На верстаке стояли старые радиостанции, аккумуляторы, какие-то приборы в металлических корпусах, катушки провода, коробки с патронами, ножи, фонари, противогазы.

В углу под брезентом лежало оружие.

Настоящее.

Не охотничье ружьё “на утку”.

А такое, от которого сразу хочется стать законопослушным гражданином.

- Дед… - сказал я очень тихо. - Что это?

Он снял с гвоздя старую армейскую куртку.

- Пенсия.

- Ты кто вообще?

- Твой дед.

- Я серьёзно.

- Я тоже. Просто у тебя дед нормальный, а не городской декоративный.

Он выдвинул ящик и достал металлический осколок размером с ладонь. Тёмный, гладкий, будто обгоревший. Поверхность у него двигалась, как масло на воде.

- В восемьдесят седьмом такая штука упала под Норильском, - сказал дед. - Нас туда отправили. Сказали: метеорит. Потом метеорит открылся и начал стрелять.

Я молчал.

Мозг отказывался принимать информацию без предварительной записи.

- Вы сражались с ними?

- С разведчиком. Одним. Маленьким. Нас было сорок два человека. Вернулись семеро.

Дед положил осколок в карман.

- Мы думали, уничтожили сигнал. А они, значит, всё-таки услышали.

Снаружи кто-то закричал.

Потом ещё.

Потом раздался звук, который я никогда не забуду: короткий сухой хлопок, после которого собака заскулила и сразу замолчала.

Дед взял ружьё, сунул мне в руки фонарь и сказал:

- Слушай внимательно. Не геройствуй. Не ори. Не беги по прямой. Если увидишь светящийся шар - падай лицом в грязь.

- Почему?

- Потому что если будешь стоять красиво, потом красиво и размажет.

- Ты сейчас шутишь?

- Очень плохо, но да.

Мы вышли во двор.

Деревня уже не шумела.

Она затаилась.

Вдалеке, у магазина, стояли три фигуры.

Высокие. Тонкие. В тёмной броне, без лиц. Только гладкие маски и длинные руки, суставы которых сгибались не туда.

Рядом с ними висели маленькие дроны - чёрные шары размером с яблоко. Они скользили по воздуху без звука, иногда вспыхивая синими линиями.

Один дрон залетел в окно дома Петровых.

Через секунду оттуда выбежал сам Петров. В майке, босой, с топором.

- Пошли вон! - заорал он.

Одна из фигур повернула голову.

Даже не вскинула оружие.

Просто подняла руку.

Воздух перед Петровым будто провалился внутрь себя.

Петров исчез.

Не упал.

Не взорвался.

Его просто вырезало из мира.

На земле остались тапки и топор.

Я понял, что сейчас меня вырвет.

Дед тихо сказал:

- Не смотри долго. Привыкнешь - хуже будет.

- Они его…

- Да.

- Что делать?

- Жить.

Один из дронов повернулся к нашему двору.

Дед поднял ружьё.

- Сейчас узнаем, глаза у них отдельно или нет.

Он выстрелил.

Дрон разлетелся искрами.

Три фигуры одновременно дёрнулись, будто им в голову сунули иголку.

- Есть, - сказал дед. - Координация через разведку. Уже легче.

- Легче?! Дед, они человека стёрли!

- А могли налоговую прислать. Было бы дольше.

Он схватил меня за ворот и потащил за сарай.

Через секунду синий луч прошёл там, где мы только что стояли. Забор, яблоня и половина бочки исчезли ровным круглым куском.

Дед даже не обернулся.

- Нормально стреляют, гады. Не то что наш участковый.

Мы пролезли через дыру в заборе к соседнему участку. Там за старой баней пряталась тётка Нина, её муж Григорий и их взрослая дочь Лена - фельдшерка.

- Аркадий Палыч! - прошептала Лена. - Что это?

- Гости.

- Какие гости?!

- Невоспитанные.

Григорий держал в руках вилы и трясся.

- Они Петрова убили.

- Видел, - сказал дед.

- Что нам делать?

- Не умирать. Для начала достаточно.

Дед быстро объяснил: всем, кто ещё жив, уходить к старой школе. Там подвал крепкий. Окна закрыть. Свет не включать. Телефоны выбросить или хотя бы завернуть в фольгу.

- Зачем? - спросил я.

- Они ловят активные сигналы.

- А фольга поможет?

- Не знаю. Но выглядеть будем занятыми.

Он вытащил из кармана маленький передатчик, похожий на старый пульт от телевизора, только с проводами.

- А это точно сработает? - спросила Лена.

- В прошлый раз сработало.

- В прошлый раз?!

Дед нажал кнопку.

Где-то у магазина взорвался трансформатор.

Темноту разрезала белая вспышка. Дроны закрутились в воздухе, словно мухи в дыму. Пришельцы замерли на несколько секунд.

- Побежали, - сказал дед.

Мы бежали через огороды.

Тётка Нина потеряла тапок и материлась шёпотом так виртуозно, что я впервые поверил в силу русского языка как оружия массового поражения. Григорий пытался нести вилы горизонтально и дважды чуть не убил меня раньше пришельцев.

Дед двигался быстро для своего возраста.

Слишком быстро.

Он знал, где лаз в заборе, где яма под старый септик, где доска через канаву, где лучше не наступать, потому что “там Михалыч в прошлом году что-то закопал и сам не помнит что”.

Когда мы добрались до школы, там уже прятались человек пятнадцать. Учительница Тамара Ильинична, бывший участковый Роман, тракторист Михалыч, двое подростков, продавщица из магазина и ещё несколько соседей.

Все смотрели на деда.

Не как на старика.

Как на последнего взрослого в комнате.

Дед это заметил и поморщился.

- Не надо на меня так смотреть. Я не командир.

- А кто? - спросил Роман.

Дед достал из кармана пачку старых патронов.

- Завхоз апокалипсиса.

Он разложил на столе карту деревни.

- Их отряд маленький. Разведка. Основные корабли бьют города, базы, связь. Сюда пришли зачистить район и поставить маяк. Если маяк включат, сюда придёт второй эшелон.

- Какой второй эшелон? - спросил я.

- Тот, после которого вопросов уже не будет.

По полу прошла дрожь.

Снаружи послышался низкий гул.

Мы выглянули в щель между досками.

По улице шла машина пришельцев.

Не танк.

Что-то на четырёх длинных ногах, с гладким корпусом и светящимся глазом посередине. Она двигалась мягко, почти красиво. Только после каждого её шага асфальт проседал.

За ней шли три пришельца.

И вели людей.

Пятерых.

Связанных светящимися лентами.

Среди них была девочка лет восьми из соседнего дома. Катя. Я видел, как она вчера каталась на велосипеде у колодца.

Теперь она шла молча, с белым лицом.

Лена зажала рот рукой.

- Они берут пленных, - прошептал Роман.

Дед кивнул.

- Рабочий материал. Значит, не всех режут сразу.

- И это хорошая новость? - спросил я.

- Это новость, что у нас есть время их отбить.

Он посмотрел на Михалыча.

- Трактор заводится?

Михалыч вскинулся.

- Какой?

- Твой.

- Аркадий, ты что, совсем? Там же…

- Заводится?

Михалыч оскорбился.

- Конечно заводится. Я его с похмелья на слух чиню.

- Отлично.

Дед повернулся к Роману:

- У тебя ружьё осталось?

- Дома.

- Уже нет. У меня возьмёшь.

- Ты откуда…

- Потом удивишься. Сейчас некогда.

Через десять минут дед превратил испуганную деревню в партизанский отряд.

Не красиво.

Не по-киношному.

Кто-то плакал. Кто-то дрожал. У одного подростка началась истерика, и Тамара Ильинична дала ему такую затрещину, что он сразу вернулся в реальность и сказал: “Спасибо”.

Дед раздавал задачи:

Михалычу - трактор и бочка с соляркой. Роману - ружьё и позиция у старого клуба. Лене - медпункт в школьном подвале. Мне - держаться рядом и не делать умное лицо, если нечем подтвердить.

- Почему я рядом с тобой? - спросил я.

- Потому что ты мой внук.

- Это причина?

- Нет. Причина - ты самый бесполезный, а значит, за тобой надо смотреть.

Спасибо, дед.

План был простой.

Слишком простой, чтобы быть хорошим.

Дед хотел заманить шагающую машину к старому мосту через овраг. Мост давно держался на честном слове, двух рельсах и проклятиях председателя. При обычной машине он бы, может, и выдержал. При инопланетной - должен был сложиться.

- А если не сложится? - спросил я.

- Тогда сложимся мы, - ответил дед.

Очень поддерживающе.

Михалыч завёл трактор.

Тот закашлял, выплюнул облако чёрного дыма и заревел так, будто внутри него проснулся древний бог сельского хозяйства.

Пришельцы повернулись на звук.

- Эй! - заорал Михалыч из кабины. - Космические уроды! Кто тут главный по навозу?!

Он рванул по улице.

Шагающая машина пошла за ним.

Быстро.

Слишком быстро.

Мы с дедом бежали через посадку к мосту. Я спотыкался, задыхался, ветки били по лицу. Дед только сопел и иногда говорил:

- Ноги поднимай. Земля низко.

Михалыч вывел трактор к мосту и в последний момент свернул в сторону, пробив забор у старого склада.

Машина пришельцев пошла прямо.

Мост застонал.

Одна опора треснула.

Вторая выдержала.

- Дед… - сказал я.

- Вижу.

Машина почти прошла.

Дед выругался коротко и очень выразительно, вытащил из сумки заряд, похожий на кирпич с проводами, и сунул мне в руки провод.

- Держи.

- Что это?

- Аргумент.

Он побежал к мосту.

- Дед!

Пришелец на другом конце улицы заметил его и поднял оружие.

Я не думал.

Просто дёрнул провод.

Взрыв ударил снизу.

Мост сложился.

Шагающая машина провалилась в овраг, ударилась корпусом о бетонную плиту и задымила. Одна её нога ещё дёргалась, как у перевёрнутого паука.

Дед вылетел из дыма, кашляя.

- Рано дёрнул, идиот!

- Ты же сказал держи!

- Держать - не значит дёргать!

- А когда надо было?!

- Когда красиво!

Мы спрятались за бетонным блоком.

Сверху по нам ударили синие лучи. Камень начал исчезать ровными кусками.

- Дед, я не хочу умирать из-за плохого тайминга!

- Никто не хочет. Поэтому человечество до сих пор и живёт.

Из-за клуба начали стрелять Роман и двое мужиков. Не чтобы убить - чтобы отвлечь. Пришельцы повернулись.

И тут из оврага взорвалась бочка с соляркой.

Огонь поднялся выше деревьев.

Одна из фигур вспыхнула и упала.

Вторая отступила.

Третья исчезла рывком, будто её выдернули в сторону.

- Одного сняли, - сказал дед.

- Мы их можем убить?

- Всё можно убить. Просто некоторые делают вид, что не в курсе.

Когда мы вернулись к школе, пленных уже отбили.

Не всех.

Двое взрослых погибли. Девочку Катю вынесла Лена. Она была жива, но молчала и всё время смотрела на свои руки, будто не верила, что они ещё при ней.

Чёрный юмор закончился минут на десять.

Все сидели в подвале.

Снаружи гудел корабль.

Где-то далеко, за горизонтом, горело небо. Иногда вспышки освещали окна, и лица людей становились белыми.

- Они по всему миру? - спросила Тамара Ильинична.

Дед кивнул.

- Да.

- Значит, армии уже нет?

- Армия есть, пока есть хоть один человек с лопатой и плохим характером.

- Красиво сказал, - пробормотал Михалыч.

- Это я не красиво. Это я планирую.

Дед разложил новую карту.

- Их маяк будет на холме. У радиовышки.

- Почему там? - спросил я.

- Высота. Питание. Связь. И потому что они умные, но не местные.

- А местные?

- Местные знают, что к нашей вышке после дождя даже трактор не едет без исповеди.

План номер два был ещё хуже первого.

Нужно было добраться до вышки, уничтожить маяк, а если повезёт - захватить управляющий блок.

- Зачем? - спросил Роман.

Дед посмотрел на него.

- Чтобы ударить их же сигналом по их же кораблю.

- Ты умеешь управлять их техникой?

- Нет.

- Тогда как?

Дед пожал плечами.

- Они тоже не умеют управлять нашей.

Почему-то это никого не успокоило.

Мы пошли ночью.

Дед, я, Роман, Михалыч, Лена и двое подростков - Димка и Санька. Остальные остались в школе.

По дороге дед рассказал мне правду.

Не всю. Он вообще говорил так, будто каждое слово стоило денег.

В 1987 году он служил в закрытой части связи. Они поймали сигнал. Потом нашли объект. Потом объект открылся.

- Они были такие же? - спросил я.

- Нет. Те были разведчики. Меньше. Быстрее. Хуже пахли.

- И вы победили?

Дед долго молчал.

- Мы выжили. Это не одно и то же.

- Почему ты никому не сказал?

Он усмехнулся.

- Сказал. Мне выдали справку, что я устал.

- Тебя признали психом?

- Вежливо.

Мы добрались до холма почти без происшествий.

Почти - потому что Михалыч дважды провалился по пояс в грязь, а Санька наступил на собственную ногу и чуть не заорал. Дед сказал, что если он ещё раз так сделает, пришельцы его не заберут из профессионального уважения к идиотизму.

У вышки стоял маяк.

Чёрная игла высотой с дом. Она росла из земли, как чужой зуб. Вокруг ходили пришельцы. Над ними висели дроны.

А рядом стояли люди.

Наши.

Те, кого они уже забрали.

Они не были связаны. Просто стояли неподвижно, с пустыми лицами.

- Что с ними? - прошептала Лена.

Дед посмотрел в бинокль.

- Метки. Они их готовят к транспортировке.

- В рабство?

- Да.

Лена сжала зубы.

- Сволочи.

- Это хорошее слово, - сказал дед. - Простое. Рабочее.

Мы поползли вниз.

Дед поставил старый передатчик возле металлического шкафа у основания вышки. Роман и подростки должны были отвлечь дронов. Михалыч - запустить тракторный аккумулятор. Лена - вывести людей, если получится.

А я должен был помочь деду подключить провода.

- Красный сюда, чёрный туда, - сказал он.

- Дед, тут все провода чёрные.

- Значит, смотри сердцем.

- Я сейчас умру от твоих инструкций.

- Не драматизируй. От инструкций умирают только на заводе.

Мы подключили прибор.

Он зашипел.

Маяк мигнул.

Дроны резко повернулись к нам.

- Плохо? - спросил я.

- Быстро учишься.

Начался хаос.

Роман открыл огонь.

Димка и Санька запустили петарды, которые они зачем-то таскали с собой “на всякий случай”. В любой другой ситуации я бы назвал это тупостью. В эту ночь петарды спасли нам жизнь.

Дроны рванули на звук и начали стрелять по кустам.

Михалыч соединил аккумулятор.

Передатчик деда взвыл.

Не громко.

Скорее противно. Как будто одновременно включили старый телевизор, стоматологическую бормашину и соседский ремонт.

Пришельцы у маяка замерли.

Их движения стали рваными.

- Работает! - крикнул я.

- Не ори, а держи!

Маяк начал раскрываться.

Внутри него светилось что-то живое. Не механизм. Не лампа. Нерв. Огромный, пульсирующий, с тонкими нитями, уходящими в землю.

Дед достал тот самый тёмный осколок из сарая.

- Что это?

- Их старая кость.

Он воткнул осколок в маяк.

Мир стал белым.

Я ничего не видел.

Только слышал.

Крик.

Гул.

И голос деда:

- Ну давай, гадина. Вспоминай меня.

Когда зрение вернулось, маяк горел чёрным огнём.

Дроны падали с неба.

Люди, стоявшие неподвижно, начали приходить в себя. Лена уже тащила двоих вниз.

Но главный корабль над лесом повернулся.

На нас.

- Дед, - сказал я.

Он поднял голову.

- Вижу.

Из корабля выдвинулось орудие.

Не большое.

Аккуратное.

От этого было хуже.

Дед посмотрел на передатчик, потом на вышку, потом на меня.

- Беги вниз.

- Нет.

- Я не спрашивал.

- Я тоже.

Он вздохнул.

- Упрямый.

- В тебя.

- Вот это и обидно.

Корабль начал заряжать выстрел.

Воздух вокруг вышки потемнел.

Дед схватил меня за плечо.

- Слушай. Когда всё это кончится, найдёшь в сарае железный ящик под верстаком. Там записи. Частоты. Карты. Всё, что я понял.

- Дед…

- Молчи. У меня пафос редко получается, не сбивай.

Он повернулся к передатчику и вдруг ударил по нему кулаком.

Прибор вспыхнул.

Сигнал пошёл вверх по вышке.

Корабль дёрнулся.

Орудие сбилось.

Выстрел ушёл в сторону и срезал верхушку холма.

Дед засмеялся.

Хрипло, зло, счастливо.

- Не любите помехи, да?

Корабль снизился.

Слишком низко.

Будто хотел раздавить нас своей массой.

И тогда из леса выехал Михалыч.

На тракторе.

С прицепом.

В прицепе стояла цистерна с аммиаком со старой фермы, обмотанная проводами и гирляндами, которые кто-то снял с клуба.

- Михалыч! - заорал я.

Он высунулся из кабины и крикнул:

- Аркадий! Я плохо понял твой план, поэтому сделал хуже!

Дед посмотрел на цистерну.

Потом на корабль.

Потом снова на цистерну.

- Гений, - сказал он.

Трактор набрал скорость.

Для трактора это звучит смешно.

Но когда на тебя едет ржавая машина с цистерной химии, а за рулём человек, который уже смирился со своей репутацией, смешного мало.

Михалыч направил трактор прямо под зависший корабль.

В последний момент выпрыгнул.

Трактор продолжил ехать сам.

- Ложись! - крикнул дед.

Взрыв был не как в кино.

В кино всё красиво: огонь, шар, герои в замедленной съёмке.

В жизни сначала тебя бьёт по ушам, потом по костям, потом ты секунду не понимаешь, где верх, где земля, где твои мысли и почему у тебя во рту вкус железа.

Когда я очнулся, корабль падал.

Медленно.

Тяжело.

Словно не верил, что какая-то деревня смогла это сделать.

Он рухнул за холмом, вспоров лес и землю.

Небо осветилось голубым.

Потом наступила тишина.

Я лежал на спине.

Рядом сидел дед.

Лицо у него было в крови. Рука висела плохо. Куртка дымилась.

- Дед…

- Живой, - сказал он.

- Ты ранен.

- Было бы странно, если бы нет.

Внизу люди кричали.

Но уже не от ужаса.

От облегчения.

Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Кто-то звал родных. Лена перевязывала Михалыча, который орал, что трактор жалко больше, чем ногу.

Роман стоял у края холма и смотрел на горящий корабль.

- Мы сбили его, - сказал я.

Дед кивнул.

- Один.

- Один?

Он посмотрел на небо.

Там, далеко-далеко, среди дыма и гаснущих звёзд, двигались другие тени.

Много.

Слишком много.

- Это была разведгруппа, - сказал дед. - Основные ещё работают по городам.

Мне стало холодно.

- И что теперь?

Дед попытался встать. Я помог ему.

Он тяжело опёрся на меня, посмотрел вниз на деревню, на людей, на горящий лес, на упавший корабль.

- Теперь, - сказал он, - заберём у них то, что не сломалось.

- Зачем?

- Учиться летать.

- Ты серьёзно?

- Нет, я в три часа ночи люблю шутить у сбитого НЛО.

Мы спустились к месту падения.

Корабль лежал в лесу, как мёртвый кит. Его корпус треснул. Изнутри шёл синий свет. Воздух пах озоном, горелым металлом и чем-то кислым.

Один пришелец ещё был жив.

Он лежал у пролома, маска треснула. Под ней было серое лицо, тонкое, почти человеческое, только глаза слишком большие и пустые.

Он посмотрел на деда.

Из повреждённого переводчика раздалось:

- Ваша планета… будет очищена.

Дед присел рядом.

- Пробовали уже.

- Вы… примитивны.

- Зато дома.

- Вы проиграете.

Дед помолчал.

Потом сказал:

- Возможно.

Пришелец замер.

Наверное, не ожидал честности.

Дед наклонился ближе.

- Но вы за эту планету столько заплатите, что потом ваши внуки будут пугать друг друга словом “Земля”.

Пришелец ничего не ответил.

Только его глаза погасли.

Дед поднялся.

Из корабля донёсся низкий гул.

- Дед, он сейчас взорвётся?

- Не должен.

- Очень уверенно звучит.

- Я вообще уверенный человек, когда не знаю.

Мы вошли внутрь.

Там было темно и светло одновременно. Стены будто дышали. Пол слегка пружинил. На панелях двигались символы, похожие на насекомых.

В центре рубки стояло кресло.

Не совсем кресло.

Скорее отверстие в живой машине.

Дед посмотрел на него.

- Управление через нервную связь.

- Ты откуда знаешь?

- Видел маленькую версию.

- И что?

- Человек, который сел, умер.

- Отлично. Значит, не садись.

Дед уже садился.

- Дед!

- Не ори. Мешаешь знакомиться.

Из кресла выдвинулись тонкие нити и впились ему в шею.

Дед выгнулся.

Я бросился к нему, но он поднял руку.

- Не трогай!

Свет в рубке вспыхнул.

Символы на стенах побежали быстрее.

Корабль загудел.

Я услышал голос.

Не ушами.

Внутри головы.

Несовместимый оператор. Ошибка структуры памяти. Избыточный хаос. Повреждение логики.

Дед хрипло засмеялся.

- Вот теперь правильно. Давись.

Удалить оператора.

- Попробуй.

Ошибка. Ошибка. Ошибка.

Корабль трясло.

Панели искрили.

Дед сидел в кресле, стиснув зубы. По лицу текла кровь, но глаза были открыты.

- Что происходит?! - крикнул я.

- Он лезет мне в голову!

- И?!

- Не нравится ему там!

Корабль взвыл.

На экране перед нами появилось изображение неба. Чужие корабли. Сигналы. Траектории. Схемы.

Дед дёрнул рукой.

Один из символов сменился на красный.

Где-то далеко в небе вспыхнул вражеский дрон.

Потом второй.

Потом третий.

Дед выдохнул:

- Ну что, железяка. Теперь ты моя.

К утру деревня уже не была деревней.

Она была фронтом.

Сгоревшие дома. Разбитая дорога. Люди с оружием, бинтами, сажей на лицах. Кто-то потерял родных. Кто-то нашёл тех, кого считал погибшими. Кто-то просто сидел на земле и смотрел в одну точку.

Но деревня жила.

А над лесом, криво, дымя и ругаясь всеми своими инопланетными системами, поднимался захваченный корабль.

Дед сидел внутри, подключённый к креслу, как старый пират к больному дракону.

Я стоял рядом.

- Дед, - сказал я. - А если их слишком много?

Он посмотрел на экран.

Там горели десятки целей.

Сотни.

Может, тысячи.

Дед молча взял старый дедовский термос, открыл, сделал глоток остывшего чая и поморщился.

- Много, - сказал он. - Это когда картошку одному копать.

Он положил руку на управление.

Корабль развернулся к небу.

- А это работа.

Внизу Михалыч поднял перевязанную руку. Лена стояла рядом с Катей. Роман зарядил ружьё. Тамара Ильинична строила подростков так, будто готовилась не к войне с пришельцами, а к школьной линейке.

Дед посмотрел на них через экран.

Улыбнулся краем рта.

- Ну что, - сказал он. - Пошли учить гостей вежливости.

Корабль рванул вверх.

И где-то высоко над Землёй, среди дыма, огня и чужих армад, пришельцы впервые поняли простую вещь.

Они прилетели забрать планету.

А попали к деду домой.