Бензиновая ловушка

Предыстория

Никто не считал моё странное для ребёнка тринадцати лет увлечение чем-то из ряда вон выходящим, пока в седьмом классе со мной не случился один пренеприятный инцидент…

Мы тогда с родителями переехали из самого заурядного посёлка в большой город, и мне пришлось привыкать к порядкам новой школы. А они разительно отличались от тех, в которых я проучился шесть лет, очень разительно. Тут меня впервые избили в школьном туалете, да вдобавок забрали все карманные деньги. И ладно бы, если этим всё ограничилось. Такое единоразовое издевательство я бы ещё стерпел… Но когда подобные ситуации стали происходить чуть ли не еженедельно, а туалет превратился в местную «Голгофу», я понял, что надо предпринимать меры.

Но попросту сдать этих рэкетиров и обращаться за помощью к учителям или директору я не торопился. Чем они смогут мне помочь? Ну вызовут на ковёр одного из «экзекуторов» вместе с родителями, скажут, что вести себя так неправильно, проведут коротенькую разъяснительную беседу и отпустят на все четыре стороны. А потом малолетний бандит сразу же пойдёт, да, словно глашатай, известит своих вожаков о том, что в рядах школьников затесалась позорная крыса, не способная дать отпор, да ещё и прикрывающаяся спинами взрослых. После чего меня бы ждала крайне неприятная экскурсия за школьными гаражами, в ходе которой, я уверен, на мне бы знатно оторвались.

Однако, когда я сидел в тот день за письменным столом и делал уроки, на мою разгоряченную голову вдруг снизошло успокоение и полное понимание ситуации. В моём сознании возник одновременно простой, но достаточно изящный план, все нюансы которого я ещё мог продумать до начала уроков.

С детства меня всегда тянуло стать врачом. Не педиатром, не офтальмологом или наркологом, а хирургом. Поэтому на полке у меня частенько красовались учебники по анатомии человеческого тела и биологии. А в тумбочке лежал набор хирургических скальпелей, подаренный отцом на день рождения, и небольшое резиновое полотно, имитирующее кожу, на котором я практиковался в ушивании различных ран.

Мои таланты и навыки по-настоящему раскрылись лишь в деревне, когда мне удалось принять у соседской кошки роды. Тогда-то я для себя и решил, что хирург – моё истинное призвание.

Пришло время собираться в школу. Я сложил все учебники, прихватил с собой тот самый наборчик и, прокручивая в голове раз за разом план действия, двинулся в путь…

Если скажу, что это был рядовой будничный день, значит, совру. Для других учащихся, возможно, так оно и было. Но уж точно не для меня. Впрочем, это даже к лучшему. Пока никто не посвящён в мои коварные планы, а потому тем неожиданнее окажется развязка назревающей вендетты.

Поднявшись на второй этаж к кабинету химии, я огляделся по сторонам, ища банду экзекуторов.

А вот и они: идут вальяжной походкой, попутно давая оплеухи и пендюки младшеклассникам, пиная чужие рюкзаки и громко матерясь.

Среди бандитов затесался один из тех пацанов, с кем мне угораздило поссориться в столовой, когда я нечаянно задел его в очереди. Но он, будто упёртый баран, совершенно отказывался принимать мои извинения, сочтя это за жалкую трусость, и погрозился начистить мне морду после школы. Однако его мечтам не суждено было в тот день сбыться. К концу четвёртого урока у меня сильно заболела голова, а потому я был освобождён и отправлен домой, где провёл все выходные. Тем паче, уповать на то, что за минувшие дни у хулигана случилась амнезия, и он напрочь забыл данное мне обещание, не приходилось, наоборот, свято в это верить – являлось апогеем оптимизма. Уверен: за выходные у него не только не угасло желание поквитаться со мной за незнамо что, но оно ещё и в разы усилилось.

Завидев меня, те сразу остановились, повернулись спиной, явно делая вид, что я им неинтересен, и стали что-то обсуждать.

Впрочем, бояться было нечего, так как коридор – место публичное, и устраивать здесь распри – это заведомо гиблая затея. Сейчас мне следовало двинуться в их сторону и завернуть в туалет, тем самым заманив в ловушку уже предвкушающих сладкий запах победы рэкетиров.

Тем временем один из «королей» подозвал к себе из гогочущей толпы пацана, видимо, свою подручную шестёрку, и дал ему какое-то распоряжение. После чего тот быстро удалился с этажа. Надо полагать, данное послание гласило следующее: «На втором этаже вот-вот произойдёт очередная драка. Не пропустите! Просьба всех явиться.»

Пройдя мимо экзекуторов, я расслышал брошенные в мою сторону неоднозначные угрозы и ехидные смешки.

Затем, заворачивая в туалет, краем глаза заметил, что на лестничной клетке уже собралась толпа зевак, а потому недостатка в зрителях не ожидается.

Я зашёл в кабинку, открыл рюкзак и вынул небольшой серый футлярчик со скальпелями. Мне требовался самый маленький из них, и выбор мой пал на малый брюшной скальпель.

В помещении уже начали слышаться плохо скрываемые перешептывания и возня. Не мешкая, я отложил больше не нужный мне футляр на бачок унитаза и стал выжидать удобного момента, затаив дыхание.

Противников было трое – все старше меня на два года, а потому бороться с ними на кулаках мне не особо хотелось. Задавят толпой, что даже пикнуть не успею, а потом пройдутся по рёбрам для острастки.

По оживлённому гулу зевак понимаю, что экзекуторы вот-вот подойдут к тому месту, где решила спрятаться потенциальная, по их мнению, неопасная и запуганная жертва.

Три… два… один, мысленно считаю я и, резко открыв дверцу, выпрыгиваю из кабинки.

Не дожидаясь, пока малолетние бандиты успеют среагировать на моё внезапное появление и перейдут в атаку, я тут же швыряю одному из них в грудь мусорный бак, доселе стоявший возле унитаза, и набитый всякими нечистотами. Однако, кидаю не сильно, ибо мусорная корзина – лишь отвлекающее оружие, а главное в этот момент появляется у меня в другой руке. Зажатый между средним и безымянным пальцем, точно коготь, скальпель с загнутой рукояткой вонзается ближайшему противнику в правый глаз. После чего сразу же извлекается мною наружу, и без промедления бьёт уже в глаз инстинктивно поймавшего мусорный бак второго бандита. Всё происходит буквально за считанные секунды, и когда я выдергиваю скальпель из глазницы второго, первый ещё даже не начинает вопить от боли.

Двое приятелей, или, иначе выражаясь, «королевские шестёрки», до этого топчущихся где-то в толпе, видят, что на их друзей набросился обезумевший семиклассник, и спешат было на подмогу. Но успевают лишь сделать пару шагов, да так и застывают на месте с выпученными глазами.

Несостоявшаяся экзекуция приобретает кульминацию. Толпа, заразившись общим ужасом, поднимает ор на пол этажа, некоторые, особо впечатлительные, бросаются врассыпную, а враги падают на подкошенных ногах. Оставшийся нетронутым третий неприятель, завидев страшную картинку, начинает содрогаться от спазмов рвоты, а затем также распластывается на кафеле, оглашая школьный туалет истошным рёвом.

Я же, отбросив в сторону больше не нужное мне оружие, спокойно забираю рюкзак, серый футлярчик и неторопливо направляюсь согласно расписанию к кабинету химии, как ни в чём не бывало.

Спустя пять минут после начала урока в кабинет залетает ошарашенный директор с завучем, велят мне встать и мигом проследовать за ними.

Позже к нам подошли потрясённые мои поступком родители, а с ними и инспектор по делам несовершеннолетних.

И было мне тогда, напомню, всего тринадцать лет. Сопливый пацан, который без колебаний и долгих раздумий выбивает скальпелем глаза своим обидчикам, при этом остаётся полностью спокойным и адекватным – можете представить себе такое?

По итогам очень длительной и, бесспорно, тяжёлой беседы, меня исключили из школы, поставили на учёт в милицию и отдали на растерзание мозгоправам. Два года они со мной промучились, пытаясь признать психически неуравновешенным человеком, да так и остались ни с чем. Стоит выразить особую благодарность моему отцу, имевшему неплохие связи. Только лишь благодаря ним меня не упекли в специнтернат для конченых отбросов, а дали возможность продолжить обучение в более спокойной школе. «Но ты ведь мог их убить!» - запугивали меня все кому не лень. «Нет, не мог, - возражал я, после чего начинал рассказывать о своих глубоких познаниях в области хирургии. – Если бы мне требовалось их убить, то тогда я бы взял самый длинный из имеющихся в наборе скальпелей. А тем при всём старании не вышло бы достать до мозга. Да и вдобавок я рассчитал, насколько глубоко он войдёт в глазницу, а потому специально изогнул его рукоятку, дабы уменьшить общую длину». При этом, сидя с прикреплёнными к пальцам датчиками, мой пульс ни разу не учащался, сколько ни пытались зафиксировать доктора обратное. «Но почему ты вообще так поступил?» - пожалуй, самый излюбленный вопрос. «Это была самозащита, обычная самозащита. А как, по-вашему, мне ещё нужно было отбиваться от троих противников, которые в несколько раз сильнее меня?» - отвечал я. «А что ты будешь делать, если с тобой вновь произойдёт подобная ситуация?» - всё не унимались мозгоправы. «Постараюсь обойтись более разумными и гуманными методами, - начинал объяснять я, - но не потому, что осознал свою ошибку, и она меня гложет изнутри. Нет. Причина совершенно в другом. Вы ведь только и ждёте, когда со мной случится нечто подобное, чтобы затем с чистой совестью упечь меня в психушку. Разве не так? И возможности я такой вам не дам, не дождётесь!»

С тех пор миновало четыре года, я окончил учебное заведение без единой тройки, а после поступил в военное училище. Пошёл я, надо заметить, ровно по своей специальности и стал первоклассным военным хирургом. Правда всколыхнувшая мир в две тысячи двадцатом году катастрофа, разразившаяся в Америке, напрочь поменяла мои планы. Прибыв в Оклахома-Сити в составе миротворческой группы России, я был вынужден остаться здесь безвозвратно, так как почти все члены экипажа погибли при удержании натиска морских тварей на Восточном Побережье, а группу потом просто-напросто вычеркнули из всех реестров под грифом «пропала без вести» …

Эпизод 1

«Я не знаю, каким оружием будет вестись третья мировая война,

но четвёртая — палками и камнями»

Альберт Эйнштейн.

Я вам так скажу, ребята: когда тебе в рот вставлено дуло пистолета, то дела весьма печальны. Хотя будто может быть лучше?! Это хорошо в одном случае: когда вы решаете поиграть с девушкой во всякие развратные игры ночью. Она – полицейский, а ты – преступник. Но, говоря начистоту, сравнение с «преступником» являлось сейчас для меня самым правильным и подходящим. Вот только пистолет в рот мне совала отнюдь не молоденькая девушка, как хотелось бы, а взрослый мужик. И делал он это крайне болезненно, водя им по зубам, видимо, желая стереть их в пыль.

Как бы я ни брезговал «целоваться» с его «браунингом», он всё продолжал свои издёвки. Да и кто вообще меня здесь спрашивал? Но брезговал не потому, что презираю американские оружейные заводы, а потому, что на нём ещё не засохла кровь моего напарника, которого убили несколькими секундами ранее.

Впрочем, перед смертью над ним изрядно поглумились. Чего с ним только не делали: тушили окурки о глаза, вырывали ногти, резали уши, простреливали колени и прочие садистские гадости. Но со мной пока что поступали более гуманно, так как напарник не протянул и пары минут таких пыток. По итогам которых был всё так же безжалостно застрелен в упор.

- Слышь, уродина! – громила схватил меня за ухо свободной левой рукой и стал кричать в него. – Либо ты мне сейчас рассказываешь, где вы спрятали наши грузовики, и умираешь быстро. Либо не говоришь, но тогда участь твоего дружка покажется тебе не такой уж и плохой! Ну так как?! – и он, вынув изо рта пистолет, подошёл к ноутбуку, что стоял на столике позади него.

Оружейный барон Жеглов (коего так окрестили из-за того, что он был чертовски похож на советского сыщика в одноимённом фильме), предлагал мне выбрать из двух зол меньшее. Чего я, разумеется, не хотел. В мои планы не входила смерть, во всяком случае в ближайшее время, но и предательство своих - тоже. Поэтому я нарочно умалчивал о наших делишках и старался тянуть время, уповая на то, что меня каким-то образом обнаружат и отправят группу эвакуации. Глупо, конечно, но что ещё оставалось делать?

За окном было темно. Читальный зал библиотеки озарялся лишь стоявшим на столе компактным, но вместе с тем ярким фонариком.

- Вот ты мне скажи, Жеглов, почему у тебя зубы золотые? – спросил я, когда заметил отблеск от фонаря в его рту и глянул на барона. Он клацал по клавиатуре ноутбука, набирая какое-то сообщение. Но отвлёкшись от занятия, подошёл ко мне и с размаху ударил в челюсть рукояткой «браунинга». На что я, несмотря на диспозицию сил, ответил, выругавшись в его сторону. Ибо кто сказал, что мне следует сносить побои безропотно?

- А потому, что это круто, фраерок. И если ты заметил, то золотые зубы почти у всех почтенных торговцев вроде меня, это что-то типа знака «Роскачества». – криво усмехнулся тот.

Удар был настолько мощный, что стул, на котором я до этого сидел связанный по рукам и ногам толстой бечёвкой, вместе со мной рухнул на пол. Голова закружилась, появились звёздочки перед глазами, а в ушах и вовсе грянул оглушительный набат.

- Ещё раз спрашиваю: где наша цистерна с горючкой? Куда вы дели три грузовика с продовольствием и патронами?!

- К мамке твоей на дачу увёз! – сплюнув кровью, сказал я. И в ответ на «остроумную» шутку вдогонку получил ботинками по рёбрам.

Барон было хотел провести мне ещё одну «воспитательную беседу», но только он собрался схватить меня за шиворот, как накал страстей прервал телефонный звонок.

Жеглов успокоился, вынул мобильник из кармана джинсов, снял трубку, после чего покинул читальный зал библиотеки (где до этого происходили пытки), и оставил меня наедине.

Отсутствие его подопечных объяснялось просто: все они сейчас занимались покупкой либо же развозкой товара, так как сегодня пятница. А пятница в этих краях считалась самой прибыльной. Ведь именно в этот день недели атланты вероломно прорывались через Восточное побережье, в результате чего сдерживающие натиск тварей миротворческие контингенты армии России и Китая запрашивали подмогу у местного населения. А население, в свою очередь, закупало патроны у торговцев. Ведь если защита Тридцатой параллели даст слабину, то никому несдобровать. Но светила медицины так и не могут дать логического объяснения, почему же у атлантов в определённое время возникает резкий скачок в силе, и они начинают переть напролом. Но к счастью, монстры так пока что и не смогли преодолеть свинцовый рубеж.

За время, что Жеглов измывался надо мной и Уивером, я пару раз слушал жужжание бомбардировщиков. Надо полагать, что тамошних тварей собирались просто-напросто закидать бомбами, однако это ещё не давало стопроцентного шанса на победу.

Впрочем, сейчас мне следовало задуматься не над военными действиями, что происходили у Восточного побережья, а насчёт своей свободы.

«Ножичек в языке берцев, точно!» - всплыло тут же в голове. Специально на случай вот таких вот «эксцессов» я и покойный Уивер спрятали в язычке ботинок по небольшому клиночку «Киридаши»[1]. И вот банальная предусмотрительность стала для меня шансом на спасение.

Энергичными движениями извиваясь на полу, словно червяк, я стал мало-помалу приближаться к трупу товарища. Дотянуться до своих ботинок было весьма проблематично, а вот достать клинок из обуви Уивера уже не в пример легче.

Разбухшие от многочисленных наводнений книжки, всякий раз подворачивались на пути и впивались краями твердых ламинированных обложек мне в бока. Не сказать, что это больно, однако вопрос дискомфорта никуда не делся. Хотя о каком комфорте вообще идет речь? В разрушенной атлантами и сильными цунами Америке кровать-то целую найти доставляло много хлопот, не говоря уже о матрасах с подушками и прочих удобствах.

Взор мой пал на очередную книжку, но отнюдь не из-за животрепещущей аннотации или яркой обложки, а из-за того, что книгу буквально раскусили на две части. И самое интересное, что следы от зубов принадлежали не человеку и даже не животному, а кому-то непонятному чудовищу с огромной пастью. Аквамены, точно! Вот кто мог запросто перекусить бестселлером в пятьсот страниц и даже им не подавиться. Но книга была откусана наполовину, а значит, тварям не понравилось грызть гранит науки. И они решили бросить эту гиблую для них затею. Впрочем, эти монстры с такой же легкостью прокусывали листы стали, толстые деревянные балки (о чём свидетельствовали погрызанные опоры под потолком) и вдобавок превосходно отрывали человеческие конечности. Аквамены могли похвастаться своими силами лишь потому, что имели голову, которая несколько превышала размеры шара для боулинга и такую же здоровенную пасть с прочными зубами.

Наконец, добравшись до тела Уивера, я нащупал шнурки на берцах, развязал их. Затем отогнул язычок и вытащил небольшой клиночек. После чего стал избавляться от сковывающих меня пут.

В процессе разрезания бечёвки, я несколько раз задел себя по руке, благо порезы оказались не сильными и не задели вены.

Верёвка поддалась, я быстро стянул с рук путы и не мешкая поторопился развязать ноги.

- Всё сработало? Сигнал есть? Отлично! – за дверью послышался приближающийся голос Жеглова.

И какого же будет его разочарование, когда он войдет, а меня уже и след простыл. Перерезав связывающую ноги бечёвку, я вскочил со стула и тут же прыгнул в раскуроченный оконный проём, за которым, хоть глаз выколи, ничего дальше своего носа разглядеть попросту не мог…

[1] Киридаши – миниатюрные ремесленные ножи.

Эпизод 2

Добираться в потёмках мне пришлось достаточно долго. Миновав приличное расстояние не быстрым, но постоянным бегом, в ближайшем населённом пункте я оказался, когда уже во всю светало. Ноябрьский ветер давал о себе знать, обдувая меня встречным холодным потоком. Он то и дело, не стесняясь, залетал под тонкую куртку, морозил руки и поднимал бьющую в лицо пыль, коей в разрушенном городе было предостаточно. Также мне пару раз приходилось на бегу искать укрытия от маячивших где-то впереди патрульных групп военных и мародёров. Не бог весть какое занятие, учитывая мою измотанность, однако отсутствие у меня оружия мигом расставляло приоритеты в сторону недолгого дискомфорта, нежели постоянного риска. Но всё же кое-что мне так и не давало покоя... Почему Жеглов не бросился за мной в погоню? Я бы на его месте уже вовсю бил тревогу, прочёсывал близлежащие территории и здания, да даже старые подвалы. А он никак не отреагировал на мой побег! Впрочем, жаловаться на это было ни к чему. Ведь судьба явно давала мне кратковременную передышку, которую я при должной сноровке и расстановке сил мог перевести на свою сторону.

Покрытый болотами и солёными озёрами, Даллас, тем не менее, всё ещё сохранял статус города в штате Техас. Городок располагался на возвышенности и являл собой наиболее сухое место на всём обозримом пространстве. Хотя, глядя на его руинные улицы, складывалось впечатление, будто здесь и вовсе нет ни одной живой души. Лишь неаккуратно сложенные бульдозерами кучи обломков, расчищенная от былых завалов трасса и проезжающие по ней внедорожники с грузовиками свидетельствовали о том, что город худо-бедно продолжает своё существование.

Взобравшись на груду строительного мусора и осмотревшись, я заметил висящую на снесённой стене дома яркую вывеску китайского бара «Чайна Таун». После чего сразу же поспешил туда, вдобавок мне нужно было связаться с базой, а потому решение посетить заведение не заставило себя долго ждать.

Как и ожидалось, китайский бар был украшен ярко сверкающими красными лентами с диодами, расписными стенами с иероглифами. А на столах, в виде салфетниц и перечниц, стояли статуэтки бога здоровья и удачи – Будды. Людей этим вечером было немного, всего шесть человек – парочка диггеров-мародёров, один морпех, да какая-то китайская компашка из трёх громил (видимо, одних из владельцев заведения). Именно на последних я обратил особое внимание, так как понял: стоит мне только сделать что-то не так, и с меня собьют всю спесь. Причём сделают это довольно болезненно.

- В первый раз у нас? – поинтересовался бармен после того, как я уселся на стул. - Ох, что с тобой случилось? Ты чё весь такой побитый, словно боксёрская груша? – спросил китаец, глядя на моё малость изувеченное лицо.

Вытерев рукавом куртки кровь с губы, я отозвался:

- Да понимаешь ли, налетели тут какие-то шакалы и избили за просто так! – сказал неправду я. Говорить китайцу о том, что со мной приключилось на самом деле не имело никакого смысла. Бармены зачастую являются теми самыми информаторами оружейных торговцев. И выдай я всю правду, что сбежал от Жеглова, то китаец бы непременно сообщил ему об этом. – Можно у тебя попросить телефон на один звонок?

Он не ответил. Лишь стал с явным показным старанием натирать расставленные на стойке пивные кружки. При этом китаец продолжал стоять рядом со мной, и поглядывая так, чтобы я точно не усомнился: заданный мною вопрос он расслышал, но за ответ придётся немного забашлять.

В дешёвых кабаках центральных и западных штатов стандартная такса за справочную информацию была обычно невысокой. Но глядя на уровень этого заведения, я понял, что без хорошего заказа выпивки и закуски, бармен вряд ли соизволит со мной побеседовать, не говоря уже о том, чтобы предоставить свой телефон какому-то залётному бандиту.

И будто прочитав мои мысли, китаец отложил в сторону тряпочку, а после сказал:

- Чего налить? Сегодня у нас скидка на байцзю[1] и снэки.

Я похлопал себя по карманам и виновато развёл руками, мол: извини, дружище, но денег у меня нет, гол как сокол. На что тот лишь неодобрительно цокнул и повернулся в сторону кухни.

- Стой-стой! Может сейчас у меня и нет денег, но когда за мной приедут товарищи, уж поверь, я заплачу тебе двойную ставку за стандартное меню!

- И с чего такая щедрость? – спросил бармен, обратно вернувшись за стойку. – Да и где гарантии, что после того, как за тобой приедут, ты мне заплатишь двойной тариф?

- А смысл мне вставать перед вашей конторой в долги? Да и вдобавок если мне понадобится ваша помощь, а я зарекомендовал себя здесь с не лучшей стороны, да ещё и имею какие-либо задолженности, вы ведь явно не захотите мне потом помочь, а наоборот, выловите меня и для острастки пройдётесь ботинками по рёбрам. А твои «кредиторы» - вон те дюжие парни, с которыми я не хочу иметь никаких разногласий. Поэтому нет повода мне не доверять. – пусть я никогда не заканчивал школу актёрского мастерства, тем не менее, вышло довольно убедительно.

- А с твоим мобильником что, украли? – спросил он после недолгих раздумий.

- Да. Ну так что, я могу воспользоваться твоим?

Китаец засунул руку в карман фартука и нехотя выудил из него телефон, поле чего любезно протянул его мне.

- С тебя пятьдесят юаней, - отрезал он.

- Сколько?! Да ты охренел? Это грабёж! Двадцатка – ещё куда ни шло! – признаться, от такого ценника за «телефонный звонок» я сильно удивился. Но бармен демонстративно поспешил засунуть аппарат обратно в фартук, дескать: не нравится – не бери, я тебя не заставляю. – Л-ладно, давай.

- Пятьдесят пять, - внёс правку в оговоренную сумму китаец сразу же, как только я взял телефон. И, посмотрев на моё вопросительное лицо, уточнил: - Пять юаней – мои чаевые.

- Ну спасибо, - сухо сказал я и, встав со стула, направился к выходу.

- Эй-эй, ты куда?

- Не ссы, выйду и поговорю на улице.

Впрочем, китайцу было незачем так волноваться. Ведь бары, как правило, находятся в подчинении у бандитских группировок. А потому, если бы я вдруг решил здесь напроказничать, то бармен мог без всякой суеты вызвать охрану. Которая, в свою очередь, не преминула бы накостылять столь борзому клиенту и популярно объяснить, что так вести себя нехорошо. В противном случае, если клиент попался «проблемный», то ему могли и прострелить колени. А затем взыскать с бунтаря пару тысяч юаней «за неудобства».

Однако такие бандформирования жили недолго. После внутриклановых распрей, что здесь отнюдь не были редкостью, некоторые группировки изрядно поредели, а мелкие кланы и вовсе канули в небытие.

Пройдя под свисающими с потолка люстрами, я вышел на улицу. Включив телефон, набрал нужный мне номер, после чего нажал на кнопку вызова.

Долго ждать не пришлось.

Сообщив напарникам грустную весть о гибели Уивера, я наказал ответившим Панкрату и Давиду забрать меня из бара.

Оказалось, что морпехи всё это время не теряли зря. Они проехали Даллас вдоль и поперёк, а Назар – наш техник и гуру электроники, пытался пробить моё местоположение, делая регулярные звонки на телефон. Но не добившись особого результата, а лишь истратив полный бак бензина, Панкрат с Давидом отъехали на заправку, откуда и приняли совершённый мною звонок.

Сказав, что на дорогу у них уйдёт не больше часа, морпехи повесили трубку, а я поспешил обратно в заведение.

Тем временем за моё недолгое отсутствие обстановка в баре успела изрядно измениться. Зайдя внутрь, в глаза ударили тысячи ярких огней, громкая музыка и возгласы толпы. Зевак в зале теперь накопилось достаточно, все они сейчас смотрели на сцену, на которой выступали разодетые в открытые джинсовые комбинезоны девушки лёгкого поведения. Кто-то пытался дотянуться до них руками, кто-то просто смотрел, а я прошёл и уселся на прежнее место за барной стойкой.

- Ну что, поговорил?! – спросил китаец, забирая мобильник обратно. Долбящая вовсю басистая музыка заставляла разговаривать нас на повышенных тонах, ибо в таком бедламе услышать что-либо было весьма затруднительно.

- Да, всё нормально! – отозвался я. – Скоро за мной приедут, и я, как и обещал, отдам тебе деньги!

- Хорошо! – кивнул тот и поспешил к другому клиенту, только что севшему недалеко от меня.

А я, покосившись на часы, висевшие над барной стойкой, ждать товарищей…

[1] Байцзю – китайский алкогольный напиток.

к.

Эпизод 3

Я быстро бежал по лесу. Странный он, однако, был – не тайга, но и не джунгли. Высоченные, словно небоскрёбы, деревья с шершавыми стволами и развесистыми кронами находились так плотно друг к другу, что неба практически не наблюдалось. Под ногами шуршала опавшая листва, похрустывали, попадая под ботинки, еловые шишки. А встревоженные мною птицы разразились гневной каркающей тирадой. Куда я бегу? От кого? Неведомая опасность гнала всё дальше и дальше. Или это не опасность вовсе, а жалкая безысходность…

В спину дунул сильный ветер. И как бы то странно ни звучало, он был для меня чужим. Будто не из нашего мира, запахи совсем другие. Но чужой ветер не унимался, а стал дуть намного сильнее, мощным напором гоня вперёд.

- За тобой пришли! – вдруг прошептал невесть откуда взявшийся голос.

Оглянувшись по сторонам, я рванул дальше, и спустя несколько метров впереди забрезжила полянка.

Только я ступил ногой на, казалось бы, твёрдую поверхность, как тут же провалился в затянутый илом и покрытый сверху разным мусором старый отстойник.

Грёбаное болото!

И ведь самое интересное, что издалека опушка выглядела вполне обыденно. Те же косые пни, растущие вокруг плотные кусты, немного усыпанные еловыми шишками и травой отдельные участки… Но, как оказалось, здесь природа ставила поистине страшные ловушки, угодив в которые, выбраться являлось практически невыполнимой задачей.

Но к моей вящей радости, поблизости оказалось дерево, пышно раскинувшее свои ветки, за одну из которых я тут же мигом ухватился.

- Ай, больно! Отпусти! А-а-а! - в детстве родители говорили, что деревья чувствуют боль. Однако насчёт того, что они умеют издавать такие звуки, я никогда не слышал.

Это оказался сон, дурацкий сон, разве что чересчур реалистичный. Я проснулся за всё той же барной стойкой, при этом сразу поймал себя на мысли, что держусь вовсе не за ветку дерева, тем самым пытаясь не погрязнуть в болоте, а заламываю кисть бармену. Он скорчил такую рожу от боли, что, казалось, его узкие глаза стали намного шире, а на лбу моментально пропали все имеющиеся морщины.

- Иди, урод, там за тобой приехали, - обиженно сказал китаец после того, как я отпустил его руку. – Приноси деньги и проваливай отсюда! Чтоб духу твоего тут больше не было!

- Какие мы обидчивые! – заметил я и, окинув взором помещение бара, поймал на себе строгие взгляды наблюдавших за нами владельцев – той самой тройки китайцев, которые сидели у самого выхода и играли в карты.

По выражениям их лиц стало понятно, что меня здесь уже недолюбливают. И стоит только ещё раз провиниться, как я тут же буду вышвырнут за пределы заведения. Стало быть, придётся вести себя более деликатно.

Я не стал продолжать пустопорожний конфликт и, встав со стула, пошёл к выходу.

Сейчас в заведении было спокойно. Официантки разносили посетителям блюда, которые, надо отдать должное повару, пахли просто отменно.

У меня невольно заурчал желудок при виде аппетитной сёмги на деревянной дощечке с уложенными по бокам дольками лимона, фиолетовыми листами базилика и помидорками сорта черри. Сколько я не ел? Часов десять, кажется, а, может, и целые сутки…

Тем временем пендельтюры[1], точно сошедшие с киноэкранов западных фильмов про ковбоев, распахнулись, и с кухни вышла официантка. Уверен, что имейся у заведения прайс-лист по оказанию интимных услуг, этой красивой барышне точно стали бы сыпаться весьма щедрые предложения.

Что бы там ни было, девушка уверенной походкой прошагала ползала, и, проходя мимо меня, запнулась о так не кстати находившийся в полу гвоздь. Моя реакция, ещё отточенная в секции тенниса, позволила поймать девушку. Однако она не сумела удержать поднос, и тот с грохотом упал на пол.

- Ты как, в порядке? – поинтересовался я на всякий случай, пусть и видел, что девушка ничуть не пострадала.

- Да, спасиб…

- Эй, ты! Да-да, я к тебе обращаюсь! – один из китайцев, когда это всё произошло, мигом встал из-за стола и направился в нашу сторону. Двое других остались на местах.

- Ты бы поаккуратнее себя вел со своим подчиненным, - критически заметил я после того, как бугай грубо оттолкнул девушку в сторону. В лице ее читалось плохо скрываемое сожаление.

- Вот скажи мне, ты чё, вообще что ли в край озверел?

- Не понял. – ответил я.

- Да всё ты прекрасно понимаешь, тупица! Думаешь, что можешь приезжать вот так в бары и творить в них непонятно что?! Разбил посуду, испортил еду! Да ещё и у бармена нашего телефон клянчишь! Совсем вы, залётные, страх потеряли!

Насчет телефона узкоглазый подметил верно. Хотя, это с какой стороны посмотреть. На мой взгляд, пятьдесят пять юаней, что просил бармен за телефонный звонок, с головой покрыли бы какую-либо мою виновность. Если она, конечно, присутствовала. А вот с выражением, что я испортил еду и посуду, я был в корне не согласен. Опять-таки, кто тут вообще будет разбираться? Ведь куда проще спустить всех собак на одного человека.

- Короче, слушай сюда, с тебя тысяча юаней! Отдаешь, и можешь валить на все четыре стороны. – китаец, который вел со мной беседу, начинал мало-помалу выходить из себя. Его дружки сидели позади за столом, смотрели в нашу сторону и что-то обсуждали между собой. Главарь повернулся к ним и показал какой-то жест, дескать: будьте наготове.

- И что? – решил воспротивиться я. – Хочешь сказать, что данная мною тысяча юаней пойдет в счет погашения убытков? Кого ты тут пытаешь надурить? Не смеши меня! Этот косарь у вас разойдется на ставки в покере, и то, в который вы играете не очень-то и умело. – разумеется, я не собирался выплачивать контрибуцию китайцу, а уж тем более обогащать его жалкую шайку.

Чем больше времени я продолжал находиться в заведении и маячить перед глазами его владельцев, тем меньше шансов у меня оставалось уйти с целыми зубами. И если судьба уже рассудила на сей счет, то ждать мне осталось совершенно недолго…

Я резво метнулся к барной стойке, ещё давно заметив стоящий на ней бесхозный рулон пищевой плёнки. Обладая удивительной прочностью, намотанная на картонную втулку плёнка могла, при должной силе удара, шутя проломить кому-нибудь череп, или оставить синяки.

Владелец заведения, что вел со мной «переговоры», успел среагировать на внезапную выходку, схватив меня за ворот куртки. Находившиеся всё это время за столом китайцы резво подорвались с места. Однако мне-таки удалось завладеть примеченным средством обороны и, не мешкая, я со всей силы ударил оппоненту по рукам. Хватка заметно ослабла, позволяя мне вырваться. И, дабы не получить заслуженных в этот раз ударов, я разорвал дистанцию с противником и отскочил к ведущей на выход двери бара.

Меня поразило абсолютное равнодушие, с каким сидели гости заведения. Никто не вызвался помочь китайцам. По всей видимости, здесь законы морали и совести не действовали. Что, впрочем, только сыграло мне на руку. Вступись за владельцев хотя бы пара-тройка посетителей, даже не знаю, удалось бы мне вообще отбиться.

- Ах ты сука, хватай его! – крикнул, получивший по рукам, оппонент. После чего достал из-за пазухи пистолет и направил на меня…

По идее, это должны были быть последние слова, что я услышал в жизни, но вошедшая китайцу в носовую область пуля тут же развеяла мои сомнения. Осколки костей и ошметки мозга разлетелись брызгами, словно брошенное в вентилятор дерьмо, вмиг стерев у китайца с рожи не только звериный оскал, но и в прямом смысле само лицо. Надо полагать, мой ангел-спаситель стрелял не обычной оболочечной пулей, а экспансивной, с большой навеской пороха, из-за чего голова китайца претерпела такие метаморфозы. Стекло в двери лопнуло, а затем кто-то крикнул:

- Бергман, мать твою, живо в машину! – я безоговорочно признал в этом голосе старину Панкрата. И сразу смекнул, что это он выстрелил из «Пустынного Орла» на поражение. Надо заметить, в прошлом профессиональный спортсмен по пулевой стрельбе меня не подвел. Благо прозрачное стекло и малая дистанция позволяли проворачивать такие «фокусы».

Поднявшись на ноги, я поторопился ретироваться из заведения, поднялся по ступенькам и запрыгнул в уже ожидающий меня Хаммер. Захлопнув дверь, находившийся за рулем Давид ударил по газам…

[1] Пендельтюр — это дверь на качающихся петлях, открывающаяся в обе стороны.

Эпизод 4

Разозлённая китайская братия бросилась за нами в погоню, намереваясь пустить кровь и поквитаться за своего павшего сородича. Как только мы удалились от заведения, из-за него выехали три обшитые листами стали легковушки и один квадроцикл. С чего бы это? Ибо машины ещё хоть как-то могли защитить от пуль, а вот квадроцикл…

Погоня за нами рванула, будь здоров, не кашляй! Отделаться от такой было нелегко. И тем не менее, ведомая Давидом машина ушла в явный отрыв.

Впрочем, нас порадовало и то, что китайцы не бросались с яростными возгласами «Гун хо!» в битву. Однако это не означало, что и потом они будут придерживаться такой же смиренности.

Мы выехали на ведущую к мосту трассу, которая связывала Даллас и Форт-Уэрт.

Тем временем «раскольники» - так мы именовали между собой китайцев, - прибавили газу. Водители хорошо маневрировали, объезжая каждую кочку и проломы. А сидящие по соседству их соратники высунулись в окно, и взяли наш Хаммер на прицел. Застрекотали несколько автоматов, и в заднюю дверцу багажника ударили пули.

- Бергман, чё делать-то будем?! – крикнул ведущий машину Давид, пригнувшись. Панкрат в это время из заднего окна вёл ответный огонь.

- Вы ведь не отвезли тот АГС на базу? Так и валяется сзади? – спросил я, мгновенно вспомнив, что несколько дней назад к нам поступил заказ на это оружие, но покупатель отменил сделку за несколько часов до неё.

- Нет, не отвезли. – ответил он. – Стоп, ты чё удумал?

- Да-да, ты всё правильно понял, устроим раскольникам жаркое сафари! Держи курс, примерно через восемь километров должен нарисоваться мост. Хрен его, конечно, знает какое там состояние… По последним сводкам он хоть и аварийный, но не обрушенный.

Я метнулся на задние сиденья, перелез их и оказался в довольно просторном багажнике. Посередине стоял АГС-17, справа – пара-тройка коробов с выстрелами. Понятное дело, он был не заряжен, и мне требовалось снабдить его боеприпасами. Но для начала проверил натяжение металлических строп, коими АГС был прикреплен внутри багажника для безопасной транспортировки, убедился, что всё надежно, оттянув их на себя. Затем подобрал короб, открыл приёмник, присоединил его, прижав влево до конечной установки, защёлкнул обратно крышку приёмника, дёрнул за тросик взведения и резко отпустил. Теперь оружие было готово к использованию.

- Панкрат! – крикнул я ему. – Когда я открою дверь, долби по ним непрерывными очередями! Не давай им по нам стрелять!

- Базару ноль! – отозвался он, прицепляя к автомату увеличенный магазин.

Как и у любого владеющего транспортом оружейного торговца, моя машина тоже была полна различных боеприпасов, а потому рассчитывать на их недостачу не приходилось. Так, например, под задними сиденьями валялись уже полные магазины к автомату Калашникова, в бардачке – пистолетные обоймы и гранаты. Также центральный дисплей был оснащён радаром, что оповещал пассажиров, если в их машину сначала прицелятся, а потом выстрелят из тяжелого оружия, на подобие гранатомёта.

Перед тем как начать вести огонь по противнику, я взял толстый капроновый шнур и, сев на корточки, плотно примотал его к ручке двери, а другой конец закрепил возле себя. Это я сделал, чтобы после того, как откроется дверца и последуют выстрелы, мне не пришлось тянуться до ручки, которая, вдобавок, будет вне моей досягаемости, а просто дёрнуть за верёвку и закрыть багажник.

- Давид! Веди машину ровнее!

Панкрат многозначительно посмотрел на меня, ожидая команды.

Ещё несколько секунд я стоял, полусогнувшись в багажнике, проверяя натяжение тросов и верёвки. Удостоверившись, что всё действительно хорошо закреплено, я подал Панкрату короткий сигнал. Тот, высунувшись из окна, стал вести огонь непрерывными очередями, щедро поливая вражескую технику свинцом.

Я немедля открыл дверь багажника, расположился за АГСом и, нажав на спусковой рычаг, сделал четыре выстрела с перерывом в две секунды. Испуганные водители, завидев в стане врага серьёзное вооружение, начали петлять из стороны в сторону и пытаться не угодить под выстрелы. Даже сквозь толстые бронированные стёкла я увидел их испуганные рожи. К такому повороту событий они точно были не готовы…

Снаряды ударили недалеко от едущего за нами первого автомобиля, раскрошили асфальт. Водила круто повернул руль в сторону, зацепил передним бампером находившуюся слева другую машину и, не теряя бдительности, выровнял курс. Однако обрушившиеся выстрелы вслед за первой очередью теперь пришлись точно по капоту. Обуянный страхом водитель попытался снова сделать манёвр, но ничего не вышло. Перед машины вспыхнул, словно спичка, загорелся. Китаец заглушил мотор, резво остановил транспортное средство и, матеря весь белый свет, бросился наружу вместе с автоматчиком. Прогремел взрыв, раскольников отбросило ударной волной на несколько метров, а следующие за нами по пятам китайцы переехали своих сородичей на полном ходу.

Я дёрнул за верёвку, закрывая дверь.

- Пустой! – бросил Панкрат, суматошно ища под сидениями новый рожок. – Недурно мы их! Осталось ещё две легковушки. Стоп, а где квадроцикл?! – опомнился он и стал нервно смотреть в окна. – Его мы, вроде бы, не подбивали.

- Ударной волной, может, тоже отбросило? – предположил Давид.

Но наши домыслы оказались тщетными... Вырулив из клуба чёрного дыма, что расходился от подбитой легковушки, квадроцикл рванул за нами.

- Панкрат! Сука-а-а, у них пластит! Они хотят закрепить его на нашей машине! Сними этих тварей, пока не подобрались! – заорал я, заметив раскольников через окно багажника. В руках один из них сжимал небольшую коробочку телесного цвета, на которой поверх всего виднелись разноцветные провода.

- Шан Вэй, мочи козлов! Эти сукины сыны ещё живы! – донеслись до меня ругательства китайцев, мчащих на квадроцикле. В заднюю часть авто ударили несколько пуль, стекло лопнуло и раскрошилось. Я и Давид пригнулись.

Однако судьба, игравшая мной сегодня, как щенок ботинком, распорядилась на сей счёт совершенно иначе. Стоило лишь китайцу неаккуратно бросить фразу, как доносившиеся от него восклицания стали эпитафией не нам, а ему же самому. В противном случае, раскольник бы назвал нас живыми не со злорадством, а с самой что ни на есть завистью.

Панкрат рванулся к окну и открыл огонь. Долго ждать не пришлось. Сначала пули попали по колёсам, что заставило водителя на миг потерять управление. А затем тот наехал на глубокую яму и перевернулся, спровоцировав детонацию взрывчатки.

За нами всё также ехали две легковушки. Я приготовился открыть дверь снова, да и Панкрат тоже был в полной боевой готовности, но ошарашенный Давид повернулся и сказал:

- Парни, нам хана…

Разразившаяся на улицах Мокрой Америки канонада, разумеется, не могла быть незамеченной. Однако все военные силы сегодня пребывали на защите Восточного побережья, а потому навряд ли чинимое нами беззаконие заметили бы какие-нибудь миротворцы. Воцарившийся в центре Далласа бедлам срисовали отнюдь не NRA, не местные ОПГ, промышляющие грабежом разрушенных зданий, магазинов и простых путников, а атланты, вылезшие из толщи воды на звуки яростной пальбы, что потревожила их сон.

Мы в это время уже подбирались к мосту, вода под которым, не доходя до самих секций примерно десять метров, внезапно забурлила. Отражаемое от воды ноябрьское солнце, переливаясь, ярко играло на поверхности, то и дело выпуская в разные стороны красивые блики. Но внезапно картина преобразилась. На круге отражаемого солнца появились сначала маленькие, а затем и вовсе крупные пузырьки. Само оно, колыхаясь, стало расползаться, формируя одну большую неровность. Из нас троих самым наблюдательным оказался Давид, поскольку ни я, ни Панкрат не придали этому особого значения… Как оказалось, напрасно.

Вздымая огромные волны воды и всплески, из глубины показалось страшное существо, которое не пригрезилось бы в безумных фантазиях даже самому Иерониму Босху. Оно собой напоминало извилистую змею, имеющую голову зубастой пираньи. На спине виднелись шипы. Рук эта тварь не имела, однако их хорошо заменяли толстые щупальца. Глаза водяного мутанта светились ярко-красным цветом. Из открытого рта каплями стекала дурно пахнущая слюна.

Завидев причину, которая помешала рептилии выспаться, она, разинув пасть, издала истошный вопль. Исполин, коего я не видел даже в компьютерных играх, вырос из глубины водоёма, и теперь возвышался над нами на высоте около ста пятидесяти метров.

- Твою мать, он ведь сломает мост одним ударом! – бросил Давид, прибавляя газ.

Раскольники тоже успели заметить, что теперь в игре на выживание появился новый участник. Не задумываясь, они стали обстреливать мутанта, надеясь на его скоропостижное выбывание. Однако едва первые пули попали по нему, как он задрал щупальце и с размаху нанёс удар по секциям моста. Переправа не обрушилась, но заметно просела.

Исполин тем временем решил попробовать выбить этакий «страйк», вот только в качестве кеглей он выбрал нас. Тяжёлое щупальце обрушилась с неба на Хаммер, но Давид сумел объехать такую преграду. Тварь рассердилась, что из нескольких целей на дорожке ею не было повержено ни одной. И теперь в ход пошли сразу три фаланги, которые за считанные секунды рухнули позади нас. Китайцам едва повезло остаться в живых. Атлант попал по капоту одной из легковушек, а также смял другую машину пополам. Секция моста рухнула и, почти не издав звука, упала в воду, лишь испустив еле слышный хлюп.

В этой схватке выжило лишь трое раскольников. Двое выпрыгнули из авто с помятым капотом в водоём, а из перерубленной пополам легковушки выбрался только один и тоже сиганул вниз.

Как только атлант расправился с одной из целей, то потом захотел переключиться на оставшуюся, но мы уже переехали через мост, оставив позади себя исполина и обрушенную им переправу. Твари ничего не оставалось делать, как смириться лишь с частичной победой. Нет, разумеется, он попытался достать до нас, проведя неудачную серию атак длинными щупальцами, но не добившись успеха, исчез в глубине водоёма.

Давид сбавил скорость. Я разрядил АГС, перескочил через сиденья и сел вперёд. Панкрат, поглядывая назад, закрыл окно и больше не продолжал стрелять, поскольку теперь в этом не было необходимости.

- Чувствую, - начал я, попутно нашаривая в бардачке рацию, - китайцы нам этого так не оставят…

- Ничего, и не через такое прорывались, - поддержал меня сидящий сзади Панкрат, смахивая со лба пот. После чего проверил запас патронов в магазине и поставил автомат на предохранитель.

- Да ну нахрен! Итак чуть не сдохли! – выпалил Давид, глядя на нас. – Хватит на сегодня пальбы.

- Согласен. Всё, мчим на базу, а там в спокойной обстановке решим все имеющиеся вопросы. – сказал я, найдя рацию. Затем нашёл нужный мне канал и оповестил штаб, что мы скоро подъедем.

Наше место дислокации располагалось в бывшем здании литейного цеха на территории заброшенной промзоны, оборудованного в базу для ежедневного пребывания. Там мы также разместили склад боеприпасов и небольшой командный пункт. Участок завода был оцеплен колючей проволокой под напряжением, толстыми бетонными заборами, также по периметру высились смотровые вышки с бойцами и патрульные группы, регулярно делающие обход.

До конечной точки маршрута оставалось ехать примерно сорок минут, о чём известил встроенный в бортовой компьютер навигатор.

Есть время отдохнуть, и надеюсь, что кривая дорога моей жизни опять не свернёт туда, куда не следует…

Эпизод 5

Сменяемые одни за другими голые деревья закончились, когда мы приблизились к промзоне. По правую руку от меня виднелся кирпичный завод, где и располагалась так называемая база. Впрочем, за время нашего здесь ежедневного пребывания мы так и не удосужились её обозвать. Раньше это здание использовалось в качестве литейного цеха для военной промышленности, различных испытаний и прочего… А сейчас разрушенный цунами завод был оккупирован нами, поскольку ни государству, ни другим людям, которые также могли его без проблем занять, он оказался не нужен.

Отдохнуть мне, увы, так и не удалось. И без того гудящая после всех минувших событий голова была заполнена тем, как бы свести счёты с Жегловым. Поскольку прожжённый торгаш явно имеет неплохие связи, благодаря которым он сможет меня найти. Вдобавок разозлённые китайцы тоже вскоре могут дать о себе знать. А потому судьба-предвестница явно предлагала мне пуститься во все тяжкие. Вот только идти у неё на поводу я не собирался.

Проехав главные ворота, Давид остановился.

- Товарищи, усё, попрошу на выход. Отгоню Хаммер в гараж, пускай Евгенич посмотрит да подлатает малышку.

- Встречаемся через двадцать минут в столовой! – напоследок сказал я и, выйдя из авто, пошёл внутрь завода с Панкратом.

Не считая охраняющих наши стены наёмников, в самом здании находилось от силы человек пятнадцать персонала. Несколько людей на кухне, парочка в командном пункте, а также снабженцы склада и оружейные мастера.

Когда мы подошли к датчику движения, массивные металлические двери открылись, приглашая внутрь. В самом здании, разумеется, не было никакой отделки. Оставленное с былых времён оборудование мы, конечно, вывезли, но особого эффекта это не дало. Выложенная плитка уже порядком запылилась, а через выбитые окна сюда нередко залетал мусор, осенние листья и прочий хлам. Вдоль стен проходили заржавевшие трубы, обвалившаяся штукатурка пластами лежала на полу. В общем и целом, внутри царила невесть какая атмосфера, сопровождаемая звуками непонятного лязганья, шуршания и завывания.

Миновав длинный коридор, мы с Панкрат завернули направо, туда, где на деревянной дверце проглядывалась потёртая надпись «СТОЛОВАЯ», подсвечивающаяся тусклой лампочкой накаливания. Я открыл дверь, петли противно скрипнули. Панкрат иногда подшучивал, что такой звук заместо приветствия, поскольку в закусочной не было ресепшена с красивой девушкой, как в элитных ресторанах, о коих он, бывало, любил разговаривать.

Людей внутри оказалось немного. За найденными чёрт знает где дряхлыми столиками и стульями сидело двое: наш оружейный мастер Валера и ушедший на обед постовой. За грубо сколоченной барной стойкой кухарка Наталья расставляла тарелки. Слева от стойки находилась дверца, ведущая на мизерных размеров кухню.

Покрашенные на скорую руку в жёлтый цвет стены мало-мальски добавляли интерьера, а кто-то из моих подопечных даже сумел раздобыть диско-шар и гирлянду, которые без долгих раздумий нашли своё место и тут. Короче говоря, из всей мрачной обстановки внутри завода столовая была, наверное, единственным местом, где хоть как-то сохранялся уют.

Пройдя вперёд, мы уселись за ближний к выходу столик.

- Едрить кота за нос! Бергман! – вскрикнул Валера, увидев нас. Поднявшись, оружейник наскоро вытер руки об тёмно-зелёный свитер и подошёл к нам. – Ну здарова! Где пропадал? Говаривают, к Жеглову на экзекуцию попал?

- Рад видеть, Валера, - я протянул ему руку. Хватка его, несмотря на возраст и внешний вид, была крепкой. – Да, досталось мне, ещё и потом в передрягу вляпался, Уивер погиб…

- М-да… - он почесал затылок. – Неприятная ситуация вырисовывается. И что ты собираешь делать?

Я виновато пожал плечами.

- Разберёмся, Валера, не переживай. Ты, кстати, АЭРку мою починил?

- Ну почти. Ежели не сильно надо, так управлюсь до конца завтрашнего дня. Саньке так вообще патрульные подогнали на починку испанский ЦЕТМЕ, и где, спрашивается, нашли… Работы непочатый край.

- Добро. Завтра загляну тогда, а сейчас мне бы поесть, голодный, шо писец.

- До скорых волнующих! Рад, что с тобой всё в порядке.

И мы, обменявшись рукопожатиями, завершили диалог.

Окрикнув всё ещё расставляющую посуду кухарку, я спросил:

- Наташ, что сегодня у вас?

Отвлёкшись от занятия, она подняла голову и ответила:

- Я борща наварила, приготовила пюре с котлетами, а на запить кисель либо чёрный чай.

- Неси всё из этого, только в суп положи, пожалуйста, две столовые ложки сметаны, захвати три куска черного, и в чай четыре сахару. Панкрат, а ты? – я посмотрел на бойца, который копался зубочисткой у себя в зубах.

- А, не, я не голоден, спасибо. – ответил он.

- Опа, а вы уже тут! – словно чёрт из табакерки, за стол уселся Давид. Он выглядел довольно приободрённым и чуть запыхавшимся, неужто бежал? – В общем, Евгенич сказал, что скоро её приведёт в порядок, дело двух-трёх дней.

-Зашибись, Евгенич своё дело знает. – отозвался Панкрат. – Чё нам делать-то? А, Бергман? Жеглов ведь явно теперь от нас не отстанет. А возвращаться сейчас обратно – смерть. Он наверняка уже известил весь город. Только не расклеил плакаты с вознаграждением за поимку.

- Дело дрянь, согласен. Херова наша ситуация, но ходить и дорисовывать усы мы не будем… - попытался отшутиться я хотя и сам понимал, каков будет удар нависающего над нами Дамоклового меча, если дать слабину. Проблемы, точно люди в бесплатной поликлинике, выстроились ко мне в ряд, причём каждая из них требовала к себе приоритетного внимания. Как прикажете со всеми разобраться?!

Наталья аккуратно поставила на стол две тарелки первого и второго, а за ними и стакан чая.

- Пожалуйста, приятного аппетита!

- Спасибо, - поблагодарил я.

- Не знаю, как вы, а лично я вижу один вариант развития событий, - начал Давид, глядя на нас. – Уверен, что в сетевом сообществе нам не составит труда выйти через левый аккаунт на связь с Жегловым и выдать себя за обычных покупателей.

- Это рискованно, - возмутился Панкрат.

- Отчасти я согласен и с тобой, - я глянул на Давида, - и с тобой, - после чего на Панкрата. - Поясню: в той ситуации, если мы решим заделаться обыденными покупателями и заявиться на встречу с кровожадными намерениями, у нас почти гарантированно ничего не выйдет. Знаете почему?

- Слушай, старик, говори прямо, давай без загадок, и так башка гудит, а ты тут решил ликбез устроить. – бросил Панкрат.

- Да всё ж просто! Жеглов сам назначит место и время встречи, выгодное и удобное ему! Причём назначит тогда, когда эта самая территория будет готова «принять гостей». Дошло?

- Я, кажется, понял. Он разместит своих людей на позициях ещё до того, как состоится аудиенция, разработает, в случае провала, план отхода, и в то же время закроет его нам. Жеглов ведь крепкий орешек, всяко будет учитывать любые мелочи, даже самые непримечательные. – догадался Давид.

Я умял тарелку борща и довольный, вытерев рот салфеткой, ответил:

- Ты уловил ход моих мыслей, да, именно это я и хотел сказать. Нам требуется самим назначить ему встречу, предварительно подготовив территорию.

- Но тут будет недостаточно просто прикинуться покупателями, которые, вдобавок, предлагают организовать встречу на их же территории. Чуешь, чем пахнет? Под-ста-вой!

- А мы этого делать и не будем, - легко парировал я слова Панкрата.

- Погодь, а как ты собираешься выйти на Жеглова?

- Совершенно не таясь! – победоносно сказал я, принялся за второе.

Панкрат смерил меня непонимающим взглядом, вопросительно кивнул Давиду, дескать: о чём это он?

Сейчас мне всё виделось как шахматная игра, где соперник, сам того не подозревая, оказался в проигрышном положении ещё до начала дебюта, решив состязаться с оппонентом.

Расправившись с пюре, я было потянулся к стакану с уже остывшим чаем, как рука моя дрогнула, кружка упала и разбилась. Ведь в этот момент висящие под потолком громкоговорители известили нас о надвигающейся воздушной угрозе…

Эпизод 6

Заразившись общим волнением, мы подскочили с мест, точно ошпаренные кипятком и рванули в командный пункт. Располагался он в подвале справа от входа столовой, а потому добрались до него мы быстро. Пробежав двадцатиметровый туннель, я, Панкрат и Давид завернули налево и оказались внутри пункта.

Сидя за мониторами, Сергей Владимирович беспрестанно брякал по клавиатуре, поглядывал на экраны и пытался что-то на них разглядеть.

- Владимирович, что происходит? – суматошно спросил я.

- А чёрт его знает, Бергман… - отозвался он. – В контролируемое нами воздушное пространство вошёл неизвестный летательный аппарат. До завода он, конечно, ещё не долетел, но вполне может. Я, согласно правилам, нажал кнопку тревоги.

- Погоди, - я присмотрелся к мониторам, - то есть у того летательного аппарата нет нашего маячка, или датчики слежения не могут распознать?

- И то, и другое, система его не пеленгует. Ещё немного и он окажется на нашей территории! – Сергей Владимирович вытер лоб и продолжил наблюдение. – Твою ж мать…

На мониторах загорелись предупреждающие надписи, одна из камер сумела засечь невесть откуда взявшуюся пташку и тут же транслировала изображение. Это оказался БПЛА – беспилотный летательный аппарат. Судя по его малому размеру – не боевой, а разведывательный. Впрочем, это ещё не означало, что он не окажется набитым взрывчаткой внутри, мимикрируя под безобидную технику. Вдобавок он имел маскировочную окраску, делающую его в небе практически незаметным. Небесного соглядатая выдала лишь инфракрасная лампочка, сигнал которой попал на объектив специальной камеры.

Располагающиеся на некотором удалении от базы эмиттеры, сопрягаясь друг с другом, формировали над заводом невидимый для человеческого глаза, однако хорошо заметный для нашей аппаратуры «электронный купол». Именно он и являлся основной защитой. Попадая под мощное ЭМИ, генерируемое такой хитрой системой, вражеская техника, как правило, приходила в негодность, начинала сбоить, а управление и вовсе становилось невозможным.

- Владимирович, пошли сигнал турелям наверху, пусть уничтожат эту хрень, - сказал я, глядя на него.

Лишь одобрительно кивнув, Сергей открыл на компьютере программу и подключился к трём турелям, располагавшимся на крыше завода.

Когда же всё было готово, мы увидели на экране «трекер приближения», он показывал, сколько оставалось летательному объекту до «электронного купола». И в случае, если вражеской технике каким-то образом удастся подобраться достаточно близко, то по ней будет открыт огонь, причём не обычными свинцовыми пулями, а зажигательными.

В кабинете повисла глухая тишина. Пташка почти подлетела к невидимому барьеру, описав в небе небольшой вираж, вошла в воздушное пространство нашей базы… К счастью, «электронный купол» сработал, как и ожидалось, а потому ни одна из турелей не потратила боезапас. Хватило и пары секунд, чтобы оказавшаяся на вражеской территории техника начала сбоить. Миновав пару метров, БПЛА стремительно пошёл вниз, закручиваясь спиралью. Мои опасения насчёт заложенной внутри взрывчатки оказались ложными. Упав на землю, беспилотник не взорвался, а проскользил по траве несколько десятков метров, после чего врезался в дерево.

- Фу-у-у-ух, - выдохнул я, смотря на мониторы.

- Надо съездить и проверить эту хрень. – сказал Давид, глядя на меня.

- Тоже чуешь, что неспроста это?

- А то!

- У западных ворот патрульные обычно оставляют внедорожный Додж, можно на нём, - Панкрат, вынув из кармана куртки рацию, оповестил всех по общему каналу о том, что мы собираемся осмотреть место крушения. А затем получил подтверждение о располагавшейся у ворот машине.

Мы с бойцами выбежали на улицу, забрали у постового ключи и направились к машине. Заведя двигатель, Давид нажал на гудок, оглушивший территорию завода, а затем ворота со скрипом открылись.

Пташка упала приблизительно в двух километрах от нас, о чём сообщило пришедшее от Владимировича на встроенный дисплей «Доджа» сообщение. Маршрут проходил по почти заболоченному пространству, изредка виднелись сухие участки, напоминающие о том, что когда-то тут находилось цветущее поле…

Мы ехали по узкой колее, которая пролегала несколько левее основной трассы, давая возможность безопасно подобраться к месту крушения. В самом же болотнике под слоем грязи и ила образовались ямы-воронки в глубину нескольких десятков метров, а потому попасть в одну из таких нам крайне не хотелось. Они без труда могли поглотить в себя, к примеру, тот же «Додж», причём со стороны всё выглядело бы так, словно здесь и не появлялось ни одной живой души. Уверен, когда ещё территория не была подконтрольна нам, путники нередко топили свои транспортные средства, а сами еле выбирались из западни.

То ли предавшись вдруг снизошедшему на меня бокетто[1], то ли просто задумавшись, я глядел на болото, по периметру которого всё плотно заросло рогозом, когда находившийся справа на сидении Панкрат ткнул меня в плечо:

- Командир, уснул, что ли? Приехали!

Когда мы вышли, в нос мне сразу шибанул исходящий от болот зловонный запах, а потому я достал из набедренного кармана штанов арафатку и натянул её на лицо. От смрада она защищала не сильно, тем не менее так было гораздо лучше, чем без неё. Причиной такого запаха вполне могли быть умершие атланты, а также выделяющаяся при их кончине ядрёная слизь.

Берцы проваливались в мокрой земле, чавкали и разбрызгивали воду. Взобравшись на сухой пригорок, я осмотрелся. Внизу виднелась ровная поляна с небольшим частоколом деревьев в самом конце. Где-то оттуда был вполне различим маленький, еле заметный столб дыма. Визуально опознав через бинокль подбитую вражескую технику и дав команду на спуск, мы поспешили вниз. Трава, перемешанная с уже начинающими гнить опавшими листьями, оказалась мокрой, поэтому спускаться пришлось аккуратно, дабы не соскользнуть с крутой горы и не съехать в уже ожидающее нас снизу болотце.

Пробираясь сквозь густые заросли, мы обошли ещё с десяток припрятавшихся в высокой траве ям-воронок и почти вышли к нужному месту. Давид сверился с координатами по карте местности, после чего скорректировал движение. Спустя десять минут я и бойцы обнаружили упавший БПЛА. Его носик явно погнулся, отлетело левое заднее крыло и пропеллер, раскурочилась крышка, которой была прикрыта электроника. Впрочем, тривиальная картина, коих я на своей жизни повидал предостаточно, но…

Как только мы подошли к беспилотнику, дабы осмотреть его поближе, находящаяся у него на боку крышка откинулась, завёлся, судя по звуку, какой-то моторчик, и наружу выехала маленькая камера, мигом уставившись на нас:

- Внимание, произвожу идентификацию личности! – с этими словами уже в буквальном смысле «ожившая» железяка повернулась к Давиду, ибо из нас всех он стоял ближе всего. – Юсупов Давид Эдуардович, тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения, гражданство – Российская Федерация. Место службы – Балтийский флот, триста двадцать первая отдельная бригада морской пехоты. Последнее звание – майор. Был уволен за ненадлежащее исполнение воинских обязанностей, повлекшее за собой гибель личного состава. В данный момент его местоположение остаётся неизвестным.

Мы с Панкратом посмотрели на Давида, он – на нас. Боец было хотел что-то сказать, но «всевидящее око» снова заговорило:

- Агеев Панкрат Васильевич, тысяча девятьсот девяносто первого года рождения, гражданство – Российская Федерация. Место службы – внешняя военная разведка России, двести сорок восьмая разведывательно-диверсионная бригада. Последнее звание – капитан. Ушёл со службы после провальной операции на Южном побережье Америки, потеряв всё своё отделение. В данный момент его местоположение также остаётся неизвестным.

Сразу стало понятно, что следующим суждено стать мне. Но вместо того, чтобы выдать информацию, камера, потупившись, издала протяжный писк и сказала:

- Идентификация личности невозможна. Повторяю: идентификация личности невозможна! Внимание, ошибка! Повторяю: ошибка! – после чего начала издавать громкий, до жути противный писк.

Я понял, что надетая поверх головы арафатка меня же и спасла. Впрочем, быстро надоевший писк вынудил Давида достать из набедренной кобуры Зиг-Зауэр и точным выстрелом поразить гогочущую железку. Она наконец-то смолкла.

Оглашённая «живой» камерой информация никому из нас не стала в новинку, поэтому, если потенциальный враг надеялся нас рассорить секретными военными сведениями, у него ничего не вышло.

- Забавная фигня, - усмехнулся я и присел на корточки, изучая технику.

- Зато каким языком-то было изложено! – хлопнув меня по плечу, добавил Панкрат и уселся рядом со мной.

- Бергман, а ты специально свою эту… балаклаву надел, чтоб лишний раз не светиться? – с ухмылкой спросил Давид.

- Стоп-стоп-стоп. – я встал, встрепенулся и задумался.

- Ты чего?

- Как это чего?! Вот я дурак!

- Да что с тобой?! – обеспокоенный Панкрат поднялся, смотря на меня.

- Ну сами посудите, чья это может быть пташка?! Жеглова, ясен хрен! Вот только… Как он смог засечь наше местоположение? Судя по тому, что БПЛА – разведывательный, у него были какие-то сомнения, значит… Неужто жучок? Но тогда где?

- В заграничных «командировках» мне не раз приходилось использовать устройства удаленного слежения, - начал Панкрат, обратив на себя внимание коротким покашливанием, - самые излюбленные места — это внутренняя полость ворота рубахи, подошва ботинок, замена пуговицы на подходящий по цвету маячок, подкожные – самые редкие, поскольку почти сразу становятся заметны по бугорку на теле. – в эту секунду Давид быстро осмотрел меня с ног до головы, будто надеясь найти жучок собственными глазами, но ничего не вышло. – Ну и поскольку ты не носишь рубах, одежда у тебя не на пуговицах, а на молнии, то, смею предположить, что трекер где-то припрятан в обуви. Так что давай, Золушка, снимай туфельки, - закончил Панкрат, усмехнувшись.

Я уселся на рухнувшую пташку, расшнуровав, снял берцы, после чего вскрыл подошву каждого выкидным ножом. Догадка капитана Панкрата оказалась верной, жаль только, что он не назвал точный ботинок, в котором располагался жучок, ведь тогда я бы лишился лишь одного, а не двух сразу. Впрочем, привередничать было ни к чему. Полностью отодрав подошву левого берца, в траву упал маленький, размером с пятирублёвую монету, трекер.

Давид поднял его, пару секунд покрутил в руках, разглядывая, и отдал Панкрату.

- Благодарю, товарищ майор! – капитан иронично встал по стойке смирно и приложил руку к голове.

Боец ничего на это не ответил. Он подошёл ко мне, достал из кармана фуфайки клейкую ленту и протянул:

- Извини, браток, больше ничем помочь не могу. Хоть этим заштопай свои говнодавы, а то не сладко тебе придётся, шастая в них по болотам.

- Я тут кое-что вспомнил. У Жеглова на столе в зале библиотеки стоял компьютер, за которым он что-то делал. А после того, как меня оставили наедине, то мне удалось услышать, что у них появился какой-то сигнал. Возможно, это и был тот самый сигнал трекера.

- Это многое объясняет, - ответил Панкрат, - Поэтому-то он и не ударился за нами лично в погоню, поскольку имеет на руках данные о нашем местоположении.

- Вот пусть и дальше будет в этом уверен, - наскоро обмотав ботинки, я встал, обошёл вокруг технику, осматривая на наличие ещё каких-нибудь сюрпризов, - Предлагаю забрать его с собой, отдадим Назару, может потом какой интересный эпикриз выскажет по поводу пациента.

- Чего бы и нет, - приподнимая дрона за заднюю часть, отозвался капитан. - ему новая техника – что ребёнку на Новый Год машинка на пульте управления, которую из любопытства он разобрал, а собрать обратно уже не смог.

- Назар если разберёт что-либо, то соберёт так, что у той техники появятся новые функции! – открывая ПДА, Давид сверился с картой местности.

- Так он лёгкий! – водрузив на руки пташку, посетовал Панкрат. – Меньше пятнадцати килограммов.

Близился закат, а следом за ним, как это обычно бывает, и ночь. Небо начало потихоньку терять привычные ему краски. Решение идти приняли мгновенно, поскольку нам стоило добраться до самой машины, а уже на ней до базы, что займёт около сорока минут. Майор шёл спереди и контролировал движение, капитан, неся железяку, по середине, а я в конце, замыкая.

Вдруг мы остановились. Майор, крутя голову влево-вправо, осмотрелся.

- Проблемы? – поинтересовался я.

- Да.

Справа от проводника шла размашистой синусоидой тропка, траектория, по которой ходят сильно пьяные, но ещё способные держаться на ногах люди. Со стороны было совершенно непонятно, вела ли она из болота, или же наоборот в него. Когда мы впервые проходили мимо этого места, то не обнаружили вытоптанной дорожки. Вдобавок уже успевшая обратно выпрямиться трава свидетельствовала о том, что кто-то совершил паломничество не так уж и давно.

Ветра сейчас не наблюдалось, но находящиеся возле болота плотные заросли рогоза вдруг зашевелились. Давид попятился назад. В эту минуту, издав истошный вопль, из водоёма выпрыгнул аквамен. Не отойди майор на пару метров назад, тварь бы точно свалила его с ног сокрушительным ударом. Чудовище было под два метра ростом, с бугристой, сине-чёрной кожей. Выглядел он как утопленник, с длинных рук, а также с головы, похожей на перевёрнутое ведро, свисали комья водорослей, глаза походили на грязные, жёлтые бильярдные шары. Вокруг шеи несколькими витками виднелась какая-то верёвка, тело прикрывал зелёно-коричневый обрывок ткани.

Мы с Панкратом находились позади, однако не стали выхватывать оружие, поскольку могли зацепить неприцельным огнём Давида. Да и он, кажется, вполне был уверен в собственных силах.

Я заметил, что стало причиной, по которой уродец ходил, оставляя после себя неровные тропки. Непропорционального размера ноги, одна длиннее, другая заметно короче, заставляли аквамена хромать, причём очень сильно.

Качнувшись в сторону, тварь было хотела прыгнуть, но устоять так и не сумела. Потеряв равновесие, его завалило в бок, после чего он упал. Досадуя о своей неловкости и неуклюжести, аквамен разинул пасть, обнажив тем самым острые, точно кинжалы, зубы. Давид же, ничтоже сумняшеся, выхватил пистолет и сделал короткую серию выстрелов.

Попавшие в тело твари пули не угомонили её, а, кажется, наоборот, только больше разозлили. Вскочив, она принялась хаотично махать руками, нанося по воздуху сильные рубящие удары. В грудной клетке появилась пара отверстий, сквозь которые зияло заходящее солнце. Майор смекнул, что выпущенные им снаряды «успокоительного» следовало бы направить несколько выше – в голову. Не раздумывая над своей оплошностью, боец прицелился и выжал спусковой крючок.

Повезло, что нам попался аквамен с врождённой патологией, поскольку здоровые особи данного типа при полностью функционирующих конечностях могли развить внушительную скорость, а также мощность размашистых ударов.

Пошатнувшись вправо, тварь удивительным образом увернулась от одного выстрела, однако от следующих, к счастью, не сумела. От головы отлетел большой ошмёток, обнажив гнилостное коричнево-зелёное мясо. Агонизирующее тело аквамена рухнуло навзничь и ещё с полминуты затухало в конвульсиях. Давид же, поставив пистолет на предохранитель, убрал его обратно в кобуру.

- Ну всё, опасность миновала, двигаем дальше!

И мы, перегруппировавшись, пошли следом за ним.

Спустя несколько минут впереди забрезжил пригорок. Взобравшись по нему, Давид выудил из кармана ключи, открыл машину и багажник, в который Панкрат положил дрон.

Я снял смотанные изолентой берцы, вылил воду, что успела туда набраться, после чего обратился к товарищам:

- Итак, у нас теперь козырь в рукаве – жучок. Но как нам его использовать?

- Я бы предложил заманить при помощи трекера Жеглова в ловушку, но… Уж очень я сомневаюсь, что он на это клюнет. Если так подумать, то жучок установлен лишь затем, чтобы определить возможные координаты хранения его боеприпасов, что мы украли, верно? – предположил Панкрат. – Нет, конечно, и ты ему, Бергман, нужен, но горючка и товар – перво-наперво.

- Тогда смысла от имеющегося у нас трекера тоже не ахти, - вклинился майор. - Толку-то? Послать ещё один дрон Жеглов больше не решится, атаковать – тоже. Поэтому у нас есть некоторое преимущество!

- Так и я о том же! Стоит выдвинуть пенсионеру встречные условия. Впрочем, это успеем обговорить, по коням, а то темнеет. – С этими словами я, Давид и капитан Панкрат уселись в «Додж». Майор завёл машину, нажал на педаль газа. И мы, провожаемые заходящим солнцем, поехали обратно. Туда, где нас ждал горячий суп, чай и в довесок хренова туча проблем...

[1] Бокетто – долгое и бесцельное смотрение вдаль.

Эпизод 7

Тёмный, мрачный коридор,

Я на цыпочках, как вор,

Пробираюсь, чуть дыша,

Чтобы не спугнуть… -

Так, кажется, напевал в одной из своих песен покойный Михаил Горшенёв. Не знаю, насколько тёмным был ведущий к моему кабинету коридор в эту ночь, однако идущий по нему человек явно не скрывался, издавая тяжёлые, быстрые шаги, почти переходящие на бег. Я глянул на часы – три сорок семь ночи. Кому это понадобилось в такое время идти ко мне? Приехали мы с бойцами достаточно поздно, потому что по пути назад угодили в глубокую рытвину, а в довесок к ней разыгрался сильный ливень, размочивший глиняную дорогу. Поспать удалось немного, и поэтому моё недовольство уложилось всего в несколько матерных слов, которые я сказал, поднимаясь и включая свет.

Быстро постучав несколько раз в дверь и не услышав от меня одобрительного «открыто», в комнату зашёл Давид. На извинения за предоставленные неудобства и ранний подъём тот решил не тратиться, а сразу перешёл к делу:

- Бергман, патрульные на вышках срисовали пару тачек. Стоят на трассе возле пожарной части. Удалённость около трёх-четырёх километров. Панкрат в бинокль глянул, это оказались китайцы. Причём не залётные, а видимо те, с которыми мы в баре поцапались. – одежда на нём была сплошь мокрая, а с откинутого назад капюшона большими каплями падала вода. –Видать, решили поквитаться, вот только как нашли? Тревогу поднимать не стали, сам понимаешь.

В мою только что отошедшую ото сна голову мигом шибанула невесть откуда взявшаяся энергия, словно я осушил несколько чашек кофе без сахара. Муть, какая обычно бывает, если сильно и долго тереть глаза, ушла, холодные руки налились теплом, а котелок начал варить.

- Провели рекогносцировку? – поинтересовался я, натягивая на ноги новые, ещё пахнущие кожей берцы.

- Лично не успел. Мне самому пару минут назад сообщили.

Одевшись и взяв из стоявшего в углу кабинета сейфа бронежилет, автоматическую винтовку М16, а также пару полных к ней магазинов, я вынул рацию и сказал:

- Бергман всем, приём. Доложите обстановку!

- Панкрат-Бергману, приём! Докладываю: китайцы обосновались рядом с местом крушения, крупной техники не наблюдаю, исключительно легковушки, но вооружены не короткостволом. Чего хотят – неизвестно. Что-то обсуждают. Как принял? Приём.

- Понял тебя. Мы с Давидом выдвигаемся, ты где?

- Вторая вышка слева возле ворот, откуда мы вчера выезжали за пташкой.

- Добро. - ответил я и, выключив рацию, поспешил с товарищем наружу.

Ночь встретила нас разбушевавшимся ливнем, громким, тяжёлым, с резким запахом озона. Он низвергался с небесных хлябей не струями, а, скорее, мелкими водопадами, заливая всё на своём пути. Молнии били часто, освещая территорию белым светом. Где-то вдалеке раздался гром, его раскат эхом разнёсся по полю, а затем, отдаляясь в небытие, утих.

Крупные, словно дробинки, капли громко тарабанили по крыше завода, играли в свете висящего на столбе фонаря, били по лужам, вздымая небольшие фонтанчики мутной воды. Нанесённые на крыльцо ветром осенние листья размокли настолько, что я было не поскользнулся у выхода, успев ухватиться за кирпичный выступ. Также ещё внутри обратив внимание на вымокшую форму Давида, мною был надет плотный маскировочный дождевик, который сейчас меня сильно спасал. Короче говоря, здешняя погода ничем не отличалась от той, что обычно стоит в России в начале ноября. А если учесть, что в последние дни облака шли против ветра, вечером наступал ярко-пурпурный закат, и ночью виднелся бледный свет луны, то можно с уверенностью заявить, что скоро выпадет первый снег. Не хватало только извечно каркающих ворон, что довольно часто кружились над крышей завода, совершая крутые виражи. Но сейчас, кто бы сомневался, они спрятались в более спокойном месте.

За эти два дня я столько раз был на волоске от смерти, что в пору было задуматься, а тем ли я вообще занимаюсь. Однако старуха не сумела схватить меня своей страшной дланью за задницу, и это, бесспорно, придавало уверенности. Тогда боюсь представить, какую извращённую расправу уготовил мне Господь, если все остальные варианты показались ему неподходящими. Догадки рождались словно у прожжённого стихоплёта, но какой суждено оказаться верной – неизвестно. Хотя, глядя на разбушевавшийся ливень, было бы резонно предположить, что, если меня не удалось вогнать в землю, нарушить работу организма пулями, прирезать на худой конец, то, может, получится утопить? Смешно, конечно, с одной стороны, особенно если учесть мой разряд по плаванию, а с другой…

Взобравшись на вышку по скользкой от ливня лестнице, я пару раз ударил в металлический люк, что закрывал проход, и, не дожидаясь ответа, крикнул:

- Панкрат, открывай!

Следом за моей фразой последовал щелчок шпингалета, после чего люк со скрипом откинулся, и в проходе появилась заспанная морда капитана.

Когда же мы с Давидом стояли наверху, я прильнул к биноклю, что находился на специальном штативе, поддерживающем его в одном положении, дабы не дрожала картинка, и принялся изучать территорию. Разумеется, что наблюдал я не через окно, по которому ежесекундно скатывались тысячи капель, оставляя после себя мокрые дорожки, а напрямую, открыв форточку. Благо на улице бил не косохлёст, чьи капли, залетая, могли залить линзы бинокля, а проливной, ни на минуту не сбавляющий обороты ливень. Как и ожидалось, сквозь водяную завесу видно было плохо, паче чаяния, мне-таки удалось кое-что разглядеть.

Слева вдалеке виднелась вышка пожарной каланчи. Издали её выдавал лишь крохотный огонёк, мерцающий, но не угасающий. Удивительно, как после здешних наводнений не нарушилась электросистема некоторых зданий. А если учесть, что лампочка вдобавок почти каждую ночь загоралась в одно и то же время, то вопросов становилось только больше. Мистика, не иначе.

Прямо перед затопленной пожарной частью расходился перекрёсток, на котором и расположились четыре легковушки. Одна из них встала поперёк полосы, полностью перекрывая её. Две другие разместились в линию с небольшим интервалом для прохода рядом с капотом первой, а последняя замыкала. Короче говоря, издалека такая расстановка машин напоминала обложенный мешками с песком, почти закруглённый окоп. А прямо за «бронёй», что-то обсуждая, обосновались китайцы. Свет внутри легковушек не горел, поэтому я не стал делать поспешные выводы о возможной живой силе противника. Видимых китайцев успел насчитать лишь семь, бегло пробежавшись глазами поверх автомобильных крыш.

- Ну что, сколько их? – задал вопрос Давид.

- Семь-десять, может больше, - лаконично пояснил я.

- Семьдесят?! Я, конечно, знал, что они плодятся как хомяки, но чтобы настолько… Неужели будут брать нас нахрапом?

- Маловероятно, - я отошёл от штатива, совершенно пропустив мимо ушей фразочку майора, после чего сказал: - Собираем людей, три-четыре бойца, плюс вы и я, попытаемся нейтрализовать раскольников. Живыми можно не брать, лишь парочку разрешаю захватить, послужат как информаторы. – и, откинув крышку люка, я покарабкался вниз.

Через десять минут возле ворот стояли два заведённых внедорожника. В первом из них расположились мы, а в том, что позади, три бойца. Ехать решили не быстро, да вдобавок с выключенными фарами, поскольку те могли преждевременно выдать наше местоположение. И тем не менее, меня часто посещала мысль, что враги уже засекли нас, и сейчас усердно готовятся к отбитию.

Преодолеть такое шуточное расстояние (порядка двух с половиной километров) я и бойцы вполне могли пешком, но тогда наша прогулка выдалась бы крайне тяжёлой, и пришли бы мы, полностью потеряв силы.

- Значит так, - начал я, стараясь, по мере сил, говорить громко, поскольку непогода заглушала мой голос. – Панкрат займёт позицию и обеспечит нас снайперским прикрытием. Я с Давидом буду продвигаться по левому флангу, вы – по правому, связь держим через общий канал. Все проверили наушники? Раз-раз, проверка связи! – я зажал сенсорный датчик кручёного наушника и настроил на комфортную мне громкость, одновременно сообщая находящимся в другой машине бойцам информацию.

Высаживаться решили чуть меньше чем в километре от предполагаемой точки захвата. Заглушив двигатели, наша колонна остановилась, и все вышли наружу. Окутанное ночью болото становилось вдвойне опаснее, маскируя в темноте не только ямы-воронки, но и тамошних обитателей. Поэтому маршрут всё также пролегал по трассе, ничуть не отклоняясь. Вот только теперь нам приходилось добираться не на комфортном внедорожнике, а пешком. Вдобавок грязь сильно замедляла группу, благо берцы с карманом языка не позволяли ей заполнить ботинки и намочить ноги.

Когда же до точки боевого столкновения оставалось чуть больше трёхсот метров, от нас отделился Панкрат. Визуально обменявшись с ним жестами, он юркнул через деревья и скрылся во мраке ночи. Чуть позже боец подтвердил, что нашёл-таки удобное лежбище, так удачно расположившееся на противоположном от встречи холме. В арсенале капитан имел компактный оптический дальномер и снайперскую винтовку Драгунова с на ствол глушителем.

Вопреки расхожему мнению, на самом же деле он не скрывал звук выстрела полностью. Поэтому, если вы думали, что, нацепив на оружие глушитель, тут же станете «тихим» убийцей, уподобившись агенту сорок семь, спешу вас расстроить – это не так. А вот что действительно было в нём полезным, так это то, что видимая при выстреле вспышка исчезала. Благодаря чему издалека засечь позицию стрелка являлось проблематичной задачей. Враг слышал лишь рассеянный «чих» винтовки, однако откуда тот исходил, понять попросту не мог. Вдобавок сегодня нам крайне повезло с погодой, поскольку и без того заглушённый выстрел можно было замаскировать ещё более основательно, если подгадать момент удара молнии. В таком случае, вражеским бойцам мы не оставляли абсолютно никаких шансов на выживание и собственную демаскировку.

Панкрат направил дальномер в сторону противника, зажал кнопку, после чего экран приборчика показал отметку в триста шестьдесят два метра – шуточная дистанция даже для автомата, не говоря уже о снайперской винтовке.

Расположившись поудобнее, примяв мокрую траву, и накинув на себя маскировочную сетку, скрывающую блики линз оптики, что могла его выдать, капитан вышел со мной на связь:

- Бергман, вы где? Я наблюдаю за вражеской группой, пока всё спокойно.

- Мы почти на месте. Идём вдоль трассы. Ты нас видишь?

- Вижу. – подтвердил Панкрат.

Сейчас же для капитана маячившая в линзе оптики картинка была отнюдь не незнакомой. За время службы снайпером-разведчиком Панкрату не раз приходилось подолгу находиться на одной позиции, выжидая, когда ветер сменится на более благоприятные для выстрела порывы. В таком деле главное не суетиться, всё делать размеренно и выверенно. Однако вместе с тем снайперу необходимо уметь грамотно действовать в неожиданных ситуациях. Подобные случаи моделировались на стрелковом полигоне, куда ещё младший лейтенант Агеев после службы прибыл для зачёта.

Стрельбище представляло собой несколько разрушенных зданий, расположенных на разных дистанциях. Всё, что требовалось от курсанта – это поражать то и дело выскакивающие из-за дверных проёмов, крыш и выступов картонных вражеских бойцов (время на их обнаружение также фиксировалось). При себе разрешалось иметь снайперскую винтовку и дальномер, магазины с патронами тоже были строго ограничены. Сделав пару пристрелочных выстрелов и выверив оптику, младший лейтенант приступил к заданию.

Изюминкой данного испытания являлось то, что курсант совершенно не знал порядка, в котором появлялись цели. Это вынуждало выискивать врагов на минимальном зуме оптики, затем его увеличивать, одновременно вводя поправки в прицел по дальности и скорости ветра (замерять же его предлагалось по расположенным то тут, то там обрывкам ткани).

Вопреки своим ожиданиям, Панкрат оказался лучшим стрелком из всех присутствующих в тот день курсантов. Он не только сумел поразить все мишени, но вдобавок к этому полностью уложился в ограниченный боезапас, не допустив ни одного промаха! Председатель комиссии, расплывшись в улыбке, потребовал зачётную книжку и немедля расписался, что означало перевод на новый этап обучения. А вместе с прохождением данного испытания, курсанта также повысили в звании до старшего лейтенанта.

Эту историю Панкрат рассказывал нам неоднократно, каждый раз добавляя новые, ранее не веданные, подробности и тяготы тогдашней службы. Поэтому ни я, ни кто бы то ни было другой вовсе не сомневались в способностях прикрывающего нас друга.

Спустившись в неглубокую ложбину, что располагалась примерно в семидесяти метрах от автомобильной «заставы», я и бойцы скрылись в высоких зарослях кустарника. Ровная, какой мне показалась гладь сверху, и не вытоптанные участки травы свидетельствовали о том, что за ближайшие три часа здесь не проходило ни одной живой души. Это, несомненно, радовало, поскольку был низок шанс нарваться на тварей, однако огорчало, что можно вляпаться в ямы-воронки.

- Буерак – идёшь с нами, Пазик и Баюн – правый фланг! Работаем по моему сигналу. – Я обратился к бойцам, после чего присел на одно колено, стянул рюкзак и достал из него несколько сигнально-осветительных ракет с дистанционным детонатором. Каждая из «сигналок» помещалась в компактном картонном тубусе с пластиковым наконечником. Я не решился долго держать те под проливным ливнем, поскольку они могли запросто размокнуть и прийти в негодность, поэтому быстро обернул их в плотные пакеты.

- А это ещё зачем? – спросил Баюн, удивлённо глядя на меня. - Хочешь спалить нас раньше времени? Не пойму, в чём план…

Моя затея была крайне проста: разместить несколько ракет поодаль от незапланированного «пит-стопа» китайцев, объединиться со второй группой на правом фланге, запустить «сигналки» в небо, а затем методично ликвидировать отвлечённых врагов. Пускай эффектность и эффективность отнюдь не одинаковые понятия, но в подобном деле первое всегда способно усилить второе, создавая ещё большую панику и дезориентацию.

Посвятив бойцов в свой коварный план, я было думал получить критику или хотя бы сомнения… Но ни того, ни уж тем более другого не случилось. Уточнив некоторые детали прикрытия, от нас отделились Пазик и Баюн. Скрывшись в зарослях, они начали потихоньку продвигаться к назначенному месту и ожидать команды.

Внизу самой же ложбины поверхность была ровная, не покатая. С пологов небольшими ручьями стекала дождевая вода, размачивала грунт, заливала траву и образовывала большие лужи. Ливень тарабанил так сильно по накинутому на голову капюшону пончо, что я буквально ощущал приземление каждой тяжёлой капли. А вот ветер, в отличие от единообразного непрекращающегося дождя, не придерживался строгого направления и метался ураганными порывами туда, куда ему только вздумается. При этом он сгибал могучие заросли, сбивал с них капли воды и хлестал ими в лицо. Хмурое, с проблесками свинца небо нередко било яркими молниями, озаряя для нас путь.

Когда впереди забрезжили просветы автомобильных фар, я связался с Баюном и Пазиком. Те подтвердили, что добрались до конечной точки без эксцессов, наблюдают за неприятелем, и в случае чего прикроют.

Вскоре заросли стали редеть, настигли мне промежности и сменились на невысокий кустарник. Я задрал согнутую в локте руку и присел на одно колено, давая понять, что заметил движение. Давид с Буераком, держа дистанцию, остановились.

На возвышающейся впереди трассе виднелись несколько авто, из выхлопных труб выходил дым, что свидетельствовало о наличии внутри людей. Небольшой отбойник, закрывающий машины примерно на треть, скрывал также находящихся позади них китайцев. Поэтому у меня с трудом получалось хоть что-то рассмотреть.

Однако кое-что мне всё-таки удалось заметить. Быстро перемахнув через дорожное ограждение, невысокий человек спустился по уклону вниз и направился в нашу сторону! Неужто китайцы нас засекли и послали одного из своих проверить? Надо заметить, двигался боец налегке, а значит, не имел при себе оружия и был полностью уверен в своей безопасности.

- Дай я его сниму! – предложил находящийся позади меня Буерак.

- У нас оружие без глушаков, сдурел стрелять?! – откликнулся Давид.

- Панкрат, приём. – я вызвал бойца.

- На проводе!

- У нас тут проблема, видишь?

- Вижу! – подтвердил снайпер. – Идёт к вам. А, нет. Погоди, остановился. Кажется… Хех, - неожиданно усмехнулся тот. – В туалет ему захотелось, и, видать, вовсе не по-детски.

Китаец, остановившись, сначала спустил штаны, а затем сел на корточки. Вот только завершить свои дела ему уже было не суждено…

- Снимай его, - отдал я распоряжение.

Смерть с небес! Пуля прошила его голову настолько быстро и молниеносно, что тот понять ничего не успел. И, кажется, так и остался сидеть на корточках, еле завалившись.

Дерьмовая смерть, ничего не скажешь… Но если Господь не брезгует заглядывать в Затопленную Америку, то он никогда не простит нам это извращённое судилище. Хотя многие бойцы погибали куда более мучительно. По здешним меркам смерть считается лёгкой, если после неё тело подлежит хотя бы приблизительному опознанию.

Теперь нам следовало ускорить темп, поскольку через время приятели китайца явно начнут беспокоиться и могут поднять тревогу.

Когда с неприятелем стало покончено, мы двинулись дальше и совсем скоро миновали кустарник. Сразу за ним шла узкая протоптанная дорожка. Она уходила дальше, и примерно через пятьдесят метров заворачивала налево вслед за трассой. Именно за этим поворотом нас и ожидала вторая группа.

Место размещения «сигналок» выбрали прямо на тропинке. Поскольку та располагалась вблизи автомобилей, то китайцы также запросто смогут засечь, откуда были выстрелы ракет. Что, впрочем, нам сыграет только на руку. Ведь тогда они не только отвлекутся на них, но и, вероятно, побегут к отбойнику, дабы самолично увидеть причину «фаэр-шоу», где нарвутся на пули Панкрата. Короче говоря, такая хитро спланированная тактика была сроду капкану, выйти из которого живыми будет крайне трудно.

Воткнув в глину пару ракет, я отдал команду следовать за мной. Не сбавляя темпа передвижения, мы сошли с чавкающей колеи на траву. Она, в отличие от глины, хоть и шуршала, но издавала гораздо меньше звуков.

Преодолев расстояние, я и бойцы настигли поворота. Аккуратно взобравшись по угловатому накату трассы вверх, мы, объединившись со второй группой, засели за опрокинутыми когда-то машинами.

- Командир, - обратился ко мне Баюн, выглядывая из-под заднего бампера горелого «Джипа», - Слышал по каналу, что вы там мочканули кого-то? Видать, братия уже беспокоится. Суетятся…

- Поэтому времени у нас немного, от силы полминуты, отозвался я, извлекая из кармана рюкзака крохотный, размером со спичечный коробок, детонатор. – Значит так, нажимаю кнопку, ждём секунды три, не больше, и двухсотим всех, кого сможем, ясно?

Почти синхронно кивнув, бойцы подтвердили готовность.

Я с силой вдавил кнопку детонатора и отбросил его в сторону. В эту же секунду в ночное промозглое небо взмыли с пронзительным свистом несколько красных ракет, вмиг осветив приличную территорию моста. Вот только китайцам следовало опасаться не свиста, а тех последствий, что за ним следовали…

Как и ожидалось, «приманка» сработала отлично. Двое китайцев ринулись к краю отбойника, дабы посмотреть, не их ли это товарищ такое учудил. Но, не добежав до цели, упали ничком вниз, а Панкрат сообщил о нейтрализованных целях.

Мы же в это время уже бежали с правового фланга, на ходу выпуская пули в сторону врагов и прячась за машинами. Но ошарашенные китайцы сориентировались не сразу, откуда же по ним ведётся огонь. Вдобавок брошенная мною на бегу шумовая граната разом ослепила нескольких боевиков.

Блицкриг выдался отличным. Методично расстреляв дезориентированных врагов, я приказал бойцам добить выживших, а сам рванул вперёд. В этот момент, примерно в двадцати метрах от меня, из-за машины, маневрируя, выбежал китаец.

Находящийся на дистанции Панкрат прицелился и выстрелил, но не сумел попасть по движущейся цели. Пуля ушла в лобовое стекло.

- Этого не трогать! Он нужен мне живым! – прокричал я в микрофон. – Чёрт, в машину сел, Панкрат, стреляй по колёсам!

Заведя легковушку, китаец сдал назад, вывернул руль вправо, но ничего больше сделать не смог. Колёса с характерным щелчком треснули и тут же выпустили наружу воздух, перед машины осел. Запаниковав, водитель ударил по тормозам и врезался в другую легковушку, тем самым загнав себя в ловушку. В безуспешных попытках вырваться из западни, он то и дело прибавлял газ, да так сильно, что из-под капота повалил дым.

Осознав, что ничего у него не выйдет, китаец потянулся к поясу. Как выяснилось, вовсе не затем, чтобы отстегнуть ремень и сдаться, а выхватить из кобуры пистолет. Я это предугадал и понял ещё до того, как тот наклонился вправо.

Выпустив по окну прицельную короткую очередь, и при этом стараясь не задеть врага, моя атака сумела его остановить. Стекло, покрывшись тысячами тонких ниточек, треснуло, однако продолжило держать форму. В следующий миг я резким ударом выбиваю его, нащупываю на правом углу выпуклую защёлку и открываю дверь, попутно выкидывая из машины водителя.

Распластавшись ниц на стеклянном крошеве, китаец попытался отползти, но подоспевший Давид с бойцами скрутили беглеца и, заломив ему руки за спину, прижали к капоту.

- Контроль, - лаконично сказал майор, намекая мне, что я могу спокойной проводить беседу, не опасаясь за жизнь. Вот только навряд ли эта дискуссия окажется таковой… Пистолет же, коим оказался американский «кольт», выпал вместе с кобурой на землю, и боец не мешкая подобрал его.

- А нам что делать? – спросил покуривающий сигарету Пазик.

- Гляньте трупы, может чего найдёте, проверьте машины, нам лишняя техника не помешает. Буерак, ты останься.

Отойдя от нас, бойцы принялись обыскивать «двухсотых», проверять на работоспособность машины. Я же, повернувшись для диалога к пойманному китайцу, достал из кобуры «глок» для пущей убедительности и склонению к сотрудничеству, после чего ненадолго отвлёкся от инквизиции, и дал распоряжение Панкрату, чтобы тот уходил с позиции, садился в оставленный нами «Джип» и ехал на трассу.

- Засунь себе в задницу этот ствол! – яростно отрезал китаец на английском, стоя на коленях возле капота, а потом сплюнул.

- А может лучше в твою? – я нарочито-сердито передёрнул затворную раму. – И нет, мэн, так дела не пойдут, базарь ровно, я же не хочу тебя убивать, идиот.

- Пошёл на хер! – выкрикнул узкоглазый и попытался встрепенуться, но дюжий Давид вмиг осадил его.

- Хорошо, как скажешь. – я ехидно усмехнулся и переглянулся с бойцами, после чего вытащил из кармана фуфайки резиновый жгут. – Этим умеешь пользоваться?

- Чт… - но не успел он задать вопрос, как я нажал на спусковой крючок и выпустил в его правое бедро всего одну, зато в корне меняющую дело пулю.

Угодив точно в артерию, она вызвала обильное кровотечение. Китаец заорал, завалился на бок и прижал ногу к себе, стараясь пальцами зажать дырку. Давид отступил.

- Заткнись! Не ори, сука! Мы теряем время, у нас есть сорок секунд, пока ты не потеряешь сознание и не вытечешь! – в это же мгновение китаец схватился за недавно брошенный мною на землю жгут. – Надави на рану, нет, пальцами надави на дырку! Да, вот так, теперь просунь свободный конец жгута под пальцы, натяни его и начинай заматывать выше. – боец, повинуясь, начал делать всё в точности, как я говорю. – Первый тур, второй, третий. Свободный конец жгута закрепи. – Измазанные в крови руки скользили, а отсутствие освещения (кроме наших налобных фонариков) фактически заставляло делать его всё «по наитию», опираясь лишь на собственное ощущение. – А теперь слушай сюда, дерьмо. Если через полчаса не снять жгут и не оказать медицинской помощи, тебе ампутируют ногу. Кивни, если понял, - посмотрев на меня испуганными глазами, тот суматошно кивнул. – Кто вас сюда послал? Откуда у вас данные о нашем местоположении?

Последний вопрос был больше риторическим, поскольку я и мои компаньоны всё же понимали, что за этим всем стоит Жеглов. Тем не менее убедиться в правильности наших доводов тоже требовалось.

- Я ничего не знаю! Меня попросили и…

- У нас боец был, позывной Рундук, так вот ему пришлось жгут делить на две части, чтобы вторую ногу перетянуть, - вклинился майор, давая понять узкоглазому, что дважды такой номер не прокатить и щадить его не намерены.

- Хороший был мужик, да… А у тебя, мразота, ещё есть шанс избежать его участи! Так что давай, не валяй дурака, - я не сильно, но ощутимо пнул китайца мыском ботинка в живот.

- Я правда не знаю! Меня Вэйж попросил подвезти их с корешами и всё!

- Да, а ещё взять с собой пистолет, бронированную легковушку и пару-тройку раздолбаев с автоматами! Неужели это тебя не насторожило? Знаешь, в чём проблема каждой, без исключения, сучьей жизни? Человек начинает говорить правду, когда на него надавишь, или сделаешь до жути больно. Но без этого попробуй из него что-то вытащить. – я резким движением ноги наступил на место ранения в бедро и всем весом навалился на него, дав понять, что со мной лучше быть предельно откровенным.

Заорав от боли, китаец буквально взвыл, изо рта тут же полетели брызги слюны, а сам он схватился руками за мой ботинок, стараясь оттащить его в сторону.

- А-а-а-а-а, сука, отпусти, больно! Я всё скажу-у-у! Это всё Жеглов! Жегло-о-о-в! – немного ослабив напор, я, тем не менее, не убрал ногу с ботинком полностью. – Видимо, разузнал, что это вы вальнули Тхэ Ёна тогда в баре, ну и решил заручиться поддержкой, цель то у нас одна. Да отпусти!

- Кто такой Тхэ Ён? – задал я встречный вопрос.

- Держатель бара «Чайна Таун»!

- А у него братец есть? – спросил майор.

- Да-да, точно, имеется, это Вэйж. Он меня и попросил корешей подвезти!

И только тогда я убрал ногу. Всё стало понятно. После конфликта в заведении, молва о залётных, что разгромили кабак, судя по всему, разлетелась быстро. Чем и воспользовался разъярённый Жеглов, намереваясь пополнить ряды своей маленькой армии. И вовсе не факт, что торговцу пришлось забашлять китайцам. Жаждая поквитаться за гибель своего главаря, они, вероятно, согласились на условия, что были лицеприятны и той и другой стороне. А эти самые условия отчетливо читались и виднелись в вооружении, коим торговец худо-бедно обеспечил новых компаньонов. Вот только непонятно, как моя смерть удовлетворит этих карателей? Как бы ни прискорбно было это признавать, похоже мы вляпались в серьёзное противостояние, разрешать которое окажется довольно проблематично.

В это время возвратились Пазик и Баюн. Восполнить припасы с мёртвых китайцев удалось не полностью, однако во внутренних карманах их курток отыскались портмоне, не полные, но в то же время и не пустые. Вдобавок ко всему, наскоро оценив состояние и ценность машин, Пазик подогнал всего одну – чёрный «Бик Вэрано».

- Маловато с них поимели, обидно за патроны. – раздосадовано подытожил Баюн, легонько ударив по крыше авто.

- Да это фиг с ним. Бергман, как там наш приятель, жив? – опустив стекло, поинтересовался Пазик.

- Всё в ажуре, разболтали мы его и паяльник не понадобился.

- Даже не знаю, что лучше, пальник в задницу или пулю в бедро. – усмехнулся издалека Панкрат, подъезжая на «Джипе».

- О, ты уже тут, отлично! Ладушки, этого грузите в машину, - я указал на китайца, лежащего на асфальте. Он испуганно замотал головой и стал брыкаться, когда Давид с Буераком взяли его под подмышки и поволокли к багажнику остановившегося авто. Открыв дверцу, бойцы швырнули его внутрь, словно тот был мешком картошки, а не живым человеком. – А теперь помчали обратно, Пазик с Буераком и Баюном едете за нами. Давид, запрыгивай! Есть у меня один план… Но об этом обо всём с утра. Попрошу, кстати, Наташу сварить для нас бодрящий кофе! Буду ждать в восемь ноль-ноль в столовой, и чтоб без опозданий!

И мы поехали. Я знал, что враги уже облажались, дав слабину в скоротечном, но яростном бое. Пусть для них проигрыш в одном сражении не означал поражение во всей войне, мне же виделось всё совершенно иначе, и потому оппоненты заплатят самую высокую контрибуцию! Вот только это будут вовсе не деньги, а поставленные на кон их собственные жизни...