2. Химера. Последний бой.

Глава 1

2. Химера. Последний бой…

Сижу за решёткой темницы сырой.

Скормленный в неволи орел молодой...

Меня всё-таки закрыли – ожидаемый финал. Но в этом деле было слишком много странностей.

Во-первых, моя контора меня бросила. Никакой поддержки, никакой реакции – словно я для них пустое место. Да, я наворотил дел, но обычно своих не сдают даже в куда более серьезных ситуациях. А тут – мертвая тишина. Ну и бог с ними, может, так даже лучше.

Вину я на себя так и не взял. Судили по косвенным уликам, а эпизод на дороге вообще «пришить» не смогли. Менты, с которыми я тогда схлестнулся, описать меня так и не сумели.

Вторая странность – гробовое молчание в прессе. В первый день мелькнули заголовки, а потом – как отрезало. И снова мысли возвращаются к конторе: не их ли это рук дело?

Третье: приговор. Вместо пожизненного – двадцать пять лет, и даже не «строгач». Вместо «Черного Лебедя» я отправился в Мордовию. Устроился там сносно: никто не трогал, разрешали ходить в спортзал, так что форму я не растерял.

А через два года началась война со «страной 404». Поначалу я пропустил это мимо ушей, пока на зону не пожаловали вербовщики. Пели складно, обещали списание сроков. Я-то знал, где бывает бесплатный сыр: из таких, как мы, сформируют штрафбаты, чтобы затыкать дыры и исправлять ошибки командования. Я подписываться не стал, да и мне особо не предлагали. Видимо на мой счет были свои инструкции. Или статья неподходящая для вербовки.

Но спустя месяц в колонию заявился мой бывший командир. Без лишних расшаркиваний и пустых вопросов он сразу перешел к делу:

– Выбирай: либо пересмотр дела и «Черный Лебедь», либо работа по профилю в 404. Закончишь – срок спишут, всё забудут.

Я развел руками:

– Вот за что я тебя уважаю, командир. Умеешь поставить перед фактом так, что не поспоришь. Когда начинать?

– Вчера, – отрезал он, не меняясь в лице. – Собирайся, нас уже ждут...

***

Два года… еще два года остались позади. Моя работа, словно отражение моей сущности, – разведка, диверсии, засады... а ещё то, за чтобы мне светило бы обвинение в армейских преступлениях, если, конечно, не дай бог, об этом стало бы известно. Но никто не толкал меня на этот путь. Побывав здесь, я иначе взглянул на мир, и потому последний год пленных не брал. Среди бандерлогов я даже прозвище получил – "Палач". Пусть хоть дерьмом обзывают, но пусть не заставляют им пахнуть.

За эти годы я окончательно сросся со своим прозвищем Итри. По имени меня давно никто не звал. Имена здесь, попросту были не входу.

Война менялась… Учились мы, учились и они. Небо все больше захватывали FPV-дроны, и моя прежняя работа теряла смысл. Пришлось переключиться на дальние дистанции, осваивая новую тактику. Главной нашей целью стали операторы этих самых дронов. Мы рыскали по серым зонам, в их тылах, выискивая их. Когда находили – после нас оставались лишь трупы. Особенно не церемонились с теми, кто носил свастику – их с самого начала брали без пощады. Наши кураторы знали, но молчаливо поддерживали и закрывали на это глаза.

С регулярными частями мы пересекались редко, с простыми солдатами и добровольцами – еще реже. А вот с "вагнерами" одно время работали вплотную, порою даже слишком тесно в контакте. Потом, после неких событий, пути наши разошлись.

Правы ли были они – судить не мне. Но на мой взгляд, во время войны не стоит выносить сор из избы, создавать ненужные проблемы. Кому от этого стало лучше? В общем, они тоже были неправы. Хотя бы тем, как они штурмовали города, где погибло столько народу. До сих пор не могу понять, зачем бить в лоб, а не взять город… населенный пункт в кольцо, и взять измором.

Но это лишь мое мнение. И потому я говорю: нам снова пришлось учиться, познавать военную науку.

Так, постепенно, наступило двадцать девятое мая 2025 года… тот самый, ВАЖНЫЙ день для меня…

***

Притаившись за опрокинутым мусорным баком, я вглядывался в небо.

Среди почерневших, безжизненных коробок бетонных многоэтажек, оно казалось тусклым и каким-то серым… или это лишь игра моего расшатанного воображения. Воздух был пропитан запахом гари… но это здесь было обычным делом. В десяти шагах за спиной догорал автомобиль, и жар, вместе с едким дымом, буквально окутывал меня, сводя с ума.

Жужжание…

Резко вскидываюсь на звук. Из-за угла дома, один за другим, появляются два FPV-дрона. Маневрируя на уровне второго этажа, они устремляются прямо ко мне. Я вскидываю дробовик и делаю первый выстрел… второй, едва опустив ствол. Передний дрон резко меняет траекторию, кувыркаясь, врезается в стену обгоревшей многоэтажки. Но второй, совершая виртуозный вираж уклонения, всё так же нацелен на меня. Следующие два моих выстрела бесполезны.

Вторая птичка, словно хищник, неумолимо приближалась, её жужжание теперь напоминало злобный смех. Я пригнулся, пытаясь найти хоть какое-то укрытие, но вокруг были лишь обломки и пепел.

В последний момент я резко прыгнул в сторону. Дрон ударил точно туда, где я стоял секунду назад, и взорвался. По щеке полоснуло чем-то острым, следом пришло ощущение жжения и острой боли.

Снова жужжание. Сверху на меня пикировал еще один «бандерлог». В последний миг я успел вскинуть дробовик и выстрелить, почти не целясь – и, к моему удивлению, попал! Дрон разлетелся в воздухе, но радость была недолгой: боезапас иссяк, и из оружия при мне остался только трофейный «Кольт 1911». Кто-то говорил, что легендарный ТТ скопировали именно с него. Не знаю, сколько в этом правды, но, по мне, это два совершенно разных пистолета, и сравнивать их нет смысла.

Я замер, напряженно вглядываясь в руины. Похоже, это был последний дрон в округе. Пока не налетели новые, нужно было делать ноги.

И тут я услышал: – Сюда!

Из подъезда полуразрушенного дома мне махал рукой солдатик… наш парнишка. Не раздумывая, я рванул к нему. Заскочив в подъезд, прижался к стене и оглядел бойца. Парнишка совсем молодой, не старше двадцати двух. Лицо еще с детской наивностью, а вот глаза – холодные, не по годам.

– Откуда будешь? – без предисловий спросил я.

– Гвоздь, – ответил он. – Штурмовой батальон.

– А здесь как оказался? – настороженно спросил.

– Штурмовали район, да неудачно… Напоролись на засаду, – признался он. – Двое моих в подвале, «тяжелые». Жду эвакуацию, но раньше ночи наши не подойдут, – он тяжело вздохнул.

– Насколько тяжелые? – уточнил я, осторожно выглянув наружу.

Снова жужжание. Звук то удалялся, то приближался, но не стихал. Казалось, дрон ищет именно меня. Да и весь этот обстрел не выглядел случайным – охота шла конкретно на мою голову.

– Лом с перебитыми ногами, сам идти не может, – пояснил Гвоздь. – А Ревизор… тот совсем плох, до сих пор без сознания. А у меня даже перевязать их нечем.

– Понятно.

Я снова выглянул на улицу. Дрон продолжал кружить в небе. Если я прав, скоро сюда нагрянут «бандерлоги», и этим ребятам не поздоровится. Я принял решение. Снял со спины РД, в котором хранил припасы и расширенную аптечку.

– Здесь медикаменты, перевязочные материалы, обезболивающие и прочие. С этим до ночи продержитесь, – я выложил содержимое на пол. – И вот еще, – я достал из разгрузки четыре снаряженных магазина и протянул парню. – Удачи.

Автомата у меня не было… он остался в той сгоревшей машине. А вот рожки остались и теперь я их отдал.

– Эй, погоди! – насторожился Гвоздь. – Ты чего задумал? – и возложил ладонь мне на плечо.

– Похоже, ищут именно меня, – признался я. – Если останусь, здесь станет слишком жарко. Я уведу дрон за собой. –Я ободряюще улыбнулся парню. – Не переживай, мне не впервой играть в догонялки. Даст бог, еще встретимся, братишка.

Не дожидаясь ответа, я рванул на улицу и бросился через дорогу к соседнему дому.

Жужжание в разы усилилось, когда я выскочил наружу. Над головой, словно коршун, кружил дрон. Я бежал, петляя между остовами сгоревших машин и кучами мусора, пытаясь увести преследователя от подъезда, где остались раненые. Пули прошивали воздух, разрывая грунт вокруг меня, но я не останавливался. Стрелял не дрон... стреляли откуда-то с того конца улицы. Видимо мое предположение оказалось верным – это подоспели бандерлоги.

Не ужели они и вправду по мою душу? – пронеслась мысль в голове.

Внезапно, впереди, я заметил пролом в стене полуразрушенного здания. Не раздумывая, я рванул туда, надеясь найти хоть какое-то укрытие. Дрон, будто почувствовав мою слабость, снизился, его жужжание стало оглушительным. Я проскользнул в пролом, и в тот же миг за моей спиной раздался взрыв. Жар обдал меня с ног до головы, но я был цел.

Оглядевшись, я увидел, что оказался в каком-то полуподвальном помещении, заваленном обломками. Дрон, скорее всего, уничтожил себя, пытаясь попасть в меня. Я присел, отдышался, прислушиваясь. Жужжания больше не было. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих остатков.

Осторожно выбрался наружу. Небо все так же было серым, а запах гари все так же висел в воздухе. Я посмотрел в сторону дома, откуда выбежал. Там, у подъезда, все было тихо. Я сделал то, что должен был. Теперь нужно было искать свой путь.

Услышал крики… и ту же увидел мелькающие фигуры, перебегающие от укрытия к укрытию и двигающиеся явно в мою сторону. Хоть и одеты были почти так же, как и наши ребята, но это были бандерлоги. За годы войны мы научились различать своих и чужих.

Я вскинул пистолет…

Замер, ловя в прицел ближайшую ко мне обезьяну, с заметной черной физиономией и дважды выстрелил.

Я попал!

Тот неожиданно споткнулся и растянулся на земле, так и не добежав до укрытия.

И тут же по мне был открыт шквальный огонь.

Я снова юркнул в пролом, успев на последки бросить взгляд в сторону подъезда соседнего дома. И слава богу, у Гвоздя хватило ума затаится и не пытаться мне помогать.

Больше немедля я рванулся через пролом, выбираясь на другую сторону полуразрушенного дома.

Я снова столкнулся с бандерлогами — почти нос к носу. Двое: один с немецким MG-42 (который, как я заметил, успели переделать под наш пулеметный патрон от ПК), другой с «калашом» двенадцатой серии, явно отжатым у кого-то из наших.

В этот раз всё было иначе: я услышал их за пару мгновений до встречи на лестничной клетке и успел подготовиться. Прежде чем они среагировали, я рванул вперед. Резкий выпад — и лезвие пробило горло смуглолицего «потомка копателей Черного моря». Пока он захлебывался кровью, я скользнул мимо второго и вогнал нож ему в спину.

На всё ушло несколько секунд. Они даже не поняли, что произошло. Только когда оба затихли, я заметил, что у них кубинские корни. Что ж, не повезло парням — домой они уже не вернутся. Зато я разжился автоматом, парой магазинов и тем самым раритетным пулеметом. «Бензопила Гитлера», кажется? Неважно. Главное — машинка рабочая, да еще и с двумя полными лентами.

Затарившись, я осторожно выглянул с другой стороны дома. Как и ожидалось, эти двое были не одни. По противоположной стороне улицы крался отряд. Бандерлогов среди них было немного, если только те двое в подъезде не были единственными «загорелыми» в группе.

– Ну и какого лешего вас сюда принесло? – пробормотал я, выставляя ствол пулемета в окно. – Сидели бы на своих пальмах, макакам хвосты крутили.

Я мог бы пропустить их, но по моему следу шли другие, медлить было нельзя. У MG-42 своеобразная «песня», но в моих руках этот мотив звучал как музыка. Я прошелся длинной очередью по отряду. Трое упали сразу, двое зашлись криком, катаясь по земле. Оставшиеся двое успели укрыться, но им было не до меня. Я подхватил трофеи и бросился прочь — не на улицу, а вверх, на второй этаж.

Минуту спустя снизу раздалась яростная перестрелка. Судя по звукам, огонь вели с двух сторон: из подъезда и с улицы. Неужели бандерлоги сцепились со своими же подельниками?

Я замер и оглянулся. Мне всегда твердили: хвосты нужно обрезать. А любую проблему — решать на корню, в не откладывать её в долгий ящик. Взглянув на пулемет и почти полную ленту, я медленно двинулся обратно. Бесшумно спустившись, я осторожно заглянул за лестничный пролет.

И точно: мои преследователи сцепились с теми, кто был на улице.

Реальный прикол!

Они палили друг в друга так увлеченно, что на это можно было засмотреться. Я аккуратно возложил пулемет на перила и навел ствол на суматоху внизу. В этот момент, словно почувствовав мой взгляд, один из бандерлогов резко обернулся и посмотрел прямо на меня. Я видел, как его рот раскрылся в немом крике, но было поздно — мой пулемет запел свою лебединую песню.

О! Вы даже представить себе не можете, насколько я был в восторге от этого «пения»! Это была не стрельба, а настоящая сказка. Когда лента иссякла, внизу не осталось никого живого.

Подхватив оружие, я легкой трусцой вернулся в коридор второго этажа, добрался до места обвала и по завалам спустился вниз. Оглядевшись, перебежал улицу и нырнул в лабиринт между старыми гаражами. Прижимаясь к стене, я быстро перезарядил своего «дружка» и снова огляделся.

Похоже, погони не было. Значит, у меня есть пара минут, чтобы перевести дух и подвести итоги…

…Все началось с распоряжения кураторов: отправить группу на окраину города, который в тот момент штурмовали наши войска. До прибытия экспертов мы должны были взять под контроль обнаруженную там секретную лабораторию. Нас заверили, что окраина города под плотным контролем, так что бояться нечего… Мол, небольшая прогулка.

Ага, прогулка!

Как только мы пересекли границу города, нас мгновенно накрыл шквальный минометный обстрел. По нашему району били без разбора, не считаясь ни с последствиями, ни с возможными жертвами среди мирного населения. Но для бандерлогов это было в порядке нормы. Все, кто не покинул город, становились для них чужими, и они не церемонились.

Когда мины начали рваться вокруг машины, словно кто-то точно корректировал огонь, я оказался на месте, возле отсутствующей двери. Ближайший разрыв отбросил машину, а меня вышвырнул наружу, поэтому я и выжил единственным из группы. Я даже потерял сознание на какое-то время. Очнувшись, я увидел, что обстрел прекратился, а вскоре появились беспилотники. Дальнейшее, как вы знаете, уже другая история…

В общем, если нас кто-то и предал, а я склонялся именно к этой мысли, то крыса сидела где-то в штабе. В предательство куратора я не верил – он ведь был моим бывшим командиром. Если уж он "скурвился", то, честно говоря, я уже не знал, кому в этом мире можно доверять. Хотя, был еще один вариант, вполне реальный. Нашим могли подбросить дезинформацию, на которую они и купились. В конце концов, "гестапо" "бандерлогов" тоже умело работало, причем неплохо. Нельзя было их недооценивать. Но как бы там ни было, мне нужно было вернуться живым и доложить о своих мыслях куратору.

Я прошел через гаражи и… внезапно раздалось жужжание. И тут же над крышами появились сразу три БПЛА. По тому, как они резко изменили курс и направились ко мне, я понял: меня снова заметили. Я вскинул пулемет, задрав ствол к небу, и начал стрелять.

Первый беспилотные, что вылетел из-за дома, я сбил сразу. Он взорвался, не долетев до меня. Два других резко разошлись в стороны, пытаясь взять меня в своеобразные клещи.

Я резко дернулся вправо, доворачивая ствол и стреляя.

Первая очередь мимо… вторая следом… FPV уже рядом. Третья очередь и дрон меняет направление, врезается в землю.

Тут же резко поворачиваюсь и стреляю в третий… оставшийся дрон, до которого меньше двадцати метров.

И снова мимо…

Последний дрон, остававшийся теперь в небе, приближался с пугающей скоростью. Я видел его хищный силуэт на фоне серого неба, чувствовал его нацеленную на меня угрозу. Мгновение, и он должен был обрушиться прямо на меня. Но я не собирался сдаваться. Собрав последние силы, я чуть скорректировал ствол своего верного пулемета на оставшегося врага.

Я стрелял, чувствуя, как дрожат мои руки от отдачи. Очередь за очередью, пули срывались с дула, устремляясь к беспилотнику. Я видел, как он маневрирует, пытаясь уйти от огня, но моя цель была предельно ясна. Этот дрон должен был упасть.

И он упал. Очередная очередь достигла цели, и дрона, подхваченного взрывной волной, разнесло на куски. Я стоял, тяжело дыша, среди обломков и дыма, чувствуя, как адреналин постепенно отступает.

Я выжил.

Снова!

Но, как оказалось, история вовсе не закончилась на этом. Снова раздалось назойливое жужжание, и в небе над головой появились ещё два дрона. Беда была в том, что пулемётная лента подошла к концу, а на перезарядку времени уже не оставалось. Я отбросил бесполезный пулемёт, чтобы схватиться за автомат, и… замер, словно окаменев.

Второй дрон, который шёл следом, внезапно спикировал и с чудовищным грохотом врезался в головной. В тот же миг оба аппарата, кувыркаясь, рухнули на землю. И только тогда до меня дошло: второй дрон, скорее всего, был наш. Наш невидимый спаситель, оператор, которого я никогда не видел, пожертвовал своей "птичкой", чтобы вырвать меня из лап смерти. Я продолжал напряжённо всматриваться в небесную синеву, но она оставалась чистой. Видимо, и в этот раз мне удалось провести свою извечную, коварную судьбу.

Не теряя времени, я зарядил предпоследнюю пулеметную ленту.

А теперь бежать! Бежать пока сюда ещё кто-то не прилетел.

Снайпера я не заметил. В конце концов взглядом рентгеном я не обладаю.

Я его ощутил.

Инстинкт сработал раньше сознания: Берегись!

Я рванул в сторону, и пуля просвистела в паре десятков сантиметров от виска.

Стрелка я не видел, но примерное направление засек. Чудом ни разбитая и не попавшая под многочисленные обстрелы, пятиэтажка, что была, напротив.

Снова рывок — снова выстрел мимо.

Дилетант, мать твою.

Но от этого не легче. Я нырнул за остов разбитой машины и замер. Второй выстрел помог более точно уточнить позицию. Взгляд зацепился за уцелевшее боковое зеркало — я вырвал его одним движением.

Сильно воняло бензином… Видимо у машины был поврежден бензобак и его содержимое протекло на землю.

Снайперский огонь по мне велся с стороны первого подъезда той пятиэтажки. И судя по траектории выстрелов, снайпер засел где-то на верхнем этаже.

Но основная странность была в другом… Складывалось ощущение, что он здесь был один.

Ну сами посудите... за все время кроме, этого горе-стрелка, себя больше никто так и не обнаружил. К примеру, взять дом, что рядом с тем… вместе, соприкасаясь торцами они образовали прямой угол. И если бы в нем находились боевики бандерлог, то эта битая машина, за которой я схоронился, вряд ли бы меня смогла бы защитить. А так, тот снайпер из-за выборной позиции, не мог меня видеть, так как пока я не двигался, то оставался вне его взора.

Мой взгляд зацепился за зеркало бокового вида на машине, которое болталось на одном шурупе. Протянув руку, я резко дернул за него, окончательно вырвав его с крепления. После чего я осторожно выставил зеркало, изучая отражение дома, в котором затаился снайпер.

В одном из окон мелькнул блик.

Что это? Ловушка? Блик солнца на стекле? Или ошибка неопытного стрелка?

Раздумывать некогда. Вечно здесь не отсидеться — дождусь либо дрона, либо местных бандерлогов. Пора действовать.

До подъезда дома, примыкающего к дому снайпера, оставалось двадцать метров открытого пространства. Даже если снайпер — полный профан, риск схватить пулю был слишком велик. Нужно отвлечь его внимание.

Но как?

Взгляд зацепился за кучу мусора: старая стекловата, рулоны пленки, ворох бумаги. Видимо, кто-то затеял ремонт еще до войны, да так и бросил. Если поджечь…

У меня с собой была ракетница. Завалялась в снаряжении — взял на всякий случай, хотя и не верил, что в век высоких технологий она когда-нибудь пригодится. Кто бы мог подумать, что я действительно пущу её в дело?

Слегка высунувшись из-за машины, я прицелился и выстрелил, тут же нырнув обратно. Запылало мгновенно: видимо, в мусоре было что-то еще, кроме бумаги. Следом за огнем повалил густой черный дым, быстро застилая обзор.

Выждав секунд пятнадцать, пока пелена станет плотнее, я рванул к подъезду. Каждое мгновение ждал выстрела, но было тихо.

Успел!

Ввалившись в подъезд, я прижался спиной к стене и наконец перевел дыхание.

В доме… в подъезде царила мертвая тишина. Нет… показалось, что где-то наверху осторожно хлопнула дверь. Возможно, и правда показалось, ведь никаких шагов на лестнице я так и не услышал.

Выждав несколько долгих секунд, я начал подниматься по ступеням – быстро, но осторожно, стараясь не производить лишнего шума. Автомат был прижат к плечу, готовый к стрельбе. Немецкий пулемет я оставил у той машины. Здесь он лишь мешал.

Если в этом доме и впрямь кто-то еще остался, то он явно не спешил навстречу мне. До самой верхней, пятой площадки, я поднялся, не встретив ни души.

Вот и выход на крышу.

Но прежде чем выбраться наружу, я снова внимательно огляделся. Вокруг простирались лишь крыши таких же пятиэтажек. Ближайшая девятиэтажка виднелась в нескольких километрах. Так что, если мне и стоило кого-то опасаться, то только FPV-дронов, которые здесь были повсюду. Вот и сейчас, меньше чем в километре от себя, я заметил пару беспилотных «птичек» – были ли они нашими или чужими, было непонятно. Но они мелькнули и исчезли, скрывшись ниже уровня крыш.

Не мешкая, я выбрался на крышу и, инстинктивно пригибаясь, побежал к тому месту, где крыши двух домов соприкасались. Я двигался осторожно, потому что… Если стрелок не был глупцом, он уже понял, что его позиция раскрыта. И что представление с огнем и дымовой завесой я устроил не просто так, а для того чтобы поменяется с ними ролями. Следовательно, ему нужно было как можно скорее менять свою засвеченную позицию. И если планировка обоих пятиэтажек схожа (а по внешнему виду дома были идентичны), то у него оставалось лишь два пути к отступлению. Первый – спуститься вниз и воспользоваться окнами какой-нибудь квартиры на первом этаже, выходящими не во двор. Или подняться на крышу и уйти через нее. Лично я бы выбрал крышу…

Как оказалось, мой оппонент мыслил так же… Вот только какого-то черта он слишком долго ждал, и поэтому на крыше появился почти одновременно с тем моментом, как я достиг ее края. По ведомым только строителям причине, разница между домами составляла около полуметра. При этом дом, на котором я находился, был выше на эти самые полметра.

Стрелок выскочил на крышу, даже не проверив обстановку снаружи, что лишний раз указывало на его дилетантство… видимо, из тех, кто приехал сюда на «сафари» на русских. Ведь этот, с автозагаром, точно не мог быть бандерлогой. Хотя винтовка у него была что надо! СВЧ – Снайперская Винтовка Чукавина. Видимо, тоже досталась бандерлогам в качестве трофея.

Ну что ж, пора вернуть ее законным хозяевам.

Короткая очередь, и афроамериканец с криком упал на колени.

– Даже не дергайся, обезьяна! – предупредил я его по-английски. – Что же тебе на пальме своей не сиделось? – тихо спросил я, не ожидая ответа.

– Не надо! – заверещала эта обезьяна. Он даже забыл про оружие, умоляюще вытянув ко мне руки. – Я никого не убивал!

В этот миг меня накрыло такой волной тошноты и отвращения, что продолжать разговор расхотелось. Не говоря ни слова, я просто выстрелил ему в голову. Когда американец рухнул, я с брезгливостью сплюнул и спрыгнул на крышу соседнего дома.

Подойдя к телу, я без зазрения совести его обыскал: забрал винтовку СВЧ, почти сотню патронов к ней, армейский нож, две гранаты и дымовую шашку. Пистолет брать не стал – не нужен.

Закончив с мародерством, я оставил труп там, где он лежал, и поспешил убраться с крыши – только теперь через другой подъезд. Пока спускался, размышлял: может, стоит вернуться к нашим раненым штурмовикам и помочь им продержаться до ночи? В конце концов, я достаточно побегал по окраине и запутывая свои следы. Так что если меня где и ищут, то только не там.

Выбравшись на улицу через окно пустой квартиры, я принял решение и заспешил обратно.

***

Помнится, есть такая древняя, как мир, поговорка: «Человек предполагает, а Бог располагает». Так и в моей истории случилось, как случилось. Назад я так и не вернулся.

Резкий, режущий слух и внезапный грохот стрельбы на соседней улице вдруг привлек мое внимание. Там разворачивался нешуточный бой с использованием тяжелого вооружения. Я слышал разрывы снарядов и рокот крупнокалиберного пулемета.

Прекрасно понимая, что мое присутствие ничего не изменит, я все же решил не проходить мимо, а хотя бы увидеть, что там происходит. Потому, прижимаясь к стенам домов, постоянно высматривая небо и окна, я поспешил в сторону доносившегося боя. Стреляли где-то за домом, мимо которого я крался.

Заглянув в одно из разбитых окон первого этажа, я подпрыгнул, ухватился за край и рывком забрался внутрь. Комната, в которую я попал, представляла собой картину погрома и разрухи, а пол был весь истоптан. При выходе я даже заметил следы застывшей крови. Коридор и соседние комнаты были пусты. Входная дверь в квартиру и вовсе отсутствовала.

Осторожно ступая, чтобы не наступить на мусор или битое стекло, коими был усеян пол, я прокрался к выходу и выглянул на лестничную клетку. Дом, к слову, был из серии малосемейных: длинный коридор, по обе стороны которого тянулись квартиры на одну-две комнаты. В таком крыле их было десять, а на этаже — двадцать.

В общем коридоре этого крыла, всего в трех шагах от себя, я заметил стоящего бандерлога — на этот раз настоящего, местного, а не прибывшего откуда-то издалека. Этот ублюдок выглядел не первой свежести. Ему было за сорок, и в данный момент он был увлеченно занят изучением своих трофеев – нескольких дорогих брендовых часов, надетых на обе руки. Он так погрузился в это приятное занятие, что совершенно не смотрел по сторонам, повернувшись ко мне спиной.

Я осторожно извлек боевой нож и бесшумно шагнул за дверь. Бандерлог даже не дернулся. Когда я зажал ему рот и потянул назад, одним движением перерезая горло, он слегка дернулся и затих, позволив мне уложить его тушку на пол.

Крупнокалиберная пулеметная стрельба явно доносилась из квартиры, вход в которую, как бы, должен был охранять… теперь уже покойник. Я убрал нож и быстро заглянул в однушку. Небольшой коридор вел на кухню, в совмещенный санузел и в большую комнату. Из комнаты работал «Утес», а под окном на кухне таились еще два коренных «бандерлога». Пулеметчик, явно войдя в раж, долбил из крупняка, не замечая ничего вокруг. Поэтому, резко шагнув в квартиру, я короткой очередью подстрелил тех, кто был на кухне, и тут же резко довернул ствол автомата на пулеметчика. Тот был так увлечен, что даже не заметил, что только что произошло. Еще одна короткая очередь, и «Утес», стоявший на станке посреди комнаты, замолчал.

Я не стал входить ни в комнату, ни на кухню, а из коридора попытался оценить происходящее снаружи. А снаружи, по небольшому магазинчику, вроде нашей «Пятерочки», вовсю работал БТР. У самого магазина догорал БМП, но уже с нашей эмблемой на борту. И около двадцати «бандерлогов» усиленно пытались обстрелять этот магазинчик, а именно тех, кто неожиданно нашел в нем укрытие и вел бой. Прикинув одно к другому, я поспешил в комнату с «Утесом», чтобы слегка подвинуть его вместе с треногой на более удобную позицию, а после чего, довернув ствол в сторону БТР с символикой SS на борту, сдавил гашетку.

– Бах-бах-бах! – отозвался отечественный «Утёс», отправляя смертельные гостинцы в борт американского «Брэдли». Будь это современная модификация, я бы вряд ли рискнул: калибр 12,7 против новой брони – пустая трата патронов. Но мне повезло: это было очередное старьё, которое «заботливые» союзники спихнули как ненужный хлам.

БТР замер не сразу, но вскоре задымился и окончательно затих, перестав огрызаться огнем. Противник не сразу понял, что произошло. А когда до них дошло, я уже перетащил пулемет к самому окну и открыл огонь прямой наводкой, расстреливая их почти в спины.

Я видел, как тяжелые пули буквально разрывают тела, слышал истошные крики. Ребята из магазина, поняв, что происходит, с удвоенной яростью ударили со своей стороны. Мы взяли врага в клещи и быстро добили.

– Эй! – донеслось из магазина. – Кто это там нам подсобил?

Медлить было нельзя: на долгие объяснения времени не оставалось. Поэтому я рискнул шагнуть к окну и замахать рукой. В ответ в разбитом проеме мелькнула фигура в нашем снаряжении – мне помахали в ответ.

Опуская детали и подробности: семеро наших, таща на себе троих раненых, быстро перебежали из хлипкого магазина в мой дом. Успели вовремя – почти сразу нарисовался еще один отряд противника, и бой вспыхнул с новой силой.

– На верхние этажи! – скомандовал седовласый сержант лет тридцати, судя по всему, старший группы. Да и остальные были под стать: крепкие мужики за тридцать, действовавшие с уверенностью опытных вояк.

Мы не стали медлить: подхватив оружие, включая «Утес» с боекомплектом, и погрузив на себя раненых, мы рванули на верхние этажи.

– Нам главное – часок продержаться! – кричал сержант. – Наши уже должны подтянуться! Не унывать, братцы! Бывало и хуже!

Позицию заняли на третьем этаже, распределившись так, чтобы контролировать обе стороны дома и лестничный пролет. Первые две атаки отбили играючи – враг пер бестолково, без всякой тактики. А потом на нас налетели дроны. Их было много, не меньше двух десятков за раз. Сбить всех не было никакой возможности.

После налета мы потеряли троих: двоих тяжелораненых и парня, который был с ними в комнате – дрон взорвался прямо внутри помещения. Почти сразу начался новый, куда более мощный штурм, теперь уже при поддержке танка. У нас собою было четыре трофейные «Мухи». Сержант, высунувшись из окна, прицелился в башню и выстрелил. Почти в тот же миг его скосила автоматная очередь, и он рухнул вниз. Но ценой своей жизни он уничтожил танк. А бой тем временем только набирал обороты.

Я работал из СВЧ, методично снимая противников. Они перли на нас с яростью берсерков, не считаясь с потерями. Никаких попыток укрыться — словно инстинкт самосохранения у них выжгли каленым железом. Я видел, как одному из них выстрелом из «Утеса» оторвало ногу, но он, истекая кровью, пытался подняться и продолжал стрелять. Обычный человек на такое не способен.

И тут я вспомнил ту лабораторию, до которой так и не добрался. Куратор говорил, что там синтезировали мощный наркотик, полностью притупляющий страх и боль. Человек под его воздействием превращался в безумную машину для убийства. А я тогда пропустил эти слова мимо ушей… но как оказалось, совершенно зря

На лестнице разгорелся нешуточный бой. Ребята, державшие пролеты, явно не справлялись.

– Да они что, обколотые?! – орал Шрам, пытаясь перезарядиться.

Он не успел: его накрыло взрывом гранаты, брошенной снизу. Я среагировал, когда враги уже прорвались на наш этаж. Очередями из автомата я уложил двоих, перекрыв им путь, но мы несли потери одну за другой. Погиб пулеметчик за «Утесом» — FPV-дрон влетел прямо в окно, из которого он вел огонь.

Положение становилось критическим. Боезапас таял на глазах. Я подхватил брошенный ПК и, держа его от живота, непрерывной очередью поливал лестницу, не давая бандерлогам прорваться на этаж.

В этот миг сверху раздался мощный взрыв. Здание содрогнулось, с потолка посыпалась штукатурка, а следом на меня рухнуло перекрытие. Я даже испугаться не успел. Просто в какой-то момент навалилась темнота, и я… кажется, умер.

Далее…