Час дракона

Глава 1

Гиперпространственный тоннель схлопнулся за кормой с глухим, вибрирующим хлопком, от которого зазвенели переборки и сжались виски.

«Стриж» вывалился в обычный космос, как брошенный камень — кувыркаясь вокруг продольной оси. Маневровые микродвигатели зашипели, с трудом гася остаточный вращательный импульс.

В кабине пахло горелой изоляцией, озоном и запекшейся кровью.

Странник сидел в кресле пилота, тяжело уронив руки на подлокотники. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей судорогой в сломанных ребрах. Правое плечо, распоротое гарпуном вожака, одеревенело; кровь пропитала рукав куртки и засохла жесткой черной коркой.

Он медленно повернул голову. За потрескавшимся бронестеклом фонаря, залитым полосами застывшей аварийной полимерной пены, не было знакомых созвездий.

Только холодная, чужая бездна. Редкие тускло-зеленые и фиолетовые точки незнакомых светил складывались в ломаные, незнакомые узоры. Ни навигационных маяков земных трасс, ни сигналов дальнего космоса. Абсолютная, многокилометровая пустота.

«Внимание. Выход из подпространства завершен», — голос бортового компьютера звучал сухо, но в синтезе речи отчетливо пробивались чужие, щелкающие интонации. Чужой преобразователь, намертво врезанный в земные магистрали, незаметно перекраивал цифровую архитектуру корабля под себя. — «Координаты сектора не определены. В звездных каталогах Союза совпадений нет».

— Статус силовой установки, — хрипло выдохнул странник, с трудом разжимая пересохшие губы.

«Температура реактора стабильна, однако плазменный контур работает на пределе ресурса. Инопланетный октаэдр потребляет рабочее тело в три раза быстрее расчетных норм. Остаток топлива в расходных баках — семь процентов. Время работы маршевой группы на холостом ходу — сорок один час. Без дозаправки переход в гиперпространство невозможен».

Странник закрыл глаза на секунду, собираясь с силами, затем с усилием расстегнул пятиточечный привязной ремень.

Щелкнул замок. Кабина была крошечной, тесной. На полу у переборки технического отсека, прямо между кабелями и пустыми контейнерами из-под аварийных пайков, валялись его нунчаки.

Он наклонился, преодолевая режущую боль в боку, и поднял их.

Тяжелая композитная рукоять с зазубринами от обсидиановых когтей. Обломок второй секции с торчащими жилами высокомолекулярного волокна. Соединительная цепь была порвана еще на планете Великой Тени: лишь два звена сиротливо болтались в гнезде шарнира. Это оружие спасло ему жизнь в темноте ущелья, но сейчас оно было мертво — кусок бесполезного композита, не способный защитить ни от клыков, ни от стали.

Странник положил сломанную рукоять на приборный столик рядом со штурвалом.

«Пилот. Пассивные сенсоры ближнего радиуса зафиксировали объект», — монитор перед глазами моргнул, выводя сетку координат. — «Дистанция — шестьдесят тысяч километров. Крупногабаритная искусственная структура на высокой круговой орбите вокруг мертвого газового гиганта. Электромагнитная активность — минимальная. Радиомолчание».

Странник вгляделся в мерцающую точку на тактическом экране.

Дрейфующая станция. Мертвая или спящая, затерянная на самом краю неизведанной тьмы.

Единственный шанс найти топливо для «Стрижа» до того, как реактор окончательно заглохнет.

«Стриж» медленно скользил сквозь ледяную пустоту.

Внизу разворачивалось колоссальное тело мертвого газового гиганта — чудовищный шар грязно-пепельного цвета, опоясанный полосами застывших метановых циклонов. На его мутном фоне силуэт дрейфующей станции казался крошечным, изломанным скелетом давно вымершего глубоководного чудовища.

Это был тяжелый промышленный комплекс старого типа: три массивных тороидальных кольца, скрепленных циклопическими фермами, и длинная центральная ось с причальными мачтами. Половина внешнего кольца была срезана — рваные края обшивки торчали в вакуум, как обломанные ребра.

Лишь на командном шпиле раз в десять секунд лениво вспыхивал тусклый оранжевый проблесковый огонь. Затухающий импульс аварийных конденсаторов.

— Выдать стандартный запрос на стыковку по всем частотам, — приказал странник, не отрывая взгляда от тактического экрана. — Земной Союз, Торговая Лига, открытый аварийный протокол.

«Запрос передан в эфир на шестнадцати несущих», — отозвался компьютер.

Прошла минута. Затем вторая. Динамики связи молчали, наполняя тесную кабину лишь монотонным шипением космической статики. Ни ответа оператора, ни автоматического подтверждения коридора захода.

Вдруг сквозь шум пробился сухой, искаженный цифровой треск. В ухо ударил металлический обрывок зацикленной фонограммы, настолько древней, что голос автоматического диктора дрожал от аналоговых помех:

«…внимание… объект „Кеплер-Прим“… технологический сбой… персонал эва… консервация систем по протоколу „Омега“… не приближ…»

Слова захлебнулись помехами, сменившись короткими, механическими гудками мертвого маяка.

«Остаток топлива в баках — три целых восемь десятых процента», — бесстрастно вывел компьютер красную шкалу прямо на стекло фонаря. — «Через восемнадцать минут давление в магистралях упадет ниже критического уровня. Маневровые двигатели отключатся. Гравитационное поле гиганта захватит корабль через сорок минут».

Выбора не существовало.

— Ищи активный шлюз с ручным захватом, — скомандовал странник, перехватывая штурвал занемевшими пальцами.

«Сектор четыре. Малый технический док номер семь сохраняет остаточное давление в гермоворотах. Магнитные направляющие отключены. Стыковка возможна только в ручном режиме».

Странник дал короткий импульс носовыми соплами. «Стриж» дернулся, глухо заворчал чужим сапфировым огнем в недрах и плавно пошел на сближение с темной тушей станции.

На фоне ее циклопических черных бортов штурмовик казался мелкой белой щепкой. Сканеры выхватывали из темноты матовые бронеплиты, покрытые сеткой микрометеоритных оспин, застывшие грузовые манипуляторы и слепые иллюминаторы технических уровней, за которыми не горело ни единого огонька.

Станция была не просто покинута. Она казалась вымершей сотни лет назад.

Странник аккуратно подвел стыковочный узел корабля к овальной пасти седьмого дока. Выровнял угол, погасил боковое смещение.

Удар.

Тяжелые механические захваты шлюза с визгом проржавевшего металла сомкнулись на корпусе «Стрижа». Корабль вздрогнул, амортизаторы глухо застонали, гася инерцию.

«Стыковка завершена. Замки зафиксированы», — доложил компьютер. — «С внешней стороны шлюза обнаружена разреженная атмосфера: азот, углекислый газ, тяжелые углеводородные фракции. Температура — минус двадцать восемь градусов. Пригодно для дыхания в аварийном режиме, но фильтры обязательны».

Странник затянул ремни гермошлема на куртке, проверил фильтрующую маску и сунул за пояс тяжелый обсидиановый нож, снятый с охотника Великой Тени.

Взгляд упал на приборный столик — на изувеченные, разорванные нунчаки. Он помедлил долю секунды, затем подобрал обе рукояти и засунул их в глубокий боковой карман комбинезона. Оружие без цепи было бесполезно, но бросать его он не собирался.

Пневматика фонаря зашипела, впуская внутрь кабины ледяной, затхлый воздух мертвого дока.

Впереди лежала тьма чужой станции.

Магнитные подошвы армейских ботинок с глухим металлическим лязгом прилипли к решетчатому настилу причала.

Искусственная гравитация на станции еще теплилась, но едва-едва — не больше трети от земной нормы. Каждый шаг давался со странной, тягучей легкостью, заставляя раненое тело странника балансировать на грани невесомости, а сломанные ребра отзывались ноющей болью при каждом толчке.

Док номер семь тонул во мраке. Узкий луч нашлемного фонаря выхватывал из черной пустоты циклопические тени: застывшие на рельсах погрузочные краны, штабеля бронированных грузовых контейнеров и клубы кристаллизовавшегося пара, лениво кружащие в мертвом воздухе.

Здесь пахло не просто холодом. В нос через мембрану фильтра ударила тяжелая, застоявшаяся вонь машинного масла, горелого пластика и едва уловимый, сладковатый душок разложения, давно промороженного до состояния камня.

Странник медленно двинулся по центральной аппарели к внутреннему шлюзу, ведущему в распределительный хаб.

Сначала все выглядело как результат спешной, панической эвакуации. На настиле валялись брошенные переносные терминалы с растрескавшимися экранами, раскрытые чемоданы с личными вещами, разбросанный аварийный инструмент и смятые индивидуальные спасательные капюшоны. Люди уходили отсюда в слепой спешке, бросая все, что весило больше пары килограммов.

Но чем ближе он подходил к массивным гермоворотам переходного отсека, тем тревожнее становилась картина.

У самого шлюза узкий конус света уперся в темно-бурую, почти черную полосу на стене.

Странник остановился.

Это не было гидравлическое масло. На вертикальной плите из титанового композита застыл веерный, рваный след артериального выброса. Он поднялся снизу вверх и оборвался на высоте трех метров под потолочной балкой. Кровь высохла и остекленела на морозе, превратившись в ломкую черную корку. Рядом, прямо на рифленой палубе, лежала оторванная рукав-секция технического комбинезона со следами грубого разрыва ткани — словно человека просто выдернули из одежды с чудовищной силой.

Странник поднял фонарь выше.

На броневой стали переборки шлюза зияли борозды.

Четыре параллельные царапины глубиной в палец, вспахавшие пятидесятимиллиметровый сплав, словно мягкое мыло. Края металла были загнуты наружу, а на концах борозд застыли тонкие, скрученные стружки срезанной обшивки.

Странник провел пальцем в толстой перчатке по одной из борозд.

Это был не промышленный резак. И не каменные обсидиановые когти охотников Великой Тени — те твари брали массой, сплоченностью и жестокой терпеливой охотой, но их органические клыки не смогли бы взрезать легированную судовую сталь с такой пугающей легкостью.

Существо, оставившее эти следы, обладало чудовищной мышечной мощью и плотностью когтей, превосходящей земные сплавы.

Шлюзовые створки перед ним были не заперты автоматикой — они были намертво заклинены изнутри. Толстый ручной запорный ригель был деформирован и согнут дугой под ударами с той стороны, словно кто-то отчаянно пытался забаррикадироваться, заперев дверь перед мордой нападавшего.

Но судя по рваным пробоинам в верхней вентиляционной решетке прямо над шлюзом, баррикада не помогла.

Станция не просто опустела из-за системного сбоя.

Ее экипаж уничтожили. И то, что сделало это, пришло не снаружи, а двигалось по вентиляционным шахтам из самого сердца комплекса.

Странник поправил за поясом обсидиановый нож, снял с предохранителя ручной рычаг аварийного открытия ворот и приготовился шагнуть в главный распределительный коридор. Ему нужно было топливо. И теперь он знал: в этой темноте он может оказаться не единственным, кто ищет добычу.

Аварийный рычаг поддался с визгливым стоном несмазанных шестерен. Створки гермоворот разошлись на полметра, выплюнув облако сухой ржавчины, и застряли.

Странник протиснулся в проем боком, стараясь не задеть острые заусенцы истерзанного металла.

За шлюзом открывался центральный распределительный коллектор сектора «Б». Здесь царил полумрак, рассекаемый лишь редкими вспышками аварийных диодов на потолке: энергосистема станции работала на последнем издыхании, перекачивая жалкие крохи мощности по резервным шинам.

Странник сверился с экраном наручного коммуникатора. Зеленая линия трассировки, снятая со схем дока, вела к нижнему техническому ярусу — в узел заправки челноков.

Через триста метров бесконечных мостков и темных переходов он нашел насосную станцию.

Огромные цилиндры расходных баков дремали под толстым слоем заиндевевшей пыли. Странник стер перчаткой стекло сервисного терминала и ударил ладонью по сенсору пробуждения. Экран неохотно моргнул, выбрасывая строки монохромной телеметрии:«Резервуар В-12. Инертная тяжелая плазменная смесь типа „Гидра-7“. Уровень заполнения — сорок два процента. Магистраль до седьмого дока под давлением».

Его дыхание с паром вырвалось из-под фильтра.

Топливо было. Земная тяжелая органика вперемешку с дейтерием, использовавшаяся на промышленных баржах. Чужой преобразователь «Стрижа» был всеяден — под воздействием сапфирового ядра эта смесь сгорит, выдав колоссальный импульс. Оставалось лишь активировать дистанционную перекачку через главный пульт.

Но когда странник уже развернулся к терминалу управления насосами, за его спиной что-то отозвалось.

Это был не звук. Это была вибрация — низкая, пульсирующая волна, прошедшая сквозь подошвы ботинок и отозвавшаяся легким звоном в ушном чипе связи. Точно такая же частота, на которой пел чужой двигатель «Стрижа» в посадочном доке.

Источник находился не в насосной. Сигнал шел из-за фальшпанели в глубине технического тупика.

Странник подошел к стене. За декоративными решетками кабельного коллектора скрывался узкий люк без маркировки. Бронеплита люка была аккуратно срезана по периметру молекулярным резаком — кто-то вскрыл этот отсек задолго до гибели экипажа, но так и не успел вывезти содержимое.

Внутри крошечной экранированной выгородки, напоминавшей исследовательский пост глубокой разведки, царил абсолютный холод.

На верстаке, в разобранном гнезде полевого стабилизатора, лежал предмет.

Это был вытянутый многогранник размером с человеческое предплечье, выполненный из матового темного кристалла. Его грани не отражали свет нашлемного фонаря, словно поглощая фотоны без остатка. Внутри кристалла, глубоко в структуре минерала, медленно вращались три концентрических кольца из черненого сплава — того самого, из которого были сделаны переборки мертвого корабля в Ущелье Костей.

Странник протянул руку.

Стоило пальцам в перчатке приблизиться к объекту на несколько сантиметров, как кольца внутри кристалла ускорили вращение. По граням побежали тонкие сапфировые нити света, складываясь в мерцающую голографическую паутину. В ухе зашипел помехами коммуникатор:«Внимание… обнаружен внешний контур навигации… резонансная гармоника совпадает с ядром реактора на девяносто девять процентов…»

Это был навигационный резонатор. Чужой компас, способный прокладывать курс по гравитационным складкам пространства — туда, куда слепые земные автопилоты никогда не осмелились бы сунуться. Прежний экипаж станции явно изучал его втайне, спрятав в глубине инженерного сектора.

Странник бережно поднял тяжелый артефакт. Кристалл отозвался мягким, согревающим теплом, едва заметным сквозь плотную ткань перчатки.

Топливо найдено. Неизведанный путь сквозь чужой сектор — тоже.

Но чтобы выбраться отсюда живым, ему все еще нужно было оружие для тесных коридоров, где обсидиановый нож был слишком коротким, а тяжелый шаг чудовища уже гулко отдавался в перекрытиях верхних ярусов.

Странник уложил кристаллический резонатор в заплечный кофр, затянув страховочные стропы до скрипа. Артефакт за спиной пульсировал едва уловимым ровным жаром, приятно согревая ноющую лопатку.

Прямо за перегородкой навигационного поста обнаружилась слесарная мастерская технического сектора. Здесь воздух был плотнее: пахло машинной смазкой, медной стружкой и сухим озоном затухших паяльных ванн. На магнитных панелях стройными рядами висел инструмент — тяжелый, кондовый, рассчитанный на грубый ремонт горнодобывающей гидравлики.

Странник сбросил на верстак обе изувеченные секции нунчаков.

Тяжелый композит глухо звякнул о стальную столешницу. Оружие, спасшее ему жизнь на базальтовых кручах Великой Тени, выглядело плачевно: разорванный сердечник, замятый металл шарнира, торчащие обрывки углеродных волокон.

Он включил местный точечный прожектор над тисками. Глаза быстро скользили по стеллажам с запчастями.

Обычная цепь не годилась — в условиях космических станций и узких кабельных трасс звенья звенели, цеплялись за арматуру и могли срезаться о выступающие кромки переборок. Страннику требовалось нечто иное.

На нижней полке под верстаком стоял запечатанный бокс с бухтами аварийного такелажа для работы в открытом космосе.

Странник сорвал пломбу. Внутри лежал моток силового мономолекулярного троса сечением в три миллиметра — плетеный сердечник из вольфрамового графена в полимерной оплетке, способный удержать сорвавшийся тридцатитонный грузовой контейнер. Гибкий, как шелковая нить, абсолютно беззвучный и невероятно прочный.

Зажав первую рукоять в тиски, странник взялся за работу.

Его пальцы двигались уверенно, механически точно, несмотря на саднящую боль в разбитых суставах. Портативной плазменной горелкой он выплавил остатки заклинившего старого шарнира. Развернул внутренний канал, высверлив твердосплавным буром гнездо под коническую муфту.

Каждое усилие отдавалось в ребрах колющей вспышкой, но он не останавливался. Концентрация на металле вытесняла холод и усталость.

Он пропустил силовой трос сквозь титановые втулки, сформировал глухую петлю двойным кованым клином и опрессовал узел на гидравлическом прессе. То же самое проделал со второй секцией, выверив длину гибкой связки ровно в ладонь — идеальная дистанция для перехватов в полуметровом коридоре.

Щелчок. Фиксирующие кольца встали в пазы.

Странник снял готовое оружие с верстака, сделал короткий, рассекающий взмах кистью.

Ни звука.

Ни малейшего металлического звона. Лишь сухой, свистящий шелест рассекаемого морозного воздуха. Новые нунчаки стали на пару сотен граммов тяжелее за счет титановых оголовков, а гибкая вольфрамовая связка давала чудовищную хлесткость удара — такой трос не перекусит ни одна костяная челюсть.

Странник уже потянулся за обсидиановым лезвием, чтобы подогнать балансир, как в ушном динамике затрещал сигнал тревоги.

«Внимание, пилот», — в синтезированном голосе «Стрижа» сквозила резкая цифровая тревога. — «Радар дальнего обнаружения зафиксировал множественные гравитационные возмущения в секторе три. Тормозной импульс. Сброс маскировочных полей».

Странник замер, сжимая в ладони теплую рукоять.

— Корабль?

«Тяжелый штурмовой транспорт класса „Коршун“. Военная регистрация Земного Союза, код спецподразделений быстрого реагирования. Бортовая броня усилена, орудийные турели в активном режиме. Они не отвечают на открытые маяки».

Станция слабо вздрогнула. По несущим балкам под потолком прокатился низкий металлический гул — где-то в центральном стыковочном кольце захлопнулись многотонные захваты чужого причала.

«Транспорт завершил стыковку в доке номер один. Фиксирую вскрытие внешнего шлюза. Вооруженная группа высаживается на борт».

Странник погасил прожектор над верстаком, погружая мастерскую во мрак, и скользнул нунчаками за поясной зажим.

Станция перестала быть пустой. Но военные штурмовики не прилетают на заброшенные рудники без крайне опасной причины.

Странник растворился в тенях верхнего технического яруса.

Двигаясь по подвесным кабельным трапам, словно призрак, он добрался до вентиляционной галереи, нависавшей над главным стыковочным холлом первого дока. Сквозь прорези тяжелой жалюзийной решетки открывался идеальный обзор.

Транспорт «Коршун» был хищной машиной: угловатый, покрытый абляционной броней цвета мокрого асфальта, с матовыми черными турелями спаренных автопушек по бокам. На броне тускло белела эмблема Специального исследовательского корпуса Земного Союза — стилизованный сокол, сжимающий в когтях разорванный атом.

Шипя пневматикой высокого давления, тяжелая десантная рампа корабля рухнула на настил дока.

Из нутра штурмовика высыпали шестеро.

Это не были рядовые пехотинцы. Тяжелые экзоскелетные каркасы поверх черной термоброни, герметичные шлемы с фасеточными оптическими блоками, тактические карабины с подствольными гранатометами на одноточечных ремнях. Они двигались с пугающей, вымуштрованной синхронностью, веером перекрывая сектора обстрела.

— Периметр чист. Следов биоактивности в секторе разгрузки нет, — раздался в эфире жесткий, механически модулированный бас.

Командир отряда — широкоплечий громила с нашивками майора на бронеплите груди — сделал короткий жест рукой назад, в трюм.

Следом за авангардом двое бойцов выкатили на антигравитационной платформе груз.

Это был монолитный саркофаг почти трехметровой длины из черненого вольфрамового сплава. По его бортам вились трубки активного криогенного контура, стянутые силовыми шинами, а на стыках пластин горели предупреждающие янтарные полосы блокираторов магнитного поля. От контейнера исходил плотный, тяжелый холод — металл платформы под ним моментально покрывался крупными кристаллами инея.

Но главным был не холод.

Странник почувствовал это затылком: резонатор в его заплечном кофре едва заметно вильнул частотой, словно реагируя на глухое, чудовищное давление, запертое внутри саркофага. Раз в несколько секунд контейнер вздрагивал изнутри. Не механически. Словно тяжелая, плотная масса лениво перекатывалась от стенки к стенке, пробуя бронеплиты на прочность.

— Маскировочный контур станции не отвечает, майор, — доложил боец у переносного терминала связи, целясь стволом в темноту коридора. — Автоматика мертва. Тут глухо, как в склепе.

— Плевать на автоматику, — отрезал командир, поднимая забрало шлема. Под броней открылось выбритое лицо с косым шрамом через переносицу и холодными, цепкими серыми глазами. — Задача не меняется. Станция «Кеплер-Прим» выбрана штабом именно поэтому: нулевой трафик, слепая зона систем наблюдения Лиги. Разворачиваем мобильный лабораторный пост в третьем отсеке.

— А если гражданские спасатели засекли наш тормозной след?

— Для всех мы — спецгруппа ликвидации последствий техногенной аварии в рамках секретной исследовательской миссии Совета, — сухо бросил майор. — Любой посторонний объект в этом секторе подлежит немедленной изоляции и фильтрации. Ни одна живая душа не должна узнать, что мы везем из разлома Девятого Сектора.

Вдруг командир замер. Его взгляд скользнул по настилу дока и уперся в свежие, едва припорошенные ржавчиной отпечатки рифленых подошв, уходившие в сторону распределительного хаба.

— Отставить болтовню, — голос майора упал почти до шепота, но в нем лязгнула сталь. Пальцы офицера легли на рукоять тяжелого плазменного пистолета. — У нас гости. Свежий след. Оружие к бою. Найти и блокировать.

Два лазерных целеуказателя рассекли полумрак, упершись в решетку вентиляционной галереи. Бойцы среагировали мгновенно: стволы карабинов вскинулись синхронно, без лишней суеты.

— Спускайся медленно, — глухо бросил майор в сторону потолочной балки. — Руки на виду. Одно лишнее движение — и превратим балку в решето вместе с тобой.

Странник не стал испытывать терпение спецназа. Он понимал: в узкой металлической трубе у него нет пространства для маневра против автоматического бронебойного огня.

Он легко спрыгнул с трехметровой высоты, спружинив на решетчатый настил. Магнитные подошвы глухо лязгнули о сталь. Руки он держал на уровне груди, открытыми ладонями вперед. Правая ладонь едва заметно касалась бедра, в сантиметрах от вольфрамового шнура нунчаков.

Шестеро коммандос взяли его в полукольцо. Красные точки прицелов плясали по выцветшему брезенту куртки и на грудной пластине.

Майор подошел вплотную. Его цепкий, оценивающий взгляд скользнул по фигуре пришельца: изношенный комбез, самодельные шины на предплечьях, засохшая черная кровь на плече, жесткое, небритое лицо человека, выбравшегося из преисподней. Но главное — спокойствие. В глазах бродяги не было страха загнанной добычи.

— Кто такой? Откуда корабль в седьмом доке? — отрывисто спросил майор. На его нашивке читалась фамилия: Варгас.

— Вольный разведчик. Аварийный борт, — ровно ответил странник, не отводя взгляда от холодных серых глаз офицера. — Выбило маневровые в поясе астероидов. Зашел на автопилоте за остатками топлива.

— В этот сектор случайные пилоты не залетают, — прищурился Варгас. — Станция на консервации. Секретный правительственный полигон. Ты нарушил режим закрытого объекта, бродяга. По законам военного времени я должен пустить тебя в расход прямо здесь.

— Попробуй, — странник даже не моргнул. — Только твои выстрелы разгерметизируют остатки магистрали, и этот док выдует в космос вместе с твоим саркофагом. И ты сам знаешь, майор: станция не на консервации. Весь здешний персонал вырезан. В шлюзе сектора «Б» броня распорота когтями, которых нет ни в одном каталоге Союза.

Среди бойцов прокатился едва уловимый шорох. Один из оперативников у грузовой платформы нервно перевел взгляд на чернеющий контейнер. Варгас коротко дернул желваком.

— Ты слишком много болтаешь для бродяги, — сухо произнес майор. — Что тебе нужно?

— Доступ к топливному насосу сектора «В». Мне нужно залить сорок тонн «Гидры» в баки «Стрижа» и уйти. Ваша секретная возня меня не касается.

Варгас молчал несколько секунд. В этот момент саркофаг на антигравитационной платформе снова тяжело содрогнулся изнутри. Раздался глухой, вязкий звук — словно тяжелая туша ударила в вольфрамовую стенку. Янтарная полоса криогенного контура с шипением моргнула, сменившись тревожным желтым светом:«Внимание: падение мощности внешнего охлаждения на двенадцать процентов».

— Проклятье, — прошипел техник за терминалом. — Генераторы транспорта не тянут поле удержания в пассивном режиме. Майор, нам нужны станционные мощности. Основная распределительная подстанция! Иначе через полчаса капсула прогреется до критической отметки.

Варгас выругался сквозь зубы и снова уставился на странника:

— Ты знаешь, где инженерный хаб?

— Знаю. И знаю, как запустить аварийную шину к насосам и вашим контурам.

— Значит, сделка, — майор опустил ствол плазменного карабина, подавая знак своим людям сделать то же самое. — Ты проводишь нас к генераторной и помогаешь запитать стабилизаторы капсулы. Мы даем тебе заправить твою консервную банку и не стреляем в спину.

— Идет, — кивнул странник.

Он не сказал Варгасу о навигационном артефакте за спиной, который грелся все сильнее по мере приближения к черному саркофагу. А Варгас не сказал, кого именно военные везут в цепях абсолютного холода.

Но хрупкое перемирие уже было подписано на пороге темноты, которая только ждала, когда они сделают следующий шаг.

Грузовая платформа на антигравах тихо гудела, оставляя за собой дорожку тающего инея на рифленой палубе коридора. Отряд двигался медленно, растянувшись плотной цепью: четверо бойцов прикрывали фланги и тыл, странник шел впереди, указывая путь к энергоузлу, а майор Варгас с техником держались рядом с саркофагом.

Воздух вокруг контейнера вибрировал от холода. Сквозь вентиляционные решетки заплечного рюкзака странника кристаллический резонатор посылал короткие, колющие импульсы тепла прямо между лопаток — чужой артефакт реагировал на нечто внутри вольфрамового гроба с пугающей настойчивостью.

— Что там? — не оборачиваясь, спросил странник. — Для обычного исследовательского образца вы пригнали слишком много тяжелой пехоты.

— Меньше знаешь — целее шея, бродяга, — огрызнулся техник, не отрывая глаз от портативного детектора жизненных форм.

— Брось, Сиверс, — глухо бросил Варгас, перешагивая через скомканный пожарный рукав. — Парень видел потроха этой станции. Он понимает, что мы здесь не гербарии собираем.

Майор бросил короткий взгляд на янтарные полосы блокираторов. В толще бронеплиты саркофага было врезано крошечное смотровое окно из десятислойного кварцевого композита, затянутое изнутри плотной изморозью.

— Объект «Химера-Ноль», — сказал Варгас. — Мы сняли его с дрейфующего исследовательского челнока на внешнем кольце системы три недели назад. Точнее, сняли то, что от челнока осталось. Весь экипаж был обескровлен. Ни капли биологической жидкости в телах. Полная мумификация за считанные часы.

Странник прищурился, глядя на заиндевевший вольфрам:

— Существо питается кровью?

— Не просто питается, — Варгас усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Оно усваивает ее на субклеточном уровне. Гемоглобин, минералы, вода. Чем больше свежей плазмы получает эта тварь, тем быстрее разгоняется ее метаболизм и регенерация. В вакууме переходит в криптобиоз. Металл грызет, как сухое печенье. В институте спецпроектов Союза за эту биологическую машину готовы отвалить бюджет целого звездного сектора.

Контейнер вновь содрогнулся. На этот раз сильнее.

Звук был мерзким — не удар кулака, а медленное, скребущее движение чего-то плотного, многосуставчатого, усеянного острейшими гранями. Иней на смотровом стекле на мгновение оттаял от направленной изнутри волны тепла.

Странник мельком заглянул в мутный кварц.

Во тьме криокамеры копошилась темная, лоснящаяся масса цвета запекшейся венозной крови. Сегментированное тело, лишенное шерсти или перьев — сплошные переплетенные жгуты гипертрофированных мышц под хитиновыми щитками. Но страшнее всего была голова: плоская, треугольная, без глаз и ноздрей, увенчанная тремя парами серповидных костяных жвал, в центре которых пульсировал гибкий хоботок-сверло с зубчатым венчиком на конце.

Тварь не видела их, но странник почувствовал: она знала, что они рядом. Она ощущала тепло пульсирующих вен под армейской броней.

— Не дергайся, — заметив напряжение странника, хмыкнул боец по кличке Булл, похлопав тяжелой перчаткой по вольфрамовой стенке. — Четыре слоя магнитной изоляции. Жидкий азот под давлением в триста атмосфер. Тройной контур нейропаралитического газа прямо в носоглотку при малейшем скачке активности. Эта падаль запечатана надежнее, чем золотой запас Союза. Она даже пукнуть без нашего разрешения не может.

— Ваши приборы показывают, что поле проседает, — сухо заметил странник, кивнув на мерцающие индикаторы.

— Потому мы и идем к главному реактору станции, умник, — отрезал Сиверс. — Запитаем охлаждение на полную, и тварь снова впадет в кому до самого прибытия на базу.

Они вышли к массивному гермотамбуру центральной энергетической подстанции. На табло над замком горела обнадеживающая желтая надпись: «Резервная шина под давлением. Ручное подключение доступно».

Но странник смотрел не на табло.

Под потолком, прямо над их головами, толстые магистрали охлаждающего контура внезапно задрожали. Кристалл резонатора в рюкзаке забился, как пойманная птица, раскаляясь сквозь ткань.

Воздух в коридоре сгустился, словно перед грозой. Где-то в глубине комплекса со скрежетом провернулись шестерни старого автоматического распределителя.

Приближался момент, когда все заготовленные военными замки перестанут иметь значение.

Гул начался снизу — глубокий, инфразвуковой рокот, заставивший завибрировать титановые переборки и сжавший легкие в тиски.

Странник резко обернулся к распределительному щиту. Стрелки аналоговых вольтметров на панели бешено заплясали, срываясь в красную зону.

— Назад от шлюза! — рявкнул он.

— Что за чертовщина?! — Сиверс лихорадочно застучал по клавиатуре сервисного планшета. — Скачок в главной магистрали! Реактор станции перешел в режим автоматической продувки активной зоны! Это циклическая авария… она сбрасывает остаточный заряд в накопители каждые сорок восемь часов!

— Отрубай внешнюю шину! Быстро! — крикнул Варгас, вскидывая карабин.

Было поздно.

С потолка с сухим треском посыпались снопы синих искр. Люминесцентные лампы аварийного освещения мигнули один раз, второй, протяжно взвыли трансформаторы — и коридор провалился в абсолютную, непроглядную черноту.

Погасли тактические нашлемные камеры коммандос. Потухли экраны наручных терминалов, выбитые электромагнитным импульсом обратной дуги. На целых три секунды воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием шестерых вооруженных людей в фильтрующих масках.

Затем щелкнуло реле аварийного саркофага.

Звук был коротким, но в наступившей темноте он прозвучал как выстрел. Янтарные полосы магнитных блокираторов по бортам черного гроба вспыхнули ярким фиолетовым светом, натужно загудели и… растаяли.

«Внимание: падение напряжения удерживающего поля до нуля», — механический женский голос из динамика контейнера захлебнулся помехами. — «Отказ криогенных компрессоров. Давление в магистрали сброшено. Защитные контуры деактивированы».

— Запустить резервные батареи платформы! Вручную! — сорвался на фальцет Сиверс, нашаривая во тьме тумблеры зажигания.

— Булл, держи фронт! Свет, включить автономные фонари! — скомандовал Варгас.

Щелкнули подствольные фонари. Шесть мощных светодиодных лучей разрезали тьму, скрестившись на вольфрамовом монолите.

Из дренажных клапанов саркофага с бешеным шипением вырывались клубы белого переохлажденного пара. Жидкий азот хлестал по настилу, вскипая на ледяном металле и затягивая пол густым молочным туманом.

Но саркофаг больше не был заперт.

Тяжелые механические ригели, удерживавшие трехсотмиллиметровую плиту крышки, разошлись с глухим лязгом сорванных гидрозамков.

Кристалл навигационного резонатора в заплечном кофре странника внезапно вспыхнул сквозь ткань свирепым, жалящим жаром, словно предупреждая: оно проснулось.

Изнутри контейнера донеслось медленное, утробное шипение. Звук походил на скрежет заржавленных лезвий о стекло, смешанный с влажным причмокиванием сотен голодных присосок.

Крышка саркофага дрогнула. Медленно, с леденящим душу скрежетом, полутонная вольфрамовая плита приподнялась на пару сантиметров. В образовавшуюся щель сквозь клубы пара высунулся тонкий, сочлененный сустав цвета гнилой сливы, заканчивающийся тройным зазубренным когтем.

Когти вонзились в край брони, сминая полудюймовый металл, как фольгу.

— Огонь на поражение по контуру выхода?! — вскрикнул один из бойцов, вскидывая тяжелый плазмомет.

— Не стрелять, идиот! — прорычал Варгас, перехватывая его ствол. — Повредите ткани — образец погибнет! Сети! Развернуть шоковые сети!

Это была его последняя ошибка в качестве командира.

Из глубины контейнера ударила волна зловонного, горячего воздуха с запахом пережженной меди и тухлой крови.

Тварь не стала ждать сетей.

Полутонная вольфрамовая крышка не просто открылась — она вылетела наружу с оглушительным металлическим грохотом, сметя антигравитационную платформу и срезав гидравлическую стойку у стены.

Клубы переохлажденного пара взметнулись к потолку. Из белого тумана метнулась тень.

Она двигалась с неестественной, рваной скоростью, размываясь в лучах подствольных фонарей. Это было не животное, бросающееся вслепую, а разумный кошмар из сухожилий, гибкого хитина и серповидных сочленений.

Боец, державший пусковую установку шоковой сети, даже не успел вдавить спуск.

Хитиновый хлыст — длинная передняя конечность с бритвенно-острыми лезвиями — пробила композитный нагрудник экзоскелета насквозь, войдя в грудную клетку человека с мерзким хрустом ломаемых ребер. Солдат захрипел, выронив оружие.

В следующий миг тварь оказалась вплотную. Треугольная безглазая голова метнулась к забралу шлема. Зубчатый хоботок-сверло с визгом пропорол бронестекло, вонзился в горло человека и расширился.

Раздался чавкающий, жадный звук помпы, выкачивающей густую жидкость под колоссальным давлением.

Тело бойца обмякло за секунду. Кожа на его шее и лице прямо на глазах усохла, посерела и натянулась на черепе, превращая крепкого спецназовца в высохшую мумию в пустой скорлупе брони.

— Огонь! Огонь, мать вашу! — истошно взвыл Сиверс, пятясь назад и спотыкаясь о кабели.

Автоматические карабины рявкнули дружным бронебойным залпом. Коридор озарился яростными стробоскопическими вспышками выстрелов. Тяжелые вольфрамовые пули рикошетили от настила и стен, выбивая тучи раскаленной стружки и кроша обшивку.

Но твари там уже не было.

Она отбросила иссушенный труп навстречу летящим пулям, взмыла в слабой гравитации станции под самый потолок и исчезла в переплетении кабельных трасс. Ни звука падения, ни топота тяжелых лап — лишь сухое шуршание хитина о металл и капли черной едкой сукровицы, зашипевшей на палубе.

— Прекратить стрельбу! Держать сектора! — заорал Варгас, водя стволом плазмомета по потолочным фермам.

Выстрелы стихли. В наступившей тишине звенели гильзы, остывающие на решетчатом полу, и надрывно сипел фильтр техника.

— Где оно?! — прохрипел Булл, вжимаясь спиной в угол и лихорадочно перезаряжая карабин. — Где эта дрянь?!

Странник медленно сделал два шага назад, держась ближе к опорной колонне. Его пальцы уже лежали на рифленой рукояти восстановленных нунчаков. Резонатор за спиной гудел мелкой, ледяной дрожью, от которой сводило зубы.

— Наверху, — негромко произнес странник. Его голос был единственным спокойным звуком в этом аду. — Оно не бежит. Оно охотится.

В высоте, над сплетением воздуховодов, раздался тихий, почти неслышный скрежет когтя по жести. Тварь использовала трехмерное пространство станции так, словно родилась среди этих металлических балок. Она чувствовала тепло их тел, слышала бешеный стук их сердец и ждала, когда они сделают еще одну ошибку.

— Уходим в техническую магистраль «С-4»! — сквозь зубы бросил Варгас, пятясь к узкому проходу. — Булл, Кросс — прикрывать отход! Сиверс, сканеры к бою!

Остатки отряда втянулись в узкий межпалубный переход. Коридор здесь сужался до полутора метров: по бокам тянулись пучки высоковольтных кабелей и заиндевевшие трубы гидравлики, под ногами звенел просечно-вытяжной настил. Стрелять из плазмометов здесь было самоубийством — рикошет в упор или пробитие хладагента мгновенно похоронили бы всех.

— Локаторы захлебываются помехами, — задыхаясь, пробормотал техник. Он судорожно перезагружал наручный монитор, но экран выдавал лишь смазанные серые полосы. — Эта станция… ее геометрия дает эхо! Тварь глушит сенсоры собственным биополем!

— Заткнись и смотри в оба, — оборвал его Булл, держа карабин на уровне груди.

Странник шел замыкающим. Он не смотрел на экраны приборов. Он слушал.

Шорох. Не на уровне слуха — тонкая, колющая вибрация передалась через вольфрамовый трос за поясом и кристаллы резонатора за спиной.

— Вниз! — крикнул странник, бросаясь вперед.

Рядовой Кросс, шедший перед ним, среагировать не успел. Сверху с оглушительным лязгом рухнула секция потолочной фальшпанели. Вместе с ней в тесный коридор вывалилась черная лоснящаяся туша.

Тварь ударила Кросса плечевым щитком, впечатав солдата в стальные трубы. Карабин бойца вылетел из рук, с грохотом покатившись по настилу. Серповидная передняя лапа кровососа взметнулась для смертельного пробивающего удара в шею.

Огнестрел был бесполезен — расстояние не превышало шага.

Странник не стал стрелять. Его правая рука метнулась к поясу.

В темноте тесного коридора не раздалось щелчка затвора. Лишь сухой, леденящий душу свист рассекаемого воздуха.

Починенные нунчаки ожили в руках странника с пугающей скоростью. Первая композитная рукоять описала короткую восьмерку, набирая кинетическую мощь на сверхпрочном вольфрамовом шнуре. Утяжеленный титановый оголовок врезался точно в коленный сустав атакующей лапы твари.

Раздался сухой, трескучий хруст — будто раскололся толстый лед.

Хитиновый щиток выдержал бы пулевой скользящий удар, но дробящая точечная инерция монолитного титана вогнула сустав внутрь, выворачивая сочленение под противоестественным углом. Существо издало пронзительный визг, похожий на свист стравливаемого пара.

Оно крутанулось всем телом, выбрасывая второй серп навстречу страннику.

Странник мгновенно перехватил вторую рукоять левой рукой, натягивая гибкий трос в струну. Бритвенно-острый коготь твари скользнул по натянутому вольфрамовому канату, высекая сноп белых искр, но не смог его рассечь.

Используя чужую инерцию, странник закрутил нунчаки вокруг сочленения чудовища, захлестнул сустав гибкой петлей и с разворота корпусом вбил вторую рукоять снизу вверх — прямо в плоскую челюстную пластину между трех пар вибрирующих жвал.

Удар был страшной силы.

Тварь мотнуло назад. Из разорванной пасти брызнула темная, вонючая слизь, зашипевшая на титановом настиле коридора.

Но даже с раздробленным суставом кровосос сохранял нечеловеческую реакцию. Оперевшись тремя задними лапами о переборку, он с пружинной силой оттолкнулся, взмыл обратно в пробитый потолочный люк и растворился во тьме вентиляционной шахты быстрее, чем коммандос успели вскинуть стволы.

В коридоре повисла оглушительная тишина. Лишь капала с потолка едкая слизь, да тяжело хрипел спасенный Кросс, сползая по трубам на пол.

Булл медленно опустил карабин, ошарашенно глядя на бродягу. Варгас замер, не отрывая взгляда от странника.

В руках чужака замерли две черные композитные рукояти, связанные тонкой, серебристой нитью, на которой не осталось даже царапины. Вращение прекратилось мгновенно — оружие снова послушно легло под предплечья.

— Что это за хреновина? — выдавил Булл, сглотнув ком в горле. — Ты… ты разбил ему челюсть палками на веревке?!

— Трос, — спокойно ответил странник, вытирая серую слизь с титанового наконечника о край штанины. — И это не палки. В следующий раз цельтесь в сочленения лап, если хотите, чтобы пули не отскакивали, как горох.

Варгас подошел ближе, тяжело глядя на странника:

— Ты повредил его. Он отступил. Но теперь эта тварь знает, кто из нас опаснее всех. И она вернется не за пехотой. Она придет за тобой.

До вспомогательного узла управления сектором «С» они добрались без потерь, волоча за собой раненого Кросса.

Помещение представляло собой укрепленный командный пункт с бронированным остеклением и дублирующими аналоговыми рубильниками. Сиверс, нервно всхлипывая и размазывая пот по лицу, рухнул на колени перед распределительным щитом.

— Дай питание на кольцевые магистрали, живо! — рявкнул Варгас, задвигая тяжелый запорный ригель на входной двери. — Нам нужен свет. В темноте мы для него просто куски мяса на крюке.

— Пытаюсь! Центральный генератор перегружен, я могу запитать только резервные цепи по аварийному контуру! — Пальцы техника дрожали, щелкая тяжелыми тумблерами.

Под потолком коридоров сухо затрещали разрядники. С натужным гулом ожила часть осветительных панелей. Мертвенно-желтый, прерывистый свет залил главные галереи, выхватывая пятна застарелой копоти и свежие потеки черной слизи на стенах.

Но свет не был сплошным. Станция проектировалась экономно: освещены оказались лишь центральные транспортные артерии. Вся гигантская паутина технических тоннелей, дренажных каналов и кабельных колодцев осталась погребена в непроглядной, сырой тьме. Станция превратилась в шахматную доску из редких освещенных островков и бездонных слепых секторов.

— Гермопереборки с третьей по шестую заблокированы вручную, — доложил Булл, отходя от гидравлического привода. — Мы отрезали ему прямой путь к причалу и реактору. Если эта тварь пойдет по коридорам, ей придется вылезти прямо на наши стволы на перекрестке «Бетта». Там отличный сектор обстрела на пятьдесят метров.

— Она не пойдет по коридорам, — холодно произнес странник.

Он стоял у оптического визора, вглядываясь в мониторы внешнего наблюдения. Резонатор в его рюкзаке не остывал — он мерно вибрировал, посылая в позвоночник ритмичные волны жара. Чужой артефакт чувствовал тварь, и ее траектория не подчинялась человеческой логике.

— Ты недооцениваешь протоколы сдерживания, парень, — процедил сквозь зубы Варгас. — Мы загнали ее в тупик. Ей неоткуда…

Слова майора утонули в жутком звуке.

Это был не удар в запертую бронедверь. Звук раздался прямо под их ногами — скрежет многосуставчатых когтей по тонкому листу сервисного фальшпола.

— Сканеры! — заорал Булл.

— Пусто! На основных датчиках никого! — в панике завизжал Сиверс. — Магистрали пусты!

— Потому что она не в магистралях, идиоты, — странник сорвал нунчаки с пояса. — Она идет по трубам теплосброса. Там нет датчиков движения.

Пол под ногами Кросса, сидевшего у стены на ящике с инструментами, внезапно вздыбился.

Тонкие стальные решетки дренажного канала вырвало вверх вместе с крепежными болтами. Из черной дыры выметнулись две костяные клешни. Схватив раненого солдата за бедра, тварь с нечеловеческой скоростью и силой дернула его вниз, сквозь узкую горловину коллектора диаметром едва ли в шестьдесят сантиметров.

Раздался леденящий душу треск разламываемых тазовых костей — тело человека вминало в узкую трубу, как в мясорубку. Кросс успел лишь выдохнуть короткий, оборванный вопль, захлебнувшийся кровью, прежде чем его ноги и туловище исчезли в зияющем провале пола.

Булл впал в ярость. Вскинув карабин, он в упор засадил полуавтоматическую очередь прямо в дыру, кроша металл труб и выбивая снопы искр.

— Стой! — крикнул странник, перехватывая его за плечо. — Ты стреляешь в пустоту! Она уже ушла по дренажу на второй уровень!

В глубине станции, далеко за пределами заблокированных переборок, раздался торжествующий, вибрирующий стрекот. Кровосос не попался в ловушку. Он использовал их баррикады, чтобы запереть людей в освещенной клетке, пока сам методично выбивал их по одному через слепые зоны.

Эхо выстрелов Булла еще звенело в узком командном пункте. Из черной дыры в полу, куда только что уволокло Кросса, мерно капала густая, темная кровь, шипя на оголенных проводах под настилом. Пахло паленым мясом, пороховой гарью и озоном.

Булл тяжело дышал, привалившись к стене. Его лицо под закопченным забралом было белым как мел. Руки в толстых тактических перчатках мелко подрагивали, меняя пустой магазин на новый.

— Все, хватит, — хрипло выдохнул пулеметчик, поворачиваясь к Варгасу. — К черту сети. К черту усыпляющий газ. Майор, распечатывай тяжелый арсенал. Доставай термитные заряды и плазменные мины «Скорпион». Мы сожжем этот сектор вместе со всеми трубами и этой тварью внутри.

Варгас стоял неподвижно, опустив ствол карабина к полу. Его челюсти были сжаты так, что на скулах ходили желваки.

— Нет, — тихо и глухо произнес офицер.

В комнате повисла тяжелая, душная пауза. Сиверс медленно оторвал взгляд от терминала:

— Что значит «нет», майор? Кросса разорвало прямо у нас на глазах! Нас осталось четверо!

— Никакой термитной взрывчатки. Никакой плазмы на поражение. Огонь вести только по конечностям или шоковыми гранатами, — голос Варгаса звучал механически, мертво.

Странник сделал шаг вперед, не выпуская рукоятей нунчаков из пальцев. Его серые глаза сузились, сканируя командира насквозь.

— У тебя другой приказ, майор, — спокойно, без удивления сказал странник. — Ты пришел сюда не для полевых исследований.

Варгас медленно поднял глаза. В них не было стыда — лишь холодная покорность военной директиве, выжженной в мозгу уставом.

— Директива «Черный Ноль», — сухо ответил Варгас, глядя прямо в лицо страннику. — Спецотдел Генштаба Союза. Существо уникально. Его биологическая адаптация, способность питаться биоматериалом и регенерировать в вакууме — ключ к созданию автономного пехотного симбиота нового поколения. Образец должен быть доставлен в лабораторию сектора «Омега» живым и функциональным. Любой ценой.

— Любой ценой? — Булл сделал шаг к командиру, угрожающе наклонив корпус массивного экзоскелета. — Патрик погиб на рампе. Кросса сожрали живьем две минуты назад! «Любой ценой» — это значит ценой наших шкур?!

— Ценой миссии, боец! — рявкнул Варгас, вскидывая подбородок. — Ты подписывал контракт. Ты знал, на что идешь в Особом корпусе! Если мы уничтожим тварь, нас обоих отправят под трибунал на рудники Титана до конца наших дней! А если вернемся с тушей — получим пожизненные пенсии!

— Да пошел ты со своими пенсиями! — заорал Сиверс, срывая с пояса планшет и с грохотом швыряя его в переборку. — Нас бросили на мясо! Ты знал с самого начала, что капсула нестабильна! Ты знал, что станция обесточена, и все равно потащил нас сюда, чтобы не вызывать подкрепление и не делиться наградой!

— Молчать! — Варгас перехватил карабин обеими руками, направив ствол в грудь своего же техника. — Это бунт в боевых условиях, рядовой. Я пристрелю тебя по двадцать четвертой статье, и мне за это ничего не будет!

Ситуация накалилась до предела. Булл вскинул свой тяжелый ствол, целясь в плечо майору. Спецназ готов был перебить друг друга прямо здесь, в освещенной клетке, пока чудовище кружило во тьме под их ногами.

— Опустите стволы, — раздался холодный, режущий голос странника.

Он не встал между ними. Он просто стоял в полутени, но от его неподвижной фигуры исходила такая первобытная, концентрированная угроза, что оба бойца невольно замерли.

— Вы можете перестрелять друг друга прямо сейчас, — продолжал странник. — Сэкономите твари время. Но если вы хотите дожить до следующего часа, забудьте про приказы своего штаба. Тварь не пойдет на базу в ошейнике. Она уже почувствовала вкус вашей крови. Для нее вы больше не исследователи и не солдаты. Вы — корм. И пока вы делите свои трибуналы, она выбирает, кого из вас выпить следующим.

Варгас тяжело дышал, сверля странника яростным взглядом, но дуло оружия медленно опустил. Дисциплина дала трещину. Доверие рухнуло окончательно — отряд коммандос превратился в кучку перепуганных одиночек, запертых в стальной банке посреди мертвого космоса.

И в этот момент кристалл в рюкзаке странника забился с новой, бешеной частотой, посылая электрические разряды прямо в основание черепа.

Артефакт больше не просто предупреждал об опасности. Он включился в резонанс со станционными магистралями.

— Хватит лаяться, — глухо сказал странник. — Если ваши терминалы слепы, мы используем другое зрение.

Он сбросил с плеча заплечный кофр и расстегнул страховочные ремни.

Когда странник извлек на свет темный граненый кристалл, коммандос инстинктивно отшатнулись. Варгас нахмурился, вглядываясь в матовую поверхность артефакта, внутри которого плавно вращались черные концентрические кольца.

— Что это за дрянь? — нахмурился майор. — В реестрах Союза такого нет. Где ты это взял?

— На твоей станции, майор. Пока твои люди занимались перевозкой гроба.

Странник подошел к центральному диагностическому терминалу. Никаких подходящих штекеров или земных портов на кристалле не было, но он помнил, как артефакт срезонировал с приборной панелью «Стрижа».

Он опустил плоское основание кристалла прямо на сенсорную панель управления, покрытую толстым кварцевым стеклом.

Сначала ничего не произошло. Затем черные кольца внутри минерала резко ускорились, издав тонкий, звенящий свист, похожий на пение хрустального бокала. Из граней ударили тончайшие сапфировые нити света, вгрызаясь прямо в микросхемы терминала сквозь стекло.

Терминал вздрогнул. Погасший экран моргнул, выплюнул столб искр из вентиляционной щели — и над панелью вспыхнула объемная трехмерная голограмма всей станции «Кеплер-Прим».

— Невероятно… — прошептал Сиверс, забыв про страх и завороженно глядя на лазурные световые линии. — Он перехватил прямой доступ к ядру… Он расшифровывает гравитационные флуктуации массы металла!

Голограмма не просто повторяла стандартные схемы Союза. Резонатор просвечивал станцию насквозь, как рентген. Там, где на армейских картах значились глухие несущие монолиты, сапфировые лучи вычертили скрытую паутину: технологические каналы для сброса плазмы, дублирующие вентиляционные стволы и тайные аварийные коридоры нулевого клиренса.

— Вот оно! — Булл указал пальцем в светящуюся паутину.

Внутри одного из вертикальных коллекторов сектора «Б» пульсировал сгусток багрового, грязного света.

Тварь.

Резонатор улавливал аномальную плотность ее тела и пульсацию поглощенной биомассы. Кровосос не стоял на месте — он стремительно, рывками продвигался сквозь закрытые секторы.

— Он идет к жилому кольцу, — нахмурился странник, отслеживая вектор движения багровой точки. — Почему туда? Там же никого нет.

Но кристалл среагировал дальше.

Внезапно сапфировый свет голограммы накренился. Нижняя часть станции окрасилась в тревожный, ядовито-оранжевый цвет. Пространство под комплексом прогнулось, образуя крутую гравитационную воронку.

— Майор… посмотри на орбиту, — дрожащим голосом произнес техник, указывая на шкалу высоты, спроецированную артефактом. — Взрыв в генераторной и аварийный сброс хладагента… они сбили балансировочные гироскопы.

Странник вгляделся в расчетные цифры падения.

Станция медленно, но неумолимо заваливалась на бок, сходя со стабильной орбиты. Колоссальная гравитация мертвого газового гиганта под ними уже вцепилась в нижнее кольцо комплекса невидимыми когтями.

— Сколько у нас времени? — отрывисто спросил Варгас.

— Меньше двух часов, — Сиверс сглотнул вязкую слюну. — Затем внешние фермы начнут гореть в верхних слоях метановой атмосферы. Мы рухнем в ядро гиганта.

Но это было еще не все.

На дальнем краю жилого сектора, прямо по курсу движения багровой точки, на голограмме мигнули три крошечные, едва заметные зеленые искры.

Слабые, прерывистые, но живые биосигналы. В герметичном отсеке аварийного убежища кто-то дышал. На брошенной всеми станции все еще оставались выжившие люди — и голодная тварь шла точно на запах их крови.

Пол под ногами ощутимо накренился.

Это не было иллюзией слабого поля гравитаторов: тяжелые переборки командного пункта запели на низкой, протяжной ноте, словно гигантские струны. В вентиляционных стволах завыл воздух — станция «Кеплер-Прим» вошла в верхние, разреженные слои метанового циклона, и внешняя обшивка начала испытывать сопротивление атмосферы гиганта.

Странник снял навигационный резонатор с панели терминала. Голограмма мигнула и растаяла, но сапфировый след маршрута остался выжжен в его памяти: три поворота через технический ствол, обход заклинившего шлюза по дренажу охладителя и прямой спуск к автономному модулю жилого сектора.

— Там кто-то остался, — тихо произнес Сиверс. Техник судорожно прижимал к груди запасные батареи. — Гражданские смены… диспетчеры консервации. Их не успели забрать, когда объявили карантин. Их заперли в аварийном бункере!

— Они мертвецы, — отрезал Варгас. Майор проверил замок карабина, в его глазах застыло жесткое, холодное отчаяние. — Станция падает. Если мы сейчас ринемся спасать трех недобитых операторов, мы не успеем дойти до челноков. Приказ Союза ясен: спасение объекта первостепенно.

— Ты совсем спятил, майор?! — Булл шагнул вперед, металл его экзоскелета заскрежетал. — Твой «объект» сожрал половину нашего взвода! А там живые люди!

— Если тварь доберется до них, — перебил странник, затягивая ремень заплечного кофра, — она напьется крови под завязку. Варгас, ты сам говорил: чем больше свежей плазмы она поглощает, тем быстрее разгоняется ее регенерация и метаболизм. Сейчас у нее раздроблена челюсть и вывернут коленный сустав. Она хромает. Но если она выпьет троих — вы ее и противотанковым орудием не остановите. Она разорвет ваш штурмовой транспорт изнутри еще до выхода на орбиту.

Варгас замолчал. Аргумент странника попал точно в цель — не жалость к гражданским, а холодный расчет выживания.

— Вперед, — сквозь зубы процедил командир. — Сквозной марш через сервисный тоннель «Север-3».

Они вышли на маршрут.

Теперь следы твари были видны без всяких приборов. Кровосос двигался быстро, но уже не так скрытно, подгоняемый запахом свежей добычи.

На стенах технического перехода оставались смазанные полосы черной сукровицы — разбитый челюстной аппарат твари кровоточил. На повороте у кабельного колодца лежали срезанные стальные скобы: раненая лапа монстра сорвалась, оставив глубокие рваные борозды на рифленом металле. В воздухе висел тяжелый, тошнотворный мускусный смрад, от которого слезились глаза даже сквозь химические фильтры шлемов.

Внезапно станция содрогнулась от сильнейшего бокового удара.

Где-то далеко позади с грохотом оторвалась внешняя антенна связи. Звук деформации несущих ферм прокатился по коридору, металл застонал, как живое существо, разрываемое на части. На потолке лопнули две трубы аварийного пожаротушения, окатив людей ледяной пеной.

— Падение ускорилось! — крикнул Сиверс, глядя на наручный альтиметр. — Теряем по двести метров в минуту! Через сорок пять минут внешняя обшивка нагреется до тысячи градусов! Автоматика доков начнет плавиться, мы не сможем отстыковать корабли!

— Вижу гермодверь жилого сектора! — рявкнул идущий впереди Булл.

В конце длинного, скошенного коридора виднелся массивный круглый люк убежища.

Над ним мерцала крошечная зеленая лампочка автономного жизнеобеспечения. Но прямо перед люком, в мертвом желтом свете аварийных ламп, коридор был залит свежими каплями темной едкой жижи, еще дымящейся на холодной стали.

Тварь была уже там. Она сидела прямо над дверью убежища, вцепившись когтями в потолочную балку, и методично, удар за ударом, вбивала зазубренный хоботок в кодовую панель замка.

Звук вскрываемого замка напоминал визг циркулярной пилы по сухому дереву.

Хоботок твари, вибрируя с ультразвуковой частотой, уже пропорол наружный кожух терминала убежища. Из разбитой панели летели пучки оранжевых искр. Из-за полуметровой титановой бронедвери доносились приглушенные, полные животного ужаса крики запертых внутри людей.

— Огонь по твари! — шепотом выдохнул Булл, уже поднимая карабин.

— Стоять, — странник железной хваткой перехватил дуло тяжелого оружия и отвел его в сторону. — Начнете стрелять здесь — она метнется в узкий угол, перебьет нас по одному и добьет тех, кто внутри. Пули ее не берут, а гранаты разнесут переборку убежища. Вы их просто похороните.

— И что ты предлагаешь, умник?! — прошипел Варгас. Майор нервно сжимал рукоять плазменного пистолета. — Смотреть, как она вскроет люк и нажрется до отвала?

— Мы уведем ее. В грузовой ангар номер четыре, — странник указал на развилку в тридцати метрах позади них. — Там двойные герметичные ворота с независимым гидроприводом. Если запереть ее в шлюзовом боксе, у нее не будет вентиляционных шахт, чтобы уйти. Голые бронеплиты.

— Ты рехнулся? — Сиверс уставился на странника выпученными глазами. — Четвертый ангар прямо на внешнем контуре! Там старые створки декомпрессии! Если замки сорвет от падения станции, весь отсек выдует к чертовой матери вместе с теми, кто окажется внутри! Это верная смерть!

— Другой смерти у нас все равно нет, — холодно парировал странник. — Станция сгорит через тридцать пять минут. Либо мы запираем тварь там и уходим к «Стрижу», либо она сожрет нас прямо здесь.

Варгас тяжело посмотрел на странника, затем на искрящийся люк убежища:

— Она не пойдет за нами просто так. Она чует троих безоружных за дверью. Их кровь слаще, они легкая добыча. Чем ты ее приманишь?

Странник не ответил словами.

Он молча потянулся к правому плечу — туда, где сквозь брезент куртки сочилась застарелая, рваная рана от костяного гарпуна с планеты Великой Тени. Пальцами он резко сорвал засохшую корку повязки.

Горячая, темная кровь толчками потекла по предплечью, закапав на решетку настила.

Запах свежего гемоглобина, насыщенного адреналином, моментально заполнил морозный воздух узкого коридора.

Но странник сделал еще кое-что: он расстегнул верхний клапан заплечного кофра. Матовый кристалл навигационного резонатора, почуяв кровь своего носителя, вспыхнул изнутри злым, пульсирующим сапфировым светом. Из глубин артефакта вырвалась неслышная уху гравитационная волна — резкий, раздражающий импульс, ударивший по нервной системе чудовища.

Тварь замерла.

Сверло-хоботок мгновенно выдернулся из разбитого терминала. Треугольная голова монстра дернулась, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Три пары костяных жвал бешено завибрировали, жадно втягивая молекулы воздуха.

Она почуяла кровь. И она почувствовала силу артефакта, который ненавидел весь ее биологический вид.

Безглазая морда уставилась точно на странника.

— Варгас, Сиверс — бегом к пульту четвертого ангара, — не повышая голоса и не отводя взгляда от монстра, скомандовал странник. — Булл — держишь резервный ручной сброс переборки. Когда я заманю ее внутрь — рубите контур немедленно. Не ждите, пока я выйду.

— Эй, парень… — опешил Булл.

— Бегом!

Тварь издала пронзительный, скрежещущий вой, сорвалась с потолочной балки и метнулась по коридору вперед, взметая когтями тучи искр.

Охотник и приманка поменялись местами. Ловушка захлопывалась — и первым в нее шагал сам странник.

Странник мчался по вибрирующему настилу, прижимая локоть к кровоточащему плечу. Позади, разрывая воздух свистом рассекаемого металла, неотступно неслась смерть.

Впереди уже маячила широкая овальная пасть четвертого грузового ангара. Массивные бронированные створки аварийного шлюза были разведены в стороны, готовые в любой момент рухнуть вниз и отсечь отсек от остальной станции.

— Готовь переборку! — на бегу крикнул странник в микрофон шлема. — Вхожу в сектор через пять секунд!

«Контур… шшш… на взводе… рубим по…» — голос Булла в динамике задрожал от нарастающих помех и оборвался.

Странник влетел в ангар, перекатился через плечо и резко развернулся, вскидывая нунчаки для блокирования удара.

Но коридор позади него был пуст.

Цокот когтей смолк. Запах гнилой крови и серы не приблизился — он рассеялся, словно растворившись в ледяных сквозняках.

Тварь не вошла в ангар.

Она не была слепым зверем, бегущим за брошенным куском мяса. Раздробленная челюсть и колющий гравитационный импульс резонатора сделали ее осторожной. Распознав узкое горло шлюза и услышав гул запущенных гидравлических насосов переборки, чудовище поняло замысел людей.

И вместо того чтобы броситься в западню, оно ударило в самое уязвимое звено.

Из динамика связи внезапно донесся отчаянный, захлебывающийся вопль Сиверса:

«Оно здесь! Оно не в ангаре, оно над нами! Вентшахта операторской, твою же…»

Грохот автоматической очереди Варгаса заглушил крик техника. Следом раздался тяжелый, раскатистый взрыв — кто-то из коммандос в панике пустил в ход шоковую гранату прямо в тесной диспетчерской.

Странник рванулся обратно к выходу, но было поздно.

Взрывная волна инициировала аварийную систему безопасности ангара. Датчики давления сочли детонацию за разгерметизацию внешнего контура.

С оглушительным скрежетом многотонные стальные плиты шлюзовых ворот сорвались со стопоров и рухнули вниз. Зубья ригелей с металлическим грохотом впились в пазы палубы, намертво запечатав грузовой отсек.

— Открыть шлюз! — рявкнул странник, ударив кулаком по аварийной кнопке на косяке.

Панель не отозвалась. Консоль была мертва — взрыв перебил сигнальные кабели диспетчерской. В ушном чипе трещала лишь ядовитая белая статика. Группа оказалась разорвана: странник был заперт в пустом гигантском ангаре, а коммандос остались один на один с разъяренной тварью по ту сторону полуметровой брони.

И в этот момент станция закричала.

Звук был ужасающим — стон миллионов тонн истерзанной стали, на которую обрушилась плотная стена метановой атмосферы. Станцию тряхнуло так, что странника сбило с ног и швырнуло на решетчатый пол.

Гравитация внезапно скакнула вверх: с едва заметной трети земной нормы она подскочила почти до полутора «же». Падение перестало быть постепенным — комплекс сорвался в крутое штопорное пике.

Сквозь узкие технические иллюминаторы под потолком ангара темнота космоса сменилась зловещим багрово-алым заревом. Внешняя обшивка начала раскаляться от чудовищного трения об атмосферу гиганта.

Стены дрожали, пластины пола гуляли волнами. До полного разрушения «Кеплер-Прим» оставалось не больше двадцати минут.

Оставаться в запертом ангаре означало сгореть заживо.

Странник сорвал со стены аварийный ломик-монтировку, вогнал закаленный клин в стык между бронеплитой сервисного люка декомпрессии и с хрустом навалился всем весом, игнорируя вспышку дикой боли в сломанных ребрах. Пломба лопнула.

За люком открывался узкий, наклонный технический коллектор, идущий параллельно несущим фермам станции.

Он протиснулся внутрь. Пол уходил из-под ног под углом в тридцать градусов — нарастающая перегрузка вдавливала тело в рифленые ступени, а температура в трубе стремительно росла. Сквозь металл обшивки доносился адский, нарастающий рев: внешние термоэкраны станции уже лизало плотное пламя метанового шторма.

И в этот момент впереди, в клубах раскаленного пара, блеснули сочленения серповидных лап.

Тварь не стала добивать коммандос в операторской. Кровь странника и сапфировый жар навигационного резонатора манили ее сильнее. Она ползла навстречу — быстрая, изломанная, волоча поврежденную заднюю лапу, но переполненная неутолимой жаждой убийства.

Дистанция — меньше десяти метров. Ширина прохода — едва развести локти.

Странник не отступил.

Он выдернул нунчаки из-за пояса. Оружие скользнуло в пальцах, рассекая воздух плотной, свистящей «восьмеркой».

Тварь прыгнула.

В тесноте тоннеля ее туша заняла почти все пространство. Передний серповидный коготь метил страннику в горло, распарывая воздух с пронзительным воем.

Странник не стал уклоняться — уклоняться было некуда. Он шагнул навстречу броску, подныривая под смертоносное лезвие.

Вскинув руки, он натянул мономолекулярный трос между двумя рукоятями. Острый край костяного серпа с визгом ударил по вольфрамовой нити. Трос прогнулся, самортизировал удар, уводя ударную лапу монстра вбок — в пучок толстых высоковольтных жил на стене.

Сноп ослепительных синих искр брызнул в морду твари. Монстр истошно взвизгнул, рефлекторно отдергивая конечность.

В эту долю секунды странник крутанул кисть.

Тяжелый титановый оголовок нунчаков, описав дугу, с треском пушечного выстрела врезался точно в поврежденную челюсть чудовища. Раздробленный хитин не выдержал повторного удара: костяные жвалы хрустнули, брызнула темная слизь.

Но тварь была феноменально живуча.

Ее хоботок-сверло метнулся вперед, метя в глазницу шлема. Острый венчик вспорол брезент на плече странника, содрав слой кожи и заставив его задохнуться от жгучей боли.

Странник отшатнулся к стене, сжимая рукояти. Силы были на исходе. Мышцы горели, в глазах темнело от нехватки кислорода и перегрузки, тянувшей станцию на дно атмосферного колодца. Обычным оружием это отродье было не остановить.

Его взгляд упал на переплетение труб над головой.

Прямо над ними проходила магистраль аварийного сброса перегретого теплоносителя главного реактора. Толстая труба вибрировала, раскаленная до вишневого свечения, а на ревизионном фланце торчал тяжелый ручной клапан с цепным приводом.

Тварь подобралась для последнего, добивающего броска. Ее безглазая морда оскалилась обломками жвал, сухожилия на уцелевших лапах натянулись, как стальные тросы.

Странник не стал защищаться.

Вместо удара по монстру он метнул одну из рукоятей нунчаков вверх.

Гибкий вольфрамовый трос послушно захлестнул чугунное колесо аварийного вентиля. Странник перехватил вторую рукоять обеими руками, уперся коваными ботинками в настил и рванул со всей оставшейся силой, вложив в рывок тяжесть своего падающего тела.

Закисший клапан поддался со стоном сорванной резьбы.

Из лопнувшего стыка магистрали ударил ревущий гейзер перегретого жидкого натрия и перекипевшего аммиака под давлением в пятьдесят атмосфер. Смертоносная струя белого, ядовитого пара температурой в шестьсот градусов хлестнула прямо в морду и грудной панцирь изготовившейся к прыжку твари.

Коридор заполнил неописуемый, почти ультразвуковой вопль агонии.

Хитин, выдерживавший пули, мгновенно вздулся и обуглился под струей кипящего реагента. Тварь забилась в конвульсиях, скребя когтями по плавящимся переборкам, ослепленная и ошпаренная до костей.

Странник, обдирая ладони, перемахнул через извивающееся в кипятке чудовище, сорвал нунчаки с мертвого вентиля и бросился вниз по наклонному стволу — к спасительному шлюзу дока, где еще теплился сапфировый огонь двигателей «Стрижа».

В центральном шлюзовом узле седьмого дока воздух уже обжигал легкие.

Аварийные сирены не выли — они хрипели, захлебываясь в плавящихся контурах. Стены отсека вибрировали мелкой, зубодробительной дрожью: температура внешнего титанового пояса станции перевалила за полторы тысячи градусов. За узкими полосами смотровых щелей бушевал сплошной багрово-золотой ад — «Кеплер-Прим» врезалась в плотные слои метанового циклона, и ее нижние фермы уже отрывало чудовищным напором бури.

У массивного декомпрессионного шлюза, ведущего к посадочным мосткам, странника встретили двое.

Булл стоял на коленях, зажимая разорванное бедро жгутом из кабеля. Рядом, уперев ствол тяжелого карабина в створку аварийного бокса, замер майор Варгас. Сиверса с ними не было — пустой шлем техника валялся у порога в луже спекшейся крови.

В центре зала на рельсовой платформе стояла последняя уцелевшая криогенная ловушка — цилиндрический магнитный саркофаг открытого типа.

— Ты опоздал, бродяга! — перекрывая рев деформирующихся переборок, прокричал Варгас. Его лицо было покрыто копотью, глаза лихорадочно блестели. — Мы заперли выход в сектор «Стрижа»!

— Вы с ума сошли? — странник с трудом удерживал равновесие под растущей перегрузкой. — Станция развалится через пять минут! Открывай док!

— Тварь идет следом за тобой, — оскалился майор, кивнув на раскрытый зев цилиндра. — Мы примем ее здесь. Булл выставит силовой барьер, я всажу в нее парализующий состав, и мы втолкнем ее в капсулу! Мы уведем ее на моем «Коршуне»!

— Майор, посмотри на приборы! — сорвался на крик Булл с пола. — Первый док смят! «Коршун» раздавлен сорвавшейся стрелой крана две минуты назад! Нам не на чем лететь, кроме его корыта!

Варгас замер. Новость ударила по нему сильнее плазменного разряда, но фанатичная выучка спецкорпуса не позволяла мозгу принять реальность:

— Нет… я доставлю образец… это приказ верховного командования…

Он не успел договорить.

Сверху с оглушительным треском вырвало решетку сервисного коллектора.

Вместе со снопом раскаленных окалин на настил рухнул кошмар.

Опаленная струей натрия тварь выглядела исчадием преисподней: ее панцирь обуглился, с левого бока свисали ошметки запекшейся плоти, треугольная морда превратилась в сплошное месиво из лопнувшего хитина. Но боль лишь удесятерила ее ярость. Из остатков челюстей с хрипом вырывался ядовитый пар, а серповидные лапы методично вбивались в металл, готовя смертоносный рывок.

Она не смотрела на раненого Булла. Она знала, кто ее искалечил.

— Сеть! Булл, жми генератор поля! — заорал Варгас, бросаясь к пульту ловушки.

— К черту сеть! Стреляй на поражение, она нас прикончит! — взвыл пулеметчик, пытаясь поднять карабин непослушными пальцами.

— Стоять! Не стрелять в жизненные узлы! — Варгас развернул оружие на своего же бойца.

Странник не стал тратить секунды на чужое безумие.

Он рванул вперед. В узком пространстве между криокапсулой и внешним люком его движения были отточены до миллиметра. Нунчаки взметнулись в воздух.

Тварь выбросила уцелевший передний серп, метя страннику в пах.

Странник ушел перекатом по наклонному полу, пропуская лезвие в сантиметре от бедра. На выходе из кувырка он выбросил вперед вольфрамовый трос. Сверхпрочная нить захлестнула обожженную культю задней опорной лапы твари.

Странник резко дернул на себя, выбивая точку опоры у поврежденного монстра. Кровосос рухнул на бок, взревев от ярости.

В ту же секунду странник выдернул из кофра кристаллический резонатор.

Темный многогранник в его руке пылал ослепительным сапфировым огнем. Странник не стал искать интерфейсы — он с силой впечатал острую грань артефакта прямо в разбитую панель управления внешними шлюзовыми створами дока.

«Внимание… критическая декомпрессия… ручной аварийный сброс…»

— Что ты делаешь, безумец?! — закричал Варгас.

— Спасаю твоих людей в убежище, майор! — рявкнул странник. — И себя!

Тяжелые многотонные створки внешнего аварийного порта за спиной твари с шипением разошлись.

В образовавшийся проем хлынул ад.

Разница давлений породила чудовищный ураган. Воздух из дока со свистом потянуло наружу, в кипящее зарево падающей станции. Тварь, лишенная одной точки опоры, заскребла когтями по настилу, оставляя глубокие борозды, но ураганный ветер подхватил ее многоцентнеровую тушу.

Монстр попытался метнуть хоботок-сверло в странника, цепляясь за жизнь.

Взмах нунчаков.

Тяжелый титановый оголовок встретил выброшенный хоботок на противоходе. Раздался звонкий, хрустальный щелчок — брызнули осколки зубов и хрящей. Лишившись последнего шанса зацепиться, тварь сорвалась с кромки шлюза.

Через мгновение ее черное тело утонуло в пылающем багровом циклоне метанового гиганта, где давление в сотни атмосфер и температура плавления стали перемололи плоть «Химеры-Ноль» в атомы за долю секунды.

Странник ударил по кнопке закрытия. Шлюз с лязгом запечатался.

В наступившей тишине остался лишь стон гибнущей станции. Варгас медленно опустил карабин, глядя на пустую палубу. Миссия его жизни сгорела в атмосфере.

— Булл, хватай майора, — бросил странник, вытирая кровь со лба. — Второй раз повторять не стану.

Странник выдернул резонатор из искрящейся панели. Кристалл теперь непрерывно проецировал перед глазами трехмерную лазурную нить.

Стандартные стыковочные шлюзы были заклинены перекосившимися балками, но резонатор читал гравитационные линии станции. Он повел их в обход — сквозь разгерметизированный технический рукав, прямо к седьмому доку.

Там, в морозном полумраке ангара, на посадочных опорах стоял «Стриж».

Его заправленные баки гудели под завязку: автоматика успела перекачать сорок тонн «Гидры-7» до взрыва подстанции.

Странник втолкнул коммандос в десантный шлюз корабля, взбежал по трапу и рухнул в пилотское кресло.

Он не стал пристегиваться. Пальцы в изодранных перчатках легли на сенсоры зажигания. В центральное гнездо навигационной консоли он с силой вогнал темный кристалл артефакта.

Корабль ожил мгновенно.

Приборная панель вспыхнула глубоким лазурным светом. Чужой преобразователь «Стрижа» взвыл на неслыханной доселе частоте: тяжелая земная органика, встретившись с энергией сапфирового ядра, выдала колоссальную, первобытную тягу.

— Взлет! — крикнул странник, вдавливая маршевые рычаги до упора.

Станция вокруг них уже разваливалась на куски. Огромная несущая балка дока рухнула прямо перед носом челнока.

«Стриж» не стал выруливать по посадочным створам.

Окутанный коконом гравитационного искажения, порожденного резонатором, корабль с места разогнался до гиперзвука, проломил раскаленной носовой броней деформированные ворота шлюза и вырвался на свободу.

Позади них гигантская туша космической станции «Кеплер-Прим» распалась на тысячи ослепительных огненных обломков, бесследно растворяясь в бездонных бурях мертвого газового гиганта.

А впереди, сквозь мерцающий сапфировый прицел навигатора, открывалась темная, неисследованная тропа в глубины сектора Тени — путь, по которому земные корабли еще никогда не летали.

Огненный ад остался за кормой.

«Стриж» уходил по крутой гиперболической траектории, стремительно разрывая гравитационные путы метанового гиганта. В обзорных экранах кормовых камер вспыхнула и тут же погасла последняя ослепительная искра — гигантская станция «Кеплер-Прим» окончательно развалилась на куски, растворившись в бушующей бездне чужой атмосферы.

В пилотской рубке воцарилась гулкая, долгожданная тишина.

Лишь мерно, сыто гудели маршевые реакторы. Заправленные под завязку баки «Гидры-7» давали кораблю автономность на месяцы пути, а гибридный привод перерабатывал очищенное военное топливо с безупречной, ровной отдачей.

Странник откинулся на спинку пилотского ложемента и тяжело выдохнул.

В тесном грузовом отсеке за переборкой было тихо. Булл, накачанный армейскими коагулянтами и анальгетиками, провалился в тяжелый спасительный сон. Варгас сидел неподвижно у стены, сжимая в кулаке сорванный шеврон с разорванным атомом. Майор молчал: его миссия, карьера и привычный армейский порядок сгорели вместе с «Химерой-Ноль». До ближайшего пограничного аванпоста Лиги, где странник собирался высадить выживших коммандос, было еще несколько суток хода.

Но мысли странника были заняты другим.

Он положил перед собой на пульт нунчаки.

Оружие прошло боевое крещение в узких стальных лабиринтах. На титановых оголовках остались глубокие выбоины от костяных жвал, композитные рукояти потемнели от едкой крови кровососа, но трехмиллиметровый вольфрамовый трос выдержал чудовищные нагрузки. Ни единого надрыва полимерной оплетки. Идеальный баланс веса и смертоносной хлесткости. Это оружие больше не было простой самоделкой — оно стало продолжением его руки, закаленным в схватке со смертью.

В центре приборной панели тихо вибрировал навигационный резонатор.

Темный кристалл, намертво сросшийся с интерфейсом земного корабля, закончил сканирование систем. Но он не спешил гаснуть.

Внезапно сапфировый свет в глубине граней сгустился, превращаясь в плотный, ослепительно-синий лазерный луч. Луч ударил в купол голографического проектора.

Перед странником развернулась карта известного космоса: секторы Союза, пограничные рудники Лиги, исчерченные тысячами стандартных гиперпространственных коридоров и торговых артерий.

А затем карта начала стремительно уменьшаться, сжимаясь в крошечную точку в углу проекции.

Кристалл стирал знакомые границы. За пределами разметки навигационных буев, далеко за мертвым барьером пояса Койпера и Великой Тенью, сапфировые нити артефакта начали вычерчивать совершенно новый маршрут.

Линия вела в глубокую черную пустоту — в неизведанную зону, где на всех звездных атласах стояла лишь одна пометка: «Гравитационная аномалия неопределенной природы. Навигация невозможна».

В самом центре этой пустоты проектор вывел пульсирующий маркер.

Это не была планета и не блуждающая звезда. Резонатор улавливал циклический, математически выверенный гравитационный импульс колоссальной мощности — такой же, какой исходил от самого кристалла, но в миллионы раз сильнее. Словно где-то в ледяной бездне за пределами исследованного мира спал исполинский маяк, ждавший, когда его ключ наконец вставят в замок.

Странник медленно провел огрубевшими пальцами по шрамам на рукояти нунчаков, затем перевел взгляд на безмолвные звезды в лобовом бронестекле.

Топлива было достаточно. Оружие было готово.

Он положил ладонь на сектор газа и слегка подтолкнул рычаг вперед, меняя курс корабля на координаты, которых не существовало ни на одной карте человечества.