Дайвер-трип
Глава 1
ДАЙВЕР-TRIP
(КИНОПОВЕСТЬ)
Ночь карнавала в Гамбурге.
(Октоберфест в Гамбурге)
Если Бога нет, все позволено!
Ф.Достоевский
ПРОЛОГ
Экран полностью черен несколько секунд. Полная тишина.
Потом…
Громкий чих.
Шум ударов чего-то мягкого о железо. Два стальных щелчка.
Девичий голос тихо восклицает:
- Чизес Крайст! Ай эм лайк факинг бэт!
После паузы, чуть капризно:
- Ну конечно! Эти стекляшки не работают!
Внезапно яркий свет фонарика выхватывает девичье лицо, освещенное снизу вверх. Этот ракурс света делает лицо несколько инфернальным. Потом изображение поворачивается на 180 гр., и становится понятно, что девушка висит вверх ногами. В круге света мы видим, что на голове девушки шлем с каким-то прибором, а одета она во что-то темное. Девушка тянет руку перед собой и, что-то нащупав, нажимает.
Стык.
Камера на среднем плане показывает смутную темную тень продолговатого бака, словно бы парящего в темноте. С тихим свистом днище бака распахивается, разделяясь на две створки. Из бака вырывается луч света.
Приглушенный девичий голос:
- FUCK! Не меньше 15 футов! Мое везение!..
Потом два щелчка… И свет стремительно обрушивается вниз, а вслед за ним темная тень девичьего тела. Камера следует за источником света. По движению фонаря и тела становится понятным, что девушка в воздухе делает обратное сальто и с глухим стуком приземляется на бетонный пол. Она быстро поднимается в полный рост и обводит фонарем полный круг. Видно, что это большое складское помещение, в несколько ярусов заполненное баками, похожими на тот, из которого выпала девушка.
Она снимает шлем и небрежно отбрасывает его в сторону. Встряхивает головой, ее длинные темные волосы распускаются на спине. Это высокая стройная девушка, одетая в черный комбинезон. Она поднимает руку и прикасается к блю-тусу, прикрепленному к левому уху.
Девушка:
- Дик! Это я. Выбралась, наконец, из чертова бака! Я могу говорить?
Стык.
В комнате, в которой нет мебели, но есть зеркало во всю стену, сидит на татами в позе лотоса мужчина. На нем белая майка, обтягивающая его совершенной лепки мускулатуру, и белые тренировочные брюки. Он медитирует, но по звонку блю-туса, воткнутого в ухо, открывает глаза. Крупным планом пронзительный, проницающий время и пространство взгляд черных глаз Дайвера.
Стык. Склад.
ГОЛОС ДИКА:
- Рад слышать тебя, Николь! Говорить можно – Николай нас прикрывает. Но ты выбилась из графика!
- Напиши жалобу в Департамент полиции. Их грузчики не торопились.
- Ладно, не дуйся! Отведу тебя, как освободишься, в «Баскин Роббинс».
- Шутник, бля!..
Голос Дика, чуть жестче:
- Соберись, Николь! Что видишь сейчас?
Николь крутится, светя фонариком по сторонам.
- Ты был прав, Дик! Здесь этой дряни видимо-невидимо. Поверь олдовой наркоманке: дури хватит, чтобы миллионы людей отправить в вечный кайф!
- Понятно, ищи логистический узел с компьютерным терминалом. Как зайдешь в базу данных и скачаешь инфу, отзванивайся. Мы с Николаем тебя выдернем. И не трать время зря!.. Конец связи.
Николь отключает блю-тус и идет наугад вдоль многоярусных рядов контейнеров, на каждом из которых маркировка бактериологической опасности.
Стык.
Николь стоит у подножия крутой металлической лестницы, ведущей к большой застекленной веранде.
- Видимо это здесь, - бормочет она и начинает подъем.
Камера на среднем плане показывает веранду. В ней зажигается свет. Николь ходит по веранде, подключая разные агрегаты.
Стык.
И мы видим, как она сидит за столом, заваленном бумагами, за консолью ПК. Ее пальцы с бешеной скоростью молотят по клавиатуре. Иногда она чуть слышно чертыхается, нервно дует на прядку своих волос, норовящую упасть ей на глаза. По ее лицу текут тонкие струйки пота.
Наконец она откидывается на спинку стула. И снова включает блю-тус.
- Все файлы скачаны!
Голос Дика:
- Молодец! Пользовалась моей флэшкой?
- Другой-то нет!
- Отлично! Если что – маленькая красная кнопка!
- Помню, не дура!
Чуть погодя.
- Дик! Я тут заглянула в парочку файлов. На большинстве документов подпись моего отца. Уж ее-то я знаю! Столько больничных бланков при мне заполнял. Не думала, что он такой подонок!
- Ты в нем ошиблась… (небольшая пауза, затем чуть слышно)… Понял… (опять громко). Николь! У нас сбой в операции, к складу направлен полицейский патруль. Они близко! Немедленно вали оттуда! Я сейчас же…
Не дослушав Дика, Николь вскакивает из-за стола, выдергивает из компа флэшку и выбегает на лестницу. Чуть ли не на «пятой точке» скатившись с нее, она несется по коридору из баков и вырывается на небольшую пустую площадку. Вынимает из кармана маленький черный пульт и, направив его в сторону железных ворот, активирует их. Пока ворота открываются, она нервно водит фонариком по сторонам.
Вот ворота открыты настолько, что она может пройти. Николь делает пару шагов по улице и получает мощный удар здоровенной черной дубинкой поперек живота. Ее подбрасывает воздух перед тем, как она падает на спину, на бетонную площадку перед складом.
Стык.
Камера смотрит на склад со стороны улицы на среднем плане. Перед наполовину открытыми воротами вокруг упавшей Николь стоят шестеро полицейских. На улице ночь, освещенная мощными фонарями, окольцовывающими территорию вокруг склада. Возникает ТИТР:
БАЗА-СКЛАД УПРАВЛЕНИЯ ПОЛИЦИИ
ГАМБУРГ
15 ОКТЯБРЯ 2027 ГОДА
Николь несколько секунд лежит на бетоне, потом оттолкнувшись руками, вскакивает и становится в боевую позицию. Копы направляют на нее разные гаджеты – пистолеты, шокеры, дубинки. Тот, что врезал Николь, стоит слева. Он похлопывает дубинкой по раскрытой левой ладони и говорит:
- Ребята, так она не просто террористка, а целый боевик! Люблю мудохать таких до состояния котлеты.
Другие копы (среди них две девушки) нестройно гогочут. Николь, оглядев их, опускает руки. Она, подняв подбородок, говорит с максимально гордым выражением на лице:
- Вы должны немедленно отпустить меня! Я Николь Уоррен, дочь сенатора Уоррена – большого друга вашего канцлера. Вы все со службы можете полететь!..
- Взять ее! – приказывает главный.
Двое копов делают шаг по направлению к Николь. Она подбрасывает вверх флэшку, которую сжимала в руке. Флэшка вспыхивает, как коробок спичек, и на бетон падает мелкая обугленная пыль. Копы отскакивают было, но потом набрасываются на Николь и быстро ее скручивают. Она почти не сопротивляется.
- К машинам! – приказывает главный. – Ханс, Ульрих, держите склад!
Двое копов снимают с поясов короткоствольные автоматы и, прижавшись к створкам ворот, направляют их во тьму склада, слегка просвечиваемую уличными прожекторами.
Остальные, таща спотыкающуюся Николь, подбегают к двум припаркованным недалеко от ворот периметра джипам. Те двое, что тащили Николь, прислоняют ее спиной к задней дверце джипа. Главный направляет на нее свет фонаря. Николь жмурится.
- Быстро говори, сука, сколько еще твоих дружков на складе?
- Я дочь сен… - начинает Николь.
Главный бьет ее наотмашь по лицу тыльной стороной ладони. Потом усталым голосом бросает одной из копов-девушек.
- Проверь ее, может, проходила по нашим базам данных, по арестам?
Девушка, открыв переднюю дверь джипа, достает планшетник и направляет его на Николь. Несколько секунд манипулирует интерфейсом, потом протягивает планшет главному.
- Посмотрите, лейтенант!
Тот быстро бросает взгляд на монитор.
- Дерьмо!
Снимает с груди микрофон рации, включив, говорит:
- База, это патруль-7. Свяжите меня с шефом. Я знаю, что он в оперативном штабе! Немедленно, черт!
Несколько секунд он вслушивается в блю-тус, прикрепленный к левому уху.
- Да, шеф! Сигнал не был сбоем. Мы прибыли и обнаружили здесь Николь Уоррен, разыскиваемую №1 в нашем списке. Это она проникла в запретную зону. Видимо собрала какую-то информацию, но успела уничтожить носитель… Не знаю, обыщем в участке… Не говорит… Мы только начали… Наши действия?.. Понял.
Переключает режим рации.
- Ханс!
Один из двух копов у ворот подбегает к машинам.
- Скоро прибудет усиленный наряд спецгруппы, их задерживают несколько ребятишек с коктейлями «Молотова» на проспекте. Они прочешут склад. Пока держите его вы. Внутрь не входить – у вас нет степени допуска. При попытке прорыва стрелять немедленно и на поражение. В переговоры с вероятным противником не вступать… Блокируй ворота тачкой.
Ханс залезает в джип и подгоняет к воротам склада. Он и Ульрих прячутся за машиной.
Главный обращается к остальным.
- Это не наша головная боль! В машину!
Сам он садится за руль. Николь сковывают руки впереди наручниками и втаскивают на заднее сиденье джипа. По бокам ее рассаживаются двое копов – парень и девушка. Девица с планшетником усаживается рядом с водителем. Главный открывает своим пультом ворота, и машина выезжает с территории базы. Сворачивает налево и движется по неширокой улице, окруженной другими складами и пакгаузами. Она слабо освещена, джип двигается медленно.
Девушка на переднем сиденье джипа все юзает планшет.
- Лейтенант, вы бы видели ее досье! Ну и список. Аресты, приводы, психушка, принудительное лечение по предписанию суда!..
- Завидуешь, сука! – бросает Николь с заднего сиденья и охает, получив удар локтем в живот.
- А еще…
Пробив лобовое стекло и планшетник, три-четыре пули пронзают грудь девушки. Девица на заднем сиденье вскрикивает от боли. Главный, мгновенно реагируя, выворачивает руль, и, свернув влево, джип врезается в бетонный забор. Главный, кубарем вылетев из машины, открывает огонь из автомата по ближайшим складским крышам, сам прячась за джип. Задняя дверь джипа открывается. Из нее выползает другой коп и тоже открывает огонь.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ, ПО РАЦИИ:
- Егерь, сука, ты зачем пальбу начал?! Ладно, поехали, добьем сволочей!
И по джипу открывается ураганный, но несколько беспорядочный огонь из автоматического оружия. Видно, как дергается тело второй девушки-копа от попадающих пуль. Николь, согнувшись в три погибели, сцепила руки на затылке. Ее трясет от страха.
Главный коп, прекратив огонь, орет в рацию.
- База! Патруль 7. Мы попали под обстрел у самых ворот склада. Двое убитых. Стрельба из автоматического оружия. Немедленно подкрепление сюда! Не знаю сколько их! Сама посчитай, дура!
Он поднимает микрофон над джипом и в него тут же попадает одна из пуль. Главный приседает и бросает второму копу:
- Уходим! Здесь не продержаться!
Тот кивает. Отстреливаясь и прячась в тени, копы отходят за ближайший угол. Вслед им несется нестройная стрельба, но быстро стихает.
Чуть дальше с верха одного из бетонных заборов скатываются нейлоновые шнуры. По ним на улицу спускается несколько человек. Они одеты в черное, на головах шапки-чеченки с прорезями для глаз. Они подбегают к джипу. Один бросает:
- Янки живая?
Двое парней вытаскивают Николь из джипа. Быстро освещают ее фонариком сверху донизу.
- Вроде цела, Генрих! Только вся в кровище, видимо, чужой.
- Берем с собой – это ценный фрукт. И немедленно уматываем!
Прикрывая тылы, отряд бежит вперед по улице. Николь опять тащат под руки, но она не сопротивляется.
Стык.
В просторном салоне «хаммера». Николь вновь на заднем сиденье, зажатая между двумя боевиками. Тот, что сидит рядом с водилой, снимает шапку и гневно лупит ладонью по бардачку.
- Дерьмо! Дерьмо! Какая классная была идея – похитить со склада полиции слезоточивый газ и распылить его в главном управлении. Их же дерьмо – им же в глотки. А теперь, где мы Генрих? Мы сами в дерьме!
Водитель говорит ему:
- Рейнхард, не скули! Планировать проще всего, хоть ты и мастер своего дела. Давно пора тебе вынуть голову из писишника и оглядеться. Ты сам слышал, что говорили копы, и знаешь, кто она! Я чувствую в нашей гостье большой потенциал. Так что не светил бы ты раньше времени перед ней своей физиономией белокурой бестии.
Рейнхард и впрямь голубоглазый блондин. Оглянувшись на Николь, он зло бросает:
- Ничего никому она не скажет! Я ей сам мозги вышибу, когда время придет!
- Ой, как страшно! – говорит Николь, глядя прямо на Рейнхарда. – Вообще вы ребята зря со мной связались. Мой Дик теперь вас всех прикончит.
Рейнхард зло смеется:
- Дик?! Твой Член? Или так твоего парня зовут? Если хочешь нас напугать, придумай ему другое имя!
Николь откидывается на спинку сиденья и закрывает устало глаза. Потом произносит:
- ДАЙВЕР!
ЗАТЕМНЕНИЕ
1.
Черная рамка экрана держится несколько секунд. Потом возникает титр:
ДАЙВЕР-TRIP
Ночь карнавала в Гамбурге.
Пока будут идти титры и заставка, включается закадровый голос Прометея, он говорит:
- Зовите меня Прометей. Я пришел из иной реальности и принес в этот мир огонь, который растопит лед безмыслия, сковавший ваше сознание. Превративший вашу расу в расу рабов, И ПОСТАВИВШИЙ НА ГРАНЬ ПОЛНОГО ВЫМИРАНИЯ. Я не обещаю, что спасение человечества будет легкой задачей. Вам придется многое испытать. Мои друзья и коллеги из основанного мной Клуба Е – энергичные, адаптивные, креативные – помогают мне в моей великой Миссии. Но есть еще один путник. Он из будущего вашей собственной планеты. Его планы дерзки, грандиозны и аморальны. Его не интересует судьба этой цивилизации, ибо он следующая ступень эволюции. У него свой Путь. Он называет себя
ДАЙВЕР.
На фоне титров мы видим холмистую равнину на берегу моря. Изображение скользит вдоль оврагов, пока не замирает. Потом время начинает течь в обратном направлении (либо ускоренно, либо стоп-кадрами). Меняются времена суток и года. То снег, то дождь, то ураганный ветер, несущий ветошь. На фоне этого овраги все углубляются, а холмы приобретают более резкие формы. Постепенно из холмов прорезаются живописные руины, а овраги превращаются в улицы. Руины приобретают все более благообразный вид, наполняются животными и птицами. Затем мы видим пейзаж мертвого города и… Бег времени замедляется. За секунду до того, как дома города обретут нормальный вид, на город опускаются поздние осенние сумерки. Камера резко взмывает вверх, достигает некой высшей точки, глядя в небо, а потом пикирует вниз...
...и оказывается висящей «на хвосте» большого черного вертолета с надписью POLICЕ на борту, который несется над улицей города. Улица-проспект битком набита беснующимися толпами, которые бьют витрины магазинов, переворачивают машины, жгут все подряд и т.д. Вертолет освещает все это безобразие мощными прожекторами. Дальше по улице становится видна баррикада, сооруженная полицией. Там-то и происходит настоящее побоище. На фоне этой панорамы возникает титр:
ГАМБУРГ
17 ОКТЯБРЯ 2027 ГОДА
Вертолет пролетает мимо высокого жилого дома. Камера выхватывает на верхнем этаже мужчину, который стоит на балконе и смотрит на толпы внизу.
Стык.
Камера показывает на среднем плане этого мужчину. Он здоровый, лысый, одет в какой-то фантазийно элегантный костюм и белую рубашку. Последние лучи солнца заставляют его одежду несколько флюоресцировать. Мужчина крайне сосредоточен на каких-то своих мыслях.
Стык.
Камера смотрит на мужчину изнутри квартиры. Квартира слабо освещена несколькими бра. Мужчина поворачивается и заходит в комнату, остановившись у самого порога. Сложив руки на груди, он смотрит на...
...Дика. Дайвер сидит в глубоком мягком кресле. На нем такой же комбинезон, что был на Николь. На голове его наушники, в руках электрогитара, и он наяривает на ней сложные запилы. Но никто не слышит его музыки. Голос мужчины звучит в голове Дика.
- Почему ты никогда не соглашаешься со-мыслить со мной? Считаешь, что твое сознание столь тонкий механизм, что его нельзя доверить даже мне?
Дик смотрит на него несколько напряженно. Мы слышим его внутренний голос.
- Просто не люблю эти фокусы, Прометей.
- Но зато ты очень любишь музыку.
Дик снимает наушники, откладывает гитару.
- От этой цивилизации (накладываются кадры: манифестация, погромы) осталось очень мало артефактов. Утрата музыки (два негра дерутся из-за магнитолы) кажется мне самой удручающей. Партитуры нот погибли. Электронные носители рассыпались в прах. То, что мои собратья выдают за новый мелодизм – дрянная атональная какофония.
- И все же ты плоть от их плоти. Собираешь артефакты, научно-техническую информацию, готовишь во льдах Антарктики хронокапсулы. И совершенно равнодушен к судьбе тех миллиардов жизней, что вскоре отправятся в небытие. Непросветленные темные души…
(На баррикадах полиция и демонстранты мутузят друг друга, чем попало).
- Равнодушен ко всем, кроме одной…
(В темном чулане сидит Николь, связанная по рукам и ногам. У нее во рту кляп. Она тихонько раскачивается.)
Дик:
- Да. Она нужна мне. И за нее я готов отправить в небытие нескольких паршивцев раньше, чем придет их срок. А что бы сделал Караваджо, если бы у него украли или уничтожили незавершенного Давида с головой Голиафа?
Прометей:
- Ты ведь знаешь девиз Клуба Е, моего детища?! Членом которого ты являешься?
- Как Отче наш! Человек есть энергия, энергия – это власть над Вселенной. Поэтому лишних людей не бывает.
Прометей, не оборачиваясь, указывает рукой на беснующиеся улицы:
- Я вижу здесь тысячи единиц Энергии, тратящихся впустую. А ведь мы не имеем права на бесцельные траты, тем более на убийство.
Дик поднимается с кресла. Теперь становится видно, что мужчины примерно одинакового роста и телосложения. Разница в них внутренняя. Прометей крепок и спокоен, как монолит. Дик – свернутая до отказа пружина, сгусток огромной потенциальной энергии.
Дик:
- В этом наше различие. Мне плевать на тех, чье ДНК не всплывет в крови моих сородичей. Но пока наш договор в силе ты не будешь меня останавливать, ведь так?
Прометей вновь складывает руки на груди. Дик нагибается и поднимает с пола плоский рюкзак. Надевает его на спину. Потом прикрепляет его к себе сложной системой ремней. Поднимает с пола рюкзак поменьше и цепляет его на груди к ремням большого. Внезапно усмехается.
- Хотя не так уж мы и не похожи! Ты ведь не спасаешь тех, кто подыхает сейчас на улицах?! (Прометей хмурится от этих слов, ему явно не доставляют удовольствия чужие страдания.) А к утру их будет немало. Я же хочу подбросить в общую кучу еще пару трупов. Мизерное различие.
Дик делает шаг вперед.
- Все равно надо было опробовать мой новый гаджет.
Прометей раскидывает руки.
- Только не из моего дома, герр Юберменш. Не под видеокамеры трех полицейских вертолетов.
Дик поворачивается и собирается уйти.
Прометей:
- И что, ты отправишься спасать ее безоружным?
Дик останавливается, не поворачиваясь, говорит:
- Ты ведь мало знаешь о моем прошлом? Я создал себе репутацию, убивая врагов их собственным оружием. Но, правда в том, что в городе мятеж, и оружие – меньшая из моих проблем.
- Гуд лак! – говорит Прометей.
Дик кивает и выходит из квартиры, громко хлопнув дверью.
ЗАТЕМНЕНИЕ
2.
Открывается дверь, и свет из комнаты заполняет чулан, на полу которого сидит связанная Николь. Кто-то заходит в чулан и вытаскивает Николь наружу.
Стык
Гостиная в больших жилых апартаментах. Комната с высокими потолками и стариной мебелью. Два узких окна закрыты тяжелыми, плотными портьерами. Николь сидит в углу длинного дивана серого цвета. Справа от нее включенный торшер и небольшой круглый столик с радиотелефоном. Руки Николь развязаны, она потирает запястья, кляп валяется на полу.
- Ну что еще выдумали, уроды?! – Николь хорохорится, но видно, что сидение в чулане ее утомило.
Стык
Напротив нее в креслах сидят два террориста в масках. Они вооружены пистолетами. Тот, что слева, Генрих, говорит:
- Папаша твой хочет с тобой поворковать. Услышать, что ты еще жива. И что в его интересах выполнить наши требования!
Из соседней комнаты доносится звон посуды и девичий смех. Потом девушка произносит: «К счастью!».
Генрих смотрит в ту сторону:
- Рейн иди, утихомирь их!
Рейнхард выходит. Генрих, подойдя к столу, берет телефон.
- Связалась с шайкой долбанных любителей! – бормочет Николь.
Генрих упирает ствол ей в бедро.
- То, что мы тебя развязали, еще ни о чем не говорит! Ты все еще главная кандидатка в покойницы!
Николь с несколько иронично-наигранным эротизмом проводит указательным пальцем по стволу от дула до курка и сексуально-завлекательно смотрит на Генриха снизу вверх. Тот корчит губы в нервной улыбке.
Возвращается Рейнхард. Генрих отдергивает пистолет от бедра Николь.
- Они будут вести себя тише, Генрих. Можно выходить на связь. Я надежно заблокировал линию.
Генрих набирает номер. Потом:
- Сенатор Уоррен? Да это я. Сейчас будете говорить с дочерью… Наши требования не изменились… Мы в курсе, что в ваших силах, а что нет… Даже вашадочь знает, что вы большой друг канцлера!.. Ей слово!
Стык
Сенатор сидит за своим рабочим столом, прижав телефонную трубку к уху. Правой рукой он подает знак Смиту. Тот сидит по другую сторону стола. На его коленях ноутбук, на голове наушники. Смит кивает и погружается взглядом в монитор ноутбука.
Стык
Генрих передает трубку Николь. Та вальяжно раскидывается на диване, ногу на ногу. В левой руке трубка, правой наматывает на палец локон волос. (Разговор, конечно, по-английски.)
- А привет, пап! Да, все в порядке! Что со мной станется, я же пай-девочка! Мне?! Страшно?! Да у нас в колледже квотербеки были пострашнее этих ботаников. Да, я думаю какие-то активисты из «Зеленых»…
Генрих напрягается и чуть покачивает пистолетом перед глазами Николь. Но она ничуть не снижает своего щебечущего тона.
- Конечно, пап! Я знаю, что ты меня любишь! И сделаешь все… Вот только все их требования туфта! Они хотят знать, - тут ее тон мгновенно меняется на серьезный. Она садится прямо и, не обращая внимания на пистолет, говорит:
- Они и я тоже хотим знать: зачем для подавления бунта ваша дружная компания решила использовать аэрозольные эйфоретики в соединении с мощными галлюциногенами. Теми самыми, что ты испытывал на мне, папочка!
Она отнимает трубку от лица и орет в микрофон:
- Чтоб ты сдох, проклятый выродок!
А потом швыряет трубку в дальний конец комнаты.
Террористы переглядываются.
- И что это было? – спрашивает Рейнхард, провожая взглядом улетевшую в угол трубку. - Переговоры?
ЗАТЕМНЕНИЕ
3.
Открыв дверь черного хода жилого дома, где обитает Прометей, Дик выходит на узкую темную улицу. На него обрушивается шум и вопли многотысячной толпы, бушующей в отдалении, беспрерывный вой полицейских сирен, и грохот барражирующих над городом вертолетов. Дик подходит к припаркованному недалеко от подъезда «мерседесу». Улица пустынна и страшно замусорена: перевернутые баки, всяческий хлам, кое-где стихийно разгораются небольшие костры. Дик, оглядев все это безобразие, открывает переднюю пассажирскую дверцу и достает оттуда блю-тус (цепляет на ухо), шлем с прибором ночного видения, который нахлобучивает на голову и небольшой планшетник с креплением на ремешках. Планшет он цепляет на левое предплечье.
Включает блю-тус:
- Николай! Теперь этот номер. Что наша девочка?!
Николай сидит в своем излюбленном кабинете перед двумя мониторами. На мониторах множество открытых окон с различными схемами, потоковым видео в инфракрасном спектре и т.д.
- Переговоров практически не было! Ну, тезка и выдала своему папаше, а заодно и ребят стреманула. Видать, не понравилось ей в чулане связанной париться. Слушай сам…
Николай прокручивает Дику последнюю связь Николь с отцом.
- Ясно! У нее потрясающий талант рушить мои планы, психика все еще нестабильна! Что с ней сейчас?
- В той же комнате с Рейнхардом и Генрихом, судя по позам, ведут светскую беседу. Но спутник скоро уйдет, так что советую поторопиться, да и ребята могут сорваться, если она им еще что-нибудь подобное расскажет.
Дик закрывает дверь машины и идет по улице.
- А что сенатор? Решение принято?
Николай усмехается.
- Не знаю, вишу на трубке. Но судя по обстановке в городе, от тотального побоища мы уже не далеко. Тянуть они не станут, иначе без горы трупов не обойтись. У спецназа начинают сдавать нервы.
- Понял. В любом случае ребятки вновь выйдут на связь с сенатором, уже с новыми требованиями. Девчонка нужна им живой – единственный козырь. Так что жду от тебя известий.
Дик постепенно ускоряет движение, ловко лавируя среди гор хлама, какой-то рухляди и т.д. Перед ним вырастает неизвестно как втиснутая в улочку фура, торец прицепа с дверьми.
- И еще, Дик! Наш уговор!.. В Германии становится холодновато!
- Новое железо и софт ждут тебя в Гибралтаре, как условились. Давай вначале переживем эту ночь! Отбой!
Дик в два прыжка вскакивает на крышу фуры (камера за ним), бежит по ней, а потом, вскочив на козырек крыши тягача, прыгает куда-то во тьму. Миг – и вот в свете фонарей видно, как он парит, удаляясь вдоль по улице, под небольшим черным крылом дельтаплана, постепенно набирающего высоту. Камера за ним взлетает в темное небо.
ЗАТЕМНЕНИЕ
4.
Открывается дверца сейфа. Внутрь просовываются две ладони, берут какую-то папку, затем дверца захлопывается.
Стык
Рабочий кабинет сенатора Уоррена, вполне современный, хайтековский. Ярко освещен неоновым светом. Сенатор – вальяжный господин лет за пятьдесят, в дорогом костюме, с породистым лицом и седоватыми волнистыми волосами – сидит за столом. Снизу лицо подсвечивает монитор раскрытого ноутбука, делая его несколько инфернальным. Перед столом сенатора навытяжку стоит Смит в пехотной форме-хаки без знаков различия.
Сенатор некоторое время сидит, сцепив перед собой пальцы рук, и не отрывает глаз от Смита, сверля его пронзительным взглядом. Перед сенатором на столе коричневая папка с золотым тиснением, изображающим герб США.
- Грустно осознавать, - наконец, медленно произносит сенатор, - но после Адольфа Гитлера настоящих политиков в Европе не было. Де Голль, Черчилль – последние могикане с предрешенной судьбой их наследия. То, что нынешние пустоголовые евробрехуны называют политикой, пфф… Выгляните в окно, Смит, и вы увидите плоды их напряженных и вдохновенных трудов! Все, что сейчас в наших силах - хоть немного утишить бурю, но и это им не по плечу – телефон молчит! А ведь мы вынуждены возложить бремя решения на них, чтобы не смели потом вешать всех собак на злых дядек из Вашингтонского обкома.
Смит позволяет себе чуть изогнуть уголки губ, изобразив смутную тень улыбки. Сенатор внезапно с такой силой хлопает ладонью по столу, что папка подпрыгивает. На лице Смита не дергается ни один мускул.
- Это не повод радоваться вам, Смит! Ваше блядское ЦРУ было создано, чтобы защищать Штаты от внешних врагов! А вы мало того, что допускаете прокол за проколом: вроде потери партии наркотиков и исчезновения нашего лучшего драгдилера, так еще и дочь мою позволили похитить банде каких-то безвестных политических голодранцев.
Смит прочищает горло, прежде чем сказать:
- Так ведь сейчас тергруппы возникают, как пузыри на лужах во время дождя, и столько же держатся. Работать стало почти невозможно – информаторы чуть ли не сами себе языки отрезают. Посредники норовят исчезнуть, как только пойдет слух о вероятной потере бабок. Каждый трясется за свою шкуру! Не осталось ни патриотов, ни жадных крыс – все пообсирались от страха из-за этого КРИЗИСА.
- И клоун этот… Дайвер, что таскает мою девочку по всей Европе. Тоже слишком легко ушел от вас в Норвегии. У него становится слишком много влиятельных друзей… Вроде банкира Бьеринга.
Смит виновато молчит. Сенатор поправляет папку на столе так, чтобы она легла идеально ровно.
- Из донесения я понял, что Николь обнаружил полицейский патруль на складе, где были сосредоточены реагенты, предназначенные для проведения операции «Итернал джой». И только потом она была похищена террористами в результате боестолкновения с ними патруля.
Смит кивает.
- И как же, черт побери, она могла очутиться на этом складе?! Ведь оставили вы ее в полицейском участке в Осло!
ЗАТЕМНЕНИЕ
- Свет! – произносит Прометей.
Погрузившаяся в сумерки кухня в его квартире, озаряется светом потолочной люстры.
ТИТР:
ДВУМЯ ЧАСАМИ РАНЕЕ
Кухня Прометея выдержана в минималистском японском стиле. Прометей и Дик сидят в центре кухни на складных деревянных стульях за белым круглым столом. Они пьют чай из маленьких фарфоровых чашек. На столе нет ничего, кроме этих чашек и заварного чайника с чаем.
- Это была импровизация, - произносит Дик, отпив глоток чая и поставив чашку на стол. – Выяснилось, что Бьеринг может помочь, и двое из курьеров, сопровождающих груз, члены нашего Клуба. К сожалению, у них не было необходимой степени допуска. Все, что они могли – это разместить маркированный маячком бак с Николь так, чтобы ее не замуровало остальным грузом: они отвечали за логистику.
(Тут можно пустить видеоряд: Бьеринг выходит из вертолета и, подойдя к ожидающему его Дику, жмет ему руку. Двое норвежских копов с помощью такелажников устанавливают контейнер с Николь на грузовой палубе корабля. Крепления для ног в контейнере были страховочными. Она, естественно, не всю дорогу вниз головой провисела. Зацепилась только накануне начала фильма, чтобы вслепую не шмякнуться куда ни попадя.)
Прометей держит левой рукой свою чашку, не поднимая ее со стола. Указательным пальцем левой руки он чертит на столе какие-то гексаграммы.
- Значит, ты снова использовал ресурсы Клуба для реализации своих авантюрных схем.
Дик слегка пожимает плечами.
- Иного выхода не было. Операция эта настолько засекречена, что все компьютеры, задействованные в ней, не имеют доступ в Сеть. Я знал адрес одного сервера – полицейский склад в Гамбурге. Не мог не воспользоваться случаем.
- И зачем? – спрашивает Прометей, не прекращая чертить.
- Сам знаешь. Скоро произойдет Сдвиг. На уровне ноосферы человечество чувствует надвигающуюся катастрофу. И начнет трансформироваться. Пойдут волны – социальная, экономическая. По сравнению с ними то, что происходит сейчас – все равно, что бриз по сравнению с цунами. Одним из катализаторов этих волн – будет то, что задумал сенатор Уоррен со своими присными: поведенческое моделирование десятков миллионов человек с помощью мощнейших психоактивных веществ. И сегодня они хотят сделать пробу. Я же собираю информацию, чтобы, когда меня поднимет на гребне этого популяционного цунами, максимально эффективно ее использовать.
(На фоне рассказа Дика можно пустить видеоряд: развертывание полицейских тактических сил на улицах Гамбурга. Мятежники раздают с грузовика бутылки с зажигательной смесью, обрезки труб и пр. Церковь, полная молящихся прихожан. Бургомистр в своем кабинете обливается потом и тупо смотрит на красный телефон на своем столе.)
- Я спрашивал, - терпеливо произносит Прометей и смотрит прямо на Дика, - зачем ты засунул девчонку в душную консервную банку?
Дик резко поднимается.
- Этот ход был ошибочным. Был упущен один контур защиты. И теперь все, чтоя знаю об операции «Итернел джой», выудил Николай из переговоров сенатора. Остается только спасти девчонку и надеяться поймать волну почти на голой интуиции…
- Которой ты так мало доверяешь, - говорит Прометей и делает, наконец, глоток чая. – Может, поищешь другой сервер?
Дик пожимает плечами, подходит к раковине, чтобы поставить туда свою чашку.
- Еще останешься? – спрашивает Прометей. - Ты редко заходишь в гости и почти не бываешь на собраниях Клуба.
- Останусь, - говорит Дик, не оборачиваясь, - время еще есть.
Стык
Сенатор смотрит на свои наручные часы.
- Время почти на исходе, - произносит он, - если…
У него на столе звонит телефон. Сенатор берет трубку.
- Да, господин министр. Решение принято? Я вас поздравляю! Это важнейшее решение Кабинета за последние несколько месяцев, и очень суровых месяцев, господин министр. Вы и ваши коллеги проявили лучшие черты настоящего германского характера. Человечество будет вам благодарно… Я уже объяснял позицию Администрации: иного выхода нет. СМИ больше недееспособны, а Сеть стала оружием самых деструктивных сил мирового сообщества. Мы на последнем рубеже разума и порядка, господин министр. И его не сдадим!.. Спасибо!.. Я буду молиться за всех нас!
Бросает трубку.
- Видишь, - говорит Смиту, - как дети малые. До последнего хотят увильнуть от ответственности за собственные проступки. Итак, Смит, как только террористы выйдут на связь вновь (а у них нет иного выхода) на спасение моей дочери у вас останутся считанные минуты, если это вообще будет возможно. Если же… Зачистите все, что только сможете зачистить!
Смит кивает и собирается уходить.
- И еще… Завтра человечество проснется в новом мире. Я очень хочу, чтобы моя дочь его увидела!
Сенатор захлопывает ноутбук.
ЗАТЕМНЕНИЕ
5.
Тьма. Она мерцает миллионами искр и переливается в бесконечных узорах черного на черном. Тьма бесконечного космоса, в котором ежесекундно создаются материя и антиматерия, чтобы немедленно уничтожить друг друга.
ГОЛОС НИКОЛАЯ:
- Генрих снова набирает сенатора. А тебе лучше убираться с центральных проспектов. Копы тебя засекли. Идут переговоры о каком-то черном летуне. Высылаю альтернативный маршрут, крюк совсем небольшой.
Тьма обрушивается вниз и вбок, и становится понятно, что это крыло дельтаплана Дика. Заложив вираж, он летит над массивами жилых домов. На его уши обрушивается звуковой ряд мятежного города.
Еще один вираж, и Дик опускается ниже кромки крыш домов. Он летит над узкой плохо освещенной улицей.
Кто-то снизу орет:
- Это Бэтмен! Это блядский Бэтмен!
Вокруг Дика начинают свистеть пули. Он делает крутой вираж, уходя на перпендикулярную, почти не освещенную улицу…
… И едва не врезается в раздвинутую лестницу пожарной машины. Резкий рывок вниз, кульбит. Дельтаплан гасит скорость на уровне второго этажа, его крылья складываются. Дик жестко приземляется и немного катится кубарем по асфальту. На улице, с которой он свернул, слышен топот нескольких человек, и вопли:
- Где он?! Где этот пидорский Бэтмен?!
Дик вскакивает на ноги и бежит по улице. Чуть дальше он видит полицейскую машину, стоящую поперек дороги. Она врезалась в фонарный столб: капот помят, лобовое стекло разбито. Несколько девушек, одетых в униформу проституток, вытащили из машины двух копов и теперь выбивают из них всю дурь ногами и полицейскими дубинками.
Дик переходит на шаг. Останавливается в нескольких метрах от побоища. Прочищает горло и говорит:
- Милые фроляйн, может не стоит так сурово обходиться со стражами порядка? Они пытаются защитить эти улицы от хаоса.
Полицейский, которого лупят, усадив на асфальт и прислонив спиной к машине, видит Дика и, видимо, признав в нем своего, тянет к нему руку, прося о помощи. Другой валяется лицом вниз на асфальте. Проститутки постепенно перестают увечить копов и поворачиваются к Дику. Одна из них – заводила – спрашивает, размахивая дубинкой:
- А тебе чего надо, недоумок?! Хочешь своей порции ласки получить?
Дик с улыбкой качает головой:
- Нет! Сегодня я в ваших услугах не нуждаюсь! Хочу взять у этих милашек-полицейских их стволы. Мне придется ночью немного пострелять, - показывает пальцем на заводилу. – Но ты мне нравишься! Можешь оставить свою визитку, я обязательно звякну.
Та сплевывает на асфальт под ноги Дика:
- Да пошел ты!..
Со стороны пожарной машины, в которую чуть не врезался Дик, слышится приближающийся топот ног.
- Девчонки! – кричит заводила. – Это, наверное, те самые нацики, что нас клеили. Валим отсюда!
Пара секунд и проституток и след простыл. Дик подходит к машине и поднимает брошенную заводилой дубинку. Избитый в хлам коп все тянет к нему руку. Дик качает головой:
- Извини, некогда, парень! Кто-нибудь вас да разыскивает.
Шум толпы за спиной Дика все приближается, топот ног в тяжелой обуви, шум дыхания нескольких человек. Приближается и замирает.
- Эй, приятель, не видел здесь мужика в черном, с крыльями? Мы, кажется, его сбили!
Дик поворачивается. Перед ним около десятка молодых людей в униформе штурмовиков. На плечах у них повязки со свастикой. Тот, что стоит впереди – классика юберменша. Высокий, плотный, короткая стрижка белобрысых волос и тяжелая квадратная челюсть. Тот, что рядом с ним, говорит:
- Мартин! Это же он и есть, летун этот! Только без крыльев теперь!
Мартин хищно улыбается, оглядывая всю картину происшествия.
- Не добили, значит! Летел на помощь своим дружкам-свиньям?!
Дик, держа дубинку в правой руке, кладет ее наконечник на левое плечо.
- Я тут случайно оказался! Изменение маршрута. И тороплюсь. Разойдемся по-хорошему.
- Э! Да он иностранец! – говорит Мартин и чуть поворачивается к своим. – Из-за всякой иностранной шантрапы, из-за их сраного Евросоюза, Германия сейчас и катится в пропасть! Но сегодня ночью МЫ изменяем мир! Изменяем историю! Это первая ночь великой Германии!
Поворачивается к Дику.
- А тебя, пес, вместе с твоими дружками-свиньями, мы сейчас на фонарях вздернем! Во славу Рейха!
На Дика направляются разнообразные стволы: пистолеты, помповые и охотничьи ружья. Дик глубоко вздыхает и… метает дубинку прямо в голову Мартина, того сбивает с ног, но прежде, чем он падает, Дик ускоряется…
Черно-белая картинка. Дик врывается в толпу штурмовиков, как торнадо. Летящие мимо пули, не причиняют ему вреда. Среди противников Дик действует, как заведенная боевая машина. Сворачивает шеи, проламывает головы, выворачивает конечности под немыслимыми углами, втаптывает тела в асфальт. Несколько раз в его руках оказывается выхваченное оружие, и тогда он палит с невероятной скоростью и точностью. Через несколько секунд на ногах остается только он один. В его руках помповое ружье. Возвращается цвет.
Несколько штурмовиков стонут, суча конечностями по асфальту, остальные либо убиты, либо тяжело ранены. Дик подходит к лежащему на спине Мартину. У того тяжелое свистящее дыхание, взгляд голубых глаз мутный и расфокусированный. Наконец он замечает стоящего над ним Дика.
- А ты быстрый… мудак…
Кашляет.
- Но я все равно… войду в историю!..
Мартин смутно видит, как перед его лицом возникает дуло ружья.
ГОЛОС ДИКА:
- Да, приятель, ты история! И не представляешь насколько древняя!
Выстрел. ТЬМА.
6.
Тьма. Включается монитор ноутбука. По экрану бегут строчки загрузочной программы. Потом логотип «Виндоус».
ГОЛОС НИКОЛЬ:
-… Вот такая история! И если бы вы ребята не вмешались, Дик попытался бы предотвратить это безобразие. Либо минимизировать ущерб. Но теперь все очень усложнилось. Для вас в первую очередь.
Открывается «рабочий стол» ноутбука с парадным портретом Гитлера в центре. Подпись под портретом: «Эффективный менеджер».
ГОЛОС РЕЙНХАРДА:
- Ты все записал, Генрих?
Стык
Генрих сидит в кресле и держит перед собой фотоаппарат, на который записывал рассказ Николь. Рядом с ним Рейнхард. На его коленях лежит ноутбук. Их пистолеты засунуты в наплечные кобуры. Шапки-чеченки сняты. Генрих вынимает флэшку из фотоаппарата и протягивает ее Рейнхарду.
- Скопируй. Думаю, это все пойдет в Сеть при любом раскладе. Эта информация важнее всех нас и наших планов! На кону… На кону…
Он не может продолжить, пораженный масштабом нового знания. На пороге комнаты стоит девушка-блондинка в эсесовской униформе. (Для альтернативной версии: возможно, это костюм, сшитый на Хэллоуин.) Она с открытым ртом смотрит на Николь. Потом, как бы очнувшись, облизывает губы и спрашивает:
- Н-но, как они могут?..
Николь смотрит на нее с видом несколько усталого превосходства:
- Ты не представляешь себе, милочка, насколько эти люди держатся за свою власть. Не знаю твоей истории, но моего отца эта жажда иссушила и уничтожила. Теперь его просто нет!
Генрих поднимается с кресла.
- У нас есть только один шанс проверить, насколько ты права.
Он берет со столика трубку радиотелефона, обмотанную изолентой, и набирает номер.
- Сенатор?.. Забудьте обо всех наших требованиях. Нам все известно… Ваша дочь все рассказала об операции «Итернал джой». В наших руках флэшка, на которую скопирована информация с полицейского сервера на складе… Тут есть документы за вашей подписью, сенатор… Операция должна быть немедленно прекращена! Иначе ваша дочь будет мертва, а с вашей политической карьерой покончено. Мы все выложим в Сеть…
Пауза.
- Хорошо, у вас есть 30 минут, но не минутой больше…
Протягивает трубку Николь.
- Тебя!
Николь несколько секунд размышляет. Потом берет трубку, слушает.
- Зачем?! – у Николь вырывается нервный смешок. – Просто хочу узнать, как ты выкрутишься на этот раз! Ты ведь такой изобретательный!..
Выключает трубку и подчеркнуто аккуратно кладет ее на стол.
Рейнхард смотрит на Генриха.
- И что, ты думаешь, так все просто?! Он поведется на такую дурацкую уловку и свернет многомесячную операцию, в которой задействованы тысячи человек и которую курируют высшие чины правительства?!
Пока Рейнхард говорит, голос его срывается на крик. Он вскакивает с кресла и едва не роняет компьютер. Генрих смотрит на него и утомленно пожимает плечами, потом утирает рукой взмокший от напряжения лоб.
- Что толку орать! Мы все равно уже ничего другого сделать не можем! Надо было раньше дать Николь возможность говорить. В любом случае, чтобы узнать, не блефует ли сенатор так же, как мы, нам даже разведка не понадобится.
Генрих берет со спинки кресла дистанционку и включает большой японский телевизор, стоящий в углу комнаты.
-… Итак, мы ведем прямой репортаж из ситуационного центра, в котором развернут штаб полицейской операции по пресечению самых масштабных социальных потрясений в новейшей истории объединенной Германии.
Ведущий стоит посреди большого офиса, полного людей в униформе. Одни копы на заднем плане носятся туда-сюда как угорелые. Другие сидят за компьютерами, установленными в несколько рядов. Кое-где видны мрачные фигуры спецназовцев в камуфляже.
Репортер:
- Вот уже четвертую ночь подряд центр Гамбурга, порт и некоторые другие районы находятся в руках мародеров и бунтующих толп. (Кадры разграбленного города и разбушевавшихся масс.) Некоторые наиболее смелые политики из Бундестага говорят не об актах протестных выступлений, а о начавшемся мятеже. Так называемое «европейское лето», спровоцированное военным переворотом в Греции, с приходом холодов и не думает идти на убыль. Скорее наоборот. Беспрецедентные экономические меры, принятые в парламенте и утвержденные правительством, вывели на улицы немецких городов сотни тысяч протестующих. Наиболее драматические события разворачиваются в Мюхене и Гамбурге. Силы полиции и специальные подразделения Бундесвера, едва сдерживают бунтующую молодежь. Двум крупнейшим городам Германии грозит гуманитарная катастрофа. Наблюдатели сообщают о множестве проявлений актов насилия. Счет арестованных идет на тысячи, счет жертв исчисляется десятками. Особую тревогу вызывают участившиеся сообщения о появлении на улицах молодых людей в форме СС и СА, которые явно пытаются руководить бунтующей толпой. Это страшные призраки прошлого, заставляющие нас с тревогой вглядываться в будущее…
Рейнхард таращится в телевизор, его зрачки расширены, желваки на скулах ходят туда-сюда. Генрих, мельком взглянув на него, делает звук потише.
- Я хочу выпить! – говорит Николь. – От этой телевизионной трескотни у меня башка разболелась.
Генрих обходит диван и достает из бара бутылку скотча и три бокала. Ставит на столик и разливает. Смотрит на девушку-блондинку:
- Ты будешь?
- Нет, я лучше кокса нюхну, - и выходит.
Николь берет бокал. И слегка встряхивая его, смотрит на янтарную жидкость. Потом делает пару глотков.
- Одно, ребята, вас должно утешать! – говорит она. – Что вы не сперли со склада один из контейнеров и не распылили эту дрянь. Там такой концентрат, что весь Гамбург превратился бы в дурдом, из этого трипа уже бы никто не вышел. Эти деятели еще с 60-х привыкли делать большие запасы. Химия, вирусы – всего побольше!
Генрих в один глоток выпивает свою порцию и наливает еще. Рейнхард к своему бокалу не притрагивается. Он положил ноутбук и теперь пожирает Николь взглядом полным ненависти.
Николь смотрит на виски, оставшееся в ее бокале.
- За что бы нам выпить? За здоровье ваше и успех пить бессмысленно. Успеха вам не видать, а здоровье не понадобится!..
Генрих смотрит на нее.
- Что?
- Папаша пальцем не пошевельнет, чтобы под вас прогнуться. Он не привык подчиняться, он привык людей в грязь втаптывать! Скорее всего, сюда явится его группа захвата и передавит вас, как слепых котят. Или придет Дик и сделает с вами что-нибудь похуже. Он терпеть не может людей, которые мешают его планам.
Она поднимает бокал перед собой.
- Вот! Пью за Дика Дайвера, единственного человека, которого я люблю!
И осушает бокал. Рейнхард белый от бешенства, подскакивает к Николь и выбивает бокал из ее руки. Он наклоняется к ней и орет прямо в лицо.
- А теперь слушай мой план! Пусть этот мудак Дайвер явится сюда! Я прикончу и тебя и его!
Внезапно гаснет свет. Полная темнота.
7.
Полная темнота.
Громкий стук кулаком по железу.
Голос мужчины:
- И каков наш план, шеф?
Голос Смита:
- Впустим его. Настырный ублюдок! Если что, удавим по-тихому! Этот гад опасен, очень опасен! Стволы держать наготове!
Стук повторяется.
Дверь большого фургона отъезжает в сторону. В салон врывается свет уличных фонарей. Перед дверью стоит Дайвер и улыбается. Он заходит внутрь. Прямо в лицо ему смотрит пистолет с глушителем. Дайвер без своих рюкзаков. Его бедра крест-накрест опоясывают полицейские кобуры с пистолетами. Дик оглядывает узкое помещение. В нем находится пятеро спецназовцев в форме солдат Бундесвера. Два сидят за консолями компьютеров и смотрят в мониторы. Трое пялятся на Дика, держа оружие на изготовку. У всех на головы надеты наушники с микрофоном. Ствол, глядящий на Дика, в руках Смита. Дик, все также улыбаясь:
- Здорово, орлы!
Переводит взгляд на Смита, улыбка гаснет:
- Тебе, кажется, идет форма любой армии мира! Как дела, Смит? Все также шакалишь на мировую закулису (в: Вашингтонский обком)?
Смит только чуть поводит стволом перед лицом Дика.
- Ты что решил мне подыграть и дашь себя шлепнуть?!
- А что так мрачно, Сэмуэль? Мы расстались с тобой в Осло как-то слишком быстро. Вот решил проведать тебя, узнать, как ты?
(Врез видеоряда: Смит и Дик дерутся на крыше рейсового автобуса, мчащегося по улице в Осло. За автобусом несется целый кортеж полицейских автомобилей с включенными мигалками и ревущими сиренами. Автобус вырывается на набережную, сбивая в стороны машины, палатки, скамейки и т.д. Смит стоит спиной по направлению к движению и оборачивается как раз в тот момент, когда автобус, пробив заграждение, ныряет в море. Смит и Дик летят туда же вверх тормашками и скрываются под водой.)
- А ты так неприветливо встречаешь! – Дик обращается к спецназу. – Уверен, ребята, он обо мне наговорил разного – не верьте! Я миролюбивый человек.
Потом обращается к Смиту.
- Сэмюэль, нам надо поговорить, выйдем!
Спокойно поворачивается к нему спиной и выходит из фургона. Смит несколько секунд мнется. Потом опускает пистолет. Оглядывается.
- Наблюдение – Келли, Гибсон! Докладывать мне о малейшем изменении в обстановке.
Один из спецназовцев отрывается от монитора.
- Есть, сэр!
Смит кивает и выходит на улицу.
Дик ждет его у темной подворотни в нескольких метрах от фургона. Смит подходит к нему, засовывая пистолет в кобуру.
Дик, глядя, как он подходит, качает головой:
- Сэм, ты едва не потерял лицо перед собственными людьми! Поверь, причины всех недоразумений, что происходили между нами – это интриги твоего босса! Он терпеть меня не может за то, что я отнял у него дочь. Так, кажется, люди говорят?
- Вот именно, люди, - чуть кивает головой Смит не сводя глаз с Дика. – Что с моими парнями?
- Минут через 15 вернутся в строй. Нужно быть бдительнее на посту.
(Врез: Два спецназовца лежат, вырубленные, у мусорных баков.)
- Лучше подумай вот о чем: перед нами сейчас общая задача – вытащить девчонку. И будет лучше, если мы не станем путаться друг у друга под ногами. Предлагаю временный сепаратный мир. Попытаешься убить меня в другой раз.
Подумав несколько секунд, Смит кивает.
- Расскажешь диспозицию? У тебя ведь, как обычно при штурме, шансы пятьдесят на пятьдесят. Я единственный, кто сможет сделать все чисто.
- А ты отдашь девчонку?
Дик улыбается:
- Нет! Это не ограненный алмаз. Скажешь, сенатору, что верну ему дочь бриллиантовой! Как договаривались. Сам же спасибо скажет.
Смит, после паузы:
- О,кей!
(Дальше, пока он говорит, быстрая смена кадров: мины-ловушки, засады на лестницах, снайпер на крыше.)
- У подонков было двое суток на подготовку, пока мы их искали. Квартира, где они засели, арендована. Дом старый, богатый. С началом беспорядков быстро опустел. Так что было, где развернуться. Мы просканировали его от подвала до крыши. Лестницы заминированы и контролируются двумя постами. Через крышу тоже не пройти. На соседней высотке засел их снайпер – Егерь.
- Кто?
- Так они его называют. Крутой профи, из русских немцев. Постоянно меняет точки слежения. Крышу заминировал, а вертолет мы использовать не можем: пространство над городом закрыто. Свои же собьют ракетой. Мне бы людей побольше, но в таком бардаке…
Смит прерывается, смотрит на Дика, хмыкает:
- Я был уверен, что ты за ней придешь, но как ты ее нашел? На нас целый разведцентр натовский работал!
Дик только руками развел:
- Ты мои правила помнишь – источники не выдаю! Вот и сенатор не узнает, что ты со мной вступил в переговоры и помог Николь остаться в живых.
Смит мрачнеет, потом кивает:
- Ну, и твой ход?
- Крыша и лестницы мне без надобности! Возьму их врасплох и тепленькими. – Дик улыбается. - А ребятки молодцы – поняли, что в фешенебельных апартаментах их разыскивать будут напоследок. От тебя же только одно потребуется – номер мобилы.
Смит произносит набор цифр.
- Услышишь звонок, вырубай в доме электричество. Ты ведь к этому готов?
- Да!
- Тебе спасибо от Николь за спасение жизни. И если тебе повезет, мы больше никогда не увидимся, хотя ты парень настырный!
Дик поворачивается, чтобы уйти.
- Последний вопрос, - говорит Смит.
Дик останавливается и смотрит на него.
- Почему ты всем встречным и поперечным сообщаешь о том, что ты пришелец из будущего?
Дик довольно улыбается.
- Да у многих от этого шарики за ролики заходят, и они умирают, не успев испугаться. Другие просто дезориентированы, принимая меня за идиота, – играю с ними, как кошка с мышками. Те же, кто считает меня сумасшедшим, – мои самые послушные марионетки. Подумай, к какой группе относишься ты?
Дик уходит и ныряет в подворотню. Камера следует за ним и погружается в ночную тьму.
8.
Комната, погруженная в кромешную тьму.
Вопли Рейнхарда:
- Дерьмо! Дерьмо! Нас раскрыли!
Генрих:
- Заткнись и соберись! Где фонарики и пиропатроны? Немедленно раздобудь!
Спотыкающиеся шаги Рейнхарда, выбегающего из комнаты.
В отдалении испуганный девичий визг.
- Утихни, дура! Это я - Рейн!
Голос Николь:
- Ну вот, началась потеха!
Генрих:
- Альфи, Руди! Как обстановка?
Ответ по рации:
- Пока все тихо! Судя по камерам слежения в парадном все чисто!
- Смотрите в оба! Сейчас они пойдут на штурм. Если что, Рейн вас поддержит!
В комнату входит Рейнхард с включенным фонариком. Светит на Николь. Та закрывается рукой.
- Эй, осторожней там!
- Заткнись, сука! Первая пуля твоя!
Генрих берет у Рейнхарда второй фонарик, включает:
- Спокойно всем! Если сделаем все правильно, никто сегодня не погибнет.
Потом снова включает рацию:
- Егерь? Что видишь?
Голос Егеря (вставка: окружающие улицы, баррикады, толпы, броневики, вертолеты):
- Вырубили весь квартал! Но спецназа не видно. Крыша точно чистая. Ни парашютов в небе, ни вертушки рядом. В доме напротив точно есть «гнезда», но пока себя не проявляют. И, Генрих, вот что странно: полицейские отходят от баррикад под прикрытием броневиков с газометами. Вижу в небе несколько вертолетов без маркировки с ракетным вооружением.
- Ясно! Следи, докладывай! Ты знаешь, что делать!
Генрих говорит Рейнхарду:
- Николь была права! Они начинают операцию! Выкладывай запись в Сеть! И постараемся утащить за собой побольше этих сволочей!
Рейнхард садится в кресло и раскрывает ноутбук. Смотрит на Генриха:
- Генрих, нам нельзя здесь оставаться! Нужно идти на прорыв. Отстреляемся, Егерь нас прикроет! Можно использовать девчонку, как живой щит!
Генрих, глядя на него, иронично и зло улыбается.
- Хочешь сдохнуть, драпая, как заяц?! Великий сын германского народа?!Мы не знаем ни места их дислокации, ни их количества! Снайперы в соседнем здании, растяжки, как у нас! И все это они готовили черте сколько времени! Пока мы играли в благородных разбойников и выясняли цену жизни дочки сенатора, эти шакалы рыскали по всему восставшему Гамбургу, пока нас не обнаружили. Теперь они ждут, что мы запаникуем, побежим сломя голову, и нас можно будет перещелкать, как в тире! Но ты можешь идти… Я же буду защищать осажденную крепость! Еще посмотрим кто кого.
Рейнхард смотрит на Генриха, а потом утыкается в свой ноутбук. Генрих идет в угол комнаты и возвращается с двумя штурмовыми винтовками. Одну ставит рядом с Рейнхардом, другую быстро проверяет и вешает на плечо.
- На самом деле, - внезапно тихим грустным голосом говорит Николь, - мне вас очень жаль. Я ведь почти на вашей стороне.
У нее вновь в руках бокал с виски.
- Да неужели?! – иронично бросает Генрих.
- Да, - Николь с очень серьезным видом кивает головой. – Потому что я точно знаю, что ваша борьба была бессмысленна с самого начала, и вы погибнете буквально ни за что.
- Что, дружки твоего папаши все-таки верх возьмут и нам хребты переломают?
- Папаша, - нервически смеется Николь, - папаша со всей своей шоблой отправится в тартарары. Вслед за вами. Все, что мы называем нашим миром, очень скоро покроется сначала льдом, потом водой, лавой из взорвавшихся вулканов, еще какой-то хренью. Остатки выживших и их потомство будут десятки тысяч лет жалко прозябать, пока однажды – они сами об этом мало знают – не возродятся в расе суперлюдей. И один из них Дайвер.
- Что-то ты очень спокойна для скороспелой покойницы!
- Дик возьмет меня в свое прекрасное будущее, где все такие крутые, как он. Чем-то я ему приглянулась. Он забрал меня из психушки, где меня папаша держал, стащил с иглы. Стал учить всяким чудным штукам. Я у него что-то вроде подопытного кролика. Он пытается доказать своим соплеменникам какую-то заумную теорию про эволюцию. Я сама почти ничего не поняла. Просто кайфую от того, что живой останусь. А вы для него только музейная пыль – смахнул и не жалко.
- Что-то я его совсем не боюсь, твоего прибабахнутого Дайвера…
Николь делает глоток из бокала и внимательно смотрит на Генриха.
- Еще испугаешься, - уверенно говорит она, - когда он будет тебя убивать, посмотри, если получится, в его глаза. И ты увидишь, что ему все равно – жив ты или мертв. Сдохнешь сейчас или лет через пяток. В его памяти о прошлом от вас всех не осталось даже тени.
- Заткнись, шалава! - в ярости вскрикивает Рейнхард и, вскочив с дивана, подходит к окну, собираясь отдернуть край портьеры. В эту же секунду его тело прошивает несколько пуль. Он валится на пол. Окно буквально взрывается снаружи и в комнату, сгруппировавшись, влетает Дик.
Когда он становится на ноги, его дельтаплан уже собран в рюкзак, а в руках Дика два полицейских пистолета, направленных на впавших в ступор Генриха и Николь. Он водит пистолетами по сторонам, намечая сектора стрельбы.
- Ну что, ребятки, не ждали?! – радостно ревет он. На голове у него полицейский тактический шлем, на глазах инфракрасные бикуляры.
Генрих осторожно хватается за ремень винтовки. Дик громко цыкает зубом.
- Хочешь жить – не тронь винтарь! Брось фонарик Николь, быстро!
Генрих ошеломлен, подчиняется. Николь направляет свет ему в лицо.
Дик:
- И вы, фроляйн, прекратите сопеть за стенкой! Лучше присоединяйтесь к вечеринке.
Девушка-СС на полусогнутых, вдоль стеночки вползает в комнату.
- У вас кокаин на губе остался!
Девушка громко хлюпает носом.
Дик кивает:
- Итак, счет идет на секунды! Кто хочет выжить, приказы мои выполняет немедленно и беспрекословно! Генрих, оттащи своего друга в угол к телевизору.
Генрих с трудом волочит тело Рейнхарда.
- Теперь возвращайся туда, где стоял.
Генрих подчиняется.
- Вызывай Руди и Альфи сюда! Лос-лос!
Стык.
Смит сидит в своем фургоне перед монитором в окружении соратников. Голос в его микрофоне:
- Шеф, двое из парадного перемещаются в апартаменты. Растяжки на месте, снайпер, видимо, тоже.
- Готовность номер один! Грифы, с первого по третий, когда пойдем мы, продолжать наблюдение! Не трогаться с места ни при каких обстоятельствах! Стрелять во всех, кто не мы! Потом полиция опознает.
- Понял, шеф!
Смит поднимает руку и дает отмашку.
- Пошли!
Вся его группа цепочкой выбирается из фургона.
Смит остается следить. На мониторе силуэты людей в инфракрасном диапазоне. Внезапно апартаменты озаряются вспышками света. Несколько секунд и на ногах остается стоять только один, еще один силуэт сидит на диване.
- Отлично! – смеется Смит. – Погнали за трофеями!
Стык.
Смит и его группа проникают в парадное. Поднимаются по лестнице в темноте, освещая локально перед собой пространство фонариками-карандашами. Идущие впереди два сапера обезвреживают растяжки. Группа останавливается перед дверью на последнем этаже. Один из спецназовцев проклеивает контур широкой двери шнуром-взрывчаткой. Все отходят в сторону. Смит последний раз смотрит на монитор планшетника, прикрепленного к предплечью. Две фигуры стоят рядом с окном гостиной.
- Погнали!
Взрыв. Группа врывается в большую комнату. На полу лежат два тела – Альфи и Руди. Спецназ рассредоточивается вокруг входа в гостиную. Смит краем глаза заглядывает в нее. Видит что Дик стоит сбоку от окна и держит перед собой Николь.
- Свет! – орет в микрофон Смит.
Повсюду в квартире включается освещение.
- Все кончено, Дайвер! Отдай девчонку и сдавайся! Сенатор очень ждет встречи с тобой!
Дик улыбается и похлопывает Николь по плечу.
- Видишь, я говорил тебе: он сам сюда явится за трофеями и насладиться победой! – потом Смиту. – Может, начнем переговоры! Выйди, поговорим, как мужчины! Иначе шлепну девчонку и дело с концом! Я же псих, ты это прекрасно знаешь!
Смит появляется в проеме двери, его винтовка направлена на Дика. Тот прижал дуло пистолета к голове Николь, грудь которой перетянута ремнями.
- Лучше тебе этого не делать, - говорит Смит.
- Лучше для кого? Тебя? Еще один провал и сенатор может разозлиться. Возьмет, да и вздернет тебя за яйца в Гуантанамо.
- Ладно, тебе все равно отсюда не выйти! Сюда проник на каком-то хитром парашютике, но обратно мои грифы тебя не выпустят! Выйди только на балкон! Собьют влет как жирного селезня! Бросай ствол, и мы тебя сильно бить не будем!
Дик смеется:
- Обожаю американский юмор! Но вот что, Смит… Как-то несолидно для меня быть с тобой один на один. Вспомни Осло: у нас с тобой разные весовые категории. Там же еще пятеро, пусть зайдут, не тушуются! Хоть как-то сравняем силы!
Смит отводит левую руку назад, подняв указательный и средний палец. В гостиную входят два спецназовца. Один чуть не спотыкается о тело Генриха, которое валяется с винтовкой, зажатой в руках. Рядом с ним натекла небольшая лужица крови. Другой осторожно бросает взгляд на тело девушки-СС.
- Вот и лады! А ты ведь, Смит, добровольно не разоружишься, - как бы размышляя, произносит Дик.
Смит, улыбаясь, качает головой: типа – точно чокнутый!
- И насчет грифов ты прав: для них я легкая мишень. Значит, поступим так… Николь, ты готова к подвигу?
Смит только открывает рот. А Дик ускоряется.
Черно-белая картинка. Дик хватает Николь за шиворот и промежность и с разворота выбрасывает ее в окно. В ту же секунду Генрих и девушка начинают палить с пола в спецназовцев. То же делают в прихожей Альфи и Руди, стреляя спецназовцам в спины. Смит стреляет в Дика, но попадает в рюкзак. Один спецназовец успевает выстрелить девушке в плечо, прежде, чем сам падает раненный в пах и подбрюшье. Дик, вновь развернувшись и падая на пол, простреливает Смиту обе ноги. Еще несколько секунд бешеной стрельбы и… возвращается цвет.
Дик делает обход побоища и делает контрольный выстрел в голову каждому спецназовцу. Потом встает над Смитом и пинком отбрасывает в сторону его винтовку. Тот таращится на поднимающегося Генриха.
- П-почему?. – бормочет Смит.
- Почему мы еще живы? – усмехается Генрих и смотрит на Дика. - Интересный вопрос!
Стык.
Та же комната.
ТИТР:
10 МИНУТ НАЗАД
Дик смотрит на Генриха, девушку и Альфи с Руди, стоящих на пороге. Николь освещает их фонариком.
- …Поэтому не пытайтесь стрелять. Не я ваш враг!
Генрих бросает осторожный взгляд на Николь. Дик улыбается.
- Опять Николь обо мне ужасы рассказывала! Ее любимая байка про Дайвера-людоеда. Без нее не засыпает! – Дик опускает пистолеты. – Теперь серьезно, детки! Агент ЦРУ Сэмюэль Смит не хочет, чтобы из этой квартиры вышел кто-нибудь живой, кроме Николь. Ну, может быть я, в наручниках. Я зашел в его охотничье лежбище (врез: салон фургона, мониторы, оружие и т.д. на чем зафиксировал взгляд Дик): он сканирует тепловизором эти апартаменты, наблюдение ведет один из снайперов. Что с Егерем на крыше?
- Он один не дернет, - говорит Генрих. – Не тот человек.
- Сможет он снять снайпера из окна напротив.
Генрих кивает.
- У него есть сотовый? Ваши рации прослушиваются.
Еще один кивок.
- Вот и отправишь ему СМС.
Стык.
Генрих говорит раненому Смиту.
- Мы в пол стреляли, а Дик мимо наших голов. А потом пришлось порезаться.
И показывает на дырки от пуль в стене и кровоточащую левую кисть. Потом подходит к блондинке и, присев около нее, начинает осматривать ее, что утешительно бормоча.
В этот момент, чертыхаясь и путаясь в портьере, в комнату вваливается Николь. У нее ошарашенный вид.
- Дик, что это было?!
Тот пожимает плечами.
- Подвиг! Неплохой сигнал для начала атаки.
Стык.
Николь вылетает из окна и, минуя балкон, камнем падает вниз. По ней открывают огонь из окон здания напротив. Но тут же огонь из двух окон подавляется встречным с превосходящей высоты. Рюкзак Николь над самой землей разворачивается в крыло дельтаплана. Она некоторое время парит над улицей, а потом взмывает вверх.
Стык.
- А вообще-то дельтаплан из микропропеллерной ткани на наноколлоидной основе, заряда хватает на пять часов полета, - говорит Дик, осматривая глубокий порез на щеке Николь. – Он управляется компактным ИскИном, которого я запрограммировал на возврат к исходной точке. Тебе пока управление доверить я не могу, требуется практика.
Потом говорит Генриху, который перевязывает девушку бинтом, принесенным Альфи.
- А сейчас все резко сваливаем отсюда! Мы спускаем вас на улицу. Оружие держать наготове: там еще четверо в комуфляже. Налево от дома метрах в двадцати две машины с ключами в зажигании – брошены в панике. У вас есть противогазы?
Генрих мотает головой.
- Мы же ничего не знали. И гостей здесь тоже не ждали. Все оборудование для газовой атаки за ненадобностью осталось в минивэне на парковке.
- Хорошо, тогда будете кайфовать вместе с остальными гамбуржцами. Это презент от сенатора Уоррена и полиции. К полудню очухаетесь. Заодно раненых вам подлатают. Как только сядете в машины, жмите на людные улицы. Колбасить начнет минут через двадцать, до этого надо затеряться в толпе. Я не ручаюсь за действия оставшихся бойцов Смита. Хотя, скорее всего, они будут заняты своим подстреленным шефом.
Смит на это издает сильный стон, полный боли и обиды.
- Ладно, вначале раненые, - говорит Дик и подходит к телу Рейнхарда. Берет его под мышки.
- Так он что, жив?! – таращится на него Генрих.
- Конечно! Жизненно важные органы и сосуды не задеты. И еще удар головой при падении. Царапины, но в машине его надо перевязать. – Дик волочит тело к балкону. – И следующий раз, Генрих, дели все слова Николь обо мне надвое. Она считает, что слава должна идти впереди героя.
- А что, будет следующий раз?
Ничего не ответив, Дик скрывается за портьерой.
Генрих недоуменно смотрит на Николь, а та лишь беззаботно пожимает плечами.
Стык.
Дик сидит на корточках перед Смитом, которого он устроил, прислонив спиной к стене.
- Просил же я тебя пытаться убить меня в другой раз! Но все к лучшему, правда?! Так что спасибо за адрес другого сервера. Правда, спасибо! Может, хочешь узнать, почему я тебя сейчас не шлепну?
Смит только мычит в ответ и отводит взгляд.
(Дальше, пока говорит Дик можно пустить видеоряд: Полицейские пускают изподожженных мятежниками броневиков мощные струи газов, вертолеты пускают ракеты, люди пытаются бежать, толкотня, давка, хаос.)
- В ближайшие месяцы мне понадобятся хаос, шторм! Буря такая, чтобы небо обрушилось на землю! Так будет легче оставаться незаметным и устраивать свои дела. А сенатору требуется штиль, покой в овчарне. Но с такими друзьями, как ты, ему и враги не нужны. Этих ребяток я по той же причине пощадил. Хотел передавить, но пока добирался сюда – передумал. Огляделся – и многое понравилось! Ваша цивилизация так торопится отправиться ко всем чертям! Вот и эти – Генрих, Егерь!.. Как они смешно мельтешат, хулиганить пытаются! Готовы и способны убивать, но пока не знают зачем. Ничего, я подскажу. Хаос, Смит, хаос! Надеюсь вот, что и тебя сенатор простит. Ну а на нет и суда нет. Береги себя!
И Дик легко хлопает Смита по щеке.
Дик выходит на балкон, где его ждет Николь, на ее щеке приклеен широкий пластырь. Снизу слышен шум двух отъезжающих автомобилей.
- Я запрограммировал твою дельту на режим ведомого, так что делать тебе ничего не надо, просто наслаждайся полетом. Скоро будем на базе.
- Между прочим, прибор ночного видения, что ты дал мне в Осло, не работал!
- Сейчас все сработает, ручаюсь!
Николь внезапно и сильно обнимает его, вжавшись лицом в его плечо, бормочет:
- Спасибо, спасибо, спасибо тебе за то, что опять вытащил меня!
Дик вначале хлопает ее по спине, а потом аккуратно отстраняет.
Николь смотрит на него заплаканными глазами.
- Я люблю тебя, - говорит она.
- Я знаю, - отвечает Дик и легко перемахивает через перила.
- Хоть ты и редкостный мерзавец, - шепчет Николь и следует за ним.
ФИНАЛ
Дик и Николь парят над улицами Гамбурга, погруженными в легкую дымку от распыленного реагента. Никаких больше шума, криков и побоищ. Народ частью вырублен, кто-то пляшет, кто-то ходит кругами, кто-то рыдает или смеется. Полицейские в костюмах химзащиты расчищают баррикады. На площади прибывают армейские грузовики, куда начинают складировать невольных кайфожоров.
ГОЛОС ПРОМЕТЕЯ:
- Я создал Клуб Е как инструмент для спасения человечества. Дайвер же использует его в своих интересах. Но пока мы нужны друг другу. Его неуемная энергия и мои знания – без этого единства нам не достичь своих целей.
Стык.
Прометей полностью обнаженный левитирует посреди своей гостиной в позе лотоса в полуметре от пола. Его глаза закрыты.
- Но суть драмы заключается в том, что цели наши различны. Если я достигну своей, то будущее, из которого прибыл Дайвер, уйдет в небытие вместе с ним самим. Если удастся его миссия, погибнут миллиарды, а немногие выжившие и их потомки будут обречены на тысячелетия мрака, лишений и страданий. Я не могу этого допустить, а потому главная битва – духовная битва за будущее между Дайвером и мной – только начинается. И развернется она здесь и сейчас – в этом мире хаоса и разрушения.
По ходу монолога камера все приближается к Прометею, пока не берет крупным планом его умиротворенное, благостное лицо.
Прометей открывает глаза и резко хлопает в ладоши.
Черный экран…
… а после секундной паузы
ТИТРЫ
Написано давно.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге