Уральский краевед

Уральский краевед

Этого почтенного все еще энергичного человека с живописной внешностью хорошо знают на Урале. Суховатое лицо, небольшие усики, шапка седых волос с оставшейся прочернью, всегда сосредоточенный взгляд зорких и светлых глаз невольно привлекают внимание. Непокорный вихорок на высоком лбу, статная и подтянутая фигура, уверенная и быстрая походка напоминает что-то суворовское. Кажется, за ним не угонится и молодой.

Это уральский краевед — Владимир Павлович Бирюков. Прекрасный знаток своего края, он больше сорока лет живет в зауральском городе Шадринске. Здесь привыкли к его обязательной утренней прогулке на почту за свежими газетами и письмами. Встречая земляка, люди дружески приветствуют:

— Доброе утро, Владимир Павлович!

— Гладенькой дорожки! — обычно отвечает он, называя встречных по имени и отвешивая им низкий поклон.

Летом и зимой без головного убора, торопливым шагом идет он по улицам, с любопытством всматривается в афиши, витрины книжных магазинов, задерживается в музеях, посещает школы и библиотеки. С ним всегда неизменный спутник странствий — потертый портфельчик из коричневой кожи, не раз чиненный, всегда набитый книгами и газетами, фотографиями и редкими рукописями.

Надо обладать чутьем разведчика, чтобы безошибочно находить все эти ценные документы, часто утрачиваемые безвозвратно. И Владимир Павлович обладает таким счастливым даром.

В каких городах и рабочих поселках своего горнозаводского края не побывал Бирюков! Всюду его радушно встречают, всюду у него многочисленные друзья — студенты, школьники, учителя, библиотекари, литераторы. Всюду он желанный гость.

Писатель, краевед, книголюб. В этих трех словах раскрывается смысл жизни удивительного знатока истории Урала, добытчика его живого слова.

Учтивый по натуре, предупредительный в обращении с людьми, Бирюков всем, кто встречается с ним, обязательно поведает и как можно полнее передаст свои знания об Урале, накопленные за долгие годы. Таков уж характер этого приветливого человека.

Друзья в шутку называют Владимира Павловича «ходячей энциклопедией» края. И в этом нет преувеличения. Он знает говоры и словарь уральцев, их песни со времен Пугачева. Память его бережно хранит неисчислимое количество поговорок и пословиц, народных песен и их мотивы, сведения, передаваемые устно от одного поколения к другому о богатствах, что таят горы Урала, его реки и леса.

Он легко объясняет происхождение уральских фамилий и географических названий, время возникновения тех или иных поселений, как будто был свидетелем происходивших событий.

Знаток истории края, Владимир Павлович как летописец сумел и успел записать ее движение, отметить ее вековую поступь. Поэтическая душа народов, населяющих огромный Урал, как бы заключена теперь в книге Бирюкова «Урал в его живом слове» — книге, ставшей библиографической редкостью. Ей автор отдал долгие годы упорного труда собирателя, знания краеведа, любовь и вдохновение писателя. Эту книгу дополняют другие труды неутомимого исследователя: «Дореволюционный фольклор на Урале», «Исторические сказы и песни», «Литературное наследство Урала», «Уральские сказки», «Крылатые слова на Урале», «Урал советский», многочисленные статьи и очерки, опубликованные в печати.

Богатство знаний Владимира Павловича не ограничивается сферой устно-поэтического творчества народов. Он археолог и этнограф, собиратель уникальных памятников уральской старины, быта и культуры народов родного края. И неудивительно, что Бирюкова знают и любят не только на Урале. Имя его знакомо краеведам многих областей и республик нашей Родины и за ее рубежами. В небольшой зауральский город приходят письма с зарубежными штемпелями. Пишет Бирюкову молодой учитель из Познани Збигнев. Он перевел на польский язык одну из книг уральского краеведа. Среди корреспондентов Владимира Павловича — греческий драматург, ныне живущий в Советском Союзе Георгос Севастикоглу.

А сколько в редкостном собрании уральского краеведа писем виднейших советских ученых и писателей, деятелей культуры и искусства! Тут и переписка с академиком С. П. Обнорским, известными фольклористами братьями Б. и Ю. Соколовыми, М. Азадовским и И. Розановым, скульптором Шадром, поэтом Д. Бедным, писателями П. Бажовым, В. Бонч-Бруевичем, Е. Федоровым, Е. Петряевым, Ю. Курочкиным, Н. Здобновым и другими. Коллекция автографов и редких изданий, накопленная краеведом почти за 60 лет, могла бы восполнить крупнейшие музеи и библиотеки нашей страны. Он собрал уникальный, единственный в своем роде, комплект уральской журнальной периодики от первых ее номеров и до последних, вышедших в наше советское время.

Книги В. П. Бирюкова.

Владимир Павлович Бирюков принадлежит к людям, которых можно назвать словом ныне редко употребляемым — подвижник. До конца жизни он предан и влюблен в свое трудное, хотя и неприметное дело собирателя-краеведа, он одержим этим делом.

Я знаю Бирюкова многие годы, пригляделся к его жизни, часто бываю в его деревянном пятистенном домике на тихой Пионерской улице нешумного города Шадринска. Владимир Павлович вместе со своим лучшим помощником и другом жизни Лариссой Николаевной скромно живут на пенсию, получаемую от государства. Другие заработки — литературный гонорар — редки. Добрую половину этих средств они ежегодно тратят на пополнений фондов собрания, на подписку газет и журналов, на приобретение книг молодых литераторов и уже имеющих имя писателей Кургана, Челябинска, Свердловска, Оренбурга, Уфы, Перми и других городов. Так создается еще одна редкая коллекция первых произведений и последующих книг уральских авторов, насчитывающая теперь десятки тысяч названий в бирюковской библиотеке.

Владимир Павлович с утра уже за письменным столом. Перед ним лежат стопки свежих писем, газет и журналов — его ежедневная почта. Тут же под руками — папки с рукописями, газетными вырезками, горка старых книг, ящичек с картотекой, сделанный самим хозяином. Все приготовлено, тщательно подобрано для того, чтобы написать обстоятельные ответы корреспондентам, запросы которых не поддаются учету.

Познакомимся с очередной почтой, заглянем с разрешения краеведа в некоторые из писем. Вот одно из них, полученное 23 марта 1963 года от Г. Самарина.

«Извините, что не знаю Вашего имени. Пишет Вам старый фольклорист, ученик братьев Соколовых. Когда-то в начале 30-х годов я приезжал в Свердловск, и мы встречались. Теперь уже много лет я работаю на Украине в г. Кировограде. Под моим руководством наши студенты ведут запись фольклора. В 1952 году в с. Долинская от некоего Томина Василия Павловича, рабочего, инвалида Отечественной войны (теперь он умер) получили интересную рукопись под названием «Сказка про Веру, Счастье и Свободу». По словам Томина, которого я лично знал и который передал нам записи многих старинных солдатских песен и свадебных обрядов, он записал это объемистое произведение (2970 стихотворных строк) от некоего Василия Егоровича Брусьянина, крестьянина деревни Кочердык, Усть-Уйского района, Челябинской области…

Сейчас, когда в нашем литературоведении изучается вопрос о проникновении в творчество народных поэтов традиционных фольклорных мотивов, это произведение, на мой взгляд,

А вот письмо из февральской почты от хранителя фондов Куртамышского музея В. Бондарева.

«В одном из номеров газеты «Красный Курган» за 1945 год помещена статья «Куртамышу 200 лет», автором ее были Вы. Все записи на стенде нашего музея «Историческое прошлое Куртамыша» сделаны на основании Вашей статьи. Однако совет музея желал бы еще глубже познакомиться с материалами, которыми Вы руководствовались… Мы верим, что Вы не оставите без внимания нашу просьбу и раскроете нам первоисточники возрождения Куртамышской слободы».

Учитель из Ставрополья Ф. Алексеев запрашивает В. П. Бирюкова о ранних произведениях Юрия Либединского, напечатанных в сборнике «Огниво», вышедшем в Челябинске в 1921 году. Этого сборника нет ни в одном книгохранилище страны. Ему нужны также данные о жизни и деятельности уральских большевиков Е. Васенко, С. Цвиллинга, М. Локацкова, послуживших прототипами героев повести «Неделя».

Кировского писателя-краеведа Е. Петряева интересуют сведения о забытом поэте Бальдауфе.

«Очень хочу найти сведения о Билимбаевском заводе конца 30-х годов XIX века; где там был госпиталь, кладбище, какого они вида и проч. Там похоронен Бальдауф в 1839 г. Может быть, могила отыщется? Нет ли у вас корреспондента в Билимбае?»

Сколько таких писем получено, сколько дано обстоятельных ответов, требовавших утомительных поисков в специальных справочниках, картотеках и записях! Аккуратно уложенные пакеты с письмами и ответами исчисляются у краеведа тысячами. Диву даешься: какой труд и любовь заключены в каждом из этих конвертов, бережливо хранимых и составляющих теперь неоценимое богатство!

Заглянем в несколько самодельных пакетов. Московский инженер-лесотехник М. Пономарев просит сообщить все, что знает краевед из истории использования наплывов древесины на Урале, так называемых «капов». Эти сведения нужны ему для диссертации. Профессор А. Георгиевский запрашивает, не сможет ли Владимир Павлович сообщить ему что-либо об авторе книги «Хозяйственное описание Пермской губернии» Н. Попове (1802 г.) и где о нем имеются материалы? Инженеру железнодорожного транспорта А. Козыреву, по заданию Уральского филиала Академии наук СССР пишущему книгу «История Южно-Уральской магистрали», необходимы сведения о строительстве железной дороги ст. Богданович — Островская — Шадринск. Он спрашивает краеведа, не сохранились ли фотографии первого поезда, прибывшего в Шадринск, книжки расписания движения поездов за 1911—1913 годы.

«Из последнего номера «Литературной газеты» я вычитал, что Вы благополучно здравствуете и фольклорно просвещаете челябинских посетителей, — писал Демьян Бедный. — В свое время Вы и меня «просветили», прислав мне книгу «Дореволюционный фольклор на Урале»… У Вас имеются свои труды. Я жадно хочу познакомиться с ними. Все, что касается Урала, интересует меня крайне…»

Из Третьяковской галереи заведующий отделом скульптуры В. Шалимова убедительно просит помочь ей материалами о знатном земляке краеведа скульпторе Иване Шадре.

«Я знаю Вашу любовь к родному Уралу, хорошее отношение к Ивану Дмитриевичу, — говорится в этом письме, — поэтому надеюсь, что моя просьба не будет неприятной».

«…Узнал, что Вы живете в Шадринске. Мы должны в срочном порядке приступить к восстановлению и расширению антирелигиозного музея, — писали из Свердловска. — Вы можете принести большую пользу в этом деле советами и указаниями. Особенно было бы интересно знать хронику прежних лет, которая характеризовала бы реакционную и контрреволюционную деятельность на Урале церковников…»

«Мною предпринята научно-исследовательская работа на тему «История музыкальной культуры дореволюционного Урала», — пишет один из работников оперного театра. — В собрании материалов по этому вопросу Вы, по всей вероятности, можете оказать мне помощь».

Писателя В. Юрезанского глубоко влекла старина Урала, его предприимчивые люди. Он долго собирал материал для романа, в котором хотел показать талантливых горнозаводских рабочих, край, в котором они жили и работали. В этом ему помогал Владимир Павлович. В 1938 году В. Юрезанский встретился с уральским краеведом в Свердловске и услышал от него волнующую историю о маленькой девочке, брошенной в Невьянске на базаре, которую воспитал железнодорожный сторож башкир Валеев. История захватила автора, и он написал об этой девочке рассказ «Анка». В нем ярко раскрыт образ Валеева и заводского рабочего Василия Максимовича, помогавшего воспитывать Анку.

У В. П. Бирюкова сохранилось письмо, в котором В. Юрезанский горячо благодарит краеведа за присланные фольклорные записи, использованные им в рассказе, и просит его впредь присылать интересные песни и легенды, связанные с происхождением гор и рек, рудников и самоцветов, поверья и заговоры.

«Для будущего романа меня очень интересует все, что Вы можете услышать из уст народа о Никите и об Акинфии Демидовых, о их характере, повадках, богатстве, отношениях к людям, о демидовских рабочих и приказчиках… Нужен материал, который позволил бы представить и описать древний Урал, его суровое своеобразие».

Из переписки В. П. Бирюкова, если ее привести в строгую систему, можно составить интереснейшую книгу, но сам автор не любит говорить об этом: его удерживает скромность. Он привык держаться в тени и искренне любоваться светом тех, кому оказал помощь.

— Я у всех на подхвате, — как-то сказал Бирюков. — Роль моя — роль помощника, этим и счастлив я…

И продолжает днями и при свете электрической лампочки долгие часы просиживать за столом, отвечая на письма. Поистине неоценима эта безвозмездная, большая работа человека, дающего самые различные справки на запросы корреспондентов! Когда исследователи, писатели, студенты обращаются в государственные хранилища — архивы, музеи, библиотеки, им отвечают люди, специально ведущие справочную работу. Это их обязанность. Владимир Павлович знает, что ответы его приносят корреспондентам радость в труде, и поэтому отвечает на письма всегда с чувством большой ответственности, любовно, аккуратно. Он понимает, что ответ его может быть единственным источником для молодого или убеленного сединой исследователя, а сообщаемые им сведения трудно или совершенно невозможно перепроверить. И ответы краеведа пишутся с научной добросовестностью и точностью.

Автору этих строк много раз приходилось обращаться к В. П. Бирюкову по вопросам литературного краеведения во время работы над книгой «Наше литературное вчера». Из Шадринска всегда приходил исчерпывающий ответ. И был он тем ценнее, чем реже встречался источник, разысканный Бирюковым. В самом деле, в его собрании есть книги, изданные на Урале, которых не имеет ни одно хранилище страны. Они были выпущены в Кургане, Челябинске, Омске, Свердловске в предреволюционные и революционные годы, в мятежное время гражданской войны, бесследно уничтожившее многие культурные памятники и документы.

Обрабатывая свои записи после поездок, составляя различные картотеки, ведя изо дня в день на протяжении полувека дневник, сидя за рукописями и, наконец, отвечая ежедневно на письма своих корреспондентов, Владимир Павлович совершает незаметный, но настоящий трудовой подвиг. Силы ему в этом благородном деле давала и дает глубокая вера и любовь в народ, высокое сознание полезности своего труда для истории и

Самое большое и трудоемкое, что подготовил сейчас писатель-краевед, — «Словарь народного языка на Урале». На изучение и собирание материалов для этого словаря потрачено свыше сорока лет. Объемистая рукопись в сотни печатных листов пока еще не издана. Чтобы по-настоящему оценить этот труд Бирюкова, не лишне вспомнить имя Владимира Даля — составителя толкового словаря, посвятившего всю свою жизнь собиранию и обработке слов, говоров, пословиц и поговорок русского народа. Владимиром Павловичем проделана тоже большая собирательская работа, она отняла много сил и энергии. И хотя труд краеведа географически охватывает меньшую территорию, значение его работы выходит далеко за пределы интересов диалектологов и филологов Урала. Им тщательно изучены народные говоры. И труд неистового краеведа ценен для науки тем, что раздвигает границы понимания русского языка в его исторических связях с общеславянским языком.

В самом деле, Урал — это огромные ворота в нашей отечественной истории. Разные народы, проходя их в разное время, на протяжении многих веков оставляли здесь свои словесные сокровища. Людской поток был устремлен не только с Запада на Восток, но и в обратном направлении. И снова народы, проходя эти ворота, неизбежно пополняли культуру Урала, его язык. И рукопись «Словарь народного языка на Урале» В. П. Бирюкова представляет кладовую этих чудесных языковых сплавов.

В. П. Бирюков за картотекой «Словаря народного языка на Урале». 1957 год.

В последние годы по инициативе литературной общественности Владимир Павлович подготовил передвижную выставку из материалов своего собрания и показал ее трудящимся Шадринска, Кургана и Челябинска. И хотя экспонировалась незначительная часть собранного богатства, впечатление от выставки осталось самое благоприятное.

Посетители выставки, организованной Шадринским государственным пединститутом и экспонированной в Челябинском Дворце культуры железнодорожников, высказывали пожелание: использовать собрание Бирюкова, создать Уральский литературно-краеведческий музей.

Это давнишняя мечта В. П. Бирюкова. Работая над своими фондами, он по существу подготавливал их для такого музея. Стоило поддержать эту заветную мысль практическими шагами со стороны общественных организаций, и такой музей давно был бы открыт в Кургане, Челябинске или Свердловске.

Сам Владимир Павлович в своих статьях и устно не раз заявлял:

— Все, что я собрал или создал у себя в виде карточек и собраний разного рода материалов, нужно как пища литератору, пишущему об Урале, ученому-исследователю уральских вопросов, нужно студентам и педагогам. А сколько учреждений и организаций нуждаются в получении различных справок, почерпнутых из этих материалов!

Шадринск, с которым связана большая половина жизни краеведа, не был бы в обиде. Владимир Павлович и так оставил здесь большую память о себе; организовал в городе музей, начал при нем выпускать сборник различных работ, связанных с изучением истории города и его округи. Долгие годы краеведческий музей являлся, да и теперь еще является образцовым для многих музейных работников Урала. Сюда ездили и ездят за опытом, и тут, действительно, есть что посмотреть и чему научиться. И вполне заслуженно в галерее знатных людей города и организаторов музея выставлен портрет В. П. Бирюкова, а в областном музее — бюст его, работа курганского скульптора А. И. Козырева.

* * *

Владимир Павлович родился 22 июля 1883 года. Его родина — старинное зауральское село Першино, расположенное на берегу тихой речушки Теча. Первоначально я узнал это село по этюдам, написанным родным братом краеведа. Они развешаны на стенах бирюковского дома. Потом мне удалось побывать в Першино, полюбоваться его живописными окрестностями.

Отец Бирюкова — бедный дьячок. Он вынужден был одновременно работать и счетоводом ссудно-сберегательного товарищества, чтобы прокормить свою многодетную семью. С раннего детства Владимир Павлович, тесно связанный с жизнью простого народа, слышал и запоминал его песни, прибаутки и поговорки, присматривался к красоте першинской природы.

Вспоминая те ранние годы, Владимир Павлович говорит:

— В нашем домике ежедневно было нечто вроде клубного собрания; тут и шутка, тут и смех, тут и горе, нередко со слезами, особенно женскими; тут и пословицы и поговорки, анекдоты, часто острые, направленные против царской власти…

С детских лет впечатлительная натура Владимира Павловича впитывала, как губка, рассказы взрослых, устно-поэтический дух русского народа — его сказы, сказки и предания. С годами это стало страстью. И Бирюков посвятил себя изучению народного творчества, меткого и образного слова, дающего начало фольклору, научился улавливать его малейшие оттенки, в совершенстве познал и изучил родной язык.

Если говорить точнее, Владимир Павлович не только фольклорист, имя которого вошло в историю советской фольклористики.

— Я краевед, — скромно называет он себя, когда заходит разговор о его ученом звании.

И действительно, занятия фольклором всего лишь малая часть его разнообразной краеведческой работы. Краеведение понимается Бирюковым много глубже и шире, чем обычно, а именно — как область знаний, неотъемлемо слитая с духовной культурой народа, его трудом, борьбой, бытом. И это ярче всего проявилось в собирательской деятельности краеведа. Сначала стихийно, а потом и сознательно в ней отразилась программа русских революционных демократов — изучить народное творчество, как «материал для характеристики народа», по меткому определению Добролюбова.

Отсюда В. П. Бирюков сформулировал довольно точно свой принцип работы собирателя: «Через устное народное творчество, через народный язык — к познанию родного края». Именно этот принцип полнее всего выражен краеведом в книге «Урал в его живом слове».

В одном из очерков «Как я стал собирателем живого слова» Владимир Павлович писал:

«Мне часто выражают сожаление, что я «кисну в глуши». Меня обижает это, точно уголок, в котором я живу, — не уголок моей великой Родины! Краевед нигде, никогда не закиснет, тем более собиратель творчества своего народа».

Эпиграфом к жизнеописанию патриота своего края могла бы служить старинная русская пословица: «Где родился, тут и сгодился».

Первые знания Владимир Павлович получил в сельском начальном училище. Затем он был отдан в Камышловское духовное училище. После его окончания в 1902 году Бирюков поступил в Пермскую духовную семинарию. Богословие не влекло, Бирюкова тянули естественные науки, и священника из него не получилось. Из стен этой семинарии вышли такие выдающиеся деятели, как Д. Мамин-Сибиряк, изобретатель радио А. Попов, математик И. Первушин, исследователь Новой земли и Северного морского пути К. Носилов, писатель-уралец П. Бажов.

Годы учебы в духовной семинарии совпали с нарастанием рабочего движения в России, вызванного первой русской революцией 1905 года, брожением умов интеллигенции, ростом ее общественной активности. Не прошла стороной и для Бирюкова могучая освежительная волна. В октябре 1905 года семинарист участвует в первых политических демонстрациях в Перми, слушает выступление Я. М. Свердлова. Все это не проходит бесследно для пылкого юноши. Он втягивается в подпольное движение семинаристов и редактирует общеученический журнал «Наши думы». Печатался журнал тайно, на гектографе, в кладовке, заваленной церковной утварью, над алтарем домовой семинарской церкви, преимущественно в часы

Содержание статей и заметок, опубликованных в журнале «Наши думы», комплект которого сохранился у В. П. Бирюкова, лучше всего говорит о настроении семинаристов. После поражения революции 1905 года среди молодежи чувствовалась растерянность, неверие в успех революционного дела. Поддались упадническому духу и учащиеся семинарии. Партийная организация Перми решила бороться с этим злом силами самих учащихся. Так была подсказана мысль об издании общеученического журнала «Наши думы». Журнал стал выразителем дум подпольного кружка учащихся старших классов школ города. Он призывал к бодрости, собиранию сил, к продолжению борьбы, временно придавленной реакцией царизма.

Владимир Бирюков принимал самое живое и активное участие в выпуске журнала «Наши думы». С этого времени сотрудничество в газетах и журналах становится его духовной потребностью.

После окончания семинарии В. Бирюков отказывается от духовного звания и поступает в Казанский ветеринарный институт. Наряду с учебными лекциями Владимир Павлович посещает заседания ученых обществ естествоиспытателей, археологов, историков и этнографов. Круг его знаний значительно расширяется. Здесь он слушает доклады по диалектологии, фольклору и этнографии, активно сотрудничает в газете «Камско-Волжская речь», московском журнале «Ветеринарная жизнь» и других периодических изданиях.

В 1911 году по поручению одного из ученых Казанского университета Бирюков совершает поездку по реке Южная Сосьва и собирает гербарий лишайников, а через два года участвует в экспедиции Пермского губернского земства по реке Сылве, затем едет в Камышловский и Ирбитский уезды с целью изучения состояния животноводства. Кто знает, может быть, именно эти первые поездки по уральским рекам и селениям сделали из него позднее неутомимого путешественника по родному краю, неисправимого и великого ходока — собирателя фольклора Урала!

Казанский институт дает В. Бирюкову специальность ветеринарного врача, открывает перед ним возможности побывать на юге России, пожить в Подмосковье — Подольске, Волоколамске и других городах. Ненасытная тяга к знаниям приводят В. Бирюкова в Московский археологический институт и одновременно в сельскохозяйственный — ныне Тимирязевскую академию.

Будучи мобилизованным в действующую армию, он попадает в прифронтовую полосу на Запад России. Бердичев, Конотоп, Хорол и многие другие города Украины только еще больше разжигают страсть коллекционера и собирателя. Так, в Хороле Владимир Павлович производит раскопки, организует археологическую выставку, помогает открытию местного краеведческого музея.

После ранения на фронте В. Бирюков возвращается на Урал и всячески активизирует научную самодеятельность. Молодой ученый-краевед доказывает, что наука не только святилище маститых ученых, но достояние всего народа, дело его рук.

Это был уже 1917 год. Владимир Павлович обосновывается в Шадринске. Здесь он развертывает бурную краеведческую деятельность: организует музей и библиотеку при нем, художественную галерею и местный архив, создает постоянный лекторий и проводит массовые экскурсии, а самое главное — вплотную подходит к изучению уральского словаря и говоров.

Все это Бирюков делает с огромнейшим воодушевлением. Он как бы находит себя окончательно и таким образом определяет свое призвание.

«Кто хочет знать историю и быт народа, должен прежде всего изучить его язык, — утверждает краевед. — Это — ключ к пониманию души народа, его прошлого, его чаяний на будущее…»

Осенью 1919 года, мобилизованный в Томск ветврачом, Владимир Павлович посещает в качестве вольнослушателя историко-филологический факультет университета, участвует в конкурсе на лучшую работу по местным наречиям. Здесь он знакомится с профессорами С. Обнорским и А. Григорьевым, сыгравшим и в его судьбе немаловажную роль.

Как-то однажды Бирюков показал изящную коробку с серебряной медалью. На одной стороне настольной медали барельефно изображен Аполлон, а на другой надпись: «Преуспевшему».

— Это оценка моей работы на конкурсе, — сказал он, — моя путевка в жизнь…

Серебряная стограммовая медаль Томского университета, присужденная В. П. Бирюкову за диалектологическую работу, окрылила писателя-краеведа. Он с увлечением принялся за собирание материалов по говорам местного населения. Одна за другой в печати появились его работы по этим вопросам, статьи и заметки в газетах и журналах. Кстати, это не единственная медаль и отличие. В январе 1915 года за дипломную работу «Описание древностей, найденных в Балканской волости Шадринского уезда», которую В. П. Бирюков защитил на отлично, археологический институт наградил его золотой медалью и присвоил ему звание ученого археолога.

По приглашению Академии наук, возобновившей издание «Словаря русского языка». Бирюков в 1920—1930 гг. принимает живейшее участие в его составлении: вносит поправки, дополнения, замечания. Многие из слов, записанных Бирюковым на Урале, вошли в словарь русского языка и прочно утвердились в нашем разговорном обиходе.

К этому времени становятся ощутимыми и результаты книгособирательской работы Владимира Павловича. У него накапливается множество старых книг, журналов, газет, листовок, бюллетеней, афиш, календарей, рукописей разных авторов. Свое собрание краевед передает Челябинской областной библиотеке. В нем — 80 тысяч экземпляров книг, брошюр и годовых комплектов различных газет. Собирал он их на протяжении 32 лет.

«Самой ценной частью подарка тов. Бирюкова, — писала «Правда» 18 апреля 1935 года, — является собрание периодических изданий Урала, которое составлялось с той целью, чтобы иметь в одном месте эту периодику, а также составить научный указатель к ней».

Далее «Правда» отмечала, что отныне Челябинская областная библиотека является единственным на Урале местом, где имеется самое полное собрание уральской периодики, и подчеркивала, что если это собрание снабдить печатным каталогом-указателем, то периодическая печать Урала — «эта лучшая летопись наших дней», явится широкодоступной для массового пользования.

В. П. Бирюков среди участников писательской конференции Челябинской области 1960 года.

Владимир Павлович накапливал свое собрание по крупице, как пчела собирает нектар с цветов. Он делал свое дело с самоотвержением, часто отказывая себе во многих удобствах жизни. Другой на его месте, имея такое богатство, похвалялся бы этим, а Бирюков говорит о своем собрании неохотно и то в случае необходимости. Человек редкой честности и правдивости, Владимир Павлович не терпит в людях фальши. И тот, кто ее допускает, навсегда теряет симпатии в сердце краеведа.

Прошли десятилетия после того, как Бирюков вручил свой бесценный дар Челябинской областной библиотеке, а собрание его снова пополнилось новыми находками, как улей медом.

Диву даешься, какое богатство собрано им, сколько вложено кропотливого труда, потрачено средств! Бесценные сокровища книжного собрания стоят на деревянных стеллажах, плотно притиснутых одно к другому, как соты. «В тесноте, да не в обиде», — говорят. Всякий раз, чтобы достать необходимую книгу, рукопись или автограф, которые лишь сам хозяин знает, где они лежат, Владимиру Павловичу приходится буквально протискиваться между стеллажами.

Ревностный хранитель многогранного уральского устно-поэтического наследия, Бирюков ведет собирательскую работу беспрерывно и всюду — на улице, вокзале, в поезде, доме отдыха. Он и теперь много ездит и ходит. Его непоседливость вошла в поговорку на Урале.

Меня поразила замечательная способность краеведа — извлекать материал всюду, иногда при самых коротких встречах с людьми. Он удивительно быстро умеет располагать к себе. Пока мы переплывали через Тобол, Владимир Павлович успел разговориться со старым паромщиком и занести в свою книжку несколько записей, связанных с названиями проезжаемых сел, подсказывающих краеведу историю заселения здешних мест.

От него не ускользало меткое словцо или образное выражение, отрывок или пересказ песни, и он тут же брал это «на карандаш». Владимир Павлович буквально преображался на глазах, когда встречал интересного для него человека. Тот не сразу догадывался, кто перед ним: интеллигент-ученый, знающий иностранные языки и окончивший два высших учебных заведения, или веселый старичок, балагур и шутник. Прежде чем услышать или выведать что-либо, Бирюков частенько рассказывал сам присказку или занятную побасенку, а потом уже был сполна вознагражден собеседником.

— Я так и предполагал! — с радостью восклицал он, довольно потирая руки.

Обуреваемый мыслями, он готов был поделиться свежими наблюдениями. По левобережью Туры, где пролегал тракт, по которому мы ехали, раскинулось много татарских селений. Глядя на торчащие тут и там минареты мечетей, Владимир Павлович заговорил:

— Селения эти до революции входили в состав Бухаровской волости, а одно из них называлось Мадьяровские юрты. Бухарцами прежде звались узбеки, которые с давних пор селились здесь. Они принесли с собой из Средней Азии ремесленные навыки, дали здесь начало ковровому промыслу. До сих пор сохранилось название «тюменский ковер»…

В Тобольске, подолгу задерживаясь перед памятником древней старины — Кремлем, монументом, сооруженным в честь Ермака, перед полуразрушенным ветхим зданием, где в XVIII веке находилась вольная типография купца Корнильева — деда знаменитого химика Д. И. Менделеева, в которой печатался первый в Сибири журнал «Иртыш, превращающийся в Иппокрену», Бирюков не переставал восхищаться. На его сияющем лице сквозило почти юношеское удивление красотой, сотворенной умом и гением русского народа, его трудолюбивыми руками.

Владимир Павлович посетил старое тобольское кладбище. Склонив седую голову в минутном молчании, он почтил память похороненных здесь ссыльных декабристов Кюхельбекера, Барятинского, Муравьева, Вольфа, Башмакова. Он нарвал букетики полевых цветов и положил их на надгробие автора знаменитой сказки «Конек-Горбунок» П. И. Ершова и украинского поэта-революционера П. А. Грабовского. Он отдал дань глубокого и искреннего уважения памяти тем, кто оставил большой след в истории культуры русского народа. Бирюков как бы молча поблагодарил их за то, что они сделали в жизни.

В тот же день Владимир Павлович разыскал заслуженную учительницу пенсионерку Александру Ивановну Ксенофонтову и записал от нее устный рассказ из жизни Менделеевых в Тобольске.

Известный уральский археолог М. О. Клер в свое время очень метко охарактеризовал деятельность Бирюкова:

«Владимир Павлович, — сказал он, — является исключительно сильной, самобытной, активной личностью в истории краеведения на Урале; он плоть от плоти, кровь от крови Шадринского края. Он здесь родился, он здесь работал. И здесь он продолжает сейчас создавать широкое, новое дело изучения фольклора и местной истории».

И хотя эти слова сказаны были более 20 лет назад, они и сегодня не утратили своей остроты и значения. Писатель-краевед неутомим и неистов. Он выступает с докладами о своей работе по фольклору на ответственнейших научных заседаниях, то в Свердловском филиале Академии наук СССР, то в Институте мировой литературы в Москве. Без него не проходит почти ни одна научная конференция, посвященная фольклору и народному творчеству.

Совсем недавно в Свердловске закончилось Всесоюзное совещание по рабочему устному поэтическому творчеству, организованное Академией наук СССР совместно с Уральским государственным университетом им. А. М. Горького. Сюда собрались работники Академии наук страны и уральские фольклористы. В нем приняли участие представители Российской Федерации, Украины, Белоруссии, Казахстана, Грузии, Молдавии, республик Прибалтики. Это был форум фольклористов нашей страны. С докладом на нем о рабочем фольклоре Урала выступил В. П. Бирюков.

Ему есть что сказать в любой аудитории, студенческой ли, рабочей или научной. Почти полвека В. П. Бирюков изучает и записывает фольклорные тексты на Урале, встречается с краеведами, сказителями, писателями, учеными. Об этом рассказывает сам он в автобиографическом очерке «Путь собирателя», опубликованном в челябинском альманахе «Южный Урал» за 1951 год.

В. П. Бирюков на семинаре, сказителей и собирателей народного творчества. Свердловск. 1951 год.

Когда часто встречаешься с человеком, как бы привыкаешь к нему. Многое, вроде, не замечается, кажется обыденным. Внешность Владимира Павловича всегда впечатляющая. Не по годам сохранил он свою стройно-худощавую фигуру, молодо вскинутую голову человека, смотрящего вперед. Лицо его выглядит моложаво, поражает благородными чертами, которые не забываются с первой встречи. Невольно приковывает внимание по-юношески наполненные блеском живые, умные глаза и быстрая походка человека, не устающего в пути.

Владимир Павлович поддерживает добрые отношения со всеми товарищами по работе, независимо от их возраста и должностного положения. Эти отношения одинаково предупредительны, вежливы, корректны в самом хорошем смысле слова. Если Бирюков пообещал что-либо, то обязательно выполнит обещанное в срок и аккуратно. Точность — первое правило в его большой и искренней дружбе с людьми.

Все так же молода в нем нетерпеливая мысль исследователя родного края, пылкая и сосредоточенная, всегда подкрепленная какими-то конкретными и увлекательными примерами и доводами. Умеет краевед высечь в сердце собеседника искорки любопытства, заинтересовать его чем-то новым, пробудить в нем желание непременно постигнуть и познать это новое.

Такова еще одна замечательная черта характера Бирюкова, раскрывающая светлую душу природного педагога и воспитателя. Неудивительно, что неписаные лекции его по методике сбора фольклорных текстов, говоров и слов студенты слушают с огромнейшим вниманием, и сказанное им сразу «западает в сердце». Часто учеба со студентами не ограничивается лекциями в аудитории института, а продолжается на дому краеведа за длинным столом. Тут студенты проводят свои практические занятия по изучению тех или иных текстов, документов, редких древних письмен и писем наших современников.

К этим часам «академических» занятий со студентами Владимир Павлович совместно со своим незаменимым «ассистентом» Лариссой Николаевной ведет большую подготовку. Они вдвоем подбирают нужные тексты и документы.

Ларисса Николаевна, в прошлом учительница, окончившая в Казани высшие женские курсы, позднее училась в Московском археологическом институте и окончила его с серебряной медалью, получив звание ученого археолога.

Однажды мне потребовалось точно расшифровать бумаги конца XVIII века,

— Прочитаем! — заверил меня Владимир Павлович, а позднее я узнал, что письма эти Бирюковы расшифровывали вместе.

Ларисса Николаевна — супруга В. П. Бирюкова.

Ларисса Николаевна прекрасно знает не только археологию, но и литературу с древнейших времен до наших дней. Совместно они обсуждают планы фольклорных походов по Уралу, вдвоем они занимаются поисками живого слова. Ларисса Николаевна систематически просматривает десятки получаемых газет и журналов, отмечает наиболее важные материалы, как бы предварительно библиографирует их, чтобы затем Владимир Павлович при повторном просмотре их смог занести на карточки.

И если говорить о накопленном собрании, то значительная доля в его систематизировании легла на плечи трудолюбивой и заботливой Лариссы Николаевны, без которой облик Владимира Павловича как собирателя был бы нарисован неполно и односторонне.

75 лет прожито писателем-краеведом, книголюбом, педагогом. Оглядываясь, он может с полным правом сказать: за плечами большая и интересная жизнь. Да это так! Жизнь прожита не зря. Она целиком отдана Родине, любимому Уралу. Какую бы сторону многогранной общественно полезной деятельности этого человека мы ни взяли, она подчинена одному — изучению жизни народа, его прошлого и настоящего, его культуры, искусства, языка.

Подлинная страсть в малом и большом, что делает Владимир Павлович, вызывает восхищение и хорошую зависть. Хочется подражать ему, так же вкладывать душу в свой труд, верно служить народу, как это делает уральский краевед.

Совсем недавно вторым изданием в большой серии библиотеки поэта, основанной А. М. Горьким, вышла книга «Песни русских рабочих» (XVIII — начало XX века). Сколько удивительных песен уральцев, записанных в свое время В. П. Бирюковым, вошло в этот интереснейший сборник, представляющий своеобразную поэтическую летопись героического прошлого рабочего Урала.

Кстати, об этих песнях, особенно военно-исторических, начиная с XVI века и кончая нашими днями. Долгое время считалось, что историческая песня, как жанр, «изжила себя». И заслуга краеведа состоит в том, что, собрав песни разных эпох и опубликовав их в едином сборнике, он как бы расширил наше представление о жанре исторических песен, показал его эволюцию в XIX—XX веках.

Многие записанные краеведом песни, вошедшие в книгу, продолжают жить в народе, их поют и теперь. Отдельные из этих песен исполняют хоровые коллективы. Так, «Песня о Пугачеве», записанная В. Бирюковым в Челябинской области, включена в репертуар Уральского народного хора. Текст песни о прощании партизана с сыном, записанный от рабочего Белорецкого завода, полон глубокого лиризма, композитор В. Захаров переложил его на музыку. Песня вновь ожила, ее часто передают по Всесоюзному радио, и в ней как бы осталась частица песенного сердца самого краеведа.

Год назад в Челябинском государственном педагогическом институте проходила межвузовская научная конференция, посвященная «Проблемам изучения литературы и устного народного творчества Урала». Непременным участником ее был Владимир Павлович. Он выступил с удивительно интересным сообщением об антирелигиозных частушках и песнях, созданных самим народом, острых и едких, направленных против церковников. Содержание текстов, когда их читал Бирюков, вызвало оживление среди участников конференции.

— А на какой мотив их пели? — вдруг послышался голос из зала.

— На мотив известных народных песен и даже церковного богослужения, — ответил Бирюков.

— Интересно было бы послушать, но нет ведь записей мелодий, — высказали сожаление в президиуме.

В. П. Бирюков среди студентов Шадринского педагогического института. 1961 год.

Владимир Павлович лихо встряхнул седовласой головой и срывающимся голосом с хрипотцой затянул одну из песен. Певец он был, как говорят в народе, неважнецкий. Но мотив отчетливо улавливался.

Мне припомнился давний, совершенно случайный разговор с Бирюковым о русских композиторах.

— Глинка мне ближе всех, — сказал он.

Владимир Павлович — хороший знаток народной музыки и тонкий ценитель классического музыкального наследства. Некогда он сам с Лариссой Николаевной «поигрывали» на фисгармонии, занимающей почетный угол в бирюковском доме. Не беда, что вот уже многие годы этот вышедший из моды инструмент молчит и за него никто из хозяев не садится. Он бережно хранится здесь, как и другие предметы старины, утратившие свое практическое назначение.

Однажды я обратил внимание на черепки какого-то глиняного сосуда отдаленной эпохи и спросил, где они найдены. Владимир Павлович помедлил с ответом, а потом в шутливом тоне, слегка посмеиваясь над тем, что так было в молодости, сказал:

— Свадебные подарки!.. — и поведал, как июльским днем 1911 года в разгар своей свадьбы, узнав, что в урочище Татарский бор крестьянские дети обнаружили черепки и старинные монеты в песчаных дюнах, он оставил веселье и отправился на раскопки. Удача сама шла в руки: Бирюков обнаружил богатые археологические трофеи времен Казанского ханства.

Кто-то из гостей упрекнул жениха в исчезновении.

— Помилуйте! — ответил он. — Да там такое историческое богатство, такие ценные вещи! Разве можно допустить, чтобы их растащили мальчишки…

В бирюковском доме за каждой вещью таится своя история, каждая из них ценна не только для науки, но и тем еще, что некогда составляла частицу сердца хозяев, связана приятными семейными воспоминаниями.

«Каждому грибу свое время», — говорят в народе. Так и в коллекции Бирюкова все оказывалось полезным и нужным к определенному моменту в его большой работе. И тут Владимир Павлович руководствуется мудрым изречением археологов: «Взять можно раз, а выбросить всегда».

И хотя предметы этой давней старины отодвинуты в доме на второй план, без них невозможно представить духовные интересы Бирюковых, их жизнь такой, какой она есть в действительности.

Комната краеведа — это часть его заветного музея. Стены ее сплошь увешаны картинами, фотографиями в рамках, уставлены археологическими находками самого различного содержания. Тут и бронзовые кувшины полуторавековой давности, изделия уральских камнерезов, чугунное литье, иконы старого письма, образцы кружев, вышивки, аппликаций начала XIX столетия, гончарные поделки двухтысячелетнего возраста, голова барана из камня скифских времен, фарфоровая и фаянсовая посуда разных эпох. Нет, это не просто украшения любителя-коллекционера, это продолжение бирюковского собрания самых разнообразных материалов по истории, быту, материальной и духовной культуре населения Урала.

Много счастливых открытий для краеведения сделано Бирюковым за годы его работы. Об одних он сам рассказал в книгах и трудах, о других сообщили те, кто писал в печати о деятельности Владимира Павловича.

Но об одном из них хочется напомнить еще раз — краевед впервые открыл для нашей литературы П. П. Бажова, который принял участие в сборнике «Дореволюционный фольклор на Урале» как собиратель рабочего фольклора. С тех пор горной вершиной поднялось имя Бажова-писателя, о нем заговорили сразу как о талантливом литераторе, вслед за Маминым-Сибиряком заново открывшем богатство духовной культуры уральцев.

С этого времени началась дружба и переписка П. Бажова

«От одного из литпутешественников слышал, что у Вас издается книга В. П. Бирюкова «Фольклор Курганской области», — писал П. Бажов, — Работами Вл. Павл., как известно, широко интересуются. Не случайно, Ю. М. Соколов в своем фундаментальном труде так часто упоминает это имя, как не случайны и теплые отзывы председателя фольклорной секции ССП проф. И. Н. Розанова о работах Бирюкова. Нам же, уральцам, и независимо от этой оценки авторитетов фольклористики работы В. П. Бирюкова особенно близки. В частности, мне, как литератору, работающему на основе фольклора, каждая новая работа Бирюкова дает всегда что-нибудь новое. Естественно поэтому, что с нетерпением жду выхода в свет новых изданий нашего в сущности единственного на 4 области фольклориста. Вот и хотел бы узнать непосредственно от Вас, когда можно рассчитывать получить новую книгу, и одновременно прошу Вас о распоряжении выслать наложенным платежом два экземпляра этой книги по моему адресу…»

В связи с шестидесятилетием В. П. Бирюкова газета «Челябинский рабочий» писала:

«С отроческих лет и до бодрой старости В. П. Бирюков неустанно прислушивается к речи русского человека, вникает в смысл слов нашего богатейшего языка, в котором выразилась глубокая мысль народа-языкотворца. Он записывает народные песни, сказки, легенды, рассказы, изучает язык земли — археологию».

С тех пор как были сказаны эти слова, минуло еще 15 лет жизни краеведа, а он по-прежнему бодр, активен, светел и верен своим целеустремлениям, открывшимся перед ним еще в юности. Он, как пытливый турист, по-прежнему в походах по Уралу. Его поношенный, выцветший от времени рюкзак за спиной все также полон книгами, рукописями, редчайшими документами, найденными в странствиях по родному краю.

Пусть же всегда его спутником на маршрутах Родины будут счастливые находки и большие открытия! Все эти памятники уральской старины и сегодняшние находки были и остаются большой радостью и счастьем убеленного сединой, но молодого душой уральского краеведа. Они и наше богатство!

Пожелаем Владимиру Павловичу самых больших удач на трудных тропах исследователя.