Час Длинной ночи

Глава 1

«...в высшей реальности не может быть заложено всех реальностей как его предикатов, так как тогда в самом реальном существе будут содержаться антагонизмы, то есть противоречия, а следовательно, лишения или отсутствия, что противоречит самому существу высшей реальности...»

Иммануил Кант

«... В современном нам мире внимание к подвигу Гаи Иррианы при Старом Ауруме на мой взгляд весьма избыточно. Некоторые наши правые поклоняются ей, примерно как жители Гидеомании своей леди Эллиане(1). Но если культ Эллианы долгий и, конечно, с нашей точки зрения, весьма вредоносный, носит при этом весьма прагматичный характер, то вот поклонение Ирриане чисто иррациональное и, на мой взгляд, бессмысленное. Она не гений, не сверхчеловек и не святая. И чтобы правые не говорили, она простая женщина, которая случайным образом оказалась в нужное время и в нужном месте. И это только в том случае, если её подвиг вообще имел место быть, а не был сочинен впопыхах клевретами Зрохонна Гергария III»

Дэн Хаггарт «История Великой Гражданской войны. Т2»

1.

Гая Ирриана упала на колени, прямо на свою кровь, что на земле. Когда тебе саданули по голове, несколько секунд идет тихий отход в виде сиреневых коров в глазах и медленного колебания горизонта, а потом сознание возвращается назад, как из космоса. Ирриане было не привыкать к такому, но вот к словам инструктора при этом...

— Встать, кадет. Хватит валяться в грязи. Или тебе нравится быть очень грязной как свинья. Правда нравится, кадет?

— Нет... — прошептала Ирриана.

— Не слышу, кадет.

— Нет! — уже более громко, почти на пределе оставшихся сил произнесла Ирриана.

— Не слышу, кадет! — голос инструктора явно говорил о необычайно плохом настроении, в добавлении к глубокому и искреннему разочарованию. В этой ситуации 100 или 200 ударов по всему телу, ребрам, животу, губам, почкам и прочему выглядели как награда, а вот мягкое: «извините, но, к сожалению, вы нас больше не устраиваете по всем показателям, можете вернуться домой» — примерно как приказ повеситься. Ирриана больше своей смерти боялась не того, что сейчас ее будут избивать, ломать, душить, бросать прямо в ад, а именно мягкого и очень доброго голоса. «Вернуться домой», то есть — оказаться «списанным». Это самое страшное, что может случиться с человеком, записавшимся в Корпус Гвардии Высшего Существа. Именно этого Гая Ирриана боялась больше всего на протяжении четырех лет тренировок до своего перевоплощения.

— Нет!! — и она, помотав головой, дернулась и резко вскочила на ноги.

Инструктор, покивал, увидев это, словно с чем-то согласился. Затем предложил мир:

— Кадет Ирриана. Думаю, что на сегодня всё.

— Я не прошла испытание? — прохрипела Ирриана.

— Нет. Это в данном случае принципиально, а совсем иное. Вам нужно ещё подготовиться. Три дня, а потом...

— «Комната любви»? — жадно сглотнула Ирриана.

— Третий контур. Да. Вполне возможно. После — уже перевоплощение.

«Etiam mors, non desinam nobis» и встреча с Высшим существом, после выполненного приказа. Память в виде маленькой записи на огромной «доске», длинной в тысячу метров. Что может быть лучше? Ради этого можно отдать хоть девять жизней, если бы ты был кошкой.

«Комната любви» — весьма ироничное название. Это необычайно вытянутое помещение примерно три шага шириной и сто в длину, всё заполненное предметами, способными убить или покалечить. Разделено оно по длине на три части, которые проходят последовательно. Проходить его кадет должен в одних плавках и с одним палладиевым клинком — старшим сейтаро (2) в руках. По легенде "Комнату любви" не сможет пройти ни один человек, если он не чувствует связи с Высшим существом. Даже император и его дети всегда проходили через этот зал.

Начинается он с «Первого контура». Тут кадета встречает система препятствий от десятиметрового барьера, по которому нужно взлететь без всякой страховки и не упасть, помогая себе только двумя младшими сейтаро. Затем идет «болото» — траншея вязкой жижи с настоящей метановой камерой на дне, на глубине четырех метров. Когда в нее падаешь после барьера, то она начинает затягивать тебя по-настоящему, и может засосать. После — лабиринт со множеством ходов шириной не более фунта, где легко порезаться об выступающие из стен лезвия, далее бег по непрерывно крутящимся маленьким бревнам, которые можно пройти лишь благодаря внутренней предельной сосредоточенности, и затем бег по отвесной стене в стиле паука. Последние двадцать метров тебе на плечи бросают мешок песка, весом в четыреста сириенских фунтов, что примерно равны ста земным килограммам и с ним на плечах ты должен пробежать и не упасть по тонкому бревну, шириною не больше твоей ступни. Это все только первая часть испытания, или «Первый контур». Пройти это испытание необходимо за одну минуту по времени Терры.

«Второй контур» в два раза короче первого и начинается с «комнаты иголок». Человек проходит его с одним палладиевым клинком и отбивает летящие в него тонкие лезвия и иглы. После он должен «накормить десять утят» — поразить страшим сейтаро десять манекенов из дерева, причем на нужную глубину — не меньше ладони. Все манекены при этом будут одеты в настоящую железную кольчугу или латы. Заключительный этап — прорубиться сквозь деревянные лианы, внутри которых испытуемого подстерегают слабовидимые лезвия.

Если испытуемый проходит этот этап, его запускают в «Третий контур», который представляет собой обычную комнату три на три метра. Внутри неё испытуемого встретит самый обычный меннинг — животное размером с черного медведя, но со скоростью и реакцией как у волка или леопарда. Кожа меннига покрыта костяным панцирем, а зубы такие, что могут отпилить человеку руку или ногу буквально в одну секунду. Когти длинной в 25-30 см. Меннига нужно убить также одним палладиевым клинком, и никто не будет тебе в этом помогать. Только ты и разъяренный зверь напротив.

Вот что такое «Комната любви». Только после трех лет тренировок кадету дают право испытать себя на «Первом контуре». В случае ранения или травмы следующий шанс дают лишь полгода спустя. В случае повторной неудачи испытуемого списывают и третьего шанса уже не дают. Отправляют домой на гражданку или в регулярную армию. Ну, как сам пожелает.

Аналогично будет и на «Втором контуре». А вот на «Третьем» контуре, тебя уже не будут вытаскивать за страховочный стальной трос. Там, если ты проиграешь, то просто умрешь как обычный человек и взять новую жизнь не получится. Такова участь любого кадета, включая даже принца династии Кохана Арабара. Ситуация, когда ты должен буквально растворится в своей ярости и уничтожить бешеного зверя одним маленьким клинком и есть начало «Перевоплощения».

Само Перевоплощение может длиться месяц, два или три... Это все индивидуально. К каждому человеку Высшее существо обращается по своему. Конструкция мира такова: есть Вселенная — её создало Высшее существо, наделенное фактором абсолютной морали, а есть император, что наместник воли Высшего существа не Земле. И есть Терра, с которой мы все прилетели. Император несет волю Высшего Существа, но вот остальные...

— Кадеты, скажите, сколько у вас врагов? — вспомнила Ирриана первые слова инструктора на своей первой тренировке.

Кадеты замялись, задумались, кто-то попытался ответить инструктору один, два или пять. На это инструктор усмехнулся и объяснил:

— А у императора Саллисарии на текущий момент их 28 миллионов — это только здесь, а также 12 миллионов тех, что живут за Дьявольским лесом и за океаном. И те, что здесь враги — скрытные. Они ненавидят его и бояться. Но если их страх закончится, то император умрет, и мы все умрем вместе с ним. Вы меня поняли?

Кадеты только молчали.

— А те 12 миллионов, что живут в других местах — они враги истинные и неизлечимые. И даже их кратковременная победа приведет к краху не только императора, но и всего нашего народа. Этих не надо пугать, их нужно только уничтожать без страха, сочувствия или сожаления. А теперь скажите кадеты, сколько у императора друзей?

Один маленький сухопарый кадет сделал предположение:

— Сорок тысяч, сир!

— Именно! — к удивлению всех согласился инструктор. — И кто же это?

— Мы, сир! Наш Корпус Гвардии Высшего Существа и больше никто.

— Всё верно. Запомните все. Нас сорок тысяч, а врагов — сорок миллионов. Мы должны принять это соотношение сил и не бояться его как такового. Для нас это вполне разумное соотношение сил.

Ирриана тогда едва не поперхнулась, но удержалась усилием воли. Тогда она ещё не понимала, как воевать при таком раскладе сторон, но скоро ей всё объяснили.

1) Культ «леди Эллианы» - популярен в стране «идолопоклонников» (как их называют в Саллисарии) – королевстве Гидеомании, что отделяется от империи Дьявольским лесом. Раз в 25-40 лет, в Гидеомании появляется женщина с именем Эллиана, что дает его жителям «потерянные знания». Это позволяет более слабой Гидеомании противостоять своему могущественному врагу.

2) Сейтаро делятся на «старшие» и «младшие». «Старшие» представляют собой кортик с очень сложной формой лезвия, позволяющий как резать, так и пробивать броню. «Младшие» сейтаро – имеют форму короткого шила и служат гвардейцам для самого ближнего боя или как инструмент, чтобы забираться по отвесной деревянной или каменной стене, используя их как колышки. Изготавливаются сейтаро из сплава палладия (которого на планете очень много) с никелем. Особенность сейтар – они не ржавеют и даже не блекнут со временем.

Глава 2

2.

В корпус попадают тремя способами. Во-первых, туда идут лучшие бойцы из линейных войск и гражданского ополчения. Это наиболее популярная группа для пополнения.

Второй поток дают «наследники Корпуса», а именно, дети тех бывших гвардейцев, которых уже списали и поместили жить в провинции. Списанный гвардеец получает пенсию, земельный надел, а также существенную сумму денег, чтобы создать семью или вести какой-либо бизнес. Некоторые после этого совершают самоубийство, поскольку только служба империи имела для них смысл, но другие смиряются и привыкают к новой жизни. Найти свою вторую половину бывший гвардеец, скорее всего, сможет только среди таких же, как он, только противоположного пола. Очень редко за гвардейцев выходят замуж простолюдинки, слишком силен в народе страх перед слугами Высшего существа. Да и сможешь ли ты создать семью с тем, кто может убить тебя, скажем, сдвинув пару пальцев? Сможешь ли ты такого вообще полюбить и принять таким какой есть? Вот почему гвардейцы женятся только на гвардейках. Исключений очень мало.

Третий поток идет уже из «Садов императора», где корпус содержит, воспитывает и оберегает детей самых бедных родителей, а часто просто нищих, брошенных и подобранных прямо на улице. Еще в эти «сады» могут прямо принести сверток с младенцем и оставить у порога. Именно через эти «сады» в Корпус в семь лет и попала Гая Ирриана. Она попала, а вот её пятилетний брат Геохг уже нет. Он умер на улице от голода. Так что, Ирриана служила теперь за двоих, и это только усиливало рвение. Собственно говоря, когда у человека нет дома, то нет и жизни. Вот почему он либо погибает, либо становится затем — «бессмертным». Корпус просто собирает брошенных детей и даёт им всем общего отца — императора династии Арабара. Мать? Матерью уже идет сам Корпус. И поэтому даже самое жестокое наказание там становится для гвардейца своего рода «вскармливающей грудью».

— Почему наши враги называют нас «бессмертными»? — обратился к кадетам инструктор на следующей тренировке.

— Сир! — подал голос все тот же маленький сухопарый кадет.

— Говори, кадет Джехард!

— Я думаю, все из-за нашего девиза на латыни. «Смерть не остановит нас».

— Возможно, но это не главное. Теперь слушайте внимательно меня. Врагов тысяча, но как говорит наука ВЛУ (1), лишь каждый третий из них способен ударить врага мечом или выстрелить в тебя в упор из ружья. Остальные все — хлюпики и трусы. Ничтожества и дерьмо, что будут идти за ними по пятам и прятаться за спинами, а на большее уже и не способны. Это независимо от того, какое они будут держать оружие в руках и в какие будут одеты даже самые дорогие доспехи. Вы поняли, кадеты?

— Да, сир! — хором ответил строй.

— Идем дальше! Из этой трети, только каждый десятый умеет владеть оружием на каком-то сносном уровне. Ну, таком, что может противостоять гвардейцу в рукопашном бою. И уже среди них, только каждый десятый способен одолеть гвардейца в сражении. И только он является нашим истинным врагом и больше никто. Остальные все — это просто мясо. И если ты выделишь этих трех «избранных», назовем их так, а затем сумеешь уничтожить, то тогда все остальное мясо превратится в стадо свиней и побежит без оглядки, а мы будем их преследовать и колоть в спины своими сейтаро. Вы всё поняли, кадеты?

— Да, сир!

— Итак, из тысячи врагов только трое будут опасны по-настоящему. Они будут примерно как меннинги, которых вы будете убивать в Третьем контуре. Но запомните кадеты, если вы проиграете при встрече хоть одному, любому такому врагу, то умрете, и вас будет некому заменить. А умрете вы, умрет Корпус Гвардии, умрет император — умрет и вся империя.

— Жизнь за империю! — инстинктивно выпалил в ярости весь строй новобранцев.

— Даже смерть не остановит нас. — Согласился инструктор. — И ещё. Часто ваши враги будут вооружены лучше вас. На них будут кольчуги, панцири, стальные доспехи или, напротив, солдатская форма и винтовки со штыками в руках. У вас будет только ваше нынешнее оружие: щиты — эллесо, копья — ассаго, мечи — кассаго и короткие клинки — сейтаро, старшие и младшие. Ещё есть также арбалеты и трофейные ружья. Но вы должны учиться побеждать при любом соотношении сил, чтобы вселять в сердца врагов невероятный, местами просто мистический ужас. И однажды, достаточно будет одного вашего появления на поле боя, чтобы враг бросил всё: и ружья, и доспехи, а затем обратился в бегство, услышав только слова...

— Даже смерть не остановит нас! — снова выпалили единым хором новобранцы.

— Всё верно, — кивнул инструктор. — Посмотрите на сейтаро. Он сделан из сплава палладия и никеля. Сам по себе палладий очень мягкий металл. Но сплав его — это один из самых твердых сплавов во Вселенной. Враги называют его «палладиевый клинок» и часто бледнеют, едва только его увидят. Удар таким клинком может пробить любую обычную сталь. Но не он ваше оружие. Ваше оружие, это сейтаро у вас внутри. Вы должны заполнить свою палладиевую сущность никелем. И стать твердыми как этот клинок. Только так вы сможете побеждать любого противника и не бояться боли или даже самой смерти.

Строй кадетов только молчал, выслушивая эту, весьма интересную, информацию. Инструктор продолжил в весьма шуточной манере:

— Наши враги говорят, что даже если гвардейца разрубить на десять частей, то эти десять частей будут продолжать дальше двигаться и убивать. Такая глупая у них мифология...

Кадеты заурчали, но никто не засмеялся громко. А инструктор обратился к ним с просьбой:

— Не подведите нас, кадеты. Пусть они поверят в самые ужасные сказки про нас. Их страх делает нас сильными. А потому, если вы не хотите вернуться домой, то должны победить себя здесь, и доказать свою... уникальность. Скажем так, «уникальность» будет тут не лучшим словом. Больше подойдет — «исключительность».

«Исключительный человек, вот что такое гвардеец, — подумала Ирриана, — наша абсолютная вера в императора и Высшее существо делает нас исключительными, то есть бессмертными. Мы люди над людьми»

Именно это и преподавали на уроках ТПЗ (2).

1) ВЛУ — «Выживание в любых условиях», один из главных предметов обучения в КГВС (Корпуса Гвардии Высшего Существа). На нем гвардейцы узнают, все о выживании в любых условиях, от ледяной пустыни, до необитаемого острова. Буквально как приготовить суп из ежей и как выдержать любые пытки, если попал в плен.

2) Другой по важности предмет — ТПЗ «Теория потерянных знаний», на нем кадеты познают строение мира, философию и прочее, что по фрагментам получают от противника (Селлийцев) или из других источников. Там же узнают и историю планеты Терра, что сохранилась в памяти колонистов. Настольной библией каждого кадета является «Критика чистого разума» Иммануила Канта. ВЛУ и ТПЗ — 2 главных предмета на курсе, кроме физ. подготовки.

Глава 3

3.

Инструктор никогда не грубил, никогда никого не оскорблял в случае неудачи, никогда намеренно не ставил кадета ниже себя в разговоре. Он всегда говорил спокойным и даже мягким голосом. Объяснял ошибки, стимулировал бойцов, часто шутил, а иногда ехидничал: мол не хотите ли теперь домой, неужели вы ещё не устали от стольких страданий, для чего вам столько боли? Однако, все на курсе знали, что даже самый сильный кадет в столкновении с инструктором на ринге будет выглядеть как котенок рядом со львом. На пятый месяц обучения (пятый полный день Сириены) к строю кадетов принесли две стальные клетки и поставили в двадцати шагах от людей, затем открыли и, к ужасу новобранцев, оттуда выпрыгнули два настоящих и очень озлобленных меннинга! Выпрыгнули с железными цепями на шее. Некоторые из кадетов испуганно вскрикнули, кто-то инстинктивно подался назад и только инструктор не дрогнул ни одним мускулом, а лишь улыбнулся.

— Это и есть те самые, кто из тысячи смогут в реальном бою убить вас. Тут их, правда, только двое, а не трое. Теперь вопрос к вам. Кто способен сразится с этими животными, хотя бы с одним из них, чтобы победить?

Воцарилось молчание. Инструктор ходил вдоль строя, внимательно смотрел на кадетов и словно о чем-то размышлял.

— Неужели никого нет?

— Можно я, сир!

Инструктор кивнул.

— Конечно, можно, кадет Норикс.

К огромному изумлению новобранцев инструктор запомнил всех по именам и ни разу не ошибался, буквально с первой переклички. Он мог, не глядя на строй, по одному голосу кадета вспомнить его имя и фамилию, и даже стоя спиной к строю, распознать, кто к нему обращается.

— Ну что, кадет Норикс, вы готовы?

— Да, сир!

Норикс был высоким и необычайно физически развитым юношей с суровым скуластым лицом и широкими плечами. Все знали, что он жил на севере, в районе Нового Ауруна и часто ходил с отцом на охоту в Дьявольский лес.

— Хорошо! Сейчас я спущу одного из них с цепи, — улыбнулся инструктор.

— Простите, сир, — кадет Норикс почему-то побледнел.

— Что такое? Вы чем-то взволнованы, кадет?

— Я должен драться с ним одним сейтаро?

— Конечно! Только так. Ну, можете, конечно, добавить ещё свои ногти и зубы в качестве дополнительного аргумента.

Строй кадетов тихо зарычал, а инструктор предложил такой вариант:

— Попытайтесь попасть ему за левое ухо, прямо над челюстью. Там у него мозг, и его поражение — верная смерть. Но действуйте осторожно, поскольку у него необычайно быстрая реакция. Если не попадете в висок, то попадете в рот. Всё поняли? А теперь, убейте это животное!

Норикс побледнел. Он видимо как-то не учел, что воевать придется не с арбалетом или охотничьим трехрядным копьем в руках, а вот так, почти голым, с одним маленьким белым ножиком. Кадет медленно подошел к зверю, а инструктор нагнулся к ошейнику рычащей и огрызающейся твари и щелкнул примерно в полуметре от шеи замком. Зверь соскользнул и сначала дернулся, озираясь по сторонам, но затем, оглянулся на инструктора и жалобно заскулил.

— Ну что, кадет? Вы справитесь?

Норикс вместо ответа двинулся вперед, перекидывая кинжал из руки в руку, словно пытаясь отвлечь зверюгу и её внимание. Меннинг зарычал, а затем ринулся в ответ на кадета, буквально взлетел над землей и пошел прямо в воздухе точно к нему в голову. В самый последний момент инструктор отдернул животное назад, рывком за цепь. Цепь ударила стальными шипами меннинга по шее и рванула на место. Зверь яростно завизжал, но тут же ослаб и заскулил, огрызаясь и озираясь по сторонам.

— Спасибо, кадет Норикс, можете встать в строй. Ваша смелость достойна похвалы.

— Сир, я п-проиграл? — заплетающимся языком спросил кадет.

— Конечно, кадет, вы проиграли. И если бы я не остановил зверя, то он бы убил вас. Но вы не испугались врага, а вышли вперед. Это самое главное. Запомните, даже если ты слаб, то это не значит, что ты не можешь бросить вызов или победить. Никогда мышечная масса или численное преимущество не делало победу безальтернативной. И если вы мыслите именно такими категориями, то уже проиграли. Саллисария была самым слабым из четырех королевств, и в ней жило меньше всего людей. Но мы выиграли войну и объединили всё, что южнее Дьявольского леса. И теперь под Орсарисом нет ничего живого, что не боялось бы палладиевого клинка. Запомните это, кадеты, и теперь смотрите на меня.

Тут он отпустил зверя, и тот ядовито зашипел, отринувшись назад. Меннинг, по каким-то причинам, боялся инструктора, причем просто панически боялся. К кадетам таких эмоций животное явно не испытывало, оно смотрело на них как на добычу. Все думали, что инструктор сейчас свалится с меннингом в рукопашной схватке и предвкушали зрелища, но того не последовало. Инструктор провел рукой перед глазами твари, и та присела на корточки как загипнотизированная, а затем сжалась, рыча и скуля одновременно.

— Вот так, господа кадеты. Меннинги чувствуют истинную силу и панически бояться тех, кто убил много их собратьев. И ваши враги будут вас бояться по точно такому же принципу.

Он подошел к животному вплотную и, к изумлению кадетов, такому, что весь строй разом громко выдохнул, а кто-то вскрикнул, спокойно положил руку на голову твари, а затем даже поиграл у той за ухом. Меннинг продолжал скулить и сжиматься, словно сокращаясь в размерах. Вторая тварь, что была рядом, так же присела и поползла обратно в клетку.

— Меннингами управляет Дьявольский лес и ещё наши враги, которых мы пока до конца не знаем, — пояснил инструктор, — управляют скорее всего телепатически. Именно поэтому, и по некоторым другим причинам, Дьявольский лес стоит между нашей империей и Гидеомании с её идолопоклонниками непреодолимой преградой. Это дает им определенные надежды.

— Сир!

— Что, кадет Ирриана?

— Вы говорите о наших врагах в уважительном тоне?

— Кадет Ирриана, а в каком другом тоне я должен о них говорить? Запомните кадеты: любые эмоции, любая предвзятость или даже просто желание оскорбить противника делает вас слабыми. Это как ржавчина на железе.

Он подошел в упор к Ирриане, та только молчала как затаившись мышка. Наконец не выдержала и спросила:

— Я понесу наказание, сир?

— А в этом есть необходимость, кадет?

Он обратился к ней, и некоторое время ждал ответа. Она только молчала, потупив взор. Затем инструктор, не дождавшись ответа продолжил:

— Палладиевые клинки не ржавеют. Это одно из их свойств. Когда мы возьмем Мировую крепость на той стороне, никто не сможет там поднять оружие против императора и Высшего существа. Запомните кадеты. Вы, полагаю, думаете в чем тут фокус и почему меннинг не напал на меня? Тут нет никакого фокуса, кадеты.

И он немедленно к повторному изумлению кадетов нанес удар сейтаро точно под левое ухо животного. Зверь буквально взлетел вверх на уровень головы инструктора, и как показалось кому-то, словно накрыл того своим телом, но потом упал и с минуты две дергался в конвульсиях, бешено крутя лапами в предсмертной агонии. Второй меннинг, увидев это, заскулил и быстро убрался обратно в железную клетку.

— Как видите кадеты, фокуса нет, — улыбнулся инструктор.

Кадеты тихо заурчали.

— Скоро и вы будете для них не мясом, а самой смертью. Повелителем через страх, — инструктор ласково улыбнулся и уточнил: — Конечно, только те, кто выживет, а не сбежит или попросится домой к уюту и порядку.

Гая Ирриана благоговейно вздохнула в строю. Именно об этом она мечтала всю свою жизнь. Кроме того, у нее не было дома, и не было куда возвращаться.

Глава 4

4.

Как сказал инструктор на одном из первых занятий, сила человека намного больше, чем кажется на первый взгляд.

— Мы не появились здесь как биологический вид. Ни хромбиты, ни меннинги не были нашими далекими предками. Мы прилетели сюда с Терры. А какая особенность у Терры, кто может сказать?

— Сир!

— Да кадет, Лоренс.

— Терра больше Сириены в полтора раза и имеет на 30% выше силу притяжения.

— Именно! Всё так. Терра больше Земли и наши мускулы и кости изначально запрограммированы природой на большее воздействие. Здесь у людей мускулы чуть-чуть сдуваются и становятся слабее. Чтобы быть на уровне наших предков, прилетевших с Терры, вам придется все время вашей учебы начинать утро с пробежки с полным вашим весом на спине. Пробежки, кадеты, а не пешей прогулки. Только так вы восстановите свои мускулы на тот уровень, что был задан нам самой природой. На этом испытании отсеются те, у кого слабое сердце или слабые легкие. Это вынужденный отбор.

Раздался свисток, и кадеты побежали с рюкзаками, наполненными железным песком за спиной. В первый день дается небольшая тренировка, всего сто шагов. Дальше, с каждым новым «полным днем» Орсариса, дистанция возрастает, достигая к концу первого года тысячи шагов. К моменту, когда кадета запускают в Первый контур, длина пробежки достигает трех тысяч шагов. И её надо пройти одним темпом не сбиваясь и не выпадая из общего строя. Тех, кто не справляется, отбраковывают, как неспособных.

— Высшее существо должно присутствовать в вашем сердце непрерывно, — объяснял инструктор. — И в тот момент, когда вы бежите, и когда сражаетесь с врагом, и даже когда принимаете пищу или встаете под душ. Ваши тела - это зерна Высшего существа. Из них может прорасти пшеница, а может и плевел. Всё зависит только от вас самих. Лишь связь с Высшим существом делает вас «бессмертными» и больше ничего. Думайте о Высшем существе все время тренировки и тогда оно не отбракует вас.

279 земных часов на планете Сириены либо яркий день, либо сумерки. День — это когда неистово светит местное солнце — Гало IV или просто Гало. Сумерки — это когда его заменяет собою газовый гигант Орсарис, что покрывает планету ласковым и прохладным отраженным светом. Но яркий день Гало всегда разрывается периодом в семь земных часов, точнее 6 часов и 52 минуты. Этот период называется часом Длинной ночи и в ходе которого не видно ничего, одна только безумная и абсолютная темнота. На черном небе при этом четко проявляются 12 созвездий мира Сириены, что немного походят на земные, но расположены в совсем ином порядке. Действительно Терру и Сириену разделяют долгие 14,5 парсек и Альфа Центавра тут не первой величины, а четвертой, а само Солнце тут выглядит как такая же маленькая точка на черном небосклоне рядом, в общем созвездии Лиры. Оттуда прилетели все дети Сириены 720 лет назад.

В эту Длинную ночь идолопоклонники из Гидеомании считают, что Орсарис совокупляется с Гало. Их варварская дикая идеология омерзительна сердцу гвардейца до тошноты. Гвардейцы полагают, что этот «час» принадлежит Высшему существу и именно в ходе него можно увидеть само Высшее существо и вступить с ним ментальный контакт. В час Длинной ночи гвардеец непобедим, а фраза «даже смерть не остановит нас» обретает истинное звучание. Именно по этим двенадцати созвездиям на небосклоне Сириены и названы бригады в Корпусе Гвардии Высшего Существа: «Лира», «Канопус», «Змеелов», «Аркан», «Медведица», «Андромеда» (единственное созвездие, полностью совпадающее с тем, что было на Терре), «Крыса», «Хромбит», «Титан», «Орион» (это тоже почти совпадает), «Вега» и «Галилей». К слову, сама звезда Вега, которая находится от Гало IV всего в четырех парсеках — самая яркая звезда на небосклоне и главный ориентир для любых путешественников. Существует легенда, что Высшее существо живет именно на Веге. Гвардейцы произносят клятву, глядя на эту звезду. Бригада «Веги» считается лучшей в Корпусе. Именно в ней и прошла свое обучение Гая Ирриана.

Ещё необходимо заметить, что никакого снисхождения к прекрасному полу в корпусе нет. Никаких «бронелифчиков» тебе не выдают. Более того, ты тренируешься всегда голой по пояс, как и мужчины. С момента поступления в Корпус ты уже не женщина и даже не человек, а солдат, юнит, кадет, такой же как и все. Туалет, душ, медкомиссия, где все раздеваются догола — все одинаково и едино как для мужчин, так и для женщин. Более того, спят в одних казармах, а чтобы не мучили месячные или желание секса — принимают транквилизаторы, сбивающие половые признаки, превращающие женщину в подобие мужика. Секс в Корпусе строжайше запрещен. Первое нарушение — десять палочных ударов, второе — тридцать, третье — возвращение домой с позором. Все побриты наголо и в строю бегущих кадетов не отличить женщины от мужчины. Ну, разве что, только по росту (дамы обычно чуть ниже). Мужчины, кстати, также по началу принимают таблетки, трансформирующие половой инстинкт в ярость. Внутри Корпуса все кадеты — «бесполые монахи». Или, как сказал философ Гай Эденель, — «невинные дети императора».

Нет также никакого снисхождения к титулам, богатству и достоинствам твоих родителей. Сын генерала и даже принц тренируется наравне со всеми и подвергается испытаниям как все. Более того, к нему применяются более жесткие требования, ведь он должен соответствовать своим великим предкам и быть на них похожим. В бригаде «Вега» прошли обучение все представители династии Арабаров, в том числе и отец нынешнего императора — Абарт Гергарий, и его старший брат — Гастиан Грейг и конечно сам император Зроханн Гергарий III, которого народ шепотом именовал как «проклятый» и ненавидел почти поголовно. На то было много своих причин. Но даже самый непопулярный император всё равно наместник Высшего существа на Сириене, а стало быть, любой гвардеец должен быть готов умереть, не думая и не колеблясь ни секунды, а также убить ради этого «проклятого» любого врага которого встретит на своем пути. Только на этом принципе существует Саллисария.

Глава 5

5.

Поначалу Гая Ирриана трепетала в душе перед самим видом препятствий. В конце первого месяца инструктор показал кадетам как проходить Первый контур. Гая с изумлением смотрела как тот, опираясь в беге по стене на два младших сейтаро, буквально взлетел на десять метров, преодолевая деревянный барьер. Затем немедленно прыгнул вниз, в «болото», всплыл, спустя секунду, а ещё пара секунд — и он уже на берегу, в грязи, которая спадала с него рваными лохмотьями. Всего 35 секунд потребовалось инструктору, чтобы полностью пройти Первый контур, но когда он вернулся к изумленным и подавленным этим зрелищам кадетам, то произнес:

— И это ещё далеко не рекорд. Для меня это, кстати, слабое прохождение, я сегодня явно не в форме. Идеальное — 25 секунд, а абсолютный рекорд пока...

— 17,33 секунды, сир.

— Правильно, кадет Лоренс.

Удивительное дело, но инструктор позволял кадетам перебивать и дополнять себя. Если эти дополнения были логичны, он хвалил кадета, если нет — ругал. Откуда такая непонятная демократичность в системе, вроде бы подавляющей любую личность, Ирриана долго не понимала, пока инструктор сам не объяснил на очередном занятии.

— Поймите меня кадеты, я требую от вас строго подчинения, но я не требую, чтобы вы превращались в безмозглых тварей. Ваш мозг, это те же мускулы, только другие. И мясо без мозгов — также всего лишь мясо. Вы должны не просто зубрить каждое мое слово, а понимать его истинное значение. И только полностью понимая, что вы делаете, сможете пройти обучение и стать гвардейцем, а не кадетом. Так что, вы можете меня перебивать и задавать вопросы. Но перебивайте по уму, и я буду вас хвалить. Если будете говорить глупости, я буду вас наказывать.

— Сир...

— Что, кадет Ирриана?

— Скажите, сир, мы должны убивать врагов, осознавая правильность этого.

— Конечно, и только так.

— Но почему, сир, Высшему существу нужны эти жертвы? Зачем столько жертв, сир?

— Хороший вопрос кадет и хорошая попытка. Кто, кроме меня, сможет ответить на этот вопрос?

— Можно мне, сир?

— Да, кадет Лоренс.

— Те, кто служат Высшему существу, приближаются к его совершенству, те кто является нашими врагами — отвергает его и падают в пропасть. Мы должны наставлять отверженных на правильный путь и вести к Высшему существу. Кровь и смерть будет идти ради их же блага.

— Именно так, кадет Лоренс. Ирриана, вы его услышали, у вас есть ещё вопросы?

— Нет, сир.

— Тогда для вас пять палочных ударов за глупый вопрос, чтобы не задавали подобное в дальнейшем. И нанесет их... кадет Лоренс, это будет ему наградой за правильный ответ.

Ирриана спокойно стерпела эту боль, сжав губы и не издав ни единого стона. Она всё думала о Высшем существе и рука её лучшего на курсе друга — Фрэнка Лоренса, казалась ей путеводной дланью, а кнут — направляющей этого пути. Только две маленьких слезы вытекло из её глаз, когда наказанье закончилось.

Самое сложное, это первый день. На втором месте по сложности — первый месяц службы. На третьем месте — уже первый год. И чем дальше служишь, то легче переносишь и нагрузки и испытания. Наконец, твой организм просто привыкает и к бегу с мешком железного песка за спиной, и к испытаниям и к дракам. Ирриану часто ставили против Фрэнка, и она постоянно ему проигрывала. Однако боль, полученная на этих спаррингах, только заводила девушку. Увидев это, инструктор стал ставить её против Сергендиты — другой женщины на курсе. Тут Ирриана наконец начала стараться, и спустя первый год одержала первую победу на тренировке. Инструктор полагал, что она отсеется, но Гая не отсеялась, а как раз после такой замены стала тянуться к Лоренсу. В общем, прошла первый год Ирриана буквально на последнем дыхании. Второй оказался намного легче.

— Итак, прошел первый год обучения, господа кадеты. Вас стало на 37 человек меньше. 37 из 122. Это нормально. — Инструктор улыбнулся краем губ. — Вы, наверное, наивно полагаете, что к вам применялись суровые требования или мы спрашивали с вас слишком много. Запомните другое. Чем выше вы поднимаетесь по нашей иерархии, тем выше будут требования и больше будет боли и испытаний. Для меня допустим вся «Комната любви», это как утренняя зарядка. Для вас пока — непреодолимый ужас и почти что смерть. Но это только потому, что я прошел её сотни раз, а вы не прошли ни разу. И когда вы пройдете хотя бы раз все три контура, то поймете, что это скорее самое маленькое испытание для гвардейца. Истинные страдания и боль — впереди. Кадет Лоренс, выйдите из строя и зачитайте десять заповедей жизни того, кто служит Высшему существу.

Кадет Лоренс, считавшийся лучшим на курсе, вышел вперед чеканным шагом, развернулся и начал диктовать безупречным и чистым голосом:

— Гвардеец не имеет права лгать ни кому, даже лучшему другу, ни во зло, ни даже во благо. Гвардеец не имеет права заводить семью или любовницу до окончания его службы Высшему существу. Гвардеец не имеет права бросить на поле боя своего раненого или убитого товарища. Гвардеец не имеет права не выполнить приказа вышестоящего командира. Гвардеец не имеет права красть на поле боя или насиловать женщин. Гвардеец не имеет права осуждать императора за любой его поступок, каким бы тот не был, поскольку император — наместник Высшего существа на земле. Гвардеец не имеет права отказаться от миссии, которую ему поручили. Гвардеец не имеет права отступать с поля боя, пока не получит приказ на отход. Гвардеец не имеет права рассуждать о Высшем существе или обсуждать его публично с другими гвардейцами. Гвардеец не имеет права покинуть Корпус Гвардии Высшего Существа до истечения контракта или попросить командование об этом по любой причине. Только император или генерал имеет право расторгнуть контракт, если сам увидит в том необходимость. За любое первое подобное нарушение — понижение в звании, за любое второе подобное нарушение — казнь.

— Все так, кадет Лоренс. И помните, что казнить вас в случае подобных нарушений будет ваш самый лучший друг. Такие правила.

К слову генералов в КГВС, способных расторгнуть контракт, было только четырнадцать: общий руководитель, его заместитель и двенадцать командиров бригад. Никаких лишних генеральских должностей в корпусе не создавалось, но все генералы линейных войск прошли через обучение в КГВС. Без такого обучения человек не имел права ни на какую высшую должность в Империи. Так что вся власть в стране принадлежала Корпусу Гвардии Высшего Существа. По сути Корпус правил всей империей Саллисарии через универсальный инструмент — страх.

Глава 6

6.

За полный день Орсариса перед сдачей экзамена по Второму контуру на третий год обучения инструктор вновь поразил кадетов своими сверхъестественными способностями.

— Итак, впереди у вас более сложное испытание, чем первое. Самое страшное там — Комната иголок. Вы идете и отбиваете иглы одним сейтаро. На первый раз вам будут выданы щиты, но даже элессо вам не поможет, если вы не будете чувствовать Высшее существо. Продемонстрирую. Я стою к вам спиной. Трое добровольцев могут выйти и взять со стойки любой вид оружия. Я не буду поворачиваться и не буду смотреть. Действуйте!

Все задумчиво замерли, наконец первым вышел кадет Лоренс. Он взял со стола как раз элессо. Затем вышел кадет Каин, что взял зачем-то тяжелую булаву и встал правее Лоренса. После, немного поколебавшись и подумав, вышла Ирриана, что взяла со стола Селлийский трофейный игольчатый карабин и встала справа между первыми двумя кадетами по центру.

— Вы готовы кадеты? – спросил инструктор. – Называю слева направо. Кадет Лоренс в пяти шагах слева от меня с элессо, кадет Ирриана сразу за моей спиной с кобарро, кадет Каин справа в четырех шагах от меня с булавой идолопоклонников — магассой. Всё верно?

Он развернулся и кивнул кадетам.

— А теперь объясните мне, как это у меня получилось?

— Наверное… — замялся Лоренс.

— Говорите, кадет!

— Вы слышали наши шаги и видели нас боковым зрением, может быть вы слышали и по звуку определили, что мы берем со стола…

— Как наивно, кадет! Но попытка есть попытка. Однако с такой психологией вы умрете в Комнате игл. Забудьте её. Пять палочных ударов. Кто хочет исправить его ошибку?

Воцарилось молчание. Ирриана догадывалась, какой должен был быть правильный ответ, но боялась произнести.

— Ладно! Я докажу вам, что кадет Лоренс не прав. Завяжите мне глаза, а на уши я надену вот это, — он показал всем глухие шлемофоны. — В них я ничего не услышу, но всё-таки постарайтесь не бренчать, когда будете брать оружие. Это на всякий случай.

Спустя пятнадцать минут, когда эксперимент повторили инструктор снова назвал трех новых добровольцев по имени, положению за своей спиной и оружие, что те взяли.

— Теперь какие будут версии?

— Я думаю, сир…

— Да, кадет Ирриана.

— Вам подсказало, кто мы и где стоим, Высшее существо. Ничего другого мне не приходит в голову… — Гая Ирриана замолчала, мысленно приготовившись понести заслуженное наказание.

— Именно! – внезапно подтвердил ее догадку инструктор. – Именно так. Высшее существо не просто какой-то символ или нечто существующее только в нашем воображении. Это истинный создатель мира и связь с ним превращает нас из мяса в гвардейца. Четыре года помимо физических упражнений, тренировок в зале и теории выживания в любых условиях вы ещё проходили и медитацию. Весь оставшийся день Орсариса вам придется непрерывно медитировать, пока не получите связь с Высшим существом. Думайте о нем, как о вашем отце и матери одновременно. Никто не знает точно, как оно выглядит и поэтому вы создаете свой личный исключительный образ, который и станет в последствии вашим тотемом. Там, в Комнате иголок, вам потребуется связь с ним, иначе вы её не пройдете. Кстати, кадет Ирриана, вам приз. Вы накажете кадета Лоренса.

Ирриана улыбнулась краем губ. Наконец-то она смогла «отомстить» высокомерному Лоренсу, вернуть долг трехлетней давности.

Глава 7

7.

В день испытания Гая во время медитации почувствовала связь с Высшим существом. Оно пришло к ней в виде её младшего брата — Геохга (1), что умер от голода двадцать лет назад. Ирриана была родом из самого бедного квартала Эрехема, столицы страны. Добрые люди подобрали её на улице как беспризорника и направили в «Сады императора», где обитали такие же как она дети самых последних и несчастных бедняков великой страны. Из них выращивались будущие гвардейцы, которым предстояло нести власть Высшего существа по земле. Но что хорошо в империи, будь ты самый последний нищий или сын императора — отношение к тебе в корпусе одинаковое. Там все едины, и все абсолютно равны. И ни к кому не будет снисхождения или жалости.

— Здравствуй, Ирриана, — сказал проявившийся у неё в голове Геохг.

— Ты... — удивилась она. — Интересно… Я думала, что придет мать или отец. Или даже крыса, с которой я играла, перед тем как попала в «Сады императора». Мы с ней дружили, пока не пришлось её бедную пожарить на костре. Почему ты?

— Это неважно, — ответил Геохг. — Главное другое. Через несколько часов ты войдешь в Комнату иголок. Я помогу тебе её пройти. Ты просто должна думать обо мне, вспоминать меня. Растягивать время. Чувствовать каждую секунду. Потом я буду все время с тобой до конца твоих дней, до самого твоего последнего вздоха.

— Мы соединимся, когда я умру? — спросила Ирриана.

— Конечно! — ответил Геохг. — Все гвардейцы соединяются с Высшим существом после смерти.

— Я хочу, чтобы ты не был для меня Высшим существом. Хочу, чтобы ты оставался Геохгом. Это просто маленькая просьба перед смертью.

— Пусть будет так, — ответил мальчик и медленно растворился в темноте.

Ирриана идеально прошла Комнату иголок со щитом, а спустя месяц (полный день Орсариса) с одной маленькой ошибкой, стоившей ей шрама, уже без щита. На третий год она сразила меннинга ударом под шею примерно на двадцатой секунде поединка. На четвертый год ускоренного обучения (2) она стала идеальным орудием воли императора и до конца её дней, буквально до самого последнего вздоха Геохг был рядом.

1) Имена на планете Сириена часто являются деформированными или искаженными именами с планеты Земля (Терра). Геохг = Георг, Остар = Оскар, Исух = Иосиф, Зроханн = Захария и т. д. Это следствие самостоятельной истории данной планеты, отрезанной от любой связи с Землей. Как живущие на планете Сириена колонисты оказались отрезанными от контактов с прародиной – читайте уже сам роман «Разбитый бокал».2) Обычно обучение проходило 6 лет, но в виду начала Гражданской войны его резко сократили.

Глава 8

8.

Мятеж как и любой пожар, начался внезапно и непредсказуемо. Очень долго и нудно тлело, а потом полыхнуло, и сразу везде. Уровень жизни в империи падал на протяжении всех 23 лет правления Абарта Гергария. На любые волнения император отвечал новыми налогами и строительством новых концентрационных лагерей. Больше всего от него доставалось провинции Гарлахарии и там непокорность вошла даже в души элит.

В 716 году от заселения мира ключевая крепость империи на Далматском архипелаге — Ноургерд внезапно подняла восстание и открыла ворота селлийцам. Местная рота гвардейцев из «Ориона» приняла мученическую смерть, открыв счет павших в той войне «бессмертных». Затем селлийцы перешели наступление и в трех битвах разгромили имперский флот. Сам император Абарт Гергарий не успел увидеть этого позора, поскольку за год до этого трагически погиб вместе со своим флагманом «Алласия» во время страшной бури. Именно в этот 716 год Ирриана поступила в Корпус Гвардии Высшего Существа (КГВС).

Многие подозревали, что за мятежниками стоит старший брат Зроханна — Гастиан Грейг, отвергнутый отцом в завещании. А почему — никто не знал. Он был явно популярней и в народе и среди среднего класса страны. Император, в ответ на события в Ноургерде, поднял налоги и ужесточил их сборы, что ещё больше усилило напряжение в обществе. Затем полыхнул район Гарлахарии, что всегда враждебно относился к династии Арабаров. Там приняла мученическую смерть рота из бригады «Лира». Шести выживших из ста двадцати человек распяли на солнце, обмазав обнаженные тела медом и зерном. Их склевали заживо птицы, а гвардейцы воочию поняли, что им будет в случае поражения.

Направленный на подавление этого выступления корпус регулярной армии на половину разбежался, на половину перешел на сторону восставшего народа. Тогда понесла огромные потери бригада «Галлилея», а её генерал, нелепо попав в засаду с небольшим отрядом был пойман в полуживом виде и немедленно сожжен. Смерь и ненависть захлестнула общество, и больше не было причин выяснять, кто прав и кто виноват в происходящем. Каждому, кто безоговорочно верил в Высшее существо, теперь угрожала гибель, и просить прощения было бесполезно. И родственники тех, кто был списан и оставил корпус, и даже маленькие дети из «Садов императора» были обречены на смерть. Восставшее жгли святилища, разрывали на части священников и государственных чиновников, убивали всех, кто был заподозрен в симпатиях к императору.

12 капулла 718 года в канун праздника Объединения восстала Мировая крепость, и там произошло что-то предельно непростительное. Рота из бригады «Канопуса» предала империю и убила своих товарищей. Затем с гарнизоном, подкупленным на деньги Селлийцев, они впустили идолопоклонников с севера. Здесь, в рядах врагов, оказался и старший брат императора — Гастиан Грейг. Карты раскрылись. Брат императора и возглавил в итоге мятеж.

Бригада «Канопуса» была выведена из войны и разоружена, а затем подверглась децимации. В этот момент Ирриана благодарила Высшее существо, что попала именно в «Вегу». Однако император отказался разделить провинившуюся бригаду по остальным частям, и расформировывать её также отказался. В 719 году он направил сорокадвухтысячную армию под Новый Аурум, который уже присоединился к восстанию, и в составе его были две бригады «бессмертных». Командовал армией министр обороны Дестан Абрагам, считавшиеся до этого лучшим командующим империи. Он поступил опрометчиво, приказав вооружить гвардейцев из обеих бригад «Галлилея» и «Канопуса» вместо их традиционного легкого оружия тяжелым армейским и поставил в общий строй. В последующем сражении при Разолгулле регулярные части запаниковали и стали отступать под натиском мятежников и идолопоклонников из Гидеомании. Командовали врагами советники из Селлии. Они нанесли удар по центру и по правому флангу, где стояла бригада «Галлилея». Гвардейцы выдержали удар, но регуляры в панике бежали. В итоге гвардейцы остались с противником один на один, и поскольку они не имели права на отход без приказа, а такого приказа не поступило, то были перебиты все без остатка. Все 3019 человек из «Галлилея» умерли или были уничтожены врагом после бесчисленных пыток в последующие дни. Ни один не перешел на сторону врага. Это потом называли как «резня при Разолгулле». Бригада «Канопуса», потерявшая дух и волю к сопротивлению, разбежалась и частично предала императора. Только после этого Зроханн Гергарий отдал приказ о её расформировании и уничтожении орла. Именно тогда, в 719 году, Гая Ирриана и её друг Лоренс приняли присягу как гвардейцы.

Страна ещё не полыхала из конца в конец, но напряженность нарастала. Затем были четыре года осад, наступлений, поражений и побед. Обе стороны не могли достигнуть превосходства над противником. Фрэнк Лоренс сразу же получил звание лейтенанта, а Гая Ирриана — сержанта. Из-за войны и потерь обучение кадетов заметно сократилось, а задачи часто ставились не свойственные КГВС, например: охрана постов или сопровождение грузов. На одном из таких сопровождений Ирриана убила своего первого врага, когда на конвой напали мятежники. Это был юноша лет двадцати пяти, сильно похожий на её Геохга. Ирриана сбила его с ног, обезоружила и перерезала горло. А потом долго стояла и смотрела, пытаясь понять ради чего всё это.

Но военные будни отбивали охоту к подобной философии. После первых, увиденных воочию распятых товарищей или замученных мародерами женщин и детей, гуманизм покинул сознание гвардейца и машина заменила там человека. Убивая десятого противника Ирриана не чувствовала ничего, кроме досады и некоторого раздражения — тот оказался слишком живуч. Вскоре пришлось обучаться нестандартному для гвардейцев оружию: длинным мечам, копьям и даже трофейным ружьям. Пришлось учиться распознавать пороховые мины и допрашивать врагов. Ирриане потребовалось также освоить искусство грамотно пытать пленных, так, чтобы те не умирали сразу, а сообщали нужную информацию. Пленные при этом были обоего пола и всякого возраста.

Однажды, после одной такой операции, Ирриана почувствовала, что сходит с ума. Самое неприятное заключалось в том, что приходилось сражаться и убивать за дворцы министров, за нищету бедных кварталов, за фейерверки в Эрехеме или ошибки «проклятого» императора. Ржавчина то наползала на сознание Гаи, то отползала назад. Один из гвардейцев с их курса бросился на меч, ещё двое — лишились рассудка. Ирриане помогал в эти дни Геохг, который появлялся, как только она обращалась к Высшему существу. И ещё Лоренс, который был теперь не просто её другом и командиром, но стал даже любовником, хотя в корпусе подобное было запрещено.

КГВС уже силами только десяти бригад кое-как справлялся с удержанием в повиновении регулярной армии и некоторых территорий страны, прежде всего столицы — Эрехема. Но напряжение витало в воздухе и все чувствовали, что скоро плотина страха прорвется. И однажды нудная, тяжелая война и вправду прекратилась. Началась катастрофа.

Глава 9

9.

19 гискана 721 года восстала столица страны — гигантский миллионный Эрехем, а выжившие в уличных боях гвардейцы, из бригады «Змеелова» и «Аркана», после семидневных беспощадных уличных боев отступили в цитадель. На улицах остались лежать тысячи трупов с обеих сторон. Пленных гвардейцев сжигали заживо, замуровывали в бетон, распиливали пополам или распинали на стенах, обмазывая медом. Птицы клевали ещё живых людей, мужчин и женщин, бормотавших как последнее заклинание: «даже смерть не остановит нас». Это была бойня...

Вся страна ненавидела императора, и лишь его родная провинция — Лакомирад удержалась пока в его власти. Увидев это, селлийцы сделали свой решающий ход — они высадили под Эрехемом десант, вооруженный порохом, артиллерией и ружьями. Их пятнадцатитысячный корпус встал лагерем, захватив Старый Аурум, исторически — первое поселение людей на этой планете, и казнив там около тысячи сторонников императора, всех, от гвардейцев, до маленьких детей из местного «Сада императора».

Это был пик восстания! В этот период даже просто произнести два слова «Высшее существо» в некоторых местах страны было практически смертельно опасно. 4 кауана пришло известие о мятеже в Квадруме — историческом оплоте династии Арабаров, который был подавлен на пределе местных сил КГВС, причем гвардейцы тут впервые столкнулись с другими гвардейцами, теми, что поддержали брата императора. Мятежники в итоге покинули Квадрум, но захватили по пути Лакомирад и обесчестили там Храм Высшего существа. Императорские войска сняли осаду с Мировой крепости и отступили в южные провинции, чтобы защитить Квадрум и великий Храм. Сам Зроханн Гергарий отправился на север к Эрехему, чтобы вызволить остатки двух бригад из цитадели. Его силы составляли три бригады КГВС («Вега», «Орион» и «Медведица»), а также примерно десять тысяч солдат регулярной армии, которые в любой момент могли предать или разбежаться.

2 индела за пять «часов Гало» до Длинной ночи, император со своим штабом остановился в трех километрах от Старого Аурума. Многие уже покинули его, например, упомянутый выше Дестан Абрагам, который оказался агентом селлийцев. Не было также командира бригады «Конопус» — Алаиза Сертерия, что со своими сторонниками сидел в Мировой крепости, рядом с Новым Аурумом. Перед лагерем императора окопавшись за частоколом селлийцы, насмешливо ожидая штурма. Им нечего было опасаться: пушки, картечницы и игольчатые ружья могли легко перебить любую армию Саллисарии, что попыталась бы их атаковать. Они даже расслабились, и выставили в качестве своеобразных «талисманов» головы убитых гвардейцев и пойманных в Эрехеме правительственных чиновников, в том числе премьер-министра страны — Алаиза Герхана, оставшегося верным императору. Рассматривая позиции врага в перископ, Зрохан Гергарий задумчиво произнес стоявшим рядом командирам бригад:

— Ну что же, господа. Кажется, мы достигли ситуации, когда потерпеть поражение становится невозможным.

— Всё так, сир, — ответил генерал «Веги» Остар Кериган. — Всё так, сир...

— Мы не можем проиграть!

— Мы… можем проиграть, — поправил императора Остар. Как гвардеец, он не имел права лгать. — Мы можем проиграть, сир, и скорее всего, мы проиграем.

Император удивленно посмотрел на своего подчиненного. Слова командира самой преданной ему бригады звучали внешне как открытая измена, но тот не собирался останавливаться.

— Мы можем проиграть, сир, и необратимо проиграем, а после умрем, все до единого, и наши жены и дети разделят с нами нашу судьбу.

— Это почему? Говори!

— Потому что мы всё время сражаемся по правилам, навязанным нам нашим противником, но не предлагаем в ответ своих правил. Завтра, если мы атакуем их лагерь линейными войсками, они уничтожат нас своим огнем. Если начнем осаду Старого Аурума, они также необратимо победят, постепенно поднимая на свою сторону страну и истребляя мелкими отрядами наши лучшие силы. Нет также варианта, если мы соединимся с гарнизоном цитадели или попытаемся просто пробиться в Эрехем. Мы понесем потери на улицах миллионного города, когда будем прорываться, а затем также попадем там в окружение. А если бесславно отступим от столицы, то потеряем всю страну и навсегда. Страх, что мы вырастили в народе, превратится в презрение. Это будет конец.

— Что скажет Высшее существо, если спустится с небес сюда и увидит такое? — изумленно спросил император.

— Не знаю, сир, — ответил Остар. — Но сомневаюсь, что оно будет помогать неудачникам. Мы потерпели поражение и оскорбили его своим существованием. Я не думаю, сир, что оно станет нам помогать.

— Это мятеж? — глаза императора горели от ярости.

— Нет, сир, это правда. Настоящая правда, которой вы, вероятно, боитесь.

— Тогда что по твоему, смерть?

— Да, сир. Смиритесь с неизбежным...

Тут Остар на какое-то время замолк, дав возможность императору переварить всю ситуацию нарастающего необратимого ужаса и краха, а затем внезапно предложил:

— Нам осталось только одно. Уничтожить их прямо здесь и сейчас. Это будет одна атака и один единственный шанс. Последний.

Стоявшая в карауле на входе вместе со своим другом лейтенантом Лоренсом, сержант Ирриана в этот момент почувствовала и радость, и острую горькую боль в душе.

«Похоже, Геохг, мы скоро встретимся. Видимо, так задумано Высшим существом, то есть тобой.»

— Говори! — приказал император.

— Ошибка в битве при Новом Ауруме была одна. И Дестан Абрагам намеренно её допустил. Он вооружил гвардейцев тяжелым оружием и поставил в общий строй. Но мы не приспособлены для общевойскового боя. Мы — элита, спецназ. Мы — «Бессмертные». Поэтому нас и перебили. Я говорил ему тогда про эту ошибку, но он намеренно меня не слышал, а потом даже приказал арестовать. Тогда я понял, что он предатель, но до вашего распоряжения не имел права использовать сейтару. Теперь я предлагаю другой вариант. Мы останемся как прежде спецназом, и используем наши способности в час Длиной Ночи. Именно тогда, когда Высшее существо наиболее нам благотворит.

— Говори дальше, — изумлению императора не было конца. — Что ты задумал?

— Посмотрите на их позиции, сир. — Остар предложил императору склонится над картой. — Вот здесь лагерь селлийцев... вот две ложбины, где мы можем скрытно, используя полную темноту, собрать наших людей. Полтора километра от дороги на Эрехем и два километра по дороге на Аурум. Нам потребуется две бригады полного состава. Это конечно моя «Вега» и «Медведица». «Орион» останется в резерве и будет удерживать наш лагерь и регулярные войска в повиновении.

— Я не дам тебе «Вегу» на твою авантюру. Даже не смей об этом...

— Вам придется дать, сир. Ни у вас, ни у меня нет другого выхода.

— Ты перечишь мне? Может быть, теперь ты хочешь надеть венец Высшего существа?

— Я одену его в любом случае, сир, если вы не согласитесь со мной. У меня также нет иного выбора, а вы находитесь сейчас в лагере «Веги».

«Что происходит...» — в ужасе, чувствуя надвигающуюся темноту вокруг, думала Ирриана.

— Ничтожество, щенок... Тварь! — кипел император.

— Вам придется поступить, как я предлагаю вам, сир, — не слушая его, продолжал Остар. — Поскольку это единственный и последний шанс для нас. Независимо от того, согласитесь вы или нет, я выполню свой план и Лаган, командир «Медведицы» тоже на моей стороне.

— Сир, выслушайте Остара, — раздалось со стороны офицеров «Веги».

Император застыл. Затем оглядел офицеров и махнул рукой.

— Ладно. Пусть будет, как вы захотели. Расшифруй мне свой план в мелких деталях. Я забуду на время про твое поведение.

Глава 10

10.

За четыре часа Гало перед выступлением Зрохан Гергарий вместе с Остаром и ещё десятком гвардейцев, в числе которых были и Ирриана с Лоренсом пошли на рекогносцировку местности. Остар был против этого, но император его не слушал. В конце концов, кто обратит внимание на дюжину человек, когда округа буквально усеяна блуждающими в поисках добычи бандами мародеров? Но их засекли.

— Сир! — шепнула Ирриана. — Посмотрите на три часа и пятнадцать минут.

Остар присмотрелся и кивнул головой.

— Сир! — шепнул другой гвардеец. — Посмотрите на семь часов и тридцать минут.

Остар оглянулся и сообщил императору:

— Нас окружили, сир. Примерно две сотни. Они знают, где мы находимся и пришли именно за нами.

— Почему ты так решил?

— Всё очевидно, сир. Они вышли точно на наше место, и закрыли нам как путь к лагерю Селлийцев, так и дорогу назад. Обе козьи тропы также перерезаны противником. Мы в ловушке.

— Что ты предлагаешь сделать?

— Не думаю, что им нужна сейчас ваша смерть. Скорее всего, больше необходима моя. Вы им требуетесь именно живыми, чтобы подписать капитуляцию и роспуск КГВС. Для этого они применят все свои силы и способности.

— Я не подпишу им ничего.

— Конечно, сир. Мы их уничтожим! — и он отдал команду гвардейцам — цепная атака, шестеро в первую линию и четверо во вторую. Шаг хромбита. В каждой группе двое использую сейтары, остальные — ассаго. Те, кто с сейтарами бросить элессо.

— Есть, сир! — прошептали по очереди десять голосов. Ирриана приготовилась к смерти, но близость её пока почему-то не чувствовала. Геохг обещал ей скорую встречу, но не в этот час. Однако смерть на глазах императора и при защите его жизни? Об этом любой гвардеец может только мечтать! Ирриана расслабилась перед боем, и сладкое чувство предстоящего наслаждения наполнило всё тело. Она представила свой предстоящий полет и положила ассаго и щит на землю. В обеих руках у ней теперь были два старших сейтаро.

— Начинаем! — приказал Остар и тут же двенадцать глоток, включая императора, проорали: «Etiam mors, non desinam nobis!». На их крик немедленно раздалось несколько выстрелов. Мятежников усиливали селлийцы — спонсоры всего восстания.

«Это уже меннинги», — подумала Ирриана и наслаждение захлестнуло разум, отключив любые иные чувства.

Первый противник оказался двухметровым амбалом с двуручным мечем. Ирриана пронзила ему руку сейстаро, когда тот замахнулся на неё, затем вонзила второй клинок в плечо противнику и взлетела над ним, прыгнув на того, что шел за его спиной. Этому в кольчуге, явно не ожидавшему атаки, Ирриана вонзила сейтару под подбородок через весь череп в мозг. Мятежник захрипел, а в спину Ирриане ударила отрубленная голова предыдущего врага. За спиной Иррианы работал кассагом сам генерал Остар. Ирриана перекинула сейтары в руках и пересекла ими горло третьего мятежника, что немедленно обрызгал её фонтанирующей артериальной кровью с ног до головы. Ириана пнула его труп и прыгнула на четвертого врага, игнорируя выставленный на нее меч. Этому она пробила в прыжке череп, запрыгнув тому, как кошка, на плечи. Просто хрустнула, пронзив насквозь и шлем и кость под ним. Враг застонал и повалился, увлекая за собой гвардейца. Это было конечно против планов Иррианы, и она попыталась спрыгнуть с трупа, но тут же получила удар по правому плечу, едва не оторвавший ей руку. Пятый враг ударил палицей и немедленно предусмотрительно откинулся назад. Ирриана кинула сейтару из левой руки и попала противнику в глаз. В этот момент Ириану ударила слева другая отрубленная голова, а ещё что-то ударило по спине, такое тяжелое и массивное. Пятый враг завизжал как ненормальный, пытаясь выдернуть сейтару из вытекающего глаза. Тут же его на вылет пронзил ассаго Лоренс.

— Меняемся, первый ряд назад, второй вперед! — скомандовал Остар.

Ирриана вскочила и приняла от гвардейца сзади две новых сейтары. Всё было в порядке, только правое плечо болело, и рука не слушалась. Ирриана напряглась и выдернула сустав. Адская боль примерно на несколько секунд. Затем вставила сустав на место. Теперь всё в порядке! Следующему врагу Ирриана вонзила сейтары прямо в уши, пронзив насквозь его мерзкие мозги и испачкавшись об слюнявую бороду мятежника. Тут же её снова обрызгала чья-то фонтанирующая кровь. Слева от Иррианы повалился на землю обезглавленный труп селлийца. Ирриана отвернулась, чтобы не принять артериальную кровь в глаза и почувствовала на щеке ожог от пули. Этот выстрел оторвал ей мочку уха, но разве во время боя думаешь от такой ерунде? Ирриана подпрыгнула над пятью трупами, валявшимися перед ней, и буквально рассекла в прыжке лицо селлийца, что стрелял в нее в упор. Лицо врага раздвоилось и распалось, обнажив кость черепа. Следующий удар Ирриана нанесла тому в макушку, пронзив насквозь голову врага через железо шлема до плеч. Выдернула сейтару обмазанную уже даже не кровью, а человеческим мозгом. Смахнула мозг резким движением и даже облизала клинок.

— Меняемся, первый ряд вперед! — услышала она голос Остара и в наслаждении улыбнулась, перемазанная вся с ног до головы чужой кровью и мозгами, ринулась дальше...

Чем отличается гвардеец от любого иного противника? Ему начхать сколько перед ним стоит врагов и какое соотношение сил. Он просто сражается, пока не сдохнет. Группа из одиннадцати гвардейцев прошла мятежников как прут раскаленного железа кусок сливочного масла — насквозь! Император был спасен, а шестьдесят врагов осталось лежать на земле, в том числе и с десяток наемников! В этом бою погиб лучший и единственный друг Иррианы — Фрэнк Лоренс. Он принял залп из пяти пуль, что были направлены в адрес Остара в момент следующей перемены рядов. Заслонил собой командира и умер с честью. Лучший ученик на курсе, мечтавший создать с Иррианой семью, потом, через много-много лет, когда оба будут списаны.

Глава 11

11.

— Итак, значит в нашем штабе завелась крыса? — спросил император 5 индела.

— Возможно и не одна, сир, — согласился Остар.

— Ты кого-то подозреваешь?

— На совещании было одиннадцать человек, включая вас, меня и двух часовых. Только нас четырех пока можно исключить, не думая. Остальные все под подозрением и нет смысла гадать. Пусть проявит себя сам, ведь больше никакого особого выбора у него не остается.

— Я подозреваю полковника Кохана, — резко парировал император. — Именно он предлагал двинуть силы под Новый Аурум и связан напрямую с Дестаном.

— А я подозреваю генерала Сигурда. Он больше подходит на мой взгляд.

— Начальник моего генерального штаба? Да как ты смеешь?

— Я не смею гадать, сир, и именно потому, что есть только один способ выяснить правду. И вы обязаны пойти на него, рискуя, конечно, собственной жизнью, также как и все мы.

— Я слушаю тебя.

— Тот, кто предатель, у него теперь нет выбора. Либо побег, либо смерть, либо мы его вычислим буквально, как только кончится Длинная ночь. Он должен раскрыться, и это необратимо. Ибо другого безупречного доказательства, как попытка действия...

— Не существует... — подавленно закончил император. — Ты предлагаешь стать мне мишенью, предлагаешь позволить предателю убить меня?

— Другого варианта нет, сир. Всё именно так.

— Он не нападет на меня, зная, что рядом стоишь ты и ещё охрана.

— Не нападет, только если в охране будут стоять свежие гвардейцы. Мы поставим раненых: лейтенанта Югерса и сержанта Ирриану. Они были тяжело ранены в прошлом бою и теперь еле стоят на ногах. В такой ситуации мятежник подумает, что у него есть гипотетический шанс и попытается им воспользоваться.

— Это если у него получится...

— Я в любом случае умру первым, — тихо улыбнулся Остар.

Император кивнул в знак согласия, а генерал обратился к стоявшей рядом Ирриане:

— Как вы себя чувствуете, сержант?

— Если не считать того, что сегодня погиб мой лучший друг, лейтенант Лоренс, то прекрасно.

— Вы были час назад на высоте, постарайтесь не подвести империю.

— Да, сир! Кто будет врагом?

— Тот, кто попытается убить императора. Вам и Югерсу придется быть предельно внимательными, стоять и истекать кровью, как сейчас, ждать, когда он сделает шаг. А он его может сделать в любую секунду нашего совещания.

Глава 12

12.

— Почему караульные сегодня раненые? — раздраженно спросил генерал Сигурд Аурун, начальник генерального штаба Саллисарии.

— Это герои, что спасли два часа назад жизнь императора. Всё, кто могут стоять на ногах и сражаться в данный момент готовиться к наступлению, не стоит их беспокоить, — ответил Остар.

— А если в комнату заглянет враг? - поинтересовался полковник Кохан.

— Здесь минимум одиннадцать человек, прошедших ранее спецподготовку в Корпусе, в том числе и его величество. Не думаю, что стоит бояться какой-то группы мятежников.

«Он не сказал «крысы», — подумала Ирриана. Её голова кружилась, а живот разрывало от боли. — «Он делает вид, что ничего не понял относительно засады, и играет с врагом. Но кто же этот враг, кто?»

Она оглядела всех присутствующих в зале. Нет, умом определить невозможно. Даже пытаться не стоит. Как же тогда поступить? Ирриана задумалась и вспомнила свой первый бой с меннингом. Меннинг — очень хитрое животное. Он может часами крутиться вокруг тебя, то нападая, то отступая, но перед решительным прыжком этот зверь всегда поворачивается к тебе спиной, словно предлагает ударить его первым. И как только ты бросаешься, воспользовавшись этой «оплошностью», разворачивается и встречает тебя буквально в рывке. Это то же самое, как кошки перед атакой подбирают под себя лапы и группируются. Но кошки слишком очевидны для противника. Нынешний враг намного опасней. Когда первый Иррианы меннинг повернулся к ней спиной, она не стала нападать. Меннинг ждал, рычал, фыркал долгие десять секунд, а затем резко развернулся и... сам наделся на сейтаро гвардейца. Это была первая победа Иррианы над зверем из множества последующих.

«Вот так же теперь…смотреть. Внимательно. Кто встанет спиной... нет, не ко мне, к императору, вот к кому! Меня, тяжелораненую, он скорее всего не станет воспринимать как достойного противника. Враг тот... кто сейчас попытается уйти с совещания!» — и она снова почувствовала наслаждение, как пару часов назад, пред боем.

— Итак, — начал генерал Остар. — Вероятно противник каким-то образом разоблачил наши планы относительно него. И теперь нас будут ждать. Мы разобьем наши силы. В атаке будут участвовать обе бригады: «Вега» и «Медведица». Начнет бой «Медведица», и именно она примет на себя огневой шквал лагеря селлийцев. Мы атакуем вторые, со стороны дороги на Эрехем. Первый шквал от противника может привести к потерям до тридцати процентов личного состава...

Этот план не понравился генералу Лагану, что стал немедленно возражать, требуя его пересмотреть на одновременную атаку обеими бригадами. Спор разрастался. В итоге генерал Сигурд заявил, что ему необходимо вернуться к войскам.

«Этот...» — подумала Ирриана и вся сгруппировалась.

— Как вам угодно, генерал, — согласился император.

— Постойте, Сигурд, я хотел бы вам кое-что сказать, перед тем как вы уйдете, — внезапно заявил Лаган.

«Нет, не он!» — в ужасе подумала Ирриана. — «Не он, другой...»

Её голова предательски кружилась, а кровь тонкой струйкой капала на пол. При этом она всего лишь сержант, а противник — как минимум генерал, то есть человек, имеющий намного большую подготовку. Как поступить в таком случае?

— Вы не имеете права уходить с совещания, пока не будет приказа императора, — заметил Остар.

— Я хотел бы с вами поговорить, генерал, — заметил император и двинулся вперед, за... Лаганом.

Ирриана ничего не почувствовала, когда встала между ними обоими и... Лаган прошипел:

— Etiam mors, non desinam nobis! — после чего развернулся и ударил, не глядя... в живот Ирриане. Та схватила его руку и задержала сейтару в себе. Это все, что она могла сделать в столкновении с таким противником. Просто остановить его. Она смотрела в глаза генералу и умирала. А тот с изумлением и невероятной ненавистью смотрел на неё: эта девка встала перед ним и всей славой. Уничтожила в одну секунду все его планы ценой своей жалкой жизни. Спустя секунду генерала Лагана повалили на землю, скрутили и вкололи сыворотку правды... хотя в ней не было никакой необходимости.

— Да, я служу вашему брату и служил всегда, — пояснил Лаган. — Незачем колоть мне эту дрянь. Проиграл, так проиграл, умер, так умер. Но как ты поняла? — обратился он уже к Ирриане.

Та опустилась на пол, удерживая сейтару внутри себя. Кровь потекла струйкой по подбородку. Она улыбнулась и сообщила заплетающимися окровавленными губами:

— Я пр-ред-ставила, — последние слова давались гвардейцу тяжело, — мен-нинг, поворачи-ся...

И потеряла сознание. Навсегда...

— Она представила, что ты меннинг и расшифровала тебя. Сами действия. Вот как ты проиграл, — пояснил Остар.

— Полковник Целлий, вы теперь возглавите «Медведицу», — сообщил император.

— Жизнь во славу империи! — кивнул Целлий.

Император с раздражением посмотрел на второго часового — лейтенанта Юргенса, но ничего не сказал. Затем, перешел к предателю.

— Этого, — император ткнул пальцем в сторону Лагана, — утром четвертовать, лишить всех званий и наград, имений и любого имущества. На всю его семью наложить аттинктуру (1) на шесть поколений вперед.

— Спасибо, сир! — усмехнулся Лаган. — Другого от вас я и не ожидал.

— Увести! — скомандовал Остар. Затем обратился к императору. — Сир, вы не хотите узнать у него имена других заговорщиков?

— В этом нет необходимости, и он ничего не нам скажет, так как тоже гвардеец. Казнить! Просто казнить и всё.

Лагана увели, а император склонился над потерявшей сознание Иррианой.

— Куда она ранена? — спросил император.

— Печень. Насквозь. Она не выживет. Она умирает и её не спасти.

— Но её жизнь спасла мою, — задумался Зроханн Гергарий. — Моя жизнь, ценой её жизни... Похоронить этого сержанта как генерала. Прямо там, на развалинах лагеря наемников.

— Жизнь во славу империи! — согласился Остар.

— Это ничтожество Лагана мы закапаем завтра, как крысу на дороге, а её... она будет покоиться с почестями, которые тот не заслужил.

— Жизнь во славу империи! — хором сказали все присутствующие офицеры.

1) Аттинктура — лишение наследственных титулов и собственности с конфискацией имущества, а также запрет передачи всего этого наследникам. К аттинктуре приводило обвинение в государственной измене или в нарушении вассальных обязательств.

Глава 13

13.

8 индела 721 года от Заселения мира, то есть ровно в час Длинной ночи, сразу после завершения закрытия Гало Орсарисом, гвардейцы императора Зроханна Гергария III Проклятого, вооруженные одним холодным оружием, пошли в атаку на укрепленный лагерь селлийцев. Начала атаку бригада «Медведицы», под руководством уже нового командира — Кассада Целлия. Первый батальон этой бригады наступал с юга и принял на себя шквал огня противника — ружья и картечь. Людей рвало на куски и побрасывало как тряпичные куклы выше крон деревьев, но они шли и шли, падали и падали, беззвучно и без стонов принимая смерть, пока под прикрытием их не развернулись остальные четыре батальона бригады. В панике селлийцы стали перебрасывать всех и вся в сторону атаки на ауэрскую дорогу. «Медведица» шла, смыкая ряды, по трупам своих, пока почти не встречая заградительного огня, вся бригада «Веги» не атаковала лагерь врагов со стороны дороги на Эрехем. Только несколько ружей выстрелили в них, а спустя минуту всё потонуло в едином крике «Etiam mors, non desinam nobi!». Частокол не препятствие для гвардейцев, что на тренировках забирались без труда на отвесный десятиметровый барьер. Перепрыгивая с частокола, «бессмертные» лились потоком в лагерь главных спонсоров мятежа. Дальше пошла рукопашная битва, а когда «Вега» прошла примерно половину лагеря и вышла к главному штандарту, то с другой стороны через частокол прорвалась и «Медведица». Началась страшная холодная бойня, почти что резня. В этой битве внутри лагеря наемники показали себя ничтожествами. Труппы селлийцев лежали рядами, как скошенная трава, а кровь ручьями заполняла канавы, вытекая за ворота и сливаясь там в единый алый поток. 7689 наемников были уничтожены на месте, и огнестрельное оружие им не помогло. Примерно 7000 выживших в ужасе бежали, а спустя всего десять часов Гало эвакуировались из страны. Позже историки назвали эту битву: «Резней в час Длинной ночи при Старом Ауруме».

443 гвардейца пало в бою и еще около полутора тысяч получили ранения, но выжили и вернулись в строй. Гаю Ирриану похоронили вместе с павшими и с генеральскими почестями, как и распорядился император. Спустя четыре года мятеж был полностью подавлен и стране наступил мир.

Историк Великой Гражданской войны Дэн Хаггарт, замечает, что командующий селлийцами, маршал Исух Тэн, был предупрежден о готовящемся нападении на свой лагерь, через людей арестованного за час до нападения генерала гвардии Лагана. Ему также было известно, что в нападении будет участвовать силы КГВС и оно будет происходить в условиях абсолютной темноты Длинной ночи. Тем не менее маршал отнесся к этому сообщению крайне легкомысленно. Он решил, что ночная атака маловероятна и не позаботился о защите искусственного освещения (были приготовлены шестнадцать постоянных маяков по четыре с каждого направления, но их охрана за несколько минут до нападения была уничтожена гвардейцами), а солдатам приказал стрелять на крики неприятеля. Костры у стен частокола также оказались малоэффективны. Он не учел, что гвардейцы приучены видеть в темноте и молчать в случае ранения или смерти (держать боль в себе). Селлийские наемники с изумлением вели залповый беглый огонь в надвигающиеся пехотные массы противника, что в условиях темноты и погашенного искусственно освещения выглядели как приближающиеся темные облака. Солдаты не могли определить правильность прицеливания и результатов стрельбы, поскольку гвардейцы шли на штурм в абсолютной тишине и умирали от пуль и картечи также молча. Первый батальон «Медведицы» взял на себя большую часть огня укрепленного лагеря и погиб почти без остатка. Остальные продвигались рядом, относительно слабо подвергаясь огневому воздействию.

Несмотря на стремительное приближение сил врагов, Тэн по-прежнему недооценивал возможностей противника и не приказал выстроить оборону внутри лагеря и зарядить картечницы на центральной площади. Он считал, что для штурма частокола нужны лестницы и снаряжение. Когда «Вега» начала атаку с северной стороны и послышались крики убиваемых наемников, Тэн сказал сакраментальное: «Почему так они кричат? Им что не выплатили зарплату?»

В течение последующих десяти минут «Вега» почти полностью перетекла в лагерь, и ночное преимущество гвардейцев над наемниками обрело непреодолимый характер. Более того, почти половина солдат селлийцев в этот момент просто спала! Тэн не распорядился поднять по тревоге все подразделения экспедиционного корпуса, а ограничился только артиллерией, кавалерией и бригадой, что по жребию получила дежурство! Гвардейцы входили в палатки и умерщвляли отдыхающих там солдат, распространяясь по лагерю со скоростью пожара. Отдельные группы наемников и их офицеры, что пытались оказать сопротивление — уничтожались на месте, а затем началась паническая стрельба во все стороны и отчаянная попытка зарядить картечницы на главной площади лагеря. Спустя двадцать минут времени Терры Тэн приказал перевести огонь артиллерии на северную сторону, чтобы хоть как-то задержать продвижение врага и дать какую-то подсветку своим солдатам. В этот момент «Вега» уже вошла в своеобразную мертвую зону для артиллерии и залпы орудий оказались бесполезными. Спустя минуту к маршалу подскакал раненый лейтенант и крикнул: «Они в ста метрах от площади, сир, спасайтесь!». Картечницы так и не успели зарядить, когда маршал услышал с юга неистовый крик гвардейцев «Медведицы», подошедших сквозь вражеский огонь к частоколу и начавших его штурм.

Сделав несколько последних распоряжений, Исух Тэн со всем своим штабом немедленно вскочили на лошадей и ринулись к западным воротам. Там им пришлось прорываться и рубить своих же бегущих в панике солдат, но они сумели покинуть лагерь, слыша за своей спиной просто непрерывный поток криков боли, отчаянья и беспорядочной стрельбы во все стороны. Как только «Медведица» преодолела частокол, организованная оборона лагеря рухнула и еще четыре часа, вплоть до завершения затмения шла непрерывная бойня, и уничтожение потерявших способность к сопротивлению людей. Наступление гвардии чуть притормозил взрыв одного из четырех пороховых складов у западных ворот, который погубил сотни селлийцев и нескольких преследовавших их гвардейцев. Однако, этот взрыв позволил остановить преследование и пресечь продолжающуюся резню в том направлении. В итоге через западные ворота ушли вместе с Тэном почти пять тысяч человек, потеряв при этом все оружие. Через восточные ворота спаслись ещё примерно полторы тысячи. Прибыв в Старый Аурум с остатками своих сил, маршал немедленно приказал готовиться к обороне города, но узнав о приближении сразу четырех бригад гвардии, отдал приказ об оставлении города и эвакуации экспедиционного корпуса на Далматский архипелаг. К слову, слух был ложный, так как у императора тут было всего только три бригады КГВС, двум из которых, из-за понесенных потерь, требовался отдых. Но паника Тэна и его людей перед «невидимой бесшумной смертью» была настолько велика, что они решили полностью выйти из игры и немедленно!

Поражение при Старом Ауруме привело к резкому падению боевого духа у защитников Эрехема, которых вскоре в следующую Длинную ночь точно также атаковали из цитадели бойцы двух других запертых там бригад КГВС. Примерно через полтора года Эрехем капитулировал, после чего восстание стало стремительно деградировать. В 725 году пала наконец и Мировая крепость, а захваченный в ней брат императора и лидер восстания — Гастиан Грэйг был обезглавлен перед ликом Высшего существа на территории Храма в Лакомираде.

Много лет спустя смерть Иррианы стала своего рода притчей. Философы и писатели Саллисарии считали, что этот маленький шаг, что та сделала на пути к клинку предателя, не просто спас жизнь императора и всю страну в самый критический момент войны, а разделил историю мира на «до» и «после». Именно с этого маленького шага ход событий развернулся на сто восемьдесят градусов, а династия Арабаров одержала победу в Великой гражданской войне. Но важно ещё и другое. Новые правители учли ошибки прошлых, и империя стала развиваться другим путем, более демократичным с большей ответственностью правительства и первой конституцией. В этом плане Ирриану иногда называют «матерью нового мира», поскольку её смерть предотвратила крах и развал всего государства.

Никто не знает, где наш путь,

Однажды оборвется.

И кто с достоинством уйдет

Туда, где светит Солнце

И под Орсарисом живя,

Напишем мы Анналы

И каждый сделает там шаг

Гвардейца Иррианы.

(отрывок из поэмы «Цивилисса» Гая Гилберта)

PS:

PS:

— Фрэнк!

— Что, Гая?

Они сидели на берегу реки Эндра, притока широкой реки Эрехемы, где-то недалеко от Нового Аурума и Мировой крепости. С ними было лишь легкое оружие: старшие и младшие сейтары, элессо и ассаги. Фрэнк Лоренс был в походной форме лейтенанта, а Гая, что только выкупалась, сидела рядом с ним голышом, держа на коленях выжатые плавки, но не стеснялась при этом и даже не думала стесняться своего друга.

Да и бояться им было некого. Двое таких бойцов вполне могут отбиться от банды мародеров в сорок человек, если только среди этой банды не окажутся дезертиры из корпуса или селлийцы. Война, что началась, вскоре когда оба и Лоренс, и Ирриана поступили в Корпус, всё ещё продолжалась и казалось, что ей не будет конца. И теперь Ирриана смотрела вокруг, на деревья, чьи листья никогда не опадают, на идеально прозрачную чистейшую гладь воды и думала о чем-то своем. Лоренс уже полагал, что Гая так ничего не произнесет, но внезапно она спросила:

— Ты знаешь, на предмете «потерянных знаний», однажды сказали, что первые люди, что вступили на эту Землю, были убеждены, что именно так и должен выглядеть рай. Настоящий рай, а не церковный. Здесь слабое притяжение, чистейший воздух, вечно зеленые растения и урожай круглый год. Нет никаких серьезных хищников или иной опасной живности, кроме той, что бродит по Дьявольскому лесу. Нет землетрясений и нет вулканов. Нет ураганов и нет даже приливов. Вообще ничего нет, никаких угроз человеку и при этом воздух, насыщен кислородом, выше чем на Терре. «Идеальная планета». Так сказали первые люди и назвали её «Раем». А первое поселение — Аурумом. Золотым городом...

Лоренс задумался и спросил:

— Что тебя беспокоит?

— Я не могу этого объяснить. Что-то во мне. Но что — не понимаю. Ты знаешь... Я хочу стать простым человеком, поселится где-нибудь здесь, на берегу. Вместе с тобой. И чтобы ты был моим мужем.

— Это мы непременно сделаем, когда нас обоих спишут.

Ирриана задумалась и попросила:

— Давай поиграем ещё? Ну, как месяц назад?

Лоренс провел по щеке Гаи. Девушка смотрела на него неотрывно и словно требовала: «Давай! Я хочу этого.»

— Гая, — Лоренс улыбнулся. — К сожалению, мы не имеем права заводить семью, пока оба не будем списаны. Я знаю некоторых гвардейцев из других бригад, что убивали своих детей, лишь бы остаться в корпусе. Делали аборты или даже хуже. Пока идет война...

— Пока идет война... — прошептала Гая. — Я не хочу об этом слышать...

— Гая... остановись.

— Ни за что...

И она повалила его на землю.

***

Спустя какое-то время они снова сидели рядом, а Гая была уже одета в военную форму. Она сидела обхватив руками колени и рассказывала про последний эпизод.

— Тут деревня ниже, там примерно сто домов. Жители — наполовину мятежники, наполовину за императора. Я мчалась с донесением по дороге и увидела мерзкую сцену. Трое мужиков насиловали молодую девушку. Здоровые такие. Ещё четвертый был в стороне, я заметила его, но упустила.

— Ты должна была проехать мимо, это тебя не касается.

— Должна была, но не смогла. Одному я сломала ногу. Другому, когда тот замахнулся на меня ножом, — шею. Третьего, стащила с девушки и превратила в котлету. Это получилось само собой. Вспышка в голове и всё готово. Секунд пять прошло не больше... Четвертый убежал и спустя пару минут привел человек двадцать. Все, конечно, были вооружены, кто чем. Я даже увидела пару сейтар и один элессо. Видимо, ограбили кого-то из наших или убили.

— Судя по твоему виду, они не напали? — улыбнулся краем красивых губ Лоренс.

— Да, конечно! Они могли порвать форму, или испачкать её. Я им сказала, что из Корпуса, бригада «Вега» и они посовещались чуток и ушли. Ещё унесли тушки своих: трупик и подранков. Девушку оставили. Но когда я наклонилась к ней, то увидела в глазах такой невероятный страх. Она боялась не их, не тех, кто её насиловал, а меня. Ты понял? Страх. Дикий, почти животный страх. Как будто на неё пялился меннинг или хромбит. Она смотрела на меня и просила, точнее бесконечно повторяла: «Только не убивайте, только не убивайте, только не убивайте...» Я даже не смогла ей объяснить, что иду с донесением в третий батальон и у меня нет оснований причинять ей боль. Я отпустила её, и она убежала за своими насильниками, в ту же сторону. Почему такое происходит? Почему мы превратили то, что было раем в ад?

— У Канта ничего на этот счет нет.

— А в других книгах?

— А другие книги я не читаю, — пояснил Лоренс. — Ненавижу чтение!

— Я знаю... — улыбнулась Гая и шлепнула его по плечу. Затем вскочила и схватила две старшие сейтары. Он удивленно последовал за ней и они начали кружиться и рубиться как на тренировке. Она нападала на корпус, переводила в низ к ногам и затем на левый бок. Он парировал удары и переносил к ней на корпус, к голове. Гая в ответ только хитро улыбалась и сыпала удары, пытаясь проломить оборону Фрэнка. Их идеальные тела кружились как в вальсе, осыпая друг друга бесчисленными ударами и выпадами. Это напоминало брачную игру двух леопардов. Наконец Гая устала и сказала: «Стоп!». Лоренс тут же остановился и они прижались друг к другу.

— Забавно, — подумала вслух Гая. — Для других людей, обычных, мы меннинги во плоти. Они бояться нас и пугают нами своих детей. А те, что за Дьявольским лесом, идолопоклонники, те просто нас ненавидят. У них ещё культ этой Эллианы, что якобы спасает их от нас.

— К чему ты это говоришь?

— Эта девушка, которую насиловали... Она словно с другой планеты, из другого мира.

— И только потому что существует Корпус она ещё жива, — заметил Лоренс.

Гая кивнула, затем дернулась и пришла в себя, словно сбросила наваждение.

— Скажи, Фрэнк, ты поверил бы в Эллиану, если жил за Дьявольским лесом?

— Не-е-ет, — усмехнулся Лоренс. — Я верю в Высшее существо. Примитивные культы меня как-то не забавляют.

— А я бы смогла поверить. Это как надежда. Однажды, когда наступит Длинная ночь по всей земле, и настанет такой кромешный Ад, что даже смерть станет желательней жизни, вот тогда в этот мир придет леди Эллиана и спасет его. Наступит гармония и счастье, радость и любовь. Забавно... смешно даже. И они верят в эту ерунду, мечтаю о ней... И мне кажется, я бы тоже поверила, если жила там, рядом с ними или сражалась бы за них. Ну ты понял меня?

— У нас есть император, Корпус и великая страна. Однажды эта война закончится, и никакой леди Эллианы для этого не потребуется, Ирриана. Ты поняла меня? — улыбнувшись в ответ, спросил Фрэнк Лоренс.

Гая только кивнула в знак согласия.

Это было за три гискана, до восстания в Эрехеме. До сражения в Час Длинной ночи оставалось примерно полгода…

Никто не знает, где наш путь,

Однажды оборвется.

И кто с достоинством уйдет

Туда, где светит Солнце….