Частица Вечности (рассказ)

Часть первая: команды "умирать" не было.

ЧАСТИЦА ВЕЧНОСТИ

Лес редел, топь под ногами сменялась песчаной почвой. Пот стекал со лба, заливая глаза. Система охлаждения доспеха сбоила после бега через болото, а спертый воздух не давал нормально дышать. Мирный попытался было стереть выступившую на лбу испарину, но вовремя одернул себя, едва не ударив по шлему облаченной в броню рукой. Впереди слышался грохот взрывов, сменявшийся стрекотом пулеметных очередей.

Гвардейцы шли вперёд. Тяжелые автоматические доспехи, переваливаясь из стороны в сторону, неслись по болоту, сминая кусты и ломая хрупкие стебли молодых деревьев. Следом, стараясь не отставать, двигались пехотинцы. По мере приближения выстрелы становились все громче. Впереди, за верхушками сосен, уже виднелся холм, затянутый дымкой от разрывов снарядов. Бойцы по цепи передали распоряжение командира: - Привал две минуты. Развернуться в цепь. Проверить оружие. Пытаясь чуть отдышаться от получасового бега по болоту, гвардейцы расселись вдоль небольшой песчаной насыпи. Это последняя остановка. Дальше, за небольшой густой лесопосадкой, начинается холм, на котором засел отряд мародеров. Защелкали затворы автоматических винтовок. Мирный присел на одно колено и окинул взглядом штурмовую группу. У насыпи расположилось двадцать бойцов с шестью автодосами, среди которых он засёк доспех командира – его выдавала панель локатора ближней разведки, торчащая из-за бронированного наплечника. Тяжелый костюм закрывал почти всё тело находящегося внутри майора. Пока остальные гвардейцы готовились к штурму, Мирный проверил показатели своего костюма: батарея была почти полна, боекомплект к автоматическому гранатомету нетронут. Полупрозрачный силуэт доспеха внизу экрана светился мерным зеленым цветом.

Закончив короткое обсуждение, командир ударил по рукояти затворной задержки, дослав патрон в ствол крупнокалиберного пулемета, затем повернулся к своему заместителю:

- Водяной, я беру две группы и пойду с Рагнаром напрямик – мы взберемся на холм, а ты бери с собой Мирного, перерезайте им выезд на трассу.

- Понял. Мирный, двигай за мной!

Бойцы зашевелились. Водянов вместе со своими солдатами двинулся вправо – в обход сосен и густых зарослей. Пройдя с десяток метров, он остановился и, опершись на колено, осмотрелся: впереди пролегал песчаный пустырь, покрытый старыми воронками, поросшими сухой травой. С двух сторон площадку окружал сосновый бор, за которым просматривалась грунтовая дорога и подъем на склон. Что-то для себя решив и собравшись было двигаться дальше, офицер резко остановился. - Чего там? – спросил Мирный. Водяной замер. На его нашлемном экране появился сигнал – станция разведки засекла движение. Похоже, кто-то находился за соснами, на склоне холма. -Давай-ка со своими двигай во-о-он к той иве, - указал он Мирному на дерево у дороги, - а дальше вдоль склона. Мы пойдем чуть правее. Тот присмотрелся: за дорогой начинался поросший густым кустарником подъем на холм. Мирный прикинул, что придется пробежать метров двадцать, а потом еще через дорогу – и это по открытой местности. К тому же, с его позиции не было видно происходящего слева, за придорожной посадкой… Его размышления оборвал Водянов: - Давай двигай вперёд, я прикрываю, - поднял он ствол пулемета.

Мирный поднялся, оттолкнувшись от сыпучего склона. Вышвыривая комья песка тяжелыми ступнями автодоса, он рванул к дороге. За ним следом, прикрываясь за броней доспеха, побежал пехотинец. Тяжелый доспех пронесся по поросшему кустами пустырю, не замечая тонких веток молодых деревьев. Когда до дороги оставалось шагов двадцать, показатели на забрале костюма неожиданно погасли. Движение замедлилось – ноги автодоса отказались подчиняться оператору.

Краем глаза Мирный увидел впереди вспышку выстрелов, - и попытался было пригнуться, но почувствовал тяжелый удар в живот и ногу. Следом донёсся раскат пулемётной очереди. На бегу автодос дернулся, механические ноги подогнулись. Мирный со всей силы оттолкнулся, пытаясь повалить свой доспех в сторону неглубокой канавы.

Гвардейцы попадали на землю:

- Импульс! Связь вырубило!

- Активный радар? - Тоже лежит! Противник прямо сквозь деревья дал короткую очередь, затем еще одну. Тяжелые пули пролетали сквозь листву, выбивали куски щепы из стволов деревьев, заставив бойцов залечь:

- Тяжелый пулемет! - Да что ты говоришь! Мирный открыл глаза: на экране шлема вновь виднелось изображение костюма - сегменты на животе и правом бедре светились красным цветом. Послышался впрыск – система жизнеобеспечения автоматически ввела дозу обезболивающего. Автодос наконец пришёл в себя после электромагнитного импульса.

Превозмогая притупившуюся боль, Мирный приподнялся на колени. Сквозь листву он увидел, как на склоне, в густом кустарнике, мелькнул противник. Через секунду оттуда последовала очередная еле заметная вспышка выстрелов. От покосившейся у дороги ивы отлетели куски коры и щепы, гвардейца позади дерева отбросило в сторону. Скрытый густой листвой растущих у дороги деревьев, вражеский пулеметчик не был виден бойцам из основной группы. - … Кто его видит? - ожил динамик радиостанции.

- Вижу пулемет! - услышал Водянов голос Мирного. - Даю длинной! Гвардеец уперся ногой в грунт, что вызвало приступ резкой боли. Подняв руку с автоматическим гранатометом и навскидку прицелившись, он нажал на спуск. Короткий ствол захлопал глухими выстрелами. Место между деревьями, где Мирный различил вспышки, затянуло пылью и искрами от десятка разрывов. Вражеский пулемет замолчал.

Мирный отпустил гашетку автогранатомета, оценивая результат. В прореженных огнем зарослях он снова засек движение. Тут же послышалась стрельба, - это остальные гвардейцы, наконец заметив противника, тотчас начали поливать его позицию огнем. Деревья вокруг дрогнули, взрывы срезали толстые ветки.

Обессилев, Мирный упал лицом в песок. Вскоре подошли свои, перевернули доспех – кто-то сдвинул вверх его защитный лицевой щиток: - Он живой! Тяжелый! Другой автодос поволок его по земле в сторону дороги. Мирный попытался было осмотреть свое ранение, но медик не дал поднять голову:

- Лежи, тебе говорят! – его голос доносился откуда-то издалека. Пластина доспеха была пробита, кровь стекала из-под набедренного щитка - похоже, его ранили в живот. Фельдшер отщелкнул крепежи на руке, в которую тут же воткнул очередной автошприц с болеутоляющим. - Холодно. - Подожди. Недолго осталось. Руки отказывались слушаться, лицо будто стало резиновым. Мирный то отключался, то просыпался – он не знал, сколько так пролежал, а очнулся уже внутри медицинского броневика. Несколько бойцов поднесли и положили рядом еще одного раненного, в котором он с трудом узнал своего стрелка - Кешу. Мирный посмотрел на него, пытаясь сфокусироваться - плечо того было разорвано, неестественно изогнутая рука держалась на ошметках мышц и кожи.

Похоже, бой закончился – по крайней мере, стрельбы уже не было слышно. Вскоре появился и командир. Медик кратко, понизив голос, изложил ситуацию с ранеными:

- Густаво погиб, Кеша трехсотый. Тяжелый очень, вряд ли доедет. Командир кивнул, обратил внимание на Мирного: - Ну что, боец, первый блин комом, да? Хорошо хоть не в голову попали, шлем бы не выдержал… Мирный попытался было что-то ответить, но лишь промямлил в ответ что-то бессвязное.

- Что? – переспросил командир. - ...Там Кеша... Умирает, - заплетающимся языком выдавил гвардеец, - его же можно регенерировать? У него есть Полис? Собравшиеся у операционного отсека солдаты тут же смолкли, злобно зыркнув в сторону Мирного. - Нет у него Полиса, - негромко, чтобы не слышали, ответил сидевший рядом медик Фриз, всё это время замазывавший вязким гелем разорванный бок Мирного. – Ты не напрягайся. Мы пока не дома, шанс умереть у тебя ещё есть. Вскоре, освободив руки и ноги от крепежей костюма, Мирного подняли и аккуратно переложили на пластиковый мешок. Второй медик, - Фельдшер, - склонился над раненым.

- Глаза закрой.

- Зачем? – удивился Мирный.

- Чтобы не сохли, когда упакуем. Закрывай. Фриз включил нашлемную камеру: - Двенадцатое, седьмое, две тысячи сто двадцатого года, ноль шесть пятнадцать утра... – произнес он вслух. Взяв с шеи Мирного жетон, поднес ближе к лицу: - Пациент Александр Мирный, старший лейтенант Гвардии Города, позывной «Мирный»... – медик отодвинулся, чтобы в объектив попала камеры рана: - ...Смешанное осколочно-пулевое ранение правой нижней части брюшной полости, тяжелое пулевое ранение бедра. Произведена оперативная остановка артериального кровотечения введением в раневой канал гемостатика… Когда ввели? – обратился медик к Фельдшеру.

- Минут пятнадцать…

Фриз поднял руку, стёр с циферблата часов запекшуюся кровь:

- Приблизительное время ранения и введения кровезагустителя – ноль шесть утра ровно. Раненый находится в сознании, дыхание самостоятельное, сердцебиение учащенное... Предварительная оценка ответственного медика: ранение тяжелое, велика вероятность летального исхода. Гарантийный случай, - необходима срочная консервация и введение в криптобиоз…

Фельдшер подал запакованную ампулу с серой жидкостью:

- Консервирующий состав… Срываю пломбу с емкости номер тринадцать дробь ноль один...

Фриз вставил ампулу в автошприц, затем нащупал на шее Мирного пульс и воткнул тонкую иглу. Короткий впрыск – и тело Мирного безвольно расслабилось. - Ноль шесть пятнадцать утра – раненому введён базовый консервант. Инъекция стандартного объема произведена в сонную артерию... Наблюдаю замедление сердцебиения... Медик наблюдал за показаниями кардиодатчика.

- Так… Пульса нет. Клиническая смерть зарегистрирована ноль шесть семнадцать утра...

Фельдшер привычно просунул в рот Мирному длинную трубку, ведущую от встроенного в пакет резервуара с жидкостью. Безжизненное тело накрыли второй стороной пластикового мешка и закрыли застежкой, которая тут же слиплась. Фриз на камеру проверил герметичность шва – еще теплые края были намертво спаяны. Затем медик вырвал кольцо, за которым потянулся длинный пластиковый шнур - внутри упаковки рвались пломбы резервуара с хладагентом, моментально заполнявшим весь объем мешка. - Итак... Время – ноль шесть восемнадцать. Организм пациента введен в состояние гибернации, - черным маркером Фриз размашисто подписал пакет: - Мирный, «номер 13-01»... «Полуфабрикат» готов. Всё, убирайте упаковку, - скомандовал бойцам медик.

Охлаждающая жидкость быстро густела, затвердевая.

…В следующую секунду Мирный почувствовал толчок в грудь. Затем – ещё один, и ещё. Яркий свет ударил сквозь чуть приоткрытые веки.

Грудная клетка раздувалась, с силой втягивая в себя воздух. Первый вдох. - Есть самостоятельное дыхание. Уберите систему поддержки. Плоская ровная поверхность, на которой лежало его тело, тут же изменила форму, - теперь он уже не лежал, а полусидел в ложе, повторявшем изгиб тела. - Глаза не открывайте, лежите спокойно… Все нормально, вы живы. Снова. Изо рта потащили трубку-шланг. Рвотный приступ изогнул тело – изо рта полилась густая прозрачная жижа. - Ваше имя? - Александр… - откашливаясь от консервационного геля, выдавил из себя Мирный. Веки разлепили пальцами, в глаза ударил свет фонарика:

- Реакция зрачка нормальная… - мужчина в медицинском костюме взял со стола листок, протянул: - Прочитать можете? Мирный протер глаза: - Если бы в глаз не посветили, смог бы… - Что последнее вы помните?

- Меня ранило… В живот и в ногу. Мирный приподнялся на локтях. На месте ран, буквально только что зиявших в его животе и ноге, теперь были новые кожа и мышцы. - Подвигайте правой ногой. Дискомфорта нет? Он осмотрел бедро, провёл рукой по свежей розоватой коже - её новая узорчатая структура смахивала на плетение ткани. - Эпителий и волосяной покров восстановятся позже, - пояснил медик. - Как себя чувствуете? - Голова кружится… Тошнит. - Это остаточные эффекты консервации. Все нормально, скоро пройдет. Отдохните. Вскоре оставшись в одиночестве, Мирный умылся и привел себя в порядок. Ноги все еще дрожали, тело не слушалось, и даже получасовое топтание под горячим душем не избавило от ощущения холода.

В палату занесли одежду и завтрак. Вскоре пришел представитель компании – худощавый парень с бейджем сотрудника заглянул в приоткрытую дверь: - Можно зайти? Мирный, набросив одеяло, кивнул. - Ваша первая рессурекция? Как ощущения?

- Как будто заново родился. - Поверьте, этот ответ я слышу часто, - он заглянул в бумаги, переходя на официальный тон: Итак, осталось уладить пару формальностей. Вашим контрактом с гвардией Города предусмотрен полис с гарантией третьей степени покрытия. Такой полис обеспечивает восстановление от ранений, полученных во время выполнения служебно-боевых задач и обязанностей. За время, пока ваше тело находилось здесь, срок вашего контракта с гвардией подошел к концу… - А сколько я здесь пробыл? - Полтора месяца.

- Так долго? – опешил Мирный. - Я будто только отключился…

- … И сразу проснулся? Странное ощущение, да? Просто вы ожидали ощущений длительности сна, но вы не спали. Фактически, вы были мертвы. Мозг находился в пограничном состоянии - между биологической и информационной смертью…

- Мои родные знают, что я жив? – спохватился гвардеец. - Политика компании не предусматривает предварительное уведомление родственников или близких до момента принятия решения о рессурекции… - Принятия решения? А просто Полиса недостаточно? - Каждый случай сугубо индивидуален. Полисами предусмотрены четко прописанные условия гарантии, а также обстоятельства, исключающие гарантийные случаи - вроде критических травм мозга…

- Так кто-нибудь уже в курсе, что я здесь? – оборвал его гвардеец. - Мы смогли уведомить только вашу гражданскую сожительницу, она уже приехала. Мирный тут же начал быстро собираться. Представитель компании, заметив, как ускорился гвардеец, протянул ему знакомое устройство: - Ваш транспондер. Его передали вместе с вашим телом. - Спасибо, - Мирный захлопнул гибкий корпус вокруг кисти. Аппарат, почувствовав человеческое тепло и распознав руку хозяина, тут же включился - на экране высветилось время и состояние счета.

- Напоследок я обязан спросить, есть ли у вас какие-либо вопросы, замечания к работе компании? – формально поинтересовался сотрудник. - Нет, всё отлично, и спасибо… - натягивая футболку, ответил ему гвардеец. - Я могу идти? - Подпишите гарантийный бланк, и более я вас не задержу, гвардии лейтенант.

Мирный не глядя подписал протянутые бумаги, быстро оделся, схватил с подноса с завтраком шоколадный батончик и направился к выходу. Сотрудник вызвался сопроводить его, - в паутине одинаковых коридоров и переходов огромного медицинского комплекса «Полиса» было легко заблудиться. Пройдя через роскошный сад во внутреннем дворе, вскоре они оказались в роскошном фойе с огромными окнами. Однако сопровождающий повернул в сторону и повёл его через боковой выход, на автостоянку. Спустившись в подземный паркинг, Мирный сразу увидел девушку. Майя выбежала из машины навстречу, бросилась ему на шею. Она была одета в кофту с капюшоном, мятую пижаму и кроссовки. Торчащие в стороны спутанные волосы были неровно завязаны в узел на макушке. - Мне только утром сказали, что тебя оживили, - подняла на него запухшие глаза.

- Ну теперь-то всё хорошо? - прижал он её к себе. - Поехали домой. Машина быстро выбралась на трассу, кольцом окружавшую Центральное кольцо. Мирный, будто ребёнок, не мог оторвать взгляд от окна. Похоже, что за городом уже давно горели свалки - над Внешним кольцом нависла белая дымка смога. Здесь же, в Центральном кольце, воздух оставался чистым благодаря работе гидратационных вышек.

Мирный взглянул вверх. Сквозь прозрачный потолок машины хорошо виднелись крыши высотных зданий с раскрытыми куполами распылителей, источавшие в воздух струи пара. Подхватываемые ветром, они тут же врезались в стену наползавшего на город удушливого тумана, смешивались с ним, разбавляя едкую пелену. Еле видимые с земли, потоки мельчайших капель становились непреодолимой преградой для смога, закрывавшего небо над Городом в самые жаркие летние месяцы.

В городе вечерело. Улицы Центрального кольца были на удивление немноголюдны.

- Что-то не видно никого, - поделился наблюдением Мирный.

- Во Внешнем кольце скоро начнётся комендантский час, - пояснила девушка. - Последние пару недель весь Город лихорадит. Кто-то говорит, что может опять начаться война…

- Слухи всегда ходят, - отмахнулся Мирный. - Завтра съезжу в штаб. Узнаю, что к чему, подпишу новый контракт, - рассуждал он. - Мой полис возобновится, за твой я уплачу... Майя скептически взглянула на него, но решила промолчать. Ему тоже не хотелось спорить с уставшей и напуганной девушкой – к тому же, он всё никак не мог унять дрожь.

Домой доехали быстро. Квартира находилась в старой кирпичной десятиэтажке, - на восьмом этаже, балконом на эстакаду. Зайдя внутрь, Мирный сразу завалился на кровать, с головой завернувшись в пуховое одеяло. Майя разделась и забралась к нему. - Ты хочешь…? – не договорила девушка. - Нет. Просто никак не могу согреться. Она обняла его, пытаясь обогреть теплом своего тела. Он повернулся, поймав взгляд опухших глаз. Девушка исхудала, на бледном лице застыло выражение усталости.

- Ну что ты так на меня смотришь? – тихо спросил Мирный, ещё сильнее прижав её к себе.

- Мне до сих пор не верится, что ты живой… Я не хочу, чтобы ты возвращался в гвардию.

Он закатил глаза – этот разговор должен был рано или поздно произойти. Майя приподнялась на подушке: - Мне же похоронку прислали. Я ведь понятия не имела, восстановят ли тебя… Представляешь, что мне пришлось за этот месяц пережить? Парень взял её ладони, прижал их к себе: - Я и вправду не могу представить, как тяжело тебе было. Но пойми: не могу же я просто взять и всё бросить. - Тебе нравится воевать?

Мирный не ответил. Но Майя, похоже, не собиралась замолкать:

- Мой отец не вернулся, и никакой Полис ему не помог. То ли его вовремя не нашли, то ли восстанавливать было уже нечего – я не знаю, что с ним случилось. Но я точно знаю, что не хочу, чтобы такое случилось с тобой.

- Ты предлагаешь вкалывать на обычной работе, с которой могут вышибить в любой момент. Останется опоздать со взносами за полис – и нас признают неплатежеспособными, а затем выселят куда-нибудь во Внешнее кольцо. - Не преувеличивай. - Ты когда-нибудь была в тамошних трущобах? – напирал Мирный. - А я был, и возвращаться туда не хочу.

- И я не хочу, – защищалась девушка. - Но если начнется война, то рано или поздно ты не вернешься, и тогда уже будет всё равно.

- Я возвращаюсь на службу, - прервав спор, твердо заявил Мирный.

Недовольная, она вскоре уснула. В глубине души он понимал, что девушка в чём-то права – похоже, в Городе явно творилось неладное. Рисковать, когда могут начаться боевые действия или произойти очередной переворот, было опасно даже с Полисом. Но и отказаться от продолжения контракта казалось ему непростительной слабостью.

К полудню следующего дня он уже стоял на пропускном пункте штаба гвардии. Дежурный офицер привычно проверил документы, просканировав транспондер, и досмотрел небольшую сумку, после чего повёл Мирного внутрь периметра части. Впереди виднелись пустовавшие вертолетные площадки, лишь на одной из которых сейчас находился ударный беспилотник. Неровные контуры штурмовика напоминали Мирному тело крокодила. Два массивных бронированных кольца, защищающих лопасти дикоптера, свешивались по бокам от фюзеляжа. Под днищем машины с одной стороны корпуса виднелись пилоны с блоками ракет, с другой стороны торчал ствол турели автоматической пушки. Чуть дальше, позади вертолетных площадок, маячили флаги подразделений. В той стороне размещались боксы для рейдовых броневиков гвардии, около которых сейчас лениво суетились бойцы и техники. Мирный вдруг заметил, что на одном из флагштоков отсутствовал флаг его роты – второй рейдовой манипулы Гвардии Города. Сопровождавший офицер завёл его в здание сразу за КПП, затем открыл дверь в просторный кабинет. Пришедший через пару минут офицер по кадрам принёс личное оружие Мирного – пистолет в кобуре, - и протянул контракт.

- Ну что, гвардии лейтенант, - почти торжественно обратился он к Мирному. - Утром опять на службу?

- Не совсем, - чуть помедлил Мирный. - Мне нужно поговорить с командиром. - Вы отказываетесь от автоматического продолжения контракта?.. – удивился кадровик, вмиг изменившись в лице. – Тогда я обязан уведомить заместителя командующего.

Офицер тут же вышел, и вскоре в кабинет зашел другой. Мирный рефлекторно вскочил при виде погон полковника. Высокий силуэт и темные, зачесанные на пробор волосы вошедшего показались Мирному знакомыми. Встретившись взглядом с вошедшим, он с удивлением узнал в нём Водянова. - Здравия желаю, господин полковник, - на одном дыхании выпалил Мирный.

- Не вставай, - отмахнулся тот, усаживаясь напротив. - Как ты? Полон сил? - Так точно, господин полковник. Водяной уселся напротив, подтянул к себе бланк договора: - Давай без церемоний - насколько я понимаю, ты всё равно сейчас гражданский… Ты не подписал контракт. Тебя же восстановили, всё нормально? - Да, всё отлично. - Когда ранили, было больно? - Да не в том дело… - Ты испугался, что чуть не погиб? – продолжал сыпать вопросами Водяной: - Почему не хочешь возвращаться на службу? Что беспокоит? - Со мной погибло еще двое парней… - издалека начал Мирный. - Их не восстановили? - Нет. Они же рядовые. Полис не был предусмотрен контрактом рядового, - пожал плечами Водянов. - Жизнь несправедлива, жить тяжело. Ещё есть вопросы?

- Что случилось со второй ротой? У казарм нет флага.

- Ты новости принципиально не смотришь? А, точно, ты же был мертв… Так вышло, - поудобнее устраиваясь на стуле, начал рассказ Водянов, - Что майор Суховин дискредитировал себя как командир. Он вошёл в сговор с путчистами, целью которых было узурпировать власть в Городе, и ему удалось переманить на свою сторону некоторых гвардейцев. Но верные гвардии и Городу бойцы предотвратили переворот… - А майор? - Он же оказался одним из предателей, - равнодушно пожал плечами Водянов, - Вероятно, что погиб. Мирный почувствовал, как по спине пробежал нехороший холодок. Полковник сделал паузу, оценивая его реакцию: - Видишь ли, Город стоит на пороге больших испытаний. Сейчас гвардии нужны будут такие ребята, как ты, - Водянов взял ручку и начал писать что-то прямо на листе с условиями контракта: - Пока тебя не было в живых, здесь некоторые вещи изменились. Знаешь, звание полковника дает доступ к определенным рычагам… Тогда, в бою, я отправил тебя вперед, ты попал под огонь пулемета. Признаю, мне не следовало этого делать. Так что считай это компенсацией и поощрением с моей стороны.

Он отложил ручку и толкнул договор по столу к Мирному. Тот пробежал глазами написанное: «За особые заслуги в деле защиты Города и проявленную в бою храбрость включить в договор лейтенанта условие: при подписании контракта и возвращении на службу лейтенант Мирный получает внеочередное повышение в звании, а также офицерское покрытие 2го уровня - одно гарантированное поколение, - 25 (прописью двадцать пять) лет жизни».

Под правкой находилась размашистая подпись Водянова. - Твой новый контракт. Подписывай, такие предложения делают нечасто. - Но такие условия предоставляются только старшим офицерам, - опешил Мирный. - За что это мне?

- С ранениями, которые ты тогда получил, люди от боли двигаться не могут. А ты всё-таки погасил тот пулемет. Ты боец, это твоё призвание. - Водянов резко поднялся с места, собираясь уходить: - Так, я тебе все разжевал, время больше тратить не собираюсь, - внезапно сменив тон, раздраженно подытожил он. - Бери неделю отпуска – отдохни, подумай... И язык держи за зубами. Мирный вновь взглянул на лежащий перед ним контракт. Он было взял ручку и подался вперёд, но что-то опять удержало его от того, чтобы тут же поставить подпись.

Вскоре покинув штаб, он не поехал домой, а решил пройтись по улицам Центрального кольца. Недавно прошел легкий дождь, немного разбавивший удушливую пелену смога. Неспешно прогуливаясь, вскоре Мирный оказался в парке. Усевшись поудобнее на скамейке с видом на реку, он задумался. Похоже, что Майя была права: в гвардии, как и во всем Городе, действительно происходили перемены. Таинственная гибель командира и сослуживцев не укладывалась в голове… Только сейчас он начал осознавать всю глубину произошедшего. Быть может, полученное ранение позволило ему избежать их участи? А выживи он тогда, кто знает, - возможно, лежал бы сейчас с ними в одной яме… «…С чего вдруг Водянов стал таким щедрым? И как ему, еще месяц назад майору, удалось за полтора месяца допрыгнуть до полковника?» - куча вопросов не давали Мирному покоя. И хотя вся его сущность протестовала против отказа от контракта, каким-то внутренним чутьем он понимал: нельзя без раздумий соблазняться настолько щедрым предложением. Никто не стал бы делать его просто так. Мысли путались, а ответов всё не было. Размышляя и теряясь в догадках, он и не заметил, как начало смеркаться. На другом берегу реки зажглись огни фонарей.

Часть 2: виноградники господина Самвольского

Домой Мирный вернулся, когда уже стемнело. Раздевшись, он тихо, чтобы не разбудить Майю, улёгся рядом.

- Всё нормально? – сонным голосом спросила она.

- Да, немного прогулялся... Мне предложили офицерский полис. Она повернулась и посмотрела на него, ожидая главного. - Я не подписал контракт.

- Ты сказал им «нет»? – просияла Майя, взбодрившись. - Мне предложили гарантированное поколение. Оно остановил бы старение на двадцать лет… - Знаю я, что это значит. Ты же понимаешь, что это лишь всего лишь дешевый трюк, чтобы затащить тебя обратно? Мирный не ответил. Он бы мог продолжить бесполезный спор, привести десяток аргументов, - но понимал, что Майя была права. - Ты задумывался вообще, зачем тебе Полис? Пахать ради него, получить ещё несколько лет, - а потом опять вкалывать? Может, поживём хоть немного нормальной жизнью?

- Где ты видела нормальную жизнь? – вздохнул Мирный. - И чем же мне заниматься?

- Ну, например… - задумалась она. - Помнишь дядю Рому? Который устанавливает и ремонтирует гидратационные вышки? - Помню, только зачем я ему сдался? Я ведь ничего не знаю об очистке воздуха. - Ну хоть попытайся. Я позвоню ему завтра, встретитесь… Поговоришь с ним? - Хорошо, поговорю, - сдался Мирный. - Ты же знаешь, что я тебя люблю? – голос Майи вдруг стал очень нежным. - И я тебя люблю, красавица… Спи давай.

С её родственником он встретился около полудня в закусочной у автострады, недалеко от дома. Сам Роман Палыч уже лет пятнадцать занимался системами очистки воздуха, и захотел увидеться сразу, как только узнал, что Мирный подыскивает новую работу. С первого дня знакомства почему-то запомнились весёлые глаза Палыча. Слегка сутулый, в застиранном рабочем комбинезоне, сейчас он сидел напротив и ухмылялся в пушистые усы: - Как там моя племяшка? Отошла уже? – расспрашивал он, пока готовился обед. - Как же она по тебе убивалась… Мы-то знали, что тебя отправили в Полис, но ничего больше. Ты в бою погиб? - Да, смертельное ранение. - А… Опасное это дело, гвардейцем служить, да? – чуть замялся он, прежде чем спросить главное: - И как там? - Где? – не понял вопроса Мирный. - Ну, после смерти? Помнишь чего? - А, не. Нет ничего. Как будто отключили, а потом обратно вилку в розетку вставили. - Верно говорят, значит, что жизнь одна… Ладно, к делу. Мой прошлый помощник обдолбался какой-то химией и чуть не сорвался с мачты. Прикинь идиот? – возмутился Палыч. – Видно, наркота сильнее здравого смысла. Так что мне нужен новый, трезвый человек. - Только я понятия не имею, как работают ваши мачты, - сразу предупредил его Мирный.

- Ничего сложного, походу разберешься. По-простому гидрататоры – это системы увлажнения и очистки воздуха от дыма. Всё просто: есть разные типы вышек, на которые надо забираться и проверять, ничего ли не забило воздухозаборники... Ты же высоты не боишься? - Я когда-то проходил на службе альпинистскую подготовку, так что с верёвками-зажимами разберусь. - Отлично! Тогда чего тянуть? Сегодня проверим тебя в действии, а после выходных оформим по закону. Договорились?

За обедом Палыч говорил без остановки. В своём деле он был мастер, - даже не столько в самой работе, сколько в подходе к клиентам: - За деньги продаётся не только товар, а и сам работник, - объяснял он Мирному, выруливая на своем пикапе на автостраду. - Работать у меня, может, и не так престижно, как служить в Гвардии, зато спокойно. Запомни главное: при клиентах веди себя уверенно, как будто всё знаешь... - Мне главное получать достаточно, чтобы вовремя оплачивать полис и квартиру, - аккуратно прервал его Мирный. - Не беспокойся, свежий воздух всегда денежку приносит. Глядишь - на ноги станешь, себе лицензию купишь, я вам с Майей помогу. После смерти брата она же мне совсем как дочь стала… Палыч не замолкал всё время, пока ехали на вызов. Вскоре заехали в зону досмотра Внутреннего городского кольца, называемого местными «Вечным Городом». Раньше, проезжая мимо, Мирный видел лишь нескольких охранников. Сейчас на въезде контроль был ощутимо усилен – въезд охраняли полностью экипированные наемники «Полиса». В легких экзокостюмах, с автоматами наперевес, они досматривали все подъезжающие машины. Чуть поодаль, за невысокими бетонными заслонами, Мирный разглядел два тяжелых автодоса. - Документы к досмотру, - скомандовал подошедший охранник. - Куда направляетесь? Мирный вытянул руку, подставив запястье с транспондером под скан. - У нас заказ на техобслуживание гидрататоров на крыше «Карлтон-Ритц», - ответил Палыч. Охранник всмотрелся в экран своего транспондера: - У вас с документами всё в порядке, а второй зачем едет? - Это мой помощник. - У него пропуск рабочего не оформлен.

- Просто он только уволился из гвардии, у меня пока только стажируется… Охранник изменился в лице: - Ты, - указал он на Мирного. - Вышел из машины! Второй проверяющий, - справа от машины, - резко вскинул ствол автомата. Мирный поднял ладони так, чтобы тот их увидел – и прежде, чем успел что-либо понять, его стащили с сиденья, приложив лбом о борт машины. Ударом в колено повалили на землю, стащили с руки транспондер. «Нихрена себе первый рабочий день начался», - подумал про себя Мирный. - Да говорю вам, он просто стажер… - попытался объяснить Палыч. - Молчать! - приказал охранник. – Ты! Руки на руль, не рыпайся! Пока остальные перетряхивали машину, наемник прижимал Мирного коленом к земле, упирая между лопаток ствол автомата:

- В каком подразделении служил? - Вторая рейдовая рота… - Мирный, упершись лбом в асфальт, застонал от боли в выкручиваемой руке. - Я полтора месяца в холодильнике пролежал… Я не в курсе, что тут у вас творилось…

Другой охранник, тут же проверив информацию, кивнул: - Это правда, он только позавчера из «Полиса».

Хватка ослабла. Мирный встал, отряхиваясь. Наемник небрежно бросил ему в руки транспондер: - Проезжайте. Мирный залез в машину, двинулись дальше. В полном молчании проехали зону досмотра, и через минуту оказались во Внутреннем городском кольце. - Мда… Надо было тебя сначала на работу оформить, - неуклюже попытался разрядить обстановку Палыч. - Что это было? - Не знаю. Но о происходящем в Городе им явно известно больше нашего. Потирая вывернутую руку, Мирный рассматривал возвышающиеся вокруг высотки. Даже среди них резко выделялось размерами исполинское здание правительства Города и Протектората - «Гептагон». Чуть дальше, на склонах набережной скалы, расположился район для наиболее зажиточных коммерсантов, землевладельцев и влиятельных чиновников. Здесь же находились самые дорогие рестораны и торговые дома для богатейших жителей не только Города, но и всех территорий на восток от Объединенных Стран Европы.

Наблюдая за идущими по улицам людьми, Мирный поймал себя на мысли, что не замечает в толпе ни одного пожилого человека. - Это район вечных, здесь не принято стареть, - сходу пояснил Палыч. - Если увидишь здесь кого-то старше сорока пяти, да даже моего возраста – будь уверен, он не из местных.

«Гарантированное поколение… - вспомнил Мирный о заманчивом предложении Водянова. - Здешние вечные, наверное, и понятия-то такого не помнят». - Каково? Мы полжизни копим на Полис третьего уровня, чтобы раньше времени от какой-нибудь простуды не подохнуть, - задумчиво произнёс Палыч, будто читая мысли Мирного. - А у этих – бессмертие в кармане… Прямо по курсу возвышалось здание отеля. Центральная его часть была высотой этажей в пятьдесят, от нее в две стороны расходились снижавшиеся несколькими ярусами корпуса.

На подземной стоянке ремонтников встретил здешний управляющий. Метрдотель повел их по коридору, ведущему мимо бара к центральным лифтам, где Мирный успел мельком рассмотреть роскошный холл. Поднявшись на верхний этаж и преодолев пару технических лестничных проёмов, вышли на крышу небоскреба. В лицо ударил жаркий сухой воздух с едким запахом гари – похоже, смог добирался даже сюда. Здесь, по углам крыши, были установлены четыре наклонные опорные мачты. Каждая метров по десять в высоту, они нависали в стороны от здания и соединялись тросами, на которых должны были натягиваться «паруса» гидрататора. Управляющий опасливо ступил на бетон крыши, брезгливо прикрывая лицо платком:

- Эти два, - указал пальцем метрдотель, - на них паруса раскрываются, но распыления не происходит. И запахов нет.

- Давно? - деловито спросил Палыч, принимаясь разбирать инструменты. - Для запаха мы поставим новые картриджи, это не проблема. Другой вопрос, почему нет давления… - Да мне все равно. Может, молния ударила, может - птица залетела… - по всему было видно, что управляющий хочет поскорее отсюда убраться.

- Если вдруг попала птица, то это не входит в условия гарантийного ремонта.

- Да-да-да, вам заплатят, - раздраженно оборвал его метрдотель. - Главное почините быстрее, чтобы работало. У нас запланированы мероприятия на восточных террасах, а из-за этого дыма там дышать невозможно…

Тем временем Мирный опасливо оценивал надежность и высоту мачты. Стояла она не прямо, а немного под углом - так, что ее верхушка оказывалась просто висящей над пропастью. С непривычки немного нервничая, Мирный надел страховочную систему, самостоятельно разобрался с зажимами и верёвкой, а затем без труда залез на гидратационную мачту. Взобравшись на верхушку, закрепился зацепами и осмотрел сложенные «крылья» - каркас и прочную сеть из множества тонких тефлоновых трубок. Палыч подсказывал снизу:

- Там, наверху, - воздухозаборник. За ним – центрифуга, в которую могло что-то попасть… Мирный подтянулся, заглянул внутрь: - Тут пусто, - эхом отозвался из стального корпуса его собственный голос.

- Да? – Палыч немного покопался в блоке управления. – Сейчас проверю, только не суйся туда. Когда заработает, тяга там довольно сильная.

Мирный спустился чуть вниз, для надежности упершись в сложенные «крылья». Внезапно начавшие раскрываться паруса ушли из-под ног, но зацепы надежно удерживали монтажника, висящего на конце мачты. Загудела центрифуга. Брызнули струи мельчайших капель воды, стало прохладно и свежо. Ребра парусов расправлялись, будто крылья огромной птицы. Было уже не страшно. Мирный отпустил мачту, просто повиснув над пропастью на одних зацепах. Весь город лежал перед ним, как на ладони. Крыши нескольких небоскребов были соединены между собой огромной площадкой, на поверхности которой находился парк и несколько бассейнов. Впереди виднелся широкий разлив реки, за которым простирались жилмассивы Внешнего кольца, затянутые густой удушливой пеленой смога. Эти рабочие районы стали пристанищем для сбежавших в Город крестьян, а в тамошние трущобы не совалась даже полиция. С такой высоты было хорошо видно и границу Города, за которой начинались Вольные Земли - территории, формально находящиеся под протекторатом Города, но в действительности живущие собственной жизнью, по своим собственным законам. Наверное, прямо сейчас где-то там другие группы рейдовиков рыщут в поисках очередной банды мародеров… На востоке зажигались огни каструма «Песчаный». Опорные пункты гвардии стояли на пересечениях всех крупных дорог, обеспечивали защиту складов, топливных станций и стоянок для дальнобоев. В часе пути на северо-восток находился каструм «Китайгород», на котором Мирный отслужил почти год, прежде чем попасть в рейдовую группу Сухого. Гул турбины затих и постепенно смолк. Работа была закончена, и Мирный спустился и уселся в тени, глубоко вдыхая очищенный от смога воздух. Дуло влагой и прохладой. Вскоре Палыч вернулся с тугим конвертом оплаты: - Клиенты привыкли переводить деньги на счет, но если можно сэкономить – почему бы не уплатить наличкой? – хвастался своей коммерческой прытью Палыч. - А что поделать! Хочешь жить - умей вертеться, рви подмётки на ходу…

- С центрифугой ведь всё было нормально? – догадался подчиненный.

- Да, у них просто систему заклинило. Но всё заработало, плату за ремонт мы получили, - Палыч отсчитал часть купюр, которую затем засунул в нагрудный карман комбинезона Мирного. - А значит работу выполнили хорошо… Так что же ты там чинил? - Центрифугу, - уловил намёк Мирный. - В которой застрял труп большой, жирной чайки. Палыч похлопал его по плечу: - Схватываешь налету, - заговорщицки подмигнул он. - Пока клиент платит деньги, он всегда остается прав. Даже если не прав – не стоит его в этом разубеждать.

Через пять минут спустившись вниз, они вдвоём направились к стоянке. В коридоре на Палыча натолкнулся кто-то, выходивший из шумного бара отеля, - Мирный рассмотрел парадную гвардейскую форму и погон сержанта на груди. - Ты че, бычара… - резко обернулся встречный. - Мирный?! - Сержант?! – удивился он неожиданной встрече. - Так ты живой? – немного захмелевший Сержант расплылся в дружеской улыбке. От природы крепкий, коренастый. Короткий полубокс на голове – стандартная прическа гвардейца. Мирный уже и позывной-то его не помнил, - казалось, что даже если бы Сержант когда-нибудь дослужился до полковника, то и тогда все продолжали бы звать его «Сержантом». - Давай к нам! Мы только с вахты на «Китайгороде» вернулись, сегодня спускаем в унитаз честно заработанную премию. Мирный оглянулся – Палыч показал пальцем на руку с транспондером: «Завтра в шесть!» - тот кивнул в ответ. Этим вечером в баре было многолюдно, - судя по всему, не слишком типично для такого недешёвого заведения. Сержант повел его через зал к своему столу, за которым сейчас отдыхала компания из нескольких офицеров с девушками. Поприветствовав присутствующих, Мирный скромно уселся с краю, рядом с сержантом. Вокруг царило шумное веселье, стол ломился от закусок и алкоголя.

Один из бойцов был целиком поглощен рассказом о собственном ранении. Внимание всех сейчас было приковано к нему:

- Кровища повсюду! На мне места целого нет! Потом говорили, с такими ранениями живут от силы минут пятнадцать… - увлечённо описывал он.

- Так ты опередил сроки и двинул кони через пять, - заметил другой. - Да я от боли отрубился просто! – махом ладони указал он на ноги. - Всё, что ниже, мина разорвала напрочь!

- Какой ужас, - с напускным сочувствием, искоса улыбаясь, жалели его девушки.

- Но теперь всё работает ещё лучше, вы не беспокойтесь, - подмигнул им «страдалец».

Музыка звучала громко, но ровно настолько, чтобы не мешать разговору: - Слышал, ты в рейдовики перевелся? – начал Сержант, обращаясь к Мирному. - Не знаешь, что случилось со второй ротой?

- Мутная история… А ты в курсе?

- Никто точно не знает. Сплетен много, а конкретного ничего. Говорят, всю группу кинули на убой, - Сержант понизил голос так, что за гулом гремящей музыки его было едва слышно: - Странно: одни - в сырую землю, а другие - на повышение... - Ты про Водянова? Я видел его вчера. Он предложил мне новый контракт, и в придачу – Полис с гарантированным поколением.

- Да ладно? – удивился Сержант. - За какие заслуги? - Да было, за что… - уклончиво ответил Мирный. - Но все равно как-то подозрительно.

- Везет же тебе. Я бы за поколение зайца в поле голыми руками убил… Эй, человек! – одернул он проходившего мимо официанта. - Шустрее можешь бегать? У нас стол пустеет, - Сержант сделал небрежный взмах рукой. - И господам офицерам вискаря повтори. - Сию минуту поправим… А вам? – чуть искоса взглянул он на Мирного. - Он со мной, - отрезал Сержант. - Или, по-твоему, мой друг не имеет права со мной выпить? - Понял... Мигом всё устроим. - Ты ещё здесь? Официант юркнул в сторону бара. Сержант повернулся обратно к Мирному: - А сейчас ты чего? Подрабатываешь? – кивнул офицер на рабочий комбез Мирного.

- Я не продлил контракт.

Сержант поперхнулся начатым было глотком пива:

- Да ты чего? Как так?

- Да вот так вышло… Девушке собираюсь предложение сделать. - А, ясно… Семья, дети, всё такое? А Полис? - Попробую сам заработать. - Заработать? На Полис? Ты что, поверил в сказку?.. – насмешливо осклабился Сержант. - Прекрати. На тебе же не деловой костюм, ты всего лишь рабочий. Сколько тебе придётся горбатиться, чтобы заработать хотя бы на одно гарантированное поколение? Десять лет? Двадцать лет? Ты уверен, что успеешь до старости и не умрешь раньше?

- А ты? Если в бою Полис не поможет? Где гарантия, что тебя тоже не бросят в мясорубку? - Знаешь, я лучше рискну. Я – гвардеец, и обеспечиваю порядок Города на Вольных Землях. Там я – судья, прокурор и палач, и тронуть меня означает пойти против порядка Протектората. - Город защищает любого горожанина, - не согласился Мирный.

- Да. Но именно я представляю его власть, а Полис офицера делает меня «вечным». - Твой Полис только ранения покрывает. - Не важно, - отмахнулся Сержант, - Послужу лет пять - глядишь, там и гарантийное поколение получу. Но увольняться из Гвардии… Не-ет, мужик, я лучше рискну всем, чем буду медленно подыхать… Сидевшая за Сержантом девушка повернула его голову к себе:

- Ты долго ещё бурчать будешь? – сказала она, игриво погладив его по ноге. - В самом деле, Мирный, - обернулся к нему Сержант. - Хватит нам киснуть. Веселись, сегодня гвардия платит!.. Несколько часов пролетели одним мигом. Домой Мирный добрался после полуночи. Изрядно поддатый, сытый и уставший, он улегся спать, чтобы через несколько часов опять выехать на работу.

На рассвете Палыч уже ждал Мирного около подъезда. Предстояло проверить вышки в усадьбе за Городом, и он хотел успеть проскочить пограничные пункты до утренних пробок.

Через бетонный короб пропускного пункта проехали во Внешнее городское кольцо. В нос сразу ударил смрад здешних нечистот, смешанный с запахом дыма.

Лет сорок назад, – во время Великого Городского Смрада, когда старая канализационная система приказала долго жить, – нечистоты выплеснулись на улицы Внешнего городского кольца. Предприятия – заводы, скотобойни – начали сливать воды в самодельные стоки, через которые отходы просачивались в грунтовые воды, попадали в Реку. Жаркая летняя погода сделала свое дело: река загнила, канализации забились, здания вокруг ям подмывались, нечистоты затапливали подвалы и подземные коммуникации. Жители стали конфликтовать за чистую воду. Антисанитария и вонь стали причиной введения экстренных мер - отселения людей от реки и попыток властей осушить сточные ямы. Ничем хорошим это не кончилось: вскоре в нескольких районах началась эпидемия холеры, а осенью на окраинах появилась чума. Тогда несколько районов, в которых лютовала эпидемия, решено было изолировать. Их жители оказались предоставлены самим себе: сначала начались стихийные грабежи магазинов и складов. Затем, уже организовываясь в группы, горожане стали уничтожать потенциальные источники эпидемии – то есть убивать заболевших, при этом часто сжигая целые дома. Когда наступила зима, для местных кошмар эпидемии сменился голодом. Порядок удалось навести лишь следующей весной. К тому времени власти нашли способ избавиться от большей части промышленных отходов – их просто стали вывозить за Город, подальше от Реки. Что касается естественных нужд местных, то сейчас роль канализации выполняли придорожные дождевые стоки. Мусор и нечистоты гнили прямо тут же – в подворотнях, заброшенных древних домах, в подвалах и лифтовых шахтах разваливающихся от старости девятиэтажек. Через дорогу, по соседству, ярко мигали неоновые вывески дешевых кабаков, заставляли щуриться неоновые витрины публичных домов. Настороженно посматривая на проносящиеся мимо пейзажи, Палыч произнёс:

- Уж не знаю, что дальше будет происходить и к чему это всё придёт… Главное - спрос на мои услуги постоянный. Что бы в Городе ни случилось, всем будет хотеться дышать свежим воздухом.

Проехали дальше. Рабочие улицы были оцеплены полицейскими кордонами, у которых сейчас дежурили всего пару постовых с короткими автоматами. Судя по дорожным знакам, указывавшим на объезд, здесь был объявлен карантин, хотя никаких противогазов или защитного оборудования у полицейских видно не было. Чуть поодаль от постовых Мирный заметил спортивного вида ребят – по всей видимости, из местных банд.

За рабочими районами и старой промзоной начинались городские трущобы. Тысячи одно-двухэтажных домов, будто громоздящихся друг на друге, покрыли здешнюю равнину и холмы вокруг – казалось, на Город накатывалась огромная волна. Жуткая теснота здешних улочек дополнялась захламленностью крыш - повсюду виднелись баки для воды, а устремленные в небо столбы и антенны были опутаны паутиной электропроводов. Развешанные на просушку простыни перемешались с развевающимися по ветру кусками полиэтилена – открытыми окнами самых бедных лачуг. Здесь были домишки покрепче - из кирпича и блочных панелей, были и совсем ветхие - из кусков шифера и гнилых досок.

Это был целый город со своими законами и правилами. Даже местная полиция объезжала этот район стороной.

Выезд из Города охраняли усиленные пограничные кордоны. Помимо опорных пунктов и дежурного подразделения гвардии, на дорогах были выставлены посты – броневик и несколько солдат на выбор проверяли проезжающие мимо машины.

- Крестьян в Городе больше не принимают, - пояснил Палыч. - Запрещено декретом нового Главы.

Мирный заметил на заднем сиденье торчащий из-под инструментов приклад охотничьего полуавтоматического карабина.

- У тебя лучше выйдет с ним обращаться, если что. Всё-таки, мы не в Центральном кольце. Хотя, здесь всегда спокойно - поместье совсем недалеко, сразу за Подгородним каструмом. После окончания Войны здешняя земля хорошо выросла в цене. Может не так, как на правом берегу, но тоже не дешевая: до Города рукой подать, а законы землевладелец здесь устанавливает свои. - И тут нету смога? – удивился Мирный. - Да, его в основном сносит ветром на северо-запад – на южную часть Города. Я же говорю, земля здесь хорошая.

- Так что сегодня за работа?

- Ничего сложного, диагностика вышек. Наш клиент - из этих, - указал пальцем вверх, - из "вечных". Ему лет под сто, наверное... Хотя, вроде и прожил много, но ума небольшого. Как там говорят, мудрость приходит с годами, но иногда годы приходят одни, - хохотнул Палыч. - Богат он страшно. Сам живет во Внутреннем кольце, а здесь у него хозяйство, - поля, сотня крестьян… - Если здесь нет смога, то зачем ему паруса? - Он винодел, - по крайней мере, так думает. Для полива виноградников он использует наши гидрататоры.

Пикап свернул с основной трассы на усыпанную щебнем дорогу. Впереди показался трехэтажный особняк, вокруг которого громоздилось несколько бараков и хозяйственных построек.

- Говорю сразу: человек он не самый приятный, к нему особый подход нужен. Если что, - не вздумай с ним препираться, я сам буду разговаривать.

Палыч запарковал машину в тени густой ивы и направился к дому.

Ему навстречу вышел плотного сложения мужчина в широкополой шляпе и гладких зауженных штанах для верховой езды. На вид около сорока с небольшим, с аккуратно стриженной бородкой. Лицо от яркого солнца защищала широкополая фетровая шляпа, а просторная хлопковая рубашка прикрывала солидный живот.

Рядом его сопровождал, по всей видимости, охранник. Палыч приветствовал хозяина: - Господин Самвольский! Рад встрече! - Опаздываешь, Рома, - вальяжно протянул тот руку для рукопожатия. Помещик был одного роста с Палычем, но рядом с его сутулой фигурой казался наголову выше. Встретившись с ним взглядом, Мирный кивнул, здороваясь. Самвольский отвернулся, не обратив внимания на его приветствие - то ли не заметив, то ли не посчитав нужным ответить. - Как ваш виноградник? Интересуются люди? Покупают? – с напускным любопытством расспрашивал его Палыч.

- Конечно. Все же знают, что мой виноград чистый. Ни серы, ни искусственных удобрений -только навоз и рога… Ну так что, работать сегодня собираешься? Насколько быстро все проверишь? - Не знаю… - прикидывая, закрыл глаз и закусил губу Палыч: - Территория большая, вышек штук сорок?... За пару дней, думаю, управимся.

Хозяин зацокал языком, отрицательно покачав головой:

- Палыч, ты же вроде не дурак, - по-отечески обнял он за плечи рабочего, ведя того к дому. - И должен понимать, что для меня это слишком долго… У моего винограда уже терруар* нарушен, - с видом опытного винодела воспользовался он модным словечком. – Здесь воздух сейчас сухой, земля обезвожена. Так что чтобы к вечеру все заработало, понял меня?.. Эй, чухонец! – гаркнул он Мирному, заметив, как тот вытаскивает их машины канистру с моющим средством. - Никакой химии не брать! Выпорю!

Палыч посмотрел на гвардейца, говоря взглядом: "я сам разрулю", - а затем прошел с помещиком в особняк. Мирный уселся на капот и через снятый с винтовки оптический прицел принялся изучать окрестности - усадьбу и типичный двор небедного землевладельца, каких он видел сотни. Вдоль изгороди временами подымалась пыль – местные дежурные охранники, оседлав лошадей и квадроциклы, периодически объезжали периметр. Вся земля, покуда хватало взгляда, была частью этого поместья. Вдалеке виднелись полуразрушенные трубы древних заводов, частоколом окружавших Город. Минут через десять Палыч, вернувшись из усадьбы, положил на капот наспех нацарапанную карту виноградников: - Значит так… Нужно управиться до темноты. Если я начну с этой стороны, а ты с другой, то закончим быстрее. Просто проверяешь центрифугу, затем раскрываешь «крылья» - и сразу к следующему. Если найдешь поврежденные или неработающие – отмечай, потом вместе починим. Поехали. Чтобы ускорить работу, помещик выдал в помощь пару местных крестьян. Мирному попался паренёк лет шестнадцати – щуплый, кучерявый, с обсыпанным веснушками лицом, в резиновых тапочках на босую ногу и здоровенной растянутой сорочке. Он бодро подхватил стремянку и двинулся вслед за Мирным - вдоль длинного забора, ограждавшего ровные ряды виноградников от соседнего поля. Солнце припекало всё сильнее. Работали молча. Тишину иногда нарушал Мирный, прося пацана подать что-нибудь из коробки с инструментами. У каждой вышки он повторял одну и ту же процедуру: поднимался наверх, открывал корпус, проверял центрифугу на засор. Затем слезал со стремянки и проверял раскрытие парусов.

На очередном столбе он застрял подольше: намертво прикрученный болт мешал снять корпус воздухозаборника. Мирный обратился к заскучавшему внизу пареньку: - Слышь, парень, подай болтоверт… - Что? – впервые подал голос тот. - Подай ту хреновину, которая на пистолет похожа. - Так бы сразу и сказал, - пробурчал парень. - Так ты, значит, не немой? Парнишка опять не ответил, молча передав инструмент. Разговор между новыми знакомыми явно не вязался.

- Тебя как зовут-то? – не отступал Мирный.

- Семёном звать. - Ты чего такой молчаливый, Семён? - Не велели разговаривать с нездешними.

Мирный проверил воздухозаборник:

- Хватай инструменты, а я лестницу… - закрыл корпус и слез вниз. - Кто не велел?

- Мой хозяин… Ты же тоже с барином приехал? - Что?... Нет, я гражданин. У меня нет барина.

Парень с недоверием посмотрел на Мирного: - Вот так прямо и «нет»? У тебя что, своя земля есть? - Я из Города. Мне не нужна земля, я гражданин. Служил в гвардии. - В гвардии? – не поверил Семён. – Да ладно… Оттянув футболку, Мирный показал гвардейскую татуировку с группой крови под левой ключицей. - А я никогда не видел настоящих гвардейцев. - Видел ненастоящих? – усмехнулся Мирный, собирая лестницу. – Ты сам чем здесь занимаешься? - Что хозяин скажет, тем и занимаюсь. Вот сейчас лето – все делают вино. - Хорошее вино? - Да не знаю, оно мне всё на один вкус… К хозяину вон другие господа приезжают – вместе с ним сидять, пробують…

Семён сел на коробку с инструментами, изображаяприезжих: закинул ногу на ногу, нарочито прогнул спину и задрал голову назад так, чтобы смотреть на всё сверху вниз. Собрав губы уточкой, скорчил надменную гримасу, покосился на Мирного, заставив того улыбнуться: - Вот так вот сядут, и рот вином прополощут, а потом сплевывают, как будто они такие тонкие ценители… Сидят с ним до поздней ночи всегда, болтают про это вино в холодке, пока мы на солнце ишачим… - А чем у вас тут вообще занимаются, кроме вина? - Ну, мамка за овощами и виноградом смотрит, батька – в поле и на маслобойне…А ещё бабка по дому работает - она старая, ей тяжело уже, у ей ноги пухнут. - Так что ж от работы не освободят? - Хозяин заставляет, говорит – от всех должен толк быть и нечего, говорит, кого-то зазря кормить… Но то ничего – она весёлая. Она говорит, что уже пожила, скоро ей воздастся, - показал пальцем в небо парень. - Да нет там ничего, - негромко ответил рабочий, взбираясь на стремянку. Сквозь поднимающееся над дорогой марево он разглядел лошадь со всадником – одним их охранников помещика. - Ну, а у тебя-то планы какие-то есть? – вновь обернулся Мирный к парнишке.

- Ну какие… Хозяин может отдать в подмастерье, шоб я потом работал тута… - А у тебя самого? Семён недоумённо взглянул на Мирного, ничего не ответив.

Послышался топот копыт. Верхом на неспешно трусящей лошади, уперев в бедро приклад помпового ружья, приближался дворовой охранник. Поравнявшись с Мирным, всадник обратился к нему:

- Эй, рабочий! Тебя Хозяин звал.

- Чего хотел?

- Чего хотел он и сам знает. Давай, двигай к дому.

Всадник развернулся и скрылся в поднятой копытами коня пыли. Мирный снял пояс с инструментами, облил голову водой из бутылки и двинулся к дому напрямую – через виноградники. Десятки крестьян - кто-то сгорбился у корней, кто-то нес ведра с удобрениями – искоса посматривали на идущего мимо рабочего. Он же видел их согнутые работой спины, черные от земли и грязи руки, выбивающиеся из-под косынок вспотевшие волосы и до бронзы загоревшие плечи.

Хозяин вышел на балкон особняка:

- Ты, приезжий! Свалил с грунта! Один из крестьян шикнул: - Здесь в обуви не ходят! Мирный смутился, но виду не подал и шаг не ускорил. На затененной веранде его встретил помещик – он уже спустился и усаживался в плетеное кресло, выравнивая под поясницей подушку. На ногах его были надеты легкие тканевые эспадрильи, а его широкополая колониальная шляпа лежала на столе. В центре его стояла початая бутылка вина и ваза с водой, на дне которой едва виднелись подтаявшие кубики льда. Позади, на перила веранды, оперся охранник. Не обращая внимания на Мирного, он сосредоточенно всматривался в изображение на экране своего транспондера. Мирный встал перед помещиком, вытирая руки о завалявшуюся в кармане салфетку, уже почерневшую от грязи. - Ну что, до вечера все закончить успеваете? – без вступления начал Самвольский, подняв взгляд на пришедшего. Мирный помедлил с ответом, ожидая, пока тот хотя бы ради приличия предложит ему сесть за стол. - Ты чё, язык проглотил? Говорить-то умеешь?

- Думаю, что до темноты справимся. - Хорошо… - помещик щипнул себя за короткую аккуратную бородку, - Я тебя чего вызвал: с тобой паренёк работает, познакомился уже наверное? - Да, хороший парень… - Хороший или нет, он – мой крепостной, - оборвал его Самвольский. – Уж не знаю, что ты там ему плетешь, но придержи язык. Не надо с ним много разговаривать, усёк?

- Это со мной не надо так разговаривать, - вдруг отрезал Мирный, уже порядком раздраженный манерой речи хозяина. Он покосил взгляд на охранника – тот оторвался от экрана транспондера и моментально подобрался, реагируя на неожиданную угрозу.

- Ты что, - опешив, удивленно произнес помещик. - Подерзить здесь решил? - Ты меня со своими крестьянами перепутал. Я горожанин, у меня другие права. Самвольский откинулся в кресло, наконец взглянув рабочему прямо в глаза:

- Ты вообще понимаешь, где находишься? Оглянись вокруг: это всё – моя земля. Ты на ней стоишь, - он ткнул пальцем в Мирного. - Ты тут никто, и звать тебя никак. Смотри, а то схлопочешь у меня арапником... - Только попробуй, и я тебе лицо сломаю, – негромкой отчеканил Мирный. – Потом ещё будешь объяснять в суде, зачем напал на горожанина.

Повисло напряженное молчание. Охранник замер, ожидая решения хозяина. Тот склонил голову набок, будто оценивая рост стоящего через стол от него рабочего, а затем внезапно улыбнулся. - А ты гонористый, - задумчиво, с натянутой усмешкой произнёс он. - Твой начальник-то потише будет, повежливее… - Ты платишь, я делаю работу. - Ну давай, иди. Делай работу, смертный.

Мирный вернулся обратно, хлебнул воды из нагревшейся на солнце бутылки: - Чего там? – спросил Семён. - Да ничего, - отмахнулся рабочий. - Попросили по земле рядом с виноградниками не ходить.

- Это само собой. Хозяин о винограднике заботится больше, чем о людях. Он всегда таким был. - Тебе-то откуда знать? – удивился Мирный.

- Бабка моя еще предыдущую Войну пережила, с детства тут служит. Говорит, он бессмертный. - Поменьше бабке своей верь. Он просто купил себе право на продление жизни. Это не бессмертие, а как бы… - пытался подобрать подходящее объяснение Мирный.

- Частица? – подсказал парень. – Значит, ты тоже можешь её купить?

- Ну… - Мирный замялся. - Если заработать очень много, то смогу. Семён задумался, перебирая сложенные в ящик инструменты: - Ты-то сможешь… А я, наверное, всю жизнь тут пропашу. - Не думал попробовать по-другому? - Это не мне решать, - пожал плечами парень. - Всегда решаешь ты. Уходи в город, или на север, в Анклавы – я слышал, там принимают крестьян. - Если сбегу и поймают – хозяин будет пороть. - А если не сбежишь, то не будет?

Семён не ответил – лишь тоскливо опустил голову, осматривая мозолистые руки.

- Да ладно тебе, не грусти… - попытался подбодрить его Мирный, уже жалея о сказанном. Тот опять тяжело вздохнул. Впрочем, уже через минуту о чём-то вспомнил и, стараясь не выказывать распиравшего его любопытства, спросил:

- Расскажи лучше про то, как там служил, в гвардии, - облокотился Семён на стремянку и приготовился слушать. - Да как служил… Нормально, - неспешно начал Мирный. - В основном – жил в каструме, сопровождал дальнобоев на грузовых трейлерах. Недавно перевелся в рейдовики, автоматическим доспехом управлял… - Доспехом? – поразился паренёк. - Эх, темнота… Ну слушай. Он начал рассказ, изредка прерываемый удивленными восклицаниями паренька. Время от времени неподалеку появлялся охранник на коне - посматривал на работающих в паре мужчину и ребёнка, - а затем снова удалялся. А Мирный всё рассказывал про каструм и про Город, про рейды и погоню за мародерами, про доспехи и девушек… Говорили они долго, все дальше удаляясь от хозяйской усадьбы. Работали, переговариваясь, и не заметили, как начало смеркаться. Вскоре работа была кончена, Мирный слез с последнего столба. Собрав инструменты и водрузив на плечо стремянку, они вместе с парнем двинулись обратно, к хозяйской усадьбе.

- Девушкам нравятся гвардейцы? – в который раз перебил его восхищенный рассказом Семён. - Еще спрашиваешь. Так на шею и вешаются. Мы же «всегда на острие», защитники Города, все дела. Когда уходим в увольнение, то получаем премию – а значит и деньги в кармане есть. И тогда мы идем в какой-нибудь клуб, или в бар – и бармены всегда наливают нам первый круг за счет заведения. В барах девушки не видят ничего, кроме твоей парадной формы и блеска налакированных ботинок…

- Круто… - заворожено протянул Семён. – Так чего ты ушел? - Да жить нормально хочу, - вздохнул Мирный. - Спокойно. Чтобы не приезжать домой на неделю раз в два месяца, и чтобы не думать, как семья будет выживать, если со мной что-то случится… Жизнь в Городе ведь тоже не сахар. Денег не будет, - вмиг из Центрального кольца на окраины выселят, в трущобы - куда-нибудь поближе к соседям-наркоманам. Перспектива спать с дробовиком в обнимку как-то не радует…

- Семён! Ветром сюда! – послышалось с хозяйской веранды, когда они приблизились к усадьбе.

Парень оглянулся на Мирного, тот кивнул: «Всё нормально». - Я щас, - Семён рванул в дом, мигом взбежав по деревянным ступеням.

Мирный направился к машине складывать инструмент, когда его окликнул сидевший на скамейке помещик: - Все сделал? - Несколько вышек барахлят, Палыч проверит. - Хорошо… Семён! Ходь сюды. - из глубины дома показалась лохматая голова паренька. - Хороший хлопчина, хоть и глуповат… Ну что, дармоед, язык хорошо почесал? – как-то слишком дружелюбно обратился он к парню. Сзади на веранду вышел охранник. Помимо помпового ружья, свисавшего с плеча, из-за пояса у него торчал гибкий короткий хлыст.

Мирный напрягся, почуяв неладное.

- Ну что смотришь, сымай рубаху, - решил помещик, начиная закатывать белоснежные рукава.

- За что, барин? – упавшим голосом выдавил Семён.

- Я тебе говорил с чужими языком не чесать? Говорил? Теперь лягай. Охранник схватил пацана за шкирку и потащил к лавке, на ходу стаскивая с него рубаху.

- Не надо этого делать, - попытался вступиться Мирный, на что Самвольский среагировал тут же:

- Это мой крестьянин! – заорал помещик. - Захочу – засеку, захочу – прикажу руками дерьмо в хлеву убирать! - За что? – не понимая, беззлобно произнёс Мирный.

- Ну тебя же я высечь не могу? Ты ж городской? Значит, Семён ответит за тебя. Ответишь же, Семён? Паренёк застонал, растянутый на узкой деревянной лавке. Ноги его были туго примотаны бечевкой, а руки запутаны в рукавах натянутой на голову рубахи. - Ты мне так мстишь? - закипая, процедил Мирный. - На пацане злость вымещаешь?

- Ты много мне сегодня наговорил, - задумчиво кивнул Самвольский. - Долго я над твоими словами думал… Что ж, ты был прав, горожанин, - расправил он спутанный кончик плети. – Ты же не крестьянин... Конечно, не могу же я тебя наказывать. Права же разные… Но все вы, смертные, всегда лучше всего понимали арапник. В ответ Мирный одним движением расстегнул пояс, с силой вытянул его из комбеза. Резким круговым взмахом кисти намотал ремень на правую руку, приготовившись к атаке. Стоявший позади помещика охранник резко подскочил, передернув рукоять дробовика:

- Стоя-ааать!

- Ты бы шел своей дорогой, рабочий, - с издевательской ухмылкой сказал помещик. - Я с твоим начальником расплачусь.

Охранник не сводил прицел с Мирного, готовый в любой момент всадить в него заряд картечи. Быстро оценив ситуацию, гвардеец отcтупил. Охранник удовлетворенно оскалился и опустил ствол ружья.

Мирный попятился назад, а затем рванул к машине. Забросив инструменты в кузов пикапа, он схватил с заднего сиденья винтовку и быстрым шагом направился обратно. Шум в ушах заглушил свист и хлопок удара кнута – он ускорил шаг, переходя на бег, а вскоре уже нёсся к дому, не чувствуя под собой ног, стараясь успокоить прерывистое дыхание.

Охранник, положив дробовик на согнутые локти, даже не услышав, - почувствовав чьё-то приближение, - обернулся. И тут же, получив удар острым углом приклада в челюсть, грохнулся, как подкошенный. Самвольский отпрыгнул к стене, замахнулся арапником – но Мирный, приближаясь, перекрылся рукой, и удар не успевшей растянуться во всю длину плети пришелся на подставленную кисть. Ухватившись за конец, он намотал кожаный шнур на кулак и с силой рванул на себя. Рукоять вылетела из руки хозяина, упав у ног Мирного. Тот взглянул на спину парнишки, всё еще привязанного к лавке. Следы ударов на голой спине - красные полосы, набухшие кровью, - выделялись на фоне взмокшей от пота хлопковой рубахи и побледневшей кожи. Отпечатки плети оканчивались царапинами, но в паре мест – там, где удары пришлись на кости худой спины, - кожа лопнула, обнажив мясо. Помещик загнанно озирался – с одной стороны, дорогу ему преграждала стол и лавка с привязанным к ней пацаном, с другой – глухая стена. Неспешно подняв кнут, Мирный взвесил в руке плетеную рукоять. Замахнулся, - и, не вкладываясь, стеганул им по столу. Тонкий кончик со свистом разорвал воздух, хищно клацнув по поверхности лакированной столешницы.

***

Только через несколько минут, заслышав доносившиеся из особняка крики, крестьяне, похватав вилы и топоры, скопом бросились к хозяйскому дому. На веранде особняка они увидели исполосованного плетью паренька. Рядом приезжий рабочий яростно избивал кнутом кого-то, в ком с трудом узнавался их хозяин, - избитый, в изорванной рубашке и покрытый кровавыми полосами от ударов. Кожа на плече и щеке лопнула, ухо треснуло пополам. Кисти рук, которыми он пытался закрываться от ударов, были изорваны в клочья. Прибежавшие крестьяне - дети, родители, старики, - затаив от страха дыхание наблюдали за происходящим. В глазах каждого из них застыла смесь испуга и изумления: их всесильного, «вечного» хозяина, владельца земли и вершителя их судеб, - его яростно избивал приезжий, - в грязном рабочем комбинезоне, обожженной солнцем шеей и черными от мазута руками.

С силой ударив в последний раз, Мирный осознал, что ему в спину уперлись взгляды нескольких десятков человек. Он устало выронил плеть из рук, взял в руки винтовку - но, по всей видимости, никто из прибежавших и не собирался на него нападать. Не спешили крестьяне и подойти к их корчащемуся на земле хозяину, - только к привязанному пацану подскочил мужчина. Он быстро разрезал чем-то бечевку, сковывавшую ноги Семёна, вынул изо рта туго смотанный кусок тряпки. Семён с исполосованной ударами спиной натянул штаны, всхлипывая, натянул через голову рубаху – ткань моментально пропиталась кровью. - Семён… - позвал его Мирный.

- Отстань... – обессиленно ответил паренёк.

Мирный, глядя ему вслед, вытер выступивший на лбу пот. Пошатываясь, тот понуро поплёлся к баракам.

- Вы все, смертные, одинаковы, - послышался сзади осипший голос Самвольского. Мирный повернулся к лежащему у стены помещику. Тот рассматривал свои окровавленные руки, изредка всхлипывая. Рядом валялась согнутая пополам эвакуационная карточка Полиса. Крестьяне сзади зашевелились. Послышался лай собак и топот копыт. Похоже, с поля приближалась охрана. Самвольский продолжал говорить, исподлобья взглянув на Мирного: - Ты никто… Лишь грязь, как и все. Пыль на сапогах. А я вечный. И через сто лет я буду сидеть здесь и пить вино урожая этого года, а ты станешь грязью…

- Ты когда-нибудь видел сель? – оборвал его Мирный. - Что? – не понял помещик.

- Ты же виноградниками занимаешься, должен знать. Я служил в горах. Там, когда тают снега, то грязевой поток подхватывает камни и грунт…

- Да что ты несешь? – не мог понять Самвольский, к чему ведёт этот умалишенный. - … И этот поток не остановить. Он несётся вниз, и сносит на пути всё – дома, столбы, машины... Говорят, даже снежная лавина не так страшна, как сель. Хозяин сидел и растерянно улыбался, не понимая к чему тот клонил. Мирный подошел к сидящему на земле Самвольскому, присел на корточки и негромко пояснил:

- Будь осторожнее, потому что однажды пойдет сель – тебя смоет. И когда это случится, я буду там. Похоже, охранники поместья были совсем рядом. Мирный подхватил винтовку и, перемахнув через перила веранды, метнулся к машине. Через пару минут пикап уже нёсся по грунтовой дороге вдоль забора. До ушей доносился лишь дробный цокот щебенки по стальному кузову машины, мимо окна мелькали мачты гидровышек. Завидев у одной из них сутулую фигуру второго монтажника, он сильнее прижал педаль газа: через поле двигались несколько огоньков – похоже, параллельно к Палычу направлялись несколько охранников Самвольского. Мирный проверил боезапас, – в бардачке нашлось два магазина по десять патронов, – а затем опустил окно, высунув наружу ствол карабина.

Ничего не подозревая, Палыч приветливо помахал водителю рукой. Мирный затормозил прямо перед ним: - Давай в машину! - Да у меня ещё пара вышек… - тот осёкся на полуслове, увидев торчащий из окна ствол винтовки. - Быстро! - Мирный передернул затвор. Поверх прицела он наблюдал, как вырвавшиеся вперед лошадей квадроциклы сбавили ход. Похоже, охранники не спешили вступать в перестрелку с ненормальным горожанином. В ночном небе, снижаясь, с дребезжащим гулом пронесся реанимационный челнок Полиса. Замедляя ход, он развернулся и приземлился где-то у хозяйского особняка. Палыч быстро забросил в кузов инструменты, а сам запрыгнул на переднее сиденье. Мирный резко крутанул руль. Машина рванула с места, выбрасывая из-под колёс фонтан песка и камней. Бледный от испуга, Палыч испуганно оглядывался, пытаясь понять причину внезапной угрозы, а затем покосился на лежащий на коленях Мирного карабин: - Да что случилось-то?!

- Прости, Палыч. Похоже, нет у тебя больше постоянного клиента.

***

Ранним утром, купив кофе на завалявшуюся в карманах мелочь и усевшись у входа в штаб гвардии, Мирный думал. Он не заезжал домой, сразу отправившись сюда. Пробродив вокруг всю недолгую ночь, он думал о разном: о гвардии, о Семёне и о Палыче, о Майе и о себе. О других жителях Центрального кольца, ежедневно цепляющихся за свои жалкие крохи и боящихся попасть в число тех, кто задыхался в трущобах кольца Внешнего... А ещё о хозяевах этой жизни - беззаботных обитателях «Вечного Города» и помещичьих усадеб, живущих в своём мирке, ограждённом от простых смертных.

Так не могло продолжаться вечно. Он ясно осознавал весь риск своего следующего шага, - но ему очень нужно было увидеть, что же произойдет однажды. Его размышления прервал зычный голос дежурного:

- Мирный! На него обратил внимание единственный сидящий на скамье рабочий – в грязном синем комбинезоне, с кофе в руке. Отпив глоток, он оставил дымящуюся чашку на скамье и зашел внутрь, мимо покосившегося на него проверяющего. В кабинете Мирного встретил уже знакомый офицер. Не отрываясь от монитора, кивком головы предложил сесть напротив, и вскоре протянул пришедшему свежеотпечатанный бланк. Тот пробежал глазами пункты контракта, остановившись на последнем. Одно гарантированное поколение... Двадцать пять лет – лишь четверть века, малая частица возможной вечности. Но всё же гораздо больше, чем мог бы себе позволить обычный человек. А ему нужно было это время. Подтянув к себе бланк, Мирный аккуратно расписался в углу, а затем провёл транспондером над магнитной лентой договора. - С возвращением, гвардии лейтенант, - привстав, протянул ему руку офицер. Мирный сгреб со стола кобуру с пистолетом, взглянув напоследок на подписанный контракт. Причитающуюся ему частицу вечности он только что получил.