1. Химера. Расплата.

Глава 1

1. Химера. Расплата.

Сквозь изумрудные своды листвы проглядывало небо – безмятежно-голубое, кристально чистое, без единого пятнышка, без намека на суетливые тени. Тишину нарушало лишь трепетное пение птиц да томные ароматы весеннего цветения, окутывающие пространство.

Вот бы сейчас сбежать к реке, устроить пикник, — промелькнула сожалением мысль, пока взгляд мой вновь устремлялся в небесную бездну.

Но внезапно налетевший с дороги ветерок принес с собой резкий, чужеродный запах машинного масла. Отвлекшись от небесной лазури, я перевел взор на пулемет "Максим", искусно замаскированный в кустах. Его ствол, облаченный в массивный кожух водяного охлаждения, был направлен на двухполосное, извилистое шоссе, что соединяло элитный поселок "Путь Коммунизма" с большой дорогой.

К слову, об этом архаичном названии. Когда-то здесь ютилась захудалая деревушка с тем же именем. Но предприимчивые дельцы, разглядев потенциал местности – живописную природу, огромное озеро – быстро скупили земли и возвели здесь элитный поселок, который мигом обрел свою популярность. Старую грунтовку оперативно заасфальтировали, превратив в приличную дорогу, по которой теперь неслись дорогие иномарки, вытесняя видавшие виды "Жигули" и "Запорожцы".

Я снова взглянул на свой пулемет, с лентой на пятьсот патронов, спускающейся к нему. Скорострельность этого ветерана, образца 1941 года, достигала шестисот выстрелов в минуту. Я раздобыл его, вместе с "Наганом", у "черных копателей", потрошивших поля Великой Отечественной. Пулемет был ими восстановлен до блеска и щедро смазан. Отсюда и этот едкий, пропитывающий все вокруг запах.

Так, стоп! Прошу прощения за невоспитанность… Я так и не представился. Меня зовут… Вернее, можете звать меня Итри… или Три "и", но первый вариант предпочтительнее. Это, конечно, не мое настоящее имя, а прозвище. Мое имя, фамилия и отчество начинаются на букву "И", отсюда и возникло это прозвище, к которому я привык и которое в определенных ситуациях стало моим настоящим именем.

Родился я… понятия не имею, где. А вырос в детском доме. О родителях, естественно, ничего не знаю. Да и никогда не вспоминал о них, не мечтал их найти. С самого детства меня клеймили прагматичным и мелочным. Но чужое мнение меня мало волновало. Единственными моими друзьями оставались двое ровесников из детдома – парень и девушка. Сначала мы просто дружили. Потом я и мой… теперь уже бывший друг, стали проявлять интерес к нашей общей подруге. Из-за этого наша дружба дала трещину. В итоге она выбрала его, а не меня. Я отпустил их, но с теми друзьями мы больше не общались. А позже я пошел по наклонной и попал во внешнюю разведку. Почти десять лет меня не было на родине, и вот, вернувшись, я узнал, что с теми двумя произошло несчастье.

Если кратко, мой бывший друг перешел дорогу изнеженному отпрыску. Ну, как перешел… будучи обычным гаишником. Как он посмел остановить заносчивого мажора, ткнуть его носом в капот, надеть наручники и упрятать в СИЗО. Правда, уже через час мажора выпустили, а глупого гаишника отстранили от должности и затеяли служебное расследование. Но мажору, затаившему злобу, этого было мало. Через три дня моего бывшего друга подкараулили в подворотне и жестоко избили… так, что он до сих пор был в реанимации, на грани жизни и смерти.

И да, хоть я и иронизирую, рассказывая об этом… и хоть мы втроем, после расставания, больше не виделись, я по-прежнему считаю их самыми близкими друзьями, почти семьей. Бывает, семья ссорится, расходится, но не перестает быть единой семьей. Его жена, по-прежнему моя подруга, та, которую я любил. А он – мой лучший друг, почти брат! Я знал, что у них родился сын, и что она снова ждет ребенка. Я, за десять лет, так и не навестил их, но это не значит, что я не следил за их жизнью. На рождение их сына я анонимно отправил кучу подарков. Конечно, мое имя тогда так и не было озвучено, но то, как они оба пытались найти меня или хотя бы узнать, где я, говорило о том, что они догадались. Более того, до самого последнего момента, мой… друг не оставлял попыток связаться со мной и выяснить, куда я все же пропал.

И вот теперь… хоть я и не навестил ЕГО в больнице и не пришел к НЕЙ, я через свои связи устроил бывшего друга в лучшую больницу, а на счет бывшей подруги упала огромная сумма денег… все, что удалось скопить за эти годы.

И вот теперь, лежа за пулеметом, я ждал встречи с тем ублюдком, что посмел тронуть мою семью… и прощать я его не собирался.

Звонок телефона вырвал меня из состояния ленивого созерцания природы.

– Они только что выехали на трех "джипах"… Тот, кого ты ищешь, едет во второй машине, – лаконичное сообщение.

– Избавься от телефона и забудь о нашем разговоре. Тебя я больше никогда не побеспокою. При условии, если ты меня не обманул.

В ответ вызов резко прервался.

Сообщивший мне информацию о моем кровнике не был моим другом. Он даже не был моим знакомым. Просто у меня был на него компромат, который мог упечь его за решетку года на три… и этим я его прижал. Ну и еще довольно внушительной суммой денег. Как говорится, метод кнута и пряника. И я совершенно не опасался того, что он меня обманет и предаст. Была у меня в этом уверенность.

Я перекатился на живот и, не спеша, взялся за ручки пулемета, повернув ствол так, чтобы он был направлен точно на определенный отрезок дороги – на довольно крутой поворот, в который все машины входили осторожно, на небольшой скорости.

Ждать пришлось недолго. Путь от элитного поселка до большой дороги, длиной около пяти километров, занял всего шесть минут, и вот уже тройка «джипов» показалась на горизонте. Я тут же припал к прицелу пулемета, застыв в напряженном ожидании.

Как и следовало ожидать, перед поворотом машины американского автопрома начали сбавлять скорость, подставляя мне свои борта.

В тот же миг я нажал на гашетку, и пулемет затрясся, запел свою смертоносную песню:

– Тра-та-та-та…!

Мне было сказано, что цель находится во второй машине, но я начал с первой в колоне машины, превращая ту в решето. Машина пошла юзом и перевернулась.

Не прерывая очередь, я накрыл вторую, а затем и третий «джип» в колонне. Закончив линию, я повел стволом в обратную сторону. Из второй машины, с переднего сиденья пассажира, на землю вывалилось тело. Я задержал ствол именно на нем, посылая в него пару десятков пуль.

– Тра-та-та-та…!

Я не отпускал гашетку до тех пор, пока лента не закончилась, и от кожуха пулемета не повалил густой пар. После этого я без страха встал, вооружился «наганом» и направился к дороге. Из машин больше никто не появлялся. Первая, перевернувшаяся, начала сильно дымить, и этот дым становился все гуще. Видимо, пули или резкий кульбит повредили что-то важное.

Поднявшись на дорогу, я настороженно, слегка присев и держа раритетный револьвер наготове, приблизился к замыкающей машине. Следил, чтобы никто там не шевельнулся. Заглянув в салон изрешеченной машины, я понял, что здесь уже править не придется. Все четверо крепких мужчин были мертвы.

Однако я все же потратил время, чтобы достать из машины короткоствольный АКСУ, лежавший подле водителя, и забрать из его кобуры австрийский «глок» с запасной обоймой. Убрав свой «наган» и трофейный пистолет, вооружившись автоматом, я с той же осторожностью приблизился ко второй машине, где, по идее, и должен был находиться тот, ради кого все это затевалось.

И тут меня ждал неожиданный сюрприз. Объект оказался еще жив. Довольно плотный охранник послужил ему своеобразным щитом, приняв на себя большую часть пуль «Максима». Когда я приоткрыл расстрелянную дверцу, то сразу столкнулся с его затуманенным взглядом. Удивительно, как он вообще еще был жив, учитывая три раны на теле. Но, похоже, этот мажорик обладал слишком сильным желанием жить.

– Не надо! – прошептали его губы, когда я навел на него ствол автомата.

– Надо, Вася, надо! – ответил я и в упор сделал в него очередь, окончательно ставя точку в засаде на этой дороге.

Я глянул на первую машину и решил ее не проверять. Из нее уже вовсю валил черный дым и выбивались языки пламени. Смотреть там было не на что.

Сказать, что я закончил… Нет, конечно! Я только избавился от причины моей мести. Осталось теперь избавиться и от следствия… то бишь от папочки этого урода, который покрывал сыночка и который дал ему своих мордоворотов, чтобы проучить моего друга.

Добавив к автомату еще пару рожков, я собирался уходить. И в этот миг услышал звук приближающейся машины. Оглянувшись, я увидел ярко разрисованную машину ДПС.

Вот ведь ирония: когда они нужны, этих ребят никогда не дождешься, а сейчас они появились слишком быстро. Видимо, с дороги услышали пальбу пулемета и, не испугавшись, бросились выяснять, в чем дело.

Я без колебания вскинул автомат и дал длинную очередь по машине… вернее, над машиной. Убивать этих ребят я не хотел. Хотел только припугнуть, в надежде, что они сдадут назад и постесняются со мной связываться, как это обычно случается с такими парнями. Но на этот раз мне неожиданно попались ребята не из робкого десятка. Оба гаишника кубарем выкатились из патрульной машины и сходу открыли по мне огонь из своих короткостволов с обочин, так что мне самому пришлось залечь и вступить с ними в перестрелку.

Паршиво то, что убийство ментов в мои планы не входило, поэтому, в отличие от них, я стрелял так, чтобы их не зацепить. А вот они такими моральными угрызениями совести не мучились. Для них я был преступником, которого нужно было уничтожить. Вот только я на это не был согласен.

И в этот момент взорвался тот горящий «джип», отвлекая на себя все внимание. Но пока полицейские мешкали, я, не задерживаясь, рванул в лес и почти успел… Я буквально уже был за деревьями, когда мне в спину снова начали стрелять. Повезло, что я инстинктивно упал на землю и откатился в сторону, под кусты, полностью выходя из поля зрения гаишников. Пули, оставляя отметины на деревьях, кучно легли там, где я только что был.

Не вставая, на четвереньках, я быстро переместился за стволы деревьев и только там, чуть приподнявшись, снова рванул в лесную чащу. Преследовать меня никто не стал. Эти гаишники были парнями неглупыми и прекрасно понимали, что в лесу, да только вдвоем, поймать вооруженного меня… ну, такое только в кино и возможно. А в реале я могу их подкараулить и положить обоих. Поэтому, скорее всего, в этот момент, они спешно вызывали подмогу, создавая такой хаос в эфире, что вскоре сюда должно было слететься все начальство и куча полиции.

Но меня это не особо беспокоило. Что-что, а в лесу меня было не так легко поймать. Я заранее предусмотрел подобное развитие событий и подготовился.

На мою обувь было нанесено специальное химическое средство, гарантированно лишающее служебных собак обоняния. Теперь меня им ни за что не выследить. А для всякого рода следопытов и егерей, пытающихся найти меня… Ну, попробуйте! Поглядим, как у вас получится. За три года, проведенных в колумбийских джунглях, где смерть и жизнь шли рука об руку, я научился так заметать следы, что даже тамошние эксперты не могли меня обнаружить. Сомневаюсь, что здесь найдется кто-то лучше их.

У небольшого болотца я избавился от телефона, утопив его в мутной жиже. Сделав, на всякий случай, крюк, я направился к элитному поселку. Это, скорее всего, последнее место, где меня будут искать. По логике вещей, преступник, устроивший бойню на дороге, попытается уйти как можно дальше от места преступления. Поэтому первым делом меня станут искать на центральной дороге, где будут хватать и останавливать всех, кто движется вдоль нее. Вскоре начнут останавливать и машины, проверяя пассажиров. У полиции не было никаких данных обо мне. Я с самого начала был в перчатках, поэтому на оставленном оружии и на дороге они не смогут найти моих отпечатков. Отпечатки обуви не в счет. По ним человека не вычислить. Это только в кино – три раза ткнул пальцем в клавиатуру, и перед тобой полный портрет преступника, вплоть до того, что он ел на завтрак. В жизни такого не бывает.

Вот и поселок с его почти трехметровым забором из сетки-рабицы. Собственно, на этом "сверхсерьезные меры безопасности" и заканчивались. Ни камер слежения, ни хотя бы дополнительной нитки колючей проволоки. Этот забор, если кого и мог остановить, то только бомжей, алкашей и всякий там молодняк. Серьезных людей эта проволока не остановит. Видимо, те, кто отвечал за безопасность поселка, ошибочно полагали, что десяток камер по всему поселку и пара десятков охранников – более чем достаточно. Думаю, они рассчитывали, что хозяева элитных домов сами позаботятся о своей безопасности. Да и камер в каждой усадьбе было в разы больше, чем по всему поселку.

Забравшись в кусты подле забора, я принялся наблюдать за всеми телодвижениями в поселке. Поначалу было тихо, а потом, слегка забегали.

М-да, – подумал я. – Реакция у них явно запаздывает.

Из поселка, под рев сирены, выкатили два "мерседеса". Учитывая, что папочка покойного мажора был чиновником в администрации района, скорее всего, это был он. Ну ничего… По-любому, к нужному мне времени он вернется в отчий дом. А я не спешу. Хотя… взглянул на часы… судя по времени, на месте моей засады уже было многолюдно и многозвездно. Там сейчас кого-то наверняка хватают за грудки и орут, чтобы нашли негодяя сиюминутно. Наверное, на мои поиски уже выслали спецов, но меня это не беспокоило. Даже если те прибудут сюда, меня здесь им будет найти нелегко. Поэтому лежим в кустиках и не дергаемся.

Прошло часа три, и в поселок, уже без "музыки", вернулись оба ранее видимых "мерседеса". Но я по-прежнему лежу и не дергаюсь. Еще рано!

Еще час, и мимо меня, метров в ста, цепью прошла группа солдатиков.

Но это вообще несерьезно! – Поэтому в их сторону я даже не глянул. Пусть себе гуляют по лесу. Это полезно для здоровья.

Еще два часа, и уже появились первые признаки вечера. А в поселок въехало два дорогих автомобиля элитного класса, но с полицейскими номерами.

Интересно!

А через час – еще один полицейский автомобиль… но теперь попроще.

В поселке зажглись вечерние огни.

Еще час… А вот теперь пора!

Я выбрался из кустов, тихо подкрался к забору и специальными ножницами стал резать проволоку – два реза по вертикали и один, снизу, по горизонтали. Приподнял срезанный кусок и ловко проскользнул на территорию поселка. Опустив сетку и придав ей более или менее приличный вид целостности забора, я по краю двинулся к нужному мне особняку.

Идущего мне навстречу охранника поселка я заметил издали. Тот был совершенно расслаблен и спокоен. Видимо, происходящее за пределами элитного поселка его совершенно не беспокоило.

И это он зря так подумал.

Я выждал, подпустил его к себе и позволил на пару шагов пройти дальше, а потом резким рывком выскочил из кустов и, зажав ему шею, начал душить.

Охранник, видимо, решил, что это… да хрен его знает, о чем он подумал, главное, он даже не попытался оказать сопротивление. Но я действовал немного жестко, н достаточно аккуратно. Удушение – это, знаете ли, метод, проверенный временем. Он действует на любого, независимо от его служебного положения. Мне не было интересно, почему он так легко сдался, мне было важно, чтобы он не издал ни звука. Через несколько секунд его тело безвольно обмякло в моих руках. Я переложил его в кусты, где он, скорее всего, проспит до утра, если, конечно, его не найдут раньше.

Прежде чем отправится дальше, я избавил бедолагу от верхней одежды, которую натянул на себя, маскируясь под охранника. Теперь если меня кто и встретит, то и наличие АКСУ за моей спиною, особо подозрений не вызовет.

Я двигался плавно и совершенно открыто, без какой-либо суеты или дёрганья пройдя, под недремлющим оком камеры. Не убыстряя своего шага и совершенно без нервного напряжения, я обогнул угол, устремляясь к цели. У ворот дома, ставшего объектом моего внимания, уже маячили знакомые очертания полицейских машин. Возле них, словно статуи, застыли двое стражей порядка в форме. Их расслабленная поза, их безмятежность – всё говорило о том, что неприятностей они явно не ждут.

Я не стал искушать судьбу, приближаясь к ним. Вместо этого, я свернул в сторону, обходя владения, мой взгляд скользил по высокой ограде из декоративного камня. Каждые пятьдесят шагов – зоркий глаз камеры, но, несмотря на это, оставалось немало мертвых зон, вне виденья электронных глаз.

Пройдя еще метров сто, я одним стремительным прыжком преодолел забор, оказавшись в роскошном саду. Здесь, правда, удача мне несколько изменила. Именно в этот миг мне навстречу вышел один из громил, чьей задачей была охрана этого особняка. Вот только, в отличие от меня, он совершенно не был готов к столь неожиданной встрече. И уж точно не ожидал, что прямо в шею ему вонзится острый стилет.

С громилой я расправился быстро, тихо и совершенно безжалостно, не давая ему ни шанса подняться или издать звук. Его безжизненное тело упало в густую траву, где и должно было остаться незамеченным.

Откуда во мне такая жестокость? Просто те, кто избивали моего друга были из этой толпы охранников что работают на папочку покойного мажора. Поэтому никого из них щадить я не собирался. Да и вряд ли, на эту парочку ублюдков могли работать нормальные парни. А всяких отморозков, я и за людей не считал.

Теперь я был ближе к цели, но предстояло еще преодолеть внутренний периметр. Системы безопасности тут были на порядок серьезнее, чем снаружи и все это требовало максимальной концентрации и точных расчетов.

Я двигался бесшумно, используя каждый изгиб ландшафта и клочок темноты, чтобы оставаться невидимым. Каждое движение было выверено до миллиметра, каждый шаг — просчитан. Адреналин не мешал, а лишь обострял чувства, хотя я отчетливо понимал: любая ошибка станет фатальной. Охрана здесь состояла из бывших военных, и что привело этих людей на кривую дорожку, меня волновало меньше всего.

У заднего входа обнаружился еще один охранник — в строгом костюме и при галстуке. Этот был куда опаснее того, что патрулировал сад. Несмотря на то, что я зашел со спины, он каким-то шестым чувством уловил мое присутствие. Резкий рывок в сторону, выхваченный пистолет, выстрел навскидку — и пуля едва не задела меня. Лишь молниеносная реакция спасла от ранения: я успел уклониться, рухнул на брусчатку и откатился в сторону, уходя с линии огня. Мои ответные выстрелы тоже ушли в молоко.

Этот охранник был другим. Не расслабленный, не самоуверенный. Он был готов. И его готовность, его инстинкт, который сработал быстрее, чем мои обычные методы, заставили меня насторожиться.

Наша пальба, уже подняла по всему особняку тревогу и выскочивший прямо из дома тип в полицейской форме… он был сам виноват. Я, просто, среагировал на инстинкте. Я только заметил движение, а тело само уже все сделало.

Пистолет в моих руках дернулся, а этот стал заваливаться на спину, с простреленной грудью.

Тот охранник тоже выстрелил, но мне снова, каким-то образом удалось уклонится и сделать молниеносный рывок вперед. Не целился, просто стрелял, надеясь попасть или хотя бы заставить того понервничать. Уходя в сторону с траектории его следующего выстрела, я все же добрался до него. Короткая подсечка, сбившая того с ног и не менее короткая, но крайне яростная схватка. Он сопротивлялся, пытался выбить пистолет из моей руки, но куда там… в конце концов меня учили мастера своего дела. И учили меня не спортивных залах и на ухоженных полигонах, а в реальных условиях, где ошибка ценою жизнь.

Я зажал его, перекрыв дыхание, и в этот момент он упал. Сквозь тусклый свет, пробивавшийся сквозь занавешенные окна, я увидел, как его глаза закатились, а тело обмякло. Он больше не был препятствием. Резким движением я свернул тому шею, а потом, просто, бросил его тело перед гаражом, которое глухо стукнулось о камень, и шагнул к двери.

За дверью оказался еще один охранник, который чуть не успел к финальной развязке моего боя с его товарищем. Он был при оружии, но, кажется, не ожидал столь стремительного моего появления. Мы выстрелили одновременно, вот только мой выстрел оказался убийственно точным, а его только чиркнул меня по щеке. В общем, его смерть была такой же быстрой и безмолвной, как и предыдущая. Я не чувствовал никакого удовлетворения, только холодную решимость.

Проникнув в дом, я оказался в коридоре, залитом мягким светом. Тишина казалась почти оглушающей после звуков перестрелки. Я знал, что мне нужно найти его, того, кто был причиной всего этого. Человека, который посмел обидеть моего бывшего друга и его жену, ту которую я когда-то любил всем сердцем.

Каждый шаг по дому был как по тонкому льду. Я прислушивался к каждому шороху, каждому скрипу, но казалось, что весь особняк затих, ожидая меня. Я был наедине с собой и своей целью, и ничто не могло меня остановить.

На лестнице мелькнула тень, и я, словно подстреленный, рухнул на пол. Над головой свистели пули. Инстинкт, только он, позволил мне выстрелить с пола, навскидку, в ногу, мелькнувшую за перилами. Вскрик, и на мгновение показалось тело. «Глок» в моих руках дрогнул снова, и с лестницы послышался грохот – мертвец кубарем катился вниз.

Мне было не до трупов. Из гостиной, будто черт из табакерки, выскочил какой-то толстяк с «Макаровым» в руках. Опять инстинкт. Пистолет дернулся дважды, и две пули отправили к праотцам эту внезапную, объемную преграду – в такую, с ее габаритами, промахнуться было невозможно.

Я замер, сканируя взглядом темные углы, ища новые угрозы. Никого. В гостиную, вход в которую преграждало толстое, генеральское тело в золотых лампасах, я бросил чей-то домашний тапок. Мгновением позже оттуда раздались выстрелы.

Нервишки шалят! – мысленно усмехнулся я.

Снаружи взвыла сирена, но я оставался спокоен. Осторожно приблизившись к дверному проему, я резко просунул руку и несколько раз выстрелил наугад. В ответ – пара пуль и запоздалый вскрик. И совсем не понятно, зацепил я там кого-то своей стрельбой наугад или кто-то там так сильно перепугался, что не сдержался.

– Эй, покойники, мне некогда с вами возиться! – крикнул я, доставая гранату. Имитация, конечно, совершенно не боевая, но выглядела убедительно.

– Я полковник ФСБ! – донеслось из гостиной.

– Извини, полковник, не повезло тебе. Не тех друзей выбрал, – ответил я. – Держи подарок! – и, рявкнув – Граната! – и метнул муляж внутрь. Сам, пару мгновений спустя, дождавшись, когда гранату увидят все, без колебания тут же закатился кубарем в гостиную.

Выстрелов в мою сторону не последовало. Все, кто там был, инстинктивно попрятались. Я успел сориентироваться. Первым выстрелом положил гражданского (ну какой он гражданский! По любому тот самый ФСБшник!) с пистолетом, который видимо о чем-то догадался и уже целился в меня.

Вторым выстрелом в хозяина дома, отца мажора… В живот! И он был еще жив. Третий, сидящий в углу, закрыв голову руками, остался нетронут.

Я поднялся, держа обоих на мушке.

– Ты кто будешь? – жестко спросил я у испуганного.

– Я юрист! У меня нет оружия! Не убивайте меня…

Перевел взгляд на раненого хозяина. Даже он, подранок, смотрел на меня с ненавистью.

– Ты хоть знаешь, кто я? – прошипел он. – Ты…

– Утомил, – тихо сказал я. Разговаривать было не о чем. Пистолет вскинулся, и выстрел в голову оборвал его слова.

Снова повернулся к юристу.

– И какими делами ты занимаешься… юрист? – осведомился я, игнорируя вой сирены.

– Я… адвокат… занимаюсь правовыми вопросами.

– А-а… – протянул я и выстрелил.

Спросите зачем?

А затем, что этот адвокат запугивал в больнице жену моего бывшего друга, описывая ей, что случится, если она решится дать делу ход.

Тело обмякло. Я огляделся и опустился в кресло.

Теперь только ждать. Дом наверняка уже оцепили.

Прорваться? Бессмысленно, слишком много жертв будет при этом. А я не хочу воевать с ментами.

А что дальше? А хрен его знает… Не было у меня плана на этот случай.

Зная нашу полицию, и присутствие в захваченном мною доме генерала и полковника ФСБ… Я ждал переговоров. И они не заставили себя ждать.

– ВНИМАНИЕ! Говорит полиция! Дом окружен. Отпустите заложников и выходите с поднятыми руками! – усиленный мегафоном голос ворвался в гостиную. – Повторяю: отпустите заложников и сдавайтесь!

Я посмотрел на пистолет в своих руках. Помедлив секунду, протер его тряпкой и отбросил в сторону. Смысла в нем больше не было. Устраивать «войнушку» с полицией я не собирался – шансов на победу все равно не осталось. Да и к тому же…

Я снова взглянул на трупы в гостиной. Я сделал всё, что мог, чтобы отомстить.

Я поднялся с кресла, подошел к окну и, встав сбоку, чтобы оставаться вне поля зрения, громко крикнул:

– Я сдаюсь!

Направляясь к выходу, я на ходу сбросил кожаные перчатки, которые носил, не снимая, и небрежно закинул их на высокий шкаф. Найти их там будет непросто, а доказать, что они принадлежат мне – еще сложнее.

Я вышел из дома с поднятыми руками. Это был самый опасный момент: любой нервный стрелок мог нажать на курок, но выстрелов не последовало. Двое омоновцев выскочили из засады, сбили меня с ног и, заломив руки за спину, заковали в наручники. После беглого обыска меня рывком поставили на ноги перед полковником. У него было пропитое лицо, но взгляд серых глаз – жесткий и цепкий. И, что странно, в нем не было ненависти.

Из дома выбежал омоновец:

– Там все мертвы!

– Ну и зачем ты это сделал? – холодно спросил полковник, не сводя с меня глаз.

– Что именно? – спокойно переспросил я, выдерживая его взгляд.

– Устроил теракт на дороге и бойню в этом доме?

– А разве это был я? – я удивленно приподнял бровь. – С каких пор у нас обвиняют без доказательств? – довольно нагло глянул на того я. Мой взгляд прямо говорил тому: а вы докажите мою вину!

Я был спокоен. Я знал, что на камеры во дворе дома я не попал. В этом я был очень осторожен, и ошибок недопустил. А внутри дома камер и подавно не было. Экспертам придется изрядно попотеть, чтобы собрать хоть что-то. Привязать меня к событиям на дороге будет крайне сложно – без моего признания, которого я не дам, против меня лишь косвенные улики. Мои отпечатки могли остаться только на «нагане», но им я не пользовался, так что к делу его не пришьешь.

– Вот как? – во взгляде полковника на мгновение промелькнуло нечто похожее на уважение. Или мне показалось?

– Уведите его, – бросил он омоновцам.

Меня согнули пополам и повели прочь. Я не сопротивлялся. К моему удивлению, омоновцы вели себя корректно. Когда один из них запихивал меня в машину, я услышал едва различимый шепот:

– Спасибо за генерала. Этот ублюдок давно заслужил смерть.

Я промолчал. Это могла быть провокация, попытка развести меня на откровения.

А дальше… маховик правосудия медленно пришел в движение.

Далее...