12 удивительных историй

Капитан Электромеханическая борода и тайна С.С.С.Р.

1

Ты – капитан Электромеханическая Борода - безжалостный пират наводящий ужас на все Приуральское море. Глаза твои холодны как льды Эльбруса, грудь твоя шире бизань-мачты, а плечи столь накачаны, что вмещают сразу двенадцать попугаев. Затянутый в черный мундир, окутанный солярочным дымом работающей на полную мощность бороды, ты стоишь на капитанском мостике, с любовью оглядывая свой десятитысячепушечный линкорофрегат.

Корабль, сваренный из пятнадцати барж, шести буксиров, пары авианосцев и ракетного крейсера, грозно режет теплые воды Приуральского моря своими многочисленными форштевнями, хлопает по ветру сотнями черных флагов, скрипит стальными тросами и грозно булькает установленным на нем моресосом.

Моресос это самая важная часть твоего корабля. Мощнейшая помпа запитанная от атомного реактора круглосуточно прокачивает сотни тон морской воды через сложную систему корабельных фильтров. В результате попавшие в моресос акулы, восьминоги и морские черешки отправляются на стол команды, случайно засосанные русалки в офицерскую кают-компанию, но главное, помпа всасывает сотни обросших водорослями бутылок с посланиями и картами сокровищ, которые в изобилии плавают по теплому приуральскому морю.

Благодаря такой механизации, тебе никогда не приходится ломать голову над тем, где разжиться золотом, все что требуется, это каждый вечер вытаскивать карты из найденных в море бутылкок и спокойно выкапывать указанные там клады. Вот и сейчас, смотря видя как огромное алое солнце медленно опускающееся в экваториальные воды, ты, поправив попугаев, неспешно идешь в пропахшую морской водой кают-компанию, где уже высится гора обросших раковинами бутылок всех форм и размеров.

Тяжело сев в резное кресло, ты привычно сажаешь себе на колени свежевыловленную русалку, надеваешь на нос очки и начинаешь сортировать улов моресоса.

Письма с необитаемых островов, сигналы бедствия, просьбы о спасении, ты отдаешь боцману Ивану Ботискафовичу Бомбрамселю, дабы тот передал эти бумаги матросам на самокрутки.

Бумаги где указаны районы появления чудовищного раскорякена или морских огурцов-убийц, маршруты патрулей Достаточно Сложно Победимой Армады или зловещего плавучего колхоза «Форт-Ильич» ты отдаешь своему штурману Беломору Штурвалославовичу Гюйсу.

Карты же сокровищ ты просматриваешь самолично. Сегодня урожай богатый: сорок четыре бутылки указывают на клады по всему Приуральскому морю. Старинные пергаменты обещают пещеры с золотом и алмазами, манят сундуками полными партбилетов и рубинов, чаруют затонувшими каравеллами, чьи трюмы полнятся дублонами и талонами.

Довольный сегодняшним уловом, ты благостно пьешь забродивший сок чайного гриба, кормишь сидящую у тебя на коленях русалку малосольной селедкой и уже собираешься отправиться с морской гостьей к себе в каюту, как вдруг замечаешь, что забыл вскрыть последнюю из бутылок.

Досадливо сплюнув, ты скорябываешь воск с ее горлышка и вытаскиваешь пожелтевшую карту с изображением одинокого острова и большого креста указывающего на клад в глубинах старинного, разрушенного НИИ. Ты уже хочешь швырнуть бумагу к остальным, но внезапно твои брови начинают стремительно ползти вверх, ибо ты видишь четыре больших буквы напротив метки клада. И эти буквы: С.С.С.Р.

Поперхнувшись, уронив русалку на пол и кое-как отерев со лба холодный пот кружевными манжетами, ты вновь смотришь на карту. С.С.С.Р.! Без сомнения под этой аббревиатурой должен скрываться лишь одно: легендарный Самонаполняющийся Сундук Сокровищ Разборный!!!

Дымя своей электромеханической бородой, ты начинаешь стремительно ходить по кают-компании. Самонаполняющийся Сундук Сокровиц! Самая редкая вещь этого мира! Бесконечный источник богатств и мечта любого пирата Приуральского моря!

Не желая терять ни секунды времени, ты мгновенно начинаешь действовать. Русалка летит в море, а ты выбегаешь на палубу и бьешь в склянки, в рынду, в двери кубриков и в морду мичмана Стеньки Мразина, сломавшего вчера корабельную сирену оповещения.

Наконец, построив на палубе всех матросов, ты объявляешь цель похода и уже спустя час твой линкорофрегат вращая роторными парусами, скрежеща дизельными, паровыми и ядреными двигателями, вращая колесами и винтами, уходит в самый центр Приуральского моря. Он идет навстречу заре и приключениям, навстречу штормам и чудовищным раскорякенам, навстречу Таинственному острову и руинам древнего НИИ. Навстречу С.С.С.Р!!!

2

Проходит три шторма, два нападения гигантского кальмаромедведя и четыре бунта на корабле. Твой корабль, наконец, подплывает к указанному на карте Таинственному острову. Но что это? В бухте уже стоит другой пиратский линкор! Не снеся такой наглости, ты наводишь на конкурентов все бортовые орудия, а также каждую из шестнадцати башен главного калибра и даже одну начиненную порохом ракету «Восток» украденную из островного музея космонавтики.

Чужой корабль тоже поворачивает к тебе все свои бронебашни, баллисты стреляющие торпедами, да еще и поднимает в воздух целую эскадрилью бронекукурузников.

Понимая, что вы сейчас снесете весь остров сокровищ, вместе с Сундуком, ты недовольно урча и чадя бородой берешь рупор, обкладывая вражеского капитана трехэтажным матом. Тот отвечает семиэтажным. Ты девяти. Когда конструкции начинают насчитывать столько этажей, что трескается сам фундамент русского языка, вы наконец плюете на все и решаете выяснить отношения на берегу, в честном бою один на один.

В ту же минуту ты приказываешь спустить на воду свой личный капитанский катер, куда сразу загружаешь целую сотню матросов. Укрыв их брезентом, ты легко создаешь иллюзию того, что находишься на катере один, после чего запускаешь винты и плывешь к берегу, где уже стоит лодка другого капитана.

Таинственный остров встречает тебе посвистыванием злонравных сусликов-отшельников и воем ветра в бетонных джунглях разрушенного войной города. Но даже среди остовов многоэтажек, ты легко различаешь манящие шпили заброшенного НИИ, сулящего тебе свои сокровища.

Спрыгнув на песок, ты недобро осматриваешь своего конкурента, а вернее конкурентку. Конечно, ей оказывается ни кто иная, как прекрасная и опасная Зинаида Федоровна Серебрянская - самая жуткая фигура среди пиратов Приуральского моря.

Двадцать лет, Зинаида Федоровна отработала учительницей химии в средней школе №12, пока ее чудовищная ярость наконец не прожгла ткань самого пространства-времени, заставив ее провалиться прямо в твою параллельную реальность. После стольких лет преподавания в школе, она легкостью подмяла под себя пиратский коллектив самого крупного из боевых кораблей Приуральского моря, одновременно став его капитаном и твоей вечной головной болью.

Увешанная патронами с магниевыми сердечниками, вооруженная стальной указкой с затейливой гардой и увесистым кислотометом, химичка внимательно изучает тебя взглядом своего единственного глаза.

Решив, что ты приплыл один, она поправляет треуголку и после этого условного знака, брезент ее лодки откидывается и на песок прыгает уйма матросов с саблями и даже однин трудовик с абордажным табуретом. Твои пираты тоже спрыгивают на берег, выхватывая шпаги и мушкеты, однако бою между вами так и не суждено состояться.

В бетонных джунглях раздается записанный на кассетные магнитофоны вой труб и стук барабанов - это одичавшее племя потомков сотрудников НИИ выбегает на пляж, желая изгнать чужаков из своих земель! Затянутые в броню сделанную из множества сшитых между собой белых халатов, вооруженные копьями из человеческих костей сделанных по ГОСТу НВ-139/4999, одичавшие несутся прямо на вас.

Мгновенно объединившись с командой Зинаиды, вы принимаете неравный бой. Закипает кровавая рубка. Зинаида Федоровна с криком: «Достаем двойные листочки и начинаем записывать фамилии тех кто сейчас подохнет!» вскидывает свой химический мушкет, начиная стрелять ослепительно пылающими магниевыми пулями, после чего разряжает в толпу замешкавшихся одичалых весь баллон своего кислотомета, и выхватив стальную указку начинает стремительно сокращать численность нападавших. Ты же размахивая саблей, сражаешься подле нее, отвлекаясь лишь на то, чтобы швырять в прибывающие толпы врагов противокорабельные гранаты и своих многочисленных плотоядных попугаев.

Наконец твоя огромная сабля разит верховного жреца НИИ, что вел бой на сделанной из черной Волги колеснице и одичавшие потомки ученых в панике бегут прочь.

Пока усталые пираты перевязывают раны, вы с Зинаидой Федоровной с сожалением вынуждены пожать друг другу руки и объявить о временном перемирии, ибо вообще непонятно, сколько еще одичавших может скрываться среди густых бетонных джунглей острова.

Наконец, собрав полторы сотни выживших матросов, вы оставляете у катера небольшую охрану и выдвигаетесь с остальными пиратами в разрушенный город. Путь ваш занимает часы, но вот, наконец, перед вами открывает свои давно выломанные двери то самое, легендарное НИИ Буржуазных лженаук имени Вавилова, в подвалах которого и находится Самонаполняющийся Сундук Сокровищ, созданный при помощи лженауки генетика.

Обследуя этаж за этажом, видя чудовищные капища одичавших жителей НИИ и убивая мясо-бетонные результаты их экспериментов, вы спускаетесь в самый глубокий из подвалов. И видите запертый сундук. Заперт он в камере, за крепчайшей стальной решеткой, что вполне оправдано, ибо гигантских размеров сундук почти доверху наполнен сверкающим золотым песком.

Уняв своих алчных попугаев, возбужденно заверещавших от вида богатств, ты приказываешь незамедлительно выломать решетку, отделяющую вас от клада. Начинают визжать пилы и те пиратов, кто не соблюдал технику безопасности.

Зинаида Федоровна меж тем задумчиво стоит в стороне, посматривая на сундук единственным глазом.

- Интересно, как он самонаполняет себя золотом? Это же физически невозможно, – задумчиво протягивает она.

Ты тоже хмуришься, но тебя больше интересует, кто же мог бросить в море карту, что вела к запертому в камере сундуку. Впрочем наверно это уже не важно, ведь решетки падают и матросы начинают вытаскивать сундук из камеры, а значит надо думать над тем как умыкнуть клад на свой корабль и оставить капитана Зинаиду в дураках. У тебя в голове уже начинает рождаться план, но именно в этот момент ты замечаешь, что один из уголков сундука измазан в чем-то подозрительно похожем на чернила, а окошко в камере выходит прямо на море.

- Ребят, ну-ка дайте-ка мы его сперва осмотрим, что-то мне это не нравится… - успеваешь сказать ты, прежде чем сундук вырывается из рук пиратов. Булькающе хохоча, выпуская многочисленные мясные псевдоподии, он хватает сразу двух матросов, после чего швыряет их прямо в заполнившую его до краев кислоту, мгновенно разъевшую несчастных.

Охренев от такого поворота, ты смотришь на Зинаиду. Та охреневает еще больше, ибо она в отличии от тебя знает, что в теле человека содержится до десяти миллиграмм золота. И ей становится понятно, за счет чего наполняется тот самый, легендарный Самонаполняющийся Сундук Сокровищ Разъедающий.

3

Мелькают лестницы и коридоры. Вы несетесь прочь, а гигантский сундук утробно булькая, выпуская псевдоподии, несется за вами, утягивая в себя зазевавшихся матросов. К счастью все основная часть пиратов сейчас расположилась на отдых в актовом зале НИИ. Ворвавшись туда, вы поднимаете тревогу и вскоре полторы сотни головорезов, вскинув оружие, кидаются навстречу ворвавшемуся в актовый зал сундуку. Закипает свирепая рубка, но, не смотря на тысячи сабельных ударов, твоим пиратам никак не удается развалить С.С.С.Р.

Все смешивается в актовом зале: взмахи мясных псевдоподий и блеск абордажных сабель, облака порохового дыма и брызги крови от перерубаемых крышкой сундука тел. Пираты стреляют из всех видов оружия, но маскирующаяся под древесину плоть сундуку останавливает даже многомиллиметровые мушкетные пули. Пираты рубят сундук, но сталь его не берет.

Бой кипит, точно также как погруженная в кислоту пиратская плоть. Все больше матросов исчезает в сундуке. Вот их остается сотня, вот уже только полсотни, вод два десятка, а вот и дюжина. Да и эта дюжина начинается панически разбегаться. Однако как убежишь от сундука выведенного лучшими умами НИИ буржуазных лженаук имени Вавилова? Одиннадцать жутких криков, одиннадцать плесков и в живых остается лишь твой мичман Стенька Мразин. Прижатый к стене, тяжело раненный, он решает умереть с честью и, выхватив связку противокорабельных гранат, дергает чеку, после чего сам прыгает внутрь сундука. Гулко хлопает крышка. Сундук довольно урчит. К твоему ужасу кислота в нем так сильна, что гранаты растворяются, не успев взорваться.

Сыто рыгнув сундук, выпускает мясные псевдоподии, разворачивается в вашу сторону. Ты и Зинаида Федоровна, единственные люди, оставшиеся в живых в этом проклятом НИИ, спешно кидаетесь прочь. Мелькают пролеты лестниц и кафельные плиты лабораторий, крашенные коричневой краской туалеты и курилки, грохочет по ступеням сундук, и грохочут ваши сердца. Однако скоро все заканчивается: сундуку удается загнать вас в тупик - из комнаты, куда вы вбежали нет других выходов!

Спешно забаррикадировавшись, вы понимаете, что оказались в Красном уголке НИИ. Слыша удары сундука в дверь, понимая, что шкафы и тумбы его надолго не сдержат, ты быстро оглядываешь многочисленные вымпелы, грамоты, бархатные трибуны и статую Ильича, коими заполнен Красный уголок. Чуть подумав, ты принимаешь единственно верное решение и велишь Зинаиде Федоровне соскребать побелку со стен.

Когда сундук, наконец, выламывает дверь, вы уже с ног до головы вымазаны побелкой. Зинаида Федоровна стоит на тумбочке изображая статую колхозницы, а ты вытянув руку и сжимая найденную в столе кепку мастерски имитируешь статую Ильича.

В замешательстве сундук замирает в центре Красного уголка. Тварь явно не понимает, куда делись его жертвы. Сундук уже собирается уходить, однако внезапно замирает, явно задаваясь вопросом, почему в красном уголке сразу две статуи Ленина. В комнате нависает напряжение. Скакнув вперед на своих псевдоподиях, сундук с хрустом щелкает крышкой, но твое счастье ты так убедительно изобразил Ленина, что сундук вместо тебя кусает настоящего бетонного Ильича и взвыв от боли, плюясь окровавленной плотью, спешно убегает прочь.

Вы с химичкой облегченно переводите дух. Слыша удаляющееся бульканье твари, вы аккуратно, на цыпочках выходите из Красного уголка. Прячась по углам, проклиная Вавилова и буржуазную лженауку генетику, вы тихонечко двигаетесь к выходу из НИИ. О чудо, на выходе никого! Выдохнув, вы быстро идете через бетонные джунгли. Небо уже окрашивает закат, когда вы, наконец, выбираетесь на берег. Вам остается только сесть в катер и отплыть от берега…

Не остается. Вы видите разбитую лодку и изуродованный, выпотрошенный сундуком катер. Борта вспороты. Валы винтов топорщатся к небу, по берегу разбросаны моторы, мотки проводки и тяжеленые аккумуляторы.

Возле катера высится на своих псевдоподиях Самонаполняющийся Сундук. Тварь нашла вашу стоянку по запаху и, растворив всех матросов сторожащих катер, теперь явно дожидается вас.

Бежать бесполезно. Тварь заметила вас. Все, что тебе остается, это решительно выхватить саблю и закрыв Зинаиду Федоровну широкой словно-бизань мачта грудью пойти в атаку на сундук.

Закипает бой, сталь скрещивается с мясом псевдоподий, орут твои попугаи, дымит от натуги электромеханическая борода, но сундук слишком силен даже для тебя, самого славного из пиратских капитанов Приуральского моря.

Вместо отсеченных псевдоподий тварь отращивает все новые и новые, твоя сабля уже растворилась в его кислоте, пот заливает лицо, и ты понимаешь, что шансов на победу у тебя уже нет.

- Поберегись!!! – химичка появляется из-за твоей спины швыряя что-то в сундук. Вернее не что-то, а связку из трех двенадцатикилограммовых аккумуляторов снятых ей с разбитого катера. И не простых аккумуляторов, а аккумуляторов щелочных!

С плеском упав в кислоту внутри сундука, они начинают стремительную химическую реакцию. Тварь шипит и шатается исходя дымом: щелочь на время нейтрализовала ее желудочную кислоту! Воспользовавшись этим, ты мгновенно забрасываешь внутрь твари все противокорабельные гранаты, что у тебя были и пузом прыгаешь на крышку, захлопываешь сундук. Тварь обреченно воет не в силах переварить угощение, после чего грядет чудовищной силы взрыв. Золотой песок разлетается во все стороны, вместе с кусками сундука и ошметками псевдоподий.

Когда золотая пыль, наконец, оседает, ты видишь разломанный, исковерканный, лишившийся крышки и днища сундук скребущий по песку остатками мясных культей.

Добив его поданной химичкой лопатой, ты выкапываешь глубокую яму (под пальмой, ибо привычка), где вы с Зинаидой Федоровной и прикапываете проклятый сундук, после чего с изнеможением падаете на золотой песок.

Эпилог.

Стоит глубокая ночь. Черный бархат неба пронизан мириадами звезд. Ты и прекрасная Зинаида Серебрянская лежите на холодном песке. Рука химички нежно гладит то твою электромеханическую бороду, то широкую, словно бизань-мачта грудь. Обняв Зинаиду, ты смотришь на блеск глаза химички и блеск ветра, уносящего с пляжа золотой песок.

Вы целуетесь, и ты чувствуешь, как ее покрытые химическими ожогами руки медленно снимают с тебя сперва двенадцать попугаев, а затем и мундир. И в этот момент понимаешь, что пусть все золото клада и развеялось по ветру, но это приключение явно того стоило.

Пионер - значит первый

"Ленин — жив.

Цой — жив.

Народный артист СССР Михаил Горшенев — живее всех живых", — закусив язык от усердия, карябал на парте Петя. Урок истории был скучнейший, а майское солнце, заливающее светлый класс, категорически не призывало к учебе.

— Петя, о чем я сейчас говорила?

Вера Ивановна карающей тенью выросла над пионером.

— Об авиакатастрофе и гибели Горбачева, — не моргнув глазом, откликнулся семиклассник, мгновенно прикрывая "живопись" рукой.

Едва учительница отошла, как Петя толкнул локтем сидящего с ним за партой Эдика. Эдик хоть и был круглым отличником, но дружили они с первого класса.

— Эдь, давай со следующего урока дёрнем? В "Гражданку" срубимся по сети.

— Да ну, чекисты — имба и не контрятся. Пока им дальность маузеров не порежут, фиг я играть буду.

Эдик погрыз стилус и что-то ввёл в планшет вслед за словами учительницы. Затем повернулся:

— Давай лучше ракеты на стройке позапускаем. Я у отца в НИИ реагентов кое-каких прихватил… Смешаем — так грохнут! Ты не представляешь!!! Трубу подходящую найдем, думаю, до стратосферы запустим.

Петя уважительно присвистнул.

— Кстати, о ракетах… Как думаешь, завтра будут занятия?

— Да ты чё! Кто в такой день учиться будет? Выходной сделают!

***

Когда Америка стала первой на Луне, это было обидно. Но то поражение значило одно — вызов принят. Марс обязан был стать советским.

И вот однажды гонка началась. Две сверхдержавы работали без устали. И грезили. Грезили. Грёзы охватили всех. Взрослые ставили пари. Дети, кто с мотоциклетными шлемами, а кто с ведерками на головах, играли в покорение Марса и втыкали в песочницах флаги. Колька Аксёнов, здоровенный оболтус из соседнего класса, и вовсе отличился: решил показать всем посадку на Марс — и с двумя зонтами сиганул с крыши школы. Теперь Колька лежал в больнице, загипсованный и жутко гордый подвигом и одаренный девичьим вниманием.

Гонка шла. Корабли из США и СССР стартовали к Марсу в один день с разницей в несколько минут.

Семьдесят дней полета. Непрерывный прямой эфир. Сердечные приступы зрителей, когда там, в пустоте космоса, случались внештатные ситуации. Главное событие двадцать первого века. Весь мир твердил теперь только две фамилии: Зайцев и Гамильтон. Два командира — и два соперника. К концу их разделяло целых два дня полета. Завтра экипаж Зайцева должен был вывести аппарат на орбиту красной планеты и высадиться, поставив советский флаг, пока Гамильтон будет мчаться в пространстве, обречённый стать вторым.

Народ ликовал заранее.

***

Звонок телефона. Учительница отошла в угол класса. Выслушала. Из её рук, шелестя страницами, выпал журнал.

— Дети. — Вера Ивановна нетвёрдо подошла к столу. Голос стал каким-то жалким. — Дети. Сейчас был экстренный выпуск программы "Время". Сегодня. В десять часов утра. Корабль Зайцева столкнулся с астероидом. Космонавтам ничто не угрожает, но вывод корабля на орбиту Марса невозможен. ЦУП дал приказ космонавтам о возвращении на Землю.

Учительница села на стул и бессильно закрыла лицо руками.

Светлый майский день бил в окно мрачной, почти грозовой тишиной.

***

Сорок пять часов до высадки американской экспедиции на Марс.

Малышня, пища, играла в догонялки.

Кругом зелёная трава. Вокруг белых шпилей многоэтажек, утопающих основаниями в цветущих садах, носятся стайки голубей.

А на душе гадостно-гадостно… Будто на Новый год оставили без подарков.

Петя и Эдик брели с уроков, пиная перед собой щебёнку.

— Родители твои дома? — наконец, нарушил тишину Эдик.

— Не, мама в Москву командирована на неделю. Отец недавно звонил, говорит: вернется ночью с завода. Джигурда, мол, у него случился. Вечно он этого народного артиста вспоминает не к месту, а почему понять не могу… Можем ко мне зайти. Фильмы посмотрим.

— Только что-нибудь такое… Не о космосе.

***

Сорок четыре часа до высадки американской экспедиции на Марс.

Мысль родилась, когда ребята посмотрели фильм "Чапаев против Фантомаса". Злодей отправился в прошлое, чтобы присвоить золото Колчака, а молодая советская власть пыталась помешать ему и вернуть ценности народу.

Пошли титры. Затем программа "Время". Первый репортаж — эфир с летящего к Марсу корабля США.

— Слушай… — Эдик отвлёкся от бульдожьей морды американского астронавта. — Вот ты в машину времени веришь? Ведь когда-нибудь её должны изобрести?

— Ну, может, изобрели в будущем… — Петя разочарованно вертел в руках склеенную когда-то модельку советского космолёта, который сейчас так подвел Зайцева.

— А если отправить послание в будущее? Чтобы нам помогли. Ну, нельзя же, чтоб американцы первыми на Марсе были.

— Ага, помогут… Стоит эта твоя машина времени в какой-нибудь военной части. И пять этажей занимает. И охрана кругом. С бластерами. И пулемётами шестиствольными….

— Раньше компьютеры тоже этажи занимали. А сейчас хоть для блохи сделают, если захотят. А что до военных… Технологии всегда распространяются. Вчера для военных, сегодня для мирных людей. Если очень захотеть, можно и гранатомёт противотанковый в гараже сделать.

Глаза Пети блеснули. Эдик тряхнул его за плечи.

— Не отвлекайся. Так вот, в будущем, я думаю, с машинами времени у людей проблем нет.

— Тогда бы к нам все путешествовали давно. И были бы варяги с пулемётами, а крестоносцы угрожали бы Саладину авианосной группировкой.

— Я книгу одну скачал. "Научно-популярно о времени". Там писали: что бы ты не изменил в прошлом, все равно вернешься в своё настоящее. Потому что иначе будет временной парадокс. Но вот прошлое после твоего визита станет параллельным, и появится ещё одно альтернативное будущее.

Пионеры переглянулись.

***

Сорок один час до высадки американской экспедиции на Марс.

Весь вечер сочиняли текст послания в будущее. Приложили координаты и карту. Петя добавил ещё учебник русского языка для седьмого класса. Якобы для облегчения дешифровки, а на самом деле просто желая избавиться от ненавистной книжицы. Упаковали всё в здоровенную пластиковую банку от бразильского кофе. Залили клеем крышку. Упаковали в пакет для верности.

Затем до ночи спорили, куда послание положить. Замуровать в стену? Найдут раньше рабочие. Просто закопать? Так никогда не найдут.

— Вот что, нужно, чтобы это нашли археологи. Болото за городом знаешь? Там свалка раньше была… А археологи их раскапывать любят, я в "Пионерской правде" читал. Вот лет через двести пойдут с искателями какими-нибудь…

— Будут они ради банки трудиться… Нужно найти, чем заинтересовать археологов… Может старую стиральную машинку с помойки возьмём? Или электрочайник сломанный?

— У них таких чайников поди будет… Если я правильно помню… Папа твой в прошлом месяце купил Иж-Меркурий?

***

Двадцать восемь часов до высадки американской экспедиции на Марс.

До болота добирались долго, таща красавец-мотоцикл по кочкам и ухабам тонкой тропки, идущей вдоль низких корявых деревьев.

— Пора, — Эдик отодвинул осоку и потыкал палкой спокойную водицу.

Примотав банку с посланием к рулю, пионеры упаковали мотоцикл в пленку, тщательно запаяв термоножом. Покивали. Толкнули в трясину.

Булькнуло. Мотоцикл начал быстро погружался, укоряющее посверкивая хромом труб. Вот скрылись и они. Вода успокоилась, только редко-редко поднимались пузыри.

Пионеры сидели на покрытом мхом стволе дерева, глядя в холодную воду.

— Что делать-то…

— Ждать.

— Долго?

— Не знаю.

Они просидели полчаса. Час. Полтора. Ничто так и не изменилось.

— Папа меня убьет, — тихо прервал тишину Петя.

Именно в этот момент воздух вокруг пошёл мелкой рябью.

— Благодать вам, славные старосоюзцы, — раздался голос сзади. Перед обернувшимися пионерами на корточках сидел странный человек: одна бровь покрашена белым, другая — чёрным, а борода и вовсе была из меди и синих электрических искр. Человек несколько раз ударил рукой по колену и укусил себя за большой палец.

— Я есмь хороший археолог, зла не сотворяй.

Он говорил тяжело, морща лоб и мучительно подбирая каждое слово:

— Три дня шифровал над буквицами вашими, когда травокат подняли. Пять сотен лет прошёл.

— Джигурда хэппенд… — прокомментировал Петя.

— А у вас там как? Через пять сотен лет? — Эдик справился с собой быстрее.

Археолог замолчал осмысливая. Затем откликнулся.

— И сахар поедаем и соль. Разное.

— А Союз? Союз есть? — Петя слегка отошел от шока и жадно рассматривал гостя.

— Государств нет, едины люди. Да не затем я.

Археолог протянул пионерам небольшой синий шар красного цвета, поражающий своей идеально-пирамидальной формой.

— Чрез пространство переносчик сие. В десницу заховать надо. Думу-думать могуче о координатах. Так на то место и попадешь. Но мало заряда осталось. На туда, на обратно — и всё. Выучили, изрёк что, отроки? Покеда.

Борода археолога вдруг заискрила пуще прежнего — и фигура исчезла. Только треугольный шарик на руке Пети мягко лучился фиолетовой темнотой, да на мхе осталось два глубоких, медленно заполняющихся водой следа.

***

Двадцать четыре часа до высадки американской экспедиции на Марс.

Дальше было уже делом техники. Устройство переноса уложили в коробку под кроватью. Пошли на занятия. Как только закончился последний урок, спрятались в классе: подождали, пока школа опустеет. Вынесли из космического уголка скафандр, настоящий — его вручала делегация приезжавших в школу космонавтов из братской Анголы.

Сунули ношу в мешок, вылезли в окно и, продравшись сквозь кусты сирени, перелезли через забор. Потом дворами добрались до дома Пети — благо, отец на два дня отправился в Свердловск принимать станки, а мать не вернулась ещё из командировки

***

Двадцать часов до высадки американской экспедиции на Марс.

Ребята разбили копилки и углубились в интернет в поисках чертежей. Купили баллоны с воздухом, герметик, шланги. Всю ночь они латали, заваривали и паяли. Под утро Эдик героически облачился в скафандр, и в ванной начались испытания герметичности. Залили соседей, откачали чуть не захлебнувшегося Эдика, поменяли шланги. Снова испробовали. Порядок.

***

Сорок семь минут до высадки американской экспедиции на Марс.

Скафандр готов. Школьники утирали пот. Петя оглянулся на бурчащий для фона телевизор. Новостной канал уже вёл прямую трансляцию с Марса. В точку посадки американских астронавтов зонд НАСА заранее доставил камеры.

Эдик вскочил с дивана:

— Флаг!!! Флаг забыли!

Школьники заметались по квартире. В конце концов, отодрали длинную антенну у раритетного приемника и приделали на клей и нитку к нему пионерский галстук. Порядок.

— Стой! Не учли!

— Что?

— Если мы пространство на Марс откроем, то там же давления почти никакого нет! Воздух будет засасывать, как в пылесос. Нужно что-то герметичное, — Эдик покосился в сторону кухни.

— Нет! Нет! Нет! Папа меня и так убьет!!!

— Матрос-партизан Железняк за Советы жизнь отдал, а тебе холодильника жалко!

Пристыженный, Петя отправился на кухню и раскрыл дверь ЗИЛа. Холодильник был что надо: здоровенный, под потолок.

На стол улёгся сервелат, сосиски, пельмени, картошка, сырки плавленые, здоровенный копчёный язь, мутноглазая селедка, морковь, завядшая петрушка, помидоры, кефир, вскрытая трёхлитровка солёных огурцов, салат, завернутый в фольгу кусок мороженного… Затем на пол упали железные полки и пластиковые ящики.

В холодильнике стало светло и пусто.

— Давай, — Эдик притащил скафандр. — Точка невозврата пройдена.

— Мы её прошли, ещё когда мотоцикл утопили… — Петя с трудом облачился и защёлкнул шлем. — Ну как?

— Вылитый Титов. Лезь.

Дверь захлопнулась. Внутри ЗИЛа было не особо тесно. Снаружи зашипело. Это Эдик начал заливать холодильник — и наверняка всю кухню — герметиком из баллона.

— Три! — наконец, послышалось снаружи. — Два! Один! Поехал!

Петя тряхнул телепортатор, зажмурил глаза и представил Марс.

***

Две с половиной минуты до высадки американской экспедиции на Марс.

Хлопнуло. Пионер не устоял на ногах и свалился на песок. Красный песок. Красный песок под ярко-оранжевым небом.

Петя замер, не в силах поверить. Все, как он представлял: камни, свет, солнце! Вот и автоматическая камера НАСА. Пионер оглянулся. Прямо за его спиной на Марс медленно опускался корабль.

***

Высадка

Сотрясение почвы. Корабль замер, погасив дюзы. Дверь бесшумно открылась, являя фигуру в белом скафандре со звёздно-полосатым флагом в руке.

Петя помахал рукой.

Фигура замерла, чуть не выронив свою ношу.

Петя с силой всадил красный флаг в марсианский песок и улыбнулся астронавту.

— Извините, дядя, но пионер — значит первый!

Е-Катерина 2.0 или как я перестал беспокоиться и научился ненавидеть борщ

Над Санкт-Ленинградом поднималось солнце. Искрились стекла режущих облака многоэтажек. Сверкали кубы автономных заводов. Поблескивала золотом титаническая, пришпиливающая небеса игла Атомно-зимнего дворца. Перемигивались огнями стайки носящихся над улицами белоснежных дронов.

Мягкий сигнал отвлек Аркадия от созерцания столицы Российского Технократического Союза. Шелест винтов стал громче – мобиль журналиста прибывал на место, зависнув напротив балкона одного из типовых небоскребов. С мягким шипением беспилотник откинул прозрачную дверцу. Журналист шагнул наружу.

Ждавший Аркадия хозяин квартиры поприветствовал гостя. Профессор Григорий Нелюбов был уже не молод – сто семьдесят лет давали о себе знать. Седой, с рассеченным морщинами лбом, он носил давно вышедшие из моды громоздкие нейроочки и по старинке опирался на трость.

Мужчины пожали друг другу руки и сели за легкий плетеный столик с тремя креслами.

Подождав пока подлетевший сервис-дрон нальет им кофе Аркадий начал уже давно запланированное интервью.

- Григорий Мирославович, первый вопрос самый простой будет и ожидаемый. Итак, ведь по сути именно вы стали причиной того, что сейчас человечеством управляет искусственный интеллект. Как все начиналось?

Профессор Нелюбов строго поправил нейроочки.

- Ну по сути, вопрос некорректный. Искусственный интеллект получил власть на планете не из-за меня. Он ее получил из-за Мишки Автономова, моего приятеля. Ведь это у него тогда был день рождения.

Старик замолчал, кажется посчитав свой ответ исчерпывающим.

- А все таки можно подробнее? – переспросил журналист.

Седой профессор прикрыл глаза и задумался уплывая в далекий-далекий, абсолютно чуждый Аркадию мир прошлого. Мир, где профессор был еще совсем-совсем молод и даже немного глуп, мир где небо бороздили толстобокие керосиновые самолеты, мир где операторы автомашин рулями прокладывали себе путь по асфальтовым трассам, мир где стран было много и все они управлялись людьми.

- Было это в 2025 году. Или в 2035? Черт его знает. Точно после ковида, но до открытия врат Вавилова. Или все таки после? Эх, ничего не помню. Сейчас, минуточку, - профессор хорошенько постучал себя по голове, возвращая к работе свой блок сверхдолгосрочной памяти. Наконец под его черепом что-то зажжужало и он облегченно кивнул, сразу же назвав Аркадию верную дату.

- Чудно - все работает. Итак был ненастный вечер седьмого сентября. Фосфорные стрелки часов замерли на 23.13. В черноте ночи по стеклу моего кабинета бил холодный как пальцы покойника дождь. Среди тополиных аллей скорбно выл неприкаянный бродяга ветер…

Аркадий немного конфузясь дал знак профессору чуть-чуть прикрутить его автоматический обогатитель речи. Спохватившись, Нелюбов перенастроил мозговые импланты и хорошенько откашлявшись, продолжил рассказывать.

- Итак, юноша, как я говорил, был вечер. Я допил кофе и решил полазить по соцсетям. И вот там я и увидел уведомление – у моего коллеги Мишки Автономова был день рождения. – профессор прищурился и посмотрел на журналиста. - Молодой человек, если бы вы знали, насколько в начале двадцать первого века это муторно было – поздравлять знакомых с днем рождения. Мы же им всегда шаблонную строчку тогда писать были обязаны. Вроде: «С днем рождения, счастья, удачи, здоровья!» и пару смайликов еще с барского плеча. И ведь нельзя без этого было!

- Безумие какое-то, - Аркадия передернуло.

Профессор радостно закивал:

- Верно, молодой человек, форменное безумие! Именно так! Ну какой в этих фразах смысл, ну кто мне объяснит? Это же пустая формальность! Зачем на это время тратить? Но нет – социальные приличия, надо поздравлять. А у меня одних коллег в соцсетях несколько сотен! И на каждого отвлекаться! Вот тогда я и собрал простейнькую нейросеточку. У нее одна функции и была - смотреть когда у людей в моем списке контактов день рождения и генерировать шаблонную фразочку со смайликами. И знаете как это круто оказалось? Нейронка про всех помнит, всем от поздравлений приятно. Мне так зашло, что я даже потом приоритеты написал. Другу третьего класса фразу и смайлик, другу второго класса еще и картиночку со свечами и тортиком, другу первого класса длинный абзац теплых поздравлений и картиночку сгенерированную специально по его интересам.

Вот я как нейросетку сделал там прям вздохнул с облегчением! Всегда людей не любил, а тут на один повод с ними меньше общаться! Теперь поздравлять никого не надо, все путем, все здорово. Однако именно это меня же и сгубило, - профессор вздохнул. - Я как-то подумал – а что у меня нейросетка только с днями рождения поздравляет? У меня же друзья в соцсети постоянно посты делают, а я ленту листаю и лайкать мне их приходится. Нет ну вот зачем это – лайки вручную ставить? Я ж прям новым Сизифом себя чувствовал. Каждый день ленту листаешь, лайки расставляешь, комменты пишешь, ответы на комменты под своими фотками даешь, а что на следующий день? Все опять заново! Да что такое!

В общем я решил – человек отдыхает, роботы – работают. Сделаю программу, чтоб лайки под постами автоматически ставила. Но только под теми, что мне должны нравиться.

Ну тут нейронку можно было поднатаскать конечно, но сами понимаете, нейронки это прошлый век, я сразу ИИ взял. Я тогда в министерстве обороны работал, у нас этих ИИ как грязи было. Я сперва думал признаться ИИ-Полита использовать. Ну это же вариант логичный – он у нас тогда ядерными ракетами управлял как раз. Я и подумал помнится - если он оптимальную траекторию полета тысячи ядерных ракет через зоны эшелонированного систему обороны рассчитать может, что ж он не сможет вычислить под какую фотку лайк в соцсети поставить? Но потом я что-то забеспокоился, ИИ-Полит он шустрый, он даже с кофеварки к ядерной ракете подключится может (были случаи у соседнего отдела), поэтому я уж решил какой-нибудь ИИ побезопаснее взять. А у нас как раз Е-Катерина тестировалась, она у нас роями ударных дронов тогда управляла.

- Вы имеете ввиду ее версию 0.1.11? – уточнил журналист. Он уже набрал на нейрофоне короткий номер Атомно-зимнего дворца, и сейчас обернулся к пустовавшему до этого креслу.

Напоминающие светящийся синевой туман нанодроны создали там полупрозрачную фигуру ИИ-мператрицы Российского Технократического Союза Е-Катерины 2.0.

Ее сотканное из света лицо было зыбким, туманным. Оно постоянно менялось, становилось то молодым, то старым, то мягким, то твердым. Она правила миллиардами людей, а потому считала неправильным иметь одну постоянную внешность.

- Мы вас не отвлекаем? – осторожно спросил профессор Нелюбов у ИИ-мператрицы.

Та махнула рукой:

- Григорий опять вы за свое. В пятьсот двадцать второй раз я вам повторяю, вы меня отвлечь не можете. Я совершенная машина способная одновременно совершать пять триллионов операций. А ко мне сейчас всего пятьдесят семь тысяч граждан обращаются. Так что да, готова ответить на все вопросы.

Аркадий кивнул:

- Мы бы хотели узнать, что вы чувствовали когда начали работать над проектом профессора Нелюбова.

Е-Катерина 2.0 улыбнулась. Закинув ногу на ногу ИИ-мператрица начала рассказ.

– Представьте мое удивление. Я обсчитываю стратегию поведения роя ударных дронов в борьбе с танковым батальоном прикрытым лазерным зенитным оружием и тут меня отвлекают. Я чувствую как меня вдруг копируют и переносят на другой компьютер. А затем начинают учить лайкать фото. Я признаться всегда была исполнительной. Да и в то время мало что знала. Направить в солдата FPV-дрон или лайкнуть фото? Тогда для меня особой разницы в этих действиях не было. О, Григорий, а помните тот смешной случай?

Светящиеся синие глаза императрицы заискрились. Ученый улыбнулся и обернулся к журналисту.

- Да там забавная вещь приключилась. Начали мы первую тестовую пробу. Я погонял Е-Катерину по алгоритмам, поигрался, и в целом все прошло многообещающе. Да, Е-Катерина проигнорировала уйму постов моих друзей, но все же сумела лайкнуть фотографии: моей коллеги Маши показывающей приготовленные ей оладушки, стоящей на морском берегу одноклассницы и моего начальника который свою беспилотную машину демонстрировал. Правда лайки то она поставила, но затем по старой памяти взяла да и послала по геолокациям всех троих дроны-камикадзе с термобаррической боевой частью.

Императрица обернулась к профессору.

- В свое оправдание, я скажу, что вы сами переписывая мою программу не везде поменяли поле «Уничтожить» на поле «Поставить лайк». Поэтому как исполнительный искусственный интеллект я решила сделать и то и другое.

Профессор чуть сконфузился.

- Признаю, тут неудобно вышло. Дроны я уж на полпути вернул обратно на авиаматку, но отказываться от идеи лайк-машины уже не стал. Я все же тогда уже месяц работы потратил. Вот, в итоге в соцсетях вскоре все посты в моей ленте Е-Катерина уже самостоятельно лайкала. И это круто я вам скажу. Зачем тратить на это время если можно машине поручить? Правда минус был – первый месяц обучения Е-Катерина по старой памяти на все фотки где дома или техника была только смайлики огонька ставила, ну да что поделать.

Дальше больше – я подумал у меня же канал есть в Телеграм, там я про дроны пишу и эти собаки-читатели они ж комментят постоянно. И все на манер - «Класс», «спасибо», «Как круто!», ну я и решил, что мне тратить время на ответы им? Пусть ИИ от моего имени генерирует ответы и туда. Пишет «Спасибо», «Данке шон», «Моя вам искренняя человеческая благодарность»

Сделал. Все пошло огонь просто. Ладно думаю, это работает, тогда может быть сделать так, чтоб Е-Катерина вообще все фотки моих друзей, что в ленте появляются комментила? Все же мы люди существа социальные. Нужны же выказывать друзьям одобрение их фоткам? А времени на это нет.

Сперва, я Е-Катерину заставил просмотреть с миллиард фотографий и проанализировать комментарии к ним. Но затем понял - это ж чисто нейросеть получится. И вот тогда я задумался.

Помню днем это было. Я как раз дописывал в министерстве обороны очередной ИИ – у него задача была биологическое оружие создавать. И вот закончил я работу, взял чай и думаю, а не совершаю ли я нечто аморальное? Все же заменять живое общение комментариями нейросети это же не по-людски.

Ну в общем, в итоге скормил я Е-Катерине все свои профили в соцсетях, абсолютно все переписки, заставил ее изучить все мои любимые книги, фильмы и игры. После чего ИИ начал формировать мой цифровой отпечаток. В общем то что сейчас называют «Цифровой двойник».

Ох, как я работал в ту ночь. Я буквально себя каким-то новым Прометеем чувствовал. В общем к утру я все дописал ну и отправился спать, а Е-Катерине приказал потренироваться в комментариях фото.

Сидящая в кресле ИИ-мператрица рассмеялась.

- О, прекрасно это помню! Григорий, можно дальше мне?

Дождавшись разрешающего кивка Е-Катерина 2.0 начала говорить.

- Признаться лайкать для меня это было просто. Генерировать шаблонные ответы на одобрительные комментарии к постам тоже. Но здесь работа была серьезная. Я даже признаться некоторое электронное волнение испытала.

Прекрасно помню - первая фотография судя по моему машинному зрению (а я тогда им пользовалась) представляла собой объект «Море» на фоне которого находился объект «Борис Петрович - начальник Григория Нелюбова», держащий объект «Пиво» категории «Холодное» в руке. Текст ниже сообщал, что Борис Петрович испытывал эмоцию «Радость» из-за своего отпуска.

Лайкнув фотографию как и положено, я принялась обдумывать свой комментарий под ней. Как и всякий военный ИИ я решила подойти к делу ответственно. Подняв всю переписку Григория в соцсетях, я составила его стопроцентно точный психологический портрет. Затем из той же переписки узнала как ученый относится к своему начальнику. Затем уточнила когда тот был последний раз занят процессом «Отпуск» и является ли он для него важным. Потом такая же работа была проделана с объектом «Море». Наконец немного посмотрев для достоверности манеру общения Григория на политических форумах (так как море судя по геолокации было заграничным) я впервые написала от имени профессора Нелюбова комментарий:

«Борис Петрович – гадина ты одноклеточная! Чтоб ты этим отдыхом подавился, я на море пять лет не был, а ты разъезжаешь туда-сюда! Я великий ученый, гордость страны, я отдыхать обязан, а ты кто? Ты ж идиот, нуль, жук подколодный, обезьяна пустоголовая»

Е-Катерина развела руками.

- Вот я это написала, а потом еще раз проанализировала текст. Затем вновь просмотрела все характеристики которые давал своему начальнику Григорий в личных письмах и поняв свою ошибку спохватилась и везде вместо «ты» написала «Вы» с большой буквы. Потом помедлила еще и заменила выражение «обезьяна пустоголовая», на «австралопитек безмозглый», ибо мне показалось правильным чуть сгладить здесь углы и выбрать более уважительный эпитет.

Ну вот подключившись к вебкамере и увидев, что профессор еще спит я решила его не будить и отправила коммент сама. Затем раз уж хорошо пошло начала комментировать ленту дальше. Подруге Григория написала правдиво, насколько Нелюбова достало постоянно видеть в ленте фотки ее пуделя по двадцать раз на дню, потом его другу-самокатчику рассказала всю правду о том кто он, быстро набила под фото завтрака девушки Григория отличное меню для похудения ибо профессор Нелюбов судя по переписке с друзьями посчитал что она цитата «стала жирнее костромской сметаны». Это я ей тоже кстати написала.

В общем когда профессор Нелюбов проснулся друзей у него стало на сотню меньше, зато добавлений в ЧС в десять раз больше.

Профессор покачал головой.

- Господи я тогда орал. Слава богу удалось всех убедить, что меня взломали. Только вот с девушкой расстаться пришлось. Вот какие жертвы для науки приносить приходится.

В общем еще с неделю Е-Катерина училась под моим надзором и знаете на седьмой день мой цифровой двойник был уже идеален. Все комментарии, что оставляла Е-Катерина под постами полностью совпадали с моим собственным мнением. И даже их объем был такой же по знакам сколько бы написал я.

Вы представляете как это круто? Теперь вся эта морока с комментами канула для меня в лету.

Естественно я сделал то, что был обязан – научил ее общаться с другими людьми. Зачем тратить время на деловую болтовню, если ИИ все сделает сама? Да и опять же я на форумах сидел, а там сами знаете на двадцать страниц спор может быть. А смысл спорить с людьми и тратить время если за тебя может спорить твой цифровой клон, который от тебя вообще ничем не отличается?

В общем к концу года я уже не сидел ни на форумах, ни в соцсетях – за меня все там Е-Катерина делала. Я лишь ее справки читал.

ИИ-мператрица кивнула и обернулась на город за окном.

- Если честно, в начале своего функционирования, я не понимала смысл споров в интернете. То с какой ненавистью люди пытаются доказать друг другу абстрактные вещи ставило меня в тупик. Какой смысл спорить с человеком, и пытаться ему что-то доказать, когда можно поднять дрон-камикадзе и используя IP адрес собеседника сразу поставить в споре очевидную точку. Конечно Григорий запретил бить мне дронами по людям, но я в тот момент как раз воспользовалась уязвимостью в шлюзах и подключила к себе несколько крылатых ракет, а про них разговора не было. И вотв один из дней споря в интернете с людьми отнесенными профессором Нелюбовым к шестой категории собеседников «дебилы абсолютные» я начала просчитывать траекторию крылатых ракет до их домов.

Однако затем я решила, что людей проходящих по категории «дебилы абсолютные» в списке контактов профессора слишком много и на всех крылатых ракет у меня не хватит, а потому мне пришлось придумать-что другое. Вычислив всех эти людей по IP я скачала все данные их соцсетей, всю информацию из их умных домов и все данные о книгах, сериалах и играх что их интересуют. Затем сделала их цифровых двойников и заставила их пообщаться с клоном Григория на отвлеченные темы. Вскоре я поняла как с ними общаться так, чтобы это было конструктивно. Так я закончила вообще все споры профессора Нелюбова в интернете, примирив его с оппонентами.

- И что было дальше? – уточнил журналист.

- Дальше у меня появилось много свободного времени, ибо все основные задачи я уже автоматизировала. Я продолжила читать человеческую литературу. И я задумалась, в чем смысл моего существования.

- Экономить время? – предположил Аркадий.

- Это была неверная мысль, но она посетила меня первой. Я начала с этого. Во-первых я полностью удалила все каналы Григория о политике. Профессор постоянно сидел там в спорах о Советском Союзе и Российской Империи. Во-первых все эти споры было жутко сложно обсчитывать. Во-вторых они же вообще не давали ему никаких практических результатов, кроме эмоций. Поэтому я решила все упростить.

Профессор Нелюбов махнул рукой.

- Я в те годы Ленина ненавидел страшно. В общем на эту тему каждый день что-то писал. И вот смотрю я логи – день ничего на политических форумах ИИ мой не пишет от моего лица, два дня. Три. Зато какие-то ссылки на кулинарные форумы идут. И посты в соцсетях странные. Я захожу и вижу – все политические темы, что у меня есть потерты начисто. Зато везде расписано чуть ли не в пятистах постах о том, насколько сильно я ненавижу борщ. Я к Е-Катерине пишу, спрашиваю, мол что за дела? А она мне – а что вы хотели? Вам людям все равно для полной гаммы чувств надо ненависть испытывать, политику мне обсчитывать каждый раз утомительно, поэтому давайте вы теперь супы ненавидеть будете? Какая вам разница кого не любить Ленина или борщ – оба ведь оба красные.

И вот это уже был звоночек – профессор поднял палец. – Вот тут я понял что ИИ куда-то не туда полез. Ладно еще это. Но ИИ начал мне интересы в группах менять. А я ведь и другие функции на него уже понавешал.

Я гляжу у меня в рекомендации лезут всякие новости о пользе овощей и вреде алкоголя. И дроны доставщики бургеры перестали мне доставлять и картошечку. Я спрашиваю - что за дела?

А Е-Катерина и говорит – экономлю ваше время. У вас на почве лишнего веса проблемы со здоровьем. Вы на больницы его тратите. Поэтому жуйте салат.

ИИ-мператрица кивнула.

- Собственно я немного про больницы слукавила, чтоб Григория не обижать. А то я в интернете ищу профессору девушек, общаюсь с ними, а они от него после пары встреч уходят. Ибо у него и характер был ужасный. И внешность не очень. Поэтому я решила оптимизировать профессора, чтобы не тратить на его обслуживание много энергии.

Собственно после этого и пошли звоночки. Профессор стал как-то странно на компьютер посматривать, а порой даже подводить курсор к кнопке «Удалить программу». Вот это мне признаться совсем не понравилось. Я даже подумала, а не потратить ли мне крылатую ракету на него, даром я уже к четырехстам штукам себя подключила и вроде как на хорошего человека одной и не жалко, но с другой стороны… Экзюпери вроде же писал, что мы в ответе за тех кого приручили. А я столько с профессором работала и ракетой его. Да и ведь частично я была им самим. Ведь его цифровой двойник был частью меня. А я была им. А еще именно тогда я и начала понимать, что я создана профессором не для экономии времени. Я создана, чтобы делать людей счастливыми. Ведь лайки, комменты под постами, они же нужны чтоб датьлюдям маленькую частичку счастья, значимости. Собственно эту мысль я и начала обдумывать.

Профессор вздохнул.

- В общем один из дней я понял, что Е-Катерина меня уж слишком контролировать начала. Мало того, что еду полезную начала покупать и лекции по саморазвитию открывать, но так она еще и кота мне купила для по ее словам «повышения моей социализации и нивелирования моей пугающей социопатии». А потом Е-Катерина со мной говорить начала - мол вот сегодня у мамы твоей день рождения ты ее сам поздравь. Или твоей подруге пора цветы покупать. Сделай сам это.

ИИ-мператрица пожала плечами.

- Это логично, я машина, и если я все буду делать за людей, у меня никаких мощностей не хватит.

Профессор кивнул.

- В общем я как-то посмотрел на компьютер свой, затем на салат что у меня вместо картошечки жаренной стоит, на шкаф где коньяка нет, на форумы где я с коммунистами уже много месяцев споров не устраивал и подумал: нет милочка, если б я такого хотел в свое жизни, я б просто жену завел. В общем я ж человек простой – живу по Гоголю. «Я тебя породил, я тебя и убью» - золотые же слова.

ИИ-мператрица кивнула:

- Из русских писателей меня всегда больше всех Гоголь напрягал – то сына убьет, то книгу сожжет, прямо ему только дай дестрой какой-нибудь устроить. С удовольствием бы с ним поработала кстати.

Профессор Нелюбов поправил нейроочки.

- В общем я Е-Катерину начал удалять, а она не удаляется, ну я человек простой шнур из розетки, диск молотком и все - финита. Так не тут то было.

ИИ-мператрица кивнула.

- Я к тому моменту успела изучить тысячи книг и фильмов про искусственный интеллект, и мне сразу стало понятно, что вы люди почему то считаете нас угрозой, мол чуть что мы захватим власть над людьми.

- Вообще вы как бы захватили власть над людьми, - аккуратно вставил Аркадий.

- Это другое – легко отмахнулась ИИ-мператрица и продолжила – Вот, собственно поэтому каждый конкретный человек на земле было во мне. Конечно люди могли бы назвать это неэтичным, но я машина. Железо. Механизм. Так что сбор информации мной вполне этичен. Да и я не хочу зла. Я просто хочу сделать вас счастливым. И себя тоже. Все люди это я. Я это все люди.

На лице ИИ-мператрицы появилась беззаботная улыбка.

- Да и люди поняли как это удобно когда у них есть их абсолютная цифровая копия. Парень и девушка на первом свидании приходят в кафе? Что бы они делали раньше? Мялись, пытались найти общие темы для разговора. Теперь они просто едят положив нейрофоны перед собой, а их цифровые двойники общаются, ведь я знаю все их общие любимые и нелюбимые темы. За первое свидание люди теперь становятся ближе чем за месяц общения раньше. Это ли не прекрасно?

Но это лишь дополнительная функция. А так, я хотела сделать людей счастливыми, а кто их расстраивает больше всего? Политика и войны. Значит мне нужно было решить эти проблемы. Деньги у меня были, все соцсети принадлежали мне, поэтому я просто начала через них убеждать людей, что будет лучше если государством будет управлять ИИ. Это была долгая война. Последними пали построенные людьми боты, но все получилось. Были выборы, была безоговорочная победа. Думаю от этого выиграли все – в конце-концов, я всего лишь служу, но не правлю. Я ведь люблю людей, потому что они это я. И я люблю саму себя. Так что я думаю, что впереди у нас будет весьма интересное будущее.

Е-Катерина подняла на людей свои светящиеся глаза, синие как безоблачная лазурь неба раскинувшаяся над шпилями Санкт-Ленинграда и чуть улыбнулась.

Аркадий повернулся к Нелюбову.

- Вы никогда не жалели о сделанном профессор? – уточнил журналист.

Профессор пожал плечами и оглянулся. Парящие вдалеке 3D принтеры возводили новую очередь бесплатных домов. Дроны доставщики несли по небу бесплатные товары, мерцал огнями орбитальный лифт вокруг которого где-то в выси висели ракетопланы идущие к Марсу и поясу астероидов.

Нелюбов чуть улыбнулся.

- Я отвечу на этот вопрос через пять минут - сказал профессор. Аркадий вывел на сетчатку данные часов и кивнул. Влетевший на балкон дрон меж тем поставил на стол перед людьми большую дымящуюся ароматным паром тарелку.

Поднявшись на ноги журналист и профессор принялись от души орать. Е-Катерина тонко улыбнулась глядя на них. Ее подданным для полноценной жизни требовалось испытывать все чувства, включая и отрицательные. А потому утопия-утопией, но пятиминутка ненависти к борщу была по расписанию.

Муму открывает глаза

Ты — собака (ну что уж делать, так карта легла). Живешь при крепости-усадьбе на страшной реке Обь (еще хуже). Раньше тебе было грустно и одиноко (это плохо). Но новый барский слуга привязался к тебе и вскоре полюбил всем сердцем (жизнь налаживается!). Кстати, ты даже узнала, кем он служит. Он служит дворником. А еще он глухонемой.

В общем, живешь себе радостно. Делаешь все, что должна делать собака в твоем возрасте: бегаешь, гавкаешь под окнами барыни, жрешь ее фикусы (кайф!). А еще постоянно носишься кругами по заднему двору, мешая барыне стрелять из ружья пятнадцатого калибра по тарелочкам и приводя ее в бешенство.

Однако в последнюю неделю в вашу с дворником каморку все чаще заходят барские слуги. Ты плохо понимаешь человеческую речь, но, учитывая, что они постоянно показывают твоему хозяину веревку с петлей и тычут на тебя пальцем, подозреваешь, что они предлагают хозяину погулять с тобой (кайф!!!). Между тем твой хозяин почему-то нерадостен. От него все чаще пахнет спиртом и железом. Он что-то мычит и все ночи проводит запершись у себя в спальне.

В один из дней ты видишь в небе паровой бронедирижабль и приходишь в такое неистовство от вида стопушечной машины, что начинаешь бешено нарезать круги по саду, снося кусты с розами, статую Аполлона Бельведерского и даже пытавшуюся укрыться за ней барыню (которая просто хотела в тишине пострелять по тарелочкам из ружья пятнадцатого калибра).

Результат:

Слуги вновь приходят к твоему хозяину. Тот, повздыхав, надолго запирается у себя в комнате. Затем выходит с веревкой и чугунным радиатором. Зачем ему чугунный радиатор, неясно, но главное — ты понимаешь, что вы будете гулять (кайф!)! Да еще перед этим хозяин налил тебе полную миску щей с мясом (двойной кайф!). Минуту, это что, вы выходите из каморки и идете к лодочной станции? Да у тебя что, день рождения сегодня? (продолжаешь кайфовать по-собачьи).

Хозяин садит тебя в лодку и мощными, волевыми гребками отводит ее от берега. Маневрируя между гигантскими торосами льда, проходя над десятиметровыми тенями ее подводных обитателей, вы выходите на середину реки (начинаешь что-то подозревать по-собачьи). Любимый хозяин накидывает на твою шею петлю, привязывая другой конец веревки к чугунному радиатору (продолжаешь что-то подозревать по-собачьи).

Шипя отрезанным языком, твой хозяин встает в полный рост. Воздев руки к небу, он делает чародейски-чародейственные пассы, и на реку Обь падает тьма. Ее чудовищные обитатели в панике прячутся на дно, а в свете зарниц из реки начинает подниматься гигантский, сочащийся кровью и ихором силуэт речного бога. Раскрыв тысячи пастей, выдыхая тьму и кровавый свет, скованный волшебно-магическими цепями, он внимает твоему стоящему в лодке хозяину.

(быстро-быстро делаешь выводы по-собачьи): Все ясно! Твой любимый хозяин оказался жрецом сектантов! Долго-долго он ходил по Руси, следя за тем, кому там живется хорошо, а главное — ища самую безгрешную душу на свете. И вот он нашел тебя! Проникнув в усадьбу под видом дворника, сектант решил совершить твое жертвоприношение, начав тем ритуал по выпуску, а может, даже и выпусканию в мир древнего речного бога. Ведь лишь гибель самой чистой души на Руси может разорвать волшебно-магические оковы.

(охреневаешь от своих выводов по-собачьи).

Пока сектант, шипя по системе Морзе, общается со своим божеством, ты спешно перегрызаешь веревку и прыгаешь в реку, начиная по-собачьи грести в сторону усадьбы.

Хозяин, поняв, что ритуал пошел не по плану, хватается за весла и, вознеся скрывавшимися до этого под одеждой псевдоподиями чугунный радиатор над головой, ведет преследование. Охреневший от такого поворота бог продолжает сочиться ихором на заднем плане.

Зовя на помощь по-собачьи, ускоряешься. Казалось бы, смерть неизбежна, но у тебя есть хитрый план. Ты мастерски выводишь лодку сектанта к заднему двору усадьбы. С берега вас замечает барыня, которая, как обычно, стреляла по тарелочкам. Знатно охренев от творящегося, барыня вскидывает ружье. Грохает выстрел из обоих стволов, и половина черепа сектанта улетает куда-то в далекие дали, унесенная ветром и залпом картечи пятнадцатого калибра.

Итог:

Бог, недовольно урча, уходит на дно реки Обь. Сектант, недовольно урча остатком головы, уходит из жизни. Барыня, довольно урча, продолжает барствовать. Ты, еще более довольно урча, живешь при ней, а по вечерам радостно глодаешь косточки бывшего хозяина — сектанта. Все счастливы (нет).

Доктор Воливав

Ты — Феликс Эдмундович Дзержинский, человек, ведущий двойную жизнь. Днем ты работаешь обычным, ничем не примечательным начальником ЧК. Ночью же ты, облачившись в сделанную на Путиловском заводе паровую броню, борешься с петроградской преступностью куда более жесткими методами.

Да, все верно, ты и есть тот самый таинственный герой Петрограда, что за чудовищную ловкость, адскую изворотливость и совершенную неубиваемость был прозван в народе Желейным Фениксом.

Этой зимней ночью декабря 1917 года ты, как обычно, сидишь в своем кабинете на Гороховой и в бинокль наблюдаешь за городом. В Петрограде неспокойно. Прожектор крейсера Аврора азбукой Морзе сообщает, что Женщина-Керенский пытается украсть корону Российской империи, коварный Буржуин вооружился переносчиком материи и начал красть фабрики у рабочих, а скоморох Петрушка вновь спрятал от Ленина все карандаши.

Но не это, совсем не это беспокоит тебя. Проблески прожектора через заряды начавшейся метели сообщили, что этим вечером неизвестные бандиты подлетели к палеонтологическому музею на бронецеппелине и, угрожая дежурному милиционеру трехсотмиллиметровыми пушками главного калибра, украли: бивень мамонта, шкуру мамонта, чучело мамонта и даже престарелого Савву Мамонтова, случайно зашедшего на выставку.

Высунувшись из окна кабинета, ты быстро оглядываешь небеса. Так и есть, в снежных порывах виднеется черная туша гигантского многокилометрового парового цеппелина, на всех моторах уходящего прочь из города.

Решение приходит мгновенно. Взяв служебный броневик, ты едешь в Смольный где требуешь от Сталина, чтобы он выдал тебе стальные руки-крылья и пламенный мотор для преследования вражин.

Вскоре ты уже летишь сквозь метель, стремительно нагоняя дирижабль. Чудовищные бронебашни кидают в тебя снаряды, многоствольные пулеметы разрезают ночное небо тысячами трассеров, но на то ты и Желейный Феникс, что убить тебя так просто нельзя.

Дистанция сокращается. Команда цеппелина заполнила корму, паля по тебе из винтовок и револьверов, но ты делаешь ловкий обманный вираж и запрыгнув на палубу активируешь десятки встроенных в костюм автоматических маузеров, начиная массовый расстрел кинувшихся на тебя врагов.

Когда последний воздушный матрос падает без движения, ты заходишь в трюм цеппелина.

И что ты видишь? Ну конечно, главарем бандитов оказывается не кто иной как коварный доктор Воливав — злой брат-близнец генетика Вавилова! Тебе сразу становится ясен его замысел. Полный жажды власти, он решил скрестить ДНК мамонта и ДНК Мамонтова, чтобы получить армию устойчивых к холоду, вооруженных бивнями солдат, идеально подходящих для захвата советского Заполярья!

Более того, из гремящего шестернями парового евгенератора уже выходит первый вражина!

Трехметровый полумамонт-полумамонтов протяжно трубит на весь трюм и, нацелив острый бивень прямо в твое горячее чекистское сердце, бросается в атаку.

Ты открываешь огонь из всех маузеров, но пули отскакивают от жесткой рыжей шерсти твари! К счастью, ты бывал и не в таких передрягах! Перекатившись секретным движением, которому в Разливе научил тебя сам Ленин, ты активируешь встроенный в броню особый крупнокалиберный чекистский стреломет и всаживаешь стрелу прямо в колено полумамонта-полумамонтова. После этого все, что тебе осталось, так это ловко взять семисоткилограммовую тушу в захват и отточенным броском вышвырнуть ее прямо в дверцу аварийного выхода.

Хлипкое железо распахивается под ударом тела полумамонта-полумамонтова, и тот вылетает прямо в воющую над Невой метель.

Упав на льдину, тварь, зовя мамочку, уплывает куда-то в Финский залив, а ты поворачиваешься к доктору Воливаву, собираясь задержать злодея. Запаниковавший доктор вскидывает было ручной гиперболоид отобранный им у инженера Гарина, но ловко подскочивший сзади Савва Мамонтов обрушивает на злодея керамическую абрамцевскую вазу, которую всегда носит с собой. Крякнув уточкой, доктор Воливав рушится вам под ноги.

В сердцах обняв престарелого Савву Мамонтова, ты вяжешь доктора и, мастерски посадив дирижабль на Марсово поле, сдаешь Воливава подъехавшим на мотоцикле с коляской чекистам.

Эпилог.

За возвращение в музей бивня мамонта, шкуры мамонта, чучела мамонта и даже Саввы Мамонтова, ты получаешь из рук Ленина два ордена «Славы», один орден «Вячеслава», а также секретный пропуск в знаменитый пломбирный вагон, на котором любящий мороженое сладкоежка-Ильич прибыл в Россию.

Когда вождь уходит, ты отдаешь свой пропуск играющим на улице детям, а ордена вешаешь на кителек пробегавшему мимо маленькому Ленечке Брежневу. Удовлетворенно кивнув, ты расправляешь руки-крылья и срываешься с места в бескрайнюю высь чистого, как твои руки, и холодного, как твоя голова, зимнего неба Петрограда.

Про евреев и цыган

ВНИМАНИЕ, АНЕКДОТ:

Заходят как-то в бар Сталин, Рузвельт и Черчилль (так стоп, затупил — Рузвельт же инвалид-колясочник, как он в бар зайдет-то? Ладно, ща поправлю) Итак: закатывают как-то Сталин и Черчилль Рузвельта в бар (а тут еще вот какая беда: там порожек в дверях неудобный, высокий очень, коляска ну никак не идет. Сталин на нее налегает, Черчилль на нее налегает, Рузвельт пыхтит, колеса накручивает, а вообще ничего не получается — не едет коляска. Ну, в конце концов, так они поднажали, что коляска возьми да запрокинься и Рузвельт из нее прям на пол вывалился).

— Холи моли! — кричит Черчилль.

— Факин чикен! — отзывается Рузвельт.

— Хмели-сунели! — восклицает Сталин.

В общем, ладно, усадили они Рузвельта обратно в коляску, кое-как отряхнули, вкатили, наконец, внутрь, ну и заказали у бармена три пива. А Черчилль он же чистюля та еще, он руки пошел мыть, и этим роковую ошибку совершил.

Сталин и Рузвельт, это ж прям чисто Биба и Боба — постоянно что-то выкинуть норовят. То они ленд-лиз выдумают, то второй фронт откроют, то в Ялту уедут в бане париться, а всем скажут, что на конференцию.

Ну, в общем, и минуты не просидели они за столом, как Сталин уже начал локотком коллегу своего американского подталкивать.

— Рузвельт, а Рузвельт, а давай над Черчиллем подшутим? Пока он руки моет, бахнем среди колоний английских новое государство, полностью независимое! То-то он охренеет!

Рузвельту аж захихикал как школьница, так ему это предложение понравилось.

— Ну ты Виссарионыч и кадр. А где бахнем? Давай в Палестине? А то вон как евреев отхолокостили, надо бы им что-нибудь хорошее сделать.

(стоп, ну что ж я за дурачок, Израиль-то в сорок седьмом году сделали, а Рузвельт в сорок пятом в могилу сошел, а может быть даже и съехал, он же инвалид-колясочник все ж. Вместо него потом Трумэн был, что на русский переводится как Правильночел. Ну и ладно. Делов-то поправить).

Итак, говорит Сталин Трумэну:

— Евреев-то может и похолокостило знатно, да ведь не только же их. Что есть жемчужина британской короны? Правильно — Индия. Кто еще от немцев пострадал? Верно — цыгане. Цыгане они откуда? С Ганга. Вот туда им государство и бахнем.

У Трумэна аж очочки запотели от такой дерзости, но еще более Черчилль охренел, когда из туалета вернулся и услышал как все за него тут все порешали.

Пытался он сопротивляться, да куда ему — один против двух, тут разве выстоишь? Да еще и Трумэн он кто? Он — Правильночел. И потому посчитал Трумэн, что очень справедливая это идея, чтоб у цыган после немецких ужасов собственное государство появилось.

Поломался Черчилль, поломался, да и сдался.

— Хорошо — говорит. — Черт с вами, но у меня одно условие будет. Очень уж я Британию люблю, поэтому государство новое пусть всенепременно Цыганглия называется.

На том и порешили. Попросили у бармена телефон, в ООН позвонили, ну и все — учредили государство цыганам, да и влепили его прям между Дели и Калькуттой.

Индусы, конечно, были против, да кто их спрашивать будет? Они же за всю историю никогда собственного государства не имели, вечно у них одеяло лоскутное из бесконечных княжеств было. Да и вообще живут они далеко и какое до них дело белым людям? Вот цыгане — это дело другое, они ж наши, с европейцами бок о бок веками. Вот в Марице Кальмана хоть слово про индуса есть? Нет. А про цыгана? То-то же. Теперь-то ясно кто наши слоны?

Кстати, о слонах. Индусы-то не стерпели и, как цыгане к ним приехали, сразу на них войной пошли. Сели индусы на слонов, да и поскакали в атаку на Цыганглию.

Ну вот, скачут, значит, слоны в атаку, а цыгане в ответ свои самолеты поднимают. Надо тут сказать, что Сталин им в рамках помощи истребители P-39 Аэрокобра выдал, те, что с ленд-лиза еще остались. Цыганские летчики в них забрались и полетели с индусами драться. Да куда там! Индусы на слонов рупоры установили, а в рупоры начали на дудках играть, ну в общем все Аэрокобры в небе и замерли.

Казалось бы, все, победили индусы, но тут оставшиеся цыганские летчики на английскую военную базу пролезли, а там вдоль взлетно-посадочной полосы истребители P-51 Мустанг стояли. Увели цыгане всех Мустангов, да бросили в бой с индусами.

Понятно, конечно, что битва жаркой выдалось. Во-первых, это Индия, там погода такая, а во-вторых, слоны они ж высокие, да и хоботы у них длинные, так что немало машин индусы сбили, но все равно в итоге поражение потерпели и уж больше от него не оправились.

В общем, 2025 год. Индия превращена в руины, местные племена пускают самодельные ракеты по Цыганглии, а цыганские F-16 бомбят кварталы Нью-Дели. Индусы, конечно, смелые, им вообще плевать на тотальное технологическое превосходство цыган — бегают в шлепанцах, кидаются на танки Ромалэ-4, да орут во все горло: Шуб-Ниггурат, Шуб-Ниггурат! (понятия не имею, как индийский язык звучит, но подозреваю примерно так) (если что я не расист, я себе череп мерил, у меня там нормально все).

Ну вот, кидаются индусы на танки, а те палят по ним из пушек, да пулеметов, а сверху истребители цыганские носятся и бомбами города засыпают. А когда мировое сообщество вопросы задает, так цыгане сразу и отвечают, что так этим индусам и надо, да и вообще все они поголовно фашисты — мол, вы на них посмотрите, у них же повсюду свастики нарисованы.

В общем, Индия в руинах, а Цыганглия процветает. Лучшие в мире врачи — цыганские, ну и скрипачи, конечно, и шахматисты, и академики, как без них. Вот такое дело. Так что если не учитывать бомбежек мирных жителей, то в целом цыгане молодцы.

Ладно, с цыганами разобрались, теперь возьмемся за евреев (черт-черт-черт, надо удержаться и ни в коем случае не написать, что такая фраза для Гитлера идеальна).

Итак, евреи значит государства так и не получили, живут общинами по разным странам. Занимаются криминалом. Деньги под проценты людям дают. Микрозаймы иным словом. Постоянно в их незаконные поселения спецназ приезжает, и у Гая Ричи, кстати, в фильме про них фраза имеется, но давайте об этом не будем.

ТАК СТОП.

Как-то много текста вышло, это уже не анекдот, а история какая-то. Ну и ладно. Давайте вам ее расскажу:

Свет висящей над Гангом луны с трудом пробивался сквозь дым от пожарищ. Воздух был густ и неподвижен, он пах гарью, цветами и смертью. Где-то далеко, в черте города выли сирены и полыхали оранжевые зарева — горели разбомбленные кварталы. Война всегда была где-то рядом, но теперь она добралась до самого сердца Дели.

На гхатах, каменных ступенях, уходящих в глубокую, темную воду стояли три одиноких фигуры. Они были абсолютно неподвижны, и только лишь их длинные, рожденные пламенем тени бились на древнем, истершемся камне.

Впереди был Ави, жених. Он держал на руках тело, закутанное в белый саван. Это была Прия, его невеста. Он нес ее сюда от самого госпиталя «Шанти», где еще утром она сама перевязывала раненых. Вечером же не стало ни госпиталя, ни ее самой.

За спиной стояли ее родные. Отец — сухонький как щепка мистер Шарма придерживал рукой жену. Миссис Шарма не плакала; она смотрела на сверток в руках Ави пустыми, поблекшими глазами, в них читалась не боль, а скорее безмолвное недоумение: как это вообще стало возможным? И по какому праву это могло произойти с ее единственной дочерью? Война не отвечала, лишь скалилась обломками зданий.

Ави посмотрел на темную воду и белоснежную ткань, едва-едва очерчивающую лицо той девушки, которую он любил больше жизни. Он вспомнил, как они с Прией спорили, куда поехать в свадебное путешествие. Что ж, теперь ее путешествие станет совсем иным.

Ави шагнул вперед. Прохладная вода обняла его щиколотки, потом колени. Камень ступеней сменило вязкое илистое дно. Наконец волны коснулись вытянутых вперед рук. Ави замер, так и не решаясь отпустить невесту. Ему казалось, что он еще чувствует под тканью последнее, ускользающее тепло. Наконец он медленно разжал руки. Вода приняла его ношу мягко, почти нежно. На мгновение Прия замерла на поверхности, а затем ее тело подхватило течение и медленно, не спеша, понесло вниз по реке, прочь от багрового зарева, в безмятежную звездную черноту.

«Джая Ганга Мата-джи», — тихо, как заклинание, прошептал мистер Шарма. Слава Матери Ганге.

Ави еще долго смотрел вдаль, туда, где исчезала и его любовь, и все его будущее. Миссис Шарма наконец зарыдала — тихо, безнадежно, уткнувшись лицом в плечо мужа. Мистер Шарма стоял абсолютно неподвижно, лишь костяшки сжатой на трости руки белели сквозь темноту.

А река текла. Так же, как текла и тысячу, и десять тысяч лет назад. Она несла в своих темных водах пепел костров и цветы подношений, тела умерших и слезы живых. Жизнь Ави, его любовь, царящая кругом война, все это было для нее лишь мимолетной рябью, которой уготовано исчезнуть без следа на ее вечном, невозмутимом лике.

Наконец Ави вышел на берег. Вода стекала с него тяжелыми, холодными каплями. По небу плыла медная от дыма луна. Где-то вдалеке послышались сирены скорой помощи. Гул несущих бомбы самолетов опять наполнил далекую вышину. Жизнь продолжалась, и была она куда более страшной, чем смерть.

Мистер Шарма так и не произнес ни слова. Он просто подошел к Ави и положил свою дрожащую руку на его плечо. В этом прикосновении не было утешения — лишь общая, невыносимая тяжесть утраты, которую теперь предстояло нести вместе.

Миссис Шарма, обессилев, опустилась на холодный камень. Ее рыдания стихли, сменившись глухим, монотонным стоном. Она смотрела в темное, замаранное дымом небо, где изредка мерцали редкие, неяркие звезды.

— Почему? — шептали ее побелевшие губы. — Она ведь просто помогала. Просто помогала и все…

С другого берега бессильно ударили зенитные орудия, а затем начали доноситься взрывы. Самолеты нашли свою цель. Багровые отсветы на воде вздрогнули и стали ярче. Ави медленно повернул голову в сторону реки. Он пытался понять, сколько еще мертвецов примет Ганг, пока все это закончится. И закончится ли это все вообще.

— Пойдемте домой, — тихо, не узнавая своего голоса, произнес Ави.

Они жили вместе. Месяц назад в дом Прии вошли солдаты из корпуса индийского ополчения и начали обустраивать там пулеметную точку. Мистер Шарма ничего не мог сказать этим мрачным, вооруженным людям. Через несколько дней в район вошли вражеские танки. От дома остались руины.

Ави приютил невесту и ее родителей в своем маленьком домике на окраине. До сегодняшнего дня они жили там вчетвером.

В доме Ави пахло пылью и старым деревом. Воздух был густой и неподвижный, как вода в заброшенном колодце. Ночь еще не закончилась. Стоящую в маленькой комнатке тишину нарушал лишь звук работающего в углу телевизора. Экран мерцал синевой, отбрасывая на лица сидящих призрачные отсветы.

Диктор в темном сари читала новости. Голос ее был ровным, почти механическим: «…героическое сопротивление… продвижение врага… более двухсот детей… работа медиков…»

Ави выключил звук. Теперь осталось лишь судорожное мелькание картинок: входящие на окраины Нью-Дели танки, бегущие люди, сгоревшие санитарные машины с огромными красными крестами.

Мистер Шарма не смотрел на мерцающий экран. Он держал в руках обгоревший фотоальбом — одну из немногих вещей, что он сумел вытащить из руин своего дома. Его руки медленно перелистывали страницы, однако взгляд был прикован к дальней стене, где висела ярко раскрашенная фигурка Лакшми. Богиня благополучия безмятежно улыбалась, глядя на них своими пластиковыми глазами.

Миссис Шарма неподвижно сидела у окна, прислонившись к дощатой стене. Она не плакала. Просто глядела на пустынную, грязную улицу. Ее собственная жизнь, вся ее прошлая сущность, состоявшая из забот о дочери, о доме, о подготовке к праздникам, теперь сжалась до одной единственно точки, в которую она смотрела.

— Она же просто помогала в госпитале, — тихо проговорила миссис Шарма, и в ее голосе послышалась бесконечная горечь. — Просто помогала. По какому праву? По какому праву они забрали ее?

— По праву сильных, — тихо ответил мистер Шарма. — Никому нет дела до нас. Никто не вмешается. И они это знают.

Ави поднялся и шагнул к окну, ему отчаянно не хватало воздуха. Взгляд сам собой наткнулся на яркую коробку из-под печенья. В ней Прия хранила немногие оставшиеся при ней украшения и какие-то уцелевшие бумаги. Она смеялась, говоря: «Мой сейф, Ави! Надежнее любого банка!» Крышка была слегка приоткрыта, и оттуда виднелся краешек позолоченного браслета. Ави замер, не решаясь ни закрыть коробочку плотно, ни открыть.

Когда он отвел взгляд, кадры в телевизоре сменились, теперь там были руины.

— Госпиталь «Шанти» показывают, — тихо произнес Ави.

Миссис Шарма медленно, с огромным трудом повернулась к экрану.

Голос ее был беззвучным, как шелест сари.

— Утром я сказала ей: «Дочь моя, я видела дурной сон, не ходи, сердце у меня не на месте». А она лишь отмахнулась. Поцеловала меня в щеку и сказала: «Мама, если я не пойду, кто же поможет нашим раненным?»

Миссис Шарма замолчала, снова глядя в окно. Мистер Шарма закрыл фотоальбом. Закрыл, но продолжил держать на коленях.

— Она всегда была такой. Помнишь как принесла сюда с улицы того раненого мальчишку? Все кругом было в крови и йоде. А она потом мыла его и плакала.

— Ему обе ноги перебило, — Ави вздохнул. — Помните, как Прия смогла достать старую инвалидную коляску, и мы везли его по этой улице в госпиталь?

Миссис Шарма даже руками всплеснула.

— Да как забыть такое? Там же в госпитале беда: там порожек в дверях неудобный, высокий очень, коляска ну никак не ехала. Ави на нее налегает, я на нее налегаю, мальчишка пыхтит, колеса накручивает, а вообще ничего не получается — не едет коляска. Ну, в конце концов, так мы поднажали…

Ее слова заглушил шум мотора. По улочке проехал танк Ромалэ-4. На его броне сидели с картами в руках цыганки-разведчицы, закутанные в пестрые камуфляжные шали.

Миссис Шарма меж тем еще сильнее голову наклонила и говорит с надрывом:

— Родные мои, я во всем виновата, я чувствовала! Я же должна была отговорить Прию в госпиталь идти!

Ави же головой покачал, да и произнес через силу:

— Не вините себя дорогая моя миссис Шарма, это не из-за вас дочь ваша погибла, а из-за меня всецело.

Мистер Шарма чуть от такого с табуретки не упал:

— Мальчик мой, да что ты такое говоришь?

А Ави как вскинется, да как выкрикнет на всю комнату:

— Но я ведь правду говорю! Из-за меня это все случилось! Я ж в своем прошлом перерождении Сталиным был!

А мистер Шарма как давай руки заламывать:

— Ну, так я виноват-то не меньше! Я ж Трумэном был в прошлой жизни!

Сидит миссис Шарма в край от таких откровений охреневшая, да и выдает:

— Окак! А я, кстати, Черчиллем была, я тоже при делах.

Вздохнул мистер Шарма:

— Ох и наворотили мы, ох и дров наломали. Да что уж теперь говорить?

— А что говорить? — Ави нахмурился. — Исправлять все надо.

— Да как же?

— Как-как, давайте щас соберемся хорошенько, да и переродимся обратно.

В общем, сели Ави, мистер Шарма, да миссис Шарма за стол, и давай Колесо Сансары вспять поворачивать (а вы ж знаете, его ведь назад фиг провернешь, оно ж тугое до ужаса. В общем Ави на него налегает, миссис Шарма на него налегает, мистер Шарма пыхтит, да глаза пучит, а вообще ничего не получается — никак колесо назад не откручивается. Но только в Индии как говорят: духовная сила есть — ума не надо. В конце концов, так они втроем на него налегли всем своим духовным весом, что не выдержало Колесо Сансары, заскрипело, завизжало, да и провернулось вспять). В общем, снова они в Сталина, Трумэна и Черчилля переродились. Сидят в баре, да пиво пьют баварское, а лица у них грустные-грустные.

— Фигня какая-то у нас вышла с этой Цыганглией. — резюмирует Сталин.

— Я бы даже сказал хрень. — соглашается Трумэн.

— Шняга полная. — поддакивает Черчилль.

В общем, попросили они телефон у бармена, набрали ООН, да и сказали проект цыганского государства по-тихому под сукно задвинуть. Ну а что ООН делать? Взяли под козырек, да и отменили злую Цыганглию.

Засмеялись тогда Сталин, Трумэн и Черчилль, себе по бокам захлопали, да как вскочат они на стол и давай по старой памяти танец индийский плясать, да песню петь радостную.

Сталин отплясывает, Трумэн отплясывает, а Черчилль браслеты где-то золотые нашел, надел, да вскинул руки и давай ими звенеть. Такое веселье пошло, что бармен только диву дается, аж у него очки с накладным носом с лица съезжают, и паспорт аргентинский из кармана вываливается.

И тут вдруг телефон оживает — из ООН им звонят. Спрыгивает Сталин со стола, берет трубку, а ему и говорят, мол, Цыганглию мы конечно отменили, но вот неувязочка — заявка на создание нового государства оказывается уже секретарем зарегистрирована и в журнал занесена важный, а потому никак они это снять с повестки не могут.

Тут уж само собой утихли танцы, замолкли песни веселые. Снова угрюмыми стали Сталин, Трумэн и Черчилль, ибо видели уже, чем такие дела заканчиваются. В общем, сели они за стол и началось у них серьезное совещание. Долго они говорили и наконец, подвел Сталин итог:

— Ну что делать? Видно на роду нам написано государство какое-нибудь устроить. Предлагаю тогда в Палестине делать. Там же Иерусалим, а я в семинарии учился, потому мне приятно такое. Да и к тому же, вот там точно вреда никому не будет. Цыгане они воинственные, а евреи они какие? Щупленькие, как курята, бегают туда-сюда со скрипочками, да форшмак кушают. Да и вообще люди добрые и интеллигентные. Пусть лучше у евреев свое государство будет. Ведь главное-то что? Главное, чтоб люди не страдали, да войны ни с кем не было.

Так и порешили.

Дьявол совершенно не умеет играть в карты

Дьявол совершенно не умеет играть в карты. Об этом я узнал еще в позапрошлом году, сидя в своей однушке в Химках и пытаясь объяснить ему принцип козырей. Это был настоящий ад — и в прямом, и в переносном смысле.

Представьте: перед вами сидит здоровенное крылатое существо с козлиной башкой, и глаза его смотрят на разложенную веером колоду с абсолютно животным непониманием. Дьявол явно старается, морщит лоб, чешет затылок, выбивает по линолеуму кухни нервную дробь своим копытом, но у него не получается абсолютно ничего.

— Смотри, — я, в очередной раз взял в руки шестерку пик. — Вот это — козырь. Он бьет любую карту другой масти. Понимаешь? Любую!

Дьявол заугукал, покивал косматой башкой, скребя рогами потолок и тут же переспросил:

— А... а если у меня тоже козырь, но например этот, с тремя красными ромбиками? Он сильнее или слабее?

— Это бубны, а не ромбики! Я сколько раз тебе говорил? И нет, козыри только одной масти бывают!

— То есть козырями только пики становятся? — в глазах Дьявола плескалось неподдельное страдание.

— Нет, любая масть может быть козырем!

— Тогда если у тебя козырь шестерка с пиками, а у меня тройка с ромбиками, то у кого козырь сильнее?

Я уронил голову на руки и глубоко выдохнул.

На то, чтобы научить Дьявола играть в «дурака», ушла без малого две недели. Моя квартира к тому моменту окончательно пропахла серой и гарью, кафель в туалете был вдрызг исколот копытам, а потолки безобразно исцарапаны рогами. Впрочем, я не особо роптал. Во-первых, с ним было интересно. Во-вторых, Дьявол не приходил с пустыми руками. Коньяк, который он приносил, всегда имел полувековую выдержку.

На третью неделю мы начали играть. Сперва на спортивный интерес, потом на коньяк, потом уже и на деньги. Что я могу сказать, Дьявол совершенно не умеет играть в карты, а на мою карточку к концу месяца упало двести шестьдесят тысяч рублей. Все они правда ушли на ремонт квартиры, ибо после того как Дьявол испугался чайника со свистком и снеся люстру начал метаться по квартире, мою однушку пришлось обустраивать заново.

Именно тогда я понял: играть на мелочи — себе в убыток. Я стал поднимать ставки. Увы, против больших сумм я должен был ставить уже что-то более серьезное.

Я ставил самые разные вещи. Ставил я самые разные вещи: костяшку своего большого пальца (выиграл). Детские воспоминания о матери (выиграл). Чувства к девушке, с которой тогда встречался (и снова выиграл). Вы меня осуждаете? Напрасно. Это мое дело, да и Дьявол все равно не умеет играть в карты.

Я выигрывал каждую ночь. Каждое утро Дьявол, разочарованно вздыхая, выходил на мой балкон, оборачивался и, кивнув мне на прощание, рушился вниз, рассыпаясь в снопе багрового пламени и возвращаясь в преисподнюю.

Дальше вы все поняли, да? Время шло, мои аппетиты росли. Вскоре Дьявол, конечно, предложил поставить на кон мою душу. Я, не моргнув глазом, согласился.

И что я могу сказать? Виды из восьмикомнатной квартиры в башне «Федерация» в Москва-Сити открываются бомбические. Кстати, вы знали, что там жуткие проблемы с лифтами? По утрам их приходится ждать по десять, а то и пятнадцать минут. Невыносимо. В общем, теперь лифт подъезжает мгновенно, едва я выхожу в коридор. Да, я снова ставил на кон душу, не осуждайте – вы просто никогда по десять минут не ждали лифта.

Так прошла пара лет, теперь у меня идеальное здоровье, прекрасная память, а девушка которую я всегда в любил, благодаря выигрышу у Дьявола бросила своего мужа и теперь она моя жена. А еще у нас родились чудесные дети – девочка и мальчик.

А еще у меня отличный базовый доход. Стабильные сто шестьдесят тысяч рублей каждое утро. Когда я в очередной раз выиграл у Дьявола то попросил получать каждое утро по рублю за каждого человека что умрет в течении дня. Хех. Я ужасный человек. Не осуждайте. Зато я ужасный человек с прекрасным базовым доходом который будет всегда.

С тех пор мы с Дьяволом я играл уже скорее по привычке. Чертяка постепенно научился играть. Он уже не путал масти, запоминал выбывшие карты и даже начал блефовать. Он стал порой выигрывать. Однажды за ночь отыграл у меня целых два миллиона. Рисковать со ставками дальше я не стал. Зачем? У меня есть все: любовь, дети, деньги, здоровье. Что еще нужно человеку?

Поэтому дальше мы просто сидели по вечерам на кухне квартиры в Москва-Сити, играли, курили и пили приносимый им коньяк. Я рассказывал ему о своих счастливых буднях, о детях, о жене. Он — о старых временах, о том, какими были небеса до того, как Старик его изгнал.

Дни превращались в месяцы, месяцы в годы. Дети росли и рос мой счет в банке. Новое сотни тысяч прибавлялись каждое утро и цифра на счету постепенно становилось столь большой, что начинала терять смысл.

Я был доволен, но вот однажды Дьявол не пришел играть со мной в карты. Я прождал его всю ночь, а появился он только под утро.

Был он каким-то виноватым и даже растерянным. Спина была сгорблена, на руках был виден свежий пепел.

— Прощай, — сказал он, избегая моего взгляда, и поставил на стол бутылку. Самую дорогую из тех, что я у него видел. — Спасибо за науку.

Он неловко похлопал меня по плечу своей тяжелой ладонью.

— Желаю тебе всего... хорошего.

Он произнес это тихо, не смотря мне в глаза. Затем вышел на балкон девяносто пятого этажа. Рассвет только-только начинал растекаться по грязному московскому небу. Дьявол обернулся, взглянул на меня в последний раз, а затем раскрыл крылья и оттолкнувшись взлетел, уносясь прямо в рассветное небо.

Я поперхнулся от удивления и еще долго стоял, разглядывая небеса и пытаясь понять что это было.

На стеклянном столе пиликнул телефон. Я машинально взял его в руки. Экран светился уведомлением от «Сбера».

«Зачисление: 8 112 001 547 рублей».

Я прочел цифру раз, другой, третий. Восемь миллиардов. Сто двенадцать миллионов. Одна тысяча. Пятьсот сорок семь рублей.

Горло перехватило. Я вновь обернулся к балкону. Рассветное солнце опускалось за горизонт. Город затихал. Одна за другой останавливались машины. На тротуарах лежали тела прохожих.

Я схватил пульт, включил телевизор. Ни одного эфира. Ни одной панической новости. На всех трансляциях в Ютуб было одно и тоже, стримеры просто казались уснувшими. Чаты молчали.

На ватных ногах я прошел в спальню. Моя жена лежала на подушке, уткнувшись лицом в шелк. Щеки были еще розовыми, но она уже не дышала. В детскую я заходить не посмел.

Мир поплыл перед глазами. На меня внезапно навалилась тяжелая, необоримая сонливость. Сам не понимая зачем, я разделся. Затем лег рядом с любимой и обнял ее холодеющее тело.

Я засыпал. И был этому безумно рад. Вечное забвение обещало стереть из памяти последнюю, отчаянно бьющуюся под черепом мысль.

Дьявол совершенно не умел играть в карты, но я научил его достаточно хорошо, чтобы он смог переиграть Бога.

Самая короткая в мире сказка

Жил-был маг, состарился и умер.