3. Химера. Дорога через Ад.

Глава 1

Жарко, черт возьми! Жарко настолько, что я даже очнулся. Первое, что предстало моим глазам — багряное небо. Неестественно красное, такое, какого в реальной жизни не бывает.

И тут воспоминания обрушились на меня, словно снежная лавина. Я вспомнил свой последний миг и насторожился.

Я же умер! – промелькнула мысль. – Не мог не умереть!

Я прекрасно и отчетливо помнил, как на меня падало перекрытие. При таком раскладе выжить было попросту нереально.

Тогда почему?..

Я огляделся. Не только небо, всё вокруг было красным – горы, между которыми я оказался, тоже имели насыщенный алый цвет.

Бог мой! – снова пронеслось в голове. – Но как же здесь жарко! Словно в АДУ!

На последнем слове я вздрогнул. И, несмотря на жару, меня прошиб холодный пот.

Вот оно что! – догадался я. – Я всё же умер и попал в АД! Ну, логично! С моим образом жизни, куда ещё бы мне попасть.

Странно, но эта мысль как-то разом успокоила меня.

Я осмотрел то, что было при мне. Попал я в это место со всем тем, что нёс на себе в момент обрушения перекрытия. А это…

Старый, добрый, проверенный временем ПКМ… Правда, к нему в ленте всего около семидесяти патронов. АК-12 – один магазин с двадцатью патронами и один полный магазин. Снайперская винтовка СВЧ – которой осталось всего двадцать патронов. Но, при желании, я думаю, подойдут и патроны от пулемета. Калибр-то у них идентичный. Хотя, там присутствовала какая-то разница, понятная только специалистам, которая не должна была сильно повлиять на использование нестандартных патронов. Кольт 1911 – одна обойма в пистолете и две в запасе. Ну и по мелочи – одна дымовая граната, одна осколочная и боевой нож.

А что, в АД теперь со своим оружием пускают? – подумал я с иронией. – Это, наверное, чтобы чертей гонять…

Я внимательно осмотрел место, где оказался. Не окружающее пространство, а то, что подо мной… на чём стоял. Небольшая площадка, вроде уступа, размером два на два метра. Одним краем врастала в красную скалу, а другим нависала над пропастью, в которой текла самая настоящая река из раскалённой лавы. Наверное, из-за этого здесь было так жарко!

А ещё по самому краю пропасти вилась узкая тропка, на которую с уступа, при желании, легко можно было спуститься.

Я отошёл от самого края и присел у скалы. Здесь жар от лавы ощущался уже не так сильно, и я мог посидеть и всё обдумать. Если я и вправду умер… а сомневаться в этом мне не приходилось… то и торопиться мне было особо некуда. А раз это АД, куда я попал за все свои грехи, то и спешить мне тоже особо некуда. С чертями я всегда ещё успею встретиться.

Думать и вспоминать обо всех своих грехах было глупым занятием. Их было слишком много в моей жизни, чтобы сейчас начать о них раскаиваться. Их список начинался со времён детского дома, где меня все звали Итри. Это не моё настоящее имя, а прозвище такое. Даже лучшие друзья, с которыми я потом разошёлся, меня всегда так называли… чего уж там вспоминать про тех, которых я друзьями не считал.

В своём детстве я не был послушным и хорошим мальчиком. Более того, меня называли хулиганом, по которому тюрьма плачет.

Хе-хе! А в тюрьме, если так вспомнить, было не так уж и плохо! Кормили хорошо, даже от пуза. Была возможность посещать спортзал, и зеки ко мне не цеплялись. Это я уже потом узнал, что такая моя привольная жизнь на зоне – заслуга моей конторы, которая изначально имела на меня свои планы, и меня, как бы, держали в резерве. Но об этом даже и вспоминать не стоит. Да и, если честно, сидеть и перебирать в памяти свои грехи я не собирался. Каждый человек, в моём понимании, сам делает свой осознанный выбор. Сам решает, кого любить, а кого ненавидеть. Просто в конце своего пути придётся отвечать. Отвечать, как бы ты этого ни хотел. И переложить вину на кого-то за свой выбор не получится.

Честно, я даже задремал ненадолго… видимо, усталость прошедших дней навалилась на меня разом. Но тут в моё сознание ворвалась чужая речь, от которой я ощутил омерзение. Всякий раз, когда я слышал этот говор, меня начинало подташнивать, и я инстинктивно искал руками оружие… И на этот раз мои пальцы сжались на прикладе пулемёта.

А потом я услышал шаги… Кто-то шёл по тропе под моим уступом. И этот кто-то, судя по разговору и шагам, был не один.

Я, совершенно осторожно, чтобы не привлечь к себе внимание, встал на ноги и нормально перехватил свой пулемёт. Осторожно сместился к краю, чтобы увидеть, как из-под уступа, друг за другом, начали выходить люди, одетые почти как я. Но только это были бандерлоги, которых я точно не ожидал встретить здесь, в Аду, и с которыми после своей смерти я бы предпочёл бы не иметь дел.

Шесть человек, и все при оружии… идут цепочкой и балакают между собой на своём тошнотворном языке. Если куда и смотрят, то только вниз, на реку из лавы.

Тело действовало само, опережая разум и здравый смысл. Вскинул пулемёт, направив ствол в спины идущим по тропе. Без лишних окриков и звуков, сдавил спуск, и ПКМ в моих руках буквально ожил. Я не отпускал курок, пока не закончилась лента и пулемёт не замолчал. Тем временем на тропе осталось лежать шесть тел, из которых только одно ещё подавало признаки жизни.

Я мгновение постоял, глядя на дело своих рук, и тихо произнёс. Мои слова даже для меня самого прозвучали так, словно я перед кем-то оправдывался:

– Не желаю делить один котёл с этими ублюдками.

После чего я стал спускаться с уступа вниз.

Один недобитый меня не сильно беспокоил… он только слегка дёргался и хрипел, к оружию не тянулся.

И вот я уже на тропе…

У первого тела я остановился и стал методично избавлять его от всего, что могло мне пригодиться – всё оружие и тактический рюкзак. После чего молча столкнул мёртвое тело в лаву… Мёртвое-то оно мёртвое, но кто его знает, а вдруг спустя время они оживут. И так я поступил со всеми бандерлогами, пока не добрался до того, что ещё был жив.

Этот был настоящим боров. Бритая башка с чубом на макушке. А ещё у него были шикарные усы с опущенными вниз краями. Было видно, как он заботился о них. Глаза умирающего, пока я его шмонал, смотрели на меня с откровенной ненавистью. Если бы он мог, то вцепился бы в меня зубами и загрыз до смерти, но…

Я закончил обирать последнего и, схватив за разгрузку, потащил его к краю обрыва. Тот сразу сообразил, что я собираюсь с ним сделать… видел же, что я сделал с телами остальных его товарищей. С его губ сорвался хрип, вперемешку со стоном. Но я, не став вникать в эти звуки, просто спихнул его вниз и даже взглядом проводил, пока не раздалось «бульк», и последний бандерлог не канул в огненной реке.

Я вернулся к оставленным на тропе вещам. Сначала я вытряхнул из тактического рюкзака весь хлам, что в нём был, и стал заполнять его по новой.

Сначала я собрал все автоматные рожки, которых набралось двадцать два. Затем туда последовал полный цинк патронов для ПКМ. Ещё одной лентой на 250 патронов я перезарядил свой пулемёт. В рюкзак отправились лежать два неплохих таких боевых ножа и десяток осколочно-фугасных гранат. Забрал с собой два пистолета «Глок-20» с двумя сотнями патронов. Отдельно положил три дымовые гранаты. Собрал всю еду, что нашёл, и фляжки с водой. Всё остальное я бросил. В конце концов, я не верблюд, чтобы всё это нести на себе… и так я набрал очень много чего.

Закончив распределять трофеи, взвалив это всё на себя, я, подобно всё тому же верблюду, пошёл по узкой тропе в надежде, что она меня хоть куда-нибудь выведет. Да и почему-то во мне уже стало зарождаться сомнение, что это, скорее всего, всё же не Ад. Я здесь уже второй час, а ни одного черта не увидел.

Шёл, не зная куда, но интуитивно выбирая путь, что вёл от раскаленной реки. Красные скалы вокруг казались безжизненными, но изредка я замечал странные, колючие кусты, похожие на кактусы, только с ярко-пурпурными цветами. Воздух был тяжёлым, наполненным ароматом серы и чего-то ещё, незнакомого, сладковатого, вызывающего лёгкое головокружение. Я старался не думать об этом, сосредоточившись на каждом шаге, опасаясь оступиться.

Тропу вдруг перегородило каменное чудовище, шагнув из-за скалы. Секунду я замер, поражённый зрелищем… но лишь на миг. Дальше действовали инстинкты. Я отпрянул, вздымая ствол пулемёта.

– Тра-та-та-та…! – запела моя верная «прелесть».

Однако пули лишь отскакивали от каменной плоти монстра, не причиняя ему ни малейшего вреда.

Решение пришло мгновенно, ведь другого выхода просто не было. Я сбросил тяжёлую ношу, схватил одноразовый гранатомёт «Муха», мгновенно раздвинул его и вскинул на плечо, нацеливаясь на неторопливо надвигающегося каменного голема, или что это было за чудовище.

Я прицелился и выстрелил. Оглушительный грохот, и каменная туша монстра взорвалась, разлетевшись на куски. Осколки разлетались во все стороны, но я успел увернуться. Осторожно, чтобы не споткнуться о камни, я снова поднял всю свою поклажу и повесил на шею пулемет. Пустой тубус гранатомёта, я без сожаления отбросил в сторону. С некой разумной осторожностью, я обошел место схватки и продолжил свой путь. Воздух по-прежнему был тяжелым, но мне казалось, что сера уже не так сильно раздражает ноздри.

Тропа, петляя, вела меня всё дальше от кровавой реки. Красные скалы постепенно начали сменяться более темными, почти черными, но всё так же безжизненными. Странные, колючие кусты остались позади, и теперь я видел только редкие, чахлые деревца с узловатыми стволами и листьями, похожими на зазубренные пластины. Казалось, что этот мир был создан только для того, чтобы испытывать мою выносливость.

Но по крайне мере, теперь стало уже не так жарко, что не могло не радовать.

Хотя вопросов, по-прежнему было куда больше чем ответов на них, я похоже начал душою принимать то, что попал хрен знает куда.

Признаюсь, я вымотан… И это не столько физическая, сколько моральная усталость. В конце концов, я ведь не машина. За последние сутки на мою долю выпало столько событий, что в какой-то момент душа взвыла, требуя передышки. Я начал оглядываться по сторонам, ища хоть какое-то укрытие, где можно было бы перевести дух и привести мысли в порядок. Но, как назло, вокруг простирались лишь голые скалы да чахлая трава.

Вдруг мой взгляд зацепился за небольшую расселину в камне… Диаметром чуть больше полуметра. Не поленившись, я подошел, чтобы заглянуть внутрь. И что же я увидел? Дыра, слегка расширяясь, вела в миниатюрную пещеру, где можно было с грехом пополам уместиться. Недолго думая, я скинул всю свою поклажу и оружие, затолкал их туда, а затем протиснулся сам.

Внутри, конечно, не пятизвездочный люкс, но неожиданно камень оказался прохладным и приятным на ощупь. По крайней мере, после удушающей жары снаружи это место показалось мне настоящим раем. Усталость навалилась с удвоенной силой, буквально отключая разум. Желание уснуть было столь всепоглощающим и необоримым, что я даже не попытался ему сопротивляться. Мир погас, словно невидимый выключатель щелкнул в моей голове, полностью обесточив меня.

***

Во сне мне вновь довелось пережить один из моментов моей жизни…

…Год прошел с тех пор, как меня словно забросили в эту зону, когда ко мне, совершенно неожиданно, наведался гость. Я и сам не ждал увидеть его после стольких лет тишины и уклонения от встреч.

Мой «друг», несмотря на недавнюю выписку из больницы, где он провел почти год, выглядел превосходно. Разве что легкая бледность выдавала пережитое, но в остальном он был полон жизни, словно оживший родник.

Мы сели друг против друга, и на протяжении долгих пяти минут просто смотрели, не произнося ни слова. Я не гнал его, а он, в свою очередь, не спешил с благодарностью или любым другим образом начать наш разговор.

– Привет, Итри… – наконец шевельнул губами парень, сидевший напротив. – Ты отлично выглядишь… Мне кажется, ты даже немного поправился.

– А вот тебе, Эдик, набрать бы пару килограммов, – заметил я в ответ.

Мы снова погрузились в молчание, лишь наши взгляды, полные невысказанного, встречались и переплетались.

Неожиданно Эдик усмехнулся, отведя глаза.

– Спасибо за заботу, Итри. Я постараюсь в ближайшее время набрать потерянный вес. – его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась скрытая сила. – Я знаю, почему ты здесь. И я знаю, что ты сделал для меня.

Я не знал, что ответить. Слова казались мелкими и незначительными перед лицом того, что произошло. Он был моим другом, и я не мог просто стоять в стороне, когда он нуждался в помощи. Но теперь, когда он здесь, цел и невредим, все мои заранее заготовленные фразы, оказались бесполезными

– Я просто… я не мог иначе, Эдик, – пробормотал я. – Ты был в беде, и я не мог тебя бросить.

Он кивнул, его глаза снова встретились с моими. В них не было упрека, только глубокое понимание.

– Я знаю, Итри… мы знаем это. – поправился он и я понял, кого он имел под словом «мы». – И я благодарен тебе за это. Больше, чем ты, можешь себе представить. И за те твои деньги тоже спасибо! Сейчас они как нельзя в тему.

– Бросить их мне в лицо не думаешь? – усмехнулся я.

– А надо? – он был серьезен и даже не улыбнулся. – Я не настолько гордый, чтобы отказываться, зная, что они так нужны моей семье... Я ушел со старой работы. – сообщил он мне.

Я кивнул, совершенно не удивленный услышанным.

– Чем планируешь заняться? – спросил, хотя на самом деле мне это было не так уж и интересно.

– Открою свой бизнес. – ответ без конкретики. Он прекрасно понимал, что мне все равно чем тот станет заниматься.

Мы снова погрузились в молчание, но на этот раз оно было наполнено не невысказанным, а общим пониманием и уважением. Мы оба знали, что эта встреча была важна. Она означала начало нового этапа, где прошлое оставалось позади, а будущее... будущее для каждого из нас теперь будет свое. Я почему-то не сомневался в том, что это наша с ним последняя встреча.

Он поднялся, как будто почувствовав, что время настало. Я тоже встал, и мы снова оказались лицом к лицу, но теперь в этой близости было что-то новое, какая-то завершенность. Эдик протянул мне руку. Я пожал ее, ощущая тепло и силу, которая, казалось, вернулась к нему вместе с жизнью.

– Не забывай, Итри, – сказал он, и в его голосе звучала искренность, – ты не только мой бывший друг. Ты – часть моей истории. И я никогда этого не забуду.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня одного в тишине камеры. Где происходила наша встреча. Звук его шагов, удаляющихся по коридору, казался эхом из прошлого, но теперь это было эхо, которое не тревожило, а скорее успокаивало…

…На этом моменте, я и проснулся.

Странный сон! Давно я уже не вспоминал про Эдика и его жену, о которой в тот день так и не было сказано ни слова.

***

За стенами моего убежища, словно порождение древних легенд, вновь возвышался исполинский каменный гигант, зеркальное отражение того, что мне удалось обратить в пыль. Я наблюдал за ним, совершенно ничего не предпринимая. Кто или что это — неведомо, но пока оно не грозит мне, я больше не намерен был вступать в схватку. К тому же, голем, проковыляв мимо моей скромной обители, вскоре скрылся за изгибом скалы. Конечно, я обратил внимания на его медлительные и неуклюжие движения. Предыдущий экземпляр, сметенный взрывом гранатомета, тоже не отличался проворством. Будь я тогда не застигнут врасплох, мысль об отступлении и попытке обойти монстра, минуя бой, наверняка пришла бы мне в голову. Но, как гласит пословица, лучше поздно, чем никогда.

Поэтому, выждав, пока не утихнет грохот шагов великана, я выбрался из своего укрытия. Снова обвешавшись снаряжением, я вновь зашагал по тропе, не ведая куда, но устремляясь прочь от раскаленной реки лавы и этих неприветливых, багровых скал. Взглянув на небо, я отметил, что оно не изменилось ни на йоту – все тот же багрово-красный покров. Солнца, как и прежде, я так и не увидел. Поначалу этот факт ускользнул от моего внимания, но теперь, вслушиваясь в тишину, я озирался по сторонам, тщетно выискивая солнечный диск... искал, но ненаходил.

Странно все это…

Но размышлять было некогда. Первостепенная задача – найти более безопасное место, а там уж, возможно, и разберусь в этом невообразимом.

Жара, казалось, отступавшая, вновь набирала силу, что, конечно же, не могло не вызвать тревогу.

Впереди тропа растворялась за скалой, и к повороту я приближался, словно крадучись.

Шаг… Еще шаг… Заглянул за выступ и резко отшатнулся назад.

Нет, монстров там не было. Там было нечто иное…

Город! И, судя по архитектуре, средневековый.

Я вновь выглянул, и на этот раз не стал отступать, вглядываясь в чужие, незнакомые строения. И чем дольше я смотрел, тем сильнее росло мое беспокойство.

Во-первых, город был стар, и его облик свидетельствовал о глубоких ранах. Защитная стена, по меньшей мере в трех местах, зияла проломами. Средневековый – тут не было никаких сомнений. Именно так в старых фильмах показывали средневековые города. Ни одно здание не возвышалось более чем на два этажа. А в самом его сердце возвышался массивный, серый замок.

Во-вторых, за все время наблюдения, ни единой души я не заметил. Абсолютно никого.

И еще я увидел, как раскаленная река лавы, изливаясь из скал, несла свои воды прямо в этот безлюдный, мертвый город, к которому и вела тропа, по которой я сейчас шел.

Вопрос: как мне быть дальше?

Конечно можно вернуться назад, к тому месту откуда начался мой путь и попробовать пройти в обратную сторону. Но почему-то я не был уверенным, что это хорошая идея. Да к тому же, я ни на секунду не забывал про того, ушедшего в ту сторону, голема.

Снова глянул на этот мертвый город, решая, как в Гамлете насущий вопрос: быть или не быть?

– Ладно, нечего здесь больше ждать. — пробормотал я себе под нос и вышел из-за скалы.

До города нужно было пройти всего метров пятьсот. И все эти пятьсот метров я, не отрывая глаз, всматривался в проломы стен и в развалины, выискивая хоть какое-то движение, хоть кого-то… живого.

И, честно говоря, вера в то, что это место — АД, таяла с каждой пройденной пядью.

Зачем Аду город? Пусть и разрушенный, но он ведь явно когда-то был населенный.

И вот я у пролома ведущего за стену.

Передо мной раскинулся город-призрак, величественный в своем упадке. Серые камни, изъеденные временем и, кажется, самой огненной стихией, рассказывали свою историю. Проломы в стенах были как зияющие раны, открытые всем ветрам и, возможно, всему, что скрывалось в этих багровых скалах. Но странно было то, что лава, этот неукротимый поток, вела свой путь прямо к сердцу города, огибая его, но словно направляясь к центральной площади, где, судя по всему, когда-то кипела жизнь.

Мой взгляд скользнул по мостовой, выложенной грубым камнем. Казалось, время здесь остановилось, застыло в безмолвном ожидании. Ни следа обуви, ни пылинки, нарушающей вечный покой. Даже воздух казался неподвижным, тяжелым от невысказанных тайн. Я медленно двинулся вперед, каждый шаг отдавался гулким эхом в этой безмолвной симфонии разрушения.

Что-то в этом городе было не так. Я не мог объяснить — даже самому себе, — но в нём крылась какая-то неправильность, неуловимая, точно тень на периферии зрения, которая ускользала от моего понимания.

Я остановился, чтобы ещё раз — внимательнее, пристальнее — оглядеться, пытаясь понять, что именно зацепило моё сознание. Каменная, кое-где разрушенная мостовая. Дренажный отвод сточных вод — пустой и совершенно сухой. Даже запаха не осталось: настолько давно его не использовали по назначению. Дома… каменные, двухэтажные, с крутыми, вздыбленными крышами. Большие верхние окна — и маленькие, словно прищуренные, нижние. Электрические столбы уличного освещения. Некогда ухоженные садики при домах, теперь же стоящие мёртвыми, с почерневшими, иссохшими стволами деревьев, будто выпитыми изнутри временем.

Что же было не так с этим средневековым городом?

И тут меня словно током ударило — я наконец разглядел ту самую деталь, что не вписывалась в определение «средневекового города».

Лёгкая усмешка скользнула по моему лицу.

Ну да… разумеется! Человек двадцать первого века на такие мелочи и вправду не обращает внимания. Для него это привычный фон, обыденность, которую глаз скользит мимо.

Иду дальше…

Неожиданно из переулка выкатился ёж-мутант. По крайней мере выглядел он как ёж — только раз в десять больше. А когда этот колючий клубок развернулся, я увидел самого настоящего «зубастика», словно сошедшего с экрана того американского фильма из девяностых. И эта тварь смотрела на меня с откровенным гастрономическим интересом, будто я был тем самым пресловутым «завтраком туриста». Вот только лично я был крайне против идеи становиться чьим-то завтраком.

Наверное, поддавшись навеянному фильмом сюжету, я, не задумываясь, дал очередь из пулемета, по этому «чуду-юду». Одной очереди, как оказалось было более чем достаточно. Но вот только, перед тем как умереть, «зубастик» успел издать громкий душераздирающий крик. А в ответ, со всех сторон раздались схожие вопли.

Я замер, вскинув оружие, и принялся медленно вращаться, выискивая источники криков. Они доносились отовсюду — из окон, подворотен, из-за груд щебня. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Адреналин — лучший союзник в минуты смертельной опасности. Первым из тени выскользнул ещё один ёж, следом — второй, третий. Они двигались не спеша, словно понимая, что я никуда не денусь.

Я выхватил гранату и, не раздумывая, швырнул её в самую гущу тварей. Взрыв разметал их в клочья, но вопли не стихли — напротив, стали громче и ближе. Из-за угла ближайшего дома вывалилось сразу шесть тварей, и я понял: здесь они не поодиночке, а стаей. Пришлось отступать, пятясь вдоль стены, поливая пространство перед собой свинцом. Пули крошили камень, разносили колючие туши, но их становилось всё больше.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о лаве, текущей к центру города. Туда они меня и гнали — как пастухи овцу. Но выбирать не приходилось: назад пути не было, стена за спиной оказалась глухой. Я побежал, перепрыгивая через груды обломков, чувствуя, как подошвы ботинок скользят по вытертому камню. За спиной щёлкали зубы и шипели твари, но дистанция, которую я держал, пока позволяла дышать.

А вот и она — красно-кровавая река лавы, взрезавшая город надвое, словно удар меча. Ширина её — всего шага три, не больше, так что даже лучшему прыгуну не одолеть эту огненную пропасть с разбега. Но, на моё счастье, прямо передо мной выгнулся каменный мост, перекинутый через пылающий поток.

Правда, сам мост выглядел так, будто его выковали в преисподней. Ступить на него — всё равно что шагнуть на раскалённую сковороду.

От реки дохнуло таким жаром, что при любых других обстоятельствах я бы и близко сюда не сунулся. Но…

Я рванулся вбок — инстинктом, затылком почувствовав смерть за спиной. И вовремя. «Зубастик» с распахнутой пастью пронёсся мимо, и на свою беду, не сумев затормозить, кувыркнулся прямо в лаву. Взметнулись брызги огня, и тварь исчезла в алой бездне. Я же, развернувшись на пятке, послал веерную длинную очередь в оставшихся тварей и, не теряя ни мгновения, бросился к дымящемуся мосту.

Вот тогда я по-настоящему возблагодарил судьбу за армейские ботинки с металлическими набойками и вставками. Даже сквозь толстую жаростойкую резину я чувствовал, как подошвы начинают плавиться, как огонь лижет ступни сквозь преграду. Блин, я даже вздохнуть как следует не мог, перебегая этот адский мост, — боялся, что раскалённый воздух выжжет лёгкие изнутри.

Спрыгнув на другой берег, я сорвал с бока литровую фляжку, которую берёг как зеницу ока, и первым делом окатил ноги — чтобы остудить начинающие плавиться ботинки. Всего пара глотков — и остатки воды на голову.

Затем обернулся.

Разумеется, «зубастики» за мной не полезли. Так и стояли на том берегу, провожая меня злыми, горящими взглядами.

– Ну извините! – не сдержал я усмешку. – Сегодня вы уж как-нибудь без завтрака.

Но ирония иронией, а обратная дорога мне была отрезана.

Я поднял взгляд на возвышающуюся громадину замка. На первый взгляд он казался совершенно целым — и, в отличие от разрушенного города, не нёс на себе ни единого следа бедствия.

Замок молчал. Молчал так, как молчат только по-настоящему мёртвые места — без эха, без скрипа, без дыхания ветра в бойницах. Я двинулся к нему, держа оружие наготове. Никаких тварей здесь не было. Никакого движения. Даже лава, казалось, текла мимо, не желая касаться этих стен. Это было неправильно. Всё здесь было неправильно — и я наконец понял, что именно зацепило мой взгляд ещё на той мостовой.

Электрические столбы. В средневековом городе, где даже камни помнят огонь и серу, стояли столбы уличного освещения. А теперь я видел и другое — провода, протянутые от столба к столбу, и ржавые фонари, что, судя по всему, когда-то горели. Не факелы. Не свечи. Электричество. Кто-то построил этот город не в Средневековье. Или достроил. Или — что было страшнее всего — восстановил его уже здесь.

Ворота в стене замка были не то, чтобы открыты – приоткрыты, так чтобы можно было протиснуться. И я, протиснувшись, мгновенно замер, пораженный увиденным.

Внутри, во дворе, несмотря на то, что с наружи протекает огненная река, царила приятная прохлада и рос целый сад – яблони, груши, вишня, слива и даже виноград. А ещё мой слух ласкал приятный звук журчащего ручья.

В этом месте, хоть, как и в городе и не было людей, но оно было другим!

Сад жил!

По-настоящему жил — в отличие от мёртвого города за стенами. Листья шелестели от лёгкого ветерка, которого не было снаружи, ручей звонко перебирал камешки, а в воздухе витал густой, сладкий запах спелых яблок. Я медленно опустил ствол, но палец не убрал с предохранителя.

Тишина здесь была не мёртвой, а настороженной. Как будто сам сад прислушивался ко мне, решая — гость я или враг. Я подошёл к ручью, нагнулся и зачерпнул ладонью воду. Она была ледяной, чистой, и в ней, на секунду, отразилось не моё лицо, а чьё-то чужое — размытое, бледное. Я отдёрнул руку, и отражение исчезло.

А потом я очень долго пил, утоляя сдерживаемую ранее жажду.

Вкусная и приятная вода!

Напившись, я набрал обе свои фляжки это божественно-живительной влагой.

И всё же это место меня настораживало. Оно рождало смутное, липкое ощущение, будто за мной неотступно следят чьи-то глаза. А ещё я заметил: тени здесь были какими-то неправильными… Я и сам не сразу понял, что именно не так. Осознание пришло позже, когда всё уже закончилось, – до того, как я переступил порог замка, я не увидел ни одной тени. Свет словно падал на землю сразу со всех сторон, размывая очертания мира. Но даже если бы я разгадал эту загадку раньше, вряд ли бы это что-то изменило. Поэтому, перекусив парой свежих яблок, я шагнул в распахнутые двери замка.

Внутри оказалось неожиданно светло. Серые каменные стены, казалось, впитывали солнечный свет и мягко возвращали его обратно, создавая ровное, без единой тени, сияние. Я ждал мрака и запустения, а передо мной распахнулся просторный зал с высокими, под самые своды, окнами, затянутыми тончайшей, почти невесомой тканью. Пол из белого мрамора, идеально чистый. Длинные столы и стулья стояли в безупречном порядке, словно здесь только что окончился пир, и слуги вот-вот уберут посуду. В вазах на столах – свежие цветы, и воздух был напоён их терпким, густым ароматом.

Я сделал несколько осторожных шагов. Эхо разнеслось по залу, но не гулко, как в пустоте, а приглушённо, будто стены поглощали звук, не желая выдавать тайны.

Я не позволял себе расслабиться ни на мгновение. Бдительность – единственное, что у меня осталось. Всё здесь казалось живым, но жизнь эта была застывшей, замершей в ожидании чьего-то возвращения. Вот только тени… их было слишком много для такого ровного света.

Я подошёл к лестнице, ведущей наверх. Широкая, с низкими удобными ступенями. На перилах, отполированных до зеркального блеска, лежала чья-то перчатка из тонкой кожи. Я не стал её трогать. Поднялся на второй этаж – длинная галерея, стены увешаны портретами. Мужчины и женщины в старинных одеждах смотрели на меня с полотен. В их взглядах не было ни враждебности, ни приветливости – лишь спокойное, оценивающее внимание. Я шёл вдоль ряда, и мне казалось, что их глаза едва заметно следят за мной.

В самом конце галереи, у окна, стояло кресло. В нём, спиной ко мне, сидел человек. Он не шевелился. Я замер, вскинув ствол. Секунды ползли. Минута. Человек не оборачивался. Я кашлянул – звук прозвучал глухо и умер в воздухе. Никакой реакции. Медленно, стараясь ступать бесшумно, я обогнул кресло, сохраняя дистанцию. В кресле сидела женщина! Не просто женщина – эльфийка, судя по форме ушей. Но волосы её были небесно-синего цвета. Одета не в платье, а в брюки и легкую коженную куртку.

Её голова внезапно повернулась, и наши взгляды встретились. Лицо казалось юным, но глаза смотрели с мудростью, отточенной годами, – невозмутимые, холодные.

– Так значит, это ты? – произнесла она и грациозно поднялась, взяв в руки копьё, стоявшее у стены.

– Давай без глупостей, – на всякий случай предупредил я, наводя на неё ствол пулемёта. – Не давай мне повода…

– А то что? – она словно смеялась надо мной. – Считаешь себя сильным и циничным? Убиваешь с такой же лёгкостью, как иные дышат… Знаешь, ты подходишь для той миссии, что я тебе уготовила. Думаю, ты справишься.

Её вид и поведение говорили: она меня ни капли не боится. Совсем не боится. И это меня напрягало. Хотелось плюнуть на всё и расстрелять её из пулемёта. Не люблю всякого рода непонятки. А здесь их было даже слишком много.

– Завались! – тихо бросил я. – Я тебе не пёсик и не милый котик. Так что засунь свои хотелки в одно место.

– А твоего согласия никто и не спрашивает, – снова эта усмешка, и взгляд скользнул куда-то мне за спину.

Я резко дёрнулся, развернулся, ожидая увидеть врагов, – позади никого. Поняв, что попался на детскую уловку, я начал разворачиваться обратно, но опоздал.

Боли я не почувствовал. Только удивлённо смотрел на древко копья, пробившее меня насквозь и торчащее из груди. А ведь на мне был бронежилет, который держал даже пулемётный патрон.

– Сука! – шевельнулись мои губы. Пулемёт стал невыносимо тяжёлым, как и вся моя поклажа. Ноги подкосились, и я рухнул на пол.

– Тварь! – выдохнул я из последних сил, глядя на эту невозмутимую женщину.

– Так нужно, – в её голосе не было сожаления. Слова донеслись до меня откуда-то издалека. А потом сознание окончательно погасло…

Интерлюдия.

Тело пришлого парня лежало на полу – неподвижное, будто сама жизнь покинула его без единого вздоха. Казалось, оно уже принадлежало вечности.

Она задержала взгляд на его лице, где ещё застыла тень досады – последняя гримаса, брошенная миру, – и едва заметно улыбнулась.

– А он забавный! – проронила она и, вытянув руку со стеклянным шаром, зажатым в ладони, тихо произнесла: – Поглощения!

В тот же миг над телом парня зародилось миниатюрное торнадо. Оно жадно втянуло в себя «мёртвую» плоть, которая на глазах рассыпалась в прах – будто время сжалось в одну секунду. Уже через несколько мгновений на полу не осталось ничего, и лишь само торнадо, налившись чернотой, продолжало кружить над пустотой. Но ещё миг – и оно тонкой струйкой устремилось в стеклянную сферу, что держала женщина-эльфийка. Прямо на глазах кристально прозрачный шар помутнел, налился густой тьмой, как чернила, впитавшие чужую судьбу.

Женщина несколько мгновений разглядывала сферу в своих руках, словно читая в ней нечто сокровенное, а затем произнесла – чётко, как приговор:

– Подойди.

Одна из теней шевельнулась, медленно обретая очертания, схожие с человеческой фигурой.

– Ты знаешь, что нужно делать. – Эльфийка протянула сферу, и тень вытянула свою руку… вернее, то, что у человека было рукою, принимая подношение.

– Иди! – повелительно взмахнула рукой женщина и снова опустилась в своё кресло. – Жду от тебя хороших новостей…

Тень поклонилась и рассеялась, растворившись вместе с той непонятной сферой, – как будто их и не было вовсе, лишь лёгкий холодок остался в воздухе.

Она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза, и пальцы её легонько коснулись резного подлокотника. В комнате, залитой синеватым полумраком, снова сделалось тихо – лишь где-то в глубине замка мерно капала вода, отбивая ритм чужой, уже прожитой жизни.

Она открыла глаза и посмотрела на пустое место, где совсем недавно лежало тело. Пыль на полу уже осела, и лишь едва уловимая воронка на ковре напоминала о случившемся. Женщина провела ладонью над этим местом, словно стирая последние следы.

– Тень не подведёт, – прошептала она, скорее успокаивая себя, нежели утверждая. – Он всегда выполняет обещания.

Она вернулась в кресло, вытянула ноги и взяла с подлокотника бокал с тёмным вином. Сделала глоток, поморщилась: напиток уже успел нагреться. Но это было неважно. Важным было то, что первой нити паутины легли на место. Остальные последуют за ней.

Закончены три бесплатные части-рассказы. Если вам понравилось, и вы хотите увидеть полноценную серию дайте знать, хотя бы лайкам. Всего доброго до новых встреч!

??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????