Ангел среди руин

Глава 1

Серый бесформенный силуэт за толстым стеклом непроницаемого купола медленно проплывал мимо линии взгляда. Словно почувствовав, что на него смотрят, он остановился и медленно вытянулся в человекоподобную фигуру, застывшую в неподвижности. Сквозь него смутно можно было разглядеть темный вихрь, медленно и страшно вращающийся где-то около горизонта.

Мальчик положил руку на купол перед собой, почувствовав, как он едва ощутимо вибрирует под ладонью. Казалось, что это действительно стекло — удивительная смесь магии и технологий произвела материал, непроницаемый для всего, что находилось снаружи. Проходящая сквозь купол энергия и создавала вибрацию, а еще иногда по пальцам разливалось тепло, медленно расходившееся по руке. Остаточная магия не причиняла вреда и вызывала смутные приятные ощущения в теле.

Силуэт за куполом медленно приблизился, встав почти вплотную перед мальчиком. Теперь их разделял метр непреодолимого пространства — никто из них не смог бы дотянуться до другого. Купол оберегал не только от того, что снаружи, но и не давал делать опрометчивых поступков тем, кто внутри. Каждого, кто выйдет наружу ждала смерть. Или, возможно, новая жизнь — смотря, кого слушать. Люди внутри купола медленно теряли надежду и искали утешения у тех, кто мог бы объяснить, зачем они терпят существование пусть и в большом, но все же замкнутом пространстве.

Мальчик положил вторую руку на купол и вздрогнул всем телом, когда энергия прошла сквозь него. Он был еще совсем мал — лишь девяти лет отроду. Но показывал хорошие задатки к магии, а с технологиями дружил только на бытовом уровне. Поэтому купол отзывался на его прикосновение и разливающееся по рукам тепло чувствовалось очень приятным, как дружеские объятия.

Фигура за куполом наклонилась ближе, как будто силясь рассмотреть мальчика получше. По мере того, как она приближалась, ее облик становился все четче. Появились длинные серые волосы; очертилась голова, тело; вытянулись тонкие руки, на которых появились пальцы; ладони остановились напротив ладоней мальчика. Еще через мгновение очертился высокий лоб, острые скулы и последними открылись яркие белые глаза без зрачков. На мальчика смотрела юная девушка, и лицо ее отражало невыразимую печаль. Появившийся рот шевелился, словно она что-то шептала, но шум поселения позади не давал ее расслышать. Мальчик наклонился ближе, силясь понять, прочитать по губам…

— Она не видит тебя, — сзади раздался приглушенный мужской голос. Мальчик вздрогнул и оглянулся.

За его спиной стоял рослый мужчина, одетый в кожаный комбинезон. На поясе у него висела большая кобура, увенчанная рукояткой пистолета, а угрюмое лицо рассекал большой безобразный шрам. Он неотрывно смотрел на девушку, которая стала говорить еще активнее. Теперь казалось, что она говорит в полный голос, почти кричит. Очертившаяся шея напряглась, черты лица из печальных стали жесткими.

Мальчик, развернувшись, с любопытством разглядывал незнакомца. Никто под куполом не боялся людей, у которых на правом плече висела золотая звезда — а у этого человека она была. Знак полицейского, который оставили от старых времен, когда мир еще казался нормальным.

— Ты чувствителен к магии, — произнес мужчина, все еще не смотря на мальчика. Он утверждал, не спрашивал. — Тебя должны были учить тому, что души за куполом не видят нас. Они все еще пытаются прожить жизнь, которой их лишили, — он сделал шаг ближе и встал рядом с мальчиком, лицом почти вплотную к куполу. Девушка уже кричала что-то прямо перед собой и вдруг ее лицо вновь стало бесформенным и в следующий миг серая тень скользнула вдоль купола в небо. Мужчина проводил ее взглядом, пока она не достигла серого неба, где смешалась с тучей таких же неприкаянных душ, мелькающих в разные стороны.

— Меня учили, что мы поможем им, — тихо ответил мальчик. Он не провожал душу. Вокруг купола их мелькало множество.

— Может и поможем, — сказал мужчина. — И тогда искупим грехи нашего мира и все изменится, — он усмехнулся. — По крайней мере так говорит твой проповедник, Егор Мохов, который уже почти всех в этом районе привлек в свою веру.

— Вы пришли за ним? — мальчик спросил это спокойно. До Егора ни ему, ни его семье не было никакого дела. Проповедник пытался донести до людей мысль о том, что души вокруг купола — это небесная кара и всем оставшимся людям нужно посвятить себя помощи им. В чем заключается помощь он долго не мог объяснить, а потом объявил своим последователям, что нужно взорвать купол хотя бы в одном месте, чтобы души попали внутрь и стали жить среди людей. Тогда, по его задумке, они смогут «очеловечиться», дожить свои жизни и исчезнуть. В этом плане был только один изъян — если человек оказывался рядом с душой без магической защиты, то та вселялась в него, вытесняя личность. Человек умирал, а то, что от него оставалось, доживало свою жизнь в глубокой коме. И именно эту кому Егор считал высшим благом для человека. Городской совет долго терпел его проповеди, но, когда несколько человек действительно последовали за купол и там и остались, полиции дали задание его задержать, а при необходимости, обезвредить.

— Может и за ним, — мужчина достал сигарету и щелкнул пальцами. Прикурив от появившегося над ними пламени, он в первый раз посмотрел прямо на мальчика, и от этого взгляда по спине у него пробежали мурашки. Почти прозрачные глаза неясного цвета смотрели прямо в потаенные уголки души. Мальчику захотелось бежать, но ноги резко стали ватными.

— Сашка! — раздался рядом негромкий оклик. Мужчина повернул голову и наваждение у мальчика исчезло. Он тоже повернулся на голос и увидел приближающего к ним от дома второго полицейского. Этот казался моложе, но сильный пружинистый шаг выдавал опытного, уверенного в себе человека. Вместе с тем, он улыбался, и мальчику сразу стало легче.

— Саша, — укоризненно сказал полицейский, подойдя поближе и укоризненно смотря на мужчину. — Зачем ты ребенка пугаешь? Он тут стоял, никого не трогал, может пульсацию магии ловил, а тут ты со своей рожей… — он наклонился к мальчику и протянул руку. — Я — капитан Рокотов. Алексей Рокотов. Приятно познакомиться.

— Я — Дима Семенов, — вежливо, по правилам ответил мальчик, крепко пожимая протянутую руку. — Я житель этого района.

— Родители знают, что ты тут под вечер гуляешь? — подмигнув, спросил его Алексей.

— Знают, — кивнул Дима и взглянул на часы на руке. — Но, кажется, мне уже пора домой.

— Правильное решение, Дима, — Алексей выпрямился и кинул взгляд за купол, где снова закружились серые тени. — Беги скорее, и, если вы живете рядом, закройте все двери и окна до утра. Ну просто на всякий случай.

— А если он предупредит Мохова? — тихо пророкотал Саша, выпуская вслед убегающему мальчику струю дыма.

— Может и предупредит, — вздохнул Рокотов, поправляя кобуру на поясе. — Но разве это что-то изменит?..

— Конечно нет, — капитан Александр Симонов тонкой струйкой пламени сжег остатки сигареты и взглядом проводил рассыпавшийся пепел. — Куда убежишь с этой подводной лодки…

Дверь вынесли с одного удара — старые петли не выдержали мощного сашиного ботинка. Сектанты, хоть и ждали облавы, но не рассчитывали, что их найдут так быстро, и только успели похватать оружие, лежащее перед ними на столах, чтобы сразу упасть под выстрелами пистолетов обоих полицейских. Те, кто владел магией, спешно создавали огненные шары, которые вырывались из ослабевших рук владельцев и с шипением врезались в потолок, оставляя черные обугленные следы.

Все закончилось быстро. Десять тел лежали на полу. Полицейские не церемонились с преступниками: все, кто хватался за оружие или пытался применить боевую магию, обезвреживались на месте. Лидер сектантов мудро не сопротивлялся, оставив сражаться свою паству. Как только дверь слетела с петель, Мохов встал в угол за железным шкафом и дождавшись, пока короткая перестрелка закончиться, вышел с поднятыми руками.

— Егор Мохов, — громко сказал Алексей, убрав пистолет и доставая из-за пояса наручники, — вы обвиняетесь в подстрекательстве к терроризму, организации террористической группы и много в чем еще, — он подошел к проповеднику, аккуратно переступая через тела его последователей. — Сами пойдете или будем по-плохому?

— Я так вижу, выбора у меня нет, — ответил Мохов, не опуская рук. — Вы не придете в нашу веру, как не проси.

— Это ты правильно заметил, — ответил Александр. Он пистолет из рук не убирал, держа Мохова на прицеле. — Радуйся, что тебя приказано по возможности привести живым. Очень интересно Совету, как ты умудрился в обход официальных путей вытащить людей наружу.

— Очень жаль, — притворно вздохнул Мохов, — но этого я рассказывать не буду. Вяжите, — он протянул руки Алексею, который двумя движениями набросил ему на руки наручники, щелкнувшие замком. Подчиняясь положенной на плечо твердой руке полицейского, он неспешно двинулся к выходу.

Александр убрал пистолет в кобуру и оглядел место побоища. Бедные люди. Каждый мог бы послужить на пользу городу, а в итоге они бесславно погибли. Он их не жалел, нет. Каждый имеет свой выбор. Но бессмысленность случившегося почему-то беспокоила его.

Проповедник, ведомый Алексеем, остановился рядом с Александром у выхода, окинув взглядом тела своих сторонников.

— Вы ушли, дети мои, но наша вера еще жива, — он встретился взглядом с бесцветными глазами Александра и вдруг широко ухмыльнулся. В следующий миг он хлопнул себя по груди и крепко схватил Симонова за руку. Оба полицейских почувствовали мощное напряжение магического поля, а в следующую секунду мир вдруг потемнел и разлетелся на мелкие кусочки…

Маленький Саша Симонов бежал за мамой. Он отпустил ее руку на секунду, на маленькую секундочку, а теперь ее тонкая фигура в темно-зеленом рабочем комбинезоне удалялась все дальше и дальше. Как бы мальчик не бежал, задыхаясь и чувствуя в груди жар, никак не получалось хотя бы немного к ней приблизиться.

— Мама! — бессильно крикнул он во всю мощь детских легких. Как могла она вот так вот спокойно уходить от него? Папа погиб давно-давно, в трагедии за куполом, и мама всегда говорила, что они теперь вдвоем, только вдвоем навсегда, а сейчас и она уходила куда-то так далеко…

— Мамааааа! — он уже срывался на плач, вытягивая тонкую худую руку. Фигура в комбинезоне, уже где-то вдали, остановилась и медленно развернулась. Он не видел ее лица, слезы в глазах размывали силуэт, горячее дыхание мешало сосредоточиться.

— Еще рано, Саша, — отчетливо услышал он ее голос, такой теплый и приятный, со слегка заметной хрипотцой — когда папа погиб, она вдруг начала курить. — Тебе ко мне еще рано…

Голос превратился в шепот и затих, все вокруг смешалось в единый водоворот. Сознание взорвалось тысячей блестящих осколков и в каждом из них отражалось воспоминание. Рабочие с энергостанции, принесшие весть о гибели отца. Плачущая мама с сигаретой в руке. Первый класс и первый собранный дрон, взлетающий в небо. Мама смеется. Лешка Рокотов, протягивающий руку, а в другой он держит учебник по магическому мастерству. Вот бы уметь, как он, делать маленькие молнии.

И вдруг серый металлический гроб. Этот осколок казался самым большим — он столько раз смотрел на него в своих снах. Маму кремировали, как и всех сейчас, внутри купола было слишком мало места для могил. Но сначала он прощался с ней, тихо плача возле металлической капсулы. Сквозь слезы он видел надпись на маленьком мониторе «Светлана Симонова», все остальное расплывалось в единую черную строчку. Родители Леши стояли в шаге позади. Они дали ему столько времени, сколько нужно, а потом взяли к себе, усыновили, стали родными. Настолько, насколько смогли. А Лешка стал братом, не родным, но названным.

Осколки замелькали перед глазами. Выпускной класс, диплом с отличием, полицейское училище, первое задание и дальше все быстрее, жизнь, жизнь, жизнь… И лицо Егора Мохова на ориентировке. Облава по всему городу. Особо опасен. Задурил голову уже куче людей, насоздавал по городу ячеек своей секты с непонятными целями. Найти и задержать. Почти сутки на ногах — они опросили всех, кто мог знать хоть что-то, на кого-то надавили, может даже слишком…

И снова лицо Мохова. Он тянется к груди, и Александр чуть мешкает, решая, пристрелить ли его на месте или проповедник просто непроизвольно дернулся. Потом черный вихрь перед глазами… И серое небо, которое он увидел, когда их открыл.

Александр лежал на земле, придавленный неимоверной тяжестью. Рядом знакомо кряхтел Рокотов, видимо пытаясь подняться. Симонов попытался повернуть голову и понял, что может двигать ей свободно, тогда как остальное тело как будто накрыто одеялом из свинца. Он скосил голову на грудь и увидел, что на ней лежит маленький фиолетовый камень, сделанный будто бы из стекла. От него исходил мощный поток энергии, даже Симонов с его слабой чувствительностью к магии это ощущал. Повернув голову, он увидел Рокотова, пытавшегося оторвать руку от земли. Его фирменные молнии из рук, которые иногда очень эффективно заменяли ему пистолет, уходили в землю, не позволяя поразить стоящего совсем рядом Мохова.

Проповедник стоял в полный рост, вглядываясь в горизонт, где медленно вращался темный вихрь. На полицейских он даже не смотрел, серые бесформенные души, мелькающие где-то вдали, его тоже совсем не беспокоили. Казалось, он стоит не посреди пустыни, где тут и там встречаются остовы разрушенных зданий и старых сооружений, а посреди своей церкви, окружённый сторонниками.

— Посмотрите вокруг, господа полицейские, — сказал он наконец, поворачиваясь к ним. — Тысячи лет люди развивали технологии, забывали, а потом снова открывали духовную силу, которую для простоты назвали магией, и ради чего? — он хмыкнул и развел руки в стороны, словно пытаясь обнять все пространство перед ним. — Ради того, чтобы уничтожить всё, что они построили. Непомерная жадность, страх и ненависть друг к другу сделали это. Пустыню.

— Ты лучше скажи, откуда у тебя портативный телепорт, — ответил ему Алексей. Он бросил попытки выпустить молнии и судорожно думал, как выкрутиться из ситуации. — А еще откуда заряженные аметисты. Это многовато для простого болтуна с улицы!

— Зря вы пытаетесь вывести меня из себя, — Мохов мягкими шагами подошел сначала к Рокотову, а потом к Симонову и снял с обоих пояса с пистолетами. — Это вам не пригодится, положим рядом… Итак, господин Рокотов, вы зря тянете время. Я склонен к некоторому пафосу, поэтому в двух словах опишу вам ситуацию и телепортируюсь обратно. Телепорт у меня от моих сторонников, которые ограбили Центральный склад. И он, и камни, и много чего еще у нас оттуда. Наш план прост — мы откроем купол и запустим мятежные души снаружи обратно. Вот и все.

— Там же умрут все! — Александр дернулся, пытаясь подняться, но магия держала крепко.

— Вы не понимаете… — Мохов покачал головой, сочувственно глядя на распростертых полицейских. — Все и так уже мертвы. Мы с вами в самом настоящем аду за то, что сотворили. А так все люди под куполом лишь закончат свой путь, как и должны были уже давно. Вы скоро поймете, — он улыбнулся, ласково и спокойно. — Души вас скоро найдут, ведь у вас нет никакой защиты. Они уже где-то рядом, я чувствую это. Ну а мне пора.

Он снова улыбнулся, тепло и ласково и, хлопнув себя по груди, исчез в яркой вспышке света. Симонов попытался дернуться снова, надеясь, что магия без присутствия проповедника ослабнет, но ничего не вышло — «одеяло» продолжало крепко держать.

— Саша… — голос Рокотова, обычно полный жизни, звучал как-то глухо, словно на записи. — Саша, они летят.

Симонов повернул голову и увидел души, летящие высоко в небе. Они сливались в единое облако, которое медленно по спирали стало спускаться к неподвижным полицейским. Когда до них оставалось несколько метров, и уже можно было различить в общем вихре отдельные серые фрагменты, от общей массы отделилось две души, которые медленно принимая очертания спустились к полицейским и неподвижно замерли над ними, постепенно формируясь в человеческий силуэт.

Над Рокотовым появился мальчик-подросток. Его темные провалы глаз светились непонятной, немного жуткой радостью. Он склонил голову на бок и что-то медленно и беззвучно проговорил. Алексей застыл, смотря ему прямо в глаза, не в силах что-то ответить или сказать напоследок Александру, лежащему рядом.

Симонов бросил на друга последний взгляд и повернул голову к душе, прилетевшей к нему. Это была девушка, ему подумалось, что может, та же самая, которую он видел у купола. Сейчас она тоже, как и мальчик, улыбалась. Протянув бесплотную руку, она коснулась щеки Александра. Ее губы тихо шевелились, словно она что-то напевала. Александр, не отрываясь смотрел на лицо призрака, которое с каждым мгновением обретало все более и более знакомые черты.

— Мама… — прошептал он. Это несомненно была она, более молодая, чем он ее помнил. Но почему она здесь? Ведь души умерших под куполом не уходили наружу…

— Саша! — вдруг вскрикнул Рокотов, и Симонов услышал, как пальцами друга трещат разряды. — Саня, я не собираюсь вот так сдаваться. Может, если будем говорить, если будем помнить себя, они в нас не пролезут?

— Давай попробуем, — ответил Симонов. Душа его матери продолжала беззвучно напевать, не отрываясь руки от его лица. — Не поверишь, ко мне прилетела мама, точно она!

— Не может быть! — Рокотов с усилием оторвался от мальчика, висящего над ним, и повернул голову к Александру. — Не вижу лица… Но поверю на слово. Откуда она вдруг тут взялась?

— Не знаю… Но кажется, она не собирается лезть в мое тело, — сказал Александр, вглядываясь в до боли знакомое лицо. — Как она вообще тут оказалась, ума не приложу, так же не должно быть. А у тебя тоже кто-то знакомый?

— Нет… — Рокотов краем глаза посмотрел на мальчика. То вдруг ухмыльнулся еще шире прежнего и положил руки Алексею на голову. Александр видел, как Рокотов замер, улыбаясь как-то по-мальчишески, а душа начала медленно растворяться, словно тая. Симонов пытался окликнуть друга, но тот ничего не слышал и не реагировал. Он снова попытался дернуться, призвав на помощь все силы, но результата не получил. Душа матери над ним сочувственно вглядывалась в его попытки, словно видела и понимала, что происходит. А затем положила вторую руку ему на лицо и калейдоскоп чужих воспоминаний пронесся перед его глазами.

— Мама… Не… Не надо… — прошептал он, силясь не вглядываться в чужие мысли и пытаясь сохранить самого себя. Какое-то небольшое время ему это даже удавалось, но водоворот мыслей, чувств, воспоминаний становился все сильнее. Полумрак спальни, свет имитирующих солнце панелей в соседней комнате, и ощущение абсолютного любви и покоя. Она лежала в объятиях любимого мужчины, и с ним все вдруг стало так просто и так спокойно. У них впереди целая жизнь, а у нее под сердцем их ребенок, с которым они ее разделят…

Невыносимо яркий слепящий свет залил пространство. Души оторвались от полицейских и бросились к остальным, все еще кружащим единым облаком. Едва они присоединились к общей массе, как вся она устремилась вверх и в сторону, подальше от невыносимого света. Симонов с трудом открыл глаза, ослепленные даже сквозь закрытые веки. В мареве он увидел мужскую фигуру, одетую во что-то белое, а за спиной у нее развивались огромные крылья. Моргнув, он присмотрелся и понял, что это не крылья, а плащ-пыльник, который человек раскрыл, поднимая руки. Он держал над головой какой-то странный прибор непонятный формы, который все еще немного светился, постепенно угасая.

Человек подошел ближе, и Александр смог рассмотреть, что он одет в белую военную форму, которые носили раньше солдаты в северных широтах. Половину его лица скрывал черный платок с непонятными надписями, а за спиной угадывался большой рюкзак. На лице светились голубые глаза, настороженно рассматривающие полицейских.

— Кто вы такие? — спросил он и Александр отметил странную красоту его голоса. — Как попали сюда?

— Мы полицейские из-под купола, — ответил Симонов, бросив взгляд на Рокотова, который все еще не пришел в себя. — Нас сюда телепортировал преступник, которого мы преследовали.

— Неудачливые вы значит полицейские, — проворчал человек. — Еще немного и улетели бы с ними, — он махнул рукой вслед улетающим душам.

— Да, нас обхитрили, — Симонов кивнул, насколько позволяло его положение. — Нам нужно вернуться в наш город, не могли бы вы снять с нас камни, чтобы мы могли подняться?

— Ваш напарник пострадал, — произнес человек, пропустив просьбу Александра мимо ушей и присаживаясь на корточки возле Рокотова. — Не уверен, что он сможет выбраться из забытья. Вам придется переждать, прежде чем идти обратно. Путь неблизкий, — он оглянулся вокруг и прислушался. — Надо спешить. Заберите оружие.

Быстрым движением он стащил с груди у Симонова камень и положил его на землю. Александр вдохнул полной грудью, чувствуя, как тело благодарно расслабляется, но заставил себя рывком подняться. Незнакомец уже снял камень с Алексея, и несколькими движениями взвалил его себе на плечи, словно это был не крупный здоровый мужчина, а маленький легкий ребенок. Поймав удивленный взгляд Симонова, он слегка ухмыльнулся.

— Меня зовут Гаврила, — сказал он. — Идите за мной и не отставайте. Души это не самое страшное, что здесь можно встретить, — сказав это, он развернулся и быстро побежал. Несмотря на всю полицейскую подготовку, Александр с трудом за ним поспевал, хотя в сравнении с Гаврилой бежал налегке.

Целью их неожиданного спринта оказался остов разрушенного здания. Когда-то оно наверняка состояло из десятков этажей и уходило вверх насколько хватало взгляда, но сейчас от него осталась лишь часть первого этажа. Гаврила нырнул в уцелевший верной проем и сразу же быстрым шагом направился к чудом уцелевшей внутренней двери, за которой, по всей видимости, находилась лестница в подвал. Лишь коснулся ручки двери, как с той стороны, откуда они пришли, раздался нечеловеческий страшный крик, от которого Александр оцепенел.

— Скорее, — сказал Гаврила, открывая дверь и пропуская Симонова вперед. — Нельзя, чтобы нас увидели. Их приманил телепорт, а теперь они нашли камни и знают, что мы там были.

— Кто они? — тихо спросил Александр. Гаврила не ответил, тихо затворил дверь и включил фонарь, освещая широкую лестницу, ведущую вниз. В конце ее оказалась толстая железная дверь, которую Гаврила открыл без всякого труда, а шедший за ним Александр подивился ее тяжести. Закрыв дверь на несколько толстых засовов, Гаврила вновь жестом указал на проход, ведущий куда-то в темноту.

Они долго шли по коридору, освещаемому лишь светом фонаря. Александр обратил внимание, что стены вокруг гладкие, а пол, по всей видимости бетонный, из чего заключил, что они спустились в какой-то инженерный туннель.

— Отсюда можно выйти к старым туннелям метро, — не оборачиваясь, сказал Гаврила, словно прочитав его мысли. — Прямого хода нет, но в некоторых местах стены и потолки обрушились, можно пройти через выход на поверхность. Но там нас могут заметить. Придется спуститься еще на уровень ниже, к канализации.

— Кто ты? — спросил Александр, смотря на неподвижного Рокотова, висящего на плече Гаврилы. Тот как будто не замечал тяжести. — Зачем помогаешь нам?

— Я — солдат, — кратко ответил Гаврила. — Я участвовал в войне, из-за которой мир закончил свое существование.

— Этого не может быть, — заявил Александр. — Война прошла столетия назад, ее участников не осталось.

Гаврила остановился так резко, что Симонов чуть не влетел со всего размаха ему в спину. Солдат развернулся, свет его фонаря на мгновение ослепил Александра, а потом опустился вниз. Через несколько секунд, оправившись, Симонов увидел лицо Гаврилы, на котором застыла смешанная гримаса: она одновременно выражало расстройство и разочарование.

— Воинство наше боролось за вас и почти все мы остались там, на поле битвы. Каждый унес с собой столько врагов, сколько смог. И вы даже не помните этого… — он поправил на плече Алексея, словно вспомнив о его существовании. — Что вам говорят о том, что произошло тогда?

— Как что… — немного растерявшись, ответил Александр. — Ядерный конфликт, вышедший из-под контроля. «Проект особого значения», когда развернули купол, под которым смогли укрыться все, кто выжил поблизости. Какой-то завод его сделал, который специализировался на передовых технологиях. На его территории остались роботы, медицинское оборудование, много чего еще. За счет этого и того, что смогли собрать поблизости начали отстраивать город. У некоторых людей были способности к магии, они обучили ей других, тех, кто ее чувствовал. Они доработали купол, чтобы он не пропускал внутрь души.

— А души откуда? — склонил голову на бок Гаврила.

— Души — это те, кто погиб в ядерных взрывах. Неуспокоенные, не успевшие дожить свой век. Поэтому они стремятся найти себе вместилище, — Александр поднял глаза и встретился взглядом с Гаврилой, который смотрел на него не отрываясь. — Я думал, за пределами купола людей больше нет, наши разведчики не находили таких как ты.

— Конечно, — кивнул Гаврила. — таких больше и нет. Я здесь сам по себе. А ваши разведчики далеко и не уходили — только на расстояние, которое покрывают телепорты, как тот, что привел вас сюда. Но вас забросило дальше, чем обычно, почти на пятнадцать километров. Здесь руины города и водятся те, с кем вам встречаться не надо. Идем, — он резко развернулся и зашагал дальше. — Я выведу вас к тоннелю метро, по которому можно будет дойти почти до города. Там сами разберетесь.

— Но ты не ответил, кто ты, — Александр едва поспевал за широкими шагами солдата. — И как ты выжил здесь один?

— Я не такой как вы, — чуть помедлив, ответил Гаврила. — И война была не столетия назад. Вы лишь второе поколение после окончания битвы. Просто вы забыли, что произошло и придумали себе легенду. Переждем здесь, — вдруг сказал он останавливаясь. Луч фонаря высветил железную дверь. Гаврила без усилия повернул ручку, отозвавшуюся жутким ржавым скрежетом. За дверью оказалось небольшое помещение с полками и ящиками — видимо, подсобное. Пропустив вперед Александра, Гаврила прислушался, стоя на пороге, и, убедившись, что вокруг все тихо, вошел сам и аккуратно закрыл взвизгнувшую дверь.

Подчиняясь кратким командам своего спасителя, Александр расчистил середину комнаты от ящиков и передвинул почти пустой стеллаж. На свободное пространство ближе к стене Гаврила бросил сложенный спальный мешок, который после удара о пол немедленно развернулся и надулся в полноценный матрац. На него он бережно опустил Рокотова. Алексей словно спал: он лежал абсолютно без движения, лишь мерное дыхание выдавало, что он жив и физически с ним все порядке.

— Ему нужно время, — сказал Гаврила. — Он уже начал проживать чужую жизнь и теперь ему нужно вернуться обратно. Там его ничто не держит, так что вопрос только в том, как быстро он найдет дорогу, — с этими словами он передал Александру фонарь и достал из рюкзака небольшой железную банку. Поставив ее на пол, он опустил туда два черных кубика сублимированного горючего и начал шарить по рюкзаку.

— Спичек нет? — спросил он у Александра. Тот молча приблизился и, щелкнув пальцами, создал между пальцами искру, скользнувшую в банку. Огонь занялся сразу, осветив комнату мягким светом и разлив приятное тепло. Гаврила снял рюкзак и достал из него мягкую сидушку, которую передал Александру. Себе же он положил свой собственный вдвое сложенный плащ.

Несколько минут сидели молча, смотря на огонек. Тишина нарушалась только звуками дыхания и случайными движениями. Гаврила снял с лица повязку, и Александр с удивлением отметил, что он очень молод, на вид около двадцати лет. Даже отросшая щетина на лице солдата росла частями, оставляя местами голую кожу.

Алексей на матраце несколько раз дернулся, Александр одним движением поднялся на ноги, на Гаврила жестом остановил его.

— Он просто перешел в обычный сон, — сказал он. — Скоро очнется.

— Ты сказал, что мы лишь второе поколение после войны, — сказала Александр, возвращаясь на пол. — Но это невозможно, у нас есть исторические данные, записи. Старики в конце концов, которые помнят то, что было очень давно.

— Все просто. Вы хотели забыть то, что случилось — и забыли, — ответил Гаврила.

— Зачем ты говоришь загадками? — Александр начал злиться. Преступники, которые так себя с ним вели часто теряли возможность пользоваться отдельными частями своего тела. Но сейчас приходилось сдерживаться. — Я хочу понять, как человек вроде тебя смог выжить один в пустыне и руинах, населенных неприкаянными душами.

— Зачем это тебе? — пожал плечами Гаврила. — Вы все сделали правильно, забыли ошибки, которые вас тяготили, оставили их в прошлом, живете дальше. Вернетесь с приятелем домой, станете героями, которые выжили в пустыне. Вот и все.

— Главное, чтобы было, куда возвращаться, — глухо сказал Александр. — Тот, кто загнал нас сюда, лелеет надежду разрушить купол и дать душам поглотить всех выживших.

— Интересно, — Гаврила поскреб щетину. — То есть он думает, что души хотят именно захватить себе тела?

— Нет, что они хотят прожить те жизни, из которых их вырвали, и после этого обрести покой.

— Ах, вот оно что… Ну, в чем-то он прав, конечно. Они действительно ищут покоя и не могут его найти. Но если дать им тело, то оно не поможет, они просто вытеснят воспоминания и заполнят сознание своими. Как начали делать с твоим другом. Так они пытаются вспомнить себя. Но вот проблема: сознание человека рассчитано только на одну личность. И когда в него пытаются подселить вторую, то оно уничтожается.

— Человек погружается в кому, — кивнул Симонов.

— Верно. У человека не остается сознания, только тело. Так что ваш злодей ничем не поможет этому легиону неприкаянных душ. Оставив воспоминания, которые потом сотрутся, они снова отправятся странствовать по миру. Только станут блеклыми и будут страдать еще больше, потому что окончательно забудут себя.

— Надеюсь, мы успеем вернуться, чтобы донести до него это, — сказал Александр, сжимая кулаки. — Ты сказал, что нас забросило за пятнадцать километров — то есть идти около трех часов?

— Немного меньше. Возможно, по туннелям получится идти быстрее.

— Ты можешь рассказать, кто там на поверхности? — увидев, что Гаврила замялся, Александр примирительно поднял руки. — Ты не говоришь толком, кто ты и как выжил тут, это твоё право. Не говоришь, что знаешь о нас. Но мы пойдем за тобой и должны знать, какие угрозы могут встретиться на пути.

— Справедливо, — медленно проговорил Гаврила. — Но я не пытаюсь скрыть от тебя, кто я или что мне известно об этом мире. Я пока не понял, нужно ли это раскрывать. А что касается угроз… Тебе понятнее всего будет, если я назову этих тварей мутантами. Они выглядят как ужасные, изуродованные люди. Их кожа полностью, неестественно черная, глаза горят красным звериным огнем. Они страстно пытаются уничтожить все живое, что могут найти. Ваш купол их отгоняет, да и вообще им нравится держаться другой стороны руин горда, там, где вращается черный вихрь. Они надеятся, что когда-нибудь он их поглотит.

— Ты снова говоришь загадками… — начал Александр, но тут Рокотов застонал и сел на матраце, растирая шею.

— Что тут происходит? — удивленно сказал он, разглядывая Гаврилу и Александра, сидящих рядом с импровизированным костром.

— Нам нужно идти, — Гаврила поднялся и встряхнул плащ. — Нужно вернуть вас под купол, пока он цел. А здесь нас рано или поздно найдут. Поговорите пока, а я соберусь. У нас есть несколько минут.

Пока Александр вкратце рассказывал Алексею прошедшие события, Гаврила методично собрал все вещи в рюкзак и, забросив его на спину, осторожно с фонарем выглянул в коридор, внимательно прислушиваясь. Когда он полностью открыл вновь взвизгнувшую дверь, полицейские стояли за ним, полностью готовые двигаться дальше.

— Молодцы, — легкая улыбка тронула лицо солдата, но тут же погасла. — Сказывается подготовка. Идемте, путь неблизкий.

Они долго шли сначала инженерными туннелями, потом вышли на станцию метро. Гаврила здесь был очень осторожен. Он приглушил фонарь, приказал спутникам достать оружие и очень пристально вглядывался через щель приоткрытой двери на то, что происходит на станции. Там стояла полная тишина, и через несколько минут они пошли через станцию и, спрыгнув на рельсы, двинулись дальше по шпалам. Через некоторое время они снова остановились, теперь уже перед канализационным люком, куда Гаврила тоже долго светил фонарем. Убедившись, что внизу все чисто, они по очереди спустились, и шедший последним Александр отметил, что в тишине вокруг раздались и тут же затихли тихие шорохи. Списав все на воображение, он все же плотно закрыл за собой крышку люка.

Канализация представляла собой те же туннели, только гораздо уже. Воды здесь давным-давно не было, и шагали они относительно быстро. Гаврила молчал, полицейские, ни разу не выходившие так далеко за купол, с любопытством осматривались, хотя ничего примечательного на гладких стенах не обнаруживалось. Иногда проходы ветвились, но Гаврила шел уверенно, словно не раз бывал в этих местах. При этом ни карты, ни навигатора у него с собой не было, но спрашивать, правильной ли дорогой он их ведет, почему-то не Александр, ни даже Алексей, который никогда не стеснялся задавать вопросы, почему-то не хотели.

Гаврила уже привычно внезапно остановился у лестницы, ведущей наверх и жестом показал, что нужно подниматься. Отдав фонарь Алексею, он полез первым и отодвинув крышку люка, долго прислушивался к происходящему над ним. Убедившись, что все в порядке, он вылез наружу и махнул рукой, призывая спутников за собой. Выбравшись наружу последним, Алексей схватился за лежащую крышку люка и понял, что она настолько толстая и тяжелая, что ему ее не поднять и двумя руками. Увидев его старания, Гаврила подошел и поставил крышку на место одной рукой. На удивленный взгляд Рокотова он только пожал плечами и забрал у него фонарь.

Они оказались в цеху какого-то завода. Луч фонаря выхватывал оставленные станки, покрытые пылью, металлические конструкции, заготовки и детали. Шаги гулко отдавались под высоким потолком к неудовольствию Гаврилы, упорно старающегося не шуметь. Вдруг он снова резко замер, так что шедший рядом Алексей на него налетел. Прижав палец к губам, солдат осматривался вокруг, медленно передвигая луч фонаря. Александр тихо и медленно достал из кобуры пистолет. В руках у Алексея слабо мелькнула молния. Раздавшийся тихий-тихий, едва слышимый шорох, заставил всех троих замереть на месте. Луч фонаря медленно шарил по комнате.

Никто не был готов к тому, что, когда он коснется очередного станка, из-за него на путников выскочит черная бесформенная тень. Шорохи наполнили весь цех и превратились в гул топающих ног. Гаврила бросил фонарь и простер руки наверх, держа тот же странный прибор, что и в их первую встречу. Из него появился ослепительно сияющий шар, взметнувшийся к потолку. Бегущие на них со всех сторон твари опешили, бешено завизжав. Их вид и звук наводил страх, вызывающий оцепенение в телах полицейских, которые были не в силах оторвать взгляд от уродливых лиц, когтистых рук и страшных зубов. Из ступора их вывел крик Гаврилы:

— Сражайтесь! — с этими словами он вынул откуда-то из глубин плаща две гранаты и, нажав на кнопки запуска, бросил в замешкавшихся тварей. Упав между ними, гранаты за секунду просканировали пространство вокруг и несколькими мощными направленными импульсами превратили часть тварей в пыль.

Александр первым очнулся от оцепенения и в несколько секунд разрядил всю обойму в монстров, стоящих ближе всех. Мощные выстрелы сносили изуродованные тела, но этого было недостаточно, так их было много. Алексей напрягся, по его телу прокатилась волна магии, и он выпустил волну света, сжигающую всех на своем пути.

— Сюда! — крикнул Гаврила и бросился через пробитую гранатами брешь к выходу из цеха, закрывающемуся на железную дверь. Алексей и Александр стреляли на ходу и почти каждая пуля находила цель. Твари опомнились и бросились вдогонку. Они передвигались странными прыжками, кто-то бежал на сохранившихся ногах, некоторые скакали на четвереньках. Несколько тварей вынырнули прямо на пути бегущих, перекрывая путь и заставив их остановится. Александр навел на них пистолет, но боек беспомощно щелкнул — патроны кончились. Дернувшаяся к поясу рука нащупала только пустые кармашки — обоймы тоже закончились.

Симонов бросил короткий взгляд на Алексея — тот тоже шарил по поясу, пытаясь найти отсутствующие запасные обоймы. Бросив пистолет, Рокотов собрался, и по его плечам побежали электрические разряды. Вдруг Гаврила, стоявший перед ними, сбросил рюкзак и достал из него железную рукоять, из которой на глазах выросло лезвие, превратив ее в сияющий двуручный меч. С диким криком он бросился вперед и несколькими взмахами рассек стоящих тварей на части. Сзади раздались жуткие крики догоняющих, которые, увидев меч, словно еще больше обезумели и ускорили бег. Алексей с криком выпустил молнии и передние ряды монстров повалились на землю. Их тут же смяли задние ряды, стремящиеся добраться до беглецов.

— Бежим! — крикнул Александр, подхватывая рюкзак Гаврилы, и бросаясь с ним к двери. Та оказалась очень тяжелой, но поддалась его напору, и он стал медленно тянуть ее за край, закрывая выход. Алексей в два прыжка оказался рядом, а Гаврила встал перед ним. Лезвие его меча как будто заполнило все пространство перед полицейскими, иссекая на мелкие части пытающихся прорваться тварей. Он двигался нечеловечески быстро, успевая оказываться сразу в нескольких местах одновременно и выиграл несколько мгновений, которые позволили дотянуть дверь почти до самого конца. Несколько когтистых лап все же пробились к нему, оставив рваные раны, но Гаврила их как будто не замечал, продолжая сражаться, разбрызгивая вокруг капли своей же крови.

— Гаврила, сюда! — Алексей собрал все оставшиеся силы и выдал электрическую волну, которая испепелила несколько рядов тварей и повалила следующих. Гаврила, тяжело дыша, бросился к двери вслед за Рокотовым, который юркнул за дверь одним движением. Как только Гаврила последовал его примеру, Александр, стоящий наготове, изо все сил потянул дверь за ручку, и она с металлическим лязгом захлопнулась. С той стороны по ней тут же забарабанили и заскрежетали когтями, но толстый металл стоял крепко.

— Уходите отсюда, — сказал привалившийся к стене Гаврила. Кровь капала на пол из его ран, под левой ногой уже натекла целая лужа. Он не морщился и не зажимал ран. — Они прорвутся сюда очень скоро и уже ищут обход.

— Мы тебя не бросим, — сказал Александр. Алексей согласно кивнул— Понесем!

— Глупости, — Гаврила оперся на меч. Его тяжелое дыхание эхом расходилось по узкому коридору— Слушайте внимательно, что я скажу, это важно. Чуть больше пятидесяти лет назад люди развязали войну. Страшную, мировую. Настолько масштабную и ужасную, что разверзлись глубины ада и демоны хлынули на землю. Они жаждали крови и ваших душ, и ничто не могло их остановить.

Наше небесное воинство, едва узнав об этом, спустилось с небес, чтобы защитить людей. Разразилась великая битва, ангелы сражались с демонами, а люди лишь наблюдали. Сражение длилось несколько дней и этого хватило, чтобы ваши правители, потрясенные произошедшим, заключили мир перед лицом общего врага. И когда нам уже казалось, что победить полчища адских тварей невозможно, ибо не было им числа, а наши соратники падали в битве один за другим, рядом с нами встали люди. Вы объединили свои армии и у нас снова появился шанс победить.

Все решило предательство, — голос Гаврилы дрогнул, из угла рта потекла струйка крови. — Кто-то из ваших лидеров захотел больше власти. Никто теперь этого не узнает, сам он на это решился, или у него были союзники. Ваши ядерные бомбы прилетели прямо в гущу битвы. Смерть такого количества ангелов и людей одновременно высвободила столько энергии, что взрыв в итоге прокатился по всей планете. Столько невинных, — из уголка глаза ангела скатилась слеза, он закашлялся. — Все эти души теперь неупокоенными скитаются по свету, пытаясь найти покой. А демоны превратились в черный вихрь, который вращается там, где-то у горизонта. Я не знаю, что там… — Гаврила обессилено сел на пол, положив рядом меч. Он жестом остановил бросившихся было к нему полицейских. — Мои раны смертельны, я чувствую это. Я должен успеть сказать главное: чудом уцелевшие ангелы, кто еще мог сделать хоть что-то, собрали горстку оставшихся в живых людей. Всех, кого смогли отыскать. И вложили им в головы знания о будущих технологиях и духовных силах. Так и родился ваш купол, под которым остался последний город. Мы открыли вам будущие знания раньше времени. А потом ушли. Все умерли… Кроме меня, — ангел откинулся на стену, полузакрыв глаза. — Последним актом милосердия, который мы проявили к вам, было то, что мы помогли людям забыть, что это именно из-за них все произошло. Вы помните катастрофу, но не помните, какую и уж точно, что кто-то из вас ее устроил. И, конечно, не помните про нас… Мы решили, что так для вас будет лучше. Но видимо теперь… — Гаврила снова закашлялся, его голос стал совсем тихим. — Раз ваше существование под угрозой, вы должны знать. Может, это поможет вам еще раз всех спасти. Идите! — он махнул рукой в сторону прохода. — Осталось совсем немного, там в конце коридора лестница, а за ней инженерное помещение, из которого можно выйти в старый городской водовод. Там тесно, но по нему вы безопасно дойдете до старых складов, где начинается ваш купол. Бегите…

— Спасибо тебе, Гаврила, — произнес Александр. — За все.

— Спасибо, — кивнул Алексей. — Мы можем тебе еще чем-то помочь под конец?

— Дайте рюкзак, — попросил Гаврила. Когда Рокотов поставил его рядом с ним, ангел с трудом пошарил внутри и достал еще одну гранату. Он слабо улыбнулся — Когда меня найдут — вы услышите.

Полицейские, потрясенные услышанным, молча побежали по коридору. Лестница оказалась за очередной железной дверью, открывавшейся тяжело и со скрипом. Закрывая ее за собой, Александр бросил последний взгляд на Гаврилу. Ангел лежал неподвижно, и не понятно было, жив ли он. Хотелось что-то крикнуть напоследок, поблагодарить или попрощаться, а лучше и то, и другое. Но медлить было нельзя, и Симонов рывком закрыл дверь, оставив Гаврилу одного в темноте.

Когда они нашли заваленный ход в водовод, то сзади из-за двери раздались те же самые страшные нечеловеческие крики, а потом закладывающий уши грохот. Переглянувшись, полицейские нырнули в тесную темноту хода и бежали, пока в груди не начало гореть. Наконец остановившись, они, тяжело дыша, прислушались и убедившись, что сзади тихо, несколько минут просто стояли в тишине, пытаясь осознать то, что они только что узнали и пережили. Наконец, переглянувшись, они кивнули друг другу и в том же полном молчании двинулись дальше. В полную темноту…

Идти пришлось долго, а луч фонаря выхватывал одни и те же бетонные стены. Водовод действительно оказался тесным, но в нем можно было идти друг за другом слегка согнувшись. Старались идти тихо, но звук шагов все равно иногда гулко разлетался по трубе и тогда они замирали, прислушиваясь к тому, что происходило сзади. Убедившись, что все в порядке, шли дальше, и снова свет фонаря выхватывал одни и те же бетонные стены.

Когда стало казаться, что идти по водоводу придется вечно и именно тут их жизнь и найдет свой конец, впереди стало светлеть и через несколько минут радостно ускорившие шаг полицейские вышли на территорию большой промышленной зоны, а прямо перед ними, в нескольких десятках метров мягко мерцал защитный купол. Алексей не смог сдержать широкой улыбки и ткнул как всегда угрюмого Александра в плечо. Тот ничего не ответил и лишь жестом показал другу на большой склад, который купол разделял на две части. Там располагался переход, через который, как было общеизвестно, разведчики выходили в «большой мир». Кроме этого места, в куполе было еще всего два прохода, тщательно охранявшихся.

До входа в склад добрались без приключений, кодовой замок на двери оставался исправным и, приняв полицейский код, пискнув, открылся. Зайдя внутрь, Алексей ахнул, а Александр схватился за пустующую кобуру. Проход под купол представлял собой дополнительный энергетический барьер, поддерживаемый автономным генератором. Здесь не использовалась магия, так как души по какой-то своей причине не могли пробираться в закрытые замкнутые помещения, хватало обычного непроницаемого силового поля, хотя и в его необходимости были сомнения — купол никто никогда не атаковал.

Сейчас же рамках, которая создавала барьер валялась бесформенной кучей, а в автономном генераторе, стоявшем рядом, зияла большая черная дыра. Но остального пропускного пункта разрушения не коснулись, полицейские убедились в этом, осторожно пройдя под купол. Столы, компьютеры, даже чашка еще дымящегося кофе стояли нетронутыми. Исчезли только люди, которым инструкция строго-настрого запрещала покидать посты, особенно всем вместе.

Пройдя длинным коридором вышли в город, наполненный звенящей тишиной. Нигде не встречались люди, не бегали дети, не проходили роботы. Обычно наполненный жизнью, тесный маленький мир опустел. Они шли мимо витрин магазинов, окон административных зданий, где виднелись пустые столы и включенные компьютеры. Казалось, что все люди в городе в один момент просто бросили свои дела и ушли куда-то.

Улица внезапно закончилась, и они вышли на Центральную площадь, где стояло здание Совета города, которое когда было главным корпусом завода, давшего приют выжившим после катастрофы. Прямо на асфальте посреди площади стоял просто деревянный стул, на котором, закинув ногу на ногу сидела…

— Мама! — выдохнул Александр, и она ему широко улыбнулась.

— Я уже долго жду тебя, Сашенька, — произнесла Светлана Симонова. — Леша! Какой ты стал большой парень. Ты можешь идти, если хочешь, я дальше здесь сама.

Александр удивленно обернулся и встретился взглядом с Рокотовым, который улыбнулся своей обычной широкой ухмылкой и кивнул ему. А затем развернулся и уверенным шагом пошел куда-то в сторону их полицейского отделения.

— Саша, — услышал он голос за спиной, нежный и ласковый. На мгновение он повернулся на мать, а когда развернулся обратно, Алексей уже исчез. — Саша, подойди ко мне пожалуйста.

— Мама, ты умерла, — сказал он, подойдя ближе. Светлана продолжала сидеть, мягко ему улыбаясь. — Прости, но я видел это своими глазами.

— Умерла, Саша, все верно, — вздохнула она. — И бросила тебя так рано… Но ты молодец, вон какой стал, в какого красавца вырос! — Светлана засмеялась, и смех ее оказался наполненным печалью. — Я не смогла тебя вырастить так как хотела бы. Но вот, видишь, пришла помочь тебе пройти твой путь до конца.

— Что за путь? — Александр нахмурился.

— Все просто, сын, — Светлана поднялась со стула и встала рядом с ним во весь рост, статная и красивая. — Ты тоже умер. Просто не запомнил этот момент и так цеплялся за жизнь, что пришлось провести тебя по ней до самого конца, чтобы ты смог ее наконец отпустить.

— О чем ты? — Симонов отшатнулся. Рука привычно дернулась к пустой кобуре. — Я… Мы… Столько прошли, чтобы вернуться домой. Несколько раз могли погибнуть!

— И погибли, — Светлана кивнула. Она больше не улыбалась. — Вспомни, когда Мохов хлопнул себя по груди, то что произошло?

— Он… Он активировал телепорт, — неуверенно ответил Александр.

— А ты помнишь, как он это сделал? — мама сделала шаг и положила руки ему на плечи. Симонов не сопротивлялся. Посмотрев ему в глаза, она поджала губы. — Не помнишь… У него на груди не было телепорта. Ему просто неоткуда было взяться, такие вещи слишком хорошо охраняют, банда сектантов ни за что бы его не добыла. А вот бомба у него там была… — Александр вскинул взгляд на Светлану, и та печально кивнула — Он взорвал мощный энергетический заряд — видимо приберегал его на случай, если задумка сорвется. К сожалению, вы оба были рядом и попали под взрыв. Леша, как видишь, свою смерть принял сразу, а вот ты не хотел. Поэтому стал плутать как неупокоенная душа, сродни тем, что постоянно прилетают к нашему куполу, — она посмотрела наверх и Александр сделав тоже самое, понял, что вокруг купола никого нет. Все души исчезли также, как и люди.

— Именно, — сказала Светлана. — Мы здесь с тобой одни, Саша. Это твоя душа, твой личный мир. И теперь ты знаешь, что происходит с теми душами, что кружат сейчас по миру.. А тебе еще повезло — ты встретил ангела-хранителя. Да, да, — ответила она на его удивленный взгляд. — Это мало кому удается, но в твоем случае он пришел и тоже завершил свою жизнь в этом мире. Все, что он поведал тебе — правда. И про войну, и про битву, и про ангелов и демонов. Все это когда-то было… Только в одном он ошибался: души ищут покоя, но сначала должны прожить то, что не успели прожить до катастрофы. И лучше всего для этого действительно подойдет тело живущего человека, сознание в котором еще не угасло. Тогда жизнь проносится как одна мысль. Он не знал этого и думал, что выхода нет… Наш мир превратился в место искупления. Впрочем, ты сам все сможешь увидеть. Если захочешь, конечно.

Александр оглянулся вокруг. Город исчез вместе с куполом. Они стояли посреди зеленого поля и с небо ярко светило солнце, наполнявшее пространство приятным тепло. Всюду, куда ни кинь взгляд разливалось никогда не виданное им голубое небо, которое заканчивалось где-то за горизонтом.

— И что дальше? — спросил он у Светланы.

— Дальше все, что захочешь, — она посмотрела на него со всей материнской любовью и взяла за руки. Тело его наполнилось легкую и невыразимой радостью. В сердце пришел настоящий покой. Спустя мгновение мать и сын растаяли как дым, и лишь ветер трепал зеленую траву, согретую мягким солнечным светом...