Тереза Оболевич

Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов

Глава I

Тереза Оболевич

Рецензенты:

проф. Федор Поляков, Венский университет проф. Борис Каганович, Санкт-Петербургский институт истории РАН

Список сокращений

АРАН – Архив Российской академии наук, Москва

ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации, Москва

ДРЗ – Дом русского зарубежья им. А. Солженицына, Москва

ОР РНБ – Отдел рукописей Российской национальной библиотеки, Санкт-Петербург

РГАЛИ – Российский государственный архив литературы и искусства, Москва

РО ИРЛИ – Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский Дом), Санкт-Петербург

СПФ АРАН – Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук

AAC – Archive Amay-Chevetogne (Архив Амэ-Шеветонь), Бельгия

ACRC – Amherst Center for Russian Culture, Amherst College (Центр русской культуры Амхерстского университета), США

AICP – Archives de l’Institut catholique de Paris (Архив Католического института в Париже)

APS – Archive of Fr Peter Scorer (Архив о. Петра Скорера), Эксетер, Великобритания

ARUG – Het Archief van de Rijksuniversiteit Gent (Архив Гентского университета), Бельгия

BA – Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Columbia University (Бахметевский архив русской и восточноевропейской истории и культуры Колумбийского университета), Нью-Йорк, США

BIF – La bibliothèque de l’Institut de France (Библиотека Института Франции), Париж

BIS – La bibliothèque interuniversitaire de la Sorbonne (Межуниверситетская библиотека Сорбонны), Париж

BNU – La Bibliothèque Nationale et Universitaire de Strasbourg (Национальная и университетская библиотека Страсбурга), Франция

BPUN – Bibliothèque publique et universitaire de Neuchâtel (Публичная и университетская библиотека в Невшателе), Швейцария

BRBML – Beinecke Rare Book and Manuscript Library, Yale University (Библиотека редких книг и рукописей Бейнеке Йельского университета), США

CF – Collège de France (Коллеж де Франс), Париж

HIA – Hoover Institution Archive, Stanford University (Архив Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордском университете), США

MAE – Archive du ministère des Affaires étrangères (Архив министерства иностранных дел), Париж

PUL RBSC – Princeton University Library, Rare Books and Special Collections (Отдел редких книг и специальных коллекций Библиотеки Принстонского университета), США

SSSK – Speciâlni sbirky Slovanské knihovny v Praze (Специальный фонд Славянской библиотеки в Праге), Чехия

SVSL – St. Vladimir’s Seminary Library, Yonkers (Библиотека Свято-Владимировской богословской семинарии), США

UAT – Universitätsarchiv Tübingen (Архив Тюбингенского университета)

Вступительное слово

Мирра Лот-Бородина – имя, известное всем, кто интересуется историей русской эмиграции. Она проживала в Париже с середины 1920-х гг., однако эмигранткой не была. Лот-Бородина не оказалась в числе той интеллигенции, которая не приняла коммунистического переворота, за что по указу Ленина была выслана из большевистской России в конце 1922 – начале 1923 г. Мирра Ивановна, так ее звали первоначально, приехала в Париж в 1906 г., чтобы изучать французскую средневековую литературу, в частности сочинения на тему куртуазной любви, и писать докторскую диссертацию, в центре которой был образ женщины в произведениях Кретьена де Труа. Эта работа была опубликована и давно приобрела известность. Вскоре Мирра Бородина вышла замуж за одного из своих профессоров, выдающегося французского историка-медиевиста Фердинанда Лота. К тому времени (лет пятнадцать спустя), когда в Париже начали появляться русские эмигранты, она уже была заметной фигурой во французском академическом обществе, проживала с мужем в модном парижском пригороде Фонтене-о-Роз. Ее интерес к французской традиции куртуазной любви нашел отражение в серии книг и статей.

Те, кто слышал о ней в связи с русской эмиграцией, знакомы с ее основными богословскими трудами: статьями о греческой доктрине обожения, переводом «Мистагогии» св. Максима Исповедника и монографией о преп. Николае Кавасиле. Патристика привлекла внимание Лот-Бородиной позже и, по-видимому, в результате ее контактов с русскими эмигрантами. Не последнюю роль тут сыграли неформальные экуменические беседы, организаторами которых были русский мыслитель Николай Бердяев и католический философ Жак Маритен. На одном из таких заседаний она услышала доклад отца Георгия Флоровского, который буквально вдохновил ее на исследование греческой концепции обожения, в результате чего и возникла вышеупомянутая серия статей. В наше время многое сделано для изучения взаимоотношений католических и православных мыслителей, которым способствовали эти экуменические коллоквиумы Бердяева и Маритена, хотя прямых доказательств этому нет. Исключением, пожалуй, стал Жан Даниэлу, авторитетный ученый-патролог, затем кардинал, который в своем введении к посмертному изданию книги Лот-Бородиной говорит о ее влиянии на формирование его научных интересов в 1930-е гг.: именно Лот-Бородина убедила его в значимости деятельности греческих отцов для понимания и решения актуальных богословских проблем.

Все это известно всем, кто интересуется спецификой богословских исследований в среде русской эмиграции, но скорее в общих чертах – на основании ранее изданных работ Лот-Бородиной и других источников, тогда как ее архивные материалы молчали, и весь исторический контекст ее трудов оставался не только не опубликован, но и никому не известен. Книга сестры Терезы Оболевич – это плод кропотливых, глубоко вдумчивых архивных разысканий, восполняющих эту картину на основе неопубликованных материалов Лот-Бородиной, главным образом писем, которые сестра Тереза обнаружила в архивах всего мира: не только в Париже и Санкт-Петербурге, но и в других регионах России и Франции, а также в собраниях, хранящихся в Соединенных Штатах Америки, Англии, Швейцарии, Чехии и Бельгии. К этим архивным открытиям сестра Тереза добавляет уже существующие исследования, демонстрируя великолепное владение специальной литературой (посвященной не только Лот-Бородиной, но и всем тем, с кем она была знакома и сотрудничала), написанной на самых разных языках. Само обилие материала создает впечатление, что от ее внимания не ускользнула ни одна деталь из найденного ею и открытого в архивах, что и позволило ей составить убедительную и вместе с тем тщательно проанализированную картину жизни Мирры Лот-Бородиной, которую Тереза Оболевич рисует в разнообразных проявлениях ее деятельности: в качестве жены и матери, со стороны французского академического общества, как пытливого «духа», исследующего французскую средневековую культуру и мир греческих отцов, а также увлеченную течениями русской интеллектуальной культуры, широко представленными в то время в Париже.

Лот-Бородина обладала замечательным даром дружбы: она была знакома со многими русскими эмигрантами, жившими во Франции. Сестра Тереза Оболевич завершает свое повествование о жизни Лот-Бородиной, рассматривая ее связи с наиболее выдающимися мыслителями русской эмиграции: Львом Карсавиным, отцом Георгием Флоровским, Владимиром Лосским, отцом Сергием Булгаковым, Николаем Бердяевым, Львом Шестовым, Семеном Франком и Петром Струве.

Работа сестры Терезы Оболевич – это своеобразный водораздел не только в области изучения творчества Мирры Лот-Бородиной, которое она детально – как никогда и никто до нее ранее – представляет на основе архивных исследований и быстро растущей специальной литературы по русской эмиграции. Настоящая книга также становится переломным моментом в понимании трансфера идей – как в среде эмигрантской интеллигенции, так и в кругу общавшихся с Лот-Бородиной в Париже западных ученых и мыслителей, что привело в итоге к взаимодействию православного Востока и католического Запада, плоды которого мы только сейчас начинаем постигать.

о. Эндрю Лаут,

Почетный профессор (Professor Emeritus) патристики и византологии Даремского университета, Великобритания

Предисловие

В истории русской философской и богословской мысли, казалось бы, изученной в самых разнообразных ракурсах, по-прежнему остается немало лиц, несправедливо обойденных вниманием исследователей. Одно из них – Мирра Ивановна Лот-Бородина (1882–1957): ее работы нередко относят к разряду «вспомогательной» или «мало известной» литературы, а то и вовсе умалчивают о ней в научных публикациях[1]. Создается впечатление, что философы рассматривают ее главным образом как богослова, богословы – как историка (таков ее статус прежде всего во французской специальной литературе), историки – как литературоведа и т. п. Конечно, в этих парадоксальных характеристиках есть доля горькой иронии, и они не в полном объеме соответствуют истинному положению вещей, но тем не менее творчество Лот-Бородиной на первый взгляд действительно представляется чем-то маргинальным – не только и не столько в смысле «второстепенного», сколько именно в качестве «дополнительных» заметок «на полях» интеллектуальной истории более знаменитых мыслителей, как, например, о. Георгий Флоровский, Николай Бердяев или Семен Франк, с которыми она активно общалась и вела переписку.

Цель данного исследования – воссоздать по возможности целостную картину творческого наследия М. И. Лот-Бородиной и определить значение того места, которое оно по праву занимает в русской культуре. До сих пор нет ни одной книги, посвященной этой выдающейся женщине-мыслителю, впрочем, как и многим другим представительницам русской философско-богословской традиции (не только православной, но и католической) ХХ в. – достаточно вспомнить Юлию Данзас (1879–1942), Наталью Даддингтон (1886–1972), монахиню Иоанну (Юлию Рейтлингер, 18981988) или Елену Казимирчак-Полонскую (1902–1992). Между тем все вышеперечисленные личности не только являются «отражением» или, наоборот, «зеркалом», отражающим интеллектуальные поиски своих великих современников, запечатленные в письмах, беседах, встречах, советах или просьбах о наставлении, но все они имеют и самостоятельное значение, играют свою роль в философии и богословии русской эмигрантской среды. Об этом, в частности, говорилось во время рабочей встречи при подготовке академического «Оксфордского учебника русской религиозной мысли» («The Oxford Handbook of Russian Religious Thought»), состоявшейся в июле 2017 г. в Глазго. Уже здесь, опережая события, стоит отметить, что именно Лот-Бородина была одной из первых, кто обратился к столь популярной сейчас и в России, и на Западе теме обожения в патристической традиции. Ее во многих отношениях новаторские работы способствовали развитию неопатристического синтеза главным образом в изучении мысли византийского гуманиста, праведного Николая Кавасилы (1322–1391/1398). Можно предположить, что одной из причин, по которой богословское и литературное наследие Лот-Бородиной оказалось несправедливо забытым и мало востребованным, был такой немаловажный факт: в русской эмигрантской среде она чувствовала себя «аутсайдером». В то же время ее глубокие исследования привлекали заслуженное внимание западных специалистов, прежде всего французских.

Рецензии на ее работы выходили также в английских и испанских журналах, однако в «русском Париже» они не получили должного отклика. Как с горечью писала Лот-Бородина, «у меня <…> плохая репутация в эмигрантских кругах»[2]. Та же нота звучит в ее письмах к Г. Флоровскому: «Вообще мои соотечественники довольно-таки мало считаются со мною»[3]; «Русские друзья, надо сознаться, не слишком внимательны и на подъем особенно тяжелы, знаю это теперь по опыту и принимаю как испытание, но не без боли»[4].

Эти слова вышли из-под пера Лот-Бородиной в трудные минуты одиночества, которых было немало в ее жизни. Следует уточнить, что, вопреки этим признаниям, Лот-Бородину высоко ценили ее современники, в том числе выдающиеся русские религиозные философы, особенно С. Л. Франк, но по ряду причин она не смогла занять по-настоящему достойное место в галерее знаменитых, влиятельных, «энциклопедических» русских мыслителей ХХ в. Свою роль в этом сыграло и то обстоятельство, что Лот-Бородина в основном публиковалась по-французски. Кроме того, как женщина, жена французского историка-академика Фердинанда Лота и мать троих дочерей, она была занята в первую очередь семьей, хотя не переставала писать даже в самые трудные моменты своей жизни. Лот-Бородина никогда не стремилась к славе; ее публикациями, над которыми она работала очень ответственно и серьезно, не руководило желание «обрести имя», заявить о себе; зачастую ее работы были подписаны просто инициалами, и многие из них все еще ждут своего часа. Как признавалась Лот-Бородина, она никогда не искала успеха «и мало ждала»[5]. Исследовательская работа была ее страстью и одновременно «хобби» – не в смысле любительского интереса, но как форма восстановления душевных сил, которые отнимали бесконечные житейские заботы. По ее словам, богословским штудиям она отдавалась «целиком, насколько это, конечно, совместимо с довольно сложной семейной жизнью, ибо Марфа поневоле мешает Марии»[6]. После смерти «мадам Лот» в печати появилось несколько некрологов по-французски и по-русски, однако никто в то время не занялся систематическим описанием и изучением ее наследия. Только в 90-е гг. появилась первая статья о Лот-Бородиной Федора Полякова, написанная по-немецки[7]; вслед за ней вышел прекрасный очерк прот. Бориса Даниленко[8] и первые публикации фрагментов ее писем, подготовленные Борисом Кагановичем, а также трогательные воспоминания дочери Марианны Ман-Лот[9].

В творчестве Мирры Лот-Бородиной можно выделить несколько периодов, а точнее, вех, которые не столько разделяют, сколько пронизывают и рассекают ее наследие, определяя ведущие темы и направления. Во-первых, это рыцарский роман. Изучение истории Средних веков привело Лот-Бородину к открытию забытых романтических мотивов куртуазной любви, определению жанра идиллического романа, а также выявлению происхождения и подлинного смысла легенды о Граале. Во-вторых – богословские исследования, особенно в области патристики. Как уже упоминалось, Лот-Бородина подвергла глубокому анализу тему обожения в древней Церкви,

Будучи русской православной, Лот-Бородина свободно чувствовала себя в западной культурной среде, органично сочетая исследования греческих и византийских отцов Церкви и представителей средневековой французской литературы. Благодаря своему разностороннему образованию и широте взглядов, она способствовала пробуждению и углублению интереса к восточному христианству в Европе и внесла заметный вклад в стремление примирить западную рациональность с чувственностью, характерной для религиозной веры русской интеллигенции[12]. Ее по праву можно считать одной из наиболее значительных представительниц неопатристического синтеза, т. е. возрождения святоотеческой мысли в ХХ в., чьи заслуги ценили такие авторитетные специалисты в этой области, как «отец» данного направления прот. Георгий Флоровский, Владимир Лосский, о. Павел Евдокимов[13], а в настоящее время о. Эндрю Лаут[14].

Наиболее полным и достоверным источником, раскрывающим личность и творчество Мирры Ивановны Лот-Бородиной, является ее эпистолярное наследие. Как отмечает Б. С. Каганович, опубликовавший фрaгменты ее писем к сестре Инне Любименко:

Приходится сказать, что, судя по этим письмам, Мирра Ивановна была нервной, беспокойной, иногда склонной к самомучительству женщиной, порой нелегкой для ближних. При этом благородная основа ее личности не подлежит никакому сомнению. Лишь в самый последний период своей жизни она заметно смягчилась[15].

Сама Лот-Бородина признавалась: «Моя мятежная душа никогда, увы, не обретет желанного покоя, это я знаю, чувствую всем существом»[16]. Однако в свете других ее писем она предстает также чуткой, отзывчивой, впечатлительной и в то же время рассудительной женщиной. Стиль ее писем живой, непосредственный и доверительный; в сообщении к О. А. Добиаш-Рождественской можно прочесть: «Я не люблю и не умею описывать события, тем более выхваченные из <…> прошлого, <…> поэтому буду говорить с Вами так, к[а]к будто Вы сидите у меня за чашкой чая»[17]. Интересно отметить, что многие выражения и формулировки Лот-Бородиной повторяются почти дословно в ее письмах, адресованных разным лицам, и это неудивительно, если принять во внимание то, что она вела весьма обширную деловую и личную переписку.

Ввиду ограниченной доступности писем и рукописей Лот-Бородиной (в основном это архивные документы, хранящиеся в различных фондах России, Франции, Великобритании, Швейцарии, Бельгии, Германии, Чехии и США), мы стараемся по возможности приводить в книге обширные фрагменты из них, позволяя ей самой рассказать о своей жизни и творчестве после столь долгого молчания. Лот-Бородина уехала из России в начале ХХ в. и почти до конца своих дней писала согласно старым, дореволюционным правилам правописания. В цитируемых отрывках модифицирована и унифицирована орфография и пунктуация; подчеркивания выделены курсивом. При расшифровке ее рукописей практически все исследователи сталкиваются с известными сложностями, связанными с ее неразборчивым почерком, в чем неоднократно признавалась сама Лот-Бородина: «Я пишу с трудом, и переписывать нет сил – рука дрожит при малейшем усилии»[18], «пишу в горизонтальном положении»[19]; она также просила у своих корреспондентов прощения «за поправки и вставки». Возможно, это одна из причин, по которой ее рукописное наследие до сих пор не обнародовано, а в имеющейся публикации ее писем к о. Василию Кривошеину содержится много ошибок, неточностей и купюр.

Разрозненные сведения о жизненном пути и деятельности М.И. Лот-Бородиной удалось собрать благодаря отзывчивости и неоценимой помощи исследователей и архивистов со всего мира. Прежде всего, я хочу от всей души выразить благодарность родным М. И. Лот-Бородиной: ее правнучке Василисе Фальк (Vassilissa Falck, Париж) и дочери ее двоюродной племянницы Алисе Евгеньевне Бородиной-Грабовской (Санкт-Петербург), которая не только сделала ряд весьма ценных замечаний и уточнений, но и любезно предоставила в мое распоряжение выписки из личного архива М.И. Лот-Бородиной и ее фотографии. Слова искренней признательности адресую Федору Полякову (Венский университет), прот. Борису Даниленко (Москва), о. Эндрю Лауту (Andrew Louth, Даремский университет), Борису Кагановичу (Санкт-Петербургский институт истории РАН), Елене Твердисловой (Иерусалимская русская городская библиотека), Аньес Грасфа (Agnes Graceffa, Брюссельский свободный университет), о. Павлу Гаврилюку (университет св. Фомы, США), Саре Паттон (Sarah Patton, архив Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордском университете, США), о. Петру Скореру (Эксетер, Великобритания), Татьяне Резвых (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Москва), Татьяне Литвин (Русская христианская гуманитарная академия, Санкт-Петербург), Татьяне Прониной (Ленинградский государственный университет им. А. С. Пушкина, Санкт-Петербург), Наталье Ликвинцевой (Дом русского зарубежья им. А. Солженицына, Москва), Александре Бердниковой (Институт философии РАН, Москва), Татьяне Щедриной (Московский педагогический государственный университет), Алексею Козыреву (Московский государственный университет им. М. И. Ломоносова), Брианне Крегль (Brianna Cregl, Отдел редких книг и специальных коллекций Библиотеки Принстонского университета), Надежде Спивак (Nadezda Spivak) и Катрин Цепеле (Catherine Ciepiela, Амхерстский центр русской культуры, США), Элеане Силк (Eleana Silk, Библиотека Свято-Владимировской богословской семинарии, США), Клоду Лоренц (Claude Lorentz, Национальная и университетская библиотека Страсбурга), Элоди Делькамбр-Мэйяр (Elodie Delcambre-Maillard, Библиотека Института Франции, Париж), Бернару Маршадье (Bernard Marchadier, Париж), Анн Будур (Anne Boudhors, Париж), Сержу Сологубу (Serge Sollogoub, архив Католического института в Париже), Кристофу Лабону (Christophe Labaune, Коллеж де Франс), отцам Антонию Ламбрехтсу (Antoine Lambrechts) и Михаилу Эвельсону (Mikhail Evelson) из монастыря Амэ-Шеветонь, Бельгия, о. Сергею Тростянскому (Нью-Йоркская объединенная теологическая семинария), о. Савве Мажуко (Свято-Никольский монастырь, Гомель, Беларусь), о. Сергею Крышталю (Лунинец, Беларусь), Лилианне Киейзик (Зеленогурский университет, Польша), Инне Голубович (Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова), Наталье Гончаренко (Иркутский государственный университет), Светлане Панич (Москва), Александру Цыганкову (Институт философии РАН, Москва), Александру

Исследование было поддержано грантом «Philosophy in Neopatristics: New Figures and New Interpretations», National Science Centre, Poland (UMO-2018/31/B/HS1/01861).

Биография М. И. Лот-Бородиной

Жизненный путь

Мирра Лот-Бородина[20] пришла на свет 21 января 1882 г. в Санкт-Петербурге в семье одного из крупнейших русских ученых Ивана Парфеньевича Бородина (1847–1930), ботаника, ученика знаменитого А. Н. Бекетова, действительного члена Российской, а затем Советской академии наук, профессора Лесного института. В первую очередь стоит сказать несколько слов о ее родителях. Отец Мирры, И.П. Бородин родился в семье офицера 18 января 1847 г. близ Новгорода. У него был брат Александр[21], известный инженер, специалист в области паровозостроения. Непосредственно по окончании гимназии Иван Бородин давал частные уроки и только спустя год поступил в Петербургский университет на естественный факультет, где вскоре проявились его способности исследователя. И. П. Бородин преподавал ботанику в Санкт-Петербургском университете, Военно-медицинской академии, а в 1886/87-1888/89 и 1910/11 учебных годах – на физико-математическом отделении Высших женских (Бестужевских) курсов[22]. По замечанию Бекетова, лекции Бородина, «как академические, так и публичные, могут несомненно служить образцом ученого красноречия, состоящего не в подыскивании громких фраз, не в цитировании выражений, а в плавности речи и в мастерской группировке фактов ради определительности и точности выводов»[23]. И. П. Бородин – это выдающийся русский ученый, академик – создатель школы ботаников и лесоводов, один из основателей экологической физиологии растений, инициатор и организатор движения за охрану природы, организатор науки, основатель и первый президент Русского ботанического общества, автор научных трудов в области проблем дыхания, фотосинтеза, пигментной системы растения. Он получил мировое признание за открытие кристаллов хлорофилла, установление «кривой дыхания» и роли аспарагина в обмене веществ растений, привлечение анатомических признаков растений к их систематике[24].

Отец-натуралист был в то же время довольно религиозным человеком: в его письмах есть упоминания о посещении церкви, личной глубокой молитве. Он был одним из членов-учредителей Философского общества в Петербурге. Отец привил Мирре «любовь к науке, склонность к систематическому мышлению и критическому анализу и до конца жизни не покидавшую ее потребность познания»[25]. В своем дореволюционном завещании академик Бородин оставил Мирре банковский капитал и права на издание его книг («Краткого учебника ботаники» и «Курса анатомии растений»)[26].

Для матери Мирры, Александры Григорьевны (1846–1914) это был второй брак. Она имела сефардские корни, о чем напоминает ее девичья фамилия Перетц; один из ее предков был раввином в Любартове, а прадед Абрам Израилевич (1771–1833) – известным купцом и русско-еврейским общественным деятелем, перешедшим в лютеранство. Александра родилась 25 октября 1846 г. в семье видного педагога Григория Григорьевича Перетца[27], сына декабриста Григория Перетца[28]. Ее двоюродный брат Владимир стал известным филологом-славистом[29]. До 1861 г. Александра воспитывалась в частном французском пансионе г-жи Заливкиной, а в 1862 г. выдержала экзамен в Петербургском университете на домашнюю учительницу. В 1865 г., «16-ти лет от роду»[30], она вышла замуж за сына известного карикатуриста Н.А. Степанова[31], Сергея Николаевича, служившего библиотекарем Земледельческого института, мать которого, Софья Сергеевна, приходилась родной сестрой композитору Александру Даргомыжскому, но брак распался в 70-е гг. С 1878 г. Александра Перетц была курсанткой первого выпуска словесного отделения Бестужевских курсов, на которых впоследствии обучались и ее дочери. Она являлась активисткой движения за эмансипацию женщин[32], состояла членом этического кружка, Русского женского взаимно-благотворительного общества, Российского общества защиты женщин и попечительницей одного из участков отдела расследования, а с 1907 г. – также активной участницей новообразованной Российской лиги равноправия женщин[33]. А. Г. Бородина занималась журналистской деятельностью, печатала статьи по женскому вопросу и воспитанию детей. В частности, она сотрудничала с «Санкт-Петербургскими ведомостями», для которых писала фельетоны (подписываемые инициалами А. С.) и составляла журнальные обозрения и библиографические отчеты о вновь выходящих книгах[34], а также – с выпускаемым Н. А. Степановым сатирическим еженедельным журналом «Будильник» (где публиковалась под псевдонимом Иорик), с изданиями «Современное слово», «Северная почта», «Дело», «Пчела», «Новое время» и «Московское обозрение» (в котором печатала путевые заметки)[35]. В 1890-е гг. А. Г. Степанова-Бородина опубликовала в журнале «Мир Божий» переводы сочинений Э. Золя («Кровь» и «Сестра бедных»)[36]; кроме того, она переводила произведения Г. Флобера («Воспитание чувств»), А. де Мюссе («Исповедь сына века»), Ф. де Стендаля и других французских писателей[37]. Степанова-Бородина была знакома со многими известными композиторами, такими как вышеупомянутый А. С. Даргомыжский, а также Н. А. Римский-Корсаков, М. П. Мусоргский, Ц. А. Кюи и другие представители «Могучей кучки», певцом Ф. И. Шаляпиным, писателями Н.Г. Чернышевским и М. Е. Салтыковым-Щедриным, философом В. С. Соловьевым, переписывалась с Н. А. Некрасовым, а в начале 1903 г. прочла свои воспоминания о великом поэте, который, по ее словам, был от нее в восторге: «Огонь-барышня, люблю таких!..»[38] В статье, посвященной памяти А. Г. Бородиной, были соединены воедино следующие слова ее подруг:

Будучи прекрасно образованной литературно, Александра Григорьевна особенно зорко следила за выступлениями новых авторов, завоевывавших внимание ходовыми идеями, сбивавшими с толку современную молодежь. Страстными нападками, смелыми разоблачениями, резкими критическими замечаниями реагировала А. Гр. на эти ходовые книжки в своих докладах. Ее доклады носили каждый раз характер брошенной огневой бандерильи. Они зажигали всегда страстный протест, споры, стычки мнений. Ее личные мнения носили характер непримиримости, так оригинально противоречившей ее крайне доброй, великодушной, благородной натуре. С ней никогда не соглашались – и ее все любили. <…> В делах милосердия А. Гр. никогда не медлила. Где шло дело о помощи, всякая отсрочка казалась ей преступлением. <…> Наряду с широкой общественной деятельностью, одним из серьезных ее вкладов было воспитание ее детей. Она, впрочем, вечно кого-нибудь учила. <…> «Это была сама правдивость; однако, при этом, не было в ее натуре ни капли оппортунизма. Страстность и нетерпимость оригинально контрастировали в ней с вечно покаянным настроением»[39].

Александра Григорьевна была также религиозной особой, склонной к мистицизму, хотя ее «не удовлетворяли пастыри Церкви: ей казалось, что мало проповедуют,

В семье Бородиных воспитывалось четверо детей: дочь и сын от первого брака матери с С.Н. Степановым, Татьяна (в замужестве Стрельникова, ставшая драматической артисткой) и Александр, а также Мирра и ее старшая сестра Инна, в замужестве Любименко (1879–1959) – впоследствии выдающийся русский и советский историк и архивист, к личности которой мы еще обратимся не раз. Дети росли в атмосфере любви к науке, литературе, истории, музыке. В семье свободно говорили по-французски и по-немецки. «3 сестры – Таня, Мирра и я, и какие разные характеры, вкусы, жизненные уклоны»[41], – писала впоследствии Инна Любименко. Татьяна всерьез увлеклась теософией, Инна – историей англо-французских отношений XIII–XIV вв., русско-английских торговых отношений XVI–XVII вв., а также историей Российской академии наук и города Санкт-Петербурга, Мирра же стала крупной специалисткой по французскому средневековому роману и одной из первооткрывательниц Николая Кавасилы и других направлений патристической мысли.

Бородины жили в казенной квартире в пригороде Петербурга Лесном, а затем в академическом доме по адресу: Николаевская набережная, 1, где на лестничной площадке был установлен общий телефон; сохранился также адрес Мирры на 5-й линии Васильевского острова, дом 52[42]. Отец очень любил дочерей и отдавал им «все свое скудное свободное от преподавания и научных исследований время»[43]. По воспоминаниям Инны, они «привыкли слышать на вопрос “где папа?” привычный ответ матери: “в кабинете”, это значило не в кабинете на квартире, а именно в Ботаническом кабинете»[44]. Девочки обожали отца, человека уравновешенного, добродушного, с чувством юмора, свидетельством чего является трогательная переписка Мирры с И. П. Бородиным. С матерью же отношения складывались не лучшим образом: дочери «испытывали к ней уважение, привязанность, но еще тревогу и страх»[45].

Будучи умной, образованной, талантливой, но властной, неуравновешенной, «чрезвычайно изнервничившейся» женщиной, Александра Григорьевна зачастую будоражила дочерей, «держала в трепете всю семью» <…> и «большого почтенного, но робкого перед нею мужа». Дочери обижались за отца, жалели, не понимали его боязливости, нерешительности[46].

Много лет спустя Лот-Бородина писала Инне: «случайно нашла твое стихотворение о нашем печальном детстве»: «быть может, оно насзакалило»[47]. Тем не менее Инна отмечала: «Чтобы быть справедливой, я должна признать, что у матери были, несомненно, и крупные достоинства: она придавала огромное значение нашему воспитанию и образованию, вложив в него значительную часть скромного профессорского бюджета семьи, а также нашему физическому здоровью»[48].

Настоящее имя Мирры – Миропия (с греческого – «готовящая миро»). В письме к сестре Инне от 15 декабря 1945 г. она напомнила, что в год ее рождения (и в день именин, праздник святой мученицы Миропии) В. С. Соловьев написал стихотворение, начинающееся со строк:

В стране морозных вьюг, среди седых туманов

Явилась ты на свет,

И, бедное дитя, меж двух враждебных станов

Тебе приюта нет.

Но не смутят тебя воинственные клики,

Звон лат и стук мечей,

В раздумьи ты стоишь и слушаешь великий

Завет минувших дней[49].

О детских и юношеских годах Мирры мало известно. Одно из наиболее ранних упоминаний содержится в письме В. П. Сукачёва[50] сыну Борису:

В понедельник у нас были все Бородины, т. е. Екат[ерина] Александровна][51], Иван Парф[еньевич], Александра] Григ[орьевна] и их дети (Ина и Мира). Они у нас обедали и провели часть вечера. Визит этот имел чисто родственный характер и мы очень тихо провели время: не обошлось даже без танцев, причем Ина взяла на себя роль дирижера, и нужно отдать ей справедливость, выполнила ее блистательно. Ина обладает замечательною грациозностью и умением держать себя в обществе. Вообще маленькие Бородины поведения прекрасного и оставляют самое лучшее впечатление[52].

В свою очередь, на страницах дневника старшей сестры Инны встречаются спорадические упоминания об их подростковых приключениях: например, споре по поводу «женского кокетства» (15 апреля 1895 г.)[53], «аристократических замашках» Мирры, огорчавших маму (25 декабря 1895 г.)[54], катании на катке (1 января 1896 г.)[55], а также о несчастном случае: Мирру выбросило из экипажа, по ней проехало колесо и сломало ей левую ключицу – пришлось наложить гипс на 6 недель, что девочка переносила очень терпеливо (25 июня 1896 г.)[56].

Как и ее сестра Инна, Мирра окончила частную 7-классную женскую гимназию княгини А. А. Оболенской, хотя школу она «никогда» не любила[57]. В возрасте 18 лет она поступила на историко-филологический факультет четырехлетних Высших женских (Бестужевских) курсов, однако в списке выпускниц ее фамилия не значится[58]. Среди общеобязательных предметов была латынь, один из новых иностранных языков, логика, психология и какой-либо из периодов истории философии (по выбору). Кроме того, слушательницы курсов должны были сдать ряд специализированных предметов и пройти не менее двух семинаров[59]. Благодаря сохранившимся программам можно установить, что одним из профессоров Мирры и Инны был выдающийся русский историк-медиевист Иван Гревс[60], который, несомненно, оказал влияние на становление методологии их будущих исследований. Кроме того, в эти годы на Бестужевских курсах преподавали такие представители русской гуманитарной науки, как Евгений Аничков[61] (история западноевропейской литературы), Яков Барсков[62] (методика преподавания истории), Федор Батюшков[63] (всеобщая литература), Федор Браун[64] (всеобщая литература, немецкий язык), Сергей Булич[65] (русский язык), Александр Введенский[66] (психология, логика, история философии) и его ассистентка Надежда Веймар (Мальцева)[67] (практические занятия по философии), Петр Вейнберг[68] (история всеобщей литературы), прот. Василий Велтисов[69] (основное богословие), Таисия Ганжулевич (Проскурнина)[70] (практические занятия по русской литературе), Николай Гельвих[71] (латинская литература), Эрвин Гримм[72](средняя и новая история), Фаддей Зелинский[73] (классическая филология), Константин Иванов[74] (древняя история), Николай Карцев[75] (методика преподавания русского языка), Николай Кульман[76] (методика словесности), Иван Лапшин[77] (история философии XIX в., педагогика), Андрей Ляронд[78] (французский язык), Екатерина Максимова (Сенская)[79] (практические занятия по философии), Борис Мелиоранский[80] (история Церкви), Дмитрий Петров[81](история всеобщей литературы и новые языки), Сергей Платонов[82](русская история), Адриан Прахов[83] (история искусств), Михаил Ростовцев[84] (история Рима), Сергей Середонин[85] (русская история), Василий Сиповский[86] (история новой русской литературы), Георгий Форстен[87] (новая история),

Именно тогда Мирра всерьез увлеклась историей, а также литературой: древнегреческой трагедией, творчеством Данте, Шекспира, Гете и русской классикой – Пушкиным, Тургеневым, Достоевским, Толстым. Она вспоминала о своей первой работе, сделанной в возрасте 20 лет, «о культе Аполлона (“гимн, написанный белыми стихами”, к[а]к выразился тогда один профессор] В[ысших] Ж[енских] К[урсов])»[92]. Как отмечают современники, начиная с 1900 г., будучи студенткой, Мирра Бородина «участвовала в конференциях и собраниях, целью которых было найти взаимопонимание русской интеллигенции, иерархии и профессиональных богословов, разрушить живущий в сознании интеллигенции устойчивый стереотип: “Церковь – оплот обскурантизма и ретроградства”»[93]. По ее собственным рассказам, зафиксировaнным Т. С. Франк[94], она «отдавала всю свою юную горячность и мысли не социальным проблемам и не разрешениям “мировых вопросов”, а мыслям о Церкви, о вероисповеданиях, сомнениям и поискам Бога»[95]. Об этом периоде сохранились воспоминания литератора и композитора Михаила Кузмина[96], который 1 сентября 1905 г. написал: «Вечером был у Каратыгина[97], были: Верховский[98], Конради[99], Дюклу и Мирра Бородина; ругают Дебюсси насчет Бейера, играли Dukas, читал роман; барышни слушали с напряженным вниманием, в критические минуты корчась и падая на диван, и резюмировали: “Столько таланта на это?”»[100] Эта краткая запись представляет собой важное свидетельство круга общения юной Бородиной, в который также входила и ее подруга Ольга Форш. В возрасте 24 лет Мирра вместе со своим отцом посетила Италию, откуда она вынесла восхищение христианским Возрождением, особенно – деятельностью Джулии Гонзаги[101] и женской поэзией Виттории Колонны[102].

Будучи курсисткой, Мирра Бородина сообщала своему профессору И. А. Шляпкину:

Осенью я отдала К.М. Милорадович[103] (IV к[урс]) <…> свои поэтические и прозаические описания, предназначавшиеся для нашего сборника. Потом я уехала <…>, и теперь хотела бы узнать, ввиду совершающихся событий, что сталось с нашей идеей? Может быть, Вы будете так любезны сообщить мне и Ваше личное мнение о моих стихотворениях и небольшом очерке «из курсовой жизни»? Последний у меня в единственном экземпляре и мне бы не хотелось его потерять. Если дело расстроилось совсем, то не могу ли я получить его обратно?[104]

Месяц спустя Мирра напоминала:

Собиралась быть у Вас сегодня вечером, несмотря на то, что д[окто]р, который лечит меня от неврастении, прописал мне на это время лежачий образ жизни. <…> [Х]отела узнать Ваше мнение о моих работах – поэтич[еских] описаниях и еще: годится ли мой очерк из курсовой жизни для сборника и мое стихотворение в прозе? В случае отрицательного ответа я бы взяла то и другое, ибо иначе затеряется среди бумаг Ваших[105].

Однако ответ юная курсистка так и не получила, о чем сокрушалась в очередном своем сообщении. По всей видимости, упомянутые в этих письмах тексты пропали.

Многие свои ранние поэтические работы Мирра Бородина адресовала сестре Инне:

О да, права ты, дорогая,

И та же вера у сестер:

Пусть в пепел сам себя сжигая,

В ночи страстей горит костер.

Погаснет скоро он средь тленья,

Сгорит до черных углей дна,

Не даст души он утомленья —

Она останется одна.

Для дней любви иное пламя

Нам дано выдано судьбой:

То нашей женской доли знамя —

Его мы видим пред собой.

Очаг рукою ясной Весты

За дверью каждою зажжен.

Он чуть мерцает для невесты,

Он ярко светит для жены.

И мы должны смиренно-гордо,

Все искры очага храня,

Поддерживать рукою твердой

Огонь для завтрашнего дня![106]

Инна тоже писала стихи и некоторые из них посвящала своей сестре. В 1906 г. Мирра поступила в Высшую школу практических исследований парижской Сорбонны, где продолжала изучать историю и литературу. Там же (по «счастливому совету» И.М. Гревса[107]) училась ее сестра Инна, защитившая в 1908 г. написанную под руководством Шарля Бемона[108] диссертацию «Jean de Bretagne comte de Richmond. Sa vie et son activité en Angleterre, en Écosse et en France (1266–1334)»[109] («Жан Бретонский, граф Ричмонд. Его жизнь и деятельность в Англии, Шотландии и Франции (1266–1334)») и впоследствии ставшая авторитетной специалисткой по истории англо-русских торговых отношений XVI–XVIII вв., а также источниковедению и архивоведению[110]. Миропия значилась в списке русских студентов (21 чел.), начавших обучение в 1906/07 учебном году, и проживала вместе с Инной в Латинском квартале на бульваре Сен-Мишель, дом 125[111]. Вначале она интересовалась древнегреческой мифологией[112], изучая ее на занятиях Андре Бертло[113] и Жюля Тутена[114]. Однако курс лекций Жозефа Бедье[115], прослушанный в Коллеж де Франс, обратил ее внимание на средневековую французскую литературу. Сохранились сведения о посещаемых «мадемуазель Бородиной» курсах французской филологии Марио Рока[116], проводившего сравнительный анализ древнего и современного французского языка, занятия по латыни и текстам XII в.[117], а также о лекциях по Деяниям Апостолов и раннехристианскому богословию и философии[118] Эжена де Файе[119].

Через год Ж. Бедье познакомил Мирру Бородину со своим ближайшим другом, французским историком-медиевистом Фердинандом Лотом, известным своими исследованиями конца античного мира и начала Средневековья. Согласно дневниковой записи Лота, это знакомство состоялось

18 ноября 1907 г., после его семинара. На протяжении более года они регулярно встречались, а в декабре 1908 г. эти встречи участились:

5 декабря 1908 г. Фердинанд и Мирра вместе провели время на прогулке, а 12 декабря они посетили еще одну студентку Фердинанда, американку по имени Miss Shelley. С 21 декабря их отношения углубились: в записной книжке уже не упоминается фамилия «Мадемуазель Бородина», а имя Мирра. <…> В марте 1909 г. они были на концерте в Одеоне[120].

Профессор Лот стал научным руководителем, а затем мужем Мирры

Виктор Анри Фердинанд Лот родился 20 сентября 1866 г. в Ле-Плесси-Робинсон недалеко от Парижа и имел кельтские (бретонские) корни со стороны отца и гасконские со стороны матери. Он был сыном адвоката, но с шестилетнего возраста, после смерти главы семьи, воспитывался матерью; его младшая сестра умерла в детстве. Имя одного из его прадедов – Мишеля Орденера[121], генерала, захороненного в Пантеоне, – высечено на западной опоре Триумфальной арки. Фердинанд учился в колледже Сен-Барбе-де-Шамп и в знаменитом лицее Людовика Великого (Луи-ле-Гран), где подружился с Роменом Ролланом и Полем Клоделем, а затем – под влиянием дяди Анри Лота, архивиста Национального архива – в Национальной школе Хартий, в которой в 1891 г. защитил свою дипломную работу «Последние Каролинги»[122]. На Лота оказал большое влияние его учитель Шарль Сеньобос[123]. В 1890–1902 гг. Фердинанд Лот был сотрудником, а с 1893 г. – библиотекарем в Сорбонне. В 1903 г. он получил степень доктора в Нанси на основании работы (впервые написанной на французском, а не на латыни, как было принято ранее) «Исследование правления Гуго Капета». С 1900 г. Лот состоял инспектором в Практической школе высших исследований, с 1915 г. – доцентом (maître de conférences) в Сорбонне, с 1 марта 1920 г. – профессором средневековой истории, а в 1924 г. получил высшее признание – он был избран в престижную Академию надписей и изящной словесности (Académie des Inscriptions et Belles-Lettres). Вручая ему в 1926 г. юбилейный сборник[124], Антуан Мейе[125] произнес следующие слова: «Ты – совесть школы»[126]. В 1931 г. лекцию Ф. Лота прослушал Уинстон Черчилль, который в 1938 г. интересовался судьбой этого «великого авторитета в области романской и англо-саксонской Британии»[127].

Фердинанд Лот не относился к типичным, сосредоточенным только на своей науке кабинетным ученым, он был человеком дела и много занимался общественной работой, в частности, принимал участие в проведении реформы высшего образования во Франции. Профессор Лот был весьма методичным в работе и сдержанным в оценках, избегал каких-либо упрощений, не разделял ни социалистических, ни монархических взглядов, являясь убежденным сторонником демократии. До конца Первой мировой войны он принадлежал к «Лиге прав человека», а в 1918 г. неожиданно для себя большинством голосов был избран членом муниципалитета в своем городке Фонтене-о-Роз, но несколько дней спустя отказался от мандата, не желая ограничивать свою независимость и свободу мышления и действия[128]. Он никогда не изменял своим принципам. Фердинанд Лот был подлинным либералом, но не анархистом или революционером и предупреждал об опасности тоталитаризма; настоящий патриот Франции, он резко осуждал какие-либо проявления национализма и мегаломании. В общении профессор Лот был скромным и даже тихим человеком; вместе с тем любил шутить и рассказывать анекдоты и как истинный кавалер оказывал чрезвычайное почтение по отношению к женщинам. Он создавал атмосферу шарма и симпатии, уважал каждого без исключения человека независимо от его происхождения, а при этом проявлял постоянство духа[129]. Его друг Ж. Бедье сказал, что он имел сердце «очень простое и очень великое»[130].

Фердинанд Лот страстно любил музыку, особенно Р. Вагнера, Ф. Шопена, Л. ван Бетховена, Г. Берлиоза, К. М. фон Вебера, его интересовали театр (драмы П. Шелли, А. де Мюссе) и живопись (в частности, Э. Делакруа). Он увлекался литературой, зачитываясь произведениями В. Гюго, а также английскими (Д. Элиот, Т. Харди, Ч. Диккенс) и русскими (Н. Гоголь, Л. Толстой, И. Тургенев) авторами. Ф. Лот «немного знал русский язык, во всяком случае, знал алфавит и понимал некоторые слова»[131]. В частности, он подписывался по-русски во многих письмах, в которых можно встретить такие выражения, как «Слава Богу!», «Мирра Ивановна», «Ирина Фердинандовна», «серенький козлик»[132] и многие другие. Его перу принадлежит 15 монографий и свыше 300 статей[133].

Занятия Фердинанда Лота отличались творческим, новаторским подходом. Вместо сухих университетских лекций он приглашал студентов к сотрудничеству: «инициировал их, руководил ими, направлял их, предупреждал, исправлял, сам работая на их глазах и вместе с ними»[134], приучая своих учеников к интеллектуальной честности, дисциплине, эрудиции, абсолютной строгости фактов и их изложения, а также вниманию к деталям. Профессор Иван Гревс, посетивший семинар Ф. Лота, писал о нем:

Человек он остроумный и основательный и умеет заражать студентов, так что работают хорошо. Это не мешает ему жаловаться на упадок научной работы во Франции[135].

Фердинанд Лот обратил внимание Мирры на повествование своего старого школьного друга Р. Роллана «Жан Кристоф», и она «поглотила за неделю 10 томов»[136]. Русская студентка привлекла Лота своей живой интеллигентностью, широтой культуры и спонтанностью[137]. 3 апреля 1909 г. Мирра Бородина защитила написанную под его руководством докторскую диссертацию «Женщина в сочинениях Кретьена де Труа»[138] (утвержденную деканом гуманитарного факультета (Faculté des Lettres) Сорбонны Альфредом Круазе[139] 8 февраля того же года[140]), за которую получила высшую оценку «весьма достойная»[141]. В этой связи в колонке новостей газеты «Lc Figaro» на первой странице появилась следующая заметка:

Где угрюмые и суровые защиты прошлых лет? Вчера в Сорбонне мадемуазель Мирра Бородина защитила с наивысшей оценкой титул доктора филологических наук [docteur ès lettres], представив диссертацию на тему «Женщина в романе Кретьена де Труа».

Было приятно услышать молодую кандидатку, радостную и элегантную, в светлом наряде, в большой шляпе с длинным белым пером – защищающую диссертацию о свободе и символизме… Хотя она иностранка, никакое изящество нашего языка ей не чуждо.

Мы считаем, что следует добавить, что м-ль Бородина – невеста одного из наших самых молодых и самых блестящих профессоров Сорбонны[142].

Работу «Женщина в сочинениях Кретьена де Труа» рекомендовал к печати проректор Парижской академии Луи Лиар[143]. Спустя всего два дня после защиты, 5 апреля 1909 г., М. Бородина в возрасте 26 лет вышла замуж за 42-летнего профессора Ф. Лота, добавив свою фамилию к фамилии мужа; свидетелем на свадьбе был Ж. Бедье[144]. Мирра (как и все русские свояки и друзья Лота) ласково называла его «Диди». Молодожены совершили свадебное путешествие в Италию: Венецию и Белладжо (Bellagio). «Они провели несколько дней в сербской вилле, где случайно встретились с русским историком Михаилом Ростовцевым и его женой»[145].

Именно в этот период Мирра подружилась с историком Ольгой Добиаш-Рождественской[146], стажировавшейся в Сорбонне у Фердинанда Лота, а впоследствии преподававшей в Петроградском (затем Ленинградском) университете и на Бестужевских курсах. Добиаш-Рождественская, проходя мимо зала для защит Сорбонны, увидела объявление: «Myrrha Borodine,

Я подумала: это женщина или мужчина? Я отметила день и час, но <…> не присутствовала на торжестве «новой Элоизы», которая в тот же день стала мадам Лот. Не так ли, Вы ведь в тот же день праздновали свадьбу в ратуше?[147]

Добиаш-Рождественская ошиблась относительно даты бракосочетания, однако стала самой близкой подругой Мирры. На склоне лет она вспоминала о первых годах супружеской жизни Лот-Бородиной следующим образом:

Сколько веселья у очага в Фонтене, озаренного неиссякаемо радостным настроением М. И. Я так и вижу ее, тогдашнюю, как она хлопает в ладоши в восторге от какой-нибудь счастливой выдумки – по поводу ли ее исследований о Кретьене де Труа или ее стихов о Тристане, устройства ли замысловатых узлов, из которых складываются банты, украшающие Diatonius[148], или тонкостей какого-то кулинарного рецепта… Вспоминаю бесконечные философские разговоры на террасе сада при свете луны или у голубой фаянсовой печи в библиотеке Фонтене[149].

Они еще несколько раз встречались во время поездок Добиаш-Рождественской во Францию: в 1921, 1926 и 1929 гг., а также двух визитов Лот-Бородиной в Россию. Лот-Бородина переписывалась со своей петербургской подругой и высоко ценила ее труды. В 1930 г. она писала Добиаш-Рождественской: «Я перечла Вашу докторскую диссертацию (ненапечатанную) и нашла ее великолепной; жаль, что в свое время ее мало кто знал, вернее, мог знать – война помешала!»[150] Лот-Бородина также восхищалась французским прозаическим переводом поэзии «Les Poésies des Goliards», выполненным Добиаш-Рождественской. В том же письме она предвкушала: «Радуюсь тому, что скоро познакомлюсь с Вашими “Голиардами”, несмотря на то, что не люблю этот средневековый жанр», а чуть позже добавляла: «Я нахожу, что написана книга во всех смыслах мастерски, а ведь я – в литературном отношении очень требовательна и до известной степени могу судить и о научной стороне; по-моему, она даже слишком добросовестна для французской читающей публики, но едва ли это недостаток»[151].

В августе (сентябре по новому стилю) 1911 г. супруги Лоты (вместе со служанками и нянями Alice и Marguerite) отправились с остановкой в Берлине в Россию, где пробыли несколько месяцев. Они побывали в столичных городах и Крыму, навестили Бородиных, Добиаш-Рождественскую и других родных и друзей. Ольга Добиаш-Рождественская помогла им снять меблированную трехкомнатную квартиру в Петербурге и нашла коляску для маленькой дочери Ирэн[152]. В письме А. Смирнова[153], который сожалел о том, что не смог посетить Лот-Бородину, сохранился ее петербургский адрес: Васильевский остров, 3-я линия, д. 36, кв. 3[154]. Фердинанд Лот искренне восхищался прекрасными русскими городами:

Москва, несомненно, самый живописный и занимательный город Европы. Мне кажется, что в ней невозможно соскучиться. По сравнению с ней Петербург все-таки более «столица», холодная и печальная. <…> Отсутствие знакомых и недостаток времени не позволили мне познакомиться с университетским миром. Я видел университет только снаружи. К счастью, я смог посетить музеи. Коллекция Третьякова произвела на меня сильное впечатление, особенно вещи новейших художников. Дважды мы были в театре. Сначала в Малом на занимательной пьесе «Жулик». Публика немного провинциальная. Зал старый. Актеры замечательные. В Comédie Française играют не лучше. <…> Второй раз мы пошли в Художественный театр на «Вишневый сад» Чехова, о котором Вы нам говорили. Я был совершенно восхищен игрой актеров и постановкой. <…> Конечно, я упустил по меньшей мере половину спектакля из-за языка, но Мирра мне переводила[155].

Мирра Лот-Бородина всю оставшуюся жизнь прожила в Европе, хотя первые годы она скучала по России, особенно по русской деревне[156]. Она с радостью делилась с О. Добиаш-Рождественской, что у «Шурочки Смирнова» «кажд[ый] четверг собираются русские.

Так[им] обр[азом] я могу <…> говорить по-русски»[157]. На склоне Лот-Бородина признавалась:

я не жалею о том, что прилепилась <…> к «прекрасной Франции»: уж очень хорош был мой покойный муж, через которого я привязалась к этой цветущей благородной стране, несмотря на все слабости и шовинизм. Но все-таки кровь моярусскаяи это отчасти верно и для всех трех моих дочек[158].

«Мадам Лот» никогда не считала себя эмигранткой. В письме от 17 января 1956 г. к Николаю Зёрнову, работавшему в то время над книгой «Русское религиозное возрождение ХХ века», она сообщала:

Я несколько затрудняюсь ответить на Ваш запрос: прежде всего, потому, чтопочтивсе мои работы написаны по-французски для французских] католиков и меня трудно считать представительницейрусскогорелиг[иозного] возрождения, о котором Вы пишете, т. к. я в сущности «outsider» <…>. Затем, вся первая половина моей литературно-научной деятельности посвящена романскому Средневековью и только по этим вопросам у меня имеется несколькокниг(гл[авным] обр[азом] о Легенде св. Грааля, к к[ото]рой я опять возвращаюсь в настоящий момент)[159].

Действительно, последующие публикации Мирры Лот-Бородиной касались рыцарского эпоса. У нее были моменты сомнений и творческого кризиса: например, в начале 1911 г. она писала Добиаш-Рождественской: «Бросаю начатую работу со свойственным мне легкомыслием и перестаю кутить со ст[аро]-фр[анцузским] романом»[160], однако чуть позже тон ее другого письма звучал более оптимистично:

Своей французской работой я более довольна, кончаю первую главу и получила одобрение Диди, вручила ее Bédier, теперь начала вторую. Надеюсь окончить всю первую часть до отъезда в Россию и кр[оме] того приготовить небольшую статью об «origines» <…> ст[аро]-фр[анцузского] романа для «Ж[урнала] М[инистерст]ва Нар[одного] Просвещ[ения]». Как видите, времени я даром не теряю[161].

Обещанная статья так и не появилась, зато в 1913 г. вышло исследование Лот-Бородиной, над которым она столь усердно работала, озаглавленное «Идиллический роман в Средние века»[162]. Мирра беспокоилась о судьбе своей книги, сообщая, что она

В руках у Bédier и я боюсь, что он ее сильно раскритикует, и по заслугам, хотя, право, я не виновата в неудачно выбранной теме. Впрочем, я на это свое произведение иначе и не смотрю, как на vulgarisation pour le grand public [популяризацию для широкой общественности. –Т. О.]. Осенью примусь за новую работу, план к[ото]рой уже готов, а пока буду кончать перевод «Aucassin et Nicоlette» – Смирнов обещает устроить его в одном из наших толстых журналов[163].

Однако по каким-то причинам публикация Лот-Бородиной французской песни-сказки «Окассен и Николетта» не состоялась; возможно, текст не был завершен. Вместо него в 1914 г. в журнале «Русская мысль» появился перевод М. Ливеровской[164], о чем упоминал вышеуказанный А. А.

В 1919 г. была издана еще одна книга Лот-Бородиной «Три очерка по роману об озерном Ланселоте в поисках Святого Грааля», которую автор посвятила своему мужу, проводившему семинар на эту тему для оставшихся в Сорбонне студенток во время Первой мировой войны[169]. В ней соединены воедино три статьи: «Эпизод телеги в прозаическом “Ланселоте” и поэме Кретьена де Труа», «Грешная Ева и искупление женщины в поисках Грааля» и «Два завоевателя Грааля: Персеваль и Галаад», перепечатанные в журнале «Романия» в 1921 г. В 20-е гг. она также перевела со старофранцузского на современный французский язык средневековые тексты «Эрек и Энида», «Ланселот и Галаад» и «Двадцать чудес Богоматери»[170] (последняя книга была издана с предисловием американского медиевиста Роджера Лумиса[171]).

Докторская диссертация, в которой Лот-Бородина стремилась выявить и проанализировать различные аспекты средневекового мышления[172], принесла ей заслуженную известность: по сей день она считается одной из наиболее фундаментальных работ в области средневекового рыцарского романа[173]. Сам научный руководитель Мирры, профессор Лот, на праздновании 25-летия своего назначения в Практическую школу высших исследований публично признался, что согласился опубликовать свои «Этюды о прозаическом “Ланселоте”»[174] (двукратно, в 1919 и 1920 гг. получившие Большую премию Гобера, присуждаемую Академией надписей и изящной словесности) только после того, как его жена признала точность его воззрений, нашедших выражение в этой книге[175]. Действительно, она высоко оценила труд профессора Фердинанда Лота, который, по ее словам, впервые представил смелую гипотезу, вытекающую из «личного вдохновения» и осмысления всей композиции повествования о Ланселоте[176].

Несмотря на то, что Лот-Бородина обладала неоспоримыми научными компетенциями, ей было трудно найти достойную работу. В 1911 г. она пыталась получить место преподавательницы русской литературы в престижном женском колледже Севинье (Collége Sévigné), а также на курсах для девушек в соседней коммуне Co (Sceaux), о которых писала Ольге Добиаш-Рождественской:

Там я бы могла устроиться, м[ожет] б[ыть], по своей специальности средневек[овой] фр[анцузской] лит[ературы], что мне, конечно, больше по душе. Пока жду и обдумываю все возникающие комбинации[177].

В конечном счете Лот-Бородиной удалось занять вакансию в одной из близлежащих школ для детей русских эмигрантов. Информация об этом содержится в письме к О. Добиаш-Рождественской от 7-20 января 1912 г.:

Вчера я начала наконец свой курс по ст[аро]-фр[анцузской] литературе] в школе Фидлер[178]. Присутствовали: 12 учеников и учениц ст[арших] классов, д[иректо]р и два-три преподавателя. Я, конечно, говорила, а не читала и сделала в виде вступления краткий очерк истории Франции – от Галлов до Капетингов и затем очерк развития романских, в частности, фр[анцузского] яз[ыков]. Кажется, они не скучали, по оконч[ании] они меня мило благодарили и вообще произвели на меня прекрасное впечатление. Между проч[им], очень понравился мне 14-л[етний] сын Горького (Макс Пешков[179], уч[еник] IVго кл[асса]) своим необычн[ым] выразит[ельным] и подвижным лицом, но он еще ребенок, а есть и почти взрослые юноши. В следующий раз буду говорить о Ch. de Geste[180] и сейчас читаю для себя курс р[усской] лит[ературы][181].

Об этих лекциях упоминала также Ольга Форш в письме к Максиму Горькому, отправленном в 1927 г.:

Мирра Ивановна Бородина в 12 году занималась с вашим сыном вместе с другими русскими подростками в Chantellen[182] (рядом с Fontenay aux Roses). И вот она просит вас сообщить, не знает ли ваш сын что-либо о судьбах следующих лиц: соученицы его Нины Бердниковой, Кости (фамилии не помнит, отец был «трудовик», умер на Капри) и «дяди Орехова». Если известны – то желательны адреса этих людей[183].

В свою очередь, в колледже Севинье отклонили предложение Лот-Бородиной, объясняя это тем, что «в программе нет ни русской], ни ст[аро]-фр[анцузской] лит[ературы]»[184], что она сочла за проявление утилитаризма. Однако в 1913–1916 гг. «мадам Лот» изредка читала гостевые лекции в высших учебных заведениях Парижа. Так, по материалам ее выступлений от 3 и 10 апреля 1916 г. в Практической школе высших исследований в 1921 г. в книге Фердинанда Лота «Этюды о прозаическом “Ланселоте”» (посвященной «дорогой жене») в качестве приложения были опубликованы два вышеупомянутых текста на тему Грааля и Ланселота: «Эпизод о телеге в прозаическом “Ланселоте” и поэме Кретьена де Труа» и «Ева-Грешница и спасение женщины в “Поисках Сен-Грааля”»[185].

Кроме того, стоит отметить ее обширную статью этого периода, написанную по заказу журнала «Revue de synthèse historique»[186] и посвященную современной русской литературе, в которой Лот-Бородина рассмотрела главные произведения Федора Сологуба, Николая Ремизова, Александра Куприна, Леонида Андреева, Михаила Арцыбашева и Алексея Толстого[187]. На протяжении всей своей жизни она также сотрудничала с журналом «Средние века», где опубликовала ряд рецензий[188]. Кроме того, Лот-Бородина давала частные уроки на дому.

Гостившая у Лотов Инна Любименко («Нанучка») писала о сестре 10 июля 1913 г.:

Мирра цветет и физически, и душевно. <…> Мирра казалась такой отрешенной, такой особенной, <…> между тем Мирра выбрала себе жизнь гораздо более нормальную, обыкновенную. <…> Мирра духовно более здоровая, уравновешенная и земная натура, хотя за будущие ее возможности я бы не поручилась[189].

Действительно, впоследствии она проявит себя не только как «мадам Лот», супруга и мать (а при этом доктор Сорбонны), но и оригинальный ученый-гуманитарий, исследовательница святоотеческого и средневекового наследия. Уже в 1915 г. краткая заметка о Мирре Бородиной как об «авторе критических статей» появилась в «Критико-биографическом словаре русских писателей и ученых» С. А. Венгерова[190].

Первая мировая война застигла чету Лотов, когда они собирались в Швейцарию. Вместо поездки на каникулы Лот-Бородина вынуждена была спешно покинуть Париж. Профессор Фердинанд Лот писал в Петербург О. Добиаш-Рождественской:

Мы должны были уехать в Швейцарию 29-го утром. Завершив 28-го экзамены

В архиве Фердинанда Лота хранятся три письма Лот-Бородиной, высланные в начале сентября 1914 г. во время вынужденной разлуки из Плесси-Массе (Le Plessis Macé), расположенном на западе Франции недалеко от Анжа. Она описывала трудности дороги (задержки поездов, невыносимая жара[192]), восхищалась знаменитым замком XII в. в Плесси-Массе, в котором они с Ирэн очень хорошо устроились[193], и сообщала о своем решении не задерживаться более чем до 20 сентября, не желая злоупотреблять оказанным гостеприимством «Mme Langlois»[194]. Временное пристанище Лот-Бородина с маленькой дочерью получила у наставника и приятеля Фердинанда и Мирры Шарля-Виктора Ланглуа[195] и его жены Камиллы[196], владельцев замка, которые вскоре собирались принять также бельгийских беженцев[197]. «Мадам Лот» выражала в письме Фердинанду надежду на успех русской армии в Галиции[198]. Она с дочерью пробыла в замке 5 недель; муж присоединился к ним спустя несколько дней.

Чуть позже Лот-Бородина писала Ольге Добиаш-Рождественской:

Да, черная тень скорби легла на лицо всей почти Европы, но ни одна из воюющих держав не поражена так сильно, как «la belle France»: вся жизнь, экономическая и иная, словно остановилась, ибо все мужское население от 19 до 47 лет под ружьем и нет семьи, где бы не ждали с замиранием сердца роковой вести: «tué à l’ennemi» [убит врагом. –Публикатор Б.К.].Сколько наших знакомых и друзей уже в трауре и за скольких молодых ученых, писателей и т. д. приходится дрожать ежечасно! <…> В России при ее 165-миллионном населении и многочисленных льготах (по образованию, семейному положению и пр.) на войну идут лишь немногие интеллигенты, между тем как здесь всебез исключения,кроме физически негодных <…>. В этом высокая красота демократического принципа полного равенства, но и великая опасность для будущего страны, для ее духовной культуры. <…> Так пусть же эта кровавая бойня будет последней, а после нее да наступит эра истинного мира, а не вооруженного, творческой свободной национальной работы[199].

В это время Лот-Бородина опубликовала три эссе в журнале «Русская мысль»: «Париж и война. Письмо из Франции»[200], «Французская женщина перед лицом войны»[201] и «Из золотой книги серого героизма»[202]. Это блестящие зарисовки жизни Франции того времени, внезапных перемен, которые неизбежно наступили, но к которым мирные жители оказались не готовы. Так, Лот-Бородина вспоминает свою alma mater и пишет:

В одном из уголков опустевшей Сорбонны наFaculté des lettresеще идет конкурсный экзамен d’agrégation, и тотчас по распоряжению декана факультета экзамен прекращается, и кандидаты, из которых девять десятых должны на следующее утро стать под ружья, молча и степенно расходятся по домам. И это закрытие университета, одного из важнейших органов духовной жизни Парижа, является как бы сигналом для прекращения всякой вообще мирной деятельности и в столице, и в государстве. <…> Все усилия критического ума и полеты поэтической фантазии направлены в одну точку, все духовные силы сконцентрированы на одном объекте: вне вопроса о национальной защите – вопроса не самолюбия или даже чести, а жизни или смерти – нет и не может быть интенсивной творческой работы. Поэтому нет и новых слов ни в литературе, ни в искусстве, ни в науке, вряд ли много ученых трудов закончено до заключения мира, вряд ли много диссертаций защищено в зале доктората <…>. И никто сейчас не пишет стихов и романов, а главное, никто их не читает[203].

Профессор Лот скорбел: «Я читаю свой курс “Конец античного мира и начало Средних веков” перед 4 (sic!) студентами и 5 девушками»[204]. Несмотря на невообразимые трудности военной жизни, Лот-Бородина восхищалась стойкостью французского народа, особенно женщин, которые жертвовали своим личным счастьем ради победы. Чувствуя себя полноправной дочерью Франции, она выражала искреннее убеждение: «И твердо пройдем мыдо концанаш крестный путь вслед за героями отмеченных кровавой печатью стран не оттого, что мы любим меньше наших мужей, детей и братьев, а оттого, что любим больше Правду, за которую они умирают»[205].

Уже здесь стоит отметить, что схожий настрой среди парижан присутствовал и во время Второй мировой войны, о чем Лот-Бородина докладывала С. Л. Франку:

Говорить о себе в такое время не хочется, а события разворачиваются так грозно-широко и международное положение до того с каждым днем осложняется, что нельзя сразу на все реагировать, во всем разобраться, еще менее что-либо предсказывать… Ясно одно: наша война не только правое, но святое дело и необходимо довести его до конца. <…> Лекции везде скоро возобновятся и даже Национальная] Биб-[лиоте]ка вновь открыта для публики. Настроение спокойное и решительное <…>. В союзных армиях полная боевая способность и героизм без фанфаронства и всякого человеконенавистничества, судя по вестям оттуда. Все ждут и все же – готовы. О мире сейчас никто не хочет и слышать[206].

В 1916 г. Лот-Бородина опубликовала отрывки из записных книжек («carnets de route») французских солдат и офицеров – подлинных голосов участников Первой мировой войны, которые суть «биение великого сердца вооруженной нации, защищающей вместе с родным краем дорогую нам идею мировой цивилизации»[207]. По словам Лот-Бородиной, их характеризует «сдержанность в описании чувств и событий, полное отсутствие аффектации, позы, рисовки», несмотря на то, что они «написаны сочно, красиво, порою с блестками великолепного юмора», а некоторые из писем «по художественной красоте формы и мысли должны занять почетное место в сокровищницах современной французской прозы»[208]. Отдельные фрагменты писем были лично переданы Лот-Бородиной их адресатом, «супругой покойного» морского лейтенанта судна Шарля Балланда, позволившей «перевести их на русский язык для известной ей цели»[209]. В заключение этой публикации Лот-Бородина написала:

Вот они, нетленные цветы, выросшие на грязи и крови окопов. Какие комментарии еще нужны к этим письмам,

11 декабря 1914 г. скончалась мать М.И. Лот-Бородиной. Академик И. П. Бородин сообщал дочери («Мирруше»), что перед смертью она исповедовалась и причастилась. Глубоко страдавший вдовец писал: «Бог послал ей, так боявшейся предсмертных мук, прекрасную смерть праведника»[211]. По «злой иронии судьбы» последнее письмо дочери с обращением «Обнимаю и целую Вас, дорогая мама» – пропало и пришло уже после смерти А. Г. Степановой-Бородиной, между тем «как утешили бы ее эти слова!»[212] – переживал отец Мирры. Так первый год войны принес личную потерю и в семье Бородиных.

Во время Первой мировой войны Лот-Бородина посвятила себя гражданской службе в коммуне. Постепенно она, по словам ее мужа, становилась «все более и более “социалисткой” или, точнее, антибуржуазной» и сохраняла веру в будущее, которую профессор Лот «давно уже перестал разделять»[213]. В 1913 г. она опубликовала рецензию на французские издания двух книг о России, представлявших радикально различные точки зрения, – это «Современная Россия» социалиста Григория Алексинского[214] и работа «За шесть лет: 1906–1912 гг.» пера «апологета» монархии и Столыпинских реформ некоего Петра Полежаева. Лот-Бородина упрекнула первого автора в упрощенном изложении и даже невежестве (хотя похвалила его попытку указать на драматический раскол в обществе), а второго – в том, что обошел молчанием (уточним: скорее, пытался оправдать) такие прискорбные явления, как национализм, антисемитизм, антифинляндская и антипольская политика российского правительства[215]. Неудивительно, что известие о Февральской революции 1917 г. Мирра Лот-Бородина, всей душой ненавидевшая авторитарный режим, приняла с энтузиазмом, однако ее отец в своих письмах быстро охладил ее пыл. Еще более суровая оценка политических перемен содержалась в сообщении академика И. П. Бородина к дочери от 16 ноября 1917 г.:

Да, дела, дела, у нас! И стыд, и срам, и так скверно на душе! Петроград на выборах поддержал-таки большевиков. Торжество количества над качеством. <…> Скоро книга сделается редкостью[216].

Хотя внешне революция вроде бы не изменила судьбы Лот-Бородиной – она давно жила на своей второй родине, – это событие все же глубоко на нее подействовало. Хорошо знавшая ее Татьяна Манухина[217] описывала его следующим образом: «Наплыв в Париж эмигрантов, неожиданные встречи, возникновение многих знакомств и дружеских связей, сближение с некоторыми представителями русской богословской мысли и религиозно-философских течений, общая атмосфера религиозного подъема с его устремлениями к вере и Церкви, столь характерными для русских людей в рассеянии, наконец, личный духовный кризис, пережитый М[иррой] И[вановной] в 20-х годах – все это вывело ее из замкнутости ее “специальности” на простор новой, сознательной и творческой, религиозной жизни»[218].

В 1918–1920 гг. переписка академика Бородина и его дочери была прервана на длительное время. Редкие письма («незапечатанные и без политики»[219]) можно было передавать только через французский или датский Красный Крест, однако Лот-Бородина ухитрялась посылать отцу «американской почтой» необходимые вещи: конверты, иглы, пуговицы, мыло, кофе, а прежде всего – лекарства. Она также присылала детские вещи для внучек Анны Владимировны Бородиной[220]: Наташи и Мелитины[221]. А. В. Бородина была тронута и в 1921 г. искренне благодарила Мирру за «самую первую посылку»,

в которую ты вложила столько любви и женской заботливости. Если бы ты могла увидеть, как счастлив был твой милый папа, рассматривая присланные тобою вещи, ты была бы вознаграждена за все твои труды и заботы. <…> Твоя жизнь полна такого живого интереса, и я уверена, что ты страшно много дала своим детям. Как ты поспеваешь еще работать в области литературы и печатать свои работы – для меня положительная загадка[222].

В 1922 г. И. П. Бородин извещал Мирру: «Поехал в Париж Влад. Ив. Вернадский с женой и дочерью читать лекции в Сорбонне; обещал повидать Диди, которого знает по имени, и тебя (он читал недавно в “Русской мысли” твои легенды, кажется)»[223]. В этом же году Париж посетила и сестра Инна, командированная Географическим институтом для изучения постановки географического образования на Западе. Ее приезд заставил Лотов «немного выходить»: сестры посещали спектакли, ходили в гости к друзьям[224]. Инна вспоминала 19 октября 1923 г.: «Ровно год я прожила у Мирры и теперь, по возвращении, это мне кажется каким-то феерическим сном»[225]. В свою очередь, Лот-Бородина написала стихотворение, посвященное «Инне и Диме на память о вместе прожитом лете 1923го г.»:

Проходят дни… Зелёные дриады

Танцуют в густолиственном лесу,

И мы, истомы сладкой лета рады,

Все кружимся по жизни колесу:

Оно бежит скорей, увы, скорее,

Уносит радости с собою в даль,

Прощальной лаской солнечной их грея —

Но нам минувшего так жаль.

Пускай в сердцах цветы воспоминаний,

Не увядая, на корнях растут,

Пусть шепчут нам из глубины изгнания

«Как хорошо, родные, было тут!»[226]

В 1923 г. Лот-Бородина планировала приехать в Ленинград. Однако, по ее словам,

мое путешествие кануло в Лету, ибо отец и сестра отсоветовали мне «рисковать», не гарантируя свободного возвращения из-за туч на политическом] горизонте. Словом, большевики могли бы, по их мнению, задержать меня (не в виде ли заложника?) в случае новых недоразумений с Францией. Впрочем, и без того я бы не могла покинуть дома, во-первых, потому, что 15 апр[еля] ушла наша прислуга (по болезни) и мы живем с одной f[emme] de ménage [горничной. –Т. О.](неM-me Jeanne) и, во-вторых, наша Irène все прихварывает: не может освободиться от упорного кашля после 3-го бронхита с Рождества[227].

Ситуация изменилась несколько позже, когда отец Лот-Бородиной с радостью писал:

Все еще не могу вполне уверовать в реальность твоего приезда. Тем не менее, на днях начну справки о твоей визе. Ольденбург[228] болен и я направлюсь прямо в Комиссариат] по иностр[анным] делам, хотя момент как раз мало благоприятный ввиду обострения отношений с Францией. <…> Каким путем думаешь пробираться в бывшее отечество? Как Инна, морем из Штетина? Или как-нибудь иначе? Сухим путем и сложнее, и дороже[229].

Однако и тогда Лот-Бородиной приехать не удалось. И. П. Бородин мечтал о встрече с дочерью и сам подал прошение в Академию наук о предоставлении ему заграничной командировки во Францию и Германию в июне – августе 1925 г.,

Наконец, в 1928 г. Лот-Бородина с Ирэн совершила краткую поездку в Ленинград, где смогла увидеться с отцом и сестрой, познакомиться со своей маленькой двоюродной племянницей Мелитиной («Милицей», или «Лялей»), а также посетить еще действующие храмы[236]. Иван Парфеньевич вспоминал в письме от 2 ноября 1928 г.:

Ваше 6-недельное пребывание промелькнуло как сон. После радостного оживления в доме наступила полная тишина, т. к. я на неделю отменил все визиты <…>. Старик Ферсман[237], говорят, восхищен Ириной и собирается ей написать. <…> Удалось ли тебе видеть в Москве икону?[238]

Также Ирэн, согласно словам Фердинанда Лота, адресованным O. Добиаш-Рождественской, хранила

незабываемые воспоминания о вашем прекрасном городе и старых парках, окружающих его. Теплая русская сердечность отогрела эту сдержанную, застенчивую, порой даже нелюдимую натуру. Опасаюсь даже, что какое-то время ей будет трудно вновь войти во французскую жизнь[239].

В конце 20-х гг. Лот-Бородина с горечью писала о голоде, настигшем российские столицы, и о том, что даже ее отец – член Академии наук, лояльный по отношению к советскому режиму, в 82-летнем возрасте получал пищевые пайки: по ее словам, тогдашняя ситуация в СССР может быть охарактеризована как «жалкое, безымянное и огромное рабство во имя великих мечтаний человечества…»[240]. 5 марта 1930 г. академика Бородина не стало – он скончался дома от инсульта[241] и был похоронен на Богословском кладбище в Санкт-Петербурге. Лот-Бородина воспринимала уход родителей как «“малое умирание” (как у вост[очных] мистиков “малое воскресение”), ибо наша личная земная жизнь, данная нам лишь однажды, неразрывно связана с родительским корнем»[242]. Она все еще надеялась на приезд в Париж Инны Любименко в мае 1930 г.[243], но этим планам не суждено было осуществиться.

В сентябре 1937 г. пришло сообщение о внезапной смерти шурина В. Н. Любименко[244], которого Лот-Бородина знала 40 лет. По словам Ф. Лота, «Мирра рыдает, а я глубоко скорблю»[245]. Лот-Бородина писала сестре: «Для меня лично Дима [Владимир. –Т. О.]единственныйбрат мой, и я бесконечно ему благодарна за его верную теплую многолетнюю дружбу ко всей нашей семье <…>: для меня он живой, а не мертвый, ибо его душа бессмертна», – и выражала Инне глубокое сочувствие:

Сердце мое обливается кровью при мысли, что я не около тебя и ничего сейчас не могу поделать, несмотря на всю свою любовь и скорбь, для любимой сестры, хотя твое желание тишины и одиночества в эти черные дни вполне понимаю. <…> Сейчас мы лишь можем и должны сказать тебе, что для тебя теперь всегда открыты двери нашего старого дома, к[а]к и двери всех наших верных любящих сердец. Не могу и представить себе, что скажет Ирина, когда узнает… <…>. Она из трех племянниц <…> та, к[ото]рую он знал и любил б[ольше] всех, и единственная, к[ото]рую он видел взрослой – как и ты сама. Наша разлука кажется каким-то беззаконным кошмаром[246].

Лот-Бородина приглашала овдовевшую сестру приехать к ним в Фонтене-о-Роз:

Все-таки наша семья всего ближе к тебе. <…> Поэтому я не могу не мечтать о твоем приезде к нам хотя бы на 3 месяца. Неужели Академия, для к[ото]рой ты столько работала, не даст тебе отпуск по болезни, если не командировки в дружественную Францию, где ты кое-что могла бы сделать для [ «]Архивного дела[»]? Позволь мне поговорить с Вл. Леонтьевичем[247] и попросить его поддержки, он в окт[ябре] будет здесь опять[248].

Еще раньше Лот-Бородина сама собиралась повторно посетить СССР. Первоначально она планировала предпринять поездку в Ленинград сразу после международного конгресса историков в Варшаве в августе 1933 г. («это я придумала, чтобы легче было финансировать путешествие в дальние края»[249]), однако проф. Ф. Лот отказался от участия в нем, и его супруга собиралась поехать одна[250]. Сохранилось письмо Лот-Бородиной академику В. И. Вернадскому от 29 апреля 1933 г., в котором она молила о помощи:

Позвольте мне «из прекрасного далека» обратиться к Вам с последующей просьбой. Я подаю прошение на днях о визе для въезда в Советскую] Россию, и здесь в консульстве мне сказали, что мои родные и друзья должны хлопотать за меня в Москве. Думаю, что разрешение получать нетрудно через Академию Наук, но не решаюсь беспокоить ее Президента, А. П. Карпинского[251], из-за его преклонного возраста. <…> Не могли бы Вы замолвить словечко за меня кому следует по старой дружбе и в память покойного моего отца? <…> Единственная цель поездки – свидание с близкими и желание вновь побывать на родине[252].

О разрешении ходатайствовали также Инна Любименко и О. А. Добиаш-Рождественская, муж которой Дмитрий Рождественский[253] в своем прошении указывал, что Лот-Бородина «будет его гостьей», и выступал в качестве поручителя[254]. Однако в 30-е гг. получить визу для посещения родствeнников в Советском Союзе было уже практически невозможно. В письме к Н. Бердяеву, отправленном в июле 1933 г., Лот-Бородина сетовала: «Я до сих пор не получила еще ответа на свое прошение о визе и я не совсем уверена, что попаду в СССР»[255], а в августе Фердинанд Лот сообщал:

В советском консульстве М. И. сказали, что они передали в Москву положительный отзыв о ней и что она может возобновить ходатайство, на которое она получит ответ через 8 дней. Прошел уже почти месяц, но никакого ответа нет[256].

В конечном счете со стороны советского консульства пришел

После окончания Второй мировой войны Лот-Бородина не переставала мечтать о том, чтобы побывать на родине и увидеть сестру, разлука с которой длилась уже 15 лет[261]. Также Фердинанд Лот выражал надежду в письме к Инне Любименко: «Возможно, <…> Мирра прилетит на следующий год», добавляя: «Жаль, что она не сможет присутствовать на церемонии столетия своего отца, дорогогопапочки»[262].Очередная попытка приехать на родину была предпринята в конце октября 1952 г. В письме к Инне Любименко, которая только что вышла на пенсию, Лот-Бородина интересовалась возможностью приехать к ней. Еще в начале 1953 г. она делилась планами, что в начале апреля собирается «в последний раз» навестить сестру в Ленинграде[263]. После этого их ежемесячная переписка на некоторое время прекратилась, что заставило Лот-Бородину сильно тревожиться за Инну: «Она замолчала и даже в Праздник не прислала мне простой открытки, чего не было ни разу за все долгие годы»[264]. Лот-Бородина не питала иллюзий, замечая: «…конечно, ввиду новых спектакулярных процессов в Москве понимаю, что мне не попасть на родину больше никогда»[265]. Только спустя несколько месяцев, уже после смерти Сталина, она получила «весточку от сестры». В ней, как Лот-Бородина сообщала Т. С. Франк, Инна «пишет совершенно открыто, ч[то] мои планы на поездку в Ленинград “мало осуществимы и опасны” (не для меня, конечно)»[266]. Действительно, Инна писала в своем дневнике 12 марта 1953 г.: Мирра «стремится посетить родину, но это сейчас невозможно, международная обстановка такая сложная, а со смертью нашего великого полководца – организатора нашей победы тов. И. В. Сталина еще легче может осложниться»[267].

И все же мысли о посещении России не оставляли Лот-Бородину. За два года до своей смерти, в 1956 г. она писала сестре о планируемой поездке, которую

твердо решила предпринять в апреле 57 года, если будут силы, а именно: к вам в СССР, точнее в Ленинград! Теперь это вполне возможно, и проф. Мазон, который приглашен в Москву этим летом, обещал приготовить мне все. Он обещает навестить тебя, но я не знаю, будешь ли ты там еще через два месяца? Во всяком случае, я, наверное, смогу получить весной индивидуальную визу (коллективная мне ни к чему, ибо я не турист!), ведь я никогда не была эмигранткой, как ты знаешь, и с 1909 г. французская] гражданка. Я была так счастлива приему, оказанному нашим франц[узским] правителям-социалистам (моя партия на моей первой родине). Русские всегда любили Францию, страну по духу им близкую. Теперь общение и мирная coexistence между Востоком и Западом наконец восстанавливаются на благо всем народам. <…> Я буду счастлива повидать Л[ялю] и познакомиться с Алисой[268] в буд[ущем] году, а потом и она, надеюсь, приедет в Париж в командировку[269].

К этой же теме Лот-Бородина вернулась несколько месяцев спустя:

В СССР несомненно большие сдвиги, хотяпо существуположение не изменилось. Сама я мечтала съездить туда к сестре, хоть на 2–3 недели. Мне это бы было вполне возможно, т. к. я ведь не эмигрантка (живу в Париже 50 лет). Но увы, состояние моего здоровья таково, что я должна отказаться от осуществления моих планов[270].

Больше побывать в родных местах Лот-Бородиной так и не довелось.

Немало испытаний принесла Лот-Бородиной Вторая мировая война. К ней у нее было совершенно особое, свое, категоричное отношение. Этот период в ее биографии стоит выделить отдельно еще и потому, что все рассуждения Лот-Бородиной об испытаниях войны пронизывают ее глубоко религиозные размышления о добре и зле, Божьей каре и Промысле, поддерживаемые ее собственными научными выводами, которые позволили ей занять однозначно гуманистическую позицию и при всех сложностях и перипетиях судьбы не сомневаться в торжестве правды жизни. Еще в 1934 г.

Лот-Бородина подписала манифест «За справедливость и мир»[271]. В 1938 г. она делилась своими проницательными наблюдениями с Ольгой Добиаш-Рождественской:

Политические события, за которыми я слежу с большим волнением и очень зорко, еще более удручают – несчастная Испания, Китай, теперь Австрия, наглое торжество тоталитарных государств и отступление европейских демократий по всей линии – все не дает покоя измученной душе, несмотря на то, что она обрела среди испытанийсвоевнутреннее равновесие и больше не ропщет. Наша современность еще не финал мировой истории[272].

Спустя год ситуация еще более усугубилась, о чем Лот-Бородина писала 24 марта 1939 г.:

Новые грозные события в нашей несчастной Европе всё заслонили в последнее время в нашем сознании. Мы живем в ужасный варварский век, вечно на вулкане по милости дикого фашизма, хотя я, признаюсь, с осени была уверена, что никому из соседей Гитлера несдобровать: он и его сподвижники после Мюнхена и капитуляции демократий окончательно обнаглели, а сейчас сорвали все маски, от наших наивных «правителей» скрывавшие доселе истинный лик зверя. Гибель Чехословакии только второй акт сей трагедии, но для Вас лично, вероятно, самый мучительный. Все же о судьбе коренной своей родины Вам опасаться нечего, ибо Сов[етский] Союз нельзя раздавить немецким каблуком, и, может, быть, именно там произойдет окончательный] крах нового колосса на глиняных ногах. Но прекрасная, милая Франция!.. Довольно, впрочем, еще рано ее оплакивать[273].

В этой связи Лот-Бородина увещевала кардинала Альфреда Бодрийара[274], поддерживавшего фашистский режим Виши как защиту от коммунизма:

Ваше Преосвященство,

Страх – плохой советчик. Христианин, особенно священник не должен бояться ничего; даже жестокая гражданская война за свой народ – это ничто, за исключением Божьего суда, открытого каждому члену Мистического тела в глубине его сознания. В этом сознании приоритет имеет истина. Свидетельство Духа не может быть закрыто никакой человеческой умудренной рассудительностью[275].

Лот-Бородина призывала ректора Альфреда Бодрийара:

Вы не можете проигнорировать того, что все христианские конфессии, со всеми их основополагающими принципами, ненавидятся и преследуются современными повелителями Европы. Вы не можете проигнорировать мученичество католической Польши, заново распятой на наших глазах теми же исполнителями. И Вы не можете забыть великий голос Рима, решительно осудивший расистское учение,

Автор этих строк, известная своими работами в богословской среде и ведущая переписку с известными церковными деятелями всех стран, занимает здесь позицию исключительно на религиозной почве. Она протестует, полностью отдавая себе отчет в причине, во имя духовности, которая противостоит всяческим нравственным компромиссам, всяческой бренной политике, инверсии неизменной ценности: отдачи Кесарю того, что дано Богом[276].

Лот-Бородина обращалась к кардиналу Бодрийару с призывом изменить свою позицию, которая бросает тень на Церковь, сохранить верность досточтимой французской традиции верности, чести и защиты угнетаемых, «извечных жертв сил этого мрачного мира», но, к сожалению, ее слова не возымели действия…

В военный период основной темой размышлений Лот-Бородиной становится проблема страдания. По ее словам, «Апокалипсис действительно есть книга, подходящая для настоящего времени»[277]:

Закон страдания таинственным роком тяготеет над нашим тварным родом, а ведь создан он был для радости и в плотском бытии. Все же надо верить в «новую землю» и «новое небо»; иначе даже личное посмертное блаженство –visio beataбогословов – не может удовлетворить религиозно-нравственного нашего сознания. Пока все мы держимся единой надеждой на скорый, отныне быстро приближающийся желанный конец историч[еской] трагедии. Мир не должен лежать во зле торжествующем. Но пока мы все еще, увы, в кровавом тумане и живем, движемся, словно по инерции[278].

Хотя Лот-Бородина характеризовала себя как «женщину малой веры»[279], в ее письмах многократно появляются увещания к надежде:

Кругом океан скорби и слез, и в нем тонет собственное горе, хотя порой встает и протест против страданий всего рода человеч[еского], миллионов невинных жертв. Но последний надо пересилить даже не христианину, а для нас ведь как-никак мир – падшая тварь. Во вс[яком] случае, зло не вечно, и к[а]к ни неисповедимы пути Божьи, Промысел бодрствует над нами[280].

Лот-Бородина особенно беспокоилась о своих родных и близких, интересуясь судьбой «Шурочки Смирнова»[281], Верховских[282], Л. А. Иванова[283], В. П. Адрианова-Перетц[284] и, прежде всего, ее племянника (сына сводной сестры Татьяны) Сергея Стрельникова, офицера Красной армии[285]. В 1945 г. Лот-Бородина огорчалась:

С Сов[етской] Россией эпистолярную связь почти невозможно наладить, т. к. даже открытки идут 2½> мес[яца], пока удалось получить письмос «оказией»<…> от сестры в Л[енингра]де. По существу оно дает мало сведений о тамошней жизни, т. к., по-видимому, цензура по-прежнему оч[ень] строгая у них[286].

Лот-Бородина сообщала сестре: «Великой радостью, буквально воскресившей меня в черные дни томления, было нам узнать, что ты, дорогая, уцелела», добавляя (скорее для отслеживавших переписку цензоров): «Честь и слава доблестному советскому оружию и всем Alliés!» и спрашивая: «Как вы все это выдержали и что осталось от чудесной Невской столицы?»[287] Стоит добавить, что Инна Любименко пережила блокаду[288], с 1942 по 1944 г. находилась в эвакуации в Ташкенте, а после освобождения Ленинграда написала стихотворение, посвященное своему любимому городу[289].

Лот-Бородина глубоко сочувствовала всем жертвам сталинских репрессий и гитлеровского геноцида. После войны она занималась общественной деятельностью в Фонтене-о-Роз в Женском комитете, членами которого являлись только «коммунистки и социалистки»[290], а также Обществе друзей Ecole laïque, сообщая: «веду беседы с детьми по четвергам по… греч[еской] мифологии, собираюсь читать отрывки из Илиады и Одиссеи»[291]. По словам Лот-Бородиной, она стремилась помочь «страждущим и обремененным вокруг меня и не только материально, это меня поддерживает, когда я не могу работать для себя или на общественном плане»[292]. Она раскрывала некоторые подробности своей собственной функции:

Лично я принимаю живое участие в местной политике и особенно в action sociale Union des F[emmes] françaises в Fontenay, где состою вице-председательницей <…>. [И] с социалистами, и с коммунистами отношения у меня самые дружественные, но записалась я лишь в Front national de la Résistance и никакой официальной партии не принадлежу[293].

Лот-Бородина делилась с Т.С. Франк следующими переживаниями:

Вчера наш местный ж[енский] комитет, где я вице-председательница, чествовал по случаю jour des Mères [дня матери. –Т. О.] матерей погибших на войне, я сказала неск[олько] слов о человеч[еском] героизме вообще и женской доле в частности. В эту страшную годину необходимо каждому выйти из себя, подняться над личными горестями <…>. Страдание безнадежно лишь тогда, когда оно духом не приемлется[294].

Неудивительно, что в это время профессор Лот писал о своей жене:

Настрой ее всегда чудесен, несмотря на страдания, удвоенные после пары месяцев на море, которое в этот раз ей не на пользу. Она отказывается вернуться в наш бретонский домик. <…> Всецело отдавшись до середины ноября уборке, заготовкам и стряпне, теперь она вполне заслуженно отдыхает в нашем пансионе. Лечится и, может, вернется даже к своим любимым исследованиям. В то же время она очень занята общественными делами и местной политикой[295].

Следует добавить, что Лот-Бородина в посланиях, адресованных близким в Ленинград, воздерживалась от негативных оценок коммунистического режима. Например, в письме к сестре Инне Любименко она хвалила финансовую поддержку матерям и систему яслей в Советской России («У нас далеко не так умно все устроено для работающих женщин»[296]), информируя: «Кстати, я буду говорить о семейной политике в СССР в нашем местном комитете»[297]. Однако Лот-Бородина с гордостью писала также о своей второй родине:

Франц[узское] соц[иальное] законодательство самое передовое во всем капиталистическом мире и не только в одной Европе. Миролюбиездесь во всех классах населения,и мы крепко надеемся на нормальные отношения с др[угими] странами, каков бы ни был их режим[298].

После войны Лот-Бородина иногда выступала перед слушателями, о чем писала сестре: «На днях <…> читала лекцию на тему “Проблема зла в христианстве”, имевшую большой успех»[299]. В 50-е гг. она «приняла предложение прочесть лекцию в École Normale des j[eune] f[illes] в Fonteneay o…Cretiene de Troyes»[300],составляющем предмет ее докторской диссертации. Лот-Бородина также много читала, особенно по философии, религии и новейшей психологии. «Современная] франц[узская] поэзия для меня, признаюсь, книга за семью печатями»[301], – досадовала она, зато всерьез увлеклась советской литературой:

Сама я только теперь с ней по-настоящему познакомилась и прочла 1015 современных] романов. Любимые мои авторы Шолохов, Гладков, Пильняк и Ал. Толстой, самый талантливый, несомненно. И все-таки старые р[усские] писатели в чисто

Лот-Бородина также полюбила «патриотические романы и прекрасные стихи К. Симонова»[303]. Она добавляла:

Сейчас много читаю по истории войны, и это, признаюсь, мало утешительно, но поучительно. Да, живем мы в трагическую эпоху, и судьбы мiра (через i) и всей цивилизации висят на волоске, а тут еще атомная бомба, за к[ото]рую я бы привлекла американцев на суд, к[а]к criminels de guerre [военных преступников. –Т. О.]. Кстати, написали ли у вас о Нюрнбергском процессе? Теперь становятся известны все документы его и кошмар герм[анского] нац[ионал-]социализма уже развертывается перед глазами во всей полноте. Но самое страшное это «лагеря смерти». Оттуда прибывшие в наст[оящее] время евр[еи] издают свои воспоминания, между прочим, женщины, вернувшиеся из Ревенсбрюка и Аушвица. <…> Довольно мучений, крови на земле, уже насыщенной ими, так страстно хочется покоя и мира[304].

В письме к сестре Лот-Бородина рассуждала:

Я не в силах забыть пережитые ужасы: миллионы замученных в германских] концлагерях евреев и т. д. и т. д. Вообще я дорожу отдельными людьми, живыми лицами, а человечество в отвлеченном аспекте внушает мало доверия в наш жестокий век, даже с т[очки] зрения христ[ианской]. А ведь ты не признаешь последней, и потому не должна, не можешь провидеть в мировой истории провиденц[иального] смысла. Это уже постулат слепой веры, с голыми фактами не совпадающей. В конце концов, весь вопрос опять-таки сводится к собственной субъективной оценке существующего, т. е. в его душевном восприятии каждого. Но, разумеется, вера в будущее – очаг действенной энергии[305].

В послевоенные годы личных испытаний, выпавших на долю Лот-Бородиной, не убавилось. В СССР возвращались многие эмигранты. В частности, ее старая приятельница М. Д. Городцева[306], некогда жившая у Лотов на даче и дававшая уроки немецкого и русского их дочерям[307], уехала к своему престарелому брату, архиепископу (затем – митрополиту) Варфоломею (Городцеву, 1866–1956) в Новосибирск[308], и Лот-Бородину все больше удручала тоска по родине. Кроме того, постоянные болезни мужа и ее собственные, непонимание близких, чрезмерная работа подрывали ее физические и духовные силы. Фердинанд Лот писал своей свояченице Инне Любименко, что здоровье Мирры

не улучшилось, напротив. Она более чем когда-либо мучается болями в спине, однако врач не видит в этом ничего страшного (она так сильно похудела, 47 кг!). <…> Зимы суровы. В последнюю не было угля. К счастью, нам удалось провести четыре месяца в хорошем пансионе для стариков в том же Фонтене, – помещение отапливалось, а нас сносно кормили. Это просто спасло нам жизнь. Ирэн и Эвелин устроились в маленькой квартире с дровяной печью[309].

Даже полтора года спустя материальная ситуация не улучшалась. Франция находилась в серьезном финансовом и духовном кризисе: «страх, алчность, жажда наживы после долгих мучений отравляют общественное сознание»[310], – писал профессор Лот, продолжая:

Нам в третий раз пришлось спасаться в пансионе для стариков, обогреваемом, но очень дорогом для нас неимущих, что живут только на пенсию. Ее недостаточно даже для нас с Миррой, хотя мы ничего не приобретаем, никуда не выходим и совсем не закупаемся на черном рынке. К счастью, в последние пять-шесть лет я могу заработать немного денег написанием научно-популярных трудов[311].

Вследствие плохого самочувствия Лот-Бородина часто была вынуждена пропускать литургию и причастие, что еще больше огорчало ее. Тем не менее она продолжала уповать на Бога в темном мраке, окутывающем ее дни. Лот-Бородина видела «один исход – принять высшую волю и нести безропотно свой крест», хотя в письме к Т. С. Франк она признавалась: «страдания не приводят к той “просветленной печали”, о к[ото]рой так прекрасно говорит Семен Людвигович»[312]. Со своей сестрой Лот-Бородина также была откровенна:

Христиане не могут быть <…> пессимистами, но в наш столь жестокий, словно обездушенный век трудно, почти невозможно быть оптимистом, по кр[айней] мере в близком будущем. Но я все-таки надеюсь <…> на лучшие дни в сей юдоли слез и горячо <…> молюсь. Лично для себя жду вечного покоя, хотя сознаю, ч[то] далеко не завершила своего земного искуса[313].

«По-моему, менее мучительно нести собственный крест, менее трудно мне ужиться сосвоимистраданиями, чем со страданиями близких и дальних»[314], – писала Лот-Бородина, но при этом в ее письмах многократно звучат евангельские слова: «Да будет воля Твоя!» «Даже во тьме кромешной луч надежды и любви не угасает»[315].

В конце жизни исполнилось давнее желание Лот-Бородиной – в апреле 1954 г. она смогла посетить Грецию, которой восхищалась с юности: «Полвека мечтала увидеть Элладу – это первая любовь! – и наконец перед закатом дождалась этой радости, к[ото]рая была для меня настоящим откровением в эстетическом смысле, ибо для древних греков оба понятия неразрывно связаны»[316]. «Я была и в Афинах – дивный Парфенон! – и в Дельфах, и в Олимпии, и на о. Делос – везде полуразрушенные храмы и еще более руины, но какой неизреченной красоты…»[317]; «пила в буквальном смысле слова из Кастальского ключа»[318], – делилась она своими впечатлениями. Во время путешествия Лот-Бородина побывала также в Югославии и Турции – странах, восходящих к другой ее большой любви – Византии. Согласно ее рассказу:

Но самое, б[ыть] м[ожет], изумительное, это Крит, где цвела первая европейская культура 3–4 тысячи лет до Р. Хр. Зато Стамбул произвел на меня тяжелое впечатление[319].

После возвращения из поездки Лот-Бородина запоем перечитывала Гомера и диалоги Платона, снова начала писать стихи. Однако она не посещала ни театры, ни кино «вот уже 15 лет», и у нее не было радио: «Впрочем, я любила слушать только серьезную музыку, да и то по вечерам»[320].

Увлеченная философской и религиозной тематикой, Лот-Бородина с не меньшим беспокойством следила за социальной и политической ситуацией в Европе. Когда ей предложили заполнить социологическую анкету «по вопросу о производстве во Франции атомных бомб», она без колебаний ответила отрицательно, добавив: «Парижскому договору о вооружении Германии я никогда не сочувствовала»[321]. Рассуждая о причинах фашизма, Лот-Бородина соглашалась с о. Г. Флоровским: «Вы, конечно, совершенно правы, видя духовные корни его в немецкой философии прошлого столетия и, в частности, в богоборческом ницшеанстве, хотя современный германский “прагматический” вывод из этой последней идеологии превзошел самые пессимистические ожидания, увы»[322].

Как

При моей верной любви к обоим отечествам, судьбою мне данным, хочется верить, что доверие пересилит и мало-помалу внешние и внутренние преграды падут. Французский народ исключительно умный, восприимчивый к новым идеям и самый талантливый в Европе – его портит лишь скептицизм слишком культурной старой нации. А наш русскийгениаленот природы – нигде нет столько непочатых сил и возможностей[325].

В 50-е гг. Лот-Бородина вновь стала сотрудничать с журналом «Романия», редактируемым ее старым университетским учителем Марио Роком. Тот не скрывал своего удовольствия, хотя неоднократно высказывал беспокойство о здоровье Лот-Бородиной[326]. В 1955 г. она получила приглашение от организаторов Второй международной конференции патристических исследований в Оксфорде, однако физические недомогания не позволили ей принять в ней участие. В последние годы своей жизни Лот-Бородина страдала от катаракты, из-за чего почти не могла «читать без боли и утомления»[327], а также хронического полиневрита. Заболев раком, она перенесла операцию, а весной 1956 г. долго восстанавливалась после перелома, в течение 22 дней практически не покидая своей комнаты в пансионе[328]. И все же она не переставала писать по 5–6 часов в день, читала религиозную литературу и много размышляла. «Я усиленно работаю более чем когда-либо; <…> это мой насущный хлеб», – информировала она в 1956 г., продолжая: «В духовном плане – начинаю понимать смысл испытаний и их лишь относительное значение»[329]. Осенью того же года, находясь в клинике, Лот-Бородина испытала мистическое переживание, «первый в жизни личный непосредственный контакт с божественной Реальностью», что позволило ей, несмотря на страдания, написать: «Вот почему я не только спокойна, но и бесконечносчастлива»[330]. Согласно воспоминаниям известного педагога русского зарубежья А. П. Жихаревой[331], переданным Т. С. Франк:

Всех, кто бывал у Мирры Ивановны в эти месяцы ее страданий, она, худенькая, прозрачно-бледная и такая просветленная, встречала приветствием Преподобного Серафима: «Радость моя». И это не были пустые слова. Она сама излучала свет любви. О себе говорила мало. Редактировала свою последнюю статью о духе мученичества на заре христианства. Она всегда живо интересовалась жизнью своих друзей и как-то застенчиво говорила: «Сколько я вижу любви к себе. Какие у меня друзья»[332].

По словам Лот-Бородиной, с октября 1956 г., когда у нее был диагностирован рак, она находилась «между жизнью и смертью»[333] и готовилась к переходу в «лучший мир» («grand passage»)… Осознавая близкий конец, она радовалась той поддержке, которую получала в то время от дочерей. Лот-Бородина писала сестре Инне:

Они ежедневно, несмотря на служебные обязанности, были у меня те 18 дней, которые я провела в клинике. <…> Скажу тебе совершенно откровенно: так наз[ываемый] «инстинкт жизни» (vouloir vivre) у меня пропал и я бы желала – для себя лично – уйти отсюда возможно скорее. В нашей семье никто (кроме покойной матери, которая умерла в 80 лет) смерти не боится. А я – одна из вас глубоко верующая – жажду пакибытия. Но даже если его нет, то я легко приму небытие после долгой жизни, полной тяжелых испытаний, но и счастливых событий-осуществлений[334].

Перед смертью Лот-Бородина успела закончить 150-страничную «Историю моей жизни» – «L’Itinéraire de ma vie», предназначенную исключительно «pro domo», для «семейного потомства», которая, по ее словам, представляла собой «настоящую исповедь», правдивую и вместе с тем по возможности объективную[335].

Свой духовный опыт последних месяцев Лот-Бородина запечатлела в стихах-молитвах, стихах-размышлениях (méditations). В Великую субботу 20 апреля 1957 г. она писала:

Что-то меня осенило,

Кто-то склонился ко мне,

Тайная горняя сила

Призыв нежданный в огне.

Душу пронзил он лучами,

Светом она залита.

Неба безбрежность над нами

И ПРИБЛИЖЕНЬЕ КРЕСТА.

Имени нет для виденья,

Мир благодати святой.

Новое в духе рожденье,

Веры венец золотой[336].

На Пасху 1957 г. Лот-Бородина не могла участвовать в Литургии и «слушала передачу Заутрени по радио»: его ей «принесли на полдня»[337]. Она искренне поблагодарила сестру за поздравления с Пасхой, которая, по ее словам, есть «действительно не традиционный праздник детства, а залог вечной жизни», признаваясь: «смерть все сильнее притягивает мое старое измученное, хотя и не одинокое сердце»[338]. После Пасхи врач запретил все посещения больной.

Миропия Лот-Бородина (Miropia Borodine, согласно официальным французским документам[339]) тихо скончалась 18 июля 1957 г. в городке Фонтене-о-Роз в 10 километрах от Парижа и была похоронена на местном кладбище рядом с мужем в секторе 38[340]. Отпевание совершил 22 июля протоиерей Виктор Юрьев[341]. На похоронах были все три дочери и многочисленные друзья Лот-Бородиной. В газете «Русская мысль» появилось следующее сообщение о ее смерти:

В четверг 18 июля, после продолжительной болезни, скончалась Мирра Ивановна LOT (урожд. Бородина).

Погребена на местном кладбище в Фонтене-о-Роз.

В 9-й день кончины, в пятницу 26-го июля, в 19 час. 30 мин. в церкви – 91, рю Оливье де Серр, будет совершена панихида[342].

Библиография Лот-Бородиной, составленная о. Борисом Даниленко, насчитывает 72 названия[343], однако до сих пор не изданы большинство ее писем. А они сами по себе представляют огромный интерес не только в свете биографии исследовательницы и даже чисто исторического их содержания, но прежде всего – как литературный документ, запечатлевший стиль, лексику, аромат того времени. И надо отметить чрезвычайно насыщенный, богатый наблюдениями и очень искренний тон этих писем. Нет также русских переводов ее основных работ, опубликованных во Франции. Одна из наиболее плодотворных и оригинальных православных духовных писательниц ХХ в. пока еще остается в тени своих великих собеседников и корреспондентов, таких как о. Георгий Флоровский, Н. А. Бердяев, архиепископ Василий Кривошеин и многие другие.

Семейная жизнь

Лот-Бородина была образцовой матерью и женой. Она часто посещала семинары профессора Лота (особенно во время

Люди вообще, даже близкие, меня не могут поддержать, и приходится искать самой и молиться. Для меня наиболее действенна, с одной стороны, та жизнь таинств, к[ото]рой я по болезни и условиям домашней] жизни, увы, лишена, – с другой, вся та мировая трагедия, свидетелями к[ото]рой мы поставлены в наш жестокий век[349].

Более радостное откровение содержалось в ее письме к сестре Инне, посланном три года спустя: «С Диди у меня теперь прекрасные отношения, оба мы стали мягче и терпимее в старости и духовно ближе, хотя натуры у нас полярно-противоположные и раньше я это ощущала довольно болезненно»[350]. Согласно сделанному ею признанию,

я же лишь теперь почувствовала всю глубину и силу моей супружеской любви. Наш брак в этом отношении особенный, т. к. при отсутствии изначальной влюбленности, по кр[айней] мере, с моей стороны, с годами связь все крепла и все облака исчезали с горизонта[351].

Несмотря на то, что муж Лот-Бородиной не разделял ее религиозных исканий, он тем не менее не чинил абсолютно никаких препятствий ее личному духовному развитию. Профессор Лот уважал и принимал всех верующих – будь то католики, православные, протестанты или евреи, и был дружен со многими священниками[352]. Впрочем, средняя дочь Лотов Марианна вовсе не считала отца антиклерикалом, вспоминая, что он «восхищался замечательной культурной работой, проводимой Церкoвью, энциклопедиями, составляемыми религиозными орденами, особенно бенедиктинцами; он сохранил прекрасную память о капеллане колледжа Сан-Барб-де-Фонтене-о-Роз». По ее словам, у отца была «глубоко религиозная душа». Сам Фердинанд Лот во время своего юбилея в 1946 г. поблагодарил «ту таинственную силу, которую древние называли Судьбой, а верующие называют Богом»[353]. Лот-Бородина расценивала его взгляды как агностицизм с одновременным проявлением своего рода деизма и пантеизма, осознания единства человека и природы. История для профессора Лота – это «ответ человека Богу». В 1934 г. супруги Лоты отмечали серебряный юбилей совместной жизни. Поздравление пришло также от Ольги Добиаш-Рождественской, и оно тронуло их «до слез»[354].

Лот-Бородина любила вместе с мужем, а еще чаще одна отдыхать на лоне природы, на берегу моря или океана, в горах, «где не только природа дивно хороша – дремучие леса и альпийские луга, горные потоки и <…> скалы, но вся атмосфера словно пронизана духовной красотой, словно насыщена религиозными флюидами»[355]. Она периодически лечилась в санатории в Бе-ле-Бен (Bex-les-Bains) в Швейцарии, где встречалась со своей приятельницей Mme Scale и часто бывала на своей просторной даче в Трегастеле в Бретани («5 больших комнат + кухня и передняя, столовая в два окна, из коих одно оч[ень] большое – на море, а другое напротив, en pleine campagne»[356]), приобретенной Ф. Лотом в 1933 г. Оттуда Лот-Бородина писала семье С. Л. Франка: «Здесь красоты природы таковы, что можно лишь созерцать, молиться и… писать стихи, восхваляя Творца и творение»[357]. Любовь к природе наверняка ей привил отец-ботаник. Своими размышлениями по этому поводу Лот-Бородина делилась в письме к сестре:

Я никогда в молодости не была большой театралкой, но в былое время я любила и оперу, и балет – никогда кино – и потом одни концерты, к[ото]рые теперь слушаю исключительно] по радио. Но в противоположность тебе, хотя могу обойтись без искусства (все-таки я изредка посещаю парижские выставки), но не без природы. В этом отношении, надо сознаться, мне исключительно] повезло, – где бы я ни жила (никогда в городе), у меня под окнами всегда и зелень, и кругозор[358].

Впрочем, Лот-Бородина интересовалась и искусством – она сообщала Добиаш-Рождественской, что они с мужем неоднократно бывали в театре, «с восторгом слушали» оперу «Борис Годунов», добавляя: «у нас теперь недурной phonographe, для к[ото]рого мы приобретаем мало-помалу интересные пластинки»[359]. А своей двоюродной племяннице Мелитине Лот-Бородина писала: «Я очень люблю живопись, особенно пейзажи (фр. “импрессионисты”, включая сюда и Cézanne), но современное зап[адное] искусство все менее и менее фигуративно и мне довольно чуждо»[360], и выражала желание «познакомиться с современным] искусством в СССР» по присланному ей журналу «Огонек»[361].

Сразу после свадьбы семья Лотов сначала проживала в VI округе Парижа в квартире на ул. Эршель (rue Herschel), а после смерти матери Фердинанда (17 мая 1910 г.), которую он – единственный сын – очень тяжело пережил, супруги наследовали красивый, хотя не слишком удобный дом, построенный в XVIII в. и расположенный в южном пригороде Парижа Фонтене-о-Роз на одной из центральных улиц, рю Бусико (rue Boucicaut), 53[362]. Некогда это был загородный дом придворного хирурга Луи XV Антуана Птита, который неподалеку основал пост для бесплатного ухода за больными. Здание принадлежало Лотам не полностью. Фердинанд и Мирра с детьми жили наверху, а квартиру внизу занимал известный физик-академик, ученик Пьера Кюри, Поль Ланжевен[363], человек левых взглядов, труды которого высоко ценил П.Л. Капица. По словам Инны Любименко, жившей в семье сестры в 1913 г.: «строй Мирриного дома совсем французский»[364]. Одно время они содержали горничную. Сообщение с Парижем было не совсем удобным: поезда от Фонтене-о-Роз до Люксембургского вокзала ходили довольно редко[365], но Лоты ценили тихую загородную жизнь «в провинции». Когда в 1936 г. была построена новая дорога, соединяющая соседнюю деревню со столицей, они восприняли ее как «начало конца»: «исчезнет место покоя и красоты. <…> Куда идти? Мы еще не знаем»[366], – беспокоился Ф. Лот. Впрочем, Лот-Бородина была более оптимистична и писала в 1955 г. по поводу преображений в Фонтене-о-Роз: «В общем я одобряю эти перемены, ибо их требует темп современной жизни, и вместо прежних

Хозяева нашего бывшего дома продали 2 трети парка, и я слышу и вижу, как вырубают чудесные старые деревья. Ведь они 40 с лишком лет были свидетелями всех моих радостей в кругу близких, любимых[368].

С 1945 г. Лоты жили в своей квартире только в теплое время года (три раза в неделю приходила домработница), а зиму проводили в пансионе мадемуазель Мель Бланк (Melle Blanc), находившемся на улице Жан Жорес (Jean-Jaurès), 1, где они занимали две комнаты и были окружены вниманием и заботой хозяев. Там Лот-Бородину часто навещал Владимир Лосский. С 1950 г. Лоты перебрались в пансион на постоянное жительство, оставив свою часть дома младшей дочери. В Фонтене-о-Роз жили также другие выходцы из России[369], такие как знаменитые художники Жан Лебедев[370], Наталья Гончарова[371], Александра Экстер[372], которая, как писала Лот-Бородина в 1952 г., «все хворает и живется ей нелегко, хотя она недурно продает свои вещи и получает новые заказы на иллюстрации и т. п.»[373], а также румынский приятель Лотов, историк Константин Маринеску[374]. Неподалеку в Со жила русская художница Наталья Парэн, которая, по словам ее дочери Татьяны Майяр, была дружна с Лот-Бородиной[375]. В городке были русские рестораны.

У Мирры и Фердинанда родились три девочки, но поскольку профессор Лот был агностиком, они не были крещены в детстве. Тем не менее Лот-Бородина во время Великой седмицы читала дочерям Страсти Христовы. Она прививала им любовь к литературе, перед сном они слушали «Илиаду» Гомера во французском переводе, любимые романы Лот-Бородиной о рыцарях Круглого стола, а также сочинения Жорж Санд, Оноре де Бальзака, Густава Флобера, Александра Дюма. Лот-Бородина учила своих детей русскому языку, играла с ними в русскую игру «Акулину». Девочки любили забавляться в прилегающем к дому парке, где под руководством родителей устраивали цирковые представления (по воспоминаниям дочери Марианны, они даже научили кошку прыгать через обруч). Лот-Бородина занималась организацией игр и развлечений для своих маленьких дочерей, устраивала елки и театральные представления. Из ее писем видно, что она уделяла им много внимания, особенно когда девочки болели; неоднократно «мадам Лот» откладывала в сторону все свои творческие планы ради мужа и детей. Каждое первое воскресенье месяца организовывалось чаепитие для русских и других иностранных гостей. Сохранились сведения, что в них принимал участие вышеуказанный американский исследователь легенды о Граале Роджер Лумис, оппонент профессора Лота. В этой связи интересно отметить, что родители Ф. Лота некоторое время жили в США и он сам очень интересовался всем, что касается Нового Света, считая себя американцем в душе[376] и являясь с 1926 г. членом-корреспондентом Американской академии медиевистики. Вероятно, отсюда вытекала широта его взглядов и терпимость к людям разной национальности, конфессии и социального статуса.

Старшая дочь Лотов Ирэн (Irène, именуемая матерью в письмах Ирочкой или Ириной) пришла на свет 12 апреля 1910 г. Лот-Бородина с любовью и гордостью рассказывала в своих письмах о маленькой Ирэн-«Diatoшouss» (прозываемой отцом «poulet» – «цыпленок»[377]), которая однажды спросила: «Maman, le bon Dieu est là-haut dans le ciel?» [ «Мама, добрый Бог находится там высоко в небе?»][378]: «Меня это тронуло и удивило, т. к. я ей до с[их] п[ор] никогда не говорила о Боге, но все равно от этого не уйдешь, да я и не вижу ничего дурного в наивной религ[иозной] вере ребенка, только она еще такая крошка!»[379] Академик И.П. Бородин хвалил внучку в письме от 9 мая 1924 г.: «С удовольствием вижу, какие ты делаешь успехи в русском языке и как ты хорошо учишься в школе»[380]. Свидетельство тому – написанное Ирэн по-русски (хоть с ошибками) письмо к Добиаш-Рождественской: «Я часто вспоминаю об чудных прогулках с Вами в Петербурге, уже давно тому назад»[381]. Ирэн действительно проявляла серьезный интерес к языкам: она не только стала кандидатом русской филологии, но также сдала экзамен по румынскому языку и получила диплом по классической филологии. Кроме того, она увлекалась физикой, химией и философией, особенно метафизикой и этикой[382]. Ирэн служила в Национальной библиотеке, сотрудничала с журналом «Revue de linguistique» и перевела книгу Николая Бердяева «Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения» на французский язык[383]. Правда, Бердяев, который вычитывал текст, жаловался:

«Как трудно переводить на фр[анцузский] <…>. Я никогда еще так ясно не понимал, насколько французы отравлены картезианством… Французская школа вытравляет душу. Все рационализировано, нет места для интуиции!» Г-жа В[ильде] (русская по матери, но француженка] по отцу, по воспитанию) не может понять самых простых выражений, выходящих за пределы точных определений и формул. Для нее это допустимо лишь в поэзии, а в философии нет места хотя бы такому выражению, как «образы души». «Это imagination», – говорит она…[384]

Лот-Бородина хвалила выполненный дочерью перевод бердяевских «Медитаций» – «самой спекулятивной» из всех его книг, хотя и считала его не вполне совершенным, «несмотря на редакцию столь испытанных философов, как Лавель[385] и Ле-Сен[386]…»[387]. Ирэн была также дружна с швейцарской интеллектуалисткой Жанной Эрш[388], будущим директором отдела философии ЮНЕСКО.

27 июля 1934 г. Ирэн Лот вышла замуж за русского этнолога и поэта родом из России Бориса Вильде[389]. По воспоминаниям Тамары Милютиной[390]:

Знакомство Ирэн с Борисом произошло следующим образом: в Сорбонне, на доске объявлений было вывешено предложение давать уроки русского языка в обмен на французский. И адрес – дом Андре Жида![391]Ирэн Лот, как и вся молодежь, увлекалась знаменитым писателем, властителем дум и кумиром интеллигенции. В надежде увидеть Андре Жида Ирэн откликнулась на предложение[392].

По рассказам Эвелин, «когда Ирэн принесла домой объявление об уроках русского языка, Мирра Ивановна сказала: “Ты уже сто раз собиралась регулярно заняться русским, ничего из этого не выйдет”, – и бросила объявление в корзину для бумаг»[393]. Однако занятия на ул. Вано (1 bis, rue Vaneau 7е) все-таки начались, и молодые люди влюбились друг в друга[394].

Сам Борис писал, что встреча с Ирэн была «величайшим событием» в его жизни, «решающим переворотом»[395]. Лот-Бородина интересовалась мнением Т. Милютиной о Борисе, который просил ее утаить правду «о его первоначальном бесславном положении». Та была в довольно неловкой ситуации:

Я никак не могла лукавить – Мирра Ивановна верила мне, но правдивые слова

Согласие на брак Ирэн дал также профессор Фердинанд Лот, который докладывал О. Добиаш-Рождественской: «У жениха скромное положение, но оно, несомненно, улучшится, так как он умный и старательный»[397]. Он устроил Борису парижскую прописку, указав в прошении, что Борис «выполняет для него “секретарскую работу”, а также дает уроки его дочерям и учится в Институте восточных языков»[398]. После двух лет ожидания, в 1936 г. Борис Вильде получил французское гражданство.

Лот-Бородина очень гордилась своим зятем[399]. Она познакомила его «с творчеством великих мыслителей-эмигрантов, философов и богословов: Николая Бердяева, Николая Лосского, Льва Шестова», а также помогла ему войти «в интеллектуальный круг»[400]Ильи Фондаминского[401]. Как сообщал Борис своей матери через полгода после свадьбы, 17 декабря 1934 г.: «Мирра Ивановна очень о нас заботится, делает подарки и т. д., но сама заезжает к нам редко: не хочет стеснять молодых»[402], однако в 1936 г., когда их материальное положение ухудшилось, семья Вильде переехала из Парижа в дом в Фонтене-о-Роз. 1 октября следующего, 1937 г. профессор Фердинанд Лот ушел в отставку, но еще какое-то время продолжал преподавать[403]. В том же году Борис был командирован Музеем человека на свою родину в Эстонию, куда отправился вместе с Ирэн. В частности, они посетили Ревель (Таллин), Дерпт (Тарту) и – вместе с Елизаветой (Элизой) Малер[404] – Печорский край. В конце августа 1939 г. Б. Вильде собирался в «весьма продолжительную, едва ли не на год» научную командировку, а Ирэн – в Прагу с целью изучения чешского языка[405], но Вторая мировая война помешала этим планам, и Борис стал одним из основателей движения Сопротивления во Франции, о чем ниже.

Вторая дочь Лот-Бородиной Марианна появилась после тяжелой беременности и быстрых трехчасовых родов 18 февраля 1913 г.; в ответ на «fair-part de naissance» (сообщение о рождении) «славное письмо» прислал профессор Иван Гревс[406]. Как сообщала счастливая мать: «Девочка моя Марианна крупнее и крепче Ирочки, как и полагается для второго ребенка, аппетит у нее отличный и голос пронзительный»[407]. Трехлетняя Ирэн, заявившая: «Je ne suis pas un enfant, je suis une grande fille»[408] («Я не ребенок, я большая девочка»), – была счастлива и трогательно заботилась о своей младшей сестре. Обе девочки учились в престижном колледже Севинье, где директрисой была мадемуазель Тереза Санс[409], некогда учившая глухую дочь Анри Бергсона Жанну, а Священное Писание преподавала невестка Шарля Пеги. Марианна продолжила стезю своих родителей. Она окончила Национальную школу Хартий и стала видным историком-медиевистом. Уже будучи взрослой, на Рождество 1934 г. Марианна приняла крещение в Католической церкви. На ее обращение оказали влияние как евангельские повествования о Страстях Господних, которые мать читала ей в детстве, так и личный пример ее подруги-бельгийки, практикующей католички. Крестной стала писательница Рене Зеллер, также жившая в Фонтене-о-Роз (см. гл. I и IV), которую Лот-Бородина считала своей подругой[410] и с которой она впоследствии жила в одном пансионе[411]. Будущий муж Марианны, ее однокурсник Жан-Бертольд Ман[412] разделял стремления своей невесты в ее поиске Бога и сам крестился 18 октября 1935 г. Свадьба состоялась 27 октября 1936 г. Военные годы Марианна вместе с мужем провела в Бордо, Испании (где занялась изучением королевы Изабеллы Кастильской и путешествиями Христофора Колумба) и в Марокко.

Лот-Бородина так и не смогла приехать в Россию. Но в августе 1958 г. ее дочь Марианна приехала по туристической визе навестить тетю, Инну Ивановну Любименко и встретиться с кузиной Лялей (Мелитиной Бородиной). Об этом событии она оставила рукопись «Voyage en Russie» («Путешествие в Россию», 6 машинописных страниц)[413]. Именно Марианна передала в Институт человека тюремные письма и дневник своего свояка Бориса Вильде, подготовила ряд серьезных научных работ, в том числе два прекрасных очерка о своей матери, и опубликовала фрагменты ее воспоминаний[414]. Марианна Ман-Лот скончалась 10 ноября 2005 г.[415]

Наконец, 18 мая 1918 г. родилась младшая дочь Лот-Бородиной Эвелин («Линочка»), которую она считала самой способной. Профессор Лот сообщал Добиаш-Рождественской об обстоятельствах ее рождения в трудное военное время:

Мы дали ей имя Виктуар-Эвелина-Ольга, и в выборе первого из этих имен была известная смелость, так как враг стоял в 60 км от Парижа и всю ночь немецкие самолеты пролетали над Фонтене, а днем грохотали орудия большого калибра, мы были под прицелом и проклятые снаряды заканчивали свою фантастическую 100-километровую траекторию как раз в Фонтене.

Несмотря ни на что, мы были на высоте и никогда не удостаивали их тем, чтобы спуститься в подвал. Мама и дети были совершенно хладнокровны. Я философски готовил свои курсы для горстки студентов – главным образом студенток, – которые оставались у нас, и руководил, как мог, прибежищем для 400 женщин и детей, устроенном

Под руководством Лот-Бородиной Эвелин изучала русский язык (в частности, они вместе читали Гоголя и Пушкина). Младшая дочь («notre petite») также изучала монгольский в Школе восточных языков, окончила английский факультет в Сорбонне. Мать очень переживала за ее судьбу. В 1945 г. она информировала жену С. Л. Франка Татьяну Сергеевну:

Меньшая, Эвелина, успешно работает в Musée de l’Homme, имеет стипендию и специализировалась по этнологии сибирских народностей. В наст[оящее] время она готовит экз[амен] монгольского языка и слов[арь] филолога, а также пишет diplôme pour l’École des H[aut] es Études (section religion), словом, подает серьезные надежды. Личная жизнь ее еще не налажена, но я думаю, ч[то] долго она с нами не останется. Для меня это будет новым испытанием, но, с др[угой] стороны, я не могу не желать, чтобы хоть одна из трех моих девочек trouve une vie de femme normale et heureux [нашла нормальную и счастливую жизнь женщины. –Т. О.][417].

Понятна радость Лот-Бородиной, которой она в скором времени делилась с C. Л. Франком:

У нас домашняя новость, радостная и вместе меланхолическая: наша младшая дочь выходит замуж (в конце июня, вероятно). Это ее первая любовь и большой сложный роман с уже немолодым человеком из совершенно другой среды. Но я одобряю ее выбор и верю, ч[то] она будет счастлива, поскольку счастье сейчас возможно[418].

В это же время профессор Лот писал об Эвелин:

Молодежь ей кажется бесхарактерной, поэтому она предпочла связать свою судьбу (по примеру своей матери) с мужчиной старше на 14 лет, который, впрочем, обожает ее и будет ей надежной опорой в жизни. <…> Ее мать быстро смирилась с этой разлукой, особенно жестокой для нее, и хлопочет о свадьбе[419].

Эвелин вышла замуж 22 июня 1945 г. за директора департамента музеологии, ответственного за оформление выставок в Музее человека в Париже Роже Фалька, происходившего из семьи ремесленника-краснодеревщика; на свадьбу чудом удалось прилететь Марианне, которой не было на родине более 7 лет. Лот-Бородина характеризовала своего последнего зятя следующим образом: «Он не получил правильного образования, но умный, живой, интересный человек, прекрасный dessineteur [рисовальщик. –Т. О.] с артистичным] темпераментом»[420]. В письме Франку она сообщала, что «супружеская судьба» Эвелин «не из легких, но зато им посчастливилось: они получили интересную командировку в Ливан, пробыли около 4 мес[яцев] в Бейруте, вернулись авионом через Афины и Рим, словом, совершили замечательное] путешествие и в полном восторге от всего виденного на Востоке – только не от арабо-сирийского населения»[421]. Эвелин Фальк-Лот стала известным антропологом и этнологом, сотрудничала с Клодом Леви-Строссом[422], полемизировала с Мирчи Элиаде[423] (не знавшим русского шаманизма по источникам), работала в Национальном центре научных исследований, а в 1963 г. возглавила в Музее человека, основанном ее свояком Борисом Вильде, департамент Арктики. Она выписывала журнал «Советская этнография», а в 70-е гг. была в Ленинграде, где работала в Институте этнографии, библиотеках и архивах. Эвелин умерла от рака крови в возрасте 55 лет 6 января 1974 г.[424] У Эвелин и Роже долгое время не было детей, что сильно расстраивало Лот-Бородину. Единственный, долгожданный внук Ивэйн, родившийся 18 апреля 1950 г., был ее утешением в старости. Она делилась своей радостью с сестрой:

Ты можешь поздравить меня с рождением внука <…>. Я страстно мечтала о продолжении нашего рода и счастлива за любимую дочь, т. к. считаю, что материнство торжество женщины как таковой. <…> Напишу подробно, когда приду в себя, сейчас масса хлопот и забот и покупок для маленького. Кстати, зовут Yvain (имя бретонское), я буду звать Ивочка[425].

Внук был назван в честь прадеда, Ивана Парфеньевича Бородина, а также Жана Бретонского, графа Ричмонда, героя докторской диссертации Инны[426], и рыцаря Льва из эпоса о рыцарях Круглого стола. Сын Эвелин сильно привязался к своей бабушке («бабусь»), которая читала ему сказки и учила русскому языку, но виделись они редко, о чем Лот-Бородина очень сожалела. Впоследствии Ивэйн служил библиотекарем в Доме наук о человеке. Он женился на Марианне де Мейенбург (Marianne de Meyenbourg, ум. в 2015 г.). Родившейся дочери дали русское имя Василиса (Vassilissa); у него есть также сводный сын Эмманюэль (Emmanuel).

Всей семье пришлось пережить Вторую мировую войну, а выше приведенные слова Лот-Бородиной о любви Правды больше жизни станут пророческими: 23 апреля 1944 г. во время военной разведки под Гарильяно в Италии был смертельно ранен ее зять, историк Жан-Бертольд Ман, муж Марианны, который принадлежал к числу «тех, кто до конца выполняет свой долг»[427]. Печальную новость

по английскому радио услышала тетя Жана-Бертольда, которая передала ее Ирэн, а та, в свою очередь, сообщила родителям. Лот-Бородина характеризовала свою среднюю дочь следующими словами: она «поразительно сильна при оч[ень] хрупком здоровье; ее поддерживает исключительно глубокая, действительная вера и воистину чудесные conversions в семье ее убитого в Италии мужа, кото[р]ого нельзя не признать праведником»[428]. Жан-Бертольд Ман был похоронен на военном кладбище в Риме. После войны Марианна работала в журнале «Меркюр де Франс» и жила у родителей мужа вблизи Люксембургского сада в Париже.

Двумя годами ранее в тюрьме Френ неподалеку от Парижа был расстрелян муж Ирэн, Борис Вильде, основатель и активный участник французского Сопротивления. Академик Лот писал многочисленные петиции послам и председателям различных ученых сообществ с целью его освобождения, но они не возымели действия[429]. После ареста Бориса Вильде в дом Лотов ворвалось гестапо. Также Фердинанд Лот три дня провел в тюрьме Френ, но никого не выдал. По его словам,

Мирра проявила удивительное хладнокровие во время трех обысков немецкой полиции в нашем доме. Ее знание немецкого очень помогло ей! Она внушала уважение бошам [презрит. «немцам». –Т. О.]![430]

Незадолго до смерти Вильде увлекся философией, много размышлял о роли языка и его связи с мышлением. Он признавался: «Я всегда живу так, как если бы завтра я должен был умереть»[431]. По свидетельству Марианны Ман-Лот, «в последние мгновения жизни Бориса на нем был крошечный крестик, который дала ему Мирра»[432]. В своем прощальном письме жене, спрятанном между страницами «Мыслей» Паскаля и переданном ей 23 февраля 1942 г. за несколько часов до казни, Борис писал:

Дорогая, думайте обо мне как о живом, а не как о мертвом. Я дал Вам все, что мог. О Вас я не тревожусь: придет день, когда

Сама Лот-Бородина писала Hnne Любименко о Борисе, что он был ей «не зятем, а сыном»[434]. Она попросила друга семьи, католического священника Жана-Августина Майдью[435] отслужить за него святую мессу. В письме к сестре Бориса от 6 марта 1942 г. Лот-Бородина с величайшим тактом сообщала:

Не знаю, как смягчить удар, который я должна, увы, нанести Вашему сердцу, но дальше скрывать жестокой правды я не могу. Наш Борис погиб на поле чести, добровольно отдав жизнь за вторую свою родину. Он всегда любил опасность, риск и умер, как жил, на ответственном посту, в первых рядах защитников дорогой ему идеи. Вы можете себе представить горе бедной Ирэн, но таким мужем она не может не гордиться: эта геройская смерть действительно достойна его исключительной личности. Мы все полюбили его с того момента, как он вошел в нашу семью, и я знаю, что он был к нам сильно привязан. Еще одно. Борис был совершенно готов и перешел в иной, лучший мир с изумительной легкостью и, вместе, совершенно сознательно. Верующим христианином он не был никогда, но духовно поднялся на небывалую высоту… Ему нельзя не завидовать[436].

Впоследствии, после суда над предателем, выдавшим деятелей Сопротивления, бывший глава немецкого военного суда Эрнст Роскотен признался Ф. Лоту: «Если бы он не был нашим врагом, я хотел бы такого человека иметь своим другом»[437].

Смерть Бориса стала для Ирэн настоящим ударом, от которого она уже никогда полностью не оправилась. Лот-Бородина считала, что ее «брак не был счастливым, поскольку такие люди не созданы для жизненной нормы и очага»[438], но о другом замужестве Ирэн и не помышляла.

Лот-Бородина вместе с мужем посчитала необходимым опубликовать письма Бориса Вильде (включая вышеприведенное предсмертное, которое произвело сильное впечатление на С. Л. и Т. С. Франков[439]), хотя, по ее словам,

Ирина не решилась их отдать в печать, несмотря на все sollicitations d[es] éditeurs [усилия издателей. –T. О.]. Тем не менее я считаю, что мы не имеем права «ставить светильник под стол» и должны напротив того, для духовного просвещения братьев широко распространять заветы покойного нашего зятя[440].

Год спустя Лот-Бородина сообщала:

Сейчас Содружество Союза Сов[етских] патриотов печатает особой брошюрой биографию и отрывки из Тюремного дневника и последнее письмо нашего героя мученика, Бориса Вильде. <…> Как ни странно, я понимаю его лучше Ирины и он мне становится с годами все ближе[441].

Впоследствии Ирэн работала над изданием тюремного дневника Бориса Вильде на французском и русском языках[442]. Также весьма красноречивы слова, написанные Лот-Бородиной С. Л. Франку после гибели мужа Марианны:

Я переношу этот второй удар в лоне нашей семьи оч[ень] тяжело: обе наши старшие дочери овдовели в 30 л[ет] и обе бездетные! У вас все-таки и внуки и еще много впереди с тремя сыновьями, к[ото]рых у нас, увы, не было никогда. Но на все Его воля[443].

Об Ирэн Лот-Бородина сообщала, что та

занята épuration [очищением. –Т. О.] и вообще целиком отдает себя ближним и дальним. У нее большая энергия и редкая vitalité (в меня), но она по-прежнему, несмотря на потрясающие письма расстрелянного героя Бориса, религии чужда[444].

«Благодаря Борису, она теперь “лицо”»[445], – писала Лот-Бородина. В послевоенное время Ирэн служила в Национальной библиотеке и Славянском отделе библиотеки Сорбонны, а в 1947–1953 гг. была муниципальным советником в мэрии Фонтене-о-Роз[446]. Она принимала участие в переводе исследования советского лингвиста Владимира Гака[447] о французской орфографии, написала статью о языке Андре Жида и сделала краткий обзор частных архивов в государственных депозитах СССР[448]. В 1952 г. Ирэн совершенно перестала поддерживать какие-либо отношения с матерью и отдалилась даже от любимых сестер. В этот особенно трудный для нее период утешение и духовную поддержку Лот-Бородина получала от Марианны – единственной (кроме нее) верующей в семье, усердной католички, «почти святой»[449], состоящей в братстве Шарля де Фуко, которая к тому же пользовалась немалым авторитетом в научной среде. Старшая «заблудшая» дочь вернулась к матери спустя четыре года, что несказанно радовало Лот-Бородину. Она сообщала: «Ей я отдаю теперь мои последние силы, ибо она <…> нервно больная, нуждается в материнской поддержке и главное, вполне доверяет ей»[450]. Ирэн Лот-Вильде скончалась 14 декабря 1987 г.

Дети были предметом искренней заботы и переживаний Лот-Бородиной, которая «всю страстность своей натуры вложила в материнство, а не в супружество»[451]. После рождения Марианны она сообщала Ольге Добиаш-Рождественской, что обе дочери вместе —

Наша радость и гордость, для меня жизненный центр, хотя отдаю им сравнительно мало времени, 2–3 ч[аса] в день maximum. Какая великая сила материнство![452]

«Я по природе не ревнива, даже к[а]к мать, напротив, всегда отступаю», – писала Лот-Бородина, будучи убежденной, что «дети должны жить, не оглядываясь на родителей»[453]. Она рассуждала: «Вообще нелегко дается женщине подвиг материнства, но может б[ыть] именно поэтому в нем такая красота»[454].

19 октября 1946 г. состоялось чествование 80-летия академика Фердинанда Лота в Сорбонне, на которое пришло около 150 человек, а «дома, – сообщала Лот-Бородина, – мы устроили на следующий] день семейный завтрак»[455]. «Пока он жив, я поневоле должна не думать о себе»[456], – писала она. Очень непросто приходилось Лот-Бородиной во время последней тяжелой болезни мужа, который в возрасте 85 лет упал на оживленной парижской улице на пешеходном переходе прямо перед автомобилем и сломал ребро. В течение нескольких месяцев он перенес четыре операции и некоторое время провел в пансионате, продолжая читать и писать, но появились серьезные осложнения. Его супруга была «готова принять свой крест и донести его до конца, лишь бы хватило физических сил»[457]. Фердинанд Лот скончался в возрасте восьмидесяти шести лет в субботу 20 июля 1952 г. в 11 часов вечера. «За час до того, как он впал в coma,

Еще за два года до смерти Фердинанд Лот написал и передал жене свои последние пожелания – «Derniers volontés», согласно которым было совершено погребение профессора Лота: гражданская панихида и «отсутствие креста на могиле», без речей и венков[460]. Вдова не могла участвовать в похоронах, т. к. не была в состоянии встать с постели (до этого она не спала 26 ночей)[461]; за гробом шли три дочери и свекор Марианны, известный иллюстратор Бертольд Ман[462], написавший в 1945 г. карандашный портрет Фердинанда Лота (подаренный ему на 80-летие, а в 1966 г. воспроизведенный в журнале «Annales»)[463].

Уход мужа стал для Лот-Бородиной настоящим ударом. Особенно ее удручал тот факт, что Фердинанд так и не принял крещения, несмотря на то, что в своем завещании он заранее поблагодарил своих друзей-католиков за молитву о нем. Вдова была растеряна и подавлена: «Хотя знавшие его близко католики – друзья и ученики уверены в спасении “праведного Лота”, я не знаю, где его искать, где и что он сейчас…»[464] В ее письмах того времени часто повторяется вопрос:

Почему «праведному Лоту» не была дана вера, и он умервнехристианства, не приемля благой вести? Здесь речь идет не о церковности, а о полном отрицании схождения Бога в мир[465].

Парадоксальным, а точнее, таинственным, Богу ведомым образом, первая русская женщина-богослов невероятно страдала оттого, что самый близкий ей человек так и остался за пределами того, что составляло смысл ее жизни и творчества – личности Христа. Лот-Бородина переживала настоящую темную ночь духа, описывая свое состояние со свойственной ей критической бесстрастностью: «Полная депрессия, бессонница, упадок сил с утратой жизненного инстинкта, той vitalité, к[ото]рой у меня было всегда так много…»[466]; «это даже не тоска, а какое-то “окаменелое нечувствие”, полная апатия, точнее, астения и психическая, и умственная…»[467]. Ей пришлось продать Страсбургскому университету библиотеку мужа («для которого книги были всего лишь рабочим инструментом»[468]) и свою собственную, что сильно расстраивало Ирэн. Лот-Бородина как никогда чувствовала себя скиталицей: «У меня нет постоянного пристанища»[469], – жаловалась она Т. С. Франк. Справиться с душевным одиночеством и тоской ей помогал напряженный умственный труд: «Меня спасает сейчас не столько молитва – сухая и холодная – сколькоработа;новые заказы богословских статей, в к[ото]рых мой поникший дух оживает, расправляет минутами поникшие крылья»[470]. В горниле страданий еще больше созревала ее глубокая вера.

В декабре 1953 г. Лот-Бородина написала воспоминания о покойном муже, озаглавленные «Vues de Ferdinand Lot sur l’histoire et la société. Et l’homme qu’il fut en très pieux souvenir.» («Взгляды Фердинанда Лота на историю и общество. И каким он был человеком. Благочестивейшей памяти.»), «без каких-либо апологетических претензий»[471], однако не хотела, чтобы они были напечатаны. На этот счет Лот-Бородина высказалась предельно ясно: они «нигде не появятся: это не биография и еще менее некролог, и рукопись исключительно предназначена для семьи и его некоторых учеников-друзей». Машинописную рукопись через Андре Мазона получил Марио Рок, которого Лот-Бородина также предупредила: «Эти страницы (30 печатных стр.)никогдане будут опубликованы»[472]. Оригинал (строго говоря, 27 листов машинописи с небольшими правками чернилами) был передан Ирэн и Марианной в архив Французского института в Париже, в настоящее время хранится в фонде Фердинанда Лота[473]. Исполняя волю Лот-Бородиной, мы не станем приводить цитаты из этой работы, а всего лишь поделимся своими наблюдениями и впечатлениями от прочитанного.

Прежде всего, следует отметить глубокое уважение Лот-Бородиной по отношению к личности и творчеству ее мужа. Она действительно стремилась быть объективной и сдержанной в своих оценках, хотя практически в каждой строке чувствуется ее любовь к почившему мужу и боль разлуки. Лот-Бородина воссоздала целостный портрет выдающегося французского ученого-историка, но при этом избегала говорить о себе и о своей роли в его жизни. В воспоминаниях нет ни одного личного эпизода, связанного с семейной жизнью, и тем не менее Лот-Бородиной удалось раскрыть основные черты характера ее покойного супруга, его творческий путь, привести мнения его коллег и учеников, указать на его главные заслуги в области истории и рассмотреть научную методологию академика Фердинанда Лота. Читая написанные Лот-Бородиной страницы, можно лишь изумляться, как ей удалось избежать практически неминуемого в таких случаях крайнего субъективизма и сентиментализма и в то же время сохранить глубоко личный характер своих воспоминаний. В машинописи имеется даже параграф «Воспоминания мглистые, неопределенные», что свидетельствует о предельной честности автора и характерной для нее точности.

В 1954 г. Лот-Бородиной удалось переиздать книгу мужа «Этюды о прозаическом “Ланселоте”»[474], что несказанно радовало ее. Она внесла в это издание некоторые добавления, посвященные профессору Лоту[475]. В настоящее время именем Ф. Лота названа одна из главных улиц в Фонтене-о-Роз; еще одна улица этого городка (бывшая Плеси-Пике) с 14 ноября 1944 г. носит имя Бориса Вильде[476].

Православие

Духовные и интеллектуальные поиски Лот-Бородиной привели ее к обращению в православие уже не в формальном плане, а глубоко личностно. Она признавалась, что ее с юности обошло стороной увлечение модернизмом[477], присущее также русской религиозной философии. По воспоминаниям Василия Зеньковского,

изучение средневековой литературы все время связывало М. И. с религиозными темами, но ей лично долго оставались чужды религиозные искания. Но вот она встретилась в начале 20-х годов XX века с русской эмиграцией. К этому времени – как свидетельствуют собственные признания М.И. в ее небольшой рукописной автобиографии – в ней заговорила с необычайной силой потребность личной религиозной жизни. Католичество, с которым она была очень хорошо знакома, не влекло ее к себе. А русская Церковь, в которой с такой силой, можно сказать, огнем проявлялась тогда религиозная жизнь эмиграции, покорила M. И. навсегда. Она жадно впитывала в себя различные веяния, бывшие в русской жизни, а когда окончательно определилась ее тяга к Православию, она обратилась к изучению св. Отцов[478].

На обращение Лот-Бородиной к христианской вере повлияло много факторов. Несомненно, переломным моментом, определившим переход «от филологии к теологии», была ее поездка в СССР в 1928 г. В 1929 г. Лот-Бородина какое-то время

Конец 20-х – начало 30-х гг. можно считать новой вехой в творчестве Лот-Бородиной. Именно тогда она обратилась к религиозным вопросам, определившим дальнейшую тематику ее исследований (см. гл. III). Как раз в это время в Париже появился Владимир Лосский, который изучал средневековую историю на семинаре Фердинанда Лота и который тоже – хоть и независимо от Лот-Бородиной – станет крупным специалистом по восточнохристианскому богословию. В 1928 г. Лот-Бородина вместе с «Володей Лосским» посещала курс известного философа-медиевиста Этьена Жильсона[482] в Католическом институте, благодаря которому познакомилась с творчеством Эриугены, св. Ансельма Кентерберийского, св. Бернарда Клервоского[483] и современной католической мыслью. Жильсон, в свою очередь, в письме к Фердинанду Лоту выражал радость по поводу того, что Лот-Бородина заинтересовалась его работой «Данте и философия»[484]. Кроме того, она слушала лекции историков Церкви Жюля Лебретона[485] и Поля Альфандери[486], которого она называла своим «наставником и другом»[487]. Она тяжело переживала кончину последнего, о чем писала Добиаш-Рождественской: «В конце мая я потеряла моего eher Maitre, PaulA Alphandéry; он один в Сорбонне интересовался мною и поддерживал меня (с Gilson я давно разошлась, хотя продолжаю ценить его как профессора)»[488].

В результате глубоких исследований Лот-Бородиной, в 1932–1933 гг. в «Журнале по истории религий» была опубликована ее замечательная серия обширных и серьезных статей, посвященных теозису как одному из главных догматов православия, подразумевающему уподобление Богу, единение с ним посредством благодати, обожение, и нашедшему выражение в мысли греческих отцов Церкви до XI в. Впоследствии статьи были изданы отдельной книгой[489]. Эти работы принесли ей репутацию «богослова»[490]. Как отметил Зеньковский, Лот-Бородина обнаружила «и богословскую проницательность, и серьезный научный подход к историческим вопросам», поэтому он даже выступил в Совете Богословского института св. Сергия (который, по словам Мирры, «сослужил большую службу в эмиграции»[491]) с предложением «дать ей звание доктора богословия honoris causa». Однако Зеньковский наткнулся на «решительное сопротивление» коллег («неправых, – по его словам, – в отношении М.И. уже потому, что они не знают почти совсем ее работ»)[492]. Впрочем, Лот-Бородина оказала немалое влияние на Семена Франка (см. гл. IV), который благодаря ее трудам «проникся “восточной идеей”»[493]. Сама же Лот-Бородина неуютно чувствовала себя в академической среде. Когда Татьяна Сергеевна Франк приглашала ее выступить на вечере памяти С. Л. Франка в Свято-Сергиевском богословском институте, она отказалась, оправдываясь:

Ни в коем случае, уже как женщина, не могу говорить публично среди профессоров. Вообще я избегаю выступленийвнеинтимного круга[494].

Начиная с 1935 г. главным героем исследований Лот-Бородиной стал византийский праведник Николай Кавасила, которому она посвятила несколько статей и книгу «Николай Кавасила: духовный византийский наставник XIV века», вышедшую через год после ее смерти. Она также писала о таинствах (в частности, Евхаристии), Богородице, святых, блаженстве, мученичестве и других важных аспектах христианского вероучения в широкой перспективе – высказывая православную точку зрения, но и проводя сравнительный анализ различных вопросов православия в сопоставлении с западной традицией.

По вопросам патристики Лот-Бородина консультировалась с о. Василием Кривошеиным, с которым переписывалась в 30-е гг. прошлого века, выражая радость по поводу «этой живой связи с православным Востоком»[495]. В частности, ее интересовала практика и время возникновения Иисусовой молитвы. С монахом Василием Лот-Бородина делилась следующими планами: «Моя мечта написать целую книгу для французских католиков о spiritualité orientale (о восточной духовности), включая сюда и мистику литургическую (о православной литургии уже посильно сейчас печатаю ряд статей в журнале “R[evuе] des Sciences théolog[iques]”), и мистику от Евагрия до Паламитов, inclusivement [включительно. –Т. О.]»[496]. Она просила о. Г. Флоровского во время его поездки на Первый Конгресс православных богословов в Афинах передать Кривошеину ее статьи о слезном даре и о крещении, поясняя:

Дело в том, что один из б[ывших] учеников Бердяева, Вс[еволод] Кривошеин, ныне монах на Афоне, написал (в Arch[ivum] Kondakovi[an]-um[497]) этюд о Паламе, в к[ото]ром он упоминает – о чудо – о моей работе о theosisе. Поэтому я бы желала, чтобы и последние мои вещи попали в его руки. Думаю, что Вам нетрудно будет сделать это на месте[498].

Именно Флоровский привез из этой поездки по просьбе Лот-Бородиной брошюру о. Кривошеина о Григории Паламе[499]. Годом позже она передавала о. Кривошеину привет через того же о. Георгия, отправляющегося на этот раз в паломничество на Афон[500].

Лот-Бородина часто печаталась в философской и богословской католической периодике: «Кармелитских исследованиях» («Études carmélitaines»), «Бенедиктинском ежемесячнике» («Benediktinische Monatschrift») и в доминиканском органе «Revue de Théologie et de Philosophie», издаваемом Богословским колледжем в Сольшуаре и редактируемом о. Ивом Конгаром[501]. Она делилась своей радостью с Бердяевым:

Представьте себе, доминиканцы в восторге от моей первой [статьи. –Т. О.], просят сотрудничать в R[evue] des sciences philos[ophiques] et théolog[iques] и заявили Mlle Zeller, что для них самое интересное, что пишут сейчас в Париже, это – аprès Berdiaeff [после Бердяева. –Т. О.] – Mme L-B! Зовут нас вместе <…> для беседы[502].

Впоследствии к списку изданий, где публиковалась Лот-Бородина, добавится англиканский журнал «Oecumenica», заказавший ей в 1939 г. две статьи (известна только одна)[503], а также экуменический ежеквартальник «Иреникон» («Irénikon»), выпускаемый бельгийским монастырем Амэ-Шеветонь[504] и подающий «прекрасный пример не только христианской терпимости, но и вдумчивого проникновения в сокровищницу православного Востока»[505], в котором она руководила «патристической страницей»[506]. Лот-Бородина писала, что в «Ирениконе» ее «труды весьма ценятся; там имеются и старые бенедиктинцы, к[ото]рые меня усиленно приглашают в свой монаст[ырский] центр, находящийся в Бельгии, но мне это не по дороге»[507]. В первую очередь к «старым бенедиктинцам» относится о. Климент Лялин

Лот-Бородина также сотрудничала с межконфессиональным органом «Бог живой» («Dieu Vivant»), который оценивала как «самый сейчас интересный журнал в смысле богатства information spirituelle»[513]. По ее словам,

католические журналы буквально рвут меня в настоящий момент на части, но я чувствую, что рано или поздно я окажусь для них препятствием и произойдет неизбежный разрыв. Спешу впрочем отдать дань их весьма полной корректности и исполнительности, так как никакого давления на меня никто не оказывает и нападение готовится пока что только в стане «католиков восточного обряда», с которыми мне совсем не по пути[514].

В конце жизни Лот-Бородина писала сестре: «Возможно также буду сотрудничать в “Вестнике Московского Экзархата”, где у меня некие связи»[515], однако ее публикации в этом издании не появились.

Лот-Бородина представляла во французских журналах новинки русских философов и богословов (см. гл. IV). Как уже упоминалось, в 1910-е гг. она выступала с критикой работ Григория Алексинского и Петра Полежаева; еще одной из рецензируемых ею книг было исследование Георгия Лукомского[516] «Киев, святой русский город», посвященное храмовому искусству Киевской Руси[517]. Лот-Бородина также опубликовала рецензию на книгу Татьяны Манухиной о святой XIV в. княгине Анне Кашинской, в которой отметила:

Умно и тонко задуманная и во всех планах выполненная, а также не менее хорошо изданная, книга эта является ценным вкладом в сокровищницу нашей родной святости. Вместе с тем она представляет собой совершенно новый литературный образец агиографии. Такая новизна подхода, пусть и смущающая с непривычки некоторых, должна быть отмечена критикой как первый опыт единственно возможного в наш век писания «житий»[518].

Лот-Бородину часто приглашали с докладами на религиозные темы. В 1931 г. она писала, что готовит на конец октября сообщение о созерцании в православной Церкви («La doctrine de la contemplation dans l’Église orthodoxe») в. обществе Ренана[519]. «Как видите, я разворачиваюсь»[520], – не без гордости извещала она Г. Флоровского, приглашая его в другом письме на свое выступление:

Спешу Вас уведомить, что в буд[ущий] четверг, 24го декабря, я буду читать доклад в обществе имени Ренана на тему «La doctrine de la Contemplation de l’homme d[an]s l’Église grecque». По всей вероятности, я прочту лишь первую часть, иначе будет слишком длинно и пришлось бы сократить прения. Ваше присутствиеболее чем желательно,и я уже дала Ваш адрес, т[ак] ч[то] на днях Вы получите повестку. Очень прошу Вас дать мне адреса Ильина[521] и Карташева[522] и, если возможно, предупредить их для той же цели, ибо это не публичное собрание и необходимы приглашения[523].

Лот-Бородина убеждала Флоровского принять участие в обсуждении ее доклада, продолжая в очередном послании:

Решено, что я прочту лишь первую часть – о богословских основах доктрины, а вторую о мистич[еском] опыте – в феврале. <…> На всякий случай, посылаю Вам еще приглашение, – если бы Вы могли передать Карпову[524], то это было бы очень интересно. Для Ильина и Карташева я дала адрес Бог[ословского] инст[итута], что довольно пикантно в связи с именем Ренана. Кажется, мое выступление там всех удивит, но это свободная трибуна религ[иозной] мысли и я поставила условие, что будут христиане – католики (два-три человека из интересных всего) и, разумеется, православные. Поддержите, пожалуйста, добрые люди![525]

Сохранился отзыв об этом выступлении Татьяны Манухиной, писавшей Вере Буниной[526]:

Я пришлю Вам статью Мирры Ивановны Lot-Бородиной – ее доклад, прочитанный в обществе Ренана прошлой зимой: «La doctrine de la “deification” dans l’Eglise grecque jusqu’au XI siècle». Она сумела – и очень отчетливо – наметить все различия в самом учении о Боге, мире и человеке у православных и у католических богословов[527].

Стоит особо подчеркнуть, что Лот-Бородина принимала участие в двух заседаниях Французского философского общества. Первое, состоявшееся 23 декабря 1933 г. с участием Габриеля Марселя, Леона Брюнсвика[528] и других выдающихся философов, было посвящено творчеству Карла Барта. Лот-Бородина отстаивала право на рациональное обоснование истин веры, соглашаясь с подходом католической философии, в частности, Габриеля Марселя[529]. Она отметила, что подход К. Барта, рассматриваемый уже с чисто богословской и библейской точки зрения (единственной, которую Барт принимал), не соответствует словам книги Священного Писания «Сотворим человека по образу нашему» (Быт 1:26). Вопреки утверждению Барта об абсолютной трансценденции Бога, «в нас должна имманентно присутствовать некая имманентность божественного»[530]. Греческие отцы – подчеркивала Лот-Бородина – учили не только тому, что сущность Бога совершенно непостижима, но и что человек сотворен по образу и подобию Бога, а это и является главным основанием достоинства человека, более того, его обожения. Кальвинистское пессимистическое богословие, представляемое Бартом и подчеркивающее греховность человека, далеко как от православной, так и от католической богословской традиции, – делала вывод русская медиевистка.

Второй раз Лот-Бородина участвовала в дискуссии, организованной 23 ноября 1935 г. Французским философским обществом на тему демографической проблемы. Она отметила, что женщины уже не хотят быть «слепым и бессознательным инструментом»[531]в обществе. Снижение рождаемости, по ее мнению, не есть проявление морального нравственного упадка, напротив, современная ей эпоха характеризуется подъемом духовных сил. Это видно на примере французских семей, отличающихся, по сравнению с семьями других стран, высоким нравственным уровнем. «Мадам Лот» в заключение сказала: «Я верю, что мы должны по-настоящему доверять всем этим моральным силам; несмотря на трудности нашего времени, будущее французской семьи оправдает возлагаемые на нее надежды»[532].

Вскоре после окончания Второй мировой войны Лот-Бородина писала сестре И. И. Любименко в Ленинград:

Особенно меня интересует церковный вопрос, вернее новая ориентация возродившегося там Православия. Ведь я уже 15 лет изучаю православный Восток и создала себе имя в различных экуменических кругах своими писаниями[533].

Однако Лот-Бородина не была наивной и трезво оценивала

православие сейчас пользуется всеобщим почетом и на Востоке престиж его сильно возрос. Лично я нахожу, ч[то] во всем этом истинной духовности не чувствуется, а лишь чисто реалистическая позиция, к[о-тор]ая все же указывает на необходимость сов[етской] власти считаться с наличием <…> народной веры. Значит, это все-таки положительное достижение[540].

Выступая против всяческих проявлений национальной гордыни, Лот-Бородина считала, что Русская православная церковь отошла от подлинной традиции христианского Востока, хотя в письме к сестре, которое, по понятным причинам, проходило через руки цензоров, ее оценка не только более сдержанная, но даже одобрительная:

Сейчас и у Вас возобновляется живой интерес к церковной жизни, тем более что русская Церковь показала огромный пример патриотизма, жертвенной любви к Отечеству и полное неприятие фашизма. Я всегда считала, что христианство по существу демократично и антикапитали-стично, в особенности православие, которое мне всего ближе. Если бы ты знала, как меня тянет на старую родину[541].

Лот-Бородина также интересовалась, празднуется ли в СССР Пасха«внецерковных кругов с традиционными куличами, крашеными яйцами и т. д.»?[542]

Следует упомянуть о полемике, разгоревшейся в связи с публикацией в «Пути» статьи Антония Карташева «Русское христианство»[543]. Лот-Бородина критически отнеслась к позиции автора, считая, что он неправомерно видит русскую религиозность в слишком радужном свете:

Изгнанным «правды ради» естественно идеализировать покинутый отчий дом, особенно когда он стал поруганным храмом. Однако в этой идеализации кроется опасность и даже соблазн: опасность прельщения образом безвозвратного прошлого, зов назад, а не вперед, соблазн миража, т. е. самообман. Вот почему набросанная в «Пути» (№ 51) талантливым пером А. В. Карташева картина дореволюционной русской религиозности вызывает в нас невольный протест. В этой идиллической картине не видно теней и вся она сияет блеском потерянного рая[544].

Не отрицая «великого исторического значения русской духовной культуры», Лот-Бородина отвергала «религиозный национализм», «гипертрофированный ритуализм» и «примитивный народный адогматизм»[545]. Более того, она упрекала Карташева и других своих соотечественников в том, что они «погрешают против элементарной вежливости», что выражается, в частности, в отсутствии благодарности за присланные ею книги и статьи (в частности, Карташеву она одолжила единственный экземпляр, принадлежавший мужу, французской диссертации О. Добиаш-Рождественской[546]). В статье «О церковной культуре мирян» Лот-Бородина с прискорбием констатировала

общий низкийкультурно-религиозныйуровень большинства наших приходов. Налицо искренняя набожность, сравнительно усердное посещение храма, внешняя церковность, но на них лежит печать серой рутины и полного равнодушия к «единому на потребу»: к жизни духа и к сокровищам многовекового христианского творчества. Речь идет здесь не о простой некультурности и даже не об индифферентизме, которые объясняются трудными условиями беженского существования. Зло лежит несравненно глубже: в плоскости сознательного ограничения горизонта; не столько нечувствия, сколько отрицания. Это уж принципиальная религиознаяантикультурность.Откуда сие? Прежде всего от старочтимых навыков «бытового» православия. Но в ту пору антиинтеллектуализм масс был плодом невежества и не препятствовал духовному росту. В настоящее же время, при инстинктивном недоверии ко всему, что находится за пределами обряда и обычая, налицо настоящеедухоборчество,в форме воинствующего опрощения и культурной безграмотности. Так на фоне традиционного «обрядоверия», законного лишь в подчинении высшему началу церковного благобытия, утверждается торжество буквы littera qui occidit (буква, которая убивает). Сакрализуется голая материя культа, что явно препятствует излиянию Того, «Кто дышет, где хочет». Между тем именно восточное христианство по самому существу своемунасквозь пневматично[547].

Понятен призыв Лот-Бородиной к смирению, которое «во всем христианстве, равно на Западе и на Востоке» есть «начало, корень, основание, источник» [548].

«[Б]ряцающим кимвалом» звучат все рассуждения о «соборности» как исключительной привилегиинашей(т. е. русской) Церкви и соответственные восхваления народа «богоносца». Именно этот апофеоз мнимого избранничества, это «лжесмирение паче гордости» привели нас к национально-религиозному превозношению, следовательно, к искажению светлого пасхального лика Православия. Ибо Христос воскрес длявсех.<…> Где то чувствовселенскости,которое некогда считалось благороднейшим свойством русского человека?[549]

Лот-Бородина обращалась к русской эмигрантской молодежи с пламенным посланием:

Нас лично больше всего волнует резкий контраст между: с одной стороны, неутомимым миссионерством наших маститых экуменистов, ищущих при всей стойкости утверждения своего credo, контакта и сближения с инославными, а с другой, безапелляционным осуждением всего «чужого» (вплоть до неприятия «нового» стиля) – массами мирян, к православной Церкви себя причисляющих. Пока такой антагонизм существует, пока эта масса продолжает вариться в собственном соку и давно везде отживших предрассудков и «магических» суеверий, нельзя ожидать положительных результатов от экуменической и даже просто просветительной деятельности иерархии и ее сотрудников в миру. Слишком сильна в толще верующей эмиграции нетерпимость, ксенофобия, боязнь новизны, не допускающая никакой реформы, упорный отказ от всякой проблематики… Словом, триумф мертвящей косности. Поэтому мы решаемся обратиться с призывом к молодому активному поколению невольных апатридов: Духа не угашайте! Отдайтесь сердцем и умом не одному обереганию, но и приумножению истинно христианских ценностей[550].

Лот-Бородина посещала церковь Введения во храм Божией Матери (церковь РСХД) в Париже и была очень расстроена после ее «исчезновения» с Монпарнаса, поскольку «привязалась духовно и душевно к ней и ее священнослужителям»[551]. Она особенно ценила за «святую простоту и примерное стояние перед Богом»[552] о. Виктора Юрьева. Позже храм Введения, принадлежавший Константинопольскому патриархату, был перенесен на ул. Оливье-де-Серр. Еще чаще Лот-Бородина любила молиться в

Как нелепо – и, по-моему, глубоко фанатично – отрицаниеблагодати вр[имско]-кат[олической]Ц[ерк]ви,к[ото]рая продолжает «давать» святых и обладает такой харизмой, к[а]кподлинные чудеса Лурдского явления Б[ожьей] Матери!Я уверена, ч[то] и протестантизм <…> может вести к спасению своих лучших чад[554].

По мнению Лот-Бородиной, совершение литургии и причащение в православии «так сложно по сравнению с Католич[еской] ц[ерко]вью, к[отор]аяздесьнесравненно ближе к первохрист[ианской] традиции»[555]. В Вербное воскресенье 1936 г., в 24-ю годовщину свадьбы она могла быть только в католическом храме в Фонтене-о-Роз и писала, что «это замечательная служба с чтением всех Страстей в 3 голоса после благословения “branches d’olivier” [ветвей олив. –Т. О.] и процессией»: «как видите, я эклектична»[556], – сообщала она Флоровскому. Лот-Бородина считала, что в Католической церкви также существуют свои «теологумены» и что она «дает широкий простор» для обсуждения богословских проблем, в то время как «у нас всегда крайности»[557]. Она высказывала следующее убеждение:

[К]то решится отрицать существование такой [подлинной святости. –Т. О.] в западном средневековье, где подвизались такие герои духа, как Бернар Клервосский, Франциск Ассизский, Жанна д’Арк, св. Екатерина Сиеннская, а в наше время налицо такие воистину небесные явления и образы, как чудеса Лурда, «маленькая» св. Тереза, кюре д-Арс?..[558] Все эти претворения в жизнь, в полноту христианского благобытия, принадлежат инославной Церкви. Смеем ли мы тогда, не принимая той доктринальной почвы, на которой выросли эти цветы святости, нам пусть и чуждой, клеймить их высокомерным презрением? Можем ли мы даже победоносно противопоставить на всем протяжении нашей истории, особенно в нынешние дни разрухи и церковных распрей несравненно большие духовные достижения? – вопрос, на который можно лишь ответить скорбным молчанием[559].

Долгое время Лот-Бородина печаталась преимущественно по-французски. В 30-е гг. исключение составляли ее публикации в журнале «Путь»[560], а в конце жизни, особенно благодаря Никите Струве[561], она все чаще писала также на родном языке[562]. Последнему она сообщала:

Я готова откликнуться на приглашение РСХД, тем более что его журнал мне очень симпатичен. <…> Если бы у меня было хоть немного свободного времени – и сил, – я бы охотно давала бы изредка заметки о французских новейших книгах по религиозным вопросам, ибо очень печально, по-моему, что русская молодежь за рубежом так мало знает о католической современности, от которой могла бы многому поучиться[563].

Этот замысел не был вполне реализован, хотя Лот-Бородина опубликовала в «Вестнике РСХД» несколько статей, стихотворение, одну рецензию и полемическую реплику по поводу призыва С. С. Верховского, пытавшегося навязать Русскому христианскому студенческому движению слишком узкую идеологию – «настоящий обвинительный акт против церковного невежества и непозволительнойрелиг[иозной]ксенофобии наших мирян»[564]. По этому поводу она не скрывала своего негодования:

Непонятно, как умный и тонкий профессор-богослов может столь жестоко ошибаться в методе «обращенства», выдвигая на первый план открытую борьбу с ересями. Нам без малейшего колебания предлагается всемирный крестовый поход, долженствующий привести на лоно единоспасающего Православия свыше четырехсот миллионов римских католиков (а их немало и на Востоке!), когда им будут объяснены – доказаны? – их многовековые заблуждения, среди которых все же уцелели кое-какие крупицы православной истины! Помимо того, что здесь налицо утопия, оторванная от всей исторической и реальной действительности, мы должны с сожалением констатировать, что от прозелитизма автора веет не пламенным духом братской любви и служения истине, а холодным аффектом фанатизма. Трезвенности здесь нет и следа. <…> Необходимо также помнить, что ядро разногласий между христианскими исповеданиями не столько в догматическом их расхождении, сколько в различии типов духовности. Духовные же ценности чужой веры надо уметь уважать[565].

Редакция в лице И. В. Морозова[566] и Н. А. Струве одобрила обличение Лот-Бородиной «невежества и духовной косности православной эмиграции», ибо, по ее словам, реплика была написана «довольно сильно» – «не в бровь, а в глаз»[567]. С. Верховский оправдывался, что все упреки его критика «основаны на недоразумении»[568], однако Лот-Бородина была непреклонна:

К сожалению, полемика обычно приводит к еще большему непониманию и расхождению… <…> [Я] не могу не возразить по существу несколько слов автору «Православия, его познания и проповеди», обвиняющего меня по меньшей мере в клевете! Совершенно ясно, что выражение «крестовый поход» понимается здесь не как физическое насилие, а как выступление наидейнуюбрань, которую открыто признает г-н Верховский, считая обличения заблуждений в вере священным долгом каждого православного. Мне же оно представляется, при отсутствии братской любви и понимания иных христианских исповеданий – опасным фанатизмом. <…> Не следует ли ученым блюстителям чистоты истинной веры выяснить самую возможность у нас таковых недоразумений? Увы,полнотыхристианской истины во всех ее планах – особенно в жизненном – на земле нет, а только меньшее или большее приближение к ней. Посему нам надлежит прежде всего неустанно и смиренно трудиться над осуществлением этой максимальной близости, возвращаясь к истокам Откровения и к вселенской Традиции, слишком часто позабытой[569].

Лот-Бородина очень любила посещать монастыри. Ежегодно она совершала поездку в небольшой православный монастырь в Бюсси-ан-От в Бургундии к матери Евдокии[570] и к ее родной сестре, матери Дорофее[571]. Это сильно повлияло на ее духовное становление:

Коренной переворот произошел во мне после моего месячного летнего пребывания в Покровской обители у м[атери] Евдокии в Bussy-en-Othe (б[ывшая] усадьба известного вам проф. Ельяшевича[572]). Это была настоящая retraite [реколлекция. –Т. О.] для меня, особенно повлияла благотворно одна изумительная встреча со старой эмигранткой, прошедшей через огонь, воду и м[едные] трубы. – Такой веры – и такой исполненной подлинных чудес жизни – я и представить себе не могла. Благодаря всему этому, моя былая религиозная страсть и религ[иозная] интуиция смешались (вернее, претворились) с живымдуховным опытоми явился новый молитвенный дар, как первое проявление моей способности[573].

Во многих письмах Лот-Бородиной появляются признания, что именно в Покровской обители она восстанавливала свои духовные и душевные силы, отдыхала

Я расхожусь с Бердяевым, ибо всегда считала все формы монаш[еского] жития немалым духовнымделанием,а порой и подвигом духовным, но у мирян путь иной и другие задания, другая активность – на первом месте, volens nolens, семья и бодрствующая мысль о ближних, о поддержке, о соц[иальной] работе, особенно в наш жестокий, железный век[574].

В другом письме Лот-Бородина продолжала тему «монашествования в Церкви»:

катол[ическому] миру, по-моему, грозит скорее обратная опасность, хотя в наш век déchristianisation du monde [дехристианизации мира. –Т. О.] Церковь должна действительноидти в народ,открыто нести благую весть в классы, сбитые с истинного пути атеистич[еской] пропагандой. Что касается православия, то оно под западным влиянием начинает «апольствовать активно»[575].

Лот-Бородина имела глубокий опыт Богообщения, о чем свидетельствуют ее письма. К примеру, она ооглашалась с С. Л. Франком: «То, что Вы говорите относительно] опытной религиозной истины, мне особенно близко и понятно, ибо те же экспериментальные проблемы волнуют и меня, хоть моя переоценка дух[овных] ценностей выливается в иные формы <…>, конкретные»[576]. Христианство было для нее не отвлеченным мировоззрением, а живой связью с Христом. Однако ей было дано испытать также чувство покинутости, которое есть верный признак приближения к Богу. Лот-Бородина признавалась Н. А. Бердяеву:

С одиночеством душевным примириться не так трудно, но духу быть одному тяжко, и от этого одиночества спасает только то чувство близости Бога, <…>, к[ото]рого жажду как единственного в мире истинного блага. <…> Если «nuit obscure» [темная ночь, «ночь духа». –Т. О.] преддверие светлого храма, то я готова <…> долго пробыть во мраке[577].

Как уже отмечалось, Лот-Бородина никогда не отступала от своего усиленного духовного борения и часто была вынуждена превозмогать трудности в совершении религиозных практик. Она очень переживала по поводу болезни о. Сергия Четверикова[578], которого любила «видеть и слышать в церкви»[579], а после его отъезда писала:

Это было воистину тяжелым испытанием и вновь подтвердило мое печальное мнение о «русском христианстве», в частности, эмигрантском. Я даже пожаловалась Владыке[580].

Отныне Лот-Бородиной трудно было найти своего духовного руководителя (directeur spirituel), а между тем, как она признавалась С. Л. и Т. С. Франкам,

я в таковом особенно нуждаюсь по причине полного религиозного одиночества среди моих неверующих близких. Кроме того, из-за плохого здоровья и расстояния, почти не бываю на службах, к[ото]рые так люблю, да и не участвую всоборнойцерковной жизни, что весьма прискорбно[581].

Лот-Бородина общалась как с православными, так и с католическими священникам и при этом замечала в письме Т. С. Франк:

Что же касается духовного водительства, то Вы совершенно правы; наша Церковь не воспитывает настоящих пастырей, и я об этом вчера еще говорила с отцом Киприаном Керном[582] (С[емен] Л[юдвигович] его знает), к[ото]рый был у меня. Сама испытала то же, что и Вы, и душевно была совершенно одинока в черные дни, именно душевно, ведь оно есть мост, ведущий простых смертных к духовному, т. е. «единому на потребу». <…> Рим имеет огромный историч[еский] педагогич[еский] опыт, традиции, и психология, и антропология им изучена до глубины, между тем к[а]к прав[ославные] батюшки совсем этой науке о человеке не научены. М[ожет] быть, в Сов[етской] России дело обстоит иначе, но и там обрядность на первом месте, ибо за церк[овную] ограду никого не пускают. По этому вопросу я собрала кое-какой материал и делала доклад в католическом кругу. Личные мои отношения с католич[еским] духов[енством] – больше с монахами – прекрасные, но вести меня или влиять на меня так или иначе они не могут, вероятно, п[отому] ч[то] мы сходимся в ином плане, в совместной богосл[овской] работе или отвлеченных спорах на ту же тему[583].

Лот-Бородину привлекало в католичестве не только интеллектуальное основание, но и тот факт, что

католические священники уже потому б[олее] приспособлены к настоящему] служению, ч[то] они не женаты и посему пекутся пр[ежде] всего о нуждах своих прихожан. Вот почему я всегда стояла за целибат светского духов[енства][584].

По этому поводу Лот-Бородина дискутировала с вышеупомянутым о. Киприаном Керном, преподавателем Свято-Сергиевского института в Париже, который «подчеркивал важность православной традиции женатого духовенства»[585] и 1 (14) апреля 1945 г. писал ей о необходимости «освящения брака и жизни, освящения всего общего дела человеческого на земле, ради которого слово стало плотию, благодаря именно тому, что и священники своею брачною жизнью так тесно входят в освящение этого земного бытия»[586].

Подводя предварительный итог вышесказанному, стоит отметить, что никто лучше самой Лот-Бородиной не смог бы выразить то, какое место занимали в ее творчестве религиозные вопросы. В письме к сестре Инне Ивановне Любименко – та была атеисткой – она призналась, что научная работа, которой она занимается, есть «основной нерв» ее существования, но именно религиозная вера составляет его «ядро и залог»[587]. «Неужели вы не видите даже с исторической марксистской точки зрения, насколько учение Христа по существу социально в смысле справедливости и равенства?»[588] – писала она в Ленинград за несколько месяцев до смерти. «Действенная вера» была для Лот-Бородиной великим утешением особенно в «дни скорби и потерь»[589].

Экуменическая деятельность

Лот-Бородина принимала живое участие в межконфессиональных собраниях, проходивших в Религиозно-философской академии в Париже на бульваре Монпарнас[590], у Жака Маритена, а также в доме Бердяева, что было для нее «оазисом в пустыне» ее религиозной жизни[591]. На заседаниях у Бердяева обсуждались самые разные темы; известно, например, что Лот-Бородина присутствовала вместе с Н. Тургеневой[592] и Е. Извольской[593] на докладе Пола Андерсона[594] и Дональда Лaури[595] об экономической и духовной ситуации в США[596]. Лот-Бородина была весьма внимательной и требовательной участницей этих встреч, о чем свидетельствует ее наблюдение, высказанное в письме к Г. Флоровскому:

Признаюсь, меня несколько разочаровало последнее собрание у Бердяева: кроме Вас, никто ничего не мог сказатьпо существу,а вообще как-то неловко перед юным, нейтральным ученым, ожидавшим встретить среди известных писателей, равно русских и французов, хотя бы дилетантских знаний религиозных вопросов. Лично меня интересуют только специалисты; именно в этой области невежество и легкомыслие

Длительное время Лот-Бородина оставалась равнодушной к идеям экуменизма, несмотря на то, что в ее окружении было много друзей-католиков. После участия в конференции общества сближения англиканских и православных Церквей свв. Албана и Сергия, которая проходила 28 июня – 1 июля 1937 г. в Хай Лей в Ходдесдоне (английское графство Хартфордшир), Лот-Бородина изменила свою позицию, о чем публично заявила в статье, вышедшей в «Ирениконе»:

Автор этих строк считает своим долгом признаться, что, будучи чуждой проблеме сближения Церквей, она поневоле оказалась в этом году на встрече англикан и православных в окрестностях Лондона. Экуменическое движение ранее вызывало у нее недоверие по причине страха возможного посягательства на благодатную целостность Православия. Но предостережения и беспокойства не устояли перед непреодолимой силой пережитой реальности[598].

Об этом же Лот-Бородина сообщала о. Василию Кривошеину на Афон:

Признаюсь, я доселе относилась к экуменическому движению скорее отрицательно, оно сеет недостаточно глубокие вопросы для ортодоксального сознания в нахождении компромиссов. Однако перед лицом мировой религиозной действительности мое подозрительное отношение к «английскому протестантизму» (на самом деле речь идет здесьтолькооб англо-католиках) в корне изменилось. Прежде всего, меня поразила глубина индивидуального молитвенного опыта, то есть то, что наиболее слабо в русской нашей духовности (конечно, я имею в виду – мирской). Лучшее тому доказательство – та полная растерянность, которую проявили почти все русские на этом собрании (человек 35 + несколько румын и один грек на 150 членов Съезда приблизительно), когда о. Тальбот[599], известный проповедник бенедиктинец, предложил «retreat» – дневной период молитвенного молчания. Молодежь совсем не знала, что делать, и лишь немногие попытались прибегнуть к Иисусовой молитве, которую с непривычки творить не так-то легко. Да, древняя традиция «духовного делания» давно у нее затерялась даже в избранных кругах, а медитации и самоуглубленному oraison acquire (умению молиться) нас никто не учит, увы; даже читать Евангелие мы не умеем[600].

В Англии Лот-Бородиной особенно понравился Оксфорд, за что она благодарила Н.Д. Городецкую[601], а также Кентербери, Национальная галерея и Собрание Уоллеса в Лондоне; в столице ей удалось побывать на службе в соборе св. Павла[602]. Стоит привести ее слова из сообщения к Флоровскому, с которым она делилась своими впечатлениями от поездки:

До сих пор не могу прийти в себя и чувствую, как всегда после глубоких внутренних переживаний, страшную нервную разбитость <…>. Для меня, трагически одинокой в моей религиозной жизни, это первое прикосновение братской христианской любви было прямо откровением. И еще – возможность, такая небывалая, уйти, с головой погрузиться в молитвенную стихию, отложив на несколько мгновений «всякое житейское печение». Оттого мне так по сердцу была та «retreat», к[ото]рая для других оказалась столь тягостной, хотя сама я тоже была к ней недостаточно подготовлена. Надо сознаться, наш индивидуальный молитвенный опыт очень беден, и вообще Православная Церковь, мистика к[ото]рой к[а]к бы исчерпываетсядля миряндивными богослужениями, не учит нас подходить в одиночку к Богу и с Ним общаться. В этом отношении мы должны учиться у католического] Запада, ибо одной соборности все же мало. В этом смысле, мне кажется, Вы перегнули палку в Вашем вдохновенномСловео «Communion of Saints»: неужели мытолькоспасаемся соборно?[603]

Начиная с этого знаменательного съезда, Лот-Бородина начала не только интересоваться вопросами экуменизма, но и серьезно богословски их изучать, переживая в 1946 г.: «жаль, ч[то] не могу и думать о поездке в Англию, где, наверное, экуменические] собрания скоро возобновятся»[604]. Еще в 1940 г. в письме она извещала: «Сейчас я пытаюсь выяснить основные доктринальные (не-догматические) различия католической и прав[ославной] мысли, о чем меня просил “Иреникон”, и, кажется, нащупала нерв этих divergences théologiques fondamentales [фундаментальных богословских различий. –Т. О.]»[605]. Несколько ранее Лот-Бородина писала С. Л. Франку:

Хотела ответить на Ваши интересные замечания относительно Запада и Востока. Попытаюсь это сделать вкратце, ибо нет сил для настоящей дискуссии. Да, Вы правы в одном: нет сомнения, что зап[адное] христианство создало б[олее] богатую культуру и прагматически разрешило проблему человека: гуманизм и его творчество. Вообще деятельный идеал земного совершенствования несовершенства до известной степени осуществился в католич[еском] христианстве и Легенда о в[еликом] инквизиторе (я т[олько] ч[то] ее перечитала с моей «russisante») в этом отношении глубоко несправедлива, бьет мимо цели. Устроение мира задача высокая, как воплощение евангельской правдына земле,на это указывает и прошение молитвы Господней: «да приидет Царствие Твое»! (именноздесь,к[а]к и воля Божияна земле,а не только умопостигаемая на небесах). В этом смысле и оправдание т[ак] наз[ываемого] социального христианства. Но у прав[ославного] Востока инаяидея,и, б[ыть] мож[ет], иная миссия. Самим существом своим он к[а]к бы отрицает психологию – наследие Августина, порвавшего с патристической] традицией – и насквозь вневременно онтологически, живет одновременно в далекомрайскомпрошлом и в неведомом будущем, в ожидании грядущейславы.Это Церковь апокалиптич[еских] чаяний, эсхатология к[ото]рой духовно совпадает с «status ante peccatum» [состоянием до грехопадения. –Т. О.], в к[ото]ром человек уже был иконой Бож[ественного] Логоса и весь тварный космос отражал Первообраз. Я давно заметила, ч[то] католики и даже духовные лица, за очень редкими исключениями чувствуют себя неловко, когда с ними заговариваешь о «втором пришествии». Сами, б[ыть] может, того не сознавая, они потеряли веру в воскресение мертвых, к[ото]рая смущает их интеллект (ratio), хотялогическионо необходимо томизму с его учением о неразрывности души и тела – о духе здесь умалчивается, ибо схоластика дихотомии voùo’a просто не чувствует. В Православии, напротив, даже миряне очень остро ощущают внутреннюю таинственную необходимость преображения разумной твари и всей эмпирической природы вообще. Трагедия на Востоке обратна трагедии Запада, к[ото]рый с этой эмпирией слишком считается – «Menschliches, allzu menschliches» [человек, слишком человеческий. –T. О.]! – она внедооценкеее, к[а]к жизненного земного элемента, в грядущую Гармонию приводящего[606].

Лот-Бородина была убеждена, что

притягательная сила Православия, в незапятнанном соблазнами национализма и мегаломании виде, до того велика, что она воочию влечет к себе все сильнее и сердца и умы, втайне сродные ему. Здесь-то в новой, светлой перспективе и лежит наш священный миссионерский долг. Ибо ex Oriente lux. Перед

Не случайно Лот-Бородина неоднократно называла латинскую и греческую Церкви Церквями-сестрами[608]. О св. Франциске Ассизском она писала как о «самом христоцентричном святом Церкви»[609]. Дочь Марианна вспоминала, что ее мать восхищалась католической кармелитанской святой Терезой Младенца Иисуса из Лизье (по этому поводу она переписывалась с издателем ее сочинений о. Андре Комбом[610]), а также современной ей мыслительницей Симоной Вейль. Хотя Лот-Бородина не разделяла дуалистических убеждений последней, она не сомневалась в правоте и ценности христо-центрической интуиции Вейль. Она признавалась, что «всегда была за евреев и сионизм», а после «пережитых ими ужасов в Германии» не могла «простить Англии ее бесчеловечной политики на Востоке»[611]. Лот-Бородина также интересовалась буддизмом и исламом и консультировалась по этим и другим вопросам с известным востоковедом Луи Массиньоном[612].

Важным текстом Лот-Бородиной, в котором она подробно и тонко проанализировала духовность Восточной и Западной церквей, является ее статья, опубликованная в двух языковых версиях: немецкой и французской и озаглавленная «Почему в древней Церкви нет стигматов?»[613] Во вступительной заметке редакция «Benediktinische Monatsschrift» пояснила, что автор широко известна в кругах французских католиков как видный специалист в области восточнохристианской духовности, а цель этой публикации состоит в том, чтобы показать различия между пониманием набожности в древней Церкви и ее современными формами[614]. К некоторым вопросам, затронутым в этой статье, мы еще вернемся; сейчас стоит отметить, что Лот-Бородина подчеркнула неразделенность Церкви в золотом веке патристики, в котором зародилось монашество, а также единство веры и разнообразие форм любви.

Лот-Бородина под влиянием, в частности, книги И. В. Попова[615]«Личность блаженного Августина» пришла к заключению, что именно Августин «является как бы водоразделом двух течений богословской] мысли, восточной и западной, создателем к[ото]рой он был без всякого сомнения»[616]. Августин упоминался ею также при вопросе о Филиокве – происхождении Святого Духа в западной богословской традиции (образно представляемом с помощью круга или треугольника – «от Отца и Сына») и восточной патристике (изображаемом с помощью вертикальной линии – «от Сына»)[617]. Однако здесь следует уточнить: современные исследователи считают, что «восточная» концепция обожения – вопреки суждению Лот-Бородиной – присутствовала также и в творчестве Августина[618].

Вопрос о Католической церкви поднимался еще в одном письме Лот-Бородиной к Франку:

Что Вы скажете о папской энциклике?[619] По-моему, она есть принципиальное осуждение христианской совестью не одного национал-социализма и коммунизма, а всякого обоготворения, культа Цезаря, Левиафана-государства[620].

Сама Лот-Бородина предостерегала против «соблазна большевизма» на Западе, которому поддались также многие русские эмигранты – «вот оно, последнее коллективное искушение Сатаны, о к[ото]ром у Вас столько профетического»[621], – писала она Бердяеву. Она прекрасно осознавала трудности экуменического диалога, необходимого для «“rechristianisation” [повторной христианизации. –Т. О.] мира, погрязшего во зле и кровью залитого», хотя, по ее мнению, о полном единстве «не может и не должно быть речи»[622].

На протяжении своей жизни Лот-Бородина прочла много докладов как в католической, так и в православной среде, способствуя лучшему взаимопониманию представителей обеих традиций. Например, в 1948 г. она выступала перед французской католической молодежью на тему православного, а точнее, патристического учения об обожении[623]. Лот-Бородина писала о. Василию Кривошеину:

Католический Запад, хотя во многом порвал с истинной радостью, многое сохранил[624] в дивной сокровищнице видения, ибо нельзя же хотя бы по поводу Иоанна от Креста (S. Jean de la Croix) настаивать на будто бы «изобразительной» мистике! Ваши слова о «вселенскости» природы христианской «общечеловечности» ее мне было очень отрадно прочесть под пером афонского монаха наших дней. Настало время в самом деле подвести итоги за 2000 лет и, ничем не поступаясь из вечных ценностей, попытаться объединить весь подлинный (неподложный <…> в оккультизме или теософии) духовный опыт мира человеческого. <…> Я недавно выступила на одном публичном собрании (в семинарии Collège de France) <…> о несотворенной благодати (ее признавали и мастер[625] Экхардт и Таулер) и с радостью увидела, что он [этот вопрос. –Т. О.] вовсе не шокирует католиков не-томистов[626].

Стоит также упомянуть о том, что Лот-Бородина несколько рецензий посвятила богословским работам католических авторов. В частности, в журнале «Путь» она рассмотрела книгу о. Ива Конгара «Разделенные христиане. Принципы католического экуменизма» (1937). Лот-Бородина не скрывала своей радости по поводу этого исследования, начав свой текст словами: «Впервые в католическом мире прозвучал, ясно и внятно, экуменический голос, если не официального Рима, то все же подлинного представителя Римской Церкви»[627]. Хотя она не соглашалась с томистским подходом доминиканского богослова, она отметила, что он и другие «братья-католики» не без основания упрекают русское православие за то, что оно «склонно отождествлять сущность свою с его преходящими национальными видами»[628]. Книга Конгара послужила ей поводом для размышлений о природе Церкви и «divergences doctrinales» западного и восточного христианства – вопросов, которые она развивала в своих патристических изысканиях. Анализируя же книгу бельгийского иезуита о. Эмиля Мерша[629] «Мистическое Тело Христово», русская мыслительница выразила свое восхищение его знанием греческих святоотеческих источников («за исключением Максима Исповедника»), хотя и упрекнула его в определенных упрощениях и в том, что автор обошел молчанием некоторые важные тексты католических средневековых философов и богословов[630]. Кроме того, Лот-Бородина ссылалась на «классические работы»[631] по западному монашеству бенедиктинца о. Катберта Батлера[632]. Одним из свидетельств неподдельного интереса Лот-Бородиной к католической мысли является также ее некролог о современной ей французской женщине-философе Терезе Фридель[633].

Несмотря на то, что Лот-Бородина получила солидное западное образование и интеллектуальную (а также в определенной мере духовную) подготовку и имела много друзей разных вероисповеданий, она сохраняла верность православию. В 1946 г. она признавалась: «У меня по-прежнему большие живые связи с католическими монахами и мирянами, носвоегоя не

Лот-Бородина была далека от непродуманной, наивной установки межконфессионального единения без осмысления и преодоления доктринальных различий, без понимания собственной идентичности. В 1952 г. она писала по этому поводу о. Г. Флоровскому:

Лично я отношусь к экуменизму все более скептическивнеплана братского сближения с инославными и совместной работы на почве истинного христ[ианского] социализма, без к[ото]рого миру грозит духовная гибель и до атомной катастрофы. Что же касается возможного единения в доктринальном смысле, то оно неосуществимо до тех пор, пока Рим не разрешит католич[еским] богословам принимать участие в живом обмене мыслей о догмате. А протестантский лагерь к[а]к таковой – по кр[айней] мере, кальвинистский с Бартом[642] во главе, абсолютно чужой для Православия. – И без того наши обывательского типа прихожане внутренне сектанствуют или в худшем случае склоняются ковсемвидам религ[иозного] синкретизма[643].

При этом Лот-Бородина с пониманием относилась к случаям изменения конфессиональной принадлежности и поддерживала свою дочь Марианну в ее решении принять крещение в Католической церкви. Когда С. Л. Франк делился с Лот-Бородиной известием, что его старший сын Виктор увлечен католичеством, она порекомендовала ему книгу В. Лосского «Очерк мистического богословия Восточной Церкви», однако не скрывала: «По правде сказать, я думаю, ч[то] <…> он все равно уйдет из нашей Церкви, тем более что <…> нет дух[овных] руководителей среди р[усских] священников»[644]из-за слабого знания религиозной психологии. Ее предсказания сбылись – Виктор действительно стал католиком. Впоследствии С. Л. Франк писал М. Лот-Бородиной:

Не знаю, откуда взялись слухи о моем переходе в католичество (я знаю, что об этом спрашивал моих знакомых Влад. Лосский). М[ожет] б[ыть], меня спутали с моим старшим сыном, который, как Вы знаете, вероятно под влиянием своей жены католички, а отчасти из культурного западничества – перешел в католичество; а может быть, поводом к этому послужило то, что я высказал мою высокую оценку католичества как дисциплинированной и активной ecclesia militans [Церкви воинствующей. –Т. О.], среди нынешней духовной смуты[645].

С франковской оценкой Католической церкви как более практичной и лучше организованной соглашалась и Лот-Бородина. В 1954 г. она делилась следующим наблюдением:

Все работаю с большим жаром и притом с неожиданным успехом, – конечно, не у соотечественников, с коими я вообще лажу плохо; зато французы католики относятся ко мне с необычайным вниманием и, можно сказать, совершенно бескорыстно, ибо знают, что я «inconvertisable» [не поддающаяся обращению. –Т. О.], и едва ли не за это особенно уважают. Надо сказать, ч[то] все они несравненно культурнее в смысле социального общения и куда терпимее в религиозном плане, чем всякие «обращенцы», готовые закидать шапками гнилой Запад с его ересями[646].

Лот-Бородина действительно часто была «своей среди чужих» и «чужой среди своих». При этом стоит подчеркнуть, что она не только давала трезвую, беспристрастную оценку различным христианским конфессиям, но и проводила сравнительный анализ различных аспектов духовной и культурной традиций Востока и Запада, искала точки соприкосновения православия и католичества. В качестве примера можно привести ее замечание «на полях» второго тома «Martyrium» Андрея Грабара[647], касающеесясакральноговосточного ирелигиозногозападного искусства: в то время как на православном Востоке соблюдается иконографическийканон, не допускавший изменений, на Западе подчеркиваетсяиндивидуальныйхарактер изображаемых образов мучеников, с указанием присущих им атрибутов, поэтому их появление на православных иконах связано с косвенным западным влиянием[648].

Еще один яркий пример сравнения Лот-Бородиной греческой и латинской традиций можно найти в ее книге о Николае Кавасиле, в приложении к которой она, ссылаясь на работу Луи Канета[649], отметила сходство между мистическим опытом этого византийского праведника и мистикой современной ему католической святой Екатерины Сиенской[650]. Согласно Лот-Бородиной, оба святых Восточной и Западной церкви почитали Евхаристию, особенно Кровь Христову, и оба – хотя каждый по-своему – продолжали патристическую традицию синергизма, соработничества Бога и человека.

Наконец, нельзя в этом контексте не назвать блестящего эссе Лот-Бородиной «Догмат о Непорочном Зачатии в свете Восточной Церкви». В письме к Жаку Маритену еще в 1925 г. она признавалась, что получает утешение в работе, и сообщала, что пишет статью о православном почитании Богородицы, находя определенное сходство с католической концепцией Непорочного Зачатия[651]. Та же мысль появляется в ее более позднем тексте: согласно Лот-Бородиной, почитание Богородицы составляет«сердцеВселенской Церкви»[652] в ее единстве. Об этом тексте Лот-Бородина сообщала после войны о. Клименту Лялину: «Согласно Вашему желанию, дам Вам для Иреникона этюд о почитании Богородицы на прав[ославном] Востоке, только едва ли успею его переработать раньше»[653], продолжая: «ДляИреникона,если он воскрес, у меня на выбор две вещи: либо богословская о почитании Божьей Матери d[an]s l’Eglise d’Orient [в Восточной церкви. –Т. О.], либо общеморально-религиозного характера: Providence divine et l’action homme [Божественное провидение и человеческое деяние. –Т. О.]»[654]. О существовании второй из вышеназванных статей (написанной в 1940 г. «в момент оккупации» и являющейся «мучительным вопрошанием христ[ианской] совести»[655]) ничего не известно; в последующем письме Лот-Бородина с горечью сообщала, что не может изменить ее согласно требованиям журнала и заключала: «пусть она остается ненапечатанной»[656]. Первый же текст был, вероятно, переписан еще раз около 1950 г. (уже после провозглашения Пием XII последнего догмата Католической церкви о телесном взятии Девы Марии в небесную славу), а затем представлен одному из ведущих католических богословов ХХ в. Жану Даниэлу[657] и опубликован почти сорок

Показательно, что в своих работах Лот-Бородина предпочитала использовать определения «восточный» или «греческий», нежели «православный»[660]. Как мы еще убедимся, ее исследования отличаются тонкими наблюдениями и умением сопоставлять, выявляя различия и сходства греческого и латинского христианского наследия.

Участие в интеллектуальной и общественной жизни русской эмиграции

Дом Лотов был всегда открыт для соотечественников Мирры, как для просто приезжавших гостей, так и для эмигрантов, переселившихся во Францию. К примеру, в 1913 г. молодая чета принимала русского историка Николая Кареева[661], который, впрочем, произвел на Лот-Бородину не лучшее впечатление:

Кареев <…> завтракал у нас в воскресенье и просидел до 5ти часов! Надо сознаться, он мало интересен и уж слишком затянут: ни о ком и ни о чем не высказывает своего мнения, только все слушает и предлагает вопросы. Диди показывает ему Сорбонну, дал свои брошюры <…> и вообще был очень внимателен[662].

Собрания в доме Лотов были неформальными и светскими, тем не менее они сыграли существенную роль в интеллектуальной и культурной жизни русской эмигрантской среды во Франции. Хотя они «не носили строго церковного характера, их отличал повышенный интерес к религиозным и духовным проблемам»[663]. У Мирры и Фердинанда Лотов бывали также другие русские философы и историки (см. гл. IV), среди прочих Михаил Ростовцев, Лев Карсавин, а также Георгий Федотов[664], которому Лоты помогли получить французскую визу по ходатайству его учителя И. Гревса[665]. Лот-Бородина способствовала реализации (неосуществленной) Федотовым замысла издать по-французски его книгу, вероятнее всего, «Святые Древней Руси»[666], которую впоследствии оценивала как «превосходный труд», добавляя при этом: «К сожалению <…>, дав ряд художественных портретов, увлекся психологически-субъективной их оценкой не без некоторого крена в сторону “евангельского” (или кенотического) протестантизма»[667]. В письме к Жаку Маритену Лот-Бородина замечала, что никто не возьмется делать очень трудный перевод работы Федотова, не будучи уверенным в том, что книга будет опубликована. По ее словам:

В случае необходимости Федотов может представить м[есье] ван дер Меру[668] выдержку из своего «Введения», переведенного и отредактированного для французской публичности, и кроме того, несколько весьма точных указаний, касающихся правил канонизации в Православной Церкви. Точно так же, что касается списка святых, о котором пишет автор, я могу теперь Вас заверить: патриарх Фотий, будучи греком, не имеет ничего общего с русской святостью, гораздо более евангельской, осмелюсь сказать, более человеческой, чем созерцательная аскеза византийцев, которой я сейчас как раз занимаюсь[669].

В том же письме Лот-Бородина договаривалась о встрече Маритена с Федотовым в издательстве «Desclée de Brouwer» «на следующей неделе в любой день, кроме вторника», обещая:

Федотов <…> может кое-что подготовить и, если он пожелает, я могла бы его сопровождать, хотя моя роль, как мне кажется, сейчас закончилась. Теперь должен действовать он, чтобы его [работу. –Т. О.] приняли, на что я надеюсь[670].

В следующем месяце Лот-Бородина сообщала, что Федотов под ее руководством закончил перевод «Введения» в проблему канонизации в греческой Церкви, в котором он рассматривает этот вопрос «с ожидаемой широтой», после чего вышлет его ван дер Меру[671]. При этом она замечала, что во Франции «как трава» растет «легкая» художественная литература, а серьезные исследования в области патристики, которой занимается также она сама, в эти трудные времена откладываются «на потом»[672]. Действительно, ни перевод книги Федотова, ни книга Лот-Бородиной «От любви профанной к любви сакральной», над которой она работала в то время (см. гл. II), в 30-е гг. так и не вышли.

Лот-Бородина принимала самое активное участие в жизни русской общины в Париже, особенно после «великого исхода кающихся марксистов»[673], как она называла эмиграцию русских религиозных мыслителей, ранее примыкавших к социал-демократическому движению. В 1920 г. она стала одной из основательниц и участниц Русской академической группы[674]. В феврале по адресу 16, rue Sorbonne, 5e состоялось организационное собрание, в котором кроме М. И. Лот-Бородиной приняли участие Е. В. Аничков, П. П. Гронский[675], В. В. Дюфур[676], С. И. Карцевский[677], Н. М. Могилянский[678], С. Г. Попич[679], С. И. Метальников[680], М. И. Ростовцев и Ю. Ф. Семенов[681], а с французской – Поль Буайе[682], Жюль Патуйе[683] и Эмиль Оман[684]. 14 мая 1920 г. считается днем формального основания Русской академической группы, которая ставила перед собой следующие задачи: «тщательный учет русских ученых за рубежом и изучение их положения (1); организация научных обществ в каждой стране (2); выявление возможных вакансий в каждой стране, которые могли бы занять русские (3); рекомендация русских ученых для занятия этих вакансий (4); сбор и распространение помощи между учеными и научными проектами (5); обеспечение учебных и научных заведений книгами и журналами (6)»[685]. Позже к Русской академической группе присоединятся Лев Шестов, Н. А. Бердяев и другие видные мыслители-эмигранты. Лот-Бородина также состояла членом Союза русских писателей и журналистов. Она была близко знакома с дочерью Плеханова Лидией[686] и дружила с выдающимся французским славистом Андре Мазоном. Пользуясь оказиями, когда Мазон бывал в командировках в СССР, Лот-Бородина передавала через него письма сестре Инне Любименко[687].

Василий Зеньковский в своих воспоминаниях делился своими впечатлениями от общения с Лот-Бородиной:

Беседовать с М. И. очень утомительно, ее речь – это целый каскад всегда интересных, но быстро мелькающих мыслей. Говорит М.И. очень быстро, слушать других не

Эрудицию и живость ума Лот-Бородиной отмечала также Зинаида Гиппиус, которая вспоминала встречу с ней у Татьяны Манухиной, состоявшуюся 11 апреля 1934 г.:

Мы условились, что я приду в среду, когда у меня будет Мирра Лот (давно было назначено). И чтоб пораньше. Я пришла. Там сидела еще Татищева[690]. Ну – бесконечная болтовня Мирры (кладезь учености) и всякие «переводные» дела. <…> Дорогой говорили <…> о Мирре[691].

Мирра Лот-Бородина принадлежала к миру русского зарубежья, но не эмиграции. Долго живя во Франции, она полюбила ее как свою вторую отчизну. Для Лот-Бородиной любые проявления национализма были неприемлемы. Отсюда вытекала довольно резкая оценка некоторых идей матери Марии (Скобцовой), которой она восхищалась и даже помогала в столовой для бездомных, но которая, по ее словам из письма к Бердяеву, была склонна к утопическому идеалу прошлого:

С глубоким удовлетворением выслушала Ваш доклад на Конгрессе Прав[ославной] культуры и очень жалею, что не могла присутствовать на прениях. Но перед этим было тягостно слушать эпигонов русского мессианизма, претендующего на «воплощение Христа новым Израилем», как выразилась мать Мария. – Человек она замечательный в своем роде, только вечный дилетант-импровизатор со слишком узким славянофильским кругозором. Сама я слишком давно порвала со старой родиной, чтобы иметь право голоса в этом сложном и жгучем вопросе[692].

В 1933 г. Лот-Бородина приняла участие в съезде Лиги православной культуры, посвященном проблеме национализма, отмечая, что «христианство, увы, трудно связать с политикой, небесный Град с земным.»[693].

Сложные, преимущественно полемические отношения связывали М. И. Лот-Бородину с И. А. Буниным. Она прислушивалась к его мнению, поскольку в 1922 г. сообщала, что ее работа о Тристане была «много переделана заново после критики Бунина»[694]. В том же 1922 г. Бунин благодарил Лот-Бородину за присылку ее «чудесной книги», продолжая: «очень жалею, что у Вас осталось такое мрачное впечатление обо мне. Смею Вас уверить, что я совсем не жесток и не холоден»[695], а в следующем письме оправдывался: «и я люблю радость, жизнь, творчество, а не смерть и не нирвану, но моя ли вина, что столько тьмы на земле!»[696] Лот-Бородина особенно переживала по поводу состояния духа нобелевского лауреата, о чем писала С. Л. Франку:

Относительно бунинского стиля, Вами цитируемого, «душа строга», сказано, конечно, прекрасно, но к[а]к совместить сие с тем глубинным падением престарелого автора, к[ото]рый являет пример совершенно обратного, словно утратив для себя и в себе самое понятие духовного начала? Мне с разных сторон говорили, что Б[унин] дико ведет себя, и это подтверждают мои личные былые впечатления. Весьма прискорбно, ч[то] р[усские] зарубежные писатели так ударяют лицом в грязь, между тем как советские открыто щеголяют своими добродетелями и в частной жизни[697].

В целом Лот-Бородина считала Бунина «самым аморальным и неверующим из писателей»[698] и по этой причине возмущалась публикацией в «Вестнике РСХД» его «Путевых заметок» о путешествии в Святую Землю, состоявшемся в 1907 г. В 1921 г. она писала «критическую статью»[699] о Бунине для французского журнала, но о публикации ничего неизвестно.

Лот-Бородина также критически отнеслась к работе Дмитрия Мережковского «Иисус Неизвестный». По ее словам, это

Неправильное] название, ибо ничего нового к земному лику Христа автор не прибавляет – к счастию. Меня поражает, с одной стороны, сила его религиозно-христ[ианской] интуиции, с другой, при огромной начитанности автора, его невежество в области патристич[еской] теологии и полное непонимание догмата в его философ[ском] аспекте. Отсюда «покушение негодными средствами» на историч[ескую] Церковь, а также иногда «ломание в открытые двери»[700].

В 1935 г. Лот-Бородина опубликовала в журнале «Путь» довольно резкую рецензию на вышеуказанную книгу Мережковского[701], в которой со всей строгостью высказала свое мнение относительно богословских компетенций автора:

До основного ядра христианства Мережковский до сих пор не проник, ибо не вырвался из-под гипноза бездны, его влекущей издавна. Главное, не знает и не хочет знать автор трехтомного профетического синтеза о Христе Иисусе ни творений вселенских учителей с их глубокомысленной и всеобъемлющей догматикой, ни духовного опыта святых отшельников, ни всей церковной традиции, ни литургии, неотделимой от последней. <…> Доверяя сомнительным авторитетам, почти всегда Преданием отвергнутым, или собственному чутью, также далеко не безупречному, Мережковский творит апокрифически свою христианскую легенду, почему-то ожидая, что она станет нашей. Что же представляет эта легенда, где столько огня, вдохновения и страсти, мысль порой уничтожающей? Перед нами мистерия без таинств, религия без Церкви, точно семя, плода не приносящее, ибо нет на нем благословения; Евангелие вне искупления, и благодати лишенное… Все христианство здесь как бы не имеет стержня, позвоночника, оно только эмоционально[702].

Лот-Бородина обвиняла Мережковского не только в отсутствии верности церковной традиции, но и в эзотеризме, искажении христианских догматов, отрицании тайны Божества, Его непостижимости, а также синкретизме. Она не была одинока в своих суждениях и сообщала, что ее «защиту Церкви против М[ережков]ского» «весьма одобрил» владыка Евлогий[703].

Особо стоит сказать о личных и творческих контактах Лот-Бородиной с русскими философами-эмигрантами, однако ввиду объемности и важности этого вопроса мы подробно рассмотрим его в четвертой главе.

Благотворительная деятельность

Помимо научной и религиозной деятельности, Лот-Бородина активно занималась благотворительностью. Как вспоминала Тамара Милютина, участница Русского христианского студенческого движения,

одной из самых больших энтузиасток нашей «Столовой для безработных» была Мирра Ивановна Лот-Бородина. Лектор Сорбонны, сотрудница религиозно-философского журнала «Путь», жена французского академика – очень своеобразная, с добрым, просто горящим сердцем. Несмотря на то, что ее муж был француз, Мирра Ивановна осталась настоящей русской. Она часто появлялась у нас, привозя деньги или новый, придуманный ею план действий[704].

Особенно трудными были 1931–1932 гг., когда в Париже

безработица была в самом разгаре. Заводы и предприятия освобождались от ненужной им рабочей силы – преимущественно от русских. Перестав зарабатывать и не имея на чужбине никаких корней, они

Лот-Бородина с ее отзывчивостью не могла остаться в стороне. По ее признанию,

столовая 10, Bd Montparnasse и общежитие Матери Марии Скобцовой – два адреса, ставшие близкими моему сердцу. Т. к. невозможно жить по-христиански только богословствуя, то я сейчас много времени уделяю заботам о наших несчастных безработных. Своих средств мало, поэтому я кликнула клич по франц[узским] знакомым и надеюсь выручить довольно крупную сумму, главное, получила много приличного платья и обуви, даже мужской[706].

Одним из таких французских знакомых был известный социолог, племянник Э. Дюркгейма Марсель Мосс[707], которому Лот-Бородина писала от имени «Комитета помощи русским безработным», пытаясь найти для них«любое помещение»,«какой-нибудь барак»[708].

Лот-Бородина не только сама живо реагировала на любые потребности, как духовные, так и материальные, но и привлекала к содействию и проявлению солидарности с нуждающимися других людей. Георгий Флоровский получил от нее следующее извещение:

Передайте, пожалуйста, Ксении Ивановне, что я прошу ее быть, если возможно, в ближайший понедельник, в 4 ч., на 10 Bd Montparnasse, где по моей инициативе будет заседание Комитета помощи безработным. – Необходимо поставить на очередь вопрос о ночлеге для безработных[709].

В очередном письме к о. Г. Флоровскому Лот-Бородина продолжала эту тему с еще более конкретными предложениями:

Не могу не поделиться с Вами накопившимися у меня волнениями и мыслями относительно наших безработных. Сейчас мы с мужем хлопочем о найме помещения, к[ото]рое могло бы служить пристанищем для тех, увы, довольно многочисленных сейчас, коим негде переночевать: совершенно недопустимо – просто по человечеству – чтобы в такую погоду бродили, не имея ночлега, по улицам столицы, где множество домов пустует! <…> Хочу серьезно поговорить с Вами теперь о другом, близко касающемся тех же людей, а именно: как Вам известно, чайная на 10, Montparnasse не может функционировать по четвергам и воскресеньям за отсутствием свободного помещения. Между тем некоторые из приходящих туда в эти дни лишены всякой еды, что, согласитесь, просто ужасно. Я предложила <…> Т. П. Лаговской раздачу пищевых пакетов особо нуждающимся, но это, оказывается, связано с большими практическими трудностями. – Тогда мне пришла в голову следующая мысль: не может ли Сергиевское Подворье2 раза в неделю, у себя,заменить нашу чайную? Там же должны быть и кухня, и большая столовая для студентов. Каковы бы ни были гигиенич[еские] соображения против такого плана, все они должны, по-моему, стушеваться перед первичной необходимостьюкормить голодных.– В ответ на все возможные возражения я указываю только на один евангельский текст: Матфей, глава XXVм, 35–45:«Ибо алкал я…»В древние времена монастыри кормили голодных, и хотя tempora mutantur [времена меняются. –Т. О.], однако христианская заповедь должна остаться в силе и быть исполнена, пусть иначе, но в том же духе любви. <…> Была бы Вам очень благодарна, если б Вы меня поддержали в этом вопросе, т. е. снеслись бы с теми духовными лицами 93, rue de Crimée, от коих подобная инициатива зависит. <…> Знаю прекрасно, что «не хлебом единым жив человек», но все-таки, пр[ежде] всего, этот хлеб насущный должен быть подан здесь всем[710].

В Свято-Сергиевском институте организовать помощь не удалось, зато она делилась своей радостью с Флоровским: «После ряда драматических злоключений мы, наконец, удачно устроили дело с ночлежкой, благодаря Армии Спасения»[711]. Позиция Лот-Бородиной есть яркое свидетельство ее солидарности с нуждающимися. Она сообщала Н. Бердяеву:

Посылаю Вам 50 фр[анков] для М. Цветаевой, надеюсь, в дороге не пропадут. Она талантливая, и я уже слышала о ее тяжелом положении от Федотовых[712]. Сейчас столько людей бедствует, что как-то совестно быть самому сытым. Мы помогаем на все стороны персонально, и кроме того, я собрала 2200 фр[анков] на нужды безработных среди своих франц [узских] друзей и знакомых; этим удалось поддержать чайную на 10, Bd Montparnasse, где я теперь часто бываю по делам. Сейчас мы можем обустраивать ночлежки, ибо есть люди, к[ото]рые всюду бродят, не имея крова, по улицам Парижа. Мой муж написал префекту Сены, прося дать <…> помещение среди immeubles désaffectés [заброшенных зданий. –Т. О.] <…>. Ждем с волнением ответа. <…> Давно пора действовать дружно, всем миром. Как видите, явременнопеременила ориентацию: от vita contemplativa – назад к vita activa[713].

Точнее говоря, Лот-Бородина умело сочетала «жизнь созерцательную» с «жизнью деятельной». Она не отделяла ученых занятий от молитвы, молитвы от дел милосердия, согласно патристическому идеалу единства теории и практики, доктрины и аскезы, общему для Восточной и Западной церквей[714]. Буквально накануне окончания Второй мировой войны Лот-Бородина поделилась с С. Л. Франком следующим наблюдением:

Сейчас христианская идея, волею наших судеб, неотъемлема от социальных ее воплощений, и все земное, выступая на первый план, к[а]к бы заслоняет небесный аспект религии, или же окончательно растворяется в эсхатологии; по-моему, это бегство из мира в новую пустыню несвоевременно и полно монофизитских соблазнов[715].

В 1938 г. Лот-Бородина пожертвовала 300 франков для организации во Франции чешских классов, средства для которых собирались редакцией газеты «Le Temps»[716]. Но в первую очередь она оказывала всяческое содействие и помощь своим землякам, живущим в Париже, не только лично, но и служа посредником в разных вопросах. «Быть апатридом далеко не сладко, и я всегда это говорила своим соотечественникам, добровольным изгнанникам.»[717] – писала Лот-Бородина. К примеру, она беспокоилась о «бедном крестьянине», некоем Бутынском, который в 1922 г. «все ждал от меня весточки и мечтал переехать во Францию»: «У меня на душе ответственность за судьбу этого protégé покойного Белевского, им завещанного мне»[718]. Лот-Бородина также финансово поддерживала С. Л. Франка, который сообщал ей:

С величайшим удовольствием выполню Ваше желание и пришлю Вам сокращенное издание труда Toynbee[719], «A Study of History». <…> К стыду моему, я совершенно потерял счет моего долга Вам; но раз Вы согласны ликвидировать его с получением этой книги, я счастлив, что могу оказать Вам эту маленькую услугу[720].

Вместе с мужем Лот-Бородина помогала также поэтессе Раисе Блох[721], поскольку «Ей, бедной, нелегко: жизнь дорожает, ребенок растет, а она и Миша[722] зарабатывают все гроши…»[723]. В

M. Lot и Мирра Ивановна необыкновенно милые, сердечные, добрые люди. Они делают всё возможное, чтобы примкнуть к какому-нибудь делу несчастную ассистентку, испорченную высшим образованием. Я от таких добрых, тонких, умных учителей за годы моей немецкой бурсы успела отвыкнуть[726].

Именно благодаря семье Лотов[727] Раиса Блох и ее супруг М. Горлин получили возможность творить в Париже, о чем напомнил современный поэт Марк Луцкий:

Зато – друзья! Вот Горлин – светлолиц

Профессор Лот, его супруга Мирра,

И потому её крепчает лира,

И льётся свет из-под густых ресниц[728].

Впоследствии Лот-Бородина с глубокой скорбью писала о Холокосте и о том, что «Раиса Блох и муж ее Горлин, ученик проф. Мазона» «пропали без вести»[729], как и русский поэт Юрий Мандельштам[730], «друг нашего Бориса»[731].

Кроме того, Лот-Бородина всячески поддерживала свою давнюю близкую знакомую, русскую писательницу Ольгу Форш (1873–1961), которая была дружна также с ее сестрой Инной, а в 20-е гг. навещала их отца, академика Бородина. В письме Максиму Горькому Форш сообщала, что с 1 июля 1927 г. собирается провести месяц в горах вместе со своей дочерью «и знакомой франц[узской] семьей: он, проф[ессор] истории, она – дочь нашего известного ботаника Бородина»[732]. Уже в августе Форш писала в Сорренто: «Живу в очень хорошей и интересной семье фр[анцузского] академика Lot»[733]. А вот как описывал – не без иронии – визит Форш в их дом Фердинанд Лот:

Пребывание у нас – сначала в Фонтене, а потом в Люшене – Ольги Форш наполнило наш дом на несколько месяцев русским весельем и русской фантазией. Но эта же русская фантазия помогла ей забыть своих французских друзей после шести недель, проведенных в Италии у Горького[734].

Сохранились письма Ольги Форш к Серафиме Павловне Ремизовой-Довгелло[735], преподававшей в 1924–1939 гг. славяно-русскую палеографию в парижской Школе восточных языков. Форш просила свою подругу по Бестужевским курсам помочь ее дочери Надежде[736], художнице, которая в то время была в Париже и очень нуждалась: «Она принуждена целый день работать на фабрике, где красит куклам брови и глаза»[737]. Писательница делилась новостями о жизни в России (между прочим о том, что в Сергиевом Посаде нашла родственника П. А. Флоренского, а значит, и ее собственного) и просила Ремизову «не откладывая» пойти к З. И. Гржебину[738], который в 20-е гг. пытался возобновить в Париже издательскую деятельность, и «попросить его в счет моих вещей, кот[орые] он издает, послать сколько-нибудь франков Наде по следующему адресу: Paris (Seine), Fontenay aux Roses, rue Boussicaut 53, Mme Myrrha Lot-Borodina»[739]. В другом письме, высланном Ремизовой-Довгелло во время своей поездки во Францию в 1927 г., Форш указала как свой адрес следующий: УШа Paul Boger, rue de Tremolle, Luchоn, Haute Garonne, Mme Myrrha Lot[740]. По-видимому, именно здесь она останавливалась.

После войны Лот-Бородина продолжала поддерживать дочь Ольги Форш, спрашивая сестру Инну, проживавшую в Ленинграде:

Отчего Ольга не пишет Наде? Я в телеграмме Комарову[741] просила сообщить о ней. Ответа не получила. Передай ей, что Надя с сыном нуждаются, т. к. муж ушел от нее давно, но Ирина и я ей все время помогаем. Она пишет французские стихи и не лишена таланта, но ее не понимаю и мне с ней трудно[742].

В свою очередь, Инна в письме, написанном по-французски и переданном через бельгийского медиевиста Франсуа-Луи Гансхофа[743], интересовалась: «Ольга хотела бы знать, видишь ли ты Надю?»[744] В 1946 г. Лот-Бородина сообщала, что «сын Нади интересный и симпатичный (ему 15 л[ет]), хочет быть моряком, но чистый француз – по-русски даже не понимает»[745]. Однако потом связь прервалась, и за год до смерти она просила передать Форш, что ничего не знает о Наде и ее сыне (который, вероятно, стал актером), кроме того, что они живы[746]. Очень показательно также письмо Лот-Бородиной, адресованное П. Б. Струве:

Мне бы хотелось обратить Ваше внимание как издателя «России» на замечательную русскую писательницу Ольгу Форш, главным образом после романа «Современники», вышедшего вторым изданием в Петрограде, а также на ее последнее произведение, т[олько] ч[то] появившееся – «Горячий цех». Оба они у меня в руках, и я бы могла их Вам дать для рецензий, если oни в Вашей редакции не получены. По-моему, это самое яркое и сильное, что было написано в Совдепии[747]за последние 10 лет, и автор, к[ото]рого я знаю лично, человек исключительно талантливый, огненная душа[748].

Позже Лот-Бородина просила свою сестру прислать ей исторический роман О. Форш «Радищев» – «для перевода на французский язык», поскольку, по ее словам: «Эвелина отлично перевела прошлой зимой “Детство” Толстого, и я думаю, что при настоящей моде на советскую литературу и наших связях в Париже, здесь можно будет найти издателя»[749]. Лот-Бородина выражала при этом надежду, что французское издание книги обрадoвало бы Ольгу Форш «на склоне лет и ее литературного поприща»[750] и помогло бы ее дочери в финансовом отношении. Однако после прочтения сочинения она кардинально изменила свое мнение о нем, хотя продолжала искать возможность приблизить творчество Форш французским читателям:

От Ольги получила только «Радищева», книгу, на мой взгляд, не очень удачную, прежде всего, слишком тенденциозную. Исторические романы мало пригодны для перевода; ее бытовые рассказы куда талантливее и могли бы заинтересовать нашу читающую публику, увлеченную советской литературой. Если б Надя могла взяться за перевод, мы бы нашли издателей[751].

Приведенные фрагменты писем являются доказательством того, что Лот-Бородина постоянно интересовалась участью своих соотечественников не только в эмиграции, но оставшихся в СССР, особенно ее подруги О.Д. Форш и ее дочери Надежды. Лот-Бородина также искала способ помочь своей приятельнице по Высшим женским курсам С. А. Лихаревой[752],

Хотя она католичка (вост[очного] обряда), ей там очень трудно в духовном отношении, ибо она страстно любит и чтит Восток и в особенности русскую старину. Поэтому она не может, несмотря на большие культурные связи в Кракове, найти издателя для своей книги. Труд весьма почтенный – плод 20ти л[ет] исследований и не только, как Вы можете убедиться из прилагаемой бумаги. Она <…> специалистка по иконографии. В данный момент тема особо жгучая и может пролить свет на исторические богословские корни софиологии вообще… Мне кажется, что «Имка» могла бы издать это исследование верующей христианки о Премудрости Божией, конечно, если не иссякли ее капиталы: рукопись, написанная на р[усском] яз[ыке], значительных размеров – около 400 страниц + 50 иллюстраций и это несомненно осложняет вопрос. Небольшое извлечение печатается в Ирениконе, le reste est inédit, je croi [остальное, полагаю, не опубликовано. –Т. О.]. Очень прошу отнестись с вниманием и симпатией <…>, т. к. автор заслуживает полного доверия и уважения: живя впроголодь на чужбине, эта женщина – по специальностиминералог(служила до 28го г. в Академии Наук в Л[енингра]де) все свои досуги отдала любимому делу и было бы уж очень жестоко, если столь значительный труд останется во веки в ящике письменного стола. Может быть, Вы что-нибудь посоветуете, даже если не сочтете возможным хлопотать в Имке об издании рукописи, к[ото]рая пока только в руках автора[753].

Та же тема развивалась в переписке с о. Г. Флоровским, которому Лот-Бородина писала:

Благодарю Вас за пересланное мне письмо С. А. Лихаревой. – Я рада, что она завязала с Вами эпистолярные отношения, ибо уверена, что Вы можете дать ей много. Это человек интересный и незаурядный, глубоко-религиозная церковная натура. Мне кажется, что при ее тяге к христ[ианскому] Востоку она должна рано или поздно вернуться на лоно родного Православия. Если бы ей удалось приехать в Париж и устроиться здесь, то это совершилось бы само собою. Во всяком случае, она достойна уважения и симпатии, т. к. абсолютно бескорыстна и, пр[ежде] всего, ищет «правды Божьей». Я могу лишь завидовать горячей силе ее веры и в искренности ее чувств не сомневалась никогда. – Знаю ее по Бестуж[евским] Курсам с 20ти летнего возраста[754].

К сожалению, усилия Лот-Бородиной (и, вероятно, Бердяева) по изданию вышеуказанной книги не увенчались успехом, а связь с С. Лихаревой стала затруднительной. В 1940 г. она писала о. Клименту Лялину: «от С. А. Лихаревой слышала не так давно от ее друга Кобылинского (Ellis)[755], живущего в Швейцарии; она осталась в Кракове и ухитряется там работать по софиологии, очень мне за нее больно и тревожно»[756]; о полученной от нее открытке Лот-Бородина сообщала также в 1942 г.[757] Однако в послевоенном письме находятся следующие строки: «Знаете ли Вы что-нибудь о С. А. Лихаревой? Я за нее тоже неспокойна»[758]; та же мысль высказывалась и в 1946 г., поскольку даже Лев Кобылинский ничего не смог сообщить ей о С. Лихаревой[759].

Роль М.И. Лот-Бородиной, которую она сыграла в жизни русских эмигрантов в Париже и за его пределами, еще предстоит осмыслить и оценить. Но уже сейчас с уверенностью можно сказать, что без ее щедрого участия, конкретной вовлеченности, неустанных стараний картина жизни и деятельности эмигрантской среды, в особенности отдельных ее представителей, была бы гораздо беднее во всех смыслах этого слова. Ее по праву можно считать покровительницей и вдохновительницей многих бывших ее соотечественников, которые оказались в сложных условиях чужбины. Благодаря Лот-Бородиной, искренне полюбившей Францию – как свою родину, стала заметно легче и участь изгнанников (в том числе добровольных изгнанников).

Глава II

Литературные исследования

Рыцарский роман

Творческое формирование Лот-Бородиной и ее переход от изучения средневекового куртуазного романа к святоотеческому наследию на первый взгляд кажется неожиданным, но в действительности он совершенно логичен и обоснован. Следует говорить не о внезапном изменении направления ее деятельности, а о закономерной эволюции. На это косвенно указывала сама Лот-Бородина в книге «От любви профанной к любви священной». Заглавие работы, как мы увидим далее, выражает в первую очередь динамику средневековой концепции любви, исследуемой в книге, но вполне возможно отнести его также и к личной биографии автора.

Несмотря на то, что книга «От любви профанной к любви священной» считается последним (более того, посмертно изданным) трудом Лот-Бородиной, сама она планировала его опубликовать еще в 20-е гг. прошлого века. Свидетельство тому – ее письма к Жаку Маритену, хранящиеся в фонде философа Страсбургского университета. В сообщении от 23 октября 1925 г. Лот-Бородина докладывала Маритену, что закончила работу «Беатриче Данте», завершающую ее исследование любви в Средние века, и просила порекомендовать ее Анри Массису[760], который вместе с Маритеном основал книжную серию «Золотая трость» в издательстве «Плон» (Plon)[761]. В очередном письме Лот-Бородина выражала благодарность Маритену за проявленный интерес к ее труду и просила его о встрече для обсуждения самого проекта, сообщая, что «мэтр Бедье» также отправил рекомендательные письма в вышеуказанное издательство[762]. Эта же тема появляется в письме, высланном год спустя: Лот-Бородина разъясняла, что работа «Различные аспекты любви в Средние века» составляет вторую главу ее книги, однако исследование «Беатриче Данте» в срок не завершено и она ожидала закончить текст через 15–20 дней[763]. Автор интересовалась:

Если бы моя книга, которую я хотела бы издать зимой, не подошла для серии «Золотая трость», которую Вы основали и о которой м[есье] Массис любезно мне сообщил, может ли [издательский] Дом Плон опубликовать ее отдельно? Если нет, то я постараюсь найти другого издателя, поскольку думаю, что эта книга предназначена для того, чтобы найти большую аудиторию и что настоящий момент – это ветер интереса к синтезу средневекового духа[764].

В 1932 г. Лот-Бородина сообщала Маритену, что рукопись читал редактор издательства «Desclée de Brouwer» Питер ван дер Мер и что с ней ознакомились несколько других издательских домов, таких как «L’Artisan du Livre» и «Grasset», но все они отказались публиковать книгу ввиду кризиса[765]. Ван дер Мер рекомендовал автору добавить несколько средневековых миниатюр и издать тиражом всего 2000 экземпляров для французской и зарубежной элиты, в связи с чем Лот-Бородина просила Маритена помочь ей в этом проекте, над которым она работала более десяти

Об участи моей книги почти не думаю <…>. Все равно в большую публику ей не пролизнуть, ибо медиевистикой последняя не интересуется, но в конце концов, я это чувствую, она свое возьмет: все ее читавшие увлеклись ею, и она несомненно старые вопросы ставить заново и по-новому решает. Теперь я действительно достигла вершины того, на что способна в емысле творчества[767].

К сожалению, этому замыслу суждено было сбыться уже после смерти Лот-Бородиной: книга «От любви профанной к любви сакральной» вышла в 1961 г. Предисловие к ней написал мэтр средневековой философии Этьен Жильсон, отметив вклад автора в развитие истории идеи[768]. Книга была переиздана в 1979 г. В нее вошли следующие тексты Лот-Бородиной, писавшиеся на протяжении всей ее жизни: «Женщина и эволюция чувств в феодальном обществе», «Различные аспекты любви в XII и XIII веках», «Тристан и Ланселот», «О началах и концах провансальского “служения любви”», «От “домны” трубадуров до “блаженной Беатриче” Данте», «Двойной дух и единство Ланселота в прозе» и «Грешная Ева и искупление женщины в поисках Грааля»; в качестве приложения была опубликована ее рецензия на работу Дени де Ружмона «Любовь и западный мир»[769]. Во Введении Лот-Бородина отметила, что ни одна эпоха так сильно не была «влюблена» в тайную науку любви (ars amatoria, art d’aimer), как Средневековье; именно тогда любовь (профанная и сакральная) являлась главным мотивом искусства, поэзии и мысли[770].

Лот-Бородина открыла путь к исследованию эволюции в средневековой литературе двух соперничающих форм любви: страстной человеческой любви и божественной любви[771]. По ее мнению, средневековые трубадуры находились под несомненным влиянием монашеской духовности и даже мистики; воспевая даму, они подчеркивали прежде всего ее духовную красоту: к примеру, Данте помещает Беатриче в раю у стоп Богородицы. Пьер Жонин[772] не был согласен с этой интерпретацией, приводя примеры не только целомудренной любви, которые можно найти в литературе XII–XIII вв.[773] По этой причине он считал трактовку автором средневековых романов как восхождения к сакральной любви слишком односторонней, не учитывающей всех нюансов и сложностей, хотя признавал ценность этой работы. На этот упрек стоит ответить словами самой Лот-Бородиной, которая признавала, что в Средние века появлялись также эпосы запретной любви, такие как «Тристан и Изольда»[774]. Именно она указала на разнообразие жанров любовной средневековой литературы – от тихой идиллической нежности до роковых страстей, с неизбежными конфликтами и антагонизмами, отмечая при этом торжество чувства любви над плотью. Средневековое (а точнее, библейское, ср. Песн 8:6) высказывание: «Любовь сильна как смерть» (l’amour fort comme la mort) достигает своего апогея в убеждении, что «любовь сакральная сильнее любви профанной» (l’amour sacré plus fort que l’amour profane)[775]. В этой связи Лот-Бородина фигуре Тристана предпочитала его антипода – Ланселота, рыцаря Христа. В поэме о Ланселоте Озерном присутствует «метафизическая трагедия»: трагедия души грешника, полностью преображенной под воздействием благодати[776]. Обоготворение твари сменяется здесь поклонением Творцу; любовник становится служителем любви:

Тристан представляет собой вечного влюбленногокак он есть.Ланселот – это влюбленный,каким он должен быть[777].

Таким образом, в средневековой куртуазной литературе любовь становится школой добродетели, бескорыстного служения и посвящения. Стоит добавить, что на двойной – профанный и сакральный – характер средневекового романа обратил внимание и сам Фердинанд Лот в своем труде «Этюды о прозаическом “Ланселоте”».

Лот-Бородина указала на положительную роль и значение женщин в феодальном средневековом обществе. Согласно ее мнению, они не были только пассивным предметом любви, светской (дамы) и сакральной (Дева Мария), но и принимали активное участие в жизни мужчин, являясь их вдохновительницами[778]. Более того, именно женщинам как объекту любви принадлежит первенство перед субъектом любви.

Интересно отметить, что Лот-Бородина в своей книге одна из первых выявила связь греческой патристики с латинским Средневековьем, в частности, с мыслью Псевдо-Дионисия Ареопагита и Иоанна Скота Эриугены, с одной стороны, и поэзией Данте, использовавшего мотив небесной иерархии в своей «Божественной комедии»[779], – с другой. Она попыталась найти философское обоснование темы любви, разрабатываемой в средневековой литературе, отметив платоновский и неоплатоновский (т. е. вечный, нематериальный, умопостигаемый) характер эроса-любви. Именно античная концепция калокагатии (каХокауа01а: единство добра и красоты) обозначила средневековый идеал неразрывной связи между нравственным и физическим совершенством, как и момент восхождения от любви земной и телесной к ее архетипу – любви небесной и идеальной. Сегодня книга «От любви профанной к любви сакральной» принадлежит к классике этого рода литературы во Франции и за ее пределами[780].

Концепция куртуазной любви

Литература и история особым образом определяли главные направления первого периода творчества Лот-Бородиной, хотя исследования в этих областях она проводила всю свою жизнь. Тема ее докторской диссертации – «Женщина в сочинениях Кретьена де Труа» – соединяла обе сферы и касалась французского средневекового рыцарского, или куртуазного, романа.

Кретьен де Труа (ок. 1135 – ок. 1183) по праву считается основоположником жанра куртуазного романа и цикла романов Круглого стола. Именно он первым обработал в новом духе бретонские народные легенды и создал варианты отдельных сюжетов, заимствованных у Овидия[781], соединив таким образом классическую античную традицию со средневековыми французскими мотивами. Вместе с тем Лот-Бородина подчеркивала оригинальный и самостоятельный характер куртуазных романов XII в.[782] В своей докторской диссертации она попыталась установить последовательность написания романов и передала их содержание «поочередно, в хронологическом порядке, подробно анализируя и комментируя все психологически интересные пункты», поскольку Бородина «как бы вжилась в психологию героев Кретьена», предоставляя «объяснение столь же проницательное, сколь натуральное»[783]. Исследовательница привлекла для своего рассмотрения все главные произведения Кретьена де Труа согласно критическому изданию Венделена Фёрстера[784], а именно «Эрек и Энида» (ок. 1170), «Клижес» (ок. 1176), «Рыцарь со львом, или Ивэйн», «Ланселот» (1176–1181) и «Персеваль, или Повесть о Граале» (1181–1191). Кроме того, она написала рецензию на критическую публикацию открытого Гастоном Парисом[785] и изданного Корнелисом де Буром[786] сочинения «Филомена»[787], оспаривая, на основе проведенного ею филологического анализа текста, тезис последнего, согласно которому «Филомена» является самой ранней поэмой Кретьена. По ее мнению, каждый последующий роман писателя становился своего рода знаковым, обозначив новый этап в поисках истины и красоты[788]. Бородина подытоживала: «Итак, если Кретьен де Труа и не был создателем

В своей докторской работе Мирра Бородина подчеркнула, что женщины в романах Кретьена де Труа, на первый взгляд занимающие подчиненное место, на самом деле очень действенны, активны, не уступая в этом мужчинам, и во многом даже определяют тип конфликта[790], в том числе конфликта между чувством и разумом. Это позволило автору создать из наиболее личных, интимных черт характера проникновенные портреты, показать страстность и вместе с тем нравственность всех женских образов, присутствующих в романах Кретьена де Труа. Бородина провела тонкий психологический анализ куртуазной любви, раскрывая ее значение в средневековом социуме. Она указала также на универсальный характер человеческих чувств и женской преданности, самоотверженности, достоинства и благородства. Показательно, что докторская диссертация Бородиной, посвященная теме любви, счастливым образом нашла отражение в ее личной судьбе. Первоначально чисто академический, теоретический подход к предмету исследования нашел воплощение в искренней и взаимной любви профессора Лота и юной русской докторантки.

Согласно Лот-Бородиной, именно герои Кретьена де Труа предопределили получившие в последующем свое развитие различные типы средневековой любви. Опираясь на исследования Гастона Париса, она обозначила следующие черты куртуазной любви:

1. Нравственный принцип как фон представлений и самого повествования о любви.

2. Любовь как бескорыстный дар, не ждущий вознаграждения.

3. Главенство предмета любви и его почитание любящими[791].

По меткому замечанию Бородиной, в повествованиях Кретьена де Труа любовь имеет священный, почти мистический характер, несмотря на то, что женские образы далеко не идеальны и не идеализируются бретонским автором. В ней находит проявление «интимное слияние языческого богослужения чувственной красоте с христианским богослужением»[792]. Подытоживая работу, автор выделила три этапа «сентиментальной эволюции» Кретьена де Труа:

1. Рыцарский идеал сильнее любви («Эрек и Энида»). Здесь проявляется неравенство полов, господство мужчины над женщиной, а любовь представляется как влечение (désir).

2. Любовь как независимая, суверенная, верховная сила: «Клижес», в котором присутствует мысль о равенстве полов, а любовь есть утонченное влечение – désir raffiné, «Ланселот», где воспевается господство дамы и любовь как культ со стороны возлюбленного и прихоть со стороны возлюбленной, и, наконец, «Рыцарь со львом, или Ивейн», в котором проявляется господство возлюбленной над рыцарем.

3. Религиозный идеал сильнее любви («Персеваль, или Повесть о Граале»). В этом романе снова выступает неравенство полов, поскольку женщина приносится в жертву идеалу поисков Грааля[793].

В центре всех вышеперечисленных рыцарских романов обретают свое место три понятия: «слава», «любовь», «Бог» – и поиск гармонии между ними[794]. Так в романах Кретьена де Труа совершается переход от любви профанной к любви сакральной, что особенно ярко выступает в образе одного из главных героев его поэм – рыцаря Ланселота, первоначально занятого поиском любовных приключений и утех, которые в итоге превратили его в искателя Святого Грааля[795], завершившего свою жизнь отшельником. Это прочитывалось как призыв к аскетическому подвигу, телесному и духовному преображению[796]. «Рыцарь земной становится рыцарем небесным, ad majorem gloriam Dei»[797]. В поэмах Кретьена де Труа трансформации подлежит также женский образ: от грешной Евы до Марии – Пресвятой Богородицы. «В двенадцатом веке, когда Бог стал женщиной, как выразился Ренан, все Средневековье горячо обращалось к почитанию Богородицы и Матери»[798]. Рыцарь служит уже не земной, а Небесной Даме:

И вскричал на пороге он храма:

«Вы прекраснее в сто тысячу крат,

О, царица, Небесная Дама!

Не закройте блаженства мне врат,

Вас одну обожаю вовеки,

О другом как могу думать здесь?!

Нет красы той в земном человеке:

Ваш, о Дева Мария, я весь!»[799]

Не случайно, комментируя данный текст, Лот-Бородина отмечала, что во французских изданиях сборника «Чудеса Богоматери» он озаглавлен «Чудо о рыцаре, которому явилась Богоматерь», хотя русская переводчица предпочла дать ему другое название,

дабы подчеркнуть то, что, на наш взгляд, определяет важнейший характер легенды, а именно: победу небесной любви над земною; победа знаменует собою весь глубокий перелом, совершившийся в душах или по крайней мере в поэтическом сознании сей эпохи. Как ни окутаны еще для нас тайной источники происхождения Культа Дамы вообще, одно мы знаем теперь: не поклонение Девы Марии породило его в песенном творчестве, а напротив, из корней amour profane вырастает мало-помалу amour sacré. Но эта смесь светского и духовного элементов, столь характерная для средневековья, придает нашей легенде-чуду своеобразный ароматный колорит[800].

В средневековых романах о Ланселоте и Граале раскрывается «победа бессмертной души над бренной плотью», однако «аскетизм смягчается чувством божественного»[801], благодаря чему преодолевается традиционный дуализм души и тела, утверждаемый Католической церковью. Исследуя рыцарскую поэзию, Лот-Бородина выявила, «как человеческая природа, подпитываемая эротической любовью, показывает своe врожденное тяготение к сверхъестественному, “божественному прикосновению”»[802]. В 1929 г. она cделалa вывод, что мотив «уранической» любви, присутствующий еще у Платона и других авторов Античности и Средних веков, сублимировался в понятие возвышенной божественной любви. С этим тезисом не соглашался известный исследователь Луи Массиньон[803].

Докторская диссертация Лот-Бородиной о женщине и любви у Кретьена де Труа привлекла внимание видных специалистов. По мнению медиевисти Эрнеста Ланглуа[804], работа «мадемуазель Бородиной» представляет собой образец исследования сентиментальной психологии, с выявлением внутренней эволюции и трансформации понятия любви в XII в. В то же время он не преминул высказать критические замечания по поводу идентификации различных изданий сочинений Кретьена[805]. Другой знаток средневековых текстов Гастон Рейно[806] положительно оценил целостный подход Бородиной, которая выстроила «гармоничную кривую» творчества Кретьена де Труа, в различных произведениях шедшего «от первоначального торжества человеческой славы к триумфу Бога»[807], но и он сделал несколько оговорок. Молодой русский медиевист Александр Смирнов, которого Лот-Бородина называла товарищем «первых лет в Сорбонне (1907–1910)»[808], опубликовал обширную рецензию книги в «Журнале Министерства Народного Просвещения». Он писал:

Работа г-жи Бородиной, бывшей слушательницы Высших женских курсов, была представлена в Сорбонну как диссертация на докторскую степень, которая и была ей присуждена 2-го апреля этого года с отзывом «très honorablement», являющимся высшей степенью похвалы для диссертаций этого рода. <…> Г-жа Бородина совершенно отказалась от рассмотрения вопроса, в каком отношении находится Кретьен к современным и непосредственно предшествующим ему литературным и идейным течениям, в смысле влияний или общей атмосферы. <…> [Т]очно так же <…> не затронут и вопрос об источниках сюжетов

Кроме того, профессор Мирры Бородиной Марио Рок в наиболее подробном и критическом разборе ее книги хоть и назвал ее исследование не вполне удачным, подразумевая под этим сосредоточенность автора работы исключительно на анализе романов Кретьена де Труа, дополненном Введением и Заключением, тем не менее отметил, что сама ее интерпретация полна «идей, тонких наблюдений и в любом случае заслуживает внимания»[810]. М. Рок также подчеркнул, что Бородина прекрасно пишет по-французски, однако указал в нескольких местах ее диссертации отдельные грамматические неточности. Рецензент не согласился и с «гармоничной кривой» эволюции Кретьена де Труа, выстроенной Бородиной, мотивируя некоторыми нестыковками – с его точки зрения – в поведении героев, что, в свою очередь, не позволяет однозначно трактовать их переход «от славы к Богу» как последовательный.

И все же не подлежит сомнению, что Лот-Бородина убедительно продемонстрировала, насколько естественно мотив любви, присутствующий во французских и англо-саксонских романах Средневековья, отражает дух эпохи и органично вписывается в характерную для того времени христианскую тематику. Не случайно о. Анри де Лавалетт[811] в своей рецензии указал на несомненное достоинство работы Лот-Бородиной, которой удалось раскрыть внутренний динамизм любви в эпоху Средневековья. Любая попытка полемизировать с ее тонким анализом бесплодна[812], – заключил критик.

Кроме того, в довоенный период Лот-Бородина полемизировала с швейцарским медиевистом Дени де Ружмоном (Denis de Rougemont (1906–1985). Она категорически не соглашалась с весьма популярной в то время гипотезой, представленной в его книге «Любовь и западный мир», согласно которой история Тристана и Изольды и вся западная средневековая литература имеет неоманихейское происхождение[813]. Лот-Бородина подчеркивала, что рыцарская поэзия была проникнута духом радости и святости, а не пессимизма, присущего еретической секте катаров XII–XIII вв. Стоит добавить, что работу де Ружмона «Любовь и западный мир» Лот-Бородина прочла еще до ее публикации и написала автору два полемических письма, отмечая различие их подходов к изучению Средневековья: с перспективы православного (ортодоксального) богословия, сохраняющего верность патристической традиции, и гетеродоксального – в духе Карла Барта, противопоставляющего Творца и творение[814]. В этой связи Лот-Бородина упрекала де Ружмона в применении фальшивой оптики[815], которая ведет к упрощению и даже искажению образов Запада и Востока. В ответном письме от 19 марта 1939 г. Д. де Ружмон в свое оправдание пояснял, что его книга не носит богословского характера[816].

Легенда о святом Граале

Лот-Бородина подчеркивала, что особым образом христианские мотивы появляются в легенде о святом Граале. Она начала заниматься этой темой еще в 10-е гг. прошлого века в рамках штудий ее мужа Фердинанда Лота: в приложении к его книге «Этюды о прозаическом “Ланселоте”» (1918) были опубликованы этюды «Ева-Грешница и спасение женщины в “Поисках Сен-Грааля”» и «Эпизод о телеге в прозаическом “Ланселоте” и поэме Кретьена де Труа» [ «Ланселот, рыцарь телеги»], которые ранее, в 1916 г., она представила в виде докладов в Практической школе высших исследований. Впоследствии Лот-Бородина неоднократно возвращалась к этому вопросу – в 30-е гг., после долгого периода исключительно семейных забот[817], возник цикл статей «Вокруг Святого Грааля»[818] – во многом под влиянием вдумчивого, критического прочтения ею работ Е. В. Аничкова, а также Э. Жильсона и о. С. Булгакова. К этому же жанру следует отнести выполненные Лот-Бородиной в 20-е гг. переводы со старофранцузского на современный французский язык: «Эрек и Энида» и «Ланселот и Галаад»[819]. Она четко выразила свою позицию по поводу возникшей еще в конце XIX в. кельтской (фольклорно-мифологической) гипотезы происхождения легенды о святом Граале, полемизируя с ней и отстаивая христианские источники легенды, а в конце жизни подчеркивала и еевосточно-христианскиекорни.

Первоначально Лот-Бородина следовала в своих анализах точке зрения мужа, Фердинанда Лота. Как и последний, она трактовала встречающиеся в романах Кретьена де Труа (из цикла «Ланселота – Грааля») отсылки к легендам о Соломоне и все ветхозаветные мотивы как христианские аллегории – продукт западноевропейского средневекового воображения. В легенде о Граале аллегорически представлена драма падения и восстановления, Адама и Христа. Согласно Лот-Бородиной, рыцарь Круглого стола Ланселот, грешный в своей любви к чужой жене, есть образ Адама; его сын Галаад (единственный, кому удалось взять в руки Грааль) – это образ самого Христа-Священника, средневекового Христа-Рыцаря, Персеваль же – символ христианской души, заблудшей, ищущей, странствующей, встречающей Бога и очищающейся. Задача романа – изобразить не статический, а динамический тип святости. Итак, уже в очерке 1921 г. «Два завоевателя Грааля: Персеваль и Галаад»

центром интерпретации «Поисков» для Лот-Бородиной становится главный искатель Грааля и обретающий его Галаад <…>; Персеваль – а традиционно это он искатель Грааля в романах, начиная со «Сказания о Граале» Кретьена, – здесь оттеснен на второй план. Лот-Бородина предлагает смело вдохновенную, теологически исключительно масштабную интерпретацию: в удвоении образа героя-искателя она видит пик его эволюции от человечно живого рыцаря Христова воинства (Персеваль – рыцарь-Христос) до мистической аллегории Самого Христа в облике рыцаря[820].

При этом в статье «Ева-Грешница и спасение женщины в “Поисках Сен-Грааля”» Лот-Бородина подхватила почин Альбера Пофиле[821], оппонируя профессору Лоту, «считавшему литературные достоинства романа относительными»[822]. В дальнейшем Лот-Бородина развила свою собственную концепцию символизма Грааля, дискутируя – в рамках христианской гипотезы его происхождения – с А. Н. Веселовским[823]. Веселовский, исходя из приоритета литературно-поэтического фактора в сюжетике и символизме христианской легенды, видел их природу в их генезисе – исторической связи с исходным преданием[824]. Согласно такому пониманию, поздний роман цикла Грааля – «История Святого Грааля» (он же: «Великий Сен-Грааль») – сочинение чисто компилятивное и потому художественно посредственное, появившееся в результате постепенной трансформации первичных смыслов, в котором непосредственно присутствует древнее предание. Лот-Бородина также придавала решающее значение «Великому Сен-Граалю». Однако, согласно ее трактовке, этот роман

в типологическом плане безусловно цельный. Наш автор полной горстью черпает композиционные элементы из христианской литературы, как канонической, так и, прежде всего, апокрифической, но переплавляет их

Иными словами, согласно Лот-Бородиной, символизм имеет типологический, эволюционный, динамический, полиморфный и структурный характер: одно значение служит основанием для развития другого, наслаивающегося на него, но никак не превращающего его в нечто совершенно иное. С этой точки зрения трансмутация этических, социальных и религиозных ценностей от одной цивилизации к другой невозможна[826]. В результате для Лот-Бородиной

роман, выросший из христианской легенды, читается как теологический трактат и теологическая концепция на языке образов, которые объясняются с точки зрения не их происхождения (генезис – диахрония), а аллегорического смысла в данном контексте (типология – синхрония). Лот-Бородина, таким образом, подходит к словесности не как филолог, а как богослов. <…> В этом отношении она оказалась среди пионеров, противопоставив идеологизированно мифологическому чтению идеологизированно теологическое, которые объединены, однако, тем, что природа поэзии и закономерности исторического движения поэтических форм (историческая поэтика) оставлены в стороне[827].

Особо стоит вспомнить о полемике по поводу легенды о св. Граале, возникшей между Лот-Бородиной и вышеупомянутым членом Русской академической группы Е.В. Аничковым. В своей статье «Святой Грааль и евхаристические обряды» (1929), как и в других публикациях[828], позднее вошедших в его монографию об итальянском цистерцианском монахе и реформаторе Церкви Иоахиме Флорском[829] «Иоахим Флорский и дух куртуазной эпохи» (1931)[830], Аничков искажал мысль своего учителя А. Н. Веселовского и не отличал раннехристианской агапы от Евхаристии. По его мнению, «то, что лакеи и горничные, а не священники несут богослужебные предметы в романах Грааля, мне кажется единственной причиной, которая не позволила медиевистам, разбирающимся в истории христианства, признать в процессии Святого Грааля торжественный ход греческого обряда»[831]. Лот-Бородина была крайне возмущена этой интерпретацией. В целом ее возмутила хитроумная стыковка Аничковым православия с манихейством. В том же журнале «Романия» она опубликовала цикл критических текстов-отповедей, озаглавленных «Вокруг Святого Грааля»[832], обращаясь к основополагающим, самым ранним романам цикла Грааля, созданным Кретьеном де Труа и Робером де Бороном[833]. Она писала Г. Флоровскому:

Первая моя статья против Аничкова печатается в специальном] журналеRomania,вторую спешно заканчиваю (Sur les rites eucharistiques dans les <…> Graal), по-моему, очень интересно, но немножко длинно (40 печ[атных] стр[аниц] б[ольшого] формата minimum). Сейчас я в переписке по этому поводу с Dom Cabrol[834].

Полемические статьи Лот-Бородиной переплетались с репликами Аничкова, критиковавшего свою собеседницу за то, что она «не допускает мысли, что можно интерпретировать службу Грааля у Роберта де Борона как евхаристическое агапе»[835]. Приведем здесь главные аргументы Лот-Бородиной. Прежде всего, как уже отмечалось, она опровергала точку зрения, согласно которой на формирование легенды о святом Граале повлияли апокрифические и манихейские тексты (такие как «Acta Thomae»).

Что касается предполагаемого автором наследия катаров в Артуриане, мы <…> отказываемся принять в доказательство список сект, отрицающих обязанность религиозного брака <…>. Г-н Аничков не просто принимает здесь во внимание катаров, но делает свое причудливое толкование еще причудливей, предполагая вездесущность этой религии не только в средневековой жизни и литературе, но и в самом древнем христианстве[836].

Лот-Бородина также отрицала интерпретацию Аничковым Иоахима Флорского как неосознанно близкого еретикам-катарам[837], восклицая: «Так что же общего между этим иудейского корня полетом миллениаризма, постоянно возрождающимся в сердце Церкви, между этим нескончаемым творением Божественной энергии, достигающей сверкающего видения небесного Иерусалима [у Иоахима], – и трезвым манихейством, статичным, замкнутым на сплошном становлении, на одном чаянии свершения “там”, упрямо отвергающим подлинную традицию христианства?»[838] Учение Иоахима Флорского нельзя отождествлять с так называемыми иоахимитами, – заключала автор.

При этом Лот-Бородина, сходясь в данном пункте с Аничковым, видела

историю Грааля не эхом древнего христианского предания, как считал Веселовский, а исключительно продуктом западноевропейского Средневековья. То есть их дискуссия – это битва не за Грааль, а за религиозный дух Западной Европы. Такое впечатление, что, отвергая все византийские влияния в Граале, Лот-Бородина выводит всю восточно-христианскую ортодоксию из-под удара Аничкова – то есть попытки вовлечь ее в масонский (=катарско-манихейский) синтез современной европейской духовности[839].

Во-вторых, «мадам Лот» критиковала своего бывшего профессора, коллегу и соотечественника, «романиста и слависта» Аничкова за его невежество в области литургики и особенно истории литургии. Согласно его прочтению, Кретьен де Труа находился под влиянием греко-византийского литургического духа: процессия в замке Короля-рыбака – это всего лишь «слегка отретушированная репликаВеликого входа (Mégalè eisodos)в византийском обряде», а «знаменитое копье» есть не что иное, как«hagia longhè,которое по сей день служит во всей Церкви для отрезания евхаристического хлеба»[840]. Лот-Бородина отмечала, что катары или альбигойцы XII и XIII вв. отрицали и высмеивали христианские таинства, поэтому ни о какой параллели между совершаемыми ими обрядами и Евхаристией как реальном присутствии Христа говорить не приходится. «Мы не можем признать в ритуале Грааля точный образ таинства жертвы, торжественно установленного божественным Господином: это только “благословение”»[841]. Описанную в романе Кретьена церемонию («кортеж») Лот-Бородина считала не литургической по своей сути, а поэтическим символом Евхаристии[842]. Аничков ошибочно полагал, что галликанская месса сформировалась под влиянием византийской литургии, что Лот-Бородина отрицала, опираясь на исследования специалистов (в частности, видного историка христианского богослужения, вышеупомянутого о. Фернана Каброля). «Никогда, никогда, Рим не практиковал два обряда»[843], – подчеркивала она, упрекая своего оппонента в незнании ни восточной, ни западной литургии, хотя много позже – как мы увидим – признавала, что на формирование легенды о Граале в определенной степени византийское наследие все же повлияло[844].

Высылая вторую статью, критикующую позицию Аничкова, редактору журнала «Романия», Лот-Бородина писала, что тот «заслуживает небольшого урока»[845], а после публикации сообщала Г. Флоровскому: «Общее впечатление, что он посрамлен окончательно»[846]. В этих

По мнению А. Л. Рычкова, из опубликованных статей Лот-Бородиной и Аничкова вытекает, что различие их интерпретаций можно объяснить прежде всего тем фактом, что они использовали разные методологические подходы. Cама Лот-Бородина признавала:

Наш уважаемый оппонент ставит вопрос о методе, точнее говоря, противопоставляет свой метод нашему. Все его усилия посвящены, по его словам, стремлению достичь «в максимально возможной степени знания всех текстов и всех документов, связанных с ним», а не «усердному чтению чужих работ, чему г-жа Лот-Бородина, кажется, приписывает большое значение»[847].

Однако в первую очередь полемика носила ярко выраженный идеологический характер: ортодоксальный, строго богословский взгляд Лот-Бородиной противопоставлялся неортодоксальному.

Лот-Бородина, прошедшая строгую западную академическую школу, считала необходимым и важным принимать во внимание уже существующие исследования, а не исходить из самих текстов и их произвольного прочтения и использования непроверенных аналогий; она радовалась, что ее «последний ответ Аничкову» «весьма одобрили» ее друзья-бенедиктинцы[848]. По ее словам, Аничков, «будучи верным своему методу, одновременно ставит проблему под разными углами, несмотря на противоречия, к которым это ведет»[849]. В частности, он обращался к различным, порой антагонистическим источникам и делал неправильные выводы, перевирая факты в целях своей гипотезы. В результате «у месье Аничкова все: святые, еретики, литургисты и поэты, священнослужители или миряне, противоречат друг другу на каждом шагу»; согласно ему, на романах Кретьена де Труа лежат и манихейские, и византийский отпечатки, в то время как «одно исключает другое»[850]. При современном состоянии знания, – подчеркивала Лот-Бородина, – никто не может «специализироваться во всех областях сразу»[851]. В ходе дискуссии, разгоревшейся на страницах «Романии»,

положения граалеведения В[еселовского], исходно заданные Аничковым, согласно переосмыслялись оппонентами в направлениях:

(1) догматической радикализации вопроса об ортодоксальности/гетеродоксальности идеи Св. Грааля – вопроса, решение которого В[еселовский] строго ограничивал рамками филологии, сводя догматическое решение к точному выяснению хронотопа «родины легенды»;

(2) перевода предложенных им фактов, указывающих на присутствие в сюжете романов восточного раннехристианского предания, в систему символизма западноевропейской средневековой теологии <…>. С точки зрения такой синхронизации Лот-Бородина убедительно сориентировала романы Грааля в современном им теологическом контексте, пресекая гетеродоксальные спекуляции на особенностях поэтической романизации христианской легенды. <…> Все, относимое Аничковым на счет византийского влияния, Лот-Бородина последовательно связывает с западными теологическими и литургическими концепциями. Ей ясны все намеки и хитросплетения логики Аничкова, и она методологически четко разделила (1) теологическую несостоятельность намерения согласовать ортодоксию с катаризмом и (2) неисторичность литературно-теоретической характеристики средневековых поэтов с их религиозными взглядами как «манихействующих»[852].

Полемика с Аничковым по поводу средневековых сказаний о Граале длилась в «Романии», ставшей «ареной богословских баталий»[853], почти три года и была прекращена по инициативе Лот-Бородиной, которая сочла ее бесполезной[854]. Впрочем, Аничков, в свою очередь, тоже сожалел, что Лот-Бородина не прочла его книгу об Иоахиме Флорском и потому не всегда верно его понимала.

Наконец, следует упомянуть еще об одной довоенной дискуссии по вопросу интерпретации легенды о Святом Граале, на этот раз – с выдающимся французским философом-медиевистом Этьеном Жильсоном, который признавал, что Лот-Бородина была единственным автором, который обратил внимание на экстатический аспект поиска и нахождения Грааля[855]. Сам Жильсон трактовал Грааль как сосуд Святого Духа[856] и вслед за Пофиле связывал происхождение легенды с цистерцианской мистикой, особенно св. Бернардом Клервоским[857]. Для него «Поиски Святого Грааля» – это трактат о благодати[858]. Это значит, что розыски священного сосуда имеют скорее духовный, а не реальный характер: Грааль не есть Бог или Его подобие, a только проявление божественной любви. Лот-Бородина в этом контексте подчеркивала, что благодать представляет собой абсолютный дар Бога, а никак не следствие ее поиска, символизируемого в сказании о Граале[859]. Она писала, что легенда о Граале возникла независимо от схоластической традиции, а позиция Жильсона, согласно которой существует связь между ними, основана на его убеждении о первенстве богословия по отношению к философии, а кроме того, связана с католической концепцией тварной благодати. Лот-Бородина не разделяла его трактовки «Поисков» как романа «антиинтеллектуального» и мистического; по ее мнению, следует говорить скорее о «доступности для понимания» или рациональности веры[860]. Здесь, безусловно, сказывается склонность Лот-Бородиной к выявлению и анализу идей. Именно как историк идей она сумела разглядеть в этих сюжетах не прямую картину подражания Христу, а символическое Его проявление.

Особую ценность представляют поздние работы Лот-Бородиной, созданные в 1950-е гг.[861], поскольку она внесла новые акценты в дискуссию этих лет, которая велась вокруг Кретьена де Труа. Она приняла участие в разнонаправленном по тенденциям сборнике Рене Нелли «Свет Грааля»[862] и дала последовательно богословское прочтение «Поисков» с привлечением нового источника – Гийома де Сен-Тьери[863]. В свою очередь, статья Лот-Бородиной «Сказание о Граале Кретьена де Труа и его символическое представление» возникла как отклик на работу ее бывшего профессора Марио Рока «Грааль Кретьена и Дама Грааля»[864], причем автор в начале своей работы уведомила французского исследователя, что дискутировать с ним – большая честь для нее[865]. В своих текстах, особенно в статье «Символизм Грааля в Истории Святого Грааля»[866], она провела детальный анализ символики Грааля, таким образом откликаясь на известную Страсбургскую дискуссию романистов, проходившую с 23 марта по 3 апреля 1954 г. на тему: свят ли Грааль сам по себе или в силу значения своего образа[867]. Несмотря на то, что Лот-Бородина не смогла лично присутствовать на конференции, она получила все материалы от Александра Миша[868], благодаря чему ей удалось ознакомиться с изложенными в ней позициями, в том числе теми, которые выразили вышеупомянутые Марио Рок и Роджер Лумис.

Еще в 1951 г. Лот-Бородина писала сестре, имея в виду свои исследования о Граале: «Муж мой <…> очень желал бы, чтобы я могла соединить все свои этюды по данному вопросу и выпустить книгу еще при его жизни, но сейчас здесь une crise <…>, трудно что-либо издать вне текущей беллетристики или чистой науки»[869]. После смерти академика Лота она сообщала: «Написала большую статью для Romania о Граале и готовлю маленькую на ту же тему для более популярного журнала – синтез всей этой средневековой легенды; c ней я давно срослась душевно, т[ак] ч[то] собираюсь ей посвятить целую книгу, что обещала моему дорогому мужу незадолго до его кончины»[870].

Необходимо особо подчеркнуть, что в работах 50-х гг. Лот-Бородина

вышла на тропу восточно-христианского чтения евхаристических мотивов «Истории» и «Поисков», прямо противореча самой себе времени полемики с Аничковым и Веселовским. Возможно, влияние на столь резкую смену перспективы оказала и посмертно вышедшая в 1938 книга Конрада Бурдаха «Грааль», чье воздействие оказалось отсрочено на послевоенное время и где был дан сильный импульс к дальнейшему развитию восточно-христианского подхода[872].

Исследуя легенду о святом Граале после войны, Лот-Бородина консультировалась также с вышеупомянутым востоковедом Луи Массиньоном[873]. Более того, начиная с 30-х гг. Лот-Бородина разделяла восточнохристианскую концепцию реалистического символизма, которую можно найти, в частности, у каппадакийских отцов и Николая Кавасилы[874]: «Знак есть то, что он обозначает: signum = res»[875]. В то время как для латинского богословия таинство«действуетв том, что означает» (opérer ce qu’il signifie), в греческой традиции оно иестьобозначаемая реальность «(il est ce qu’il signifie)», участвует в ней – типичным примером служат нетварные энергии, не только обозначающие, но и являющиеся самим Богом[876]. Еще более подробно Лот-Бородина представила свое понимание символа в своей поздней статье (не касающейся Грааля) «Благодать “обожения” через таинства на христианском Востоке»:

Этот символизм надо понимать не метафорически, но как подлинную прикровенную реальность (Symbolum – res). Мало сказать, что церковные сакраменты оперативны, т. е. «производят то, что изображают» (ex opera operato, по латинской терминологии). Для востока они онтологичны, ибо вскрывают через чувственно-сущие знаки глубинную тайну умопостигательного космоса и тем приобщают к нему творение, прежде всего, «тварного бога», человека[877].

Согласно Лот-Бородиной, символизм и параллелизм средневековых легенд перекликается с неоплатоновским символизмом восточного христианства, что неудивительно, поскольку греческая философия была своего рода инструментом выражения христианских истин, в том числе непостижимости Бога. Символ для нее – это «живая жизнь», которая следует своему ритму и подчиняется своим законам[878]. Используя эту концепцию символа, Лот-Бородина исходила из того, что анализ «великого христианского мифа» о святом Граале требует внимательного рассмотрения его именно с точки зрения различных планов и аспектов во избежание искаженной трактовки. Также символизм позднего сочинения «Поиски Святого Грааля», одно время предположительно приписываемого Готье Мапу[879], «разнообразен, многослоен и поливалентен»[880]. Во французской христианской легенде о Граале пересекаются и встречаются друг с другом, резонируя, различные библейские символы.

В результате Лот-Бородина,

некогда жестко критиковавшая Аничкова за византийские параллели <…>, уже считала, что сугубо «западный» взгляд на роман затрудняет его понимание, почему и предприняла теологический комментарий этих фрагментов со стороны символических представлений восточного христианства. В литургии в Саррасе («Estoire») тройная метаморфоза гостии символизирует непрестанность жертвенного таинства, когда Приносимый в жертву является во всех возрастах Своей земной жизни; расчленение младенца соответствует византийским иконографическим представлениям проскомидии в виде Христа-младенца на дискосе. В Корбенике («Queste») – тот же образ младенца, но в пламени Св. Духа, дальнейшее же описание сосредоточено на изображении Христа Страдающего – восточнохристианском образе, которому только предстоит утвердиться на Западе в легенде о «мессе св. Григория»[881].

По словам Лот-Бородиной, Кретьен де Труа – «священник и поэт» – опирался в своем творчестве на уже существующий материал, «бесконечно гибкий и податливый»[882], но оставался верным церковной традиции. Для «мадам Лот» сияние Грааля – это теофания, символ Божественного присутствия, созвучного Фаворскому свету. Возникновение легенды о Граале связано с Евхаристией[883], культом Крови Христовой, присутствующим как на Западе, так и на Востоке в «Семи словах о жизни во Христе» Николая Кавасилы. Как подчеркивала Лот-Бородина, сказание о Граале Кретьена де Труа пронизано полиморфным символизмом сакраментальной благодати. К примеру, дом Короля-Рыбака символизирует рай, а дама, несущая Грааль на зеленом бархате, – саму Церковь. Как следствие, в своих анализах, вписывающихся в Страсбургскую дискуссию, Лот-Бородина

словно сама вместе с поэтом живописует аллегорический образ – здесь вся картина остается поэтически оригинальна, но каждая деталь получает теологически строгий смысл. Так, дама, несущая Грааль, представлялась образом однозначно не христианским: ведь женщина не может участвовать в церковной процессии. Лот-Бородина утверждает: это символ – Экклесия. Непрерывно кровоточащее Копье – Копье Лонгина, символ Веры. Хозяин замка, где Персеваль наблюдает кортеж Грааля, болящий Король-Рыбак – символическое изображение Адама. Путь Персеваля к постижению тайны Грааля – путь благодати. Сказание о Граале – об утраченном земном рае[884].

В основе легенды о Граале лежит народная традиция, укорененная, однако, в библейской почве и интерпретируемая в духе святоотеческой эпохи[885]. В ней переплетаются сакральное и профанное начала, но преобладает первое[886]. По мнению Лот-Бородиной, чисто христианский характер легенды о Граале не подлежит сомнению[887], в то время как для сторонников кельтско-мифологической гипотезы (Александр Миша и Роджер Лумис[888]) роман Кретьена считался поздним и вторичным. Столкновение радикальной позиции Лот-Бородиной и ее оппонентов было острейшим: достаточно сказать, что для Жана Фрапье[889] Грааль был выражением почитания Солнца[890]. Лот-Бородина, полемизируя с защитниками кельтской гипотезы происхождения легенды, затрагивала «корневую проблему их метода: их утверждения о “христианизации”, то есть напылении вторичного христианского слоя на исходно мифологически-языческие образы – несостоятельны, потому что такого рода трансформация образов и смыслов в принципе невозможна: не может волшебный котел вдруг стать чашей вечной благодати»[891].

В заключение следует подчеркнуть исключительность проведенной Лот-Бородиной работы над легендой о св. Граале, несмотря на то, что все ее исследования на эту тему трудно назвать масштабными. Как отмечает М. Пащенко,

в своих работах о Граале Лот-Бородина на протяжении всей жизни отстаивает христианское значение этого символа, а в последний период еще и целенаправленно ищет его обоснование в восточно-христианском богословии. В этом смысле работы Лот-Бородиной о Граале, несмотря на то, что ее занятие этой темой не было систематическим, придерживаются именно русского направления[892].

Эти слова как нельзя лучше раскрывают значимость и оригинальность штудий Лот-Бородиной и ее место в граалеведении.

Идиллический роман

Во второй своей книге «Идиллический роман в Средние века» (1913) Лот-Бородина внесла очередной важный вклад в изучение средневековой литературы, а именно – дала определение новому жанру и проанализировала его. Точнее говоря, представила в новом ракурсе отдельные французские куртуазные романы XII в., указав на именно идиллический, а не рыцарский характер. Согласно Лот-Бородиной, подобным идиллическим следует считать роман

В основе идиллического романа лежит любовный сюжет, но без страстности, внутренних потрясений и бурных переживаний. Действие развивается не столь стремительно; вместо героических рыцарских подвигов, сражений и доблестных побед на первый план выступает хитроумие и находчивость героев. Даже если любовь омрачают внешние препятствия, влюбленные не сомневаются в своих взаимных чувствах; вместо трагизма – безмятежность и идиллия. По сути это – романы-сказки, в которых бытовые детали «легко сочетаются с самой невероятной фантастикой»[896]. Согласно А. Михайлову, отметившему заслуги Лот-Бородиной в исследовании этого жанра, «роман такого типа не воодушевлял, а трогал, не удивлял, а умилял»[897]. Лот-Бородина подробно изложила сюжеты идиллических романов, тщательно изучила их источники и проанализировала различные версии, адаптации и переводы, сопроводив их историческими комментариями, наконец, проследила рецепцию и последующую критику. Она указала на то, что в литературе данного жанра торжествуют любовь, благородство, скромность, невинность, трогательность, радостная нежность и деликатность чувств, что свидетельствует о ностальгии по «золотому веку» («âge d’or»)[898]. Лот-Бородина рассмотрела также различные гипотезы о происхождении идиллических средневековых романов, сложившихся под влиянием греко-византийской, арабско-персидской (восходящей к «Тысячи и одной ночи»), кельтской и других традиций, считая, что по сути все они так или иначе являют собой французские образцы, проникнутые сентиментальным духом[899].

Издание книги «Идиллический роман в Средние века» сопровождалось множеством рецензий, причем не только французских[900], но и зарубежных. Фрэнк Критчлоу[901] из Принстонского университета обратил внимание на новаторство поставленной Лот-Бородиной задачи – выявить и квалифицировать новый жанр французской средневековой литературы в его возникновении, развитии и упадке[902]. Критик отметил также определенный литературный дар Лот-Бородиной и необычайную элегантность ее языка. Другая рецензент, Джесси Вестон[903], тоже с похвалой отозвалась о стиле автора и выразила убеждение, что книга может быть рекомендована студентам не только литературы, но и фольклора, поскольку в ней приводится много ценных деталей, касающихся одежды, обычаев, манер поведения и т. п.[904] В свою очередь, обозреватель «Журнала испанской филологии» Х. Гонсалес дель Рио, назвав автора книги «Sr. Lot-Borodine» («сеньор» – sic!)[905], подчеркнул: даже если иметь в виду, что герои рассматриваемых в исследовании романов больше «сентиментальные», чем «героические», гипотеза об общем происхождении этих текстов должна приниматься с осторожностью. Заметку о книге Лот-Бородиной опубликовал также А. Смирнов, указав, что автор в избранной ею методологии следует своему учителю Ж. Бедье[906]. Критик писал:

Пересказ изучаемых романов занимает большую часть книги г-жи Бородиной. Это не сухая передача фабулы, какую можно найти в любом руководстве, но «толковый пересказ» (analyse), в котором подчеркнуто все любопытное в психологическом отношении и разъяснено много неясного. <…> Разбирая вопрос об источниках фабулы, г-жа Бородина оставляет его неразрешенным. Большому сомнению подвергает она теории византийского и восточного происхождения ее. Мне кажется, в этом отношении она заходит чресчур далеко. <…> Но нельзя не согласиться с ней, когда она говорит, что, ввиду основного различия психологической концепции особенно во всем, что касается понимания любви, вопрос об источниках сюжетов отступает на второй план[907].

Наконец, известный французский исследователь Жорж Юисман[908] обратил внимание на то, что Лот-Бородина в своей «прекрасно написанной и тщательно продуманной» работе затронула очень важную для средневековой литературы тему[909].

Подводя итог этой части книги, стоит еще раз указать на главное новаторство работ Лот-Бородиной, которое заключается в том, что она убедительно продемонстрировала жанровую принадлежность некоторых французских куртуазных поэм XII в. к идиллическому роману[910]. Следует также учесть вновь возросший в последнее время интерес к идиллическому роману в контексте дискуссии о значении понятия «идиллия» и об этом жанре как таковом[911]. В своих обстоятельных книгах и статьях (многие из которых насчитывают более 50 страниц и являются по сути небольшими монографиями) Лот-Бородина не только провела детальный литературоведческий анализ французских средневековых повестей, но и наметила более широкую перспективу, сначала (в 1910-1920-е гг.) лишь обозначив, а затем (начиная с 1930-х гг.) все отчетливее сосредотачиваясь на выявлении богословского и философского значений средневековой литературы. Иными словами, если ее ранние исследования были посвящены в основномисторическомуилитературномуанализу рыцарских новелл, а зачастую – просто подробному изложению их сюжета, то в более поздних работах проводились уже целенаправленныебогословскиеизыскания, касающиеся исторических предпосылок и литературного содержания цикла романов о Граале и других средневековых текстов. Прежний предмет увлечений и профессионального изучения Лот-Бородиной раскрылся в новой, истинно христианской перспективе.

Поэзия

М. И. Лот-Бородина с юношеских лет увлекалась поэзией. Вначале это были античные и средневековые поэмы и баллады. Свидетельством этого интереса явилась ее ранняя рецензия на книгу Владимира Шишмарева «Лирика и лирики позднего Средневековья»[912]. Уже в юношестве Мирра Бородина начала писать собственные стихотворные произведения, в том числе на религиозную тему:

Когда от Всенощной в Четверг Великий

Течёт толпа, вся верой горяча, —

Сияньем тихим озаряет лики,

Зажжётся у каждого свеча.

И каждый сам от ветра дуновенья

Так бережно хранит тот свет,

Чтоб дома до последнего мгновенья

Родной святыни не погас завет. —

Так в нашей жизни праздничные свечи,

Надеждой озаряющие путь,

Зажжённые восторгом первой встречи,

Их пламени не надобно задуть:

Пусть каждый от дыханья злого рока

Земного счастья яркую свечу

Сам охраняет как зеницу ока,

Не даст погаснуть чистому лучу![913]

Некоторые из стихотворений Лот-Бородиной были посвящены сестре (см. гл. I). Стоит привести еще два, адресованных Инне:

Я проплыла три синих моря,

Вернулась из далёких стран, —

Утихли в сердце стоны горя

И не сочится кровь из ран.

Не может быть дано забвенье —

Всё помню

Но получила откровенье

И больше мне себя не жаль.

Мир новый мне открыл объятья

И залил радости волной,

Расширил душу для приятья

Волшебной красоты земной.

Она в бессмертии природы

И в дивном творчестве людей,

И здесь на роды и народы

Струится свет её лучей.

* * *

Родина, дальняя, снежная,

Кровь моя помнит тебя,

Землю твою, о безбрежная,

Душу твою возлюбя!..

Но дорога мне и младости

Новой отчизны страна:

Жизни дала мне все радости,

Мысль возрастила она.

Старости свиток свивается —

Выбора нет у неё —

В тайной тоске разрывается

Верное сердце моё.[914]

Стихотворение, озаглавленное «У порога» и начинающееся со строк «Сестра моя: субботнего покоя / Когда дождемся мы?»[915], – также адресовано сестре, о чем она писала 2 ноября 1948 г., но в одном из следующих сообщений Лот-Бородина уточняла, что «вместо«сестрамоя.» следует читать«душамоя.»[916].

Академик И. П. Бородин получал стихи дочери по почте, о чем уведомлял ее в 1922 г.: «Очень их одобрил, но должен признаться, что твое усиленное творчество в этом направлении меня несколько тревожит – как бы не усилило твоей нервности»[917]. А в 1926 г. беспокойство отца еще более возросло: «Мирруша, не злоупотребляй поэтическим дарованием и не пиши больше ста стихотворений в месяц»[918]. Уже эти слова свидетельствуют о масштабе поэтического таланта, его возможностях и темпераменте Лот-Бородиной, у которой были и моменты кризиса, поскольку в 1925 г. она сообщала: «Стихов не пишу давно, нет настроения, молодость увядает»[919].

В эмиграции Лот-Бородина занималась также переводом классической мировой поэзии. Первый опыт имел место в 1922 г., когда в пражском издании журнала «Русская мысль» вышел ее перевод со старофранцузского трех «религиозных легенд XII и XIII веков»: «Рыцарь с боченком», «Плясун Божьей Матери» и «О победе Небесной Дамы над земною», имевший целью «ввести любознательного русского читателя в сокровенный мир средневекового творчества, столь незаслуженно мало известного, по крайней мере, в литературном его облике»[920]. Точнее говоря, это сокращенный пересказ, по возможности близкий к оригиналу, поскольку, согласно оценке Лот-Бородиной,

средневековые поэты – все без исключения, в большей или меньшей степени – страдают отсутствием художественной меры и недостатком драматической концентрации; фабула у них слишком растянута, рассказ часто вял и бледен. Если содержание всегда значительно и богато, а иногда прямо поражает своей глубиной, то форма, напротив, часто весьма далека от совершенства, причем под формой мы разумеем не столько стих, – порою, напротив, довольно искусный, – а именно передачу содержания, умение распределять свой материал и, главное, дать ему надлежащее освещение[921].

Сама Лот-Бородина была недовольна публикацией своего текста, поскольку она убедительно просила П. Б. Струве прислать «обещанную корректуру на машинке»[922], но тот «прямо отвез ее в типографию, на беду мне!»[923]. «Надеюсь, что я больше так не осрамлюсь публично», – заключала переводчица, считавшая, что «первый блин вышел комом»[924]. В дальнейшем она хотела послать «кое-что» для «Русской мысли»[925] и интересовалась, «скоро ли выйдут» следующие ее переводы средневековых легенд со старофранцузского: «Это для меня очень важно, ибо первые, как Вам известно, были напечатаныбезкорректуры, <…> поэтому я с нетерпением жду своей реабилитации»[926]. С этой целью она написала «целый евангельский цикл (33 стихотворения] из земной жизни Христа), который Н.К. Кульман[927] весьма одобряет»[928], намереваясь опубликовать их в «Русской мысли». Однако новая публикация не состоялась.

Очередной поэтический перевод – на этот раз с русского на французский – был сделан в 1931 г. специально для католических читателей. Лот-Бородина опубликовала несколько гимнов византийского автора X–XI вв. св. Симеона Нового Богослова со своим предисловием[929], снабдив гимны – по просьбе редактора – собственными названиями, отличающимися от оригинала[930]. Она советовалась с Г. Флоровским относительно места издания:

Мой перевод гимнов и очерк о Новом Богослове, над коими я проработала целое лето, хотят печатать в R[evue] de l’Hist[oire] des Religions (орган^христианский), я же мечтаю о «Vie spirituelle», светском журнале доминиканцев, к[ото]рый со мною, увы, en froid [холоден. –Т. О.] – после моего письма отцам в Lille относительно] не одобренной ими моей статьи о Непорочном Зачатии в современном православии[931]. Странно то, что меня желают слушать не те, коим я предназначаю свои литературно-религиозные опыты, а люди, чуждые мне духовно, но интересующиеся интеллектуально этими насущными для меня лично вопросами![932]

В конечном счете перевод Симеона Нового Богослова вышел все-таки в «La Vie spirituelle». Представляя автора гимнов, Лот-Бородина отметила, что он продолжает традицию отшельников-аскетов, начиная со св. Антония, его ученика св. Макария Египетского, Иоанна Лествичника, а также Псевдо-Дионисия Ареопагита, различавшего непостижимую Божественную сущность и божественные энергии[933][934]. «Гимны» св. Симеона Нового Богослова она считала шедевром сверхъестественного переживания, вершиной христианской мистической литературы, «светом с Востока» –ex Orinete lux115.Она не скрывала восхищения этим византийским автором и специально приобрела издание его трактата «О необходимости зреть Бога в сем мире» с французским переводом и «очень интересным, хотя и тенденциозным вступлением иезуита Hausherr[935] в “Orientalia Christiana”»[936].

Cама Лот-Бородина переводила гимны согласно современному русскому изданию 1917 г. иеромонаха Пантелеймона (Успенского), в основе которого – латинский перевод сорока гимнов, выполненный Понтанусом. Одна из основных тем творчества св. Симеона Нового Богослова – Божественный свет. Она появляется в переведенных Лот-Бородиной гимнах: № XXV (о презрении к миру и надежде света), XXXVII (посвященном Божественным именам), XLII (о непостижимости Бога), XLIII (о Боге едином и троичном), VIII (поклонение Слову), XLVI (о созерцании Божественных вещей), XVVIII (смирение и слава), LIX (молитва к Святой Троице). Последующие перевoды св. Симеона Нового Богослова касались мотива греха и его прощения: гимны IV (молитва после св. Причастия), XXXIII (сожаление о грехе), XCI (о жизни освещенной, очищающей и единяющей), XXVII (восхваление Слова и его друзей), XXVIII (действие благодати). В заключительной части были опубликованы: гимны LIII (о божественной любви), XVI (слово Господа к душе), XC (о видении Бога), XCI (умственное созерцание), II (проповедь к душе), XXXII (желание и боязнь сотворенного духа), XL (диалог Творца с творением) и XXI («Beata solitudo – sola beatitudo»)[937]. Это самые мистические тексты византийского святого, с

Лот-Бородина также сотрудничала с общественно-политическим и литературным журналом русской эмиграции «Современные записки», мировоззренческая позиция которого была далеко не христианской. И тем не менее в редакции существовала договоренность о «квоте», согласно которой каждый выпуск должен содержать материал религиозного характера[938]. По всей видимости, именно этим объясняется факт, что в 1939 г. был опубликован духовный стих Лот-Бородиной, начинающийся строками:

Мы тихо теплим восковые свечи

Перед иконами церквей,

Как бы готовимся для светлой встречи,

И сердце бьётся в нас живей[939].

История этой публикация следующая. В 1939 г. Н.К. Кульман сообщал В. В. Рудневу[940]:

Посылаю и стихи М. Лот-Бород[иной]. Очень хотелось бы, чтобы Вы напечатали одно-два из ее стихотворений. В этом случае подпишите их инициалами М. Б.[941]

Такое же пожелание содержало письмо М.О. Цетлина[942], который писал: «Ввиду исключительных обстоятельств – я считаю возможным появление стихов М. Б. в “Современных] З[аписках]”»[943]. Лот-Бородина уже была известна редакторам, поскольку годом раньше издала в журнале рецензию на книгу Г. Флоровского «Пути русского богословия» (см. гл. IV).

Вместе со своей подругой Раисой Блох Лот-Бородина буквально накануне Второй мировой войны, летом 1939 г. опубликовала в парижском[944] издательстве «Петрополис», основанном братом Блох в Берлине еще в 1919 г., «христианско-еврейский религиозный»[945] сборник «Заветы», в который вошло 25 ее стихов. По этому поводу она писала О. Добиаш-Рождественской из Трегастеля в Бретани:

Я надеюсь смочь послать хоть два экземпляра] через проф. Мазон […] в Акад[емию] Наук и в Л[енинград]скую П[убличную] Библ[иотеку], Ваш дом. Там имеются и оригинальные вещи, и наши переводы: Jacopone da Todi[946] со ст[аро]франц[узского]. При возобновившемся интересе к Средневековью, и не только к его материальной культуре – наша скромная книжка не должна б[ыть] отвергнута принципиально[947].

Существует гипотеза, согласно которой Раиса Блох и Мирра Лот-Бородина отчасти подтолкнули В. В. Набокова к созданию образа Миры Белочкиной в романе «Пнин» (1957)[948]. Лот-Бородина также была хорошо знакома с другими русскими поэтессами-эмигрантками: Софией Прегель[949], подарившей ей книгу своих стихов «Полдень», и с Екатериной Бакуниной[950], которая подписала свой сборник «Стихи», вышедший в 1931 г. в издательстве «Родник», следующими словами: «Очень страшно жить. И очень больно. Мирре Ивановне Лот-Бородиной. Ек. Бакунина. 21/VII 33. Paris»[951].

Лот-Бородина продолжала свою творческую деятельность и во время Второй мировой войны, о чем сообщала С. Л. Франку: «Все-таки ухитряюсь немного работать “для души” и даже начала писать стихи по-французски на религиозные темы, конечно, когда все в душе croisides [крестовые походы. –Т. О.]»[952]. В 1954 г. она написала по новой, «трудноприемлемой» для ее глаза[953] орфографии стихотворение, «почти поэму»[954], представляющее собой нечто вроде апологии, выражая при этом надежду: «Может быть, этот гимн православной Византии покажет сомневающимся в моей ортодоксии, что я все же правоверная христианка»[955]. В нем содержатся следующие строки:

Премудрость Божия, твоя «София»,

Века сияла над тобой…

Одна была священная стихия

Твоей истории судьбой. <…>

В умах богопознание созрело

И благодать струила свет,

Собор за истину боролся смело,

Как православия завет <…>.

И мы, живые в Духе человеки,

Должны стоять у царских врат —

Хранить твоё наследие навеки,

Былой порфироносный Град[956].

Поэтические строки, причем рифмованные, можно встретить и в научных работах Лот-Бородиной. К примеру, в одной из своих последних статей «Дух мученичества на заре христианства» (1957) она, предчувствуя скорый уход из мира, обращалась с мольбой к святым заступникам:

Они вошли в покой единственный,

Они субботствуют вовек,

Достигнув силою таинственной

Того, что жаждет человек:

Христа присутствие, как зримое,

Его нетварную Любовь,

В ней сердце больше не томимое —

Грядущего эона новь. <…>

О, благодатию зачатые,

Увенчаны небес венцом,

О нас, заступники-ходатаи,

Молитесь в славе пред Творцом![957]

Наконец, Лот-Бородина немалое число стихов посвятила своим друзьям и знакомым. Особого внимания заслуживает цикл «духовных портретов», посвященных русским мыслителям и писателям[958]: Льву Шестову, о. Сергию Булгакову, Николаю Бердяеву и Семену Франку (см. гл. IV). Есть стихотворение, которое было написано в честь мученика, участника французского Сопротивления о. Дмитрия Клепинина[959], спасавшего евреев во время Второй мировой войны и позже причисленного к лику святых и удостоенного звания Праведник мира. Согласно проникновенному признанию Лот-Бородиной, высказанному в апреле 1951 г.:

Таков он был, простой, безвестный,

Любви свидетель до конца,

Так благодатию небесной

Здесь удостоился венца[960].

В стихотворной форме Лот-Бородина давала меткие характеристики лицам, которыми восхищалась, с кем делилась своими наблюдениями, умело выражала атмосферу как прошедших, исторических событий, так и современных ей явлений. Известно 74 ее стихотворения на русском языке[961]; к сожалению, немало произведений бесследно исчезло. В неизданном очерке о русской поэзии XIX–XX вв., написанном в 1946 г., Эллис (Лев Кобылинский) представил точку зрения, согласно которой лирика Лот-Бородиной имеет раннехристианский и в то же время средневековый характер, но при этом лишена какой-либо мистической эротики. В самом ее стиле заметно органическое слияние православной традиции и западной средневековой культуры[962].

Прот. Борис Даниленко выделяет в поэтическом наследии Лот-Бородиной четыре группы. К первой относятся вышеупомянутые стихотворения, вошедшие в сборник «Заветы». Вторую группу составляют стихи из цикла «In memoria», написанные Лот-Бородиной в память о ее великих современниках (см. гл. IV). В третью входят поэтические путевые заметки из ее путешествия по Греции, Кипру и Турции, совершенного после смерти Фердинанда Лота. Наконец, четвертый цикл стихов возник во время ее последней тяжелой болезни[963]. Поэзия была для Лот-Бородиной естественным способом выражения своих глубочайших размышлений и переживаний. В настоящее время прот. Борис Даниленко (Москва) и Федор Поляков (Венский университет) готовят к публикации сохранившиеся стихотворения М. И. Лот-Бородиной.

Глава III

Патристические штудии

Мирра Лот-Бородина – ярчайшая исследовательница патристического наследия. Она одной из первых откликнулась на призыв

Кроме того, Лот-Бородина обратила внимание французских читателей на личность и творчество многих греческих и византийских отцов Церкви, в частности Николая Кавасилы. Принято считать, что исследования Лот-Бородиной не носят систематического характера, тем не менее правильнее было бы говорить, что ее работы в области патристики образуют целые и завершенные, а точнее, спиралевидные циклы[969], посвященные проблематике обожения, Николаю Кавасиле, как и другим вопросам христианской духовности, причем не только восточной, но и западной.

Концепция обожения

Тема обожения – в центре первой крупной богословской работы Лот-Бородиной, которая была написана после знаменательной встречи с Георгием Флоровским, изменившей направление ее исканий. Обширная статья, озаглавленная «Доктрина обожения в греческой Церкви до XI века» (т. е. до схизмы 1054 г.), писалась специально для престижного французского «Revue de l’Histoire des Religions» («Журнал по истории религий»). Автор представляла свой замысел Н. Бердяеву следующим образом:

Я хочу обдумать и отчасти выявить заказанную мне «Revue de l’Histoire des Religions» статью о греческой мистической доктрине, истоки к[ото]-рой восходят к Игнатию Антиохийскому и Клименту Александрийскому. Много нашла и у Макария Египетского и у Евагрия Понтийского, оказавшего несомненное влияние на св. Максима Исповедника, даже у Филона[970].

О задуманной статье на тему обожения в греческой Церкви Лот-Бородина сообщала также Флоровскому, спрашивая его совета:

Знаю, это слепая затея, ибо могу, увы, работать лишь из вторых рук, но французы, равно католики (кроме иезуитов из Orient[alia] Chr[istiana]!), и ахристианские учения, до такой степени невежественны по части православной мысли и мистики, что даже я могу им дать кое-что положительное, тем более что весь год читала и размышляла на сию тему и окружена исследованиями «спецов» на разных языках. Все же у меня не все под рукой, а кое-что остается вообще под вопросительным знаком, несмотря на добросовестное изучение источников. Вот я и позволяю себе вновь обратиться к Вашей услужливой эрудиции для выяснения некот[орых] сомнительных для меня пунктов[971].

Вскоре оказалось, что объем статьи выходит за рамки одной публикации. Спустя полтора года Лот-Бородина докладывала:

Правлю корректуру <…> второй статьи о бегоопд, а будет еще и третья, по 50 стр. кажется. Мечтаю даже одной книгой![972]

Та же мысль звучит в более позднем письме, адресованном Бердяеву: «Я не потеряла надежды когда-нибудь издать эту вещь, соединив ее с другими этюдами по визант[ийской] мистике, но пока не могу еще взяться за дело»[973]. Лот-Бородина сама назвала метод своего исследования концентрическим[974]: в трех своих статьях она периодически возвращалась к некоторым аспектам, но на новом уровне, в связи с чем хотя и появляются неизбежные повторения, мысль, однако, становится более отточенной и обновленной.

Согласно признанию Лот-Бородиной: «Больше всего интересует меня сближение с зап[адной] доктриной созерцания в Средние века и основной моментрасхождения»2,поэтому в начале своей работы она отметила, что западная антропология сильнее акцентирует «онтологическое ничтожество» твари, в то время как «восточные Отцы, с их учением о виртуальной божественности умной иконы Божества на земле, возвели первозданного человека на такую предельную грань, что сделали для него теозис по причастию разрешающим аккордом бытия, а не только паки-бытия»[975][976]. В письме к Жаку Маритену Лот-Бородина предложила свою интерпретацию греческой патристики. По ее мнению, греческие отцы Церкви подчеркивали божественную, а точнее, богочеловеческую природу Христа, из чего вытекает концепция обожения (в отличие от западной средневековой концепции «подражания Христу»), что и составляло догматическое основание для аскетической практики[977]. По словам Лот-Бородиной, византийская антропология имеет синергийный и теандрический характер[978]. В свою очередь, с Франком она делилась следующими мыслями:

гнозисприродно-благодатных participatio [участие. –Т. О.] неизъяснимо выше «visio beata» [блаженное видение. –Т. О.], где лишьсозерцаетсяБожество. Средневек[овые] мистики школы Экхарта, которого современные любители-пантеисты толкуют наизнанку, здесь ближе к метафизике пс[евдо-]Ареопагита, нео-платонизм которого восходит несомненно к Святоотеческому преданию и своеобразно завершается в пневматологии Гр[игория] Паламы, чистого византиниста-духовидца[979].

Впоследствии, однако, Лот-Бородина считала, что Палама в своей антропологии и мистике «делает значительный шаг назад»[980], и предпочитала учение каппадокийских отцов. Она исходила из теоцентрического характера восточного христианства, что является основой всего духовного опыта[981]. По ее словам, обожение есть центральная тема «для восточной тео– и атропологий», хотя этот термин смущает «не только мирян, мало знакомых с учением св. Отцов, но и тех, кто в современном, как бы умаленном, христианстве уклоняется от подобного “максимализма”»[982]. Опираясь на сочинения греческих и византийских отцов Церкви, а также на Филона Александрийского, она подробно проанализировала традицию апофати-ческого богословия, а также ключевые для этой традиции понятия, такие как «образ» (slkôv) и «подобие» (ôpofmciç) Божие. Человек создан по образу и подобию Бога, но вследствие первородного греха подобие было утрачено, хотя образ остался неизменным, поскольку именно он определяет человеческую сущность. Отсюда вытекает необходимость воплощения (принятия Христом человеческой природы) и искупления, т. е. исцеления природы человека, его разума и воли. Подобие, – напоминала Лот-Бородина, – существует в нас потенциально, а образ – актуально.

Образ (Eikon) – морфологически данное и отныне неотъемлемое благо; подобие (homoiosis) – как совершенство тварной иконы Божества (точнее Логоса) – только еще заданное. Поэтому образ, пусть и в поврежденном виде, сохранился после грехопадения и был полностью восстановлен воплощением Сына, ставшего в добровольном кенозисе родоначальником и образцом «царственного рода». – Таинственный «обмен» природ по Афанасию Великому; обмен, завершенный Крестом Искупления и Пасхой Воскресения. Так учит вся доавгустиновская антропология, православной церковью унаследованная, но со временем потускневшая, как

В то время как Августин понимал образ Бога в человеке только как «отдаленный отблеск», греческие отцы учили об «идеальной копии»[984]. Обожение есть задача и цель пути, ведущего к преображению, а точнее, восстановлению целостности человеческой природы, достижению единства с Богом, возвращения к Нему посредством божественного усыновления: «Через Христа-человека к Богу Христу» («per Christum hominem ad Christum Deum»)[985]. Не удивительно, что часто цитируемый Лот-Бородиной св. Максим Исповедник и другие отцы называли человека «сотворенным Богом»[986]. Обожение – это обновление всего эмпирического мира, биосферы и космосферы, terra nova – «новая земля», но не «апокатастазис», т. е. всеобщее спасение в значении Оригена[987]. Оно предполагает полную гармонию свободы и благодати, составляющих, согласно св. Максиму Исповеднику, «два крыла для вознесения к Богу»[988].

Именно здесь, – писала Лот-Бородина, – главный пункт расхождения Востока и Запада, особенно протестантского. С Лютера и до Барта включительно Реформация проповедует коренную порчу человеческой природы и полный отрыв от Бога первозданной imago Dei [образ Бога. –Т. О.]. Отсюда догмат о Sola fide [только вера. –Т. О.][989].

C другой стороны, «на православном Востоке не было, как на августиновском Западе, ожесточенных споров о sola gratia [только благодать. –Т. О.], и он даже обвинялся последним в полу-пелагианстве!»[990]

Лот-Бородина обозначила также особенности терминов ratio(лат.разум, интеллект) и νοῦς(греч.дух, соединяющий разные функции человеческого существа, прежде всего – познание и любовь). Следуя за Василием Кривошеиным, она считала, что различение между Божественной сущностью и энергиями не нарушает простоты Бога, указав на него как на одну из отличительных особенностей восточного христианства: Божественные энергии, – замечала Лот-Бородина, – «томизм будет называть “операциями” [operations], которые он сделает творениями»[991]. Отсюда вытекает непонимание западными мыслителями православной традиции и осуждение последней как недопустимого нарушения простоты Бога. Стоит отметить, что мысль Лот-Бородиной перекликается с наблюдением современного американского исследователя Дэвида Брэдшоу, который пишет:

energeia переведена как operatio, a energein – как operari. Хотя такой способ передачи был, скорее всего, наилучшим из возможных, латинские эквиваленты не обладали смысловой гибкостью греческих оригиналов. Читатель латинского текста не был готов к тому, чтобы воспринимать operationes как активные силы, к которым может приобщиться человек в своей деятельности. И это не только потому, что главные произведения, в которых эти термины получили смысловое развитие, не были переведены на латынь; дело в том, что operatio не предполагает ассоциации «энергии» с действительностью, а тем более с тем слиянием деятельности с действительностью <…>. Именно поэтому, когда в XII–XIII веках были переведены труды Аристотеля, термин еnеrgeia в разных контекстах передавался тремя различными терминами: operatio, actus и actualitas. И хотя это разнообразие было неизбежным, если учитывать возможности латинского языка, все же такой способ перевода препятствовал осознанию единства понятия (или семейства понятий), которое лежит в основе этих терминов. В силу указанных ограничений представление о причастности божественной «энергии» не утвердилось в западной мысли[992].

Итак, учение об обожении не получило развития в западной традиции, поскольку оно опиралось на восточнохристианское различение Божественной сущности и нетварной энергии, которое отрицалось латинскими мыслителями. Лот-Бородина, как и Владимир Лосский, в этой связи отмечала, что из средневековых западных философов только Мейстер Экхарт был «далеким учеником Ареопагита»[993], однако именно по этой причине его несправедливо и ошибочно обвиняли в пантеизме.

Вместе с тем Лот-Бородина не разделяла тезис С. Л. Епифановича, согласно которому единственное

отличие катафатики от апофатики в том, что первая изучает божественные] энергии, «к[ото]рые суть свойства или действия Логоса», а последняя «познает в таинственном видении Бога по существу»[994].

Тут что-то да не так. И все же как легко стирается грань между положительным] и отрицательным] богословием, когда и то, и другое предметом своим имеет тайны, непостижимые умом, доступные лишь созерцанию в духе[995].

По словам Лот-Бородиной: «Высшая тайна <…> стоит на пересечении двойной оси богословия, отрицательной и утвердительной»[996], предполагая внутреннюю диалектику богословия умозрительного и мистагогического[997]. Она подчеркивала, что трансценденция Бога не исключает Его имманенции, причем как в западной, так и в восточной духовности, и именно в этом есть тайна совпадения противоположностей (coincidentia oppositorum)[998]. Лот-Бородина считала важным подчеркнуть, что православная концепция обожения состоит из двух путей, которые «проходят бороздою и порою скрещиваются в духовном опыте верных»[999]:

Первый путь, обязательный для всех овец Христова стада, более пассивный, изначально катарсический или очищающий. В нем на лицо Божья инициатива. На этой экклезиальной стезе нисходящая теургическая Энергия проявляет всю свою державную мощь; из одухотворенной ею глины она лепит, она созидает живые члены мистического Тела, глава которого второй, «небесный» Адам. Таков соборно-индивидуальный путь теосиса, где все стадии символически-реально приурочены к подражанию (mimesis) Христу в земном Его служении.

Второй, в конечном итоге лично завершительный, путь восходящий: ответ разумной облагодатоствованной твари на горний зов. Доминирующая нота здесь подвижническая, аскетическая; абсолютная отдача себя, смиренной – не как рабье уничижение, а как сыновняя благоговейная любовь, отказ от эгоцентричной самости и молитва пламенеющая. По своей неземной отрешенности он труден, в миру. В иноческом (ангельском чине) он может достигнуть вершины опытного богопознания – богоподобия[1000].

Лот-Бородина – один из первых авторов, кто познакомил западных читателей, пусть и в полемическом ключе[1001], с концепцией обожения, которое для нее было «королевской дорогой» (via regis) Востока. Она стремилась раскрыть подлинную сущность теозиса и всего мистического опыта, но не пренебрегала исследованием его телесного аспекта, не отрицая «видений» («visions imaginativеs», имеющих место особенно в западной традиции) и не считая их «прелестями». В письме к о. Василию Кривошеину Лот-Бородина делилась своими размышлениями:

«Вспомогательные приемы» паламитов – самое слабое место всей доктрины, ибо сближают их созерцание с практикой нехристианской – инд[ийской] йоги прежде всего. К сожалению, в русской духовности именно задерживание дыхания при умной молитве стало на первый план опытного[1002] Богопознания, исказив весь его облик и оборвав все нити, связующие ее с theologia mystica [мистическое богословие. –Т. О.] первых веков[1003].

В этой связи Лот-Бородина писала: «Как бедна наша отеч[ественная] мистика по сравнению с православным Востоком, с Византией!»[1004] В целом роль тела в мистическом опыте оставалась для нее загадкой:

Меня смущает не возможность соучастия тела в духовной жизни не на

Лот-Бородина подробно разъясняла, в чем заключается смысл христианского страдания и аскезы согласно учению отцов Церкви, которое продолжало платоновскую традицию философии как «размышления о смерти»[1008]. По ее мнению, страдание не есть цель сама по себе, а всего лишь средство к достижению спасения; умерщвление плоти помогает умерщвлять страсти, восстанавливать храм Святого Духа, каким является тело, приготовляться к созерцанию. В древней Церкви большее значение придавалось страданию духовному, нежели физическому, – подчеркивала русская исследовательница. Она полагала, что восточное христианство более трезво смотрит на человеческую плоть, отрицая всяческие проявления страдальничества и неестественной, нездоровой аскезы. С этим связана и духовная «сухость» (siccitas), «апатия» или «ацедия», характерная для мистики патристического периода, которая есть не что иное, как подражание бесстрастности и неизменности Бога[1009].

Реализм восточнохристианской мистики несовместим с явлением «мистических ран» или стигматов, которые по этой причине в ранней Церкви были неизвестны. При этом Лот-Бородина не сомневалась в ценности обеих традиций – и восточнохристианской, восходящей к греческой патристике и подчеркивающей значение духовного страдания, и западнохристианской, в которой, начиная со святого Франциска Ассизского, существует феномен стигматов. «Разве можно отказать тем, кто хочет еще раз пережить страдание Христа?»[1010][1011] – восклицала она. Предупреждая об опасности чувственных иллюзий, Лот-Бородина подчеркивала, что католическая Церковь никогда не причисляла кого-то к лику святых только по причине обретения стигматов. И хотя стигматы до сих пор неизвестны в Восточной Церкви, цель обеих традиций одна и та же и заключается в том, чтобы Бог был «всем для всех» (ср. 1 Кор 15:28)48.

Лот-Бородина является также автором пионерского исследования о «слезном даре» (бшкрнюу ôœpov) в восточнохристианском духовном наследии – темы, до нее практически не затрагиваемой[1012]. В «обширной и глубокой»[1013] статье, озаглавленной «Тайна “слезного дара” на христианском Востоке»[1014], она обратила внимание на развитие понимания этого дара в греческой патристике с IV по XI в. и его значение для обращения (metanoia) и очищения сердца (ratha^is) – активного и пассивного, ведущего к созерцанию Бога. Здесь наиболее полно представлена «философия» и «богословие сердца» Лот-Бородиной, проследившей различные смысловые оттенки греческого понятия карбш от античных философов до Симеона Нового Богослова. Слезный дар – это дар «святой печали» о грехах, раскаяния и последующей перемены жизни, смирения, трансформации «сердца каменного» в «новое сердце» (ср. Пс 6:6; 2 Кор 3:3). Духовные слезы, – приводила Лот-Бородина слова Евагрия Понтийского, – разрушают земные помыслы, которые мешают чистой молитве, молитве сердца, или созерцанию[1015]. Это «новое крещение» – омовение слезами, очищение от грехов, путь к освещению ума и, наконец, единению с Богом, т. е. обожению. Иными словами, окончательным плодом слезного дара является вечная духовная радость пребывания с Богом. Не случайно Лот-Бородина закончила свое стихотворение «Дар слезный» следующими словами:

За любовь, Одному лишь известную,

О, сердец пламенеющих врач,

Посвяти Ты нас в радость небесную —

Благодати божественный плач[1016].

С темой обожения связан также поднимаемый Лот-Бородиной вопрос о смысле блаженства (ракирютцд) или счастья – «тайны надежды»[1017]. Автор проследила в развитии понимание счастья в мысли греческих философов, начиная с «принца античных мыслителей» Аристотеля, постепенно переходя к христианскому толкованию блаженства. Еще у Боэция, находящегося под сильным влиянием платонизма, блаженство как Summum Bonum имеет чисто антропоцентрический и эвдемонический характер. Впоследствии, – писала Лот-Бородина, – произошла своего рода бифуркация, разветвление интерпретации блаженства на христианском Востоке, сохранившем верность святоотеческой традиции, и Западе, стремившемся к рационализировании богословских понятий. Латинские богословы учили о visio beatifica, «онтологическом» видении человеком Бога после смерти «лицом к лицу»: как акте познания (доминиканская богословская школа, возглавляемая св. Фомой Аквинатом) или акте любви (францисканская школа во главе со св. Бонавентурой). В свою очередь, греческие богословы не разделяли этих двух актов, поскольку нельзя любить Бога, не зная Его, равно как и знать Его без любви[1018], причем познание возможно только в порядке божественных нетварных энергий, а не Его непостижимой сущности. В этом состоит отличие христианской мистики от всех других форм мистического опыта, особенно так называемой философской amor Dei intellectualis, «интеллектуальной любви к Богу», по выражению Спинозы. По мнению Лот-Бородиной, любовь к Богу неразрывно связана с делами милосердия по отношению к ближним. Любить Бога и знать Его на христианском Востоке (в отличие от западной схоластики) есть одно и то же: ум и сердце как «органы» Богопознания совпадают. В отличие от западного католического богословия, на христианском Востоке, – подчеркивала Лот-Бородина, – стирается дихотомия между «естественным» и «сверхъестественным», «разумом» и «любовью», «благодатью» и «свободной волей»[1019]. Отсюда православная концепция обожения предполагает в большей степени синергию, соработничество Бога и человека, Творца и твари. Здесь способ познания Бога одновременно есть способ бытия, т. е. уподобление Богу, перихорезис, взаимопроникновение, восхождение и сопричастие Святой Троице[1020], но не пантеистическое слияние тварного и нетварного. Апофатическое созерцание Бога

Вместо visio beatifica (невозможном даже после смерти) греческие отцы Церкви учили об участии в Царстве Божием (BaotÀsfa too ©soö), или обожении, которое начинается уже здесь, на земле, с созерцания Божественного света и завершается эсхатологическим воскресением плоти. Иными словами, согласно греческой традиции блаженство есть участь христианина на всех трех фазах его экзистенции: in via (здесь, в земной жизни), post mortem (после смерти) и post resurrectionem (после воскресения, in patria, в небесном отечестве)[1022]. Блаженство неразрывно связано со святостью.

Лот-Бородина в трех своих знаковых статьях выделила и подробно рассмотрела три этапа, или пути, обожения: первый – преображение человеческой природы благодаря нетварным Божественным энергиям, второй – продолжение этого процесса в таинствах и третий – вершина обожения, т. е. мистическое единение со Христом[1023], совершенное исполнение очищенной, преображенной, сакральной любви, о которой она писала в своих ранних работах[1024].

Особое значение исследовательница придавала таинству Евхаристии, которому посвятила два ярких эссе, перекликающихся с работами прот. Н. Афанасьева[1025][1026]. Как красноречиво выразилась Лот-Бородина, «весь наш сакраментальный комплекс насквозь харизматичен, как аккумулятор божественных энергий, и ведет человека через таинства кобожению»33.На Трапезе Господней

наше бренное существо реально-конкретно соединяетсяс обоженной человеческой природойСпасителя, и так экзистенциально подтверждается тот «обмен природ», который лежит краеугольным камнем в основе святоотеческого учения о теозисе(theosis);учения абсолютно ортодоксального, не имеющего само собой ничего общегос обожествлениемтвари. <…> Если в Своем воплощении Сын обожил виртуальнонашу природукак таковую, то в ЕвхаристииОн действенно обоживает индивидуального человека, живую личность в излиянии Своей Любви,Любви раз навсегда засвидетельствованной Им в единичном жертвенном акте Распятия и которая непрерывно, до скончания века сего, сообщается нам в Крови евхаристической Чаши[1027].

В своей последней статье об обожении Лот-Бородина особо выделила роль молитвы, которая есть «столп аскетизма, альфа и омега всей воинствующей и триумфальной жизни»[1028], отмечая, что существует много разновидностей и аспектов молитвенных практик, из которых особое значение имеет так называемая умная или сердечная молитва, возникшая в первые века христианства. Она обратила внимание на роль Молитвы Иисусовой как теургического действа и кратко проследила историю призывания и почитания имени Божия как на византийском Востоке, так и в латинской традиции.

Стоит также напомнить, что Лот-Бородина перевела на французский и откомментировала фрагменты «Мистагогии» св. Максима Исповедника[1029], посвященные связи мистического и литургического аспектов, теургии, единства знания и созерцания. Св. Максим, – напоминала Лот-Бородина, – писал: «Человек должен стать по благодати тем, что Бог по природе»[1030].

Сразу после публикации цикла статей об обожении стали появляться восторженные на них отклики, о чем Лот-Бородина сообщала Бердяеву:

Представьте себе, что со всех сторон у меня просят оттиски статей о θέωσης и в католической ученой печати начинают появляться интересные отзывы о них. Для меня это великая радость, ибо до сих пор я всегда работала как в потемках. С R[evue] de l’Hist[oire] des Religions я разошлась окончательно и поэтому не могу, увы, закончить, как хотела, оEspirit et Liberté,да там это все равно «глас вопиющего в пустыне»[1031].

Рецензии на статьи Лот-Бородиной публиковались в журнале «Иреникон» и в других изданиях. Один из критиков, о. Ф. Мерсенье[1032], изложил главные ее тезисы, сделав акцент на проведенном ею сопоставлении восточнохристианской концепции с западными течениями, начиная с бл. Августина и св. Бернарда Клервоского[1033]. Статьи об обожении читал также Жак Маритен, которому русская исследовательница выслала их оттиски[1034]. Наконец, по мотивам работ Лот-Бородиной и других русских мыслителей отец Ив Конгар в 1935 г. написал свою собственную статью «Обожение и духовная традиция Востока согласно последним исследованиям». Он отметил, что в последние годы появилось много трудов, посвященных христианскому Востоку, и что на этом фоне статьи Лот-Бородиной отличаются своей глубиной и широтой интересов[1035].

В 1970 г. статьи Лот-Бородиной о теозисе (с небольшими поправками) вместе с двумя еще более поздними сочинениями («Учение о благодати и свободе в греко-восточном православии», 1939 г., и «Блаженства в восточном христианстве», 1959 г.) выпустило престижное издательство «Серф» («Serf») в серии «Экуменическая библиотека» отдельной книгой, озаглавленной «Обожение человека согласно учению греческих отцов»; второе издание вышло в 2011 г.[1036] Предисловие написал о. Жан Даниэлу, по наблюдениям которого в работах Лот-Бородиной стирается грань между ее собственным опытом и опытом авторов используемых ею источников, в связи с чем она дает читателю нечто больше, нежели просто эрудированное произведение[1037]. Эта посмертная публикация, внесшая значительный вклад в обращение западного богословия к забытым патристическим источникам[1038], также вызвала большой резонанс[1039].

При этом наряду с благожелательными рецензиями были и критические отзывы. К примеру, Дидье Баэр счел книгу Лот-Бородиной слишком тенденциозной, упрекая ее в стремлении показать превосходство православия[1040]. Иного мнения придерживался иезуит Рене Маришаль[1041], который, наоборот, считал, что апологетика православия, проводимая Лот-Бородиной, носит вполне «умеренный» характер, по сравнению с работами В. Н. Лосского[1042].

Особо стоит выделить отзыв Томаша Шпидлика[1043]. Рецензент указал на упрощение некоторых аспектов, касающихся, в частности, представлений Лот-Бородиной о различиях между восточной и западной традициями, однако, по его мнению, в этом нашло отражение стремление автора познать основополагающую истину христианства – любовь к духовному опыту, который, по ее мнению, был забыт и который следует возрождать[1044]. А совсем недавно Жак Шамп написал, что в свое время «эти вдохновенные страницы способствовали открытию византийской мистики на Западе»[1045].

Николай Кавасила

Лот-Бородина изучала творчество Николая Кавасилы начиная с 30-х гг. прошлого столетия и до конца своей жизни. Она, как никто в ХХ в., способствовала тому, что этот византийский монах получил постоянную «прописку» в современных патристических исследованиях. Уже само перечисление работ Лот-Бородиной, посвященных Кавасиле, занимает немало места: «Учение о богочеловеческом сердце и его символизм в сочинениях Николая Кавасилы»[1046] (1936), «Обожествляющая благодать таинств согласно Николаю Кавасиле»[1047] (1936–1937), «Типология алтаря в Апокалипсисе, Писании и у Николая Кавасилы»[1048] (1949), «Евхаристия у Николая Кавасилы»[1049] (1953), «Учение о божественной любви в сочинениях Николая Кавасилы»[1050] (1953), «Мученичество как свидетельство любви к Богу согласно Николаю Кавасиле»[1051] (1954). Историю создания цикла сочинений о Николае Кавасиле

Редактор R[evue] des Sciences Théol[ogiques] et Philos[ophiques] (орган доминиканцев) весьма одобрил присланное мною вступление и общий план статьи об учении Кавасилы о таинствах, и я чувствую себя морально обязанной успешно довести до конца начатое столь ответственное дело. Несмотря на то, что я <…> autodidahe [самоучка. –Т. О.] и даже, по совести говоря, кустарь, – однако, волею судеб, поставлена в такие условия, что действительно могу быть до известной степени связующим звеном между церк[овным] Востоком и Западом. Посему надо учиться и учить. С большим трудом нахожу материалы, мне необходимые[1052].

В конце жизни Лот-Бородина писала, что она

Обещала подготовить целую книгу для одного бельг[ийского] экуменического издательства на мою любимую богословскую (византийскую) тему. Это в сущности синтез уже раньше написанных французских] этюдов, к[ото]рые надо только оформить и соединить в одно органическое целое, это всегда вещь деликатная[1053].

Книга «Николай Кавасила: духовный византийский наставник XIV века»[1054] вышла через год после смерти Лот-Бородиной, в 1958 г. в Париже. В ней она рассматривает главные сочинения византийского автора: «Семь слов о жизни во Христе» и «Изъяснение Божественной Литургии». Прот. Георгий Флоровский назвал эту работу «духовным завещанием» Лот-Бородиной[1055], а редакторы издательства во вступительном слове подчеркнули ее вклад в открытие Западу тайн восточнохристианской духовности[1056]. Подробное объявление о книге появилось, в частности, в иезуитском журнале «Études»[1057], в котором впоследствии была напечатана и рецензия на нее[1058].

Лот-Бородина стремилась показать Николая Кавасилу как преданного сторонника и продолжателя учения св. Григория Паламы[1059], как религиозного деятеля, «одного из наиболее типичных и блестящих»[1060] представителей восточнохристианской патристики и ее венцом. Будучи мирянином (iôiÔTpg), он принадлежал не только к узкому кругу православной интеллигенции, но и более широкой гуманитарной, философской и даже научной среде[1061], являя собой пример «подлинногохристианского гуманизмаконца византийского Средневековья»[1062]. Лот-Бородина ознакомила своих читателей с житием Николая Кавасилы, подробно проанализировала источники и существующую литературу о нем, а также выявила особенности его стиля.

По мнению Лот-Бородиной, все творчество Николая Кавасилы пронизывала тема любви: Божественной любви к людям и нашей любви к Богу[1063]. Стоит отметить, что она оспаривала тезис протестантского богослова Андерса Нигрена[1064], который в своей книге «Агапе и эрос», изданной по-шведски в 1930 г., противопоставлял оба понятия друг другу, тогда как она исходила из того, что в патристике не существовало антиномии между «эросом» (Ëpmç) и «агапе» (ауалц)[1065]. Согласно Лот-Бородиной, это всего лишь различные аспекты или облики одной и той же божественной любви. Николай Кавасила использовал довольно редкий греческий термин ф(Хтроу, который можно перевести как «сумасшедшая» или «безумная» любовь и который встречается в книге Песни Песней[1066]. Любовь имеет экстатический характер, есть Eros extaticos, transcensus – исход и является ad extra как чистое благо. Эрос совершенно бескорыстен, он лишен какого-либо эгоцентризма или нарциссизма. Отрываясь от себя и стремясь к другому, он обогащает и преображает предмет своей любви. Прежде всего, он – воплощенный Иисус Христос, «первая любовь». Лот-Бородина цитировала в этом контексте высказывание из «Жизни во Христе»: «Одна и та же энергия на земном и на небесном жертвеннике-престоле, один и тот же гость в обоих мирах; в вышнем – брачный чертог, в нижнем – вхождение в него, и наконец – сам Жених»[1067]. Особым другом (ф-iÀoç), более того, участником (Koivmvôç) Христа является мученик[1068], totus Christus, возлюбивший Бога usque ad mortem (даже до смерти), день кончины которого есть одновременно dies natalis – день рождения для небесного отечества.

Ранее христианство открыто признает, что крещение огнем и Духом – baptisma pneumati – превыше крещения водой и Духом, ибо оно, как подлинное уподобление Страстям Господним, непосредственно и навеки приобщает свидетеля-мученика Христовой Крови, к прославленному естеству Богочеловека. Классическая формула гласит у Отцов: «общник в страдании – общник и в прославлении». Своей жертвенной кровью, как витальным принципом всего своего существа, мученик запечатлевает свидетельство любви «даже до смерти»[1069].

В мученике совершается «триумф человеческой свободы, преображенной высшей благодатью»[1070]. Более того, согласно Лот-Бородиной, «жертвенная способность» человеческой природы является «едва ли не лучшим доказательством»[1071] его духовного призвания. Поэтому «вся христианская, и особенно восточная иконография образно свидетельствует о сверхчувственном “обоженном” состоянии прославленных в единый миг Христовых мучеников»[1072]. Лот-Бородина назвала также настоящую, т. е. онтологическую (в отличие от психологической, зачастую связанной с предрассудками и «магическим» подходом) причину почитания святых и их мощей, которой является постоянное присутствие в них Святого Духа[1073].

В своей монографии Лот-Бородина уделила заметное внимание исследованию темы Иисусовой молитвы (sù%q too ’Ipoor) в творчестве Николая Кавасилы и восточнохристианской традиции в целом. Хотя в сочинениях византийского гуманиста не встречается текст Иисусовой молитвы, в которой сосредоточены «желания, надежды и ожидания единственного Присутствия»[1074], тем не менее автор «Жизни во Христе», постоянно призывая Имя Божие, развивает традицию исихазма.

Особенно убедительно Лот-Бородина раскрыла христоцентризм Николая Кавасилы, выделяя его концепцию «богочеловеческого» или «теандрического» сердца. Византийский праведник учил о родстве (consanguinité) Спасителя и людей и об очищении наших сердец, согласно библейскому обещанию: «возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное» (Иез 36:26)112. В этом контексте Лот-Бородина обратила внимание на различие между западнохристианским почитанием Иисусова Сердца и восточнохристианской традицией (развиваемой среди прочих Кавасилой) «теандрического сердца», синергии, соработничества Бога и человека, блаженной жизни во Христе, евхаристической трапезы[1075][1076]. Стоит, однако, заметить, что такое сопоставление не вполне обосновано, т. к. проведено согласно двум разным критериям (аспект почитания и аспект таинства), которые не противополагаются, а дополняют друг друга.

Лот-Бородина также проследила развиваемую Николаем Кавасилой тему христианских таинств инициации (крещения – таинства веры, миропомазания – таинства надежды и Евхаристии – таинства любви), которые есть «двери правосудия, дающие доступ к небесному блаженству»[1077] и ведут к сверхприродному предназначению, или обожению. По Николаю Кавасиле, жизнь, согласно «новому сердцу», – это, прежде всего, таинство Евхаристии, о которой сама Лот-Бородина писала так:

Тот кто достойно, т. е. с верой в совершенное чудо «преложения» и с благоговейной любовью вкушает Тело и Кровь Господни, тем самым вступает в кровное родство с Ним и чрез то сам обоживается. Отцы называют такое сущностное соединение со-рождением (suggеneia); ибо в нем тварная перстная природа человека, приобщаясь к обоженной человеческой природе воплощенного Сына,

Евхаристия в понимании Николая Кавасилы – это «второе Воплощение», которое есть«обожениеееотдельныхучастников, в то время как первое Воплощение – нашеродовоеобожение»[1079]. Не случайно одно из важнейших сочинений Кавасилы, называемого «учителем Евхаристиии», посвящено изъяснению Божественной литургии. Византийский праведник особо подчеркивал реализм Евхаристии, называемой им «трапезой любви». В этой связи Лот-Бородина особо отметила момент эпиклезиса – призывания Святого Духа, благодаря которому совершается преложение (transmutation) жертвенных хлеба и вина. Она считала, что, как правило, данный аспект рассматривается в полемическом ключе, в качестве отличия от латинского «пресуществления», которое, согласно католической догматике, совершается в момент произнесения Христовых слов установления Евхаристии: «Примите и ешьте. Примите и пейте.» Однако уже Николай Кавасила учил о том, что и в латинской, и в греческой традиции совершение Евхаристии было бы невозможно без призывания Святого Духа, что устраняет кажущееся лишь на первый взгляд противоречие между богословскими традициями Запада и Востока[1080].

По мнению Лот-Бородиной, величайший моралист и нравственный авторитет Николай Кавасила призывал к умеренной аскезе и различал «два аспекта раскаяния: незаменимое и здравомыслящее раскаяние за совершенную ошибку и болезненное раскаяние, которое приводит к отчаянию, смертельному греху», поскольку «страх, стыд, раскаяние, умерщвление хороши только тогда, когда они несут нас к Богу»[1081]. Настоящий праведник познается «по плодам» (ср. Мф 7:16). В этой связи примечательны увещевания Лот-Бородиной:

И вот сугубый страх – phobos, а не только благоговение – настолько пересиливает вожделенное стремление к Тайне соединения с Господом, что христиане уже забыли о заветах первоапостольской общины и не смеют подходить к Чаше вечной жизни. Позабыли они и слово любимого ученика о «совершенной любви, изгоняющей страх» (I Посл. Ио. 4; 18) и не помнят больше того, что «мы получили не духа боязни, а духа силы, веры и целомудрия» (II Тимоф. 1, 7). <…> Вслед за высокими авторитетами Отцов вместе с нынешними и мы повторяем: Евхаристия не есть награда, а норма и закон благодати, истинная пища христианских уст[1082].

Для Лот-Бородиной первостепенную важность представляет христианский оптимизм Николая Кавасилы. По ее словам, учение византийского гуманиста проникнуто «атмосферой доверия», в которой нет места «ни нервозности, ни сомнению, ни тревоге»[1083], характерной для бл. Августина, а в Новое время – Паскаля или Кьеркегора.

Монография Лот-Бородиной о Николае Кавасиле насчитывает множество рецензий, написанных по-французски, по-испански, по-немецки и по-гречески[1084]. К примеру, испанский иезуит Мануэль Кандаль обратил внимание на широту и глубину ее анализа, однако указал, что с богословской (очевидно, с католической) точки зрения в книге содержится несколько доктринальных ошибок[1085]. Обозреватель «Исследований религиозных наук» Бернар Лейб[1086] не скрывал своего восхищения ее работой о Николае Кавасиле, представляющей собой обобщенное изложение творчества византийского богослова[1087]. В свою очередь, прот. Г. Флоровский отмечал, что «мадам Лот» исследовала в своей работе не столько сами обряды, сколько их богословское значение и последствия[1088]. Для него наиболее удачным фрагментом книги была последняя часть, посвященная Божественной любви в понимании Кавасилы. По его словам, «это не только поучительная, но и весьма назидательная книга, наставляющая на высоком уровне, призывая читателя как к интеллектуальной дисциплине, так и духовной приверженности»[1089]. Наконец, Этьен Жильсон написал дочери Лот-Бородиной, Марианне Ман-Лот, что книга о Николае Кавасиле достойна прочтения, а ее автор «была необыкновенной, незабываемой личностью, с полностью открытым сердцем и защищенной секретной, но безупречной броней, с активной и глубокой духовностью»[1090]. Сочинения Лот-Бородиной о Николае Кавасиле оказали влияние также на греческого исследователя Димитриоса Кутрубиса[1091].

Глава IV

М. Лот-Бородина и русская религиозная философия

Как уже отмечалось, Лот-Бородина не только находилась в гуще событий эмигрантской жизни, но и поддерживала личные контакты с русскими мыслителями. Историю этих отношений и взаимовлияний можно проследить преимущественно на основании сохранившейся переписки. Она позволяет не только лучше узнать личность и творчество самой Лот-Бородиной, но и увидеть в новом свете известных философов, особенно в период их эмиграции. С полной уверенностью можно сказать, что их общение – обмен идеями и книгами, дискуссии, размышления – значительно обогащают наше представление о русской философской, религиозной и литературной культуре XX в., делая облик русской зарубежной мысли более содержательным, доказательным и оригинальным.

Лев Карсавин

Лот-Бородина познакомилась с Карсавиным еще до его изгнания из Советской России. Их общение касалось в первую очередь средневековой истории (оба были учениками выдающегося петербургского медиевиста Ивана Гревса[1092]), а не философии в строгом смысле этого слова. Тем не менее стоит представить, каким образом складывалось отношение Лот-Бородиной к творчеству одного из наиболее ярких русских мыслителей, сочетавших, подобно ей самой, медиевистику и патристику.

Лот-Бородина уже в первые годы своего пребывания во Франции интересовалась творчеством Карсавина и собиралась подготовить большую и восторженную рецензию о его книге «Очерки религиозной жизни в Италии XII–XIII веков», хотя профессор Лот был настроен скептически: «Мирра должна написать рецензию на книгу Карсавина; я убежден, что она ничего не напишет»[1093]. Собираясь с мужем на 12 дней в Италию на Пасху в 1912 г., она просила О. Добиаш-Рождественскую: «На вс[який] сл[учай], черкните, пожалуйста, адрес Карсавина, он, кажется, во Флоренции»[1094], где и состоялась их встреча. Лот-Бородина не скрывала своего восхищения Карсавиным: «Какой же прелестный <…> и светлый человек!»[1095] Позже она писала: «Очень бы хотела иметь диссерт[ацию] Карсавина для compte-rendu в Revue de S[ynthèse] H[istorique], если Вы думаете, ч[то] я могу это сделать, faute de meilleur juge [за неимением лучшего судьи. –Т. О.]», выражая надежду, что редактор был бы заинтересован получить отзыв о «столь значительной] работе р[усского] историка»[1096]. Однако спустя полгода, в мае 1913 г. Лот-Бородина сообщала, что «Карсавина еще не начинала»[1097], и интересовалась датой защиты его магистерской диссертации.

Между тем, после возвращения Карсавина из поездки по Италии и особенно после защиты, состоявшейся 12 мая 1913 г., в его отношениях с Иваном Гревсом произошел серьезный кризис[1098], который еще более усугубился к моменту написания его докторской работы «Основы средневековой религиозности в XII–XIII вв., преимущественно в Италии». В частности, Гревс упрекал Карсавина в «большой претензии к самому себе» и «высокомерии к близорукости критики», а также недоброжелательности к замечаниям О. Добиаш-Рождественской[1099], которая позже написала на его докторское исследование

То, что Вы пишете о Карсавине, довольно тревожно. Я убежден, что никто не может повлиять на него[1101].

Лот-Бородина разделяла критику карсавинской книги и писала Добиаш-Рождественской:

Кстати, мне случайно попалась диссертация Л.П. Карсавина «Основы» и т. д., и я была совершенно разочарована: работа совсем второго сорта и даже не талантливо написана, не говорю уже о том, что за 15 л[ет] она страшно устарела. Весь тон неприятный и неприемлемый, нет внутренней Einfühlung [эмпатии. –Т. О.] с духом средневековья, эрудиция больше показная в соответствии со скользящей по поверхности мыслью. Поэтому и заключение такое куцее. Почти одновременно я перечла Вашу д[октор]скую диссерт[ацию] (не напечатанную) и нашла ее великолепной[1102].

Эту характеристику сочинения Карсавина Лот-Бородина изложила в позднем своем отзыве, адресованном Г. Флоровскому:

Диссертация Карсавина по-моему из рук вон плоха, не только пот[ому] что весь тон ее фальшивый насквозь, но, главное, пот[ому] ч[то] она не даетничегонового, материал старый не перерабатывает и написана очень беспорядочно и небрежно – с невозможной систeмой références. Здесь бы такой thèse de doctorat просто не приняли![1103]

Нет следов, свидетельствующих о том, что пути Лот-Бородиной и Карсавина пересекались после вынужденной эмиграции последнего. Когда летом 1926 г. он переехал в Кламар, где жил, в частности, Бердяев, Фердинанд Лот отметил лишь следующее в письме Добиаш-Рождественской:

Вероятно она [Лот-Бородина. –Публикатор Б.К.]уже написала Вам, чтобы Вы не огорчались по поводу К[арсавина]. Если он хочет приехать с семьей в Париж, то, как Вы правильно полагаете, я не сделаю ничего, что могло бы повредить ему, наоборот. Он волен предпочитать Германию Франции, но должен понимать, что и я волен не встречаться с ним. Русские воображают, что они могут предаваться всевозможным экстравагантностям в частной и общественной жизни без того, чтобы это как-то отразилось на личных отношениях. <…> Хватит об этом несчастном. Не будем больше говорить о нем[1104].

Вероятно, такая позиция была связана с тем, что в 20-е гг. Карсавин был одним из лидеров евразийского движения, которое Лотам было совершенно чуждо.

Георгий Флоровский

Несомненно, самое большое воздействие на формирование богословских и философских взглядов М. И. Лот-Бородиной оказал Георгий Флоровский (1893–1979). Именно под его влиянием она заинтересовалась патристикой – темой, ставшей главным предметом всего ее последующего творчества начиная с начала 30-х гг. Как уже отмечалось, Лот-Бородина оставалась под большим впечатлением от доклада Флоровского, который тот прочел на одном из коллоквиумов у Бердяева, – известно, что именно это выступление положило начало и его экуменической деятельности. Флоровского она считала одним из наиболее близких друзей среди русских эмигрантов, о чем писала ему: «Одно мне обидно, признаюсь: полное равнодушие – если не более – русских православных к тому, что я делаю, – разумеется, я не говорю о Вас(единственноеисключение, если не считать Володю Лосского)»[1105]. В другом письме Лот-Бородина признавалась:

Мне очень приятно узнать, что мои статьи Вами ценятся <…>. Еще приятнее услышать о молитвенной памяти, до сих пор только одни католики мне говорили и писали о своих молитвах, что всегда меня трогает в моем одиночестве и страданиях[1106].

Лот-Бородина неоднократно советовалась с Флоровским по вопросам патристики и давала ему для оценки свои рукописи. Кроме вышеуказанной проблематики обожения, она обсуждала с ним тему света (фгод) у отцов Церкви, их учение о первородном грехе, о вознесении человека над ангельскими чинами, христианских таинствах, мотив благодатных слез. Они также обменивались книгами: Лот-Бородина предоставила в распоряжение Флоровского свою богатейшую личную библиотеку, а тот приносил ей русские издания (в том числе из собрания Свято-Сергиевского института): «Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие» С. Л. Епифановича, «Личность блаженного Августина» И. В. Попова, русские переводы «Трактата об устроении человека» и «О жизни Моисея» св. Григория Нисского, «Жития св. Антония» и «О девстве» св. Афанасия Великого, «Главы о любви» св. Максима Исповедника, «Слова» Симеона Нового Богослова, «Изъяснение Божественной Литургии» Николая Кавасилы, сочинения Диадоха Фотикийского, «Добротолюбие» и др. Кроме того, Лот-Бородина занимала Флоровскому, работавшему над «Путями русского богословия», довольно крупные денежные суммы[1107].

Флоровский был дружен также с профессором Фердинандом Лотом, благодаря которому получил доступ в библиотеку Сорбонны[1108]. Как описывает биограф Флоровского Эндрю Блейн, Лот-Бородина

часто бывала в гостях у Флоровских, а по четвергам приглашала о. Георгия на чаепитие в свой дом. Именно в четверг, после полудня, ее муж – человек, живший строго по расписанию, – уезжал из дома по делам, и жена принимала своих русских друзей. Но однажды, вспоминал о. Георгий, профессор Лот вернулся домой пораньше обычного, и они провели втроем два часа в дружеской беседе, после чего профессор предложил жене попросить гостя остаться на обед. Позднее Флоровский узнал от мадам Лот-Бородиной, что за сорок лет это был единственный в своем роде случай, когда на семейный обед был приглашен не член семьи и не родственник. С тех пор Флоровский стал часто бывать в их доме[1109].

Следует, однако, уточнить, что «приемным днем» Лот-Бородиной была, скорее всего, пятница, а не четверг. В своих письмах к Флоровскому и другим лицам она чаще всего предлагала встречу «в обычное время» именно на этот день, в качестве запасного варианта – в понедельник и лишь изредка – в четверг. Лот-Бородина также наносила визиты Флоровскому – в письмах она многократно договаривалась о встречах с ним и его супругой Ксенией Ивановной[1110]. В 1952 г. она сообщила о. Георгию, живущему уже в Нью-Йорке, о кончине профессора Фердинанда Лота:

Неужели Вы ничего не слышали, в Вашем прекрасном далеке, о смерти моего мужа в июле этого года? О ней было во всех газетах здесь и за границей, даже в New York <…>, уже не говоря о бесчисленных некрологах. Он ведь последний большой медиевист-историк своего поколения и его ученики сидят на всех почти кафедрах, не только в одной Франции[1111].

Лот-Бородина была несказанно рада услышать новость о решении Г. Флоровского принять священнический сан. В письме к нему она выражала надежду на то, что «Пастырское служение, особенно ответственное и трудное в переживаемое нами сложное время, не помешает расцвету Вашей богословской деятельности и священник ученого не вытеснит, а напротив, довершит»[1112]. Лот-Бородиной удалось присутствовать на

Необходимо при этом подчеркнуть, что не только Флоровский оказал влияние на творчество Лот-Бородиной (что указывается практически во всех посвященных ей исследованиях), но и Лот-Бородина в немалой степени способствовала интеллектуальному развитию Флоровского. Их общение было на равных. В одном из сообщений она довольно резко, но как всегда искренне писала:

Я человек прямой и при всех моих слишком явных недостатках иду навстречу всем с открытой душой, безо всякой задней мысли. Поэтому, признаюсь откровенно, я действительно обижена на вас обоих – больше на Вас лично, т. к. мне были ближе всегда благодаря общим бог[ословским] интересам. Причина простая и ясная. Вы в Париже пробыли всю зиму <…>. Ждала естественно от Вас сообщения мне неизвестного Вашего нового адреса или посещения меня в моей провинции, откуда я по слабости здоровья почти не выезжаю. Но Вы не дали о себе знать и при встрече в церкви ни Вы, ни Ксения Ивановна не выразили ни одним словом <…> ни малейшего желания быть у меня. <…> Я ломала себе голову, почему вдруг я перестала существовать для Вас? В последний раз Вы были в Fontaneyв конце мая 47го года,перед самым моим отъездом в Швейцарию[1116].

Находясь в стороне от споров и интриг, имевших место в академической среде (прежде всего, в стенах Свято-Сергиевского института), «мадам Лот» занимала нейтральную позицию и стремилась дать объективную оценку различным взглядам. Она была полноправным партнером и собеседником Флоровского, рекомендовала ему ту или иную литературу, обсуждала с ним богословские и философские проблемы, слушала и внимала, но также критиковала и разъясняла. В частности, они встречались в 1933 г. во время экуменической конференции, организованной Содружеством св. Албания и преп. Сергия в Англии, на которой Флоровский председательствовал на семинаре «Доктринальные различия»[1117]. Они также дискутировали на тему Софии в связи с подготовкой болгарского доклада Флоровского «О почитании Софии, Премудрости Божией, в Византии и на Руси», впоследствии напечатанном в «Трудах V съезда русских академических организаций за границей» в 1932 г.[1118] Флоровский отстаивал в нем тезис о западном происхождении почитания Софии. Лот-Бородина поначалу сомневалась в этом[1119] (советуя Флоровскому обратиться за консультацией к католическому литургисту о. Анри Леклерку[1120]), однако позже признала его правоту:

Имейте в виду, что все, что говорится в Писании о Премудрости Божией, римская Церковь применяет к Деве Марии, на что ясно указывают посвященные ей службы и практически] вс[е] празднования Успения. Из этого можно заключить, что связь действительно существовала на Западе между обоими образами[1121].

Впоследствии Лот-Бородина осведомлялась о судьбе этого доклада, сообщая автору, что она хотела бы «со временем перевести» текст «на французский язык для напечатания в каком-либо католическом издании»[1122], и интересуясь его мнением на этот счет. Когда после участия Флоровского в софиологических дебатах над ним сгустились тучи в Свято-Сергиевском институте, Лот-Бородина писала ему:

Думаю, что узел распутать не так-то легко и что в конце концов Вам придется покинуть Париж. Но это должно совершиться само собою, без насильственного разрыва с Б[огословским] и[нститу]том. Потому как Вам все это тяжко душевно, но духовно Вы свободны всегда и везде – если Вы будете продолжать свою линию, то никто не может насиловать Вашей совести, а одиночество, я знаю, Вам не страшно[1123].

Ее предсказания сбылись, и в 1938 г. отец Георгий уехал из Франции – сначала в Болгарию, затем Грецию, оттуда Югославию, а после войны перебрался в США. В 1940 г. Лот-Бородина переживала: «Адрес о. Флоровского мне и др[угим] лицам в Париже неизвестен – он точно в воду канул.»[1124]

Лот-Бородина поддерживала Флоровского в его стремлении углубить свои знания. В 1930 г. она советовала уже известному богослову:

Что касается греч[еской] палеографии, то Вам надо непременно записаться в буд[ущем] уч[ебном] году в École des Hautes Études (Sorbonne) на курс профессора Dain[1125], о к[ото]ром, кажется, говорил Вам Gilson. Здесь это только формальность, ибо все лекции и семинары в общих секциях в École des Hautes Études доступны каждому и за них не взимается ничего. Начало занятий в первых числах ноября[1126].

Чуть позже Лот-Бородина подтверждала: «Мой муж на днях встретил профессора греч[еской] палеографии Dain и говорил ему о Вас – он очень рад иметь серьезного ученика в École des Hautes Études (Section Histoire et Philologie)»[1127].

Стоит особо отметить, что Лот-Бородина была посвящена в план о. Г. Флоровского по защите докторской диссертации, о котором он писал Фрицу Либу[1128] в 1933 г.:

Перехожу к более интимной теме, прошу о дальнейшем никому не говорить, особенно из русских. Я думаю докторироваться в Сорбонне. И уже сговорился о теме. Это будет: Об оригенизме Григория Нисского (странным образом, это по истории греческой литературы.). Тему я сам выдвинул[1129].

С выбором темы, однако, помогла Лот-Бородина, которая содействовала реализации этих намерений Флоровского. Используя свои связи в Сорбонне, она устраивала встречи с его потенциальными научными руководителями. Осенью 1932 г. Лот-Бородина обстоятельно описала о. Георгию последовательность его действий:

Теперь о Вашем «докторском» деле. Пр[ежде] всего, Вам, конечно, надо договориться относительно] диссертации с одним из профессоров, в данном случае самое подходящее лицо Aimé Puech[1130]. Что касается темы, то мне кажется, первая интереснее, т. е. новее второй, главное же, по-моему, русский богослов, да еще православный священник должен посвятить себя Востоку – о Западе пусть пишут католики, пока что – Августин их специальность давно. Когда выяснится окончательно le sujet de votre thèse [тема Вашей диссертации. –T. О.], тогда подайте декану прошение, в к[ото]ром скажите, что по окончании licence de lettres (наш государственный] экзамен) в Одесском у[ниверсите]те там жеles épreuves de l’agrégationpour l’enseignement supérieur en Russie, sauf la premiere thèse [[прошли] конкурс на право преподавания в России без [защиты] первой диссертации. –T. О.]. Так советует формулировать ваши русские titres мой муж, и я лишь повторяю его слова в

В одном из последующих писем Лот-Бородина интересовалась: «Были ли Вы у Aimé Puech и сговорились ли относительно темы будущей диссертации?»[1132] Еще ранее она писала:

Согласно выраженному Вами желанию я спросила вчера Жильсона, когда он может Вас принять. Он отозвался с полной готовностью быть Вам полезным и предлагает Вам прийти в École des Hautes Études (Section religieuse) после его лекции всредув 3Ц ч. Мое присутствие ни к чему, ибо ведь Gilson был в России и прекрасно понимает по-русски – даже может объясняться[1133], чего в данном случае и не требуется. Как видите, все очень просто и быстро устроилось[1134].

Возможно, Флоровский искал встречи с Жильсоном для того, чтобы представить ему тему своей докторской диссертации, или же с целью обсуждения плана его курса в качестве приглашенного профессора, к чему Лот-Бородина отнеслась скептически: «Если Вы будете читать лекции в Сорбонне безвозмездно – да еще по-французски, – то как же Вы справитесь с докторатом, к[ото]рый стоит для Вас на первом месте сейчас?»[1135] Однако по неизвестным причинам оба проекта остались нереализованными[1136].

Лот-Бородина находила практически все сочинения Флоровского «хорошими»[1137]. Особенно ее заинтересовали его «книги о византийской мистике»[1138]. Читая работу «Восточные отцы IV века», Лот-Бородина не скрывала своего восхищения, сожалея – со строго академической точки зрения – только лишь о том, что «в ней недостает примечаний и слишком мало цитат»[1139]. Она рецензировала другую его книгу «Византийские отцы V–VIII веков»[1140], сообщая автору, что

в ответ на предложение Ник. Ал. [Бердяева. –Т. О.] дать о ней отзыв в «Пути», уже послала ему свою рецензию, б[ыть] может несколько более длинную, чем он того желал, но о такой работе нельзя упоминать совсем вскользь. Думаю, Вы останетесь довольны, и еще раз благодарю за присылку мне «Визант[ийских] отцов», столь близких мне по духу. Это очень ценный вклад в русскую богословскую литературу[1141].

Приветствуя появление этой работы, посвященной золотому веку святоотеческой мысли, Лот-Бородина особое внимание обратила на главы о «Духовных беседах», приписываемых Макарию Великому, и о Евагрии Понтийском, полностью соглашаясь с интерпретацией Флоровского. По ее словам, «беспристрастие никогда не переходит у него в бесстрастие», а «единственное, о чем можно пожалеть, это – вместе с отсутствием критического аппарата примечаний, столь необходимого для специалиста, – некоторый недостаток внутренней композиции, а именно: отдельные части – системы не слиты, как хотелось бы, в одно стройное целое»[1142]. На эти изъяны указывали практически все критики книги Флоровского, хотя они легко объяснимы, если принять во внимание, что «Византийские отцы» появились как плод его лекций, прочитанных в Свято-Сергиевском богословском институте.

Лот-Бородина была одной из немногих, кто выступил с восторженной рецензией на другую книгу Флоровского – «Пути русского богословия», защищая ее от нападок Бердяева. Эта рецензия была опубликована в журнале «Современные записки»[1143] (Лот-Бородина также намеревалась напечатать ее в журнале «Irénikon» или «Vie spirituelle»[1144]). Инициатива отрецензировать свой труд в «Записках» исходила от самого автора, который начал «наводить справки о рецензентах <…> весьма заблаговременно – за несколько лет до выхода самой книги!»[1145] и в этой связи интересовался у редактора Вадима Руднева: «Кто может это сделать?»[1146] Однако впоследствии Руднев тообщал Флоровскому о рецензии Лот-Бородиной, что он лично

не очень ею доволен, – она, видимо, не чувствует читателя. И обогословскойкниге можно и должно говорить с читателями не богословски, а в обще-культурном плане. – В остальных, беспокоивших меня отношениях, рецензия благополучна[1147].

Руднева смущала академическая основательность отзыва Лот-Бородиной, необычная для столь популярного издания, какими были «Современные записки». Ее рецензия вышла сразу после издания работы о. Георгия. В то время, как Бердяев иронически охарактеризовал книгу Флоровского, переиначив ее название как «Беспутство русского богословия»[1148], Лот-Бородина положительно оценила этот труд как удачную попытку показать эволюцию развития русского религиозного сознания, призывая к «творческому синтезу патристических учений, для возрождения омертвелой православной мысли»[1149]. Она писала по поводу бердяевской критики следующее:

Теперь о рецензии Н[иколая] Александровича] на Вашу замечательную книгу, к[ото]рую я, кстати, одолжила одному французу-соседу <…>, к[ото]рый пишет диссертацию о жидовствующих. Конечно, Б[ердяе]в наговорил много лишнего и несправедливого, однако не мог не признать выдающегося интереса «Путей р[усского] богословия» (он предлагает Вам не без некоторого остроумия переменить заглавие на «Беспутство р[усского] богословия»), огромную начитанность автора, вместе с егозачарованностьюисторизмом. Одна его критика верна: автор недостаточно выявляет свою собственную позицию и к[а]к бы уклоняется формулировать ее четко. Но по странному недоразумению Н[иколай] Александрович] приписывает Вам огульное осуждение всей европ[ейской] религ[иозной] культуры; сам он справедливо замечает, что шаблонное деление на Византия и Россия – Восток, остальная Европа – единый Запад – не соответствует действительности. Только по отношению к Вам это, по-моему, бьет мимо цели, к[а]к и упрек, услышанный мною от других, будто Вы всегда почитаете своеличноесуждение непогрешимым[1150].

Очевидно, что Лот-Бородина пыталась оправдать Флоровского, хотя его книга дает все основания для трактовки, которую предложил Бердяев. Сама же исследовательница из Фонтене полагала:

Голос о. Флоровс^те – давно неслышанный нами голос церковнoго, и притом вселенски-нацонально-православнoго сознания. Автор, одновременно священник-богослов и специалист историк, находит причину неудач и провалов нашего прошлого в том, что «непомнящий родства» народ порвал преемственную связь с духовной родиной. Порвал ее изначально не ради самостоятельнoго творчества, а от «соблазна бытом», от органического индифферентизма к умозрению вообще[1151].

Согласно интерпретации Лот-Бородиной, Флоровский не столько противопоставлял русскую культуру западной, сколько сетовал «об утрате нами своего умственного лика, о подмене его масками, в искушении чужим и забвении неоцененного родного»[1152]. При этом автор рецензии не скрывала своего критического отношения: она упрекнула Флоровского в некотором упрощении, тенденции к рационализированию и историцизму, что противоречит вневременной и апофатической традиции отцов, хотя тем не менее выразила о. Георгию благодарность за попытку представить развитие русской мысли и найти причины ее кризиса. Лот-Бородина послала оттиск текста рецензии Флоровскому со словами: «Думаю, что мой “отклик” на Вашу книгу, если и не вполне удовлетворит автора, то все же будет ему приятен, так как он исходит из желания понять и принять ее изнутри»[1153]. По словам самого о. Георгия, его книгу

никто не решался рецензировать для «Современных записок», – Федотову

Схожее воспоминание содержится в письме Флоровского, высланном из Принстона два года спустя:

С трудом нашли рецензента для «Современных записок» – Карташев отказался, Федотов же объяснил Рудневу (редактору), что «решено было» где-то на книгу не отзываться и поэтому он не может писать, хотя и хотел бы. В результате рецензия была написана М. И. Лот-Бородиной, и это «нарушение дисциплины» было поставлено ей на вид в очень о[ст]рой и бурной форме, в салоне у Бердяева[1155].

В свою очередь, Флоровский уже после смерти Лот-Бородиной опубликовал рецензию на ее книгу, посвященную Николаю Кавасиле, предлагая перевести это сочинение (а также ранние труды «мадам Лот» об обожении) на английский язык. Прот. Г. Флоровский, в частности, отметил:

Все, что она писала, имело отпечаток решительной веры и набожности, глубокой проницательности, подкрепленной тщательным анализом текстов. Этот органический сплав учености и веры являлся отличительной чертой всех сочинений мадам Лот. Она рассматривала свое писательство как вид религиозного служения, акт послушания и благодарности Тому, Кто есть Путь, Истина и Жизнь. Во всех ее трудах есть отметка личной преданности, и также ее последняя книга, которая теперь появляется после ее смерти, имеет тот же отличительный знак. Это приглашение, адресованное, наверное, всем ответственным христианам, отправиться в паломничество через сокровищницу Православной Традиции[1156].

Эти слова как нельзя лучше раскрывают портрет Лот-Бородиной. В письме к брату Антонию прот. Георгий Флоровский сообщал:

Только что напечатал рецензию на посмертную книгу М. И. Лот о Николае Кавасиле. Очень хорошая. В рецензию я включил и некоторые биографические данные. Как уже было отмечено в[о] всех почти некрологах, М. Лот обратилась к изучению восточных отцов под впечатлением моего доклада на французских собраниях у Бердяева. Я был в курсе всех ее работ[1157].

Действительно, встреча с Г. Флоровским оказала существенное влияние на творческое и духовное развитие Лот-Бородиной, однако их отношения практически сразу вышли за рамки схемы «наставник – ученик» и являют пример подлинно интеллектуального взаимодействия и личной дружбы, в которой Лот-Бородина выказала, без сомнения, самозабвенную преданность.

Владимир Лосский

Общение Лот-Бородиной с Владимиром Лосским (рожденным, как и она, в Санкт-Петербурге) началось с момента его появления в Париже и продолжалось до кончины «мадам Лот» (Лосский умер годом позже). Владимир был учеником ее близкой подруги О. А. Добиаш-Рождественской, преподававшей в Петербурге, а затем – студентом в Сорбонне Фердинанда Лота, который делился с последней своими впечатлениями:

Володя прелестный юноша, старательный, внимательный, скромный, немного застенчивый – я не видел, чтобы он по-настоящему общался со своими французскими товарищами. Мы пригласили его в Фонтене и рассчитываем скоро увидеть его у себя[1158].

Владимир встретился со своей бывшей преподавательницей O. А. Добиаш-Рождественской в доме Лотов в 1926/27 учебном году[1159]. Кроме того, В. Лосский был женат на Магдалине Шапиро, троюродной сестре другой подруги Лот-Бородиной, поэтессы

P. Блох. Как и последняя, Владимир Лосский (вероятно, по просьбе Лот-Бородиной[1160]) в 1927 г. получил работу в издании «нового Дюканжа» – точнее – переиздававшегося тогда словаря средневековой латыни, курируемого Ф. Лотом. Последний заверял О. Добиаш-Рождественскую: «Будьте уверены, что пока я смогу возглавлять это мероприятие от французской стороны и пока я буду иметь в своем распоряжении хоть какие-то денежные суммы, ни Лосский, ни Р. Б[лох] не будут покинуты»[1161]. Они классифицировали латинские тексты и обогащали словарь новонайденными в латинских средневековых манускриптах словами. Это занятие помогло В. Лосскому просуществовать вплоть до 1945 г.[1162] В этой связи Раиса Блох писала О. Добиаш-Рождественской:

Вам кланяется Володя [Лосский]. Мы с ним и с Вашим и нашим шерметром [Фердинандом Лотом. –Т. О.] встречаемся по пятницам в передней Institut среди мраморных голов, а потом пьем кофе в deux Magots против St. Germain de Prés[1163].

Общие друзья, а также близость научных интересов в области средневековой истории тесно связали Лот-Бородину и Владимира Лосского. Вначале их – под влиянием Ф. Лота – увлекала тема Грааля[1164], но примерно в то же самое время, к концу 20-х гг., хотя и независимо друг от друга (благодаря о. Г. Флоровскому), они пришли к изучению наследия отцов Церкви. Более того, оба богослова занимались проблематикой обожения. Уже в 30-е гг. Лот-Бородина цитировала статью своего младшего коллеги «Понятие “аналогий” у Дионисия Ареопагита», а затем и другие его работы[1165], характеризуя книгу «Очерк мистического богословия Восточной Церкви» как «умную и значительную»[1166]; Лосский также ссылался на сочинения Лот-Бородиной[1167]. «Володя Лосский», как она его называла, был составителем необходимого для ее исследований списка французских сочинений, опубликованных в «Orientalia Christiana»[1168]. Она считала его «чистым паламистом»[1169] и по этому поводу с ним «много беседовала и даже спорила», поскольку сама была близка «к неоплатонизму» в версии св. Григория Нисского: «аскеза к[а]к катарсис исходит по прямой линии от Филона к Плотину, но завершает и венчает их духовно только чисто христианский синтез, подобно разрешающему аккорду»[1170]. И Лот-Бородина, и В. Лосский принимали участие в работе экуменического Содружества св. Албания и преп. Сергия; оба изучали не только православную, но и католическую духовность и разделяли убеждение о провиденциальной роли русской эмиграции, принесшей свет православия на Запад. По словам Лот-Бородиной,

здоровое ядро Православия проявило за рубежом огромную энергию, раскинув целую сеть христианских просветительных учреждений и организаций, особенно в Париже, где сосредоточилась почти вся наша элита. Из этих эмигрантских рассадников специально православной культуры назовем в первую очередь Русский Богословский Институт Сергиевского Подворья, куда сразу вошло столько новых научных сил и откуда вышло так много просвещенных пастырей-миссионеров, а также Русское Студенческое Христианское Движение, не говоря уже о периодических изданиях, созданных в том же духе и с теми же целями[1171].

Наконец, предисловие к посмертно изданным сочинениям как Лот-Бородиной, так и В. Лосского («От любви профанной к любви сакральной» и «Отрицательное богословие и познание Бога у Мейстера Экхарта» соответственно) написал их общий учитель Э. Жильсон[1172].

Как уже было отмечено, Лот-Бородина в определенной мере поддерживала Лосского, который невольно оказался вовлеченным в софиологический спор. Она писала о. Георгию Флоровскому, что хотела поговорить с ним о

Сохранилась открытка от Владимира и Магдалены Лосских, в которой они поздравляли Лот-Бородину с новым 1940 г.[1174] В. Лосский часто навещал ее в пансионе на ул. Jean-Jaurè[1175], а после ее смерти опубликовал некролог в «Вестнике Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата». Вот его блестящая и меткая характеристика значения творчества Лот-Бородиной:

В лице этой богато одаренной женщины-богослова, православный мир утратил одного из самых горячих и красноречивых апологетов, чье свидетельство о сокровищах святоотеческой мысли эллинского Востока вызывало, в течение двадцати пяти лет, возрастающий интерес к духовному богатству Православной Церкви в культурных кругах Католичества. Более чем кто-либо, Мирра Ивановна потрудилась на этом поприще неустанного (до последних недель жизни, уже на смертном одре) свидетельства о Православии в инославном мире. <…> Нельзя не склониться перед памятью этой замечательной женщины, русской француженки, исполнившей Божественное смотрение о православных русских в Западной Европе: неустанно свидетельствовать о том единственном сокровище, которое мы призваны открывать инославному Западу. Мирре Ивановне был чужд тот религиозный национализм, который слишком часто затемняет истинный образ Православной Церкви в сознании русских людей. Соль, долженствующая осолить мир, не потеряла силы в ее душе, смешавшись с чужеродными элементами. Поэтому свидетельство М.И. Лот-Бородиной о вселенской природе Православия было так плодотворно[1176].

Спустя чуть более полугода не стало и Владимира Лосского, которого красноречиво называли «рыцарем православия»[1177]. Как отметил Антуан Аржаковский, В. Лосский, «продолжая работу, начатую Сергием Булгаковым, Миррой Лот-Бородиной, Георгием Флоровским», также «содействовал возрождению на Западе интереса к богословию отцов Церкви»[1178].

Отец Сергий Булгаков

Лот-Бородина довольно поздно познакомилась с о. Сергием Булгаковым лично, несмотря на то, что дискуссия между ними возникла еще в начале 30-х гг. В 1932 г. Лот-Бородина сообщала Г. Флоровскому, что хотела бы опубликовать в журнале «Путь» статью «для выяснения, что такое Грааль в зап[адно]-христианской] легенде»[1179] в связи с текстом Булгакова «Святой Грааль»[1180], в котором он, в частности, писал: «Западному христианству было дано почувствовать и религиозно воспринять эту тему, – и в этом положительное значение легенды о св. Граале, – но совершенно не дано было ее раскрыть»[1181]. В том же году она передала о. Булгакову (и А. Карташеву) через Г. Флоровского оттиск своей первой статьи об обожении, но сетовала, что «они не откликнулись на нее ни единым словом», «хотя последний лично знаком со мною»[1182], из чего следует, что знакомство с о. Сергием состоялось позже. Однако достоверно известно, что летом 1933 г. Лот-Бородина пересекалась с Булгаковым во время экуменической конференции в Англии: она вспоминала, что тот вел семинар «Природа православной Церкви»[1183].

Лот-Бородина всегда занимала четкую и однозначную позицию по богословским вопросам. В частности, она считала, что проблема Софии неправильно поставлена и «абсолютно неразрешима богословски», хотя признавала наличие понятия Софии, отождествляемого с Логосом в сочинениях отцов Церкви, что и дало основание для софианского учения русских мыслителей[1184]. В письме к Бердяеву, написанному в разгар софиологических споров в 1936 г., Лот-Бородина сообщала, что эта тема ее «больше раздражает, чем интересует»[1185]. И тем не менее она в определенной степени была вынуждена заинтересоваться софиологическим спором. В письме к Г. Флоровскому (критикующему софиологию) она делилась следующими переживаниями:

Я все еще болею историей с о. С. Б[улгаковым] и покажу Вам при свидании последнее письмо от Н. О. Лосского – очень верное по-моему. Признаюсь, аргументация м[итрополита] Сергия поразила меня бледностью своей богословской мысли, <…> действительно его критика носит чисто-полемический характер и указывает на то, что Москва знакома с <…> учением из вторых рук. Все это вносит, увы, еще смуту в русскую Церковь и в умы верующих. По существу, конечно, о. Б[улгако]внеправ и доктринальная его позиция весьма двусмысленная. В четверг вечером я буду говорить об этих вещах с Владыкой по его желанию[1186].

В одном из очередных писем к о. Флоровскому Лот-Бородина не скрывала своего беспокойства по поводу здоровья Булгакова, но оставалась по-прежнему непреклонна:

Софианства я побаиваюсь, п[отому] ч[то] тема слишком соблазнительная. Кроме того, ужасные мучения, т[олько] ч[то] перенесенные о. Б[улгако]вым, к[а]к-то не позволяют мне спокойно думать о нем и его учении. С. А. Лихарева недавно прислала мне по этому вопросу целое письмо, оно будет Вам наверное интересно[1187].

Для Лот-Бородиной спор приобрел особую остроту в связи с небезызвестным участием в нем ученика ее мужа и ее друга Владимира Лосского. После того, как В. Н. Лосский написал статью «Спор о Софии» (опубликованную, однако, вопреки его воле[1188]), на него обрушился шквал критики из-за того, что молодой, начинающий мыслитель в довольно резкой форме осмелился поддержать обвинение, выдвинутое против маститого философа и богослова, декана Свято-Сергиевского института в Париже, о. Сергия Булгакова в «ложном» и «нецерковном» характере его учения о Софии. Еще до публикации вышеуказанного текста В. Лосский обращался к редактору журнала «Путь» Николаю Бердяеву по поводу его отказа напечатать документ фотиевского братства (к которому он сам принадлежал), осуждающий софиологию[1189]. Бердяев, в свою очередь, считал своим долгом защищать свободу мысли и, рассматривая с этих позиций осуждение софиологии Владимира Лосского, видел в ней не что иное, как проявление обскурантизма. В этой связи Лот-Бородина сочла необходимым написать Бердяеву, что по наведенным ею справкам В. Лосский «далеко не так виноват, как думали все здесь: еп. Елевферий, не дождавшись его доклада, сам от себя послал в Москву “выдержки” (!) из“Агнца Божия”о. Б[улгако]ва»[1190]. Более того, Лот-Бородина высказала точку зрения, согласно которой«по существуучение о. Б[улгако]ва действительно расходится со всей церковной традицией – того же мнения и Н. О. Лосский, написавший мне из Праги по этому поводу»[1191]. Она высказывала сомнение в том, что мыслители имеют право«по-своемуразвивать богословские доктрины», продолжая:

Очень показательно для меня то,

Сходную позицию Лот-Бородина заняла в письме к о. Г. Флоровскому, в котором сослалась на вышеупомянутую С. А. Лихарёву: «Относительно Maria = Ecclesia сомнений быть не может, но мне кажется, что С. А. Л[ихарёва] права: в современном] р[усском] богословии – булгаковском – есть тенденция все поставить под один знак и создать воистину хаос в сознании вместо космоса»[1193].

Однако гностический оттенок мысли Булгакова[1194] не помешал Лот-Бородиной высоко ценить его творчество. Она несколько раз цитировала его «содержательную» работу «Неопалимая купина»[1195]. Стоит также привести ее стихотворение, написанное 28 мая 1939 г. и адресованное «глубокоуважаемому отцу Сергию Булгакову с приветом к дню юбилея священства»[1196]. Поскольку он был рукоположен в праздник Пятидесятницы в Свято-Духовском храме, строки именно так и озаглавлены – «Духов день»:

Разверзлись тайныя глубины,

Небес Сион:

Не в виде снежной голубины

Вновь реет он;

То не помазанье Христово

В крещальный час —

На воплотившееся Слово

Отцовский Глас.

То посвященье человека,

Огонь-печать

Неумирающего века,

То Благодать:

Вот на склонившиеся главы

Учеников

Сиянье сходит Духа славы,

На подвиг зов.

Трепещут пламени языки —

Священный жар,

Горят апостольские лики,

Приемля Дар[1197].

Эти строки вошли в сборник «Заветы», но без указания посвящения отцу Сергию. В этой версии стихотворение имело продолжение, однако написанное другим размером – не комбинированным – как предыдущие строки, четырехстопным и двухстопным ямбом, что само по себе есть поэтическое выражение некой внутренней неустойчивости о. Сергия, колебания его мысли, а нерегулярным трехстопным хореем; и скорее всего, оно было сочинено позже. Но как бы ни была остра критичная позиция Лот-Бородиной – богослова и исследователя, ее нескрываемое поэтическое преклонение перед этим человеком, его трагической судьбой, говорит неизмеримо больше об истинном отношении Лот-Бородиной к выдающемуся мыслителю, не побоявшемуся пойти против установленного мнения, даже если оно касалось религиозных проблем.

Несколько ранее, в 1933 г., Лот-Бородина представила французской публике книгу «одного из наиболее выдающихся современных русских богословов»[1198] отца Сергия Булгакова, озаглавленную «L’Orthodoxie» («Православие»). Рецензия была написана по заказу журнала «Revue de l’histoire des religions», с которым, как уже отмечалось, она тесно сотрудничала. Первые впечатления от книги были отражены в письме Лот-Бородиной к Бердяеву: «Начала читать – очень интересно, mais une lecture difficile, pour les Français surtout [но трудное чтение, особенно для французов. –Т. О.]»[1199]. В напечатанном отзыве она отметила, что булгаковская работа восполняет серьезный пробел «в нашем познании христианских конфессий»[1200]. Несмотря на небольшой объем, книга Булгакова, – констатировала Лот-Бородина, – не является упрощенным изложением православия. Она обратила особое внимание на затронутые в ней аспекты соборности, почитания Богородицы, созерцания. Краткая, но содержательная рецензия Лот-Бородиной представляет собой введение не только в богословскую историю, прослеживаемую в книге Булгакова, но и в специфику русской религиозной мысли в целом[1201].

Николай Бердяев

Особенно тесно Лот-Бородина общалась с Николаем Бердяевым, что неудивительно, поскольку оба жили недалеко друг от друга в парижских пригородах. Сохранились сведения, что Лот-Бородина присутствовала на докладе Бердяева «О характере русской философии», прочитанном в Русской академической группе 5 января 1926 г.[1202] Супруга философа Лидия Бердяева в своем дневнике от 19 января 1936 г. сделала следующую запись:

Вечером у нас много людей.Нигорячо спорит с М-me Лот-Бородиной. Она всего два года как стала православной и теперь заняла очень ортодоксальную позицию, весьма правую.Ниобрушился на нее, доказывая ей, что в Церкви нет и не должно быть авторитетов. Она защищалась, но весьма слабо[1203].

Конечно, в 1936 г. Лот-Бородина уже не была неофиткой, но она действительно часто вступала с Бердяевым в полемику, признаваясь:

Спорить с Вами я всегда рада, только в устной дебате Вы сразу побеждаете, благодаря своей блестящей диалектике. Я же, напротив, не привыкла парировать удары, но по существу хочу и могу возразить многое[1204].

Сохранившиеся письма Лот-Бородиной не только отражают ее отношение к творчеству Бердяева, но и свидетельствуют о ее собственных философских и религиозных взглядах и общественной позиции. Так, она сообщала, что постоянно думала о его «дерзновенной постановке – во главу угла проблема зла»[1205]. В этой связи Лот-Бородина делилась своими мыслями по поводу бердяевской концепции Безосновного (Ungrund) и несотворенной свободы[1206]:

Нет сомнения, что Вы вне широкой дороги ортодоксального христианства, равно восточного и западного, но также несомненно и то, что Вы глубже всех заглянули в темную бездну и один среди окаменело-самодовольных богословов катафатически почувствовали всю жуть ее. И все-таки Ваше «откровение свободы» есть трагедия вечно ищущего, мятежного духа человека, к[ото]рого Вы понимаете как редко кто, а не Божества. Единственный выход из заколдованного круга для христианина – этосознательный агностицизм,для святых избранников – смиренное принятие в свете любви величайшей из тайн, к[ото]рую на земле не разгадать ни единой твари. Здесь подвиг молчаливой веры и надежды, там – полнота познания для всех и вся[1207].

«Лично для меня, – продолжала в другом письме Лот-Бородина, – корень зла в любостяжании, столь характерном для всей нашей цивилизации, для всех народов даже Востока»[1208]. Она добавляла, что тема страдания Святой Троицы присутствовала также в католической народной богословской традиции (например, финал снятия с креста) – «жаль, что я не успела обратить на это внимание Ваших горячих оппонентов-французов, прежде всего Маритена»[1209].

Лот-Бородина была беспристрастна и даже непреклонна в своих суждениях. Она, невзирая на лица, всегда стремилась отстоять (но без всякого фанатизма) ту позицию, которую считала верной. Тон ее полемики порой бывал резким. К примеру, в 1936 г. Лот-Бородина писала Бердяеву по поводу его реплики «Об авторитете, свободе и человечности (ответ В. Лосскому и о. С. Четверикову)»[1210]:

Прочла с волнением Вашу великолепную статью. Во многом – относительно социального и иного обскурантизма православной, в частности российской Церкви, Вы безусловно правы, но в общем своем осуждении

Продолжая дискуссию, Лот-Бородина затрагивала антропологическую тематику, развиваемую Бердяевым. Она излагала суть его учения следующим образом:

Острие Вашей вдохновенной критики – при открыто исповедуемом антропоцентризме – направлено на преодоление «слишком человеческого» в человеке. Он для Вас существо духовно-телесное <…>, назначение к[ото]рого – прорыв из царства необходимости в царство духа и свободы, где «я» и «ты» = мы создают мистические тела истинной Церкви. Все остальное есть <…> смерть,объективация.Но так ли? Пафос Вашего персонализма заражает своим страстным призывом на родину творческой Силы, но такая <…> динамика не по плечу падшему роду Адамову. Речь идет не об отречении трагической борьбы внутри сознания, во имя сытого благополучия, а о самой возможности для нормального человеческого типа вечного полета вне времени на восковых крыльях Икара. Вы не считаетесь с тем, что земной антропос существо пр[ежде] всегодушевное,посему нуждающееся в установленных формах социального и иного бытия[1212].

Стоит отметить, что в письмах и работах Лот-Бородиной часто появляется различение между «духом» и «душой», «духовным» и «душевным». Очевидно, что в этом сказывается влияние восточно-христианской традиции, восходящей к святоотеческому наследию, но здесь есть и присущее ей чисто лексическое чутье, подсказывавшее, что эти слова в русском языке никогда не сливались и одно не заменяло другое. Лот-Бородина высоко ценила бердяевские труды: его опубликованную посмертно статью «Автоизложение», написанную «лучше всех его работ по собранности <…> – без обычных повторений»[1213], и книгу «О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии» (1939), которую, по ее словам, она «прочла с большим интересом», считая, что она «быть может самая “персональная” из всех и наиболее temperamentvoll [темпераментная. –Т. О.], как говорят немцы»[1214]. Лот-Бородина безоговорочно разделяла общую установку философа, «раскрепощающую личность от всех оков», хотя не всегда принимала его «интерпретацию рабства»[1215].

С Бердяевым Лот-Бородина обсуждала также эсхатологическую проблематику, которая была для нее «самым тяжелым местом» всей «теологии»[1216] русского мыслителя. В ее восприятии, Бердяев в своей концепции эсхатологии совершает «прорыв из глубокого земного пессимизма в иную плоскость, к “новой земле и новому небу”»[1217]. В то же время она не соглашалась с этим видением, объясняя свою позицию:

Только Ваш дух до того динамичен, что для него не может существовать полнота завершения, вечного покоя <…>. Между тем Бог всего вост[очного] христианства есть мир, fiou/fa, и в этом отношении совпадает с «недвижимым двигателем» аристот[елевской] схоластики, всегда Вами обличаемой[1218].

Как уже отмечалось, Лот-Бородина подчеркивала значение обожения как завершения всего, единения с Богом, успокоения. Именно по этой причине она отвергала бердяевский динамизм, в котором творчество составляет основополагающее начало и даже самоцель. Однако позже, неожиданно для себя Лот-Бородина нашла сходство святоотеческого учения об обожении с мыслью Бердяева:

Представьте себе, что я со своей стороны, изучая патристическое учение о nveôpa ayiov, начала искать корни его в до-христ[ианской], а набрела – почти случайно – на ряд интереснейших источников, к[ото]-рые по-иному освещают весь вопрос <…>. В другой раз я Вам изложу в общих чертах, что именно я здесь нашла и какую опору мое «открытие» дает Вашей концепции иррационального мышления. Кое-что об этом уже сказано в моей второй (или третьей) статье о бегооцд <…>. Вдруг оказывается, что у нас общая тема, к[ото]рую Вытворческиразрабатываете в широком философском смысле, а я скромно-исторически и богословски[1219].

Плодом сотрудничества Лот-Бородиной с Бердяевым стали ее публикации в редактируемом им журнале «Путь». В частности, 2 ноября 1933 г. она делилась с ним своими планами:

Хотела бы написать небольшую рецензию для Пути недавно вышедшей в свет в Бельгии книги иезуита Merseha «Le Corps mystique du Christ»[1220] <…>. Если Вы согласны, не трудитесь отвечать. Вообще Запад прислушивается к голосам христианского] Востока[1221].

В тяжелое время Второй мировой войны Лот-Бородина поддерживала издание журнала также материально: «Тревожась о судьбе его, готова заплатить двойную сумму, т. е. 84 фр. за подписку на след[ующий] год»[1222], и выражала надежду: «Хочется верить, что среди русских эмигрантов еще существуют меценаты»[1223]. Действительно, два последних тома «Пути»: 60 и 61 за 1939–1940 гг. вышли «при участии М. Лот-Бородиной».

Как уже отмечалось, Лот-Бородина считала своей миссией познакомить французских читателей с русской (и шире – восточнохристианской) традицией, а русских – с французской (и шире – западной) мыслью. В одном из писем она просила Бердяева:

Я бы хотела иметь еще экз[емпляр] последней [книги «Cinq méditations sur l’existence: solitude, société et communauté». –Т. О.] для возможного ознакомления с истинным коммунизмом широких кругов французского] студенчества, сплошь зараженного идеалами Сов[етской] России. – Право это какая-то духовная эпидемия, настоящий психоз…

Ваша первая статья, к[ото]рая, по-моему, самая интересная для читателей не-русских и значительная по глубине анализа, дает прямой ответ на тревожный, порою жуткий вопрос: почему вся молодежь, даже и религиозно настроенная, идет навстречу большевистской пропаганде на Западе? <…> Кажется, мир никогда не был так нечестив, так замучен, зол, исп[о]р[чен], как сейчас, и профетизм ему нужнее хлеба насущного. Спасибо Вам за «глас

Еще одна похвала в адрес Бердяева звучит в ее письме от 3 июня 1939 г. Она была высказана по поводу работы философа «Существует ли в православии свобода мысли и совести?»[1225], хотя Лот-Бородина не упустила возможности подискутировать с автором:

Прочла Вашу статью в «Пути» и спешу выразить свое горячее сочувствие и полноепо существусогласие. Даже крайне резкие формы ее мне по душе, ибо давно надоели все дипломатические оговорки и тактические предосторожности <…>.

В одном, по-моему, Вы ошибаетесь, а именно относительно]смирения,к[ото]рое не Церковью взращено – его абсолютно нет ни в православной древности (Иоанн Златоуст или у нас митр. Филипп, замученный Грозным), ни на катол[ическом] Западе; это детище синодальной России, <…> попирающей и пяту Кесаря. По этому поводу у меня тоже идет – в приватном порядке – своя полемика с иерархами[1226].

По мнению Лот-Бородиной, Бердяев до конца не познал тайну Церкви[1227]. Она считала его творчество не вполне согласным с церковным преданием, о чем, по-видимому, говорила с видным политическим и общественным деятелем, вышеупомянутым Луи Канетом, который проявлял большой интерес к восточнохристианской и русской мысли[1228]. Сходная оценка содержалась в письме Лот-Бородиной к о. В. Кривошеину: «С Бердяевым у меня лично хорошие отношения, и человек он благороднейший, настоящий апостол социального служения, с подлинным пророч[еским] пафосом, однако от Церкви отходит все дальше, и это грустно»[1229].

Тем не менее в целом Лот-Бородина не скрывала своего восхищения по поводу творчества Бердяева, считая его «профетическим» и «вдохновенным». В 1932 г. «мадам Лот» писала о его работе «О назначении человека. Опыт парадоксальной этики», что она «в своем роде замечательная»[1230]; в письме к Маритену упоминала бердяевский труд «Истоки и смысл русского коммунизма», написанный по заказу издательства[1231], а о последней опубликованной книге философа «Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация» (1947) Лот-Бородина оставила следующий отзыв: «Она не только экзистенциальна, но звучит набатом, пророчески вещальной мыслью. – “Имеющий уши да слышит”»[1232]. Сохранился также экземпляр сборника стихов Лот-Бородиной и Раисы Блох «Заветы» с дарственной надписью: «Дорогим друзьям Бердяевым и особо Лидии Юдифовне, как собрату в мире поэзии. С душевным приветом М. Л.-Б. 11.Х.39»[1233]. В свою очередь, Бердяев приводил работу Лот-Бородиной об обожении у греческих отцов Церкви в своей книге «Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности» (1937)[1234].

В 1942 г. Лот-Бородина сообщала, что физическое состояние Бердяева ухудшилось, но он работает со свойственным ему усердием[1235]. Из-за болезни она не могла быть на погребении Бердяева (о кончине которого узнала из французских газет) в Кламаре, находившемся неподалеку от Фонтене-о-Роз. По ее воспоминаниям, философа

отпевали на дому и <…> никто из священников немоск[овской] патриархии не пришел, но присутствовало, конечно, много друзей и почитателей покойного. Хотя были некрологи во всех крупных органах пер[иодической] печати, однако настоящей оценки этой пламенной профетической мысли не дал еще ни один[1236].

При этом Лот-Бородина выражала надежду, что объективный анализ мысли русского мыслителя ждет своего будущего. Она принесла соболезнование в связи со смертью Бердяева его свояченице Евгении Рапп[1237]: «В русской, давно оскудевшей, эмиграции <…> все его соотечественники разом осиротели»[1238]. Лот-Бородина полагала, что Рапп – «человек патриаршей Церкви и страстный “советский патриот”, но слишком стара и слаба для возвращения на родину»[1239]. На Пасху 1951 г. она посвятила Евгении Рапп следующие строки:

Слабая телом и сильная духом,

Преображённым в тиши

Все она слышит таинственным слухом,

Видит очами души.

Мир постигая иным разуменьем,

Правдойсвоеюправа.

В свет облечённая, свет отражая —

Солнца нездешнего день —

Нового царствия здесь ожидая

Вся она к Тайне ступень[1240].

Эти строки, проникнутые мистическим ощущением и вместе с тем очень реалистичные, зримые, удивительно провидческие. И, что, может быть, самое главное – каждому, о ком пишет Лот-Бородина, раздавая вроде бы поэтические регалии, на самом деле позволяет быть самим собой, в каждом видит неповторимую личность, отстаивая тем самым право на индивидуальность.

А о самом великом философе 31 мая 1950 г. Лот-Бородина написала стихотворение, озаглавленное «Памяти Николая Александровича Бердяева»:

Где ты витаешь, великая,

Вечно живая душа?

В чаяньи огненноликая,

Творческой силой дыша?

Здесь на земле ты глаголом

Жёг все плотские сердца.

В страхе склоненные долу

Перед законом Отца.

Колокол вещий, могучий,

Был твой пророческий зов.

Влёк он на горние круги

В мир без границ и оков.

Рабство отверг ты природы,

Духом возрос и созрел, —

Ныне в эоне свободы

Новые тайны прозрел:

Тайну ли Церкви грядущей —

Дева – Невеста и Мать —

Смысл красоты присносущий,

Святость – Креста благодать;

Тайну ль судьбы человека,

Славу его рождества,

Или бессмертного века

Тайну – любовь Божества?..

Выше, всё выше великая

Мчится на крыльях душа, —

В солнце небес, светлоликая,

Творческой силой дыша[1241].

Это глубокое стихотворение – еще одно свидетельство того, как проникновенно Лот-Бородина умела улавливать и передавать самые главные черты личности и философского творчества своих современников. Бердяев пытался приблизиться к тайне мироздания, которую желала разгадать и Лот-Бородина, благословляя его в последний путь.

Лев Шестов

Лот-Бородина состояла в весьма дружеских отношениях со Львом Шестовым, которому писала о предложении, поступившем от профессора Шарля Андлера[1242], автора пятитомной работы о Ницше:

Пересылаю Вам только что полученное от Андлера письмо, которое, наверное, Вам будет интересно прочесть. Мне кажется, Вы бы могли сделать по-французски сообщение в филос[офском] обществе, вернее, прочесть его, тем более что Ваши милые дочери Вам бы помогли, идея, по-моему, прекрасная во всех отношениях, ее надо осуществить. <…> Через месяц буду очень рада устроить Вам встречу у нас с нашим старым другом А[ндлером][1243].

Шестов очень ждал этой встречи, о чем сообщал 1 декабря 1927 г. своему другу, музыкальному и литературному критику Борису Шлёцеру[1244], переведшему на французский его книгу «Достоевский и Ницше (философия трагедии»)[1245]: «Предстоит

Лот-Бородина охарактеризовала Шестова как фидеиста, а его мысль – как антиинтеллектуальный агностицизм[1248]. Она упоминала о его противопоставлении Афин и Иерусалима в своих трудах[1249]. В письме к дочери мыслителя Татьяне Ражо[1250] от 16 июня 1951 г. Лот-Бородина прислала свое «личное воспоминание о незабвенно величавом образе» ее отца, «скромный плод поэтического вдохновения»[1251]. Стихотворение было озаглавлено «Памяти Льва Шестова»:

Он был особенный мыслитель,

Рассудок променял на ум,

Единой мудрости веитель,

Всегда и всюду – однодум.

На нём, избраннике-еврее,

Завета Ветхого печать, —

С великой Книгой, духом рея,

Он стал учить и обличать.

Как некогда апостол Павел,

Лишь Откровеньем утолим,

Науки века он оставил:

Взамен Афин – Иерусалим.

Он всех пророков чистой веры

Вознёс, прославил, возлюбил,

Философы пред ними серы,

В них гнозис тайну загубил.

А ныне в Авраама лоно

Благочестивый муж проник —

Как Иов сам, во время оно,

Узрел Христа извечный Лик.

И понял он: под Отчей дланью,

Где все обители для чад,

Иной есть, высший, путь познанья —

Любви благословенный Град[1252].

В этих проникновенных строках во всей глубине и ясности изложена суть мысли и творческого поиска Льва Шестова. Стихи еще раз свидетельствуют о том, что Лот-Бородина обладала удивительным даром интуитивно схватывать и красноречиво, поэтично, но в то же время четко и метко формулировать самые сложные философские проблемы, которые позволяли ей нарисовать портрет мыслителя и передать его мироощущение.

Семен Франк

Лот-Бородина вспоминала, что подружилась с С. Л. Франком весной 1939 г. в Фонтене-о-Роз, где «временно-случайно»[1253] по адресу 37, rue La Fontaine жила семья философа. Однако из письма Франка Глебу Струве[1254] следует, что первая встреча состоялась еще в апреле 1938 г., когда он с семьей жил в Ла-Фа-вьере: «С Mr. Лот и его русской женой мы познакомились, они оба очень милые люди»[1255]. Прежде Лот-Бородина не читала работ русского мыслителя, даже тех, которые были опубликованы уже в эмиграции. Лот-Бородина сразу же почувствовала «притягательную силу и прелесть этой исключительной личности»[1256]. Во время Второй мировой войны в доме Лотов хранилась часть вещей семьи Франка[1257]. В 1942 г. Лот-Бородина сообщала о. К. Лялину, что Франк – «человек большой ценности» – находится в «свободной зоне» и пишет книгу «под прекрасным заглавием» «Эммануэль» («С нами Бог»)[1258]. Фамилия «Лот» неоднократно появляется в записных книжках Франка[1259], а ее адрес «+ M. Lot-Borodine, I, rue Jean-Jaurès, Fontaney-aux-Roses, Seine» был записан в адресной книжке рукой Т. С. Франк[1260].

Знакомство и общение с четой Франков (особенно после отъезда прот. Георгия Флоровского в США) значило для Лот-Бородиной чрезвычайно много, о чем она писала о. Василию Кривошеину:

Скажу Вам откровенно, что в здешней и религ[иозно]-философ[ской], и чисто экклезиастич[еской] среде я, увы, не нахожу ни поддержки, ни сочувствия: одни равнодушны ко всякой догматике и даже ей не доверяют, а другие словно боятся умствовать вообще. Пока одно счастливое исключение С[емен] Л[юдвигович] <…>, с которым мы близко сошлись – он с женой рядом с нами в Fontenay; он от природы чистый созерцатель, но не без пантеистического уклона, по типу германских мистиков[1261].

В то время Лот-Бородина читала одну из книг философа, о которой писала Флоровскому, что ставит ее «очень высоко», хотя во многом и расходится с автором[1262]. Глубже узнав Франка, Лот-Бородина описывала его не только как выдающегося мыслителя «реально-идеалистического типа»[1263], но и прекрасного, благородного и смиренного человеком, «anima naturaliter christiana» [душа [которого] по природе христианка. –Т. О.][1264]. В письме к его вдове она делилась своими размышлениями:

С. Л. Франк действительно самыйкрупный– и плодовитый – русский философ. Могу Вам признаться, что, придя к этому заключению, я испытала известную гордость при мысли, что такой большой авторитет удостоил меня дружеского общения и сказал мне самый лестный комплимент, к[ото]рый я когда-либо слышала[1265].

Действительно, Франк весьма хвалебно отзывался о Лот-Бородиной, и это не было простой данью вежливости. Философ сравнивал силу ее духовного воздействия на него с влиянием его ближайшего друга П. Б. Струве. Стоит отметить, что имя Лот-Бородиной неоднократно появлялось в их переписке, поскольку Франк справлялся у Струве о ее судьбе:

Жива ли она – она страдала серьезной болезнью. Мы с ней очень подружились, когда были соседями; одно время обменивались открытками, и я знаю о трагическом несчастье, постигшем ее семью, но последние 2 года связь прекратилась. Пожалуйста, передайте ей, если она жива, и ее семье самый сердечный привет от нас обоих[1266].

Просьба была выполнена, и Струве докладывал Франку о семье Лот-Бородиной, что «после тяжелого несчастия, ими перенесенного [расстрела фашистами зятя Бориса Вильде. –Т. О.], кажется, недурно живется. Но сам профессор очень постарел»[1267]. В свою очередь, Франк просил Струве известить Лот-Бородину о трагедии, постигшей его дочь Наташу, – гибели ее мужа Пола Скорера[1268].

Франк признавался Лот-Бородиной:

С покойным о. Сергием Булгаковым, как и с Бердяевым, я поддерживал давнишние дружеские и товарищеские отношения, но внутренне их духовный [нрзб.] – каждого по своему – оставался мне всегда чужд. Ваши же мысли всегда находят во мне внутренний отголосок[1269].

В частности, Франк соглашался с ее оценкой творчества Бердяева:

Ваши замечания о Бердяеве необычайно метки и вполне сходятся с моими мыслями; незадолго до его смерти я писал ему (по поводу его книги «Опыт эсхатологической метафизики»), что он проповедует абстрактный спиритуализм и отвергает воплощенный мир (и он сам в ответе мне признал, «несмотря на разногласие», мое указание «интересным»). В этой связи я снова ощутил

Однако самое, пожалуй, важное признание содержится в письме Семена Франка, отправленном в 1945 г.:

В Вас я встретил, прежде всего, – впервые за мою уже долгую жизнь – женщину, обладающую настоящим даром познавательной интуиции. И притом, несмотря на разность стилей моей и Вашей мысли, я непосредственно ощущаю правильность и ценность Ваших интуиций; они мне нужны и помогают[1271].

Сама же Лот-Бородина не считала себя выдающимся или оригинальным мыслителем и отвечала Франку:

Вся моя «познавательная интуиция» лишь в том, ч[то] я действительно нащупываю легко нерв интересующих меня вопросов. Поэтому тематика моя удачна, но разработка намеченных тем носит кустарный характер и лишена той силы диалектического мышления, к[ото]рая так неотразимо-убедительна у настоящих мыслителей самых различных стилей. – Здесь явное превосходство М[ужчины] над Ж[енщиной][1272].

Несомненно, Лот-Бородина в силу скромности недооценивала свои заслуги. В 1939 г. она писала философу: «Я была искренне тронута Вашим теплым откликом, но несколько смущена слишком высокой оценкой моей работы»[1273]. Франк восхищался также ее последующими трудами, не скупясь на похвалы:

Вашу статью[1274] я прочел с напряженным интересом, нашел в ней блестящее разрешение многих распространенных недоумений о «пакобытии» и восхищался и Вашей эрудицией, и тонкостью Вашей мысли. Если бы мы жили в Средние века, то Вы должны были бы быть названы, вслед за Дунс[ом] Скотом, «doctor subtilis». Жаль, что Вы говорите при этом только о святых, и ничего не поведали о загробной судьбе нас, грешных – что нам, естественно, было бы интереснее всего узнать[1275].

Франка и Лот-Бородину связывало глубокое духовное и интеллектуальное родство, однако порой они расходились в своих мнениях. В частности, Лот-Бородина не принимала франковской концепции всеединства, хотя находила ее метафизику конгениальной неоплатонизму восточных отцов[1276]. Богослов из Фонтене писала по поводу английского издания книги Франка «С нами Бог. Три размышления» («God with us: Three meditations», 1946) следующее:

Ваши медитации о христианстве свидетельствуют оличномдуховном опыте, и поэтому особенно ценны и вполне соответствуют заглавию: «Эммануил». Сама я иначе подхожу к религии, – более богословски и церковно, и догматич[еская] ткань христианства кажется мне поэтому <…> весьма важной; но в этом отношении я, конечно, исключение, и огромное большинство верующих чувствует не так и ближе Вашему пониманию, жизненно-сущему[1277].

Целиком разделяя позицию Франка, подчеркивающего важность личного религиозного опыта, Лот-Бородина в то же время большое внимание уделяла чисто богословским вопросам, в то время как Франк предостерегал против рационализации истин христианской веры, что находило, в частности, выражение в их догматизации. Не отрицая значения догматов, поскольку без них вера «есть в этом смысле нечто столь же невозможное, как суждение, которое не высказывало бы чего-либо определенного»[1278], автор работы «С нами Бог» настаивал на первенстве веры-достоверности, понимаемой как опытное, «живое знание». Для Лот-Бородиной, напротив, было важно исследовать истины веры в перспективе церковной догматики, провести детальный анализ позиций Православной и Католической церквей по различным вопросам вероучения. Тем не менее Лот-Бородина, которая в то время работала над статьей «Блаженство на христианском Востоке» («La Béatitude dans l’Orient chrétien»), опубликованной в 1950 г., по достоинству оценила книгу «С нами Бог» как «плод внутренних размышлений на тему о божественной близости ума философского с уклоном в сторону панэнтеизма, следовательно редкое в истории отвлеченной мысли, чистодуховноедостижение»[1279]. Лот-Бородина также признавалась жене философа: «Часто беру в руки его “Непостижимое” и перечитываю с волнением наиболее ценные для меня страницы, вспоминая наше былое общение»[1280].

Книгу «Непостижимое» Лот-Бородина расценила как «весьма умный филос[офский] труд»[1281].

Общение Лот-Бородиной с Франками (Семеном Людвиговичем, а после его кончины с Татьяной Сергеевной) продолжалось почти до последних дней. В одном из писем она договаривалась о встрече с философом и его супругой перед их отъездом в Англию:

Вы оба меня соблазнили, и я решаюсь выйти из своего затвора ради желанной встречи. Поэтому предлагаю следующую комбинацию, если возможно, в этупятницу(7го сентября), чтобы не откладывать в долгий ящик нашего rendez-vous. В3 часая буду ждать вас в Люксембургском саду на одной из скамеек у главного входа, напротив вокзала. В случае дождя, – внутри около кассы, но если погода будет слишком плохая, отложим до понедельника. Я буду счастлива, если наша встреча устроится и мы с Вами сможем увидеться, вопреки стихиям, и дружески побеседовать о многом[1282].

Больше лично повидаться с С.Л. Франком Лот-Бородиной так и не удалось, но она продолжала встречаться с его женой, когда та приезжала в Париж. Обе женщины откровенничали о своих домашних и семейных делах, особенно о детях, присылали друг другу нужные вещи – например, из Лондона Лот-Бородина получала великолепные английские полотенца и постельное белье.

Даже на смертном одре, 26 ноября 1950 г., С.Л. Франк признавался жене в том, что «Мирра Ивановна Лот поняла»[1283] его книгу «Свет во тьме» (она узнала о ней в мае того же года от «молодого талантливого иезуита Р. Daniélou»[1284], которому сообщила адрес русского философа). В последнем письме от 16 ноября 1950 г. Лот-Бородина выразила Франку «живое сочувствие» в испытании – его тяжелой болезни и закончила пожеланием: «Дай Вам Бог, дорогой друг, еще поработать на этом пути!»[1285] Чуть более трех недель спустя, 10 декабря 1950 г. русского мыслителя не стало.

Лот-Бородина получила известие о кончине С.Л. Франка от Алексея Струве[1286] и не могла найти слов, чтобы утешить вдову великого русского мыслителя, выражая твердое убеждение в том, что «нет и не может быть сомнения для тех, кто были ему духовно близки – я позволю себе приписать к ним и себя, что этот праведник уже на лоне святой вечности, и как-то поэтому трудно молиться об упокоении души, познавшей истинный мир уже в сем веке»[1287] – «ведьмыдолжны таковых просить о заступничестве перед Богом!»[1288]Сестре Инне она писала о «печальной неожиданности», коей стала, по ее словам, «смерть в Лондоне моего старого друга, философа Франка, жена к[ото]рого в оч[ень] тяжелом душ[евном] состоянии и ей необходимо помочь материально»[1289]. 10 февраля 1951 г., спустя два месяца после ухода философа, Лот-Бородина посвятила его вдове стихотворение «Той, которая осталась», с эпиграфом «Блаженны плачущие»:

Сердце, с любимым в разлуке,

Ищет отшедшего здесь —

Нет, ни моленья, ни муки

Не возвратят его днесь.

Веры одной ожиданье —

Свет, что блистает во тьме —

Путь озаряет страданья

На люботрудной земле.

Бди, не томясь безнадежно,

Близится трепетный миг:

Внутренним оком ты нежно

Узришь прославленный лик[1290].

Невозможно не восхищаться способностью Лот-Бородиной даже такое горе, как смерть близкого человека, сделать достойным и глубоко духовным явлением жизни. Несомненно, здесь сказался и ее личный опыт, и понимание того, что значат семейные узы для супругов, когда они навеки расстаются друг с другом. Все ее утешение вдовы Франка исходит из его же собственных предощущений «непостижимого», которым она так доверяла. А в пятую годовщину смерти Франка Лот-Бородина сообщала его вдове:

В ночь на 10ое декабря видела впервые во сне С[емена] Л[юдвиговича]! Он был необыч[айно] светлый, радостный. Проснувшись среди ночи, написала след[ующее] четверостишие для Вас: «Покой души его прекрасной Земной тоской не омрачен – О не томись по нем так страстно, Ждеттамтебя с любовью Он»[1291].

Эти строки Т.С. Франк выписала на отдельный листок со словами: «Посвящение М. И. Бородиной Семенушке к 5-годам его ухода к Господу, она видала его во сне светлым и счастливым»[1292].

Когда Лот-Бородина заболела, в октябре 1956 г., Т. С. Франк прислала по ее просьбе запись предсмертных слов и мыслей Франка[1293], сопроводив их собственным признанием:

Прилагаю выписки из того, что он говорил мне во время своей болезни, за исключением самого интимного. Все это несовершенно, записывала урывками, на клочках случайных, так как не отходила от него, но все же это его мысли[1294].

С содержанием этих записок Лот-Бородина была знакома и раньше, по письмам в том числе, поскольку еще при жизни философа, 18 ноября 1950 г. Татьяна Сергеевна Франк отмечала:

Пришло письмо от Лот, она пишет: «Сколько откровений мыслителю там». – «Она совершенно права. Я был только в преддверии – сколько я узнал, сколькому научился». [C. Франк] написал письмо М. И. Лот, доволен, что она поняла книгу «Свет во тьме»[1295].

Лот-Бородина была настолько потрясена мистическим видением, которое испытал «христианин-праведник» перед смертью в ночь с 7 на 8 ноября 1950 г., что упомянула о нем в своей работе «Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle», в которой – без указания имени Франка, но почти дословно – привела слова «великого современного христианского мыслителя», процитированные также Т. С. Франк в «Записках» и его сводным братом Львом Заком в «Сборнике памяти Семена Людвиговича Франка»[1296].

Лот-Бородина приложила все усилия для того, чтобы сделать учение русского философа доступным и более известным во французской среде. Она внимательно следила за судьбой французского издания работы Франка «C нами Бог»[1297], радуясь тому, что перевод попал «в опытные руки проф. Herman из Лилля», доброго друга ее средней дочери Марианны, у которой были широкие научные связи[1298] (в Лилле некогда преподавал муж последней). Однако переводчик жаловался М. Ман-Лот на трудности стиля, из-за чего работа продвигалась медленно[1299]. Лот-Бородина осознавала, что франковская концепция (особенно касающаяся «непостижимого») плохо поддается изложению; впрочем, Т. С. Франк осталась довольна переводом, о чем Марианна Ман-Лот сообщила профессору Максиму Эрману[1300] во время своей поeздки в Лилль. Впоследствии Марианна просила издателя прислать ей экземпляр в редакцию журнала «Mercure de France», где она работала, и выражала желание написать рецензию на французское издание книги «Свет во тьме»[1301]. Ее рецензия в конечном счете вышла в журнале «La Vie spirituelle»[1302].

В архиве Франка сохранилось французское письмо В. Зеньковского, в котором обсуждалась возможность перевода также ранее вышедшей книги «Непостижимое». В нем сообщалось:

Первая книга мэтра русской философии С. Франка («La connaissance et l’être») уже была переведена на французский и встретилась с радушным приемом. <…> В новой книге «Непостижимое» С. Франк углубляется в концепцию металогического единства и говорит о нем как о «непостижимом». <…> Книга С. Франка также имеет подзаглавие «Онтологическое введение в философию религии». Действительно, третья часть книги посвящена проблеме религиозности.

Таково содержание книги С. Франка. Это целостная метафизическая система, изложенная с исключительным мастерством. Удивительна также цельность книги.

Я полагаю, что публикация книги Франка на французском языке весьма желательна[1303].

По всей видимости, еще в конце 30-х – начале 40-х гг. также Лот-Бородина предпринимала попытки французского издания книги Франка «Непостижимое», которое было осуществлено только в 2007 г.[1304] Вероятно, по инициативе Лот-Бородиной в журнале «Dieu Vivant» вышел также французский перевод фрагмента книги Франка «Свет во тьме»[1305]. Во всяком случае, она сообщала Татьяне Сергеевне Франк о деталях этого проекта, переживая, что вдова еще не получила гонорар за публикацию от редактора издания о. Жана Даниэлу. Согласно ее живому описанию,

это молодой талантливый иезуит, но перегруженный делами и довольно] легкомыслен. Он начал с того, ч[то]потерялВаш адрес, к[ото]рый я ему дала перед его поездкой в Америку, а затем, по возвращении оттуда, забыл об этом! <…> За все это P[ère] Daniélou получил от меня строгую отповедь[1306].

Лот-Бородина также объясняла написание фамилии автора как Franck, ссылаясь на различия в транслитерации. Т. С. Франк хотела, чтобы Лот-Бородина подготовила о ее покойном муже статью для «Dieu Vivant»[1307], однако та отказалась, объясняя: «я не могу писать о нем <…> для людей его не знавших и в огромном большинстве хоть иинтерконфессионального, но все же строгоцерковноготипа», в то время как Семен Франк «за 3 мес[яца] до кончины писал мне, что он далек от экклезиального мира и предстанет перед лицом Богасвободным философом,коим был всегда создан»[1308]. Вместо себя Лот-Бородина поручила написать текст для экуменического журнала – «с чисто богословской точки зрения» – В. Лосскому: «он там свой человек, а ne случайный outsider, как я»[1309]. Предложение было принято, и статья Лосского действительно вышла в вышеуказанном издании[1310]. Он же и передал гонорар вдове за перевод текста Франка в «Dieu Vivant».

Зато Лот-Бородина приняла самое живое участие в подготовке «Сборника памяти Семена Людвиговича Франка», и наряду с епископом Иоанном

B. Б. Ельяшевичем и Г. П. Струве она вошла в инициативную группу по его изданию[1312]. По причине того, что «Семен Людвигович былнеконфессионален», она советовала Татьяне Сергеевне «не привлекать к участию в Сборнике слишком много духовных лиц»[1313]. Первоначально Лот-Бородина предлагала для этого издания свою статью о Евхаристии как «откровении христианского] Эроса»[1314], но в результате опубликовала небольшую, но замечательную в своей искренности, простоте, глубине и выразительности статью, непритязательно озаглавленную «In memoriam»[1315]. Она выслала свой текст Татьяне Сергеевне 8 мая 1953 г. – «этюд», в котором «не одни личные воспоминания, но есть и суждения о философском творчестве незабвенного Семена Людвиговича»[1316]. В этот текст она «вложила всю свою душу» и «немало поработала над ним: пришлось все переделать заново по нахождении писем С[емена] Л[юдвиговича], необычайно интересных»[1317]. Т.С. Франк писала по этому поводу Глебу Струве, что «во втором отделе» сборника «будут статьи не о творчестве Нюнича – а о его личности (Л. Зак, М. И. Лот-Бородина, Binswanger)»[1318], и адресат отметил: «Очень хороша, по-моему, статья Мирры Ивановны»[1319].

Лот-Бородина передала вдове Франка через Алексея Струве свою «лепту» на издание «Сборника», а после его выхода делилась с ней своими впечатлениями: «Книга в общем составлена чрезвычайно интересно и полно; главное, вся личность – не только мыслителя, но и человека, в ней выявлена с предельной ясностью»[1320]. Больше всего ей понравились статьи сводного брата Франка, Льва Зака и его друга, швейцарского психиатра Людвига Бинсвангера[1321], а меньше всего – Николая Лосского, который, по ее словам, пишет только о себе, и, как ни странно, Виктора Франка.

Т. С. Франк просила свою подругу написать отклик на «Сборник»[1322] и поискать других авторов рецензий, а также возможных редакторов заинтересованных журналов. Лот-Бородина не могла помочь в этом вопросе, но советовала не публиковать их в «Вестнике РСХД», поскольку, по ее мнению, он «вместе некультурный и мало любознательный»[1323]. После того, как в «Вестнике» все-таки появились две рецензии на книгу[1324], Лот-Бородина не преминула высказать о них свое мнение, согласно которому текст П. Ковалевского «пустой», а рецензия Н. Арсеньева «привлекает внимание», но не вполне удовлетворительная, в частности, из-за того, что тот слишком хвалит статью Н. Лосского о гносеологии Франка[1325]. В 1956 г. Татьяна Франк послала тяжело больной Лот-Бородиной один из имевшихся у нее 9 экземпляров недавно вышедшей книги Франка «Реальность и человек. Метафизика человеческого бытия»[1326].

Как уже упоминалось, Лот-Бородина не решилась принять участие в вечере памяти С.Л. Франка в Свято-Сергиевском институте (ее рекомендовал Татьяне Сергеевне Никита Струве)[1327]. Однако исследовательница из Фонтене была наслышана о мероприятии от В. Зеньковского (которого позже охарактеризовала как «подлинного философа, хотя лишенного творческого огня»[1328]), сообщая Т. С. Франк: «Выступал сын П[етра] Б[ернгардовича], Глеб Струве, прочитавший замечат[ельны]е воспоминания С[емена] Л[юдвиговича] о Петре Струве»[1329].

Лот-Бородина посвятила С. Л. Франку стихотворение, которое по желанию вдовы мыслителя было опубликовано в нововозникшем эмигрантском журнале «Возрождение». Стоит привести его полностью:

Отблеск Нетварного Света

Праведный дух опочил

В мире блаженном рассвета

Вечных божественных Сил.

Тайна раскрылася ныне,

Тайна прозрений души

«Непостижимой» Святыни

Умного неба тиши.

Бога сияние вне храма

Как «всеединства» Любовь,

Видение Истины зрака,

Преображения новь[1330].

Удивительным образом Лот-Бородина сумела поэтическим слогом выразить главные особенности личности философа, к которому испытывала нескрываемую симпатию: здесь угадываются мистические искания и разгадывания тайн мироздания, свойственные Франку, мятежность его души, ищущей определения Богочеловече-ства через всеединство, постигаемый им мир человека, окруженного непостижимым, зоркость, прозрение, вера.

Автор настояла, чтобы стихотворение было подписано только инициалами, без указания ее фамилии. В письме к Т. С. Франк она также просила «заменить в 8м стихе слово “сущего” (неба) – “умного” как более созвучное»[1331].

Лот-Бородина расценивала творчество С. Л. Франка как «чистый платонизм», что, по ее словам, «вполне понятно при созерцательной натуре, к[ото]рая так ярко окрасила всю его метафизику»[1332]. При этом она считала своим долгом защищать его мысль от возможных обвинений со стороны представителей неопатристики:

Все наши «отцы» будут судить о философии С[емена] Л[юдвиговича] с чисто ортодокс[альной] точки зрения прежде всего. Я не специалист, но не отрицаю, что метафизика С[емена] Л[юдвиговича] с сильным платоновским налетом, что не мешает автору по существу чувствовать себя ибытьистинным христианином, имея свойподлинныйдуховный опыт, данный немногим (во вс[яком] случае,неФлоровскому!). Но именно в тех его писаниях, где меньше метафизики, неср[авненно] больше жизненного конкретного христианства (именно в «God with us») и любовного чувствования живой творческой личности[1333].

Стоит добавить, что, как и Лот-Бородина, вдова Франка также часто посещала Покровскую обитель. Монахиня Бландина[1334] ей писала:

Вероятно, Вам дадут комнату, в которой обыкновенно жила Мира Ивановна. <…> Мира Ивановна любила здесь бывать[1335].

В 1957 г. Т. С. Франк делилась с Глебом Струве: «Слыхал ли ты, что М.И. Лот тяжко больна, хотя ведет себя удивительно мужественно и только в письмах к друзьям (мне тоже) написала свое истинное положение?»[1336] Известие о смерти Лот-Бородиной прислали Татьяне Сергеевне Ирэн Вильде-Лот и Марианна Ман-Лот. Последняя сообщала, что она не имела привилегии знать Франков во Франции, однако часто говорила с матерью об их дружбе[1337], а Ирэн добавила, что ее мать рассказала ей о последнем письме Т. С. Франк, полученном в мае, но была уже не в состоянии ответить на него[1338]. Вскоре Никита Струве, редактор «Вестника РСХД», писал Т. С. Франк:

Прочел Вашу интересную заметку о М. И. Бородиной, и вероятно воспользуюсь письмами для Вестника. М[ожет] б[ыть], у Вас есть еще какие-нибудь письма М[ирры] И[вановны] к С[емену] Л[юдвиговичу], кот[орые] было бы интересно опубликовать?[1339]

Вероятно, именно эти замечательные воспоминания Т. С. Франк о своей подруге были опубликованы в эмигрантской газете «Русская мысль». Вдова Франка закончила их словами: «Благодарю судьбу, что она столкнула меня с такой удивительной душой – и сознание, что эта душа поднималась по тем же ступеням смирения, света и примирения, что и муж мой, особо сближает меня с ней»[1340].

В круг общения Лот-Бородиной входила также семья ближайшего друга С. Л. Франка Петра Бернгардовича Струве (1870–1944), который сообщал ему: «С М[иррой] Ив[ановной] и ее семьей мы поддерживаем связь»[1341] и что он надеется с ней «скоро увидеться»[1342]. Это неудивительно, поскольку в начале 20-х гг. семья Струве жила в Фонтене-о-Роз по адресу 8, Avenue Isabelle. Действительно, Лот-Бородина неоднократно приглашала Струве в гости, указывая в одном из писем: «либозавтракатьк 12ти, либообедатьв 7, 7Ц»[1343]; приглашения следовали также от академика Фердинанда Лота[1344]. Дом в Фонтене-о-Роз посещал и Константин Струве[1345], о котором Лот-Бородина писала: «мой любимец Котик»[1346] и «будущий столп правосл[авной] Церкви»[1347], переживая, что тот «не выдержал экзамена зрелости в Париже», и выражая надежду на то, что «в Германии ему больше повезет»[1348]. Стоит добавить, что супруга П. Б. Струве, Нина Александровна[1349] была давней знакомой Лот-Бородиной, что нашло отражение в их искренней и теплой переписке, касающейся не столько деловых вопросов, сколько семейных и домашних забот. Впрочем, в 1932 г. она разделяла с Н. А. Струве тревогу по поводу «русской Церкви, все еще и гонимой и терзаемой братскими распрями»[1350].

Самое раннее упоминание о связях с четой Струве датируется 11 января 1921 г. – в своем письме к Лот-Бородиной Петр Струве сообщал о дате выхода ее перевода «Религиозных легенд XII и XIII веков» в издаваемом им журнале «Русская мысль» со словами:

Здесь в Праге очень хорошо: хорошая атмосфера <…>, много ученых и молодых людей, стремящихся к учению и науке. <…> Сейчас с Щи-ной] А[лександровной] поедем в Берлин[1351].

Накануне Второй мировой войны, поздравляя чету Струве с Новым годом, Лот-Бородина высказала характерное пожелание: «Если не счастливо (счастья вообще не существует, особенно для нашего поколения), то хотя бы благополучно прожить этот грозный таинственный год, пройдя сквозь очищающий огонь испытаний невредимыми»[1352]. В письмах к Струве, отправленных в военные годы, она переживала за своих близких, особенно за С.Л. Франка, о котором писала: «он слабый человек и после таких лишений здоровье в его годы может окончательно расшататься»[1353]. В свою очередь, в письме к С. Л. Франку Лот-Бородина оставила следующие воспоминания о Петре Струве:

В сущности мы мало его знали. У него была большая симпатия к нам, но виделись мы дов[ольно] редко, и главное, он плохо говорил по-французски и вообще физически не мог свободно высказываться, сильно запинался. Но в нем я всегда чуяла огромную духовную силу, несмотря на то, ч[то] во многом наши взгляды – и политические, и другие – расходились. Россия, конечно, понесла великую потерю со смертью этого страстного патриота и благороднейшего человека. <…> Очень ценны тогда будут Ваши, к[а]к лучшего его друга, воспоминания. А я не подозревала о такой вашей близости. Но кф]к быстро и внезапно он отошел в лучший мир![1354]

Лот-Бородина объясняла духовную близость Франка и Струве тем, что последний «не был “бунтарем” и всегда стремился строить»[1355], в отличие, например, от «борца» Бердяева. В этой связи она высоко ценила его общественную и издательскую деятельность, несмотря на существующие разногласия. Она благодарила Струве за присылку первых номеров его новой газеты (очевидно, «Россия и славянство. Орган национально-освободительной борьбы и славянской взаимности», выпускаемой в Париже с 1 декабря 1928 г. по июнь 1934 г.), отмечая, что она «обещает быть очень интересным органом эмигрантской общественной мысли, хотя лично я не могу разделять всех ее убеждений, чисто политических»[1356]. Из беседы с П. Б. Струве Лот-Бородина сделала вывод, что Г. Флоровский поддерживал «германскую политику» во время Второй мировой войны[1357], но после разъяснения о. Георгия она пришла к заключению, что «покойный Струве ошибся или я его неправильно поняла»[1358].

Лот-Бородина и Струве обсуждали также религиозные проблемы. Например, она критиковала позицию Струве, касающуюся главенствующей роли Церкви как фактора, способствующего возрождению России, замечая, однако:

Ваше отношение к близкому мне церковному вопросу мне кажется совершенно провальным, но вместе с тем как не сетовать на полное отсутствие единения даже на лонезарубежнойправославной Церкви. Вот где сказывается отсутствие «единого пастыря», проведшего з[ападны]й католицизм сквозь все испытания и мытарства[1359].

Кроме того, Лот-Бородина одалживала П. Б. Струве и его сыновьям книги. В частности, она сообщала: «Я нашла еще несколько томов Вл. Соловьева и могу таким образом Вам передать полное собрание его сочинений, может быть Котя взамен сможет мне поднести новую книгу о чине православного богослужения (не помню чью), к[ото]рую он рецензировал недавно и весьма одобрил»[1360]. Вышеуказанный интерес к литургии был связан с тем, что именно в это время Лот-Бородина изучала разнообразные проявления духовного творчества. Она была особенно близка с сыном Петра Бернгардовича Алексеем и его внуком Никитой Алексеевичем Струве, редактором «Вестника РСХД», с которым сотрудничала в последние годы своей жизни. Другой сын П. Б. Струве, Глеб Петрович упомянул о М. И. Лот-Бородиной в своей известной работе «Русская литература в изгнании»[1361].

Последние сохранившиеся письма П.Б. Струве были связаны с печальными событиями. 26 мая 1943 г., непосредственно в день кончины своей жены Нины Александровны, он известил Лот-Бородину о ее смерти, благодаря Фердинанда Лота за «дружеское посредничество» в получении финансового пособия (subvention)[1362], а спустя неделю, 3 июня начал свое сообщение со слов: «Вы тронули и умилили меня и моих сыновей Вашим письмом»[1363]. Это еще одно подтверждение необычайной доброты и чуткости Лот-Бородиной, которые находили неизменный отклик среди ее друзей и знакомых. После смерти самого Петра Струве С. Л. Франк планировал издать о нем сборник памяти, к участию в котором собирался привлечь также Лот-Бородину[1364], но этот проект остался неосуществленным.

Вместо окончания Женщина-мыслитель

М Лот-Бородина к каждому своему сочинению под. ходила очень трезво и очень ответственно: искала и изучала источники и литературу на разных языках, готовила обширные комментарии, внимательно вычитывала верстку. Она часто жаловалась, что работа продвигается медленно по причине неустанных домашних хлопот, занимавших почти все ее свободное время, а также различных болезней (особенно сердца, невралгии, декальцификации позвоночника), которые преследовали ее на протяжении всей жизни[1365]. Лот-Бородина не торопилась отправлять текст в издательство до тех пор, пока не чувствовала себя уверенной в том, что сделала все от нее зависящее: статью

Подводя итог своей деятельности, Лот-Бородина писала: «Вся моя жизнь сосредоточена только на проблеме созерцания и отвлеченной мысли»[1367]. Она признавалась своей подруге О. А. Добиаш-Рождественской: «Кажется, я была рождена “не для житейского волненья” и т. д., а именно для второй части дивного Пушкинского стихотворения»[1368], а именно: «Мы рождены для вдохновенья, / Для звуков сладких и молитв»[1369]. Лот-Бородина была настоящим мыслителем, одаренным богословом и проникновенным, вдумчивым философом – в самом широком и в то же время строгом (исконном, античном и патристическом) смысле этого слова как возлюбившего Мудрость. Именно поэтому о. Жан Даниэлу написал о Лот-Бородиной, что ее «пламенные богословские исследования» направляла любовь к истине:

Она верила в разум, порожденный Богом, чтобы узнать эту истину. И она сама жила в Свете того, кто просвещает каждого человека. <…> Она считала, что разум занимается драмой спасения и может быть освещен Логосом[1370].

Хотя Лот-Бородина не создала собственной, новой школы, а ее позиция в русской эмигрантской среде часто недооценивалась, она не отчаивалась:

Религиозные и философские вопросы продолжают меня волновать и увлекать, пр[ежде] всего, являясь предметом объективного изучения. В этой малодоступной <…> области я уже давно составила себе имя и вне Франции[1371].

Она писала: «Такова моя натура, к[ото]рая все рвется вперед, жадно ищет, хочет себя отдать и вместе с тем до конца проявиться, se réaliser pleinement»[1372]. Ее опыт – пример интеллектуального мученичества, которому она всегда находила оправдание, и которое, увы, мало кто ценил и не все разделяли. Лот-Бородина – крупнейший в русской культуре историк идей, труды и взгляды которой с этой точки зрения еще предстоит проанализировать. При этом философско-религиозные воззрения Лот-Бородиной отличались «бунтарским духом» и «полемическим задором»:

Как решительно восстает она против всякого религиозного догматизма, как беспощадно критикует официозных и официальных эмигрантских писателей, с которыми расходится во мнениях. «Бомба, порох», – сказал о ней один из ее учеников[1373].

Лот-Бородина сочетала европейскую образованность и строгость суждений с восточнохристианским духом созерцания. Согласно ее словам, в своих поисках истины она руководствовалась интуицией, которую, однако, основывала на солидном фундаменте проверенных данных[1374]. Отстаивая свободу мышления и широту христианского кругозора, не ограничивающегося видимыми границами, она в то же время была оплотом ортодоксии. В этой перспективе Лот-Бородина анализировала и оценивала русскую религиозную философию, в которой находила «столько эклектических и даже совершенно неправославных элементов», в частности у В. Соловьева, вопрошая: «Назовите хотя бы трех истинно правосл[авных] мыслителей XIX или XX веков?»[1375]

Как уже отмечалось, Лот-Бородина, несмотря на то, что подчеркивала значение созерцания, была не только теоретиком, но и практиком. Она искренне, но никоим образом не наивно, верила в возможность обновления человеческого общества, о чем писала даже в начале Второй мировой войны:

Необходимо будет перестроить весь мир на новых основах, создать, поелику возможно, христианское международное общество, где будут равноправны все нации и духовно свободны все твари. Это мне кажется осуществимым хотя бы отчасти, ибо Царствия Божия не может быть на земле[1376].

Лот-Бородина, при всей своей трезвости, была убеждена, что «мир ведь полон не только всяческих страданий, но и красоты и высоких достижений»[1377]. Она писала о себе: «Жизнь моя протекла полноводной рекой и не без ярких моментов и впечатлений на фоне, однако, воистину трагической эпохи»[1378]. С таким настроем и подходом Лот-Бородина откликалась практически на все события своего времени: интеллектуальные, духовные, культурные, социально-политические и т. п.

Сохранился фотографический портрет Мирры Ивановны Лот-Бородиной. Умное, внимательное лицо, смотрит терпеливо и с большим дружеским участием. Такое лицо умеет слушать и умеет думать. Необыкновенная реакция живой мысли – немного грустной и усталой, что отодвигает другую особенность лица – его простоту и красоту, которыми характеризуется духовный аристократизм. Эта женщина жила в определенном достатке, но с тем же лицом она жила и в бедности, повторив путь св. Франциска. Если земные проблемы и овладевали ею, то только в связи с положением, в которое ненароком попадали ее близкие – родственники или друзья. Несмотря на молодость, в ее глазах уже прочитывается грусть мудрости, которая знакома познавшему интеллектуальное непонимание и духовное одиночество. Повезло тому, кто был знаком с Лот-Бородиной лично: общался с ней, разговаривал с ней, испытал на себе свет ее пристальных и всепрощающих глаз. Оторваться от них невозможно.

Авторитет Лот-Бородиной как эксперта по патристической и византийской мысли был широко признан на Западе, в том числе такими известными католическими богословами, как доминиканцы Ив Конгар и Мари-Доминик Шеню[1379], o. Валентин Бретон[1380], считавший ее наследие родственным францисканской традиции, а также иезуиты Марсель Виллер[1381] и Жан Даниэлу, который цитировал ее в своей известной книге «Platonisme et théologie mystique»[1382]. В свою очередь, в 1946 г. Лот-Бородина писала о Даниэлу:

Хотя я с ним не знакома, но получила от него недавно оч[ень] интересное письмо начатой мною работы о béatitude posthume [посмертном блаженстве. –Т. О.] в обоих Церквях. Его теза о Гр. Нисском превосходный во всех отношениях, нужный труд. Кажется, он человек еще совсем молодой, но уже настоящий спец по вост[очной] теологии[1383].

Работы Лот-Бородиной приводил (хотя в полемическом контексте, как пример отрицания «слишком рационального» Августина Иппонского в православной среде[1384]) крупнейший специалист по истории античного христианства Анри-Ирене Марру[1385]. В 1996 г. ее фамилия, хотя и в искаженной версии как Loth Borovine, была упомянута папой Иоанном Павлом II[1386].

Мнением «мадам Лот» дорожил сам мэтр медиевистики Этьен Жильсон, который отмечал, что ее по праву можно считать историком не столько фактов, сколько идей. Она легко увлекалась предметом своих исследований и умела увлекать и вести за собой других, читателей и слушателей. Жизнь и деятельность Лот-Бородиной можно охарактеризовать тем самым словом, которым она определяла героя своих сочинений Николая Кавасилу: гуманизм, а еще точнее – христианский гуманизм. Она глубоко любила человека, сотворенного по образу и подобию Божиему, и подчеркивала его главную цель, состоящую в обожении. С юных лет Лот-Бородина посвятила себя изучению человека, особенно его величайшего чувства – любви, находящего свое выражение в литературе и достигающего своего апогея в божественной любви. Ее гуманизм имел не только теоретический, но

мыслит по высшим европейским меркам; абсолютно современна в интересах и языке, предельно свободна. Одна из центральных для нее тем – символ святого Грааля. То, что именно к Граалю восходит христология Штейнера, бросает на воззрение Лот-Бородиной отблеск эзотеризма. Между тем эта просветленная созерцательница ищет корни Грааля в средневековой словесности. С уверенностью можно утверждать, что творчество Лот-Бородиной принадлежит к Серебряному веку, но и свою верность православию она декларировала не раз[1387].

Наследие Лот-Бородиной трудно отнести к какому-либо одному направлению. К какой бы теме она ни обращалась, в ней действовал прежде всего специалист и лишь потом говорили запросы настоящего времени – так было с циклом романов о Граале, с Николаем Кавасилой, который судьбой и характером чем-то перекликался с ней, и в целом с патристикой. Все написанное Лот-Бородиной – начиная с ранних исследований средневековой куртуазной литературы и заканчивая последними богословскими работами – проникнуто поиском истины. В заключение хочется выразить надежду, что эта удивительная, благородная, разносторонне одаренная личность – исследовательница, обладающая незаурядной интуицией, эксперт в области патристики, литератор и поэт, будет все больше и больше привлекать внимание широкого круга специалистов – литературоведов, историков, богословов, философов, переводчиков – тех, кто представляет современную культурологическую науку, и всех, кто интересуется интеллектуальной историей XX в. Пожелание о. Василия Зеньковского, «чтобы ее статьи, рассеянные в разных журналах, были собраны вместе и изданы вновь»[1388], – остается не только актуальным, но и по-прежнему нашей насущной задачей.

В заключение стоит привести слова самой Лот-Бородиной из ее стихотворения «Photismos»:

Какое нам имя безвестное

Дано будет в новой Стране?

Последнее имя, воскресное,

Огромные буквы в огне…

Вот свиток в руке развивается

У ангела вечной судьбы —

Лишь имя одно изрекается

Рабы или Божьей рабы.

И каждый поймёт во мгновение,

Услышав тот огненный зов,

Всей тайны своей откровение,

Кто был и на что он готов;

И судьбы откроются разные —

Спадёт с наших глаз пелена —

Страдая мы будем, иль празднуя,

Той книги читать письмена[1389].

Лот-Бородина жила и творила, будучи погруженной в самые разные события интеллектуальной, общественно-политической и культурной жизни, но никогда не упуская из виду перспективу вечности.

Библиография

Сочинения М. И. Лот-Бородиной (M. Lot-Borodine)

Книги

De l’amour profane à l’amour sacré. – Paris: Nizet, 1979.

La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. – Paris: Cerf, 1970.

La femme dans l’oeuvre de Crétien de Troyes. – Paris: A. Picard et fils, 1909 (второе репринтное издание: Genève: Slatkine Reprints, 1967; третье – Genève: Slatkine Reprints, 2011).

Le roman idyllique au moyen âge. – Paris: August Picard, 1913 (второе репринтное издание: Genève: Slatkine, 1972).

Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. – Paris: Éditions de l’Orante, 1958.

Perché l’uomo diventi Dio / tradut. A. de Bove. – Bose: Qiqajon, 1999.

Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. – Paris: Librairie ancienne honoré Champion, 1919 (1921).

Статьи

Благодать «обожения» через таинства на христианском Востоке // Вестник русского христианского движения. – 26 (1953). – С. 12–16.

Дух мученичества на заре христианства // Вестник русского христианского движения. – 43 (1957). – С. 10–17.

Дух мученичества на заре христианства (Окончание) // Вестник русского христианского движения. – 44 (1957). – С. 11–18.

Из золотой книги серого героизма (Письмо из Франции) // Русская мысль. – 8 (1916). – С. 26–43.

Критика «Русского Христианства» // Путь. – 52 (1937). – С. 45–55.

О Евхаристии // Вестник русского христианского движения. – 40 (1956). – С. 3–15.

О Евхаристии II // Вестник русского христианского движения. – 40 (1956). – С. 8–15.

О церковной культуре мирян // Вестник русского христианского движения. – 30 (1953). – С. 26–35.

Париж и война. Письмо из Франции // Русская мысль. – 3 (1915). – С. 49–66.

Полнота истины и полнота христианской жизни (По поводу статьи С. С. Верховского «Православие как истина») // Вестник русского христианского движения. – 35 (1954). – С. 2–6.

Французская женщина перед лицом войны // Русская мысль. – 9 (1915). – С. 56–70.

Les apparitions du Christ aux messes del’Estoireet de laQueste del Saint-Graal// Romania. – 72/286 (1951). – P. 202–223.

Autour du saint Graal, à propos de travaux récents, I // Romania. – 56/4 (1930). – P. 526–557.

Autour du Saint Graal, II // Romania. – 1/57 (1931). – P. 147–205.

Autour du Saint Graal. Post-Scriptum // Romania. – 59/2 (1933). – P. 278–285.

De l’absence de stigmates dans la chrétienté antique // Dieu Vivant: perspectives religieuses et philosophiques. – 3 (1945). – P. 83–89.

L’anthropologie théocentrique de l’Orient chrétien comme base de son expérience spirituelle // Irénikon. – 16 (1939). – P. 6–21.

L’aridité ou succitas dans l’antiquité chrétienne // Études carmélitaines. – 22/2 (1937). – P. 191–205.

La Béatitude dans l’Orient chrétien // Dieu Vivant: perspectives religieuses et philosophiques. – 15 (1950). – P. 85–115.

Le Conte del Graal de Chrétien de Troyes et sa présentation symbolique // Romania. – 77/306 (1956). – P. 235–288.

Les deux conquérants du Graal: Perceval et Galaad // Romania. – 47/185 (1921). – P. 41–97 (и в:Lot-Borodine М.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. – Paris: Librairie ancienne honoré Champion, 1919. – P. 65–125).

La doctrine de l’Amour divin dans l’oeuvre de Nicolas Cabasilas // Irénikon. – 26/4 (1954). – P. 376–389.

La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle // Revue de l’histoire des religions. – 105 (1932). – P. 5–43.

La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite) // Revue de l’histoire des religions, – 106 (1932). – P. 525–574.

La doctrine de la déification dans l’Église Grecque jusqu’au XIe siècle: II Les voies de la contemplation-union et la ©sraoio (suite) // Revue de l’histoire des religions. – 107 (1933). – P. 8–55, 245–246.

La doctrine de la Grâce et de la Liberté // Oecumenica. – 6/2 (1939). – P. 114–126, 211–229.

La doctrine du Coeur théandrique et son symbolisme dans l’oeuvre de Nicolas Caba-silas // Irénikon. – 13 (1936). – P. 652–673.

Le dogme de l’Immaculée Conception à la lumière de l’Église d’Orient // Irénikon. – 67/3 (1994). – P. 328–344.

Le double esprit

L’épisode de la charrette dans le Lancelot en prose et dans le poeme de Chrétien de Troyes // Lot F. Études sur la Lancelot en prose. – Paris: Champion, 1918 – P. 383–417 (и в:Lot-Borodine М.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. – Paris: Librairie ancienne honoré Champion, 1919. – P. 5–39).

L’Eucharistie chez Nicolas Cabasilas // Dieu Vivant: perspectives religieuses et philosophiques. – 24 (1953). – P. 125–134.

L’ Ève pécheresse et la rédemption de la femme dans laQuête du Graal// Lot F. Études sur la Lancelot en prose. – Paris: Champion, 1918. – P. 418–442 (и в:Lot-Borodine M.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. – Paris: Librairie ancienne honoré Champion, 1919. – P. 40–64).

La grâce déifiante des sacrements d’après Nicolas Cabasilas // Revue des Sciences Philosophiques et Théologiques. – 25 (1936). – P. 299–330; Revue des Sciences Philosophiques et Théologiques. – 26 (1937). – P. 693–712.

Les grands secrets du Saint-Graal dansLa Questedu Pseudo-Map // Lumière du Graal / éd. R. Nelli. – Paris: Cahiers du Sud, 1951. – P. 149–174.

I grandi segreti del Santo Graal nellaQuestedello Pseudo-Map / trad. F. Zambon // Luce del Graal. Mito, esoterismo, storia, epica cavalleresca / ed. R. Nelli, G. de Turris. – Roma: Edizioni Mediterranee, 2O01. – P. 146–166.

L’influence du milieu social sur l’évolution des sentiments dans la littérature du Moyen Âge // Journal de psychologie normale et pathologique. – 23 (1926). – P. 96–122.

Initiation à la Mystique sacramentaire de l’Orient // Revue des Sciences Philosophiques et Théologiques. – 24 (1935). – P. 664–675.

Le Martyre, comme témoignage de l’Amour de Dieu, d’après Nicolas Cabasilas // Irénikon. – 27/2 (1954). – P. 157–168.

Mystagogie de saint Maxime // Irénikon. – 13 (1936). – P. 466–468.

Le mystere du “don des larmes” dans l’Orient chretien // La Vie spirituelle. Sum-plément. – 1er septembre (1936). – P. 65–110 (и в:Clément О., Bobrinskoy B., Behr-Sigel É, Lot-Borodine M.La douloureuse joie. Aperçus sur la prière personnelle de l’Orient crétien. – Abbaye de Bellefontaine: Spiritualité orientale, 1993. – P. 120–176).

Das Mysterium “der Tränengabe” im christlichen Osten // Benediktinische Monatsschrift. – 21/7 (1939). – S. 236–248.

Note additionnelle à l’article Le Conte del Graal et sa Présentation symbolique // Romania. – 78/309 (1957). – P. 142–143.

Post-Scriptum // Вестник русского христианского движения. – 35 (1954). – C. 11. Roman russe contemporain (1900–1912) // Revue de synthèse historique. – 24 (1912). – P. 216–236.

Saint Syméon le Nouveau Théologien or Syméon de Jeune (944-1022), Higou-mène à Saint-Mamas de Constantinople, puis en exil, fondateur du convent de Saint-Marina // La Vie spirituelle. – XXVII/2-3 (1931). – P. 198–201.

Sur les origines et les fins du service d’amour // Mélanges de Linguistique et de Littérature offerts à M. Alfred Jeanroy par ses élèves et ses amis. – Paris: Droz, 1928. – P. 223–242.

Le Symbolisme du Graal dans l’Estoire del Saint-Graal // Neophilologus. – 34/1 (1950). – P. 65–79.

Taina “darului lacrimilor” in Räsäritul creçtin // Clément J., Bobrinskoy B., Behr-Sigel É., Lot-Borodine M. Fericita intristare. – Bucureçti: Editura Institutului Biblic si de Misiune al Bisericii Ortodoxe Române, 1997. – P. 133–184.

Tristan et Lancelot. Étude psychologique des deux héros // Medieval studies in memory of Gertrude Schoepperle Loomis / ed. R. Sh. Loomis. – Paris: H. Champion – New York: Columbia University Press, 1927. – P. 21–47.

La typologie de l’autel dans l’Apocalypse, dans l’Écriture et chez Nicolas Cabasilas // Mélanges Henri Grégoire. – 9 (1949). – P. 421–434.

Warum kennt das christliche Altertum die mystischen Wundmal nicht? / übers

B. Steidle // Benediktinische Monatsschrift. – 21/1 (1939). – S. 23–32.

Ve Conférence annuelle de la “Fellowship of St. Alban and St. Sergius” // Irénikon. – 14 (1937). – P 562–564.

Bénézé G., Jordan E., Lavergne B., Lot-Borodine M., Oualid W., Pécaut F., Picard R., Rodrigues G., Weinberg S.Dépopulation et décadence // Bulletin de la Société Française de Philosophie. – 35/4 (1935). – P. 143–176.

Brunschvicg L., Halévy É., Lalande A, Lot-Borodine M., Marcel G., Millot M., Parodi D., WeberL.Quelques grandes orientations de la pensée de Karl Barth: Discussion // Bulletin de la Société Française de Philosophie. – 33/5 (1933). – P. 189–221.

Воспоминания

In Memoriam // Сборник памяти Семена Людвиговича Франка / ред. о. В. Зеньковский. – Мюнхен, 1954. – C. 43–48.

Note manuscrite inédite // Istina. – 1/44 (1999). – P. 398–400.

Thérèse Friedel f 20 janvier 1937 // Le Christianisme social. – 2 (1937). – P. 247–249.

Vues de Ferdinand Lot sur l’histoire et la société. Et l’homme qu’il fut en très pieux souvenir. // La bibliothèque de l’Institut de France, Fonds Ferdinand Lot, Ms 7714. F. 63–89.

Письма

Переписка с М. Роком // La bibliothèque de l’Institut de France, Fonds Mario Roques. Ms 6154 (Correspondance de Mario Roques). F. 282–309.

Переписка с М. Роком // La bibliothèque de l’Institut de France, Fonds Mario Roques. Ms 7739 (Correspondance adressée à Mario Roques, essentiellement au titre de la direction scientifique de la revue Romania). F. 147–174.

Письма М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Струве // Вестник русского христианского движения. – 77 (2005–2006). – P. 76–84.

Письма М. Лот-Бородиной монаху Василию // Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. – Святая Гора Афон: Издание Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне, 2014. —

C. 494–502.

Письма к М.А. Бородиной // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 947. Оп. 1. Ед. хр. 131.

Письма к Н.А. Бердяеву // Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

Письмо к В. И. Вернадскому // Архив Российской академии наук. Ф. 518. Оп. 3. Д. 992а. Л. 1–2.

Письма к О. А. Добиаш-Рождественской 1911–1914 гг. // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф. 254. Д. 394.

Письма к О. А. Добиаш-Рождественской 1930–1939 гг. // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф. 254. Д. 395.

Письмо к О.А. Добиаш-Рождественской 1939 г. // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 341. Оп. 4. Ед. хр. 9.

Письмо к Н.М. Зёрнову // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Zernov Family Papers. Box 1.

Письмо к кард. А. Бодрийару // Archives de l’Institut catholique de Paris, Carton 1940, R.Ba. 173. Л. 1–2.

Письма к Ф. Лоту // La bibliothèque de l’Institut de France, Fonds Ferdinand Lot. Ms 7308. F. 734–742.

Письма к И. И. Любименко

Письма к И. И. Любименко // Собрание А. Е. Бородиной-Грабовской.

Письма к о. К. Лялину // Archive Amay-Chevetogne, Fond Lialine, Lettres.

Письма к Ж. Маритену // La Bibliothèque Nationale et Universitaire de Strasbourg. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

Письмо к М. Моссу // Collège de France. Archives, 57 CDF 79–19. № 15.

Письма к Е. Ю. Рапп // Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 972.

Письма к Д. де Ружмону // Bibliothèque publique et universitaire de Neuchâtel. Fonds Denis de Rougemont, ID 61.

Письма к Н.А. Струве // Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-5912. Оп. 2. Д. 60.

Письмо к Н. А. Струве // Архив Дома русского зарубежья им. А. Солженицына. Ф. 12. Оп. 1. Ед. хр. 7.

Письма к П. Б. Струве // Hoover Institution Archive. Petr B. Struve Рapers. Box 8. F. 49.

Письмо к П.Б. Струве // Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-5912. Оп. 1. Д. 138.

Письма к С. Л. и Т. С. Франк // Архив Дома русского зарубежья им. А. Солженицына. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5.

Письма к С. Л. и Т. С. Франк // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

Письма к Г. В. Флоровскому // Princeton University Library, Rare Books and Special Collections, Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

Письма к Г. В. Флоровскому // St. Vladimir’s Seminary Library, Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

Письмо к Л. Шестову от 22 ноября [1927 г.] // La bibliothèque interuniversitaire de la Sorbonne. MS 2117. F. 178–179.

Письма к И. А. Шляпкину // РО ИРЛИ. Ф. 341. Оп. 1. Ед. хр. 853.

Стихотворения

Духов день // Вестник русского христианского движения. – 182 (2001). – С. 99.

Град Константина // Вестник русского христианского движения. – 32 (1954). – С. 18–19.

Евгении Юдифовне Рапп // Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 999.

Инне // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 216.

Костер и очаг // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 216.

Мы тихо теплим восковые свечи… // Современные записки. – 68 (1939). – С. 189.

Памяти Дмитрия Клепинина // Вестник русского христианского движения. – 187 (2004). – С. 51 (и в: Жизнь и житие священника Димитрия Клепинина / сост. Т. В. Викторова, Н. А. Струве. – М.: Русский путь, 2004. – С. 213;Клепинина Е.«Руки священника ему не принадлежат.». Жизнь о. Дмитрия Клепинина. – М.: ББИ, 2012. – С. 127).

Памяти Николая Александровича Бердяева // Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 928.

Памяти С. Л. Франка // Возрождение. – 19 (1952). – С. 73.

Свеча // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 216.

Той, которая осталась // Archive of Fr Peter Scorer.

Бородина. М., Блох Р.Заветы. – Bruxelles: Petropolis, 1939.

Рецензии

Византийские отцы V–VIII. Свящ. Г.В. Флоровский. Париж 1933 // Путь. – 38 (1933). – С. 91–93.

Прот. Георгий Флоровский «Пути русского богословия» // Современные записки. – 66 (1938). – С. 461–463.

Т. Манухина: Святая Благоверная Княгиня Анна Кашинская. YMCA – Париж, 1954 // Вестник русского христианского движения. – 35 (1954). – С. 56–57. Церковь забытая (по поводу книги Д. Мережковского «Иисус Неизвестный») // Путь. – 47 (1935). – С. 71–86.

A propos d’ouvrages récents // Revue de Synthèse Historique. – 12 (1913). – P. 363–364.

Chrétien de Troyes. – Philomena, édition critique par C. de Boer // Le Moyen Âge. – 15 (1911). – P. 143–147.

Denis de Rougemont. L’Amour et l’Occident // Humanisme et Renaissance. – 6/3 (1939). – P. 365–372.

Emile Mersch S. J. Le corp mystique du Christ. Etudes de théplogie historique // Путь. – 42 (1934). – C. 93–95.

Ernesto Buonaivti. Gioacchino da Fiore // Le Moyen Âge. – 5/1 (1934). – P. 60–62.

Et. Gilson. – La Théologie mystique de Saint Bernard // Le Moyen Âge. – 7 (1936). – P. 122–126.

G. K. Loukomski. Kiev, ville sainte de Russie. Paris, Danguin, 1929 // Revue Historique. – 164 (1930). – P. 410–411.

Jessie L. Weston. – The Chief Middle English Poets // Le Moyen Âge. – 18 (1914). – P. 393–394.

М. J. Rouët de Journel, S. J. “Une Russe catholique” – “La vie de Madame Svetchine” // Вестник русского христианского движения. – 38 (1955). – C. 35–38.

Ovide et l’amour courtois, à propos d’un récent ouvrage // Revue de Synthèse Historique. – 2 (1914). – P. 286–300.

P. Mandonnet O. P. – Dante le Théologien // Le Moyen Âge. – 9/4 (1938). – P. 271. Pierre Lasserre. Un conflit religieux au XIIe siècle. Abélard contre saint Bernard // Le Moyen Âge. – 1/2 (1930). – P. 144–147.

René Dumesnil. – Saint Bernard, homme d’action // Le Moyen Âge. – 7/2 (1936). – P. 126.

Herma Piesch. – Meister Eckharts Ethik // Le Moyen Âge. – 8/3 (1937). – P. 210–212.

S. Boulgakoff. L’Orthodoxie // Revue de l’histoire des religions. – 107 (1933). – P. 209–213.

Unam sanctam: M.-J. Congar О.Р., Chretiens desunis “Principes d’un Oecume-nisme” catholique. Les Editions du Cerf // Путь. – 59 (1939). – C. 74–76.

V. Chichmaref, Lirika i liriki pozdniago sredneviekovia. Otcherki po islorii poeyfi

Frantsii i Provansa. La Lyrique et les lyriques du bas moyen âge. Études sur l’histoire de la poésie française et provençale. Paris, imprimerie Danzig // Romania. – 161 (1912). – P. 127–131.

W. Musche. – Die Mystik in der Schweiz // Le Moyen Âge. – 8/1 (1937). – P. 77.

Переводы

Религиозные легенды XII и XIII веков / пер. М. Лот-Бородиной // Русская Мысль. – 1–2 (1922). – C. 91-119.

Chrétien de Troyes.Erec et Enide, roman d’adventures du XIIe siècle / trad. M. Lot-Borodine. – Paris: E. de Boccard, 1924.

Lancelot et Galaad / trad. M. Lot-Borodine, G. Schoepperle. – New York: Oxford University Press, 1926.

Maxime le Confesseur.La Mystagogie / trad. М. Lot-Borodine // Irénikon. – 13 (1936). – P. 468–472, 596–597, 717–720; 14 (1937). – P 66–69, 182–185, 282284, 444–448; 15 (1938). – P 71–74, 185–186, 276–278, 390–391, 488–492.

Saint Syméon le Nouveau Théologien.Hymnes / trad. M. Lot-Borodine // La Vie spirituelle. – XXVII/2-3 (1931). – P. 203–210, 303–310; XXVIII/1 (1931). – P. 74–82.

D’un chevalier qui vendit sa femme au Diable // Florilège de Notre-Dame / textes réunis par R. Zeller. – Paris: Éditions de l’Arc, 1947. – P. 85–88.

Vingt miracles de Notre-Dame / trad. M. Lot-Borodine. – Paris: E. de Boccard,

Дополнительная литература

Адамс В.«Думайте обо мне, как о живом.» Памяти Бориса Вильде // Советская Эстония. – № 47 (7096). – 24 февраля 1967. – С. 4.

Аляев Г.Е, Резвых Т.Н.Переписка С.Л. Франка с В.Б. Ельяшевичем и Ф. О. Ельяшевич // Исследования по истории русской мысли. Ежегодник 2015 / ред. М. А. Колеров. – М.: Модест Колеров, 2016. – С. 40–240.

Аничков Е. В.Вознесение Святого Грааля (фрагменты) / пер. S. Mazzanti // Соловьевские исследования. – 3/59 (2018). – С. 98–106.

Аничков Е. В.Иоахим Флорский и Скот Эриугена / пер. М. Ефимовой, под ред.

А. Л. Рычкова // Соловьевские исследования. – 4/60 (2018). – С. 120–131.

Анненский И. Ф.Переписка с Анной Владимировной Бородиной. URL: http:// annensky.lib.ru/pism/borodina1899-1901.htm (дата обращения: 12.10.2019).

Аржаковский А.Журнал «Путь» (1925–1940). Поколение русских религиозных мыслителей в эмиграции / пер. Д. Власова. – Киев: Феникс, 2000.

Аржаковский А.Что такое православие? / пер. Ю. Зубковой, Д. Каратеева. – Киев: Дух i лггера, 2018.

Арсеньев Н.Памяти С.Л. Франка // Вестник русского христианского движения. – 36 (1955). – С. 35–37.

Архивы и власть: Первое послереволюционное десятилетие. Протоколы и журналы заседаний руководящих органов управления архивной отраслью за 1918–1928 гг.: Сборник документов. Т. 2. 1921–1928 гг. / ред. О. Н. Копылова. – М.: Кучково поле, 2018.

Баранова-Шестова Н.Жизнь Льва Шестова по переписке и воспоминаниям современников, т. 2. – Paris: La Presse Libre, 1983.

Басаргина Е.Ю., Кирикова О. А.Воспоминания И. И. Любименко о месяцах войны и блокады в Ленинграде. 22 июня 1941 – 12 июля 1942 г. URL: http:// www.ranar.spb.ru/rus/books6/id/679/ (дата обращения: 10.04.2020).

Бекетов А.Бородин, Иван Парфеньевич // Критико-биографический словарь русских писателей и ученых / ред. С. А. Венгеров. – СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1897. – Т. 5. – С. 274–278.

Бердяев Н. А.Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности // Бердяев Н. А. Философия свободного духа. – М.: Республика, 1994.

Бердяев Н. А.Об авторитете, свободе и человечности (ответ В. Лосскому и о. С. Четверикову) // Путь. – 50 (1935). – С. 37–49.

Бердяев Н.Ортодоксия и человечность (Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия, 1937, YMCA-Press) // Путь. – 53 (1937). – С. 53–65.

Бердяева Л.Профессия: жена философа. – М.: Молодая гвардия, 2002.

Бландина (Оболенская).Письмо к Т. С. Франк // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Zernov Family Papers. Box 9, Unidentified Correspondence A-B-C.

Блейн Э.Жизнеописание отца Георгия / пер. Д. Ханова // Георгий Флоровский: священнослужитель, богослов, философ / ред. Ю. П. Сенокосов. – М.: Прогресс, Культура, 1995. – С. 7–240.

Бонецкая Н. К.В поисках Неведомого Бога. Мережковский – мыслитель. – М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2017.

Бородин И.П.Письмо к И. Лот // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 72.

Бородин И. П.Письма к М. И. Лот-Бородиной // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 71.

Бородина А. В.Письма к М. И. Лот-Бородиной // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 125. Оп. 1. Д. 444.

Бородина, Александра Григорьевна // Критико-биографический словарь русских писателей и ученых / ред. С. А. Венгеров. – СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1897. – Т. 5. – С. 278–279.

Бородина (Александра Григорьевна) // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, т. I (доп. 1) / ред. К. К. Арсеньев, В. Т. Шевяков. – СПб.: Семеновская Типолитография (И. А. Ефрона), 1905. – С. 300–301.

Бородина А. Г.Гражданское бесправие женщин // Рукописный отдел Института русской литературы. Ф. 646. Ед. хр. 14789. Л. 369.

Бородина А. Г.Воспоминания о художнике Н.А. Степанове и кружке журнала «Будильник» // РО ИРЛИ. Р I. Оп. 2. Ед. хр. 105. Л. 1-32.

Бородина Ал.Мое воспоминание о А. С. Даргомыжском // Русская старина. – 1 (1916). – С. 25–44.

Бородина А. Г.Письмо к А. С. Суворину // Рукописный отдел Института русской литературы. Ф. 646. Ед. хр. 14801. Л. 369.

Брэдшоу Д.Аристотель на Востоке и на Западе. Метафизика и разделение христианского мира / пер. А.И. Кырлежева, А.Р. Фокина. – М.: Языки славянских культур, 2012.

Булгаков С.Святой Грааль (Опыт догматической экзегезы: Ин. 19, 34) // Путь. – 32 (1932). – С. 3–42.

Бунин И. А.Неизданные письма. Письма М. И. Лот-Бородиной // Вестник русского христианского движения. – 186 (2003). – С. 243–244.

Бычков С. С.Прощальная улыбка // Философические письма. Русско-европейский диалог. – 1 (2018). – С. 174–185.

Валк С. Н.Инна Ивановна Любименко // Вопросы экономики и классовых отношений в Русском государстве XII–XVII веков. Вып. 2. – М.; Л.: Издательство АН СССР, 1960. – С. 483–487.

Варшавский В.Борис Вильде // Вестник русских Добровольцев, Партизан и Участников Сопротивления во Франции. – 2 (1947). – С. 20–31.

Василий (Кривошеин), арх.Аскетическое и богословское учение св. Григория Паламы // Арх. Василий (Кривошеин). Богословские труды. – Нижний Новгород: Издательство «Христианская библиотека», 2011. – С. 61–141.

Вахромеева О.Б.Преподавание наук на Высших женских (Бестужевских) курсах (1878–1918). – М.: Политическая энциклопедия, 2018.

Венгеров С. А.Бородина, Мирра Ив. // Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых (От начала русской образованности до наших дней). Т. 1: Предварительный список русских писателей и ученых и первые о них справки. – Петроград: Т-во Художественной Печати, 1915. – С. 77.

Вендитти М, Шруба М.«Сплошная грусть»: В. В. Зеньковский, С. Н. Булгаков и С. Л. Франк в «Современных записках» // Вокруг редакционного

архива «Современных записок» / ред. О. Коростелев, М. Шруба. – М.: Новое литературное обозрение, 2010. – С. 254–263.

Верховский С.О православии, его дознании и проповеди. Ответ М. Лот-Бородиной // Вестник русского христианского движения. – 35 (1954). – С. 6–10.

Вильде Б.Диалог в тюрьме / пер. К. В. Г. // Вестник русских Добровольцев, Партизан и Участников Сопротивления во Франции. – 2 (1947). – С. 36–53.

Вильде Б.Письма из тюрьмы // Вильде Б. Дневник и письма из тюрьмы 19411942. – М.: Русский путь, 2005. С. 131–138.

Вильде Б.Тюремный дневник // Вильде Б. Дневник и письма из тюрьмы 19411942. – М.: Русский путь, 2005. – С. 13–130.

Ворожихина К.В.Лев Шестов и его французские последователи. – М.: ИФ РАН, 2016.

Воронова Т. П.Раиса Блох – русская поэтесса и историк западного средневековья (Из переписки с О. А. Добиаш-Рождественской) // Проблемы источниковедческого изучения истории русской и советской литературы / ред. B. Н. Сажин. – Л.: ГПБ, 1989. – С. 54–85.

Воспоминания А. Г. Степановой-Бородиной // Литературное наследство, т. 49–50: Н.А. Некрасов / ред. П.И. Лебедев-Полянский, И. С. Зильберштейн, С. А. Макашин. – М.: Изд-во АН СССР, 1963. – С. 579–588.

Выписки из архива М.И. Лот-Бородиной // Собрание А. Е. Бородиной-Грабовской.

Гаврилюк П.Георгий Флоровский и религиозно-философский ренессанс / пер. А. Паныч. – Киев: Дух i лыера, 2017.

Гаврюшин Н.Русское

Гиппиус З.Дневник 1934 года // Гиппиус З. Дневники, воспоминания, мемуары. – Мн.: Харвест, 2005. – С. 181–187.

Гончаренко Н. В.Сукачёвы. История одной семьи. – Иркутск: Артиздат, 2019.

Горький – Форш // Литературное наследство, т. 70: Горький и советские писатели: Неизданная переписка / ред. И. С. Зильберштейн и Е. Б. Тагер. – М.: Изд-во АН СССР, 1963. – С. 580–613.

Григорьева Е.А.К истории книги И. И. Любименко о русско-английских отношениях в XVIII веке // История. Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. – 4 (2010). – С. 198–201.

Даниленко Б., прот.Зерна единого хлеба. Указатель статей и публикаций журнала «Путь» (Париж, 1925–1940). – М.: Business Forms Company, 1998.

Даниленко Б., прот.«Религиозная поэзия М. И. Лот-Бородиной», доклад, прочитанный на конференции «Myrrha Lot-Borodine – A Life аnd Works». – Краков, 11 октября 2019.

Даниленко Б., прот. Русские богословы и церковные историки в европейской эмиграции ХХ века // Церковно-исторический вестник. – 4 (1999). – C. 224–231.

Даниленко Б., прот.Свидетельство в изгнании. Наследие русской православной традиции в рассеянии ХХ века // Вера как ценность: Материалы Всероссийской научной конференции. Великий Новгород, 25–27 июня 2002 года. – Великий Новгород: НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2002. – С. 123–133.

Даниленко Б., прот.Суббота от суббот. Жизнь и религиозная поэзия М. И. Лот-Бородиной // Православное книжное обозрение. – 4 (2011). – С. 48–53.

Добиаш-Рождественская О. А.Религиозная психология Средневековья в исследованиях русского ученого // Русская мысль. – 4 (1916). – С. 22–28.

Дубровский А. М., Науменко С. И.И. И. Любименко: новые материалы о жизни и деятельности // Государство и общество в России XV – начала ХХ века: сборник статей памяти Николая Евгеньевича Носова / ред. А. В. Павлов. – СПб.: Наука, 2007. – С. 489–503.

Евдокимов П.Женщина и спасение мира / пер. Г. Н. Кузнецовой, под ред. Н. А. Полторацкого. – Одесса: Optimum, 2015.

Евфимий (Моисеев), иг.Бенедиктинский монастырь в Шеветоне как феномен католической духовности // Русская эмиграция в Европе и Католическая церковь между двумя мировыми войнами / ред. Е. С. Токарева, А. В. Юдин. – М.: ЛЕНАНД, 2014. – С. 255–263.

Епифанович С. Л.Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. – Киев: Тип. акц. об-ва Петр Барский в Киеве, 1914.

Жизнь и житие священника Димитрия Клепинина / сост. Т. В. Викторова, Н. А. Струве. – М.: Русский путь, 2004.

Жильсон Э.Письма к Ф. Лоту // La bibliothèque de l’Institut de France, Fonds Ferdinand Lot, Ms 7307. F. 772–774.

[Жихарева А. П.]Свете тихий // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 2, F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

Зак Л. В.Семен Людвигович Франк – мой брат // Сборник памяти Семена Людвиговича Франка / ред. о. В. Зеньковский. – Мюнхен, 1954. – С. 1724.

Зеньковский В.Из моей жизни. Воспоминания. – М.: Дом русского зарубежья им. А. Солженицына – Книжица, 2014.

Зеньковский В.Памяти М.И. Лот-Бородиной // Вестник русского христианского движения. – 46 (1957). – С. 34–35.

Зеньковский В.Письма к Т. С. Франк // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 3. F. Zen’kovskii, Vasilii Vasil’evich.

Иванов И.Мирра Лот-Бородина и богословская мысль русской эмиграции // Актуальные вопросы церковной науки. – 2 (2019). – С. 323–331.

Из устных воспоминаний Т.С. Франк // Франк С.Л. Саратовский текст / сост. А. А. Гапоненков, Е. П. Никитина. – Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2006. – С. 182–233.

История эмигрантского прихода. Приход Введения во храм Пресвятой Богородицы при Русском Студенческом Христианском движении в Париже / ред. прот. Н. Ребиндер и др. – М.: Из-во ПСТГУ, 2016.

К-д.Пламенные души (Памяти А. Г. Бородиной) // Петроградские ведомости. – 12 марта 1915. – № 57. – С. 2.

Каганович Б. С.Александр Александрович Смирнов. 1883–1962. – СПб.: Европейский дом, 2018.

Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко // Санкт-Петербург и Франция: Наука, культура, политика. – СПб.: Европейский дом, 2010. – С. 457–473.

Каганович Б. С.Первая мировая война и русская революция 1917 г. в переписке О. А. Добиаш-Рождественской и Фердинанда Лота // Исторические записки. – 12 (2009). – С. 218–244.

Каганович Б. С.Переписка О.А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота // Одиссей. Человек в истории. 2015–2016. Ритуалы и религиозные практики иноверцев во взаимных представлениях / ред. С. И. Лучицкая. – М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2017. – С. 392–430.

Каганович Б. С.Русские медиевисты первой половины ХХ века. – СПб.: Гиперион, 2007.

КагановичБ. С.«Степной волк». К биографии Бориса Вильде // Вопросы литературы. – 4 (2018). – С. 363–385.

Каганович Б. С., Вольфцун Л. Б.Раиса Блох в 1930-е годы. Новые материалы // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына 2014–2015 / ред. Н… Гриценко. – М.: Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына, 2015. – С. 606–621.

Карачинский А. Ю.Предисловие к русскому изданию. Фердинанд Лот (18661952) // Лот Ф. Последние Каролинги / пер. Ю.Ю. Дягилевой. – СПб.: Евразия, 2001. – С. 7–18.

Карташев А. В.Русское Христианство // Путь. – 51 (1936). – С. 19–31.

Квакин А. В., Мухачёв Ю.В.Русская академическая группа. Russian Academic Group // Русское зарубежье: История и современность. Сборник статей. Вып. 4. – М.: РАН, ИНИОН, 2015. – С. 29–33.

Клепинина Е.«Руки священника ему не принадлежат.». Жизнь о. Дмитрия Клепинина. – М.: ББИ, 2012.

Ковалевский П.Сборник памяти С.Л. Франка // Вестник русского христианского движения. – 36 (1955). – С. 37–38.

Комментарий // Православие: pro et contra / сост. В. Федоров. – СПб.: Издательство РХГИ, 2001. – С. 567–572.

Копанева Н. П.К историографии Кунсткамеры: неизданная работа Инны Ивановны Любименко // Радловский сборник. Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2011 году. – СПб.: МАЭ РАН, 2012. – С. 202208.

Кривошеин В., монах.Аскетическое и богословское учение св. Григория Паламы // Seminarium Kondakovianum. – 8 (1936). – С. 99–154.

Кузмин М.Дневник 1905–1907. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2000.

Кузьменко О. Н.Адреса русской эмигрантской литературы в Париже (от Адамовича до Яновского). – СПб.: Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена, 2017.

Летцев В.«Прежде всего, он искал подлинности…». Очерк жизненного и творческого пути В. В. Зеньковского. – Киев: Дух i лгтера, 2014.

Ливеровская М.Об Окассене и Николетте // Русская мысль. – 3 (1914). – С. 167–172.

Литературная энциклопедия Русского Зарубежья. 1918–1940 / ред. А. Н. Николюкин. – М.: РОССПЭН, 2000.

Лосский Б.Н.Наша семья в пору лихолетия 1914–1922 // Минувшее. Исторический альманах. – 12 (1993). – С. 28–167.

Лосский В.М.И. Лот-Бородина // Вестник Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата. – 27 (1957). – С. 188–189.

Лосский В.Очерк мистического богословия Восточной Церкви // Богословские труды. – 8 (1972). – С. 7–128.

Лосский В. О.Письма к Н. А. Бердяеву

Лосский В.Письмо Н. А. Бердяеву // Путь. – 50 (1936). – С. 27–32.

Лот Ф.Последние Каролинги / пер. Ю. Ю. Дягилевой. – СПб.: Евразия, 2001.

Луцкий М.Венок Раисы Блох (из цикла венков сонетов, посвященных поэтам Серебряного века). URL: http://www.poezia.ru/works/125005 (дата обращения: 10.11.2018).

Любименко И.В.Брошюры и оттиски трудов разных лиц // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 318. № 251.

Любименко И. И.Из отчета о заграничной командировке летом 1925 г. // Архивное дело. – 7 (1926). – С. 126–135.

Любименко И. И.Личные дневники // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 214.

Любименко И. И.Освобожденному Ленинграду. 28 января 1944 г. Ташкент // Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук. Ф. 885. Оп. 1. Д. 215. Л. 63.

Любименко И.И.Письма к В. Л. Комарову // Архив Российской академии наук. Ф. 277. Оп. 4. Д. 927. Л. 1–4 об.

Любименко И.И.Письмо к М. И. Лот-Бородиной // The Archives of Ghent University, Archief François Louis Ganshof (no folio).

Любина Г. И.Россия и Франция. История научного сотрудничества (вторая половина XIX – начало ХХ века). – М.: Янус, 1996.

Майяр Т.Франция – Россия. Расставания и встречи: хроника семьи на стыке двух миров / пер. М. Макарова // Золотая палитра. – 1/20 (2020) (в печати).

Ман-Лот М.Письмо к Т. С. Франк // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 2, F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

Манойленко К.В.В. Н. Любименко: эволюционные, эколого-физиологические, историко-научные аспекты деятельности. – СПб.: Наука, 1996.

Манойленко К.В.Иван Парфеньевич Бородин, 1847–1930. – М.: Наука, 2005.

Манухина Т.Памяти М.И. Лот-Бородиной // Русская мысль. – 30 июля 1957. – № 1088. – С. 7 (и в:Манухина Т.Избранное. – Старица: ИП Голубева М. А., 2018. – С. 200–202).

Манухина Т. И.Письма к Вере Николаевне Буниной // Вестник русского христианского движения. – 173 (1996). – С. 159–223.

Милютина Т. П.Люди моей жизни. – Тарту: Крипта, 1997.

Мирра Ивановна Lot // Русская мысль. – 1086 (1957). – С. 7.

Михайлов А. Д.Французский рыцарский роман и вопросы типологии жанра в средневековой литературе. – М.: Наука, 1976.

Неизданное письмо Г. П. Федотова И. М. Гревсу // Вестник русского христианского движения. – 1–2 (1998). – С. 242.

Носик Б.Вокруг Парижа с Борисом Носиком. Т. 1. – М.: Эксмо, 2012.

Об Окассене и Николетте / пер. М. Ливеровской // Русская мысль. – 3 (1914). – С. 173–204.

Обзор печати // Вестник. Орган церковно-общественной жизни. – 5–6 (1937). – С. 22–27.

Оболенский В.А. Письмо к С.Л. Франку // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 2. F. Obolenskii, Vladimir Andreevich.

От инициативной группы по изданию Сборника памяти С. Л. Франка // Посев. – 27 декабря. – 52 (1953). – С. 6.

Пащенко М.В.[ «Комментарии»] // Веселовский А. Н. Избранное. Легенда о Св. Граале / сост. М. В. Пащенко. – М.; СПб.: OOO «Петроглиф», 2016.

Пащенко М.В.Лот-Бородина о Граале, неопубликованная рукопись.

Переписка Льва Шестова с Борисом Шлёцером / сост. О. Табачникова. – Париж: ИМКА-Пресс, 2011.

Письмо В. Зеньковского [б. д.] // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 16, Documents.

Полухин В. П.Человечность и ортодоксия: протоиерей Георгий Флоровский – М.И. Лот-Бородина – Н.А. Бердяев // Общество: философия, история, культура. – 12 (2017). URL: https://doi.org/10.24158/fik.2017.12.12 (дата обращения: 05.04.2018).

Попов И. В.Идея обожения в древневосточной Церкви // Вопросы философии и психологии. – 97 (1906). – С. 165–213 (второе издание:Попов И. В.Идея обожения в древневосточной Церкви. – М.: Типолит. т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1909).

Присуждение почетных ученых степеней отцу Георгию Флоровскому // Вестник Русского Христианского Движения. – 78 (1965). – С. 64.

Проспери П.Возвращение к Отцам: Sources Chrétiennes // Православное богословие и Запад в ХХ веке. История встречи / ред. А. Кырлежев. – М.: Христианская Россия, 2006. – С. 75–94.

Пушкарева Н. Л.Из небытия: женские имена в Российской науке начала XX в. // Научные ведомости БелГУ. Серия История. Политология. Экономика. Информатика. – 1/72 (2010). – С. 143–149.

Пушкин А. С.Поэт и толпа // Пушкин А. С. Собрание сочинений в 10 томах. Т. 2. – М.: ГИХЛ, 1959. – С. 234–235.

Раев М.Россия за рубежом. История русской эмиграции 1919–1939. – М.: Прогресс-Академия, 1994.

Размышления С. Л. Франка, записанные Т. С. Франк(Резвых Т.Н.«Моя судьба меня не беспокоит.»: С. Л. Франк в оккупированной Франции) // Самый выдающийся русский философ: Философия религии и политики С.Л. Франка. Сборник научных статей / ред. К. М. Антонов. – М.: Издательство ПСТГУ, 2015. – С. 206–240.

Райт-Ковалева Р.Я.Человек из музея человека. – М.: Советский писатель, 1982.Рассел Н.Учение об обожении в греческой патристической традиции // Оксфордская серия исследований раннего христианства под ред. Джиллиан Кларк и Эндрю Лаута(Russell N.The Doctrine of Deification in the Greek Patristic Tradition. – NY, Oxford University Press, 2004. – 418 p. – ISBN 978-0-19-926521-3). URL: в http://www.bogoslov.ru/text/381278.html (дата обращения: 02.03.2018).

Российская историческая мысль: Из эпистолярного наследия Л. П. Карсавина. Письма И. М. Гревсу (1906–1916). – М.: ИНИОН, 1994.

Русские писатели эмиграции: Биографические сведения и библиография их книг по богословию, религиозной философии, церковной истории и православной культуре: 1921–1972 / сост. Н. М. Зёрнов. – Boston: G. K. Hall & Co., 1973.

Русское зарубежье: хроника научной, культурной и общественной жизни 1920–1940. Франция – L’Émigration russe: chronique de la vie scientifique, culturelle et sociale 1920–1940. France / ред. Л. А. Мнухина. Т. 1–2. – М.: Эксмо – Paris: YMCA-Press, 1996.

Русскоe Студенческоe Христианскоe Движение во Франции. Отчет о деятельности за 1933 год (Русские письма из архива Ф. Либа. URL: http://samlib.ru/j/ jarich_irina_georgiewna/russkiepisma.shtml) (дата обращения: 14.07.2019).

Рычков А. Л.Разыскания А. Н. Веселовского по религиозному фольклору в критическом осмыслении Е.В. Аничкова 1920-1930-х гг. // Наследие Александра Веселовского в мировом контексте. Исследования и материалы / ред. Т. В. Говенько. – М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2016. – С. 157–195.

Свешников А.В.Иван Михайлович Гревс и петербургская школа медиевистов начала XX в. Судьба научного сообщества. – М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2016.

Смерть академика Бородина // Возрождение. – 11 марта. – 1743 (1930). – С. 2.Смирнов А. А.Окассен и Николет. Старофранцузская песня-сказка // Окассен и Николет. – М.: Academia, 1935. – С. 7–16.

Смирнов А.А.Средневековый французский роман // Русская мысль. – 9 (1916). – С. 27–30.

Смирнов А.Myrrha Borodine. La femme dans l’oeuvre de Chrétien de Troyes, thèse pour le doctorar d’Université. Paris 1909 // Журнал

Современные записки (Париж, 1920–1940). Из архива редакции. Т. 1 / ред. О. Коростелев, М. Шруба. – М.: Новое Литературное Обозрение, 2011.

Современные записки (Париж, 1920–1940). Из архива редакции. Т. 4 / ред. О. Коростелев, М. Шруба. – М.: Новое Литературное Обозрение, 2014.

Соловьев В.Стихотворения и шуточные пьесы. – Л.: Советский писатель. Ленинградское отделение, 1974.

Солодкин Р.Я.Вопросы архивоведения в трудах И. И. Любименко // Документ. Архив. История. Вып. 8. Современность. – Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2008. – С. 51–55.

Солодкин Р.Я.Жизнь и творчество И. И. Любименко в Отечественной исторической науке // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. – 11/67 (2008). – С. 323–328.

Солодкин Р.Я.И. И. Любименко: основные направления научного творчества (из истории отечественной исторической науки первой половины – середины ХХ века). – Нижневартовск: Издательство Нижневартовского гуманитарного университета, 2010.

Список окончивших курс на С.-Петербургских высших женских курсах 18821889, 1893–1911. – СПб.: Типография Имп. Акад. наук, 1911–1913.

Ставров П.На взмахе крыла. – Одесса: ВМВ, 2003.

Струве Г. П.Письма к Т. С. Франк // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 3. F Struve, Gleb Petrovich.

Струве Г. П.Русская литература в изгнании. Опыт исторического обзора зарубежной литературы. – Нью-Йорк: Издательство им. Чехова, 1956.

Струве Н.А.Письма к Т.С. Франк // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 8, F. Nikita Alekseevich Struve.

Струве П.Б.Письма к М. И. Лот-Бородиной // Hoover Institution Archive, Petr

B. Struve Papers. Box 8. F. 49.

Струве П. Б.Письма к С. Л. Франку // Hoover Institution Archive, Petr B. Struve Papers. Box 6. F. 1.

Сухова Н.Ю.«Наше мировоззрение должно быть евхаристично»: памяти архимандрита Киприана (Керна) // Филаретовский сборник. – 8 (2012). —

C. 167–190.

Труды первого всероссийского съезда по борьбе с торгом женщинами и его причинами. – СПб.: Типо-Литография С.-Петербургской Одиночной Тюрьмы, 1911. – С. 323–329.

Уильямс Р.Богословие В. Н. Лосского: Изложение и критика / пер. Д. Мороз, Ю. Вестель. – Киев: Дух i лгтера, 2009.

Федосеева К. В., Маслов А. Н.«Увидимся ли мы однажды? Я все-таки хотел бы в это верить…»: Письма Фердинанда Лота к Инне Любименко // Средние века. – 1/79 (2018). – С. 151–175.

Федосова Э. П.Бестужевские курсы – первый женский университет в России (1878–1918 гг.). – М.: Педагогика, 1980.

Флоровский Г.О почитании Софии Премудрости Божьей в Византии и на Руси // Труды V съезда русских академических организаций за границей в Софии, 14–21 сентября 1930 г… Ч. 1. – София: Русские академические организации, 1932. – С. 485–500.

Флоровский Г.Письмa к А. В. Флоровскому // Florovsky A. V. Specialni sbirky Slovanské knihovny v Praze, T-FLO, Krab. XVIII, c. Inv. 155, 298.

Форш О.Д.Письма к С. П. Ремизовой-Довгелло // Amherst Center for Russian Culture, Alexei Remizov and Serafima Remizova-Dovgello Papers: Series 2, Serafima Remizova-Dovgello Papers, Subseries 1: Correspondence. Box 20. F. 3, M. Lot-Borodina.

Франк С.Л.Письма к Л. Бинсвангеру // Universitätsarchiv Tübingen. Nachlass Ludwig Binswanger. Bestandsrepertorium 443.

Франк С.Л.Письма к Г.П. Струве // Hoover Institution Archive, Gleb Struve Papers. Box 28. F. 10.

Франк С.Л.Письма к Н. А. Струве // Hoover Institution Archive, Petr B. Struve Рapers. Box 6. F. 1.

Франк С.Л.Письма к Н. Скорер // Archive of Fr Peter Scorer.

Франк С.Л.С нами Бог. Три размышления // Франк С.Л. С нами Бог. – М.: АСТ, 2003. – С. 439–744.

Франк Т.Памяти Мирры Ивановны Лот-Бородиной // Русская мысль. – 1093 (1957). – С. 7.

Франк Т. С.Дневники // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 16, Tat’ana Frank – Diaries (1954 & 1962).

Франк Т. С.Письма к Г. П. Струве // Hoover Institution Archive, Gleb Struve Papers. Box 28. F. 11; Box 29. F. 1.

Франк Т. С.Письма к Ф. А. Степуну // Beinecke Rare Book and Manuscript Library, GEN MSS 172. Box 11. F. 355–356.

Шраер М.Д.Спасение еврейско-русского мальчика: Рассказы Набокова. В ожидании катастрофы / пер. В. Полищук // Набоковский сборник. – 1 (2011). – С. 76–89.

Янцен В.Материалы Г. В. Флоровского в архиве Ф. Либа // Исследования по истории русской мысли. Ежегодник 2004/2005 / ред. М.А. Колеров, Н. С. Плотников. – М.: Модест Колеров, 2007. – С. 475–596.

Янцен В.Н. О. Лосский и «Пути русского богословия» прот. Г. Флоровского: по следам утраченной рецензии // Исследования по истории русской мысли. Ежегодник за 2016–2017 годы / ред. М. А. Колеров. – М.: Модест Колеров, 2017. – С. 786–800.

A. G.Le roman idyllique au moyen âge par Myrrha Lot-Borodine // Revue des questions historiques. – 96 (1914). – P. 343–344.

Alphandéry P., Gilson É.XIV. Histoire des doctrines et des dogmes // École pratique des hautes études. Section des sciences religieuses. – Annuaire 1928–1929. – 1927. – P. 41–46.

Alphandéry P., Gilson É.XIV. Histoire des doctrines et des dogmes // École pratique des hautes études. Section des sciences religieuses. – Annuaire 1931–1932. – 1930. – P. 74–77.

Anitchkof E.L’Ascensione del S. Graal // Archivum Romanicum. – 13 (1929). – P. 519–538.

Anitchkof E.Le Galaad du Lancelot Graal et les Galaads de la Bible // Romania. – 53 (1927). – P. 388–391.

Anitchkof E.Joachim de Flore et les Milieux Courtois. – Rome: Gollezione meridio-nale, 1931.

Anitchkof E.Le Saint Graal et les rites eucharistiques // Romania. – 55 (1929). – P. 174–194.

Anitchkof E.Les Survivances manichéennes en pays slave et en Occident // Revue des Études Slaves. – VIII (1928). – P. 203–225.

Anitchkof Е.Le Saint-Graal et les aspirations religieuses du XIIe siècle (Réponse à Mme Myrrha Lot-Borodine) // Romania. – 58 (1932). – P. 147–205.

AuwersJ.-M.Myrrha Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs. Préface du cardinal Jean Daniélou (coll. Orthodoxie), 2011 // Revue Théologique de Louvain. – 44/4 (2013). – P. 603–604.

Ayres L.Deification and the Dynamics of Nicene Theology: The Contribution of Gregory of Nyssa // St Vladimir’s Theological Quarterly. – 49/4 (2005). – P 375–394.

B[ouyer] L.Myrrha, Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas // L’Orient Syrien. – 5 (1960). – P. 359–360.

Baer D.M. Lot-Borodine: La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs // Revue

Beck H.-G.Sakramentalmystik der Ostkirche. Das Buch vom Leben in Christus des Nikolaos Kabasilas, übersetzt von G. Hoch, herausgegeben und eingeleitet von E. von Ivanka. Myrrha Lot-Borodine, Un maitre de la spiritualite au XIVe sie-cle: Nicolas Cabasilas // Byzantinische Zeitschrift. – 53 (1960). – S. 376–378.

Berdiaeff N.Cinq méditations sur l’existence: solitude, société et communauté / trad. I. Vildé-Lot. – Paris: F. Aubier, 1936.

Berthelot A., Toutain J.VIII. Religions de la Grèce et de Rome // École pratique des hautes études. Section des sciences religieuses. Rapport sommaire sur les conférences de l’exercice 1905–1906 et le programme des conférences pour l’exercice 1906–1907. – 1905. – P. 29–31.

Bonner G.Augustine’s Conception of Deification // The Journal of Theological Studies. – 37/2 (1986). – P 369–386.

Boris-VildéI.Deux Fontenaisiens éminent parmi d’autres: Ferdinand Lot et Myrrha Lot-Borodine // Bulletin municipal de Fontenay-aux-Roses. – Mars et juin. – 1979. – P. 18–20.

Boularand E.Myrrha Lot-Borodine, Nicolas Cabasilas. Un maitre de la spiritualite byzantine au XIVe s. // Revue d’Ascétique et de Mystique. – 35 (1959). – P. 79–83.

Cadène N.En quête d’une historienne. Olga Dobiache-Rojdestvensky, reflétée dans sa correspondance avec Ferdinand Lot // Genre, Révolution, transgression, études offertes à Martine Lapied / ed. J. Guilhaumou, K. Lambert, A. Monte-nach. – Aix-en-Provence: Presses Universitaires de Provence, 2015. – P. 143153.

CandalM.M. Lot-Borodine, Un Maître de la Spiritualité byzantine au XIV siècle: Nicolas Cabasilas // Orientalia Christiana Periodica. – 26 (1960). – P. 163–164.

Canet L.La double expérience de Catherine Benincasa. – Paris: Gallimard, 1948.

Carné D. de.Le Récit idyllique. Aux sources du roman moderne // Perspectives médiévales. – 34 (2012). URL: https://journals.openedition.org/peme/14174/ (дата обращения: 13.09.2018).

Chazelas J.Marianne Mahn-Lot (1913–2005) // Bibliothèque de l’école des chartes. – 164/2 (2006). – P. 681–684.

Christophe Р.Le cardinal Baudrillart et ses choix pendant la Seconde Guerre mondiale // Revue d’histoire de l’Église de France. – 78/200 (1992). – P. 57–75.

Christophe Р.1939–1940: Les catholiques devant la guerre. – Paris: Éditions ouvrières, 1989.

Congar Y.La déification dans la tradition spirituelle de l’Orient // La Vie Spirituelle. – 43 (1935). – P. 91–107.

CoornaertÉ.Ferdinand Lot (1866–1952) // École pratique des hautes études, Section des sciences historiques et philologiques. Annuaire 1957–1958. – 1957. – P 13–24.

Coeuré S.La grande lueur à l’Est: les Français et l’Union soviétique 1917–1939. – Paris: Éd. du Seuil, 1999.

Critchlow F.L.Le Roman idyllique au Moyen Âge by Myrrha Lot-Borodine // Modern Language Notes. – 29/6 (1914). – P. 188–189.

Daniélou J.Introduction // Lot-Borodine M. Le déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs. – Paris: Cerf, 1970. – P. 8–18.

Daniélou J.Platonisme et théologie mystique. Essai sur la doctrine spirituelle de saint Grégoire de Nysse. – Paris: Aubier, 1944.

Daniélou J. La vie intellectuelle en France. Communisme, existentialisme, christia-,

nisme // Études. – 246 (1945). – P. 241–254.

Deed D.“Nicolas Cabasilas, Un Maître de la spiritualité byzantine du XIV siècle” by M. Lot-Borodine // Sobornost. – 1 (1959). – P. 43–46.

Delaby L., Hamayon R.Éveline Lot-Falck» // L’Ethnographie. – 2 (1977). – P. 7–9.

Échos //Le Figaro.– 4 avril 1909. – № 94. – P. 1.

Ermoni V.Déification de l’homme chez les Pères de l’Église // Revue du clergé français. – 11 (1897). – P. 509–519.

Ernot I.L’histoire des femmes et ses premières historiennes (XIXe – début XXe siècle) // Revue d’Histoire des Sciences Humaines. – 16 (2007). – P. 165–194.

Faye E. de, Réville J.XII. Littérature chrétienne et Histoire de l’Église // École pratique des hautes études. Section des sciences religieuses. Rapport sommaire sur les conférences de l’exercice 1907–1908 et le programme des conférences pour l’exercice 1908–1909. – 1907. – P. 53–54.

Florovsky G.Myrrha Lot-Borodine. Un Maitre de la Spiritualité Byzantine au XIV Siècle: Nicolas Cabasilas // The Greek Orthodox Theological Review. – 4/2 (1958). – P. 189–190.

Florovsky G.Redemption // Florovsky G. Collected Works. Vol. 3. – Belmont: Nordland Publishing Company, 1976. – P. 95–169, 280–309.

Florovsky G. Saint Gregory Palamas and the Tradition of the Fathers // The Greek Orthodox Theological Review. – 2 (1959–1960). – P 119–131.

Florovsky G.The Ethos of the Orthodox Church // The Ecumenical Review. – 12 (1960). – P 183–198.

Franck S.Le royaume de Dieu et le “Monde” / trad. F. Lecoq // Dieu Vivant: perspectives religieuses et philosophiques. – 17 (1950). – P. 15–34.

Frank S.Dieu est avec nous: trois méditations / trad. M. Herman. – Paris: Aubier, 1955.

Frank S.L’inconcevable: introduction ontologique à la philosophie de la religion / trad. P. Caussat, B. Marchadier. – Paris: Éd. du Cerf, Ad Solem, 2007.

G.L.Chronique // Revue d’Histoire Ecclésiastique. – 54 (1959). – P. 676.

Gak V.L’Orthographe du français: essai de description théorique et pratique / édition française établie par l’auteur, en collaboration avec I. Vildé-Lot. – Paris: SELAF, 1976.

Ganshof F.-L.Ferdinand Lot (1866–1952) // Revue belge de philologie et d’histoire. – 30/3-4 (1952). – P. 1269–1281.

Gilson E.La mystique de la grâce dans la Queste del saint Graal // Romania. – 203 (1925). – P. 321–347.

Gilson E.Preface // Lot-Borodine М. De l’amour profane à l’amour sacré. – Paris: Nizet, 1979. – P. vii-ix.

Giovanni Paolo II.Angelus. – 11 августа 1996. URL: http://w2.vatican.va/content/ joh n-pa il l-ii/ii/angel iis/1996/do<'ii mein s/hf jp-ii a ng 19960811.html (дата обращения: 12.11.2019).

Gonzalez del Rio J.Lot-Borodine, M. Le roman idyllique au Moyen Âge // Revista de Filologia Espanola. – 5 (1918). – P. 308–310.

Graceffa А.De l’entraide universitaire sous l’Occupation: la correspondance de Marc Bloch avec André Mazon (décembre 1940 – juillet 1941) // Revue historique. – 2/674 (2015). – P. 383–412.

Graceffa A.Ferdinand Lot et L’Allemagne // Francia. – 37/1 (2010). – P. 283–315.

Graceffa A.Raïssa Bloch-Gorlin (1898–1943). Parcours d’une historienne du Moyen Âge à travers l’Europe des années noires // Петербургский исторический журнал. – 3 (2014). – P. 200–223.

Graceffa A.Through Ferdinand’s eyes. Myrrha Lot-Borodine as the wife of Ferdinand Lot, доклад, прочитанный на симпозиуме «Myrrha Lot-Borodine: A Life and Works». – Краков, 11.10.2019.

Grigoriu B.Idyll and Emotional Reality at the Dawn of French Romance // Human and Social Studies. – 2 (2017). – P. 84–106.

GuillandR.Lot-Borodine (Myrrha). Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. Nicolas Cabasilas. Paris, Éditions de l’Orante, 1958 // Revue des Études Grecques. – 73/344 (1960). – P. 325–326.

GuillaumontA.Lot-Borodine: La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs // Revue de l’Histoire des Religions. – 187 (1975). – P. 110–111.

G. V.Les miracles de Notre-Dame //

Hilarion Alfeyev, Bishop.The Deification of Man in Eastern Patristic Tradition (With Special Reference to Gregory Nazianzen, Symeon The New Theologian and Gregory Palamas) // Colloquium. – 36/2(2004). – P. 109–122.

Histoire de France // Revue historique. – 116 (1914). – P. 72–99.

Hogenhuis А.D’une culture à l’autre: parcours d’ Anatoly Levickj et Boris Vil’de, réfugiés russes et résistants du musée de l’Homme // Colloque Les Premières Rencontres de l’Institut européen Est-Ouest. – Lyon, ENS LSH, 2–4 décembre 2004. URL: http://russie-europe.ens-lyon.fr/article.php3?id_article=49 (дата обращения: 04.07.2019).

Huisman G.Myrrha Lot-Borodine. Le roman idyllique au Moyen Âge // Revue de Synthèse Historique. – 2 (1914). – P. 381–382.

Jonin P.Myrrha Lot-Borodine. – De l’amour profane à l’amour sacré. Études de psychologie sentimentale au moyen âge // Cahiers de civilisation médiévale. – 23 (1963). – P. 346–349.

JounelP.M. Lot-Borodine: “Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas” // La Maison-Dieu. – 57 (1959). – P. 166.

Kimball V. M.Immaculate Conception in the Ecumenical Dialogue with Orthodoxy: How the Term Teosis Can Inform Convergence // Marian Studies. – 55 (2004). – P 212–244.

K. R.Échos // Journal des débats politiques et littéraires. – 17 octobre 1926. – № 288. – P. 2.

L. A.Myrrha Lot-Borodine, Un Maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle:

Nicolas Cabasilas // Collectanea Ordinis Cisterciensium Reformatorum. – 22/3 (1960). – P. 326–327.

Ladouceur P.Modern Orthodox Theology: Behold, I Make All Things New. – London; New York: T&T Clark, 2019.

LangloisЕ.Myrrha Borodine. La femme et l’amour au XIIe siècle, d’après les poèmes de Chrétien de Troyes // Bibliothèque de l’école des chartes. – 70 (1909). – P. 576–577.

Lavalette H. de. M. Lot-Borodine. De l’amour profane à l’amour sacré // Études. – 312 (1962). – P. 428.

L. F.Myrra Lot-Borodine, De l’amour profane à l’amour sacré // Romania. – 85/338-339 (1964). – P. 410–411.

L. G.-H.M. Lot-Borodine. L’influence du milieu social sur les sentiments dans la littérature du Moyen Âge. J. de Ps., XXIII, 1–3, 1926 (Numéro sur l’Art et la Pensée), pp. 96-122 // L’année psychologique. – 27 (1926). – P. 504.

Ledos E.-G.Vingt miracles de Notre-Dame, traduits de l’ancien français précédés d’une introduction, avec une notice bibliographique par Myrrha Lot-Borodine, avec une note bibliographique par A. Jeanroy // Revue des questions historiques. – 113 (1930). – P. 482–483.

Leib B.M. Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. Nicolas Cabasilas, 1958 // Recherches de Science Religieuse. – 49 (1961). – P. 157–158.

Les registres paroissiaux et d’état civil (1612–2012), 400 ans d’histoires fonte-naisiennes, Ville de Fontenay-aux-Roses. URL: https://www.fonte-nay-aux-roses.fr/fileadmin/fontenay/MEDIA/decouvrir_la_ville/his-toire/Publications/Expositions/Livret_registres_paroissiaux.pdf (дата обращения: 15.11.2018).

Lettre inédite d’H.-I. Marrou à M.-D. Chenu (1944) // Revue des sciences philosophiques et théologiques. – 86/1 (2002). – P. 27–32.

Lettres inédites adressées à Myrrha Lot-Borodine // Istina. – 1/44 (1999). – P. 408–411.

Levrie K.Myrrha Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs (Collection Orthodoxie) // Byzantion. – 82 (2012). – P. 508510.

Lévi-Strauss Cl.Nécrologie. Éveline Lot-Falck (1918–1974) // Annuaire de l’École Pratique des Hautes Études (sciences religieuses). – 1973–1974. – P. 39–44.

Liste des élèves et des auditeurs réguliers pendant l’année scolaire 1906–1907 // École pratique des hautes études. Section des sciences historiques et philologiques. – Annuaire 1907 (1908). – P. 141–159.

Liste des élèves et des auditeurs réguliers pendant l’année scolaire 1907–1908 // École pratique des hautes études. Section des sciences historiques et philologiques. – Annuaire 1908–1909 (1908). – P. 147–168.

Loomis R. Sh.Cause or Coïncidence? A Reply to M. F. Lot // Romania. – 54/215216 (1928). – P. 515–526.

Lossky V.S. L. Franck – In memoriam // Dieu Vivant: perspectives religieuses et philosophiques. – 18 (1951). – P. 155–156.

LotI.Письма к О. А. Добиаш-Рождественской // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф. 254. Д. 393.

Lot F.Письма к О. А. Добиаш-Рождественской 1911–1917 гг. // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф. 254. Д. 389.

Lot F.Письма к О. А. Добиаш-Рождественской 1922–1929 гг. // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф. 254. Д. 390.

Lot F.Письма к О. А. Добиаш-Рождественской 1930–1938 гг. // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф. 254. Д. 391.

Lot F.Письмо к П.Б. Струве // Hoover Institution Archive, Petr B. Struve Рapers. Box 8. F. 49.

Lot F.Étude sur le Lancelot en prose. – Paris: É. Champion, 1918 (и 1954; второе репринтное издание: Genève: Slatkine, 1984).

Louth A.Modern Orthodox Thinkers: From the Philokalia to the Present. – Downers Grove, IL: InterVarsity Press, 2015.

Louth A.The Origins of the Christian Mystical Tradition From Plato to Denys. – Oxford: Oxford University Press, 2007.

Lubimenko I.Jean de Bretagne comte de Richmond. Sa vie et son activité en Angleterre, en Ecosse et en France (1266–1334). These pour le doctorat d’ Université de Paris. – Lille: Le Bigot frères, 1908.

Madey J.M. Lot-Borodine. “La déification de l’homme” // Kyrios. – 12 (1972). – P. 243.

Mahn M.Letter // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 9, Unidentified Correspondence L-M.

Mahn-Lot M.À propos des papiers inédits de Ferdinand Lot // Bibliothèque de l’école des chartes. – 155/1 (1997). – P. 351–373.

Mahn-Lot М.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine (1882–1954): Esquisse d’itinéraire spirituel // Revue des sciences philosophiques et théologiques. – 4 (2004). – P. 745–754.

Mahn-Lot М.Myrrha Lot-Borodine et la spiritualité gréco-orientale // Istina. – 1/44 (1999). – P. 400–406.

Mahn-Lot M.Simon Frank:Dieu est avec nous.Traduit par Maxime Herman. Coll. “Philosophie de l’Esprit”. Aubier, Éd. Montaigne, Paris; 275 pp. // La Vie spirituelle. – Novembre (1959). – P. 459–460.

Mahn-LotМ.Voyage en Russie // Собрание А. Е. Бородиной-Грабовской.

Mahn-LotM., VildéI, Delaby L., Hamayon R.Éveline Lot-Falck // Objets et mondes. La revue du Musée de l’Homme. – XV/1 (1975). – P. 109–111.

Marichal R.M. Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs, 1970 // Recherches de Science Religieuse. – 59 (1971). – P. 281–283.

Marx J.Myrrha Lot-Borodine. – De l’amour profane à l’amour sacré. Études de psychologie sentimentale du Moyen Âge // Etudes Celtiques. 10/1 (1962). P. 306.

Mélanges d’histoire du moyen âge offerts à M. Ferdinand Lot par ses amis et ses élèves. – Paris: Edouard Champion, 1925.

Mercenier F.M. Lot-Borodine, La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle // Irénikon. – 13 (1936). – P. 483–484.

Merlin A.Notice sur la vie et les travaux de M. Ferdinand Lot, membre de l’Académie // Comptes rendus des séances de l’Académie

Metso P.Divine Presence in the Eucharistic Theology of Nicholas Cabasilas. – Joensuu: Itä-Suomen yliopisto, 2010.

Micha A.Mme Myrrha Lot-Borodine (1882–1957) // Le Moyen Âge. – 1/13 (1958). – P. 201–205.

Myrrha Lot-Borodine.Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas // Études. – 300 (1959). – P. [466].

Nichols A. Mystical Theologian: The Work of Vladimir Lossky. – Vendor: Gracewing, 2017.

Notebooks of Semen Frank // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 15.

Nouveaux signataires du manifeste // Sept. – 25.10.1934. – P. 14.

Noyon A. Myrrha Lot-Bobodine. Le Roman idyllique au moyen âge. Paris, Picard, 1913 // Études. – 139 (1914). – P. 860–861.

Obolevitch T.Russia in Étienne Gilson // Russian Thought in Europe: Reception, Polemics and Development / eds. T Obolevitch, T Homa, J. Bremer. – Krakcw: Wydawnictwo Ignatianum – Wydawnictwo WAM, 2013. – P 451–465.

Passerini L.Women and Men in Love: European Identities in the Twentieth Century / transl. by J. Haydock, A. Cameron. – New York – Oxford: Berghahn Books, 2008.

Philips G.M. Lot-Borodine. “La déification de l’homme” // Ephemerides Theologi-cae Lovanienses. – 47 (1971). – P 240.

Philips G. M. Lot-Borodine. “Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle Nicolas Cabasilas” // Ephemerides Theologicae Lovanienses. – 36 (1960). – P 118.

Pilch J.“Breathing the Spirit with both Lungs”: Deification in the Work of Vladimir Solov’ev. – Leuven: Peeters, 2018.

Poljakov F.B.Myrrha Lot-Borodine. Wegzeichen und Dimensionen des west-östlichen Dialoges in der russischen Diaspora // Festschrift für Hans-Bernd Harder zum 60. Geburtstag / Hg. K. von Harer, H. Schaller. – München: Otto Sagner, 1995. – S. 401–413.

Poljakov F. B.Literarische Profile von Lev Kobylinskij-Ellis im Tessiner Exil: Forschungen – Texte – Kommentare. – Köln – Weimar – Wien: Böhlau, 2000.

Pour les tchèques classés de leurs foyers // Le Temps. – 11 octobre 1938. – P. 3.

Présences russes à Fontenay-aux-Roses. URL: https://www.fontenay-aux-roses. fr/fileadmin/fontenay/MEDIA/decouvrir_la_ville/histoire/Publications/ Etudes/LivretPresencesrusses.pdf (дата обращения: 15.04.2019).

Présentation // Clément J., Bobrinskoy B., Behr-Sigel É., Lot-Borodine M. La douloureuse joie. Aperçus sur la prière personnelle de l’Orient crétien. – Abbaye de Bellefontaine: Spiritualité orientale, 1993. – P. 7–11.

Promenade Cimetière – Ville de Fontenay-aux-Roses. URL: https://webcache. googleusercontent.com/search?q=cache:a21imFdDqiYJ: https://media.fonte-nay-aux-roses.fr/fileadmin/fontenay/MEDIA/decouvrir_la_ville/histoire/ Promenade_Cimetiere.pdf+&cd=20&hl=pl&ct=clnk&gl=pl&client=firefox-b (дата обращения: 06.04.2018).

Le protestantisme et la religion idéaliste de l’esprit // Archives de philosophie. – XI (1935). – P. 104–129.

Prokurat M., Golitzin A., Peterson M. D.Lot-Borodine, Myrrha // Prokurat M., Go-litzin A., Peterson M. D. The A to Z of the Orthodox Church. – Lanham, MD: Scarecrow Pres, 1996. – P. 207.

Pulgar D., Moreno Garcia M.-J.La Poesia de Nicolas Nünez. – Durham theses, Durham University, 1996. URL: http://etheses.dur.ac.uk/5199/1/5199_2652. PDF?UkUDh: CyT (дата обращения: 11.07.2018).

Rouleau F.Myrrha Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas // Études. – 305 (1959). – P. 271.

R[ousseau] O.In Memoriam: Myrrha Lot-Borodine (1882–1957) // Irénikon. – 30 (1957). – P. 340–345.

R[ousseau] O.M. Lot-Borodine, La déification de l’homme // Irénikon. – 43/2 (1970). – P. 295.

R[ousseau] O. M. Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas // Irénikon. – 32 (1959). – P. 261–262.

Raynaoud G.Myrrha Borodine. La femme et l’amour au XIIe siècle d’après les poèmes de Chrétien de Troyes // Journal des savants. – 7e année, Décembre 1909. – P. 574–576.

Ribémont B.Un “roman idyllique” du XVe siècle et le droit matrimonial:Paris et Viennede Pierre de La Cépède // Studia Romanica Posnaniensia. – 38/1 (2011). – P. 3–12.

Robichaux K. S., Onica P. A.Introduction to the English Edition // GrossJ. The Divinization of the Christian according to the Greek Fathers / transl. by P. A. Onica. – Anaheim, CA: A&C Press, 2002. – P. viii-xvii.

RougemontD. de.Письма к M. И. Лот-Бородиной // Bibliothèque publique et universitaire de Neuchâtel. Fonds Denis de Rougemont, ID 1314.

Roqes M.Chronique // Romania. – 78/312 (1957). – P. 550–551.

Roques М.La femme et l’amour au XIIe siècle d’après les poèmes de Chrétien de Troyes, par Myrrha Borodine, 1909 // Romania. – 39/154-155 (1910). – P. 377–383.

Russell N.The Doctrine of Deification in the Greek Patristic Tradition. – Oxford: Oxford University Press, 2004.

La Russie contemporaine // Journal des débats politiques et littéraires. – 22 juin 1912. – № 173. – P. 3.

SchampJ.Myrrha Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs, 1970 [2011] // L’Antiquité Classique. – 82/1 (2013). – P. 366–367.

Schultze В.Lot-Borodine // Dictionnaire de Spiritualité ascétique et mystique. Doctrine et histoire, t. IX / ed. M. Viller et al. – Paris: Beauchesne, 1976, col. 1019.

Simoni-Aurembou M.-R, Tsaroeva M.Mélitina Alexandrovna Borodina (19181994) // Revue de linguistique romane. – 62 (1998). – P. 586–605.

Société amicale Gaston Paris. Bulletin 1907. – Paris, 1907.

Société amicale Gaston Paris. Bulletin 1910. – Paris, 1911.

Société amicale Gaston Paris. Bulletin 1912. – Paris, 1913.

Souvenirs du moyen âge // Le Temps. – 22 décembre 1913. – P. 4.

Stavrou M.La Démarche néopatristique de Myrrha Lot-Borodine et de Vladimir Lossky // Les Pères de l Eglise aux sources de l Europe / eds. D. Gonnet,

M. Stavrou. – Paris: Cerf, 2014. – P. 201–225.

Stiernon D.Bulletin sur le palamisme // Revue des études byzantines. – 30 (1972). – P. 231–3341.

Szkilnik M.Idylle et récits idylliques à la fin du Moyen Âge // Cahiers de recherches médiévales et humanistes. – 20 (2010). – P. 9–16.

Spidlik T.M. Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs // Orientalia Christiana Periodica. – 38 (1972). – P. 272–273.

Tanev S.ENEPTEIA vs ЕОФ1А. The Contribution of Fr. Georges Florovsky to the Rediscovery of the Orthodox Teaching on the Distinction between the Divine Essence and Energies // International Journal of Orthodox Theology. – 1/2 (2011). – P 15–71.

Thérive A. Miracles de Notre-Dame. Traduits par Myrrha Lot-Borodine // La Quinzaine critique des livres & des revues. – 25.01.1930. – P 289.

Thévenin M., Lot F., Reuss R., Poupardin R., Prinet M., Bémont Ch.VI. Histoire // Ecole pratique des hautes études. Section des sciences historiques et philologiques. – Annuaire 1916–1917 (1916). – P 13–17.

Thomas A., Morel-Fatio A., Roques V.XII. Philologie romane // Ecole pratique des hautes études. Section des sciences historiques et philologiques. – Annuaire 1907 (1908). – P. 64–66.

Thomas A., Morel-Fatio A., Roques V.XIV. Philologie romane // Ecole pratique des hautes études. Section des sciences historiques et

Torrance A.Repentance in Christian Late Antiquity with Special Reference to Mark the Monk, Barsanuphius and John of Gaza, and John Climacus. – PhD, University of Oxford, 2010.

Trespeuch-Berthelot A.Lot-Borodine, Miropia,diteMyrrha // Dictionnaire des étrangers qui ont fait la France / dir. P. Ory. – Paris: Éditions Robert Laffont, 2013. – P. 532–533.

Valero Moreno J. M.Denis de Rougemont: La invencion del amor // El texto in-finito, tradicion y reescritura en la Edad Media y el Renacimiento / ed. C. Esteve, M. Londono. – Salamanca: Seminario de Estudios Medievales y Renacentistas, Sociedad de Estudios Medievales y Renacentistas, 2014. – P. 1019–1042.

Vannier M.-A.Le renouveau actuel des études patristiques, source ou fruit de l’œcuménisme? // Renouveau patristique et œcuménisme / éd. M.-A. Vannier. – Paris: Beauchesne, 2017. – P. 9–14.

Vildé B.Dialogue de prison // Europe. – 1 mai 1945. – № 5.

Vildé B.Journal et lettres de prison: 1941–1942. – Paris: Institut d’histoire du temps présent, 1988.

Vildé-Lot I.André Gide et “l’a Августин rt d’écrire” d’après les variantes desNourritures terrestreset de quelques autres oeuvres de jeunesse // Le Français moderne. – 28/4 (1960). – P. 259–286.

Vildé-Lot I.Répertoire des fonds d’archives privées dans les dépôts d’État de l’URSS // Cahiers du monde russe et soviétique. – 9/2 (1968). – P. 245248.

Vildé-Lot I.Письма к М. Року // La bibliothèque de l’Institut de France, Fonds Mario Roques, Ms 7739. F. 172–174.

Vildé-Lot I.Письмо к Т С. Франк // Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, S. L. Frank Papers. Box 9, Unidentified Correspondence H-K.

Vladimir Lossky, témoin de l’orthodoxie en Occident // Messager de l’Église Orthodoxe Russe. – 8 (2008). – P. 5–17.

Weston J. L.Le Roman Idyllique au Moyen Âge by Myrrha Lot-Borodine // Folklore. – 25/2 (1914). – P. 262–263.

Winston Churchill and Emery Reves: Correspondence, 1937–1964 / ed. M. Gilbert. – Austin: University of Texas Press, 1997.

Zorgdrager Н.A Practice of Love: Myrrha Lot-Borodine (1882–1954) and the Modern Revival of the Doctrine of Deification // Journal of Eastern Christian Studies. – 64/3-4 (2012). – P 287–307.

Zorgdrager H.Reclaimingtheosis:Orthodox Women Theologians on the Mystery of the Union with God // Internationale Kirchliche Zeitschrift. – 104 (2014). – P. 220–245.

ЛаоирЗао В. Myrrha Lot-Borodine, Nicolas Cabasilas. Un maitre de la Spiritualité Byzantine au XlVe siècle // МакеЗоугка. – 4 (1960). – о. 607.

Byzantine au XlVe siиcle // Μακεδονικά. – 4 (1960). – σ. 607. Πάλλης Δ. Λοτ-Μποροντίν, Μύρα (Lot-Borodine, Myrrha) // Μεγάλη Ορθόδοξη Χριστιανική Εγκυκλοπαίδεια, επιμ. Γ. Φιλίας, Κ. Μπελέζος. – Αθήνα: Στρατηγικές Εκδόσεις (в печати).

Примечания

В качестве примера можно привести тот факт, что о М. И. Лот-Бородиной нет статьи даже в таких солидных изданиях, как многотомная «Православная энциклопедия» или энциклопедия «Русская философия» (ред. М. А. Маслин. М.: Мир философии, 2019). Второй пример – в русском обзоре книги Н. Рассела «Учение об обожении в греческой патристической традиции», опубликованном 5 февраля 2009 г., упоминается фамилия «М. Лот-Бородин» как мужская (что объясняется калькой с Lot-Borodine): «Лот-Бородин был первым…», «делал Лот-Бородин». См.:Рассел Н.Учение об обожении в греческой патристической традиции // Оксфордская серия исследований раннего христианства под ред. Джиллиан Кларк и Эндрю Лаута(Russell N.The Doctrine of Deification in the Greek Patristic Tradition. NY, Oxford University Press, 2004. 418 p. ISBN 978-0-19-926521-3). URL: http://www.bogoslov.ru/text/381278. html. В литературе можно встретить другие неточности, как, например, имя и отчество Лот-Бородиной как «Мария/Марина Ивановна» или «Мирра Иосифовна» вместо «Мирра Ивановна».

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 15 февраля 1953 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 6 апреля [1936 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 29 мая 1939 г. // Там же.

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 13 декабря 1954 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 174 лиц.

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 1 апреля 1937 г. // Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. Святая Гора Афон: Издание Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне, 2014. С. 496.

Poljakov F.B.Myrrha Lot-Borodine. Wegzeichen und Dimensionen des westöstlichen Dialoges in der russischen Diaspora // Festschrift für Hans-Bernd Harder zum 60. Geburtstag / Hg. K. von Harer, H. Schaller. München: Otto Sagner, 1995. S. 401–413.

Прот. Борис Даниленко.Суббота от суббот. Жизнь и религиозная поэзия М. И. Лот-Бородиной // Православное книжное обозрение. 4 (2011). С. 48–53.

Mahn-Lot М.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine (1882–1954): Esquisse d’itinéraire spirituel // Revue des sciences philosophiques et théologiques. 4 (2004). P. 745–754.

См.:Lot-Borodine М.De l’amour profane à l’amour sacré. Paris: Nizet, 1979. P. 171;Lot-Borodine M.Les deux conquérants du Graal: Perceval et Galaad // Romania. 47/185 (1921). P. 82, 86 (и в:Lot-Borodine.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. Paris: Librairie ancienne honoré Champion, 1919 (1921). P. 106, 110);Mahn-LotМ.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine. P. 747.

Ср.:Mahn-Lot М.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine. P. 747.

См.: HôÀXnç A. AoT-Mnopovilv, Мира (Lot-Borodine, Myrrha) // MeyôÂr] OpSoSo^n XpioTiavtrq ЕукикХолагЗега, enip. Г. OiXlaç, K. MneXéÇoç. АОща: Етратд-ytKéç EkSôotiç (в печати).

См. ссылки на работы Лот-Бородиной в:Евдокимов П.Женщина и спасение мира / пер. Г. Н. Кузнецовой, под ред. Н. А. Полторацкого. Одесса: Optimum, 2015. C. 110, 185, 291, 350, 380.

См.:Louth A.Modern Orthodox Thinkers: From the Philokalia to the Present. Downers Grove, IL: InterVarsity Press, 2015. P. 94–96, 98-110.

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 22 апреля 1932 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 1831 января 1911 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 1 лиц. – 1 об.

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 17/30 декабря 1939 г. // Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. C. 502. Ср. письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 10 сентября 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 36 лиц.; письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 20 февраля 1956 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 7739. F. 151.

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 12 марта 1956 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 202 лиц.

Биографические сведения приведены согласно воспоминаниям дочери Мирры Лот-Бородиной, Марианны:Mahn-Lot М.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine. P. 745–754, а также статьи Ф. Б. Полякова:Poljakov F.B.Myrrha Lot-Borodine. Wegzeichen und Dimensionen des west-östlichen Dialoges in der russischen Diaspora и архивным источникам.

Александр Парфеньевич Бородин (1848–1898) – русский инженер, один из основоположников паровозостроения в России, основатель и редактор журнала «Инженер», член Русского технического общества.

См.:Федосова Э. П.Бестужевские курсы – первый женский университет в России (1878–1918 гг.). М.: Педагогика, 1980. C. 52;Вахромеева О.Б.Преподавание наук на Высших женских (Бестужевских) курсах (1878–1918). М.: Политическая энциклопедия, 2018. C. 364.

Бекетов А.Бородин, Иван Парфеньевич // Критико-биографический словарь русских писателей и ученых / ред. С. А. Венгеров. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1897. Т. 5. C. 274.

См.:Манойленко К. В.Иван Парфеньевич Бородин, 1847–1930. М.: Наука, 2005.

Манухина Т.Памяти М.И. Лот-Бородиной // Русская мысль. 30 июля 1957. № 1088. C. 7 (и в:Манухина Т.Избранное. Старица: ИП Голубева М. А., 2018. C. 200); далее мы цитируем согласно первой публикации.

Письмо И. П. Бородина к М. И. Лот-Бородиной от 16 декабря 1916 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 18 лиц.

«Краткий учебник ботаники» с 1888 по 1923 г. выдержал 12 изданий, «Курс анатомии растений» с 1888 по 1938 г. – 5 изданий. Благодарю за эти сведения А. Е. Бородину-Грабовскую.

Григорий Григорьевич Перетц (1823–1883) – русский педагог и писатель, член Петербургского комитета грамотности.

Григорий (Гирш) Абрамович Перетц (1788–1855) – член «Союза благоденствия» декабристского движения, титулярный советник.

Владимир Николаевич Перетц (1870–1935) – русский и советский филолог-славист, историк литературы, академик Петербургской академии наук (затем Академии наук СССР) и Академии наук Украины, профессор Киевского и Ленинградского университетов; умер в ссылке в Саратове.

Бородина Ал.Мое воспоминание об А. С. Даргомыжском // Русская старина. 1 (1916). С. 25. Она также написала стихотворение «Памяти Алекс. Серг. Даргомыжского» (Там же. С. 43–44).

Николай Александрович Степанов (1807–1877) – российский художник-карикатурист, зять А. С. Даргомыжского, издатель сатирических журналов «Искра» и «Будильник».

Сохранились воспоминания А. Г. Бородиной о художнике Н. А. Степанове и кружке журнала «Будильник», посвященные «горячо любимому сыну» (РО ИРЛИ. Р I. Оп. 2. Ед. хр. 105. Л. 1 лиц.).

Сохранился доклад А. Г. Бородиной на тему «Гражданское бесправие женщин» в РО ИРЛИ. Ф. 646. Ед. хр. 14789. Л. 369.

См. также доклад А. Г. Бородиной на тему «Об учреждении института инспектрис труда», прочитанный на Первом всероссийском съезде по борьбе с торгом женщинами и его причинами 24 апреля 1910 г. в: Труды первого всероссийского съезда по борьбе с торгом женщинами и его причинами. СПб.: Типо-Литография С.-Петербургской Одиночной Тюрьмы, 1911. С. 323–329. В частности, А. Г. Бородина обратила внимание: «Во Франции давно уже существует институт так называемых inspecteurs du travail, строго наблюдающих за тем, чтобы добросовестно исполнялись все правила, регламентирующие в их стране фабричный и ремесленный труд и особенно строго охраняющие женский и детский труд» (Там же. С. 324).

Воспоминания А. Г. Степановой-Бородиной // Литературное наследство. Т. 49–50: Н. А. Некрасов / ред. П. И. Лебедев-Полянский, И. С. Зильберштейн, С. А. Макашин. М.: Изд-во АН СССР, 1963. С. 582.

См.: Бородина (Александра Григорьевна) // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. I (доп. 1) / ред. К. К. Арсеньев, В.Т. Шевяков. СПб.: Семеновская Типолитография (И. А. Ефрона), 1905. С. 300–301.

См.: Бородина, Александра Григорьевна // Критико-биографический словарь русских писателей и ученых. Т. 5. С. 279.

В частности, А. Г. Бородина перевела пьесу Викторьена Сарду (18311908) «L’Affaire des poisons» («Дело о ядах», 1907) и послала ее на суд театральному критику и драматургу А. С. Суворину (1834–1912), но, по словам И. П. Бородина: «Письмо это не было послано и вскрыто мною лишь 26 окт. 1921 (жена умерла 11 XII 1914 г.)». Письмо А. Г. Бородиной к А. С. Суворину // РО ИРЛИ. Ф. 646. Ед. хр. 14801. Л. 369.

Воспоминания А. Г. Степановой-Бородиной. С. 581.

К-д.Пламенные души (Памяти А. Г. Бородиной) // Петроградские ведомости. 12 марта 1915. № 57. С. 2.

Там же.

Личные дневники И.И. Любименко // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 214. Л. 344 лиц. (запись от 1 сентября 1934 г.).

См.: Письмо М.И. Бородиной к И.А. Шляпкину от 19/7 февраля 1905 г. // РО ИРЛИ. Ф. 341. Оп. 1. Ед. хр. 853. Л. 2 лиц.

Манойленко К. В.Иван Парфеньевич Бородин. С. 61.

Там же.

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 16 декабря 1953 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 169 об.

Цит. по:Манойленко К. В.Иван Парфеньевич Бородин. С. 61.

Прот. Борис Даниленко.Суббота от суббот. Жизнь и религиозная поэзия М. И. Лот-Бородиной. С. 48–49, 53. См. также:Соловьев В.Стихотворения и шуточные пьесы. Л.: Советский писатель. Ленинградское отделение, 1974. С. 69–70.

Владимир Платонович Сукачёв (1849–1920) – русский общественный деятель, городской голова Иркутска, меценат, коллекционер, основатель Иркутской картинной галереи. Сестра его жены, Надежды Владимировны (урожд. Долженкова-Любим, 1856–1935), Анна Владимировна (урожд. Долженкова-Любим, 1858–1925), была замужем за братом И. П. Бородина, А. П. Бородиным.

Екатерина Александровна Бородина (урожд. Лыкошина, 1828–1890) – мать И. П. Бородина, бабушка М. И. Бородиной.

Письмо В. П. Сукачёва к Б. В. Сукачёву от 22 февраля / 6 марта 1890 г. //Гончаренко Н. В.Сукачёвы. История одной семьи. Иркутск: Артиздат, 2019. С. 98. Ср.: Письмо В.П. Сукачёва к Б.В. Сукачёву от 16/28 апреля 1890 г. // Там же. С. 102: «Были у нас <…> Инна и Мира Бородины с Иваном Парфеньевичем и их гувернанткой».

Личные дневники И.И. Любименко // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 214. Л. 19 лиц.

Там же. Л. 74 об.

Там же. Л. 90 лиц.

Там же. Л. 201 лиц.

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 25 марта 1922 г. // ГАРФ. Ф. Р-5912. Оп. 2. Д. 60.

См.: Список окончивших курс на С.-Петербургских высших женских курсах 1882–1889, 1893–1911. СПб.: Типография Имп. Акад. наук, 1911–1913.

См.:Федосова Э.П.Бестужевские курсы – первый женский университет в России (1878–1918 гг.). С. 78–79.

Иван Михайлович Гревс (1860–1941) – русский и советский историк-медиевист, специалист по истории Римской империи, профессор Санкт-Петербургского (затем Ленинградского) университета и Высших женских курсов.

Евгений Васильевич Аничков (1866–1937) – историк и теоретик литературы, прозаик, критик, фольклорист.

Яков Лазаревич Барсков (1863–1938) – историк русской литературы XVIII в., профессор Высших женских курсов и Женского педагогического института.

Федор Дмитриевич Батюшков (1857–1920) – филолог, профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов.

Федор Александрович Браун (1862–1942) – филолог-германист, декан Санкт-Петербургского университета, профессор Высших женских курсов.

Сергей Константинович Булич (1859–1921) – лингвист, этнограф, композитор, историк музыкальной культуры, профессор Санкт-Петербургского историко-филологического института и Высших женских курсов.

Александр Иванович Введенский (1856–1925) – философ-неокантианец и психолог, профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов, сооснователь первого Санкт-Петербургского религиозно-философского общества.

Надежда Эдуардовна Веймар (Мальцева, 1880–1967) – ассистентка А. И. Введенского, преподаватель.

Петр Исаевич Вейнберг (1831–1908) – поэт, переводчик, историк литературы, профессор Варшавского университета и Высших женских курсов.

Василий Николаевич Велтисов (1854 – после 1920) – протоиерей, богослов, библеист, духовный писатель.

Таисия Яковлевна Ганжулевич (Проскурнина, 1883–1936) – историк литературы, педагог, сотрудник Эрмитажа.

Николай Августович Гельвих (1867–1914) – историк латинской литературы, профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов.

Эрвин Давидович Гримм (1870–1940) – специалист по всеобщей истории, профессор и последний дореволюционный ректор Санкт-Петербургского университета.

Фаддей Францевич Зелинский (1859–1944) – филолог-классик, профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов.

Константин Алексеевич Иванов (1858–1919) – историк и поэт, домашний учитель истории и географии в царской семье, последний директор Николаевской Царскосельской гимназии.

Николай Сергеевич Карцев (1856 – после 1918) – педагог, психолог, инспектор Мариинского института.

Николай Карлович Кульман (1871–1940) – историк литературы и филолог, профессор женского Педагогического института, Александровского лицея и Военно-педагогических курсов, в эмиграции – Сорбоннского университета и Свято-Сергиевского богословского института в Париже.

Иван Иванович Лапшин (1870–1952) – философ, профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов, в эмиграции профессор Русского юридического факультета, позднее Русского народного университета в Праге.

Андрей Александрович Ляронд (Félix-André Laronde, 1871–1931(?)) – выпускник Политехнического института и Института восточных языков в Париже, педагог, библиограф.

Екатерина Ивановна Максимова (Сенская, 1857–1905) – философ, ученица А. И. Введенского, сотрудник Эрмитажа.

Борис Михайлович Мелиоранский (1870–1906) – историк Церкви, профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов.

Дмитрий Константинович Петров (1872–1925) – филолог, медиевист, поэт-переводчик.

Сергей Федорович Платонов (1860–1933) – историк, педагог, член Российской академии наук.

Адриан Викторович Прахов (1846–1916) – историк искусства, археолог и художественный критик.

Михаил Иванович Ростовцев (Michael Rostovtzeff, 1870–1952) – историк античности, археолог, академик Российской и Берлинской академий, профессор Петербургского и Йельского университетов.

В 1913 г. М.И. Лот-Бородина принимала семью М.И. Ростовцева в Фонтене-о-Роз. См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 9 мая 1913 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 62 об.; Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 21

Сергей Михайлович Середонин (1860–1914) – историк, профессор Императорского историко-филологического института, Петербургского археологического института и Высших женских курсов.

Василий Васильевич Сиповский (1872–1930) – филолог, писатель-беллетрист (псевдоним Новодворский В.), преподаватель Высших женских курсов, Бакинского и Петроградского (затем Ленинградского) университетов, член-корреспондент АН СССР.

Георгий Васильевич Форстен (Georg August Forstén, 1857–1910) – историк, член Русского исторического общества, профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов.

Иван Ильич Холодняк (1857–1913) – филолог, писатель и переводчик, профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов.

Илья Александрович Шляпкин (1858–1918) – филолог, палеограф, историк древнерусского искусства, профессор Санкт-Петербургского университета и Высших женских курсов.

См.:Вахромеева О.Б.Преподавание наук на Высших женских (Бестужевских) курсах (1878–1918). С. 356, 358, 364, 367, 370–372, 378–379, 388, 398–399, 404, 414–415, 419–420, 422, 431, 434, 439, 443, 447, 449, 464, 467, 472.

См.: Там же. С. 488.

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 3 мая 1954 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 172 лиц.

Комментарий // Православие: pro et contra / сост. В. Федоров. СПб.: Издательство РХГИ, 2001. С. 567. Ср.:Schultze В.Lot-Borodine // Dictionnaire de Spiritualité ascétique et mystique. Doctrine et histoire, t. IX / ed. M. Viller et al. Paris: Beauchesne, 1976, col. 1019;R[ousseau] D. O.In Memoriam: Myrrha Lot-Bo-rodine (1882–1957) // Irénikon. 30 (1957). P. 340.

Татьяна Сергеевна Франк (урожд. Барцева, 1886–1984) – супруга и помощница С. Л. Франка, автор воспоминаний о нем.

Франк Т.Памяти Мирры Ивановны Лот-Бородиной // Русская мысль. 1093 (1957). С. 7.

Михаил Алексеевич Кузмин (1872–1936) – русский поэт Серебряного века, прозаик, драматург, переводчик и композитор.

Вячеслав Гаврилович Каратыгин (1875–1925) – русский музыкальный критик и композитор, выпускник естественного отделения физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета (1898 г.). Один из организаторов «Вечеров современной музыки», профессор Петроградской (затем Ленинградской) консерватории.

Юрий Никандрович Верховский (1878–1956) – русский поэт Серебряного века, переводчик, историк литературы.

Павел Павлович Конради (ум. 1916) – писатель-беллетрист, журналист, театральный рецензент газеты «Новое время».

100

Кузмин М.Дневник 1905–1907. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2000. С. 34–35.

101

Джулия Гонзага, графиня Фонди и герцогиня Траетто (Giulia Gonzaga, 1513–1566) – итальянская покровительница художников и поэтов, участница религиозного реформаторского движения.

102

Виттория Колонна, маркиза де Пескара (Vittoria Colonna, 1490/14921547) – итальянская поэтесса Возрождения, участница религиозного движения, друг Микеланджело.

103

Ксения Михайловна Милорадович (1882 – после 1936) – выпускница историко-филологического отделения Бестужевских курсов (1906 г.), переводчица философской литературы, редактор сборника «Современные течения религиозно-философской мысли во Франции» (1915 г.), сотрудник библиотеки Бестужевских курсов, а затем заведующая Первым филиальным отделением библиотеки Петроградского университета («Бывшая библиотека Бестужевских курсов»).

104

Письмо М.И. Бородиной к И. А. Шляпкину от 19/7 февраля 1905 г. // РО ИРЛИ. Ф. 341. Оп. 1. Ед. хр. 853. Л. 1 об. – 2 лиц.

105

Там же. Л. 3 лиц. – 4 об.

106

БородинаМ.Костер и очаг // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 216. Л. 10.

107

Валк С. Н.Инна Ивановна Любименко // Вопросы экономики и классовых отношений в Русском государстве XII–XVII веков. Вып. 2. М.; Л.: Издательство АН СССР, 1960. С. 484.

108

Шарль Бемон (Charles Bémont, 1848–1939) – французский историк-медиевист,doctor honoris causaОксфордского университета (1909).

109

Lubimenko I.Jean de Bretagne, comte de Richmond. Sa vie et son activité en Angleterre, en Ecosse et en France (1266–1334). These pour le doctorat d’ Université de Paris. Lille: Le Bigot frères, 1908.

110

См.:Солодкин Р.Я.И. И. Любименко: основные направления научного творчества (из истории отечественной исторической науки первой половины – середины ХХ века). Нижневартовск: Издательство Нижневартoвcкого гуманитapного университета, 2010;Солодкин Р.Я.Вопросы архивоведения в трудах И. И. Любименко // Документ. Архив. История. Вып. 8. Современность. Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2008. С. 51–55;Солодкин Р.Я.Жизнь и творчество И. И. Любименко в Отечественной исторической науке // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 11/67 (2008). С. 323–328;Валк С.Н.Инна Ивановна Любименко // Вопросы экономики и классовых отношений в Русском государстве XIIXVII веков. С. 483–487;Дубровский А. М, Науменко С.И.И. И. Любименко: новые материалы о жизни и деятельности // Государство и общество в России XV – начала ХХ века: сборник статей памяти Николая Евгеньевича Носова / ред. А. В. Павлов. СПб.: Наука, 2007. С. 489–503;Григорьева Е. А.К истории книги И. И. Любименко о русско-английских отношениях в XVIII веке // История. Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 4 (2010). С. 198–201;Копанева Н.П.К историографии Кунсткамеры: неизданная работа Инны Ивановны Любименко // Радловский сборник. Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2011 году. СПб.: МАЭ РАН, 2012. С. 202–208.

111

См.: Liste des élèves et des auditeurs réguliers pendant l’année scolaire 19061907 // École pratique des hautes études. Section des sciences historiques et philologiques. Annuaire 1907 (1908). P. 143, 152; Liste des élèves et des auditeurs réguliers pendant l’année scolaire 1907–1908 // École pratique des hautes études. Section des sciences historiques et philologiques. Annuaire 1908–1909 (1908). P. 149, 159.

112

См.:Berthelot A., Toutain J.VIII. Religions de la Grèce et de Rome // École pratique des hautes études. Section des sciences religieuses. Rapport sommaire sur les conférences de l’exercice 1905–1906 et le programme des conférences pour l’exercice 1906–1907. 1905. P. 31.

113

Андре Бертло (André Marcel Berthelot, 1862–1938) – французский историк религии, философ и политик. Профессор Сорбонны, генеральный секретарь «Большой энциклопедии».

114

Жюль Тутен (Jules François Toutain, 1865–1961) – французский археолог, профессор Сорбонны.

115

Жозеф Бедье (Joseph Bédier, 1864–1938) – французский филолог-медиевист, с 1903 г. зав. кафедрой литературы и старофранцузского языка, а с 1929 г. – ректор Коллеж де Франс. Член Французской академии, автор стилизованного переложения средневекового романа о Тристане и Изольде.

116

Марио Рок (Mario Roques, 1875–1961) – профессор средневековой литературы в Коллеж де Франс, редактор журнала «Романия».

117

См.:Thomas A., Morel-Fatio A., Roques V.XII. Philologie romane // École pratique des hautes études. Section des sciences historiques et philologiques. Annuaire 1907 (1908). P. 66;Thomas A., Morel-Fatio A., Roques V.XIV. Philologie romane // École pratique des hautes études. Section des sciences historiques et philologiques. Annuaire 1908–1909 (1908). P. 76.

118

См.:FayeE. de, Réville J.XII. Littérature chrétienne et Histoire de l’Église // École pratique des hautes études. Section des sciences religieuses. Rapport sommaire sur les conférences de l’exercice 1907–1908 et le programme des conférences pour l’exercice 1908–1909. 1907. P. 54.

119

Эжен де Файе (Eugène de Faye, 1860–1929) – французский кальвинистский пастор и богослов, с 1908 г. директор Секции религиозных исследований Сорбонны, специалист по св. Павлу, патристике, особенно Александрийской школе и гностицизму.

120

Graceffa A.Through Ferdinand’s eyes. Myrrha Lot-Borodine as the wife of Ferdinand Lot, доклад, прочитанный на симпозиуме «Myrrha Lot-Borodine: A Life and Works», Краков, 11.10.2019.

121

Мишель Орденер (Michel Ordener, 1755–1811) – французский дивизионный генерал, граф Империи, участник революционных и наполеоновских войн.

122

Русское издание:Лот Ф.Последние Каролинги / пер. Ю. Ю. Дягилевой. СПб.: Евразия, 2001.

123

Шарль Сеньобос (Charles Seignobos, 1854–1942) – французский историк, профессор Сорбонны.

124

Mélanges d’histoire du moyen âge offerts à M. Ferdinand Lot par ses amis et ses élèves. Paris: Edouard Champion, 1925.

125

Поль-Жюль-Антуан Мейе (Paul Jules Antoine Meillet, 1866–1936) – французский лингвист, профессор Школы восточных языков и Коллеж де Франс, член Академии надписей, член-корреспондент Петербургской академии наук, секретарь Парижского лингвистического общества.

126

Coornaert É.Ferdinand Lot (1866–1952) // École pratique des hautes études, Section des sciences historiques et philologiques. Annuaire 1957–1958. 1957. P. 17.

127

Письмо Уильяма Черчилля к Эмери Ревесу от 25 августа 1938 г. // Winston Churchill and Emery Reves: Correspondence, 1937–1964 / ed. M. Gilbert. Austin: University of Texas Press, 1997. P. 136.

128

См.:Boris-Vildé I.Deux Fontenaisiens éminent parmi d’autres: Ferdinand Lot et Myrrha Lot-Borodine // Bulletin municipal de Fontenay-aux-Roses, мars et juin (1979). P. 19.

129

См.:Merlin A.Notice sur la vie et les travaux de M. Ferdinand Lot, membre de l’Académie // Comptes rendus des séances de l’Académie des Inscriptions et Belles-Lettres. 4 (1956). P. 464–465.

130

Perrin Ch.-E.Un historien français Ferdinand Lot: 1866–1952. P. 109.

131

Каганович Б. С.Первая мировая война и русская революция 1917 г. в переписке О. А. Добиаш-Рождественской и Фердинанда Лота // Исторические записки. 12 (2009). С. 243.

132

См.: Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 23 января 1911 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 389. Л. 2 лиц., 3 лиц.

133

См.:Карачинский А. Ю.Предисловие к русскому изданию. Фердинанд Лот (1866–1952) // Лот Ф. Последние Каролинги. С. 7.

134

Ganshof F.-L.Ferdinand Lot (1866–1952) // Revue belge de philologie et d’histoire. 30/3-4 (1952). P. 1270.

135

Неизданное письмо Г. П. Федотова И.М. Гревсу // Вестник русского христианского движения. 1–2 (1998). С. 242.

136

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 21 декабря 1913 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота // Одиссей. Человек в истории. 2015–2016. Ритуалы и религиозные практики иноверцев во взаимных представлениях / ред. С. И. Лучицкая. М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2017. С. 399.

137

Perrin Ch.-E.Un historien français Ferdinand Lot: 1866–1952. Geneva: Droz, 1968. P. 99.

138

Borodine M.La femme dans l’oeuvre de Crétien de Troyes. Paris: A. Picard et fils, 1909 (второе репринтное издание: Genève: Slatkine Reprints, 1967, третье – Genève: Slatkine Reprints, 2011). В 50-е гг. издательство «Пикар» собиралось переиздать докторскую работу Лот-Бородиной. См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 13 декабря 1954 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 174 лиц.

В диссертации докторантка выразила благодарность своему парижскому учителю Жозефу Бедье, а также профессорам Санкт-Петербургского университета Ф. Д. Батюшкову и Д. К. Петрову(Borodine M.La femme dans l’oeuvre de Crétien de Troyes. P. vi).

139

Альфред Круазе (Alfred Marie Joseph Croiset, 1845–1923) – французский эллинист, профессор греческой литературы, декан гуманитарного факультета Сорбонны (1898–1919).

140

См.:Borodine M.La femme dans l’oeuvre de Crétien de Troyes. P. 284.

141

См.:Любина Г. И.Россия и Франция. История научного сотрудничества (вторая половина XIX – начало ХХ века). М.: Янус, 1996. С. 42;Пушкарева Н. Л.Из небытия: женские имена в Российской науке начала XX в. // Научные ведомости БелГУ. Серия История. Политология. Экономика. Информатика. 1/72 (2010). С. 147.

142

Échos // Бе Figaro. 4 avril 1909. № 94. P. 1.

143

См.:B orodine M.La femme dans l’oeuvre de Crétien de

Луи Лиар (Louis Liard, 1846–1917) – французский философ-позитивист, проректор Парижской академии, затем министр образования.

144

См.:Mahn-Lot M.À propos des papiers inédits de Ferdinand Lot // Bibliothèque de l’école des chartes. 155/1 (1997). P. 356.

145

Graceffa A.Through Ferdinand’s eyes. Myrrha Lot-Borodine as the wife of Ferdinand Lot.

146

Ольга Александровна Добиаш-Рождественская (1874–1939) – русский и советский историк-медиевист, палеограф, член-корреспондент АН СССР, писательница, профессор Петроградского (затем Ленинградского) университета и Высших женских курсов. Одну из своих работ, озаглавленную «“Потревоженные святыни”. О некоторых памятниках северно-французской культуры, затронутых событиями войны» и изданную в Петрограде в 1915 г., она посвятила своим «французским друзьям Мирре и Фердинанду Лот». Лот-Бородина, благодаря за присылку одной из книг, писала: «Нас глубоко тронуло Ваше посвящение». Открытка М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 1-14 марта [1913 г.] // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 56 об.

147

Письмо О. А. Добиаш-Рождественской к Ф. Лоту от 29 марта 1934 г. Цит. по:Cadène N.En quête d’une historienne. Olga Dobiache-Rojdestvensky, reflétée dans sa correspondance avec Ferdinand Lot // Genre, Révolution, transgression, études offertes à Martine Lapied / ed. J. Guilhaumou, K. Lambert, A. Monte-nach. Aix-en-Provence: Presses Universitaires de Provence, 2015. P. 5.

148

Прозвище старшей дочери Лотов Ирэн. См.:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 425.

149

Письмо О. А. Добиаш-Рождественской к Ф. Лоту от 1936 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 425.

150

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 12 июля 1930 г. Цит. по:Каганович Б. С.Первая мировая война и русская революция 1917 г. в переписке О. А. Добиаш-Рождественской и Фердинанда Лота. С. 245.

151

Письма М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 12 июля и 25 августа 1930 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 410.

152

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 25 августа [1911 г.] // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 15 лиц. – 16 лиц.

153

Александр Александрович Смирнов (1883–1962) – русский и советский литературовед и театровед, филолог-романист и кельтолог, переводчик, шахматист и шахматный литератор. Преподаватель Петербургского (затем Ленинградского), а также Пермского и Таврического университетов.

154

Письмо А. А. Смирнова к М. И. Лот-Бородиной от 11 сентября 1911 г. // Выписки из архива М.И. Лот-Бородиной (собрание А. Е. Бородиной-Грабовской).

155

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 28 октября 1911 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 399.

156

См.: Письма М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 3-16 августа [1912 г.], 8 сентября [1912 г.] и 9 мая 1913 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 42 лиц., 45 об. и 61 об.

157

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 7-20 января 1912 г. // Там же. Л. 32 лиц.

158

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 2 июля 1956 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 206 лиц. – 206 об.

159

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.М. Зёрнову от 17 января 1956 г. // BA. Zernov Family Papers. Box 1. В книге «Русское религиозное возрождение ХХ века» имя Лот-Бородиной не упоминается; краткая справка о ней содержится в другой книге Зёрнова: Русские писатели эмиграции: Биографические сведения и библиография их книг по богословию, религиозной философии, церковной истории и православной культуре: 1921–1972 / сост. Н.М. Зёрнов. Boston: G. K. Hall & Co., 1973. С. 84.

160

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 1831 января 1911 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 1 лиц.

161

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 2-15 апреля [1911 г.] // Там же. Л. 7 об.

162

Lot-Borodine M.Le roman idyllique au moyen âge. Paris: August Picard, 1913 (второе репринтное издание: Genève: Slatkine, 1972).

163

Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 9 мая 1913 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 60 об. – 61 лиц.

164

См.:Ливеровская М.Об Окассене и Николетте // Русская мысль. 3 (1914). С. 167–172; Об Окассене и Николетте / пер. М. Ливеровской // Там же. С. 173–204.

Мария Исидоровна Ливеровская (1879–1923) – русский филолог-романист, специализирующаяся в западноевропейской литературе Средних веков, переводчица, профессор Самарского учительского института.

165

См.Смирнов А.А.Окассен и Николет. Старофранцузская песня-сказка // Окассен и Николет. М.: Academia, 1935. С. 9, 17.

166

Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 28 декабря 1913 г. – 11 января 1914 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 66 лиц.

167

Там же.

168

Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 9-22 февраля [1914 г.] // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 71 лиц.

169

Lot-Borodine M.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl.

170

См.:Chrétien de Troyes.Erec et Enide, roman d’adventures du XIIe siècle / trad. M. Lot-Borodine. Paris: E. de Boccard, 1924; Lancelot et Galaad / trad. M. Lot-Borodine, G. Schoepperle. New York: Oxford University Press, 1926; Vingt miracles de Notre-Dame / trad. M. Lot-Borodine. Paris: E. de Boccard, 1929.

Одна из обработанных Лот-Бородиной легенд («D’un chevalier qui vendit sa femme au Diable» – «О рыцаре, который продал свою жену дьяволу») была повторно опубликована ее подругой, французской католической писательницей

Рене

Экземпляр книги «Двадцать чудес Богоматери» Лот-Бородина выслала отцу на адрес Академии наук. См.: Письмо И. П. Бородина к М. И. Лот-Бородиной от 8 мая 1929 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 98 об.

Рецензии на эту книгу:V. G.Les miracles de Notre-Dame // La Croix. 1516.09.1929. P. 4;LedosE.-G.Vingt miracles de Notre-Dame, traduits de l’ancien français précédés d’une introduction, avec une notice bibliographique par Myrrha Lot-Borodine, avec une note bibliographique par A. Jeanroy // Revue des questions historiques. 113 (1930). P 482–483;Thérive A.Miracles de Notre-Dame. Traduits par Myrrha Lot-Boro-dine // La Quinzaine critique des livres & des revues. 25.01.1930. P 289.

171

Роджер Лумис (Roger Sherman Loomis, 1887–1966) – американский медиевист, специалист в области легенд о короле Артуре и влияния на них кельтской мифологии.

172

См.:Roqes M.Chronique // Romania. 78/312 (1957). P. 550.

173

См.:Ernot I.L’histoire des femmes et ses premières historiennes (XIXe – début XXe siècle) // Revue d’Histoire des Sciences Humaines. 16 (2007). P. 183.

174

Lot F.Études sur la Lancelot en prose. Paris: Champion, 1918.

175

См.:Ganshof F.-L.Ferdinand Lot (1866–1952). P. 1274–1275.

176

См.:Lot-Borodine M.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. P. 1.

177

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 1831 января 1911 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 2 об.

178

Иван Иванович Фидлер (1864–1934) – директор реформатского реального училища Фидлера в Москве, с 1906 г. в эмиграции, где основал школу для детей русских эмигрантов сначала в Швейцарии, а затем во Франции.

179

Имеется в виду Максим Алексеевич Пешков (1897–1934) – сын Максима (псевд. Алексей Максимович) Горького и его первой жены Екатерины Пешковой (урожд. Волжиной). Свои детские годы (1906–1913) он провел за границей (Германия, Швейцария, Италия, Франция).

180

Chanson de geste – «песнь о деяниях» – жанр средневековой французской литературы эпического содержания, к которому относится «Песнь о Роланде».

181

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 7-20 января 1912 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 30 лиц. – 30 об.

182

Скорее всего, речь идет о Шатийон (Châtillon)(Т. О.).

183

Письмо О.Д. Форш к М. Горькому от 3 августа 1927 г. (Горький – Форш // Литературное наследство, т. 70: Горький и советские писатели: Неизданная переписка / ред. И. С. Зильберштейн и Е. Б. Тагер. М.: Изд-во АН СССР, 1963. C. 598).

184

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 9-22 февраля [1914 г.] // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 70 об.

185

Lot-Borodine M.L’épisode de la charrette dans le Lancelot en prose et dans le poeme de Chrétien de Troyes // Lot F. Études sur la Lancelot en prose. P. 383–417 (и в:Lot-Borodine.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. P. 5–39);Lot-BorodineM.L’Eve pécheresse et la rédemption de la femme dans laQuête du Graal// Lot F. Études sur la Lancelot en prose. P. 418–442 (и в:Lot-Bo-rodine. Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. P 40–64;Lot-Borodine М.De l’amour profane à l’amour sacré. P. 134–158). См.:Thévenin M., Lot F., Reuss R., Poupardin R., Prinet M., Bémont Ch.VI. Histoire // École pratique des hautes études. Section des sciences historiques et philologiques. Annuaire 1916–1917. 1916. P. 15;Micha A.Mme Myrrha Lot-Borodine (18821957) // Le Moyen Âge. 1/13 (1958). P. 202.

186

Ср.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 7-20 апреля [1912 г.] // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 81 об.

187

Lot-Borodine M.Roman russe contemporain (1900–1912) // Revue de synthèse historique. 24 (1912). P. 216–236. Подробный разбор этой публикации: La Russie contemporaine // Journal des débats politiques et littéraires. 22 juin 1912. № 173. P. 3.

188

Borodine M.Chrétien de Troyes. – Philomena, édition critique par C. de Boer // Le Moyen Âge. 15 (1911). P. 143–147;Borodine M.Jessie L. Weston. – The Chief Middle English Poets // Le Moyen Âge. 18 (1914). P. 393–394;Lot-Borodine M.Pierre Lasserre. Un conflit religieux au XIIe siècle. Abélard contre saint Bernard // Le Moyen Âge. 1/2 (1930). P. 144–147;Lot-Borodine M.Ernesto Buo-naivti. Gioacchino da Fiore // Le Moyen Âge. 5/1 (1934). P. 60–62;Lot-Borodine M.Et. Gilson. – La Théologie mystique de Saint Bernard // Le Moyen Âge. 7 (1936). P. 122–126;Lot-Borodine M.René Dumesnil. – Saint Bernard, homme d’action // Le Moyen Âge. 7/2 (1936). P. 126;Lot-Borodine M.Herma Piesch. – Meister Eckharts Ethik // Le Moyen Âge. 8/3 (1937). P. 210–212;Lot-Borodine M.W. Musche. – Die Mystik in der Schweiz // Le Moyen Âge. 8/1 (1937). P. 77;Lot-Borodine M.P. Mandonnet O. P. – Dante le Théologien // Le Moyen Âge. 9/4 (1938). P. 270–275.

189

Личные дневники И. И. Любименко // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 214. Л. 296 об. – 297 лиц.

190

Венгеров С. А.Бородина, Мирра Ив. // Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых (От начала русской образованности до наших дней). Т. 1: Предварительный список русских писателей и ученых и первые о них справки. Петроград: Т-во Художественной Печати, 1915. С. 77.

Семен Афанасьевич Венгеров (1855–1920) – литературный критик, историк литературы, библиограф, редактор, профессор Бестужевских курсов, Психоневрологического института и Петроградского университета, директор Российской книжной палаты.

191

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 26 декабря 1914 г. Цит. по:Каганович Б. С.Первая мировая война и русская революция 1917 г. в переписке О. А. Добиаш-Рождественской и Фердинанда Лота. С. 222–223.

192

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Ф. Лоту от 3 сентября [1914 г.] // BIF. Fonds Ferdinand Lot. Ms 7308. F. 736.

193

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Ф. Лоту от 4 сентября 1914 г. // Там же. F. 741.

194

См.: Письма М.И. Лот-Бородиной к Ф. Лоту от 4 сентября 1914 г. // Там же и от 6 сентября [1914 г.] // Там же. F. 735.

195

Шарль-Виктор Ланглуа (Charles-Victor Langlois, 1863–1929) – французский историк-медиевист и палеограф, профессор Сорбонны, директор Национального архива (1913–1929), член Академии надписей и изящной словесности. В 1908 г. Ш.-В. Ланглуа с целью сохранения национального наследия купил и отремонтировал замок в Плесси-Массе, который в 1967 г. его шестеро детей передали государству. Лот-Бородина в письме от 6 сентября [1914 г.] (в: BIF. Fonds Ferdinand Lot. Ms 7308. F. 734) писала в кавычках о «mon frère Daniel» («мой брат Даниэль»), «который приехал на своем автомобиле» – возможно, имея в виду сына Ш.-В. и К. Ланглуа Даниэля (Jean-Daniel Langlois-Berthelot), директора известной компании «Peugeot».

196

Камилла Ланглуа (Camille Langlois, урожд. Berthelot, 1864–1928) – дочь химика, министра народного просвещения и министра иностранных дел Франции Марселена Бертло (Marcellin Berthelot), жена Шарля-Виктора Ланглуа.

197

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Ф. Лоту от 4 сентября 1914 г. // BIF. Fonds Ferdinand Lot. Ms 7308. F. 741.

198

См.: Там же. F. 740.

199

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 9-23 октября 1914 г. Цит. по:Каганович Б. С.Первая мировая война и русская революция 1917 г. в переписке О. А. Добиаш-Рождественской и Фердинанда Лота. С. 225.

200

Лот-Бородина М.Париж и война. Письмо из Франции // Русская мысль. 3 (1915). С. 49–66.

201

Лот-Бородина М.Французская женщина перед лицом войны // Русская мысль. 9 (1915). С. 56–70.

202

Лот-Бородина М.Из золотой книги серого героизма (Письмо из Франции) // Русская мысль. 8 (1916). С. 26–43.

203

Лот-Бородина М.Париж и война. Письмо из Франции. С. 51, 62–63.

204

205

Лот-Бородина М.Французская женщина перед лицом войны. С. 70.

206

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 30 октября 1939 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 1 лиц. – 3 лиц.

207

Лот-Бородина М.Из золотой книги серого героизма. С. 26.

208

Там же. С. 27.

209

Там же. С. 38.

210

Там же. С. 43.

211

Письмо И. П. Бородина к М. И. Лот-Бородиной от 18 декабря 1914 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 1 лиц.

212

Письмо И. П. Бородина к М. И. Лот-Бородиной от 16 января 1915 г. // Там же. Л. 5 лиц.

213

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 3 июля 1917 г. Цит. по:Каганович Б. С.Первая мировая война и русская революция 1917 г. в переписке О. А. Добиаш-Рождественской и Фердинанда Лота. С. 235.

214

Григорий Алексеевич Алексинский (1879–1967) – русский революционер, социал-демократ, после революции 1917 г. критик большевизма. В 1919 г. эмигрировал в Париж.

215

См.:Borodine M.A propos d’ouvrages récents // Revue de Synthèse Historique. 12 (1913). P. 363.

216

Письмо И. П. Бородина к М. И. Лот-Бородиной от 16 ноября 1917 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 36 лиц. – 37 лиц.

217

Татьяна Ивановна Манухина (урожд. Крундышева, 1885–1962) – выпускница Женского педагогического института, под руководством Э. Дюркгейма изучала в Сорбонне социологию. Жена врача И. И. Манухина, лечившего М. Горького. В эмиграции с 1921 г., член Союза русских писателей и журналистов во Франции, благотворительница, участница экуменического движения.

218

Манухина Т.Памяти М. И. Лот-Бородиной. C. 7.

219

Ср.: Письмо И.П. Бородина к М.И. Лот-Бородиной от 26 февраля 1919 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 43 лиц.

220

Анна Владимировна Бородина (урожд. Долженкова, 1858–1928) – вдова брата И.П. Бородина, Александра Парфеньевича Бородина, которая в последние свои годы жила в семье отца М.И. Лот-Бородиной Ивана Парфеньевича. Корреспондентка русского поэта И. Ф. Анненского (см.:Анненский И. Ф.Переписка с Анной Владимировной Бородиной. URL: http://annensky.lib.ru/ pism/borodina1899-1901.htm).

221

Мелитина Александровна Бородина (1918–1994) – внучка невестки, Анны Владимировны и покойного брата академика И. П. Бородина, Александра Парфеньевича Бородина, воспитывавшаяся в семье И. П. Бородина. Впоследствии ученый мирового уровня, старший научный сотрудник Ленинградского отделения Института языкознания АН СССР и профессор ЛГУ (романская филология, история языка, диалектология). Автор 210 научных работ. Член Романского лингвистического общества (1957), Итальянского лингвистического общества в Милане (1961), Ретороманского общества (1976), Географического общества СССР (Лингво-этно-географическая комиссия) (1982). См.:Simoni-Aurembou M.-R, TsaroevaM.Mélitina Alexandrovna Borodina (1918–1994) // Revue de linguistique romane. 62 (1998). P. 586–605.

222

Письмо А. В. Бородиной к М. И. Лот-Бородиной от 12 ноября 1921 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Д. 444. Л. 1 лиц., 2 лиц.

223

Письмо И. П. Бородина к М. И. Лот-Бородиной от

224

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 24 декабря 1922 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. C. 401.

225

Личные дневники И. И. Любименко // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 214. Л. 336 об.

226

Лот-Бородина М.[б. з.] // Там же. Ед. хр. 216. Л. 12 (написано 20 августа 1923 г. в Аконе).

227

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 24 апреля [1923 г.] // ГАРФ. Ф. Р-5912. Оп. 2. Д. 60. Л. 26.

228

Сергей Федорович Ольденбург (1863–1934) – русский и советский востоковед-индолог, академик Российской академии наук (1903) и Академии наук СССР, непременный секретарь Академии наук в 1904–1929 гг.

229

Письмо И. П. Бородина к М. И. Лот-Бородиной от 21 февраля 1924 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 76 об.

230

Ср.:Манойленко К. В.Иван Парфеньевич Бородин. С. 209–210.

231

См.: Архивы и власть: Первое послереволюционное десятилетие. Протоколы и журналы заседаний руководящих органов управления архивной отраслью за 1918–1928 гг.: Сборник документов. Т. 2. 1921–1928 гг. / ред. О. Н. Копылова. М.: Кучково поле, 2018. С. 303, 312–313 (протоколы от 24 марта и 31 марта 1925 г.);Любименко И.И.Из отчета о заграничной командировке летом 1925 г. // Архивное дело. 7 (1926). С. 126–135.

232

Владимир Николаевич Любименко (1873–1937) – русский и советский ботаник, член-корреспондент Академии наук, действительный член АН УССР, где организовал лабораторию по физиологии растений, преподаватель высших курсов имени П. Ф. Лесгафта, Петроградского университета, Химико-фармацевтического института и Военно-медицинской академии.

233

Сохранилось письмо А. В. Бородиной к М. И. Лот-Бородиной от 1 октября 1925 г., в котором она искренне благодарила «за подарки внучкам [Наташе и Ляле] – это такая неожиданная и серьезная помощь для бедных девочек» и обещала передать их в Киев (СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Д. 444. Л. 5 об.).

234

Манойленко К. В.Иван Парфеньевич Бородин. С. 214.

235

Ср.: Там же.

236

См.:Lot-Borodine M.Note manuscrite inédite // Istina. 1/44 (1999).

P. 399;Прот. Б. Даниленко.Суббота от суббот. Жизнь и религиозная поэзия М. И. Лот-Бородиной. C. 49.

237

Александр Евгеньевич Ферсман (1883–1945) – русский и советский геолог, минералог и геохимик, профессор Бестужевских курсов и Петроградского университета, член Российской академии наук, директор Минералогического музея АН СССР.

238

Письмо И. П. Бородина к М.И. Лот-Бородиной от 2 ноября 1928 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 96 лиц. – 96 об.

239

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 5 ноября 1928 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 406.

240

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 26 ноября [1929 г.] // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 283.

241

Сообщение о кончине И. П. Бородина появилось также в парижской эмигрантской газете «Возрождение». См.: Смерть академика Бородина // Возрождение. 11 марта. 1743 (1930). С. 2: «Скончавшийся был один из виднейших ботаников нашего времени. Он был профессором Петроградского университета, а с 1902 г. членом Академии Наук».

242

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 23 марта 1933 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

243

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 26 ноября [1929 г.] // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 283.

244

См.:Манойленко К. В.В. Н. Любименко: эволюционные, эколого-физиологические, историко-научные аспекты деятельности. СПб.: Наука, 1996.

245

Письмо Ф. Лота к И. И. Любименко от 20 сентября 1937 г. Цит. по:Федосеева К.В., Маслов А.Н.«Увидимся ли мы однажды? Я все-таки хотел бы в это верить…»: Письма Фердинанда Лота к Инне Любименко // Средние века. 1/79 (2018). С. 158.

246

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 20 сентября 1937 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 1 об. – 3 лиц.

247

Владимир Леонтьевич Комаров (1869–1945) – русский советский ботаник, член-корреспондент Русской академии наук, член и президент Академии наук СССР (1936–1945). Приходился двоюродным братом О.Д. Форш. И. И. Любименко писала В.Л. Комарову 18 ноября 1937 г.: «Сестра сообщила мне, что и Вы, и Надежда Викторовна чувствуете себя лучше» (АРАН. Ф. 277. Оп. 4. Д. 927. Л. 2 об.), что свидетельствует о контактах Лот-Бородиной и Комарова в Париже.

248

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 25 сентября 1937 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 4 лиц. Приглашение прислал также Фердинанд Лот (см. его письмо к И. И. Любименко от 20 сентября 1937 г., в:Федосеева К. В., Маслов А. Н.«Увидимся ли мы однажды? Я все-таки хотел бы в это верить…» С. 159), хотя он понимал: «Увы, это желание представляется химерическим <…>, кажется, что выезжать из вашей страны все труднее и труднее.» Письмо Ф. Лота к О.А. Добиаш-Рождественской от 24 октября 1937 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 427.

249

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 19 августа 1932 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 395. Л. 24 об.

250

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 13 сентября 1932 г. // Там же. Л. 27 лиц.; Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 31 декабря 1932 г. //

251

Александр Петрович Карпинский (1846 [1847 по ст. стилю] – 1936) – русский и советский геолог, с 1917 г. и до конца жизни первый выборный президент Российской академии наук (впоследствии АН СССР).

252

Письмо М. И. Лот-Бородиной к В. И. Вернадскому // АРАН. Ф. 518. Оп. 3. Д. 992а. Л. 1–2.

253

Дмитрий Сергеевич Рождественский (1876–1940) – муж О. А. Добиаш-Рождественской, русский советский физик, президент Русского физико-химического общества, основатель Государственного оптического института, академик АН СССР. В 1912 г. Лот-Бородина с мужем отправила ему поздравительную открытку по случаю защиты им диссертации (ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 36).

254

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 11 августа 1933 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 413.

255

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 15 июля [1933 г.] // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

256

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 27 августа 1933 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 414.

257

MAE. Eu 18–40, URSS, 1075. P. 16, 52 (28-V, 8-VIII-1933). См.:Coeu-réS.La grande lueur à l’Est: les Français et l’Union soviétique 1917–1939. Paris: Éd. du Seuil, 1999. P. 159, 324.

258

Андре Мазон (André Mazon, 1881–1967) – французский славист, специалист по русскому и чешскому языкам, исследователь фольклора балканских славян. Профессор Страсбургского университета (1919–1923) и Коллеж де Франс (1924–1952), член Академии надписей.

259

Согласно письму Б. Вильде матери от 19 июля 1933 г.(Райт-Ковалева Р.Я.Человек из музея человека. М.: Советский писатель, 1982. C. 122).

260

Райт-Ковалева Р.Я.Человек из музея человека. C. 123.

261

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 12 марта 1945 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 7 об.

262

Письмо Ф. Лота к И. И. Любименко от 25 января 1947 г. Цит. по:Федосеева К. В., Маслов А. Н.«Увидимся ли мы однажды? Я все-таки хотел бы в это верить…». С. 173.

263

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 5 января 1953 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 299.

264

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 23 января 1953 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

265

Там же.

266

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 12 апреля 1953 г. // Там же.

267

Личные дневники И. И. Любименко // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 214. Л. 367 об.

268

Алиса Евгеньевна Бородина-Грабовская (род. 1953) – дочь двоюродной племянницы М. И. Лот-Бородиной Мелитины Александровны Бородиной, в настоящее время старший научный сотрудник Ботанического института им. В. Л. Комарова РАН.

269

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 28 мая 1956 г. Л. 1 об. – 2 лиц. // Собрание А. Е. Бородиной-Грабовской.

270

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 9 октября 1956 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

271

Nouveaux signataires du manifeste // Sept. 25.10.1934. P. 14.

272

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 24 февраля 1938 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 428.

273

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 24 марта 1939 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 395. Л. 38 лиц. – 39 лиц.

274

Альфред Бодрийар (Alfred-Henri-Marie Baudrillart, 1859–1942) – французский кардинал, священник Католической церкви, историк, профессор и ректор Католического института в Париже, член Французской академии.

275

Письмо М. И. Лот-Бородиной к кард. А. Бодрийару от 22 ноября 1940 г. // AICP. Carton 1940, R.Ba. 173. Л. 1. Ом. также:Christophe Р.Le cardinal Baudrillart et ses choix pendant la Seconde Guerre mondiale // Revue d’histoire de l’Église de France. 78/200 (1992). P. 64;Christophe Р.1939–1940: Les catholiques devant la guerre. Paris: Éditions ouvrières, 1989. P. 87.

276

Письмо М. И. Лот-Бородиной к кард. А. Бодрийару от 22 ноября 1940 г. // AICP. Carton 1940. R. Ba. 173. Л. 1.

277

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С. Л. и Т. С. Франкам от 16 декабря 1943 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 12 об.

278

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. и Т.С. Франкам от 24 июля 1942 г. // Там же. Л. 9 лиц.

279

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 24 июня 1944 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

280

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 15 апреля 1945 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 19 об.

281

См. выше.

282

См. выше.

283

Леонид Александрович Иванов (1871–1962) – русский и советский ботаник и физиолог растений, член-корреспондент Академии наук СССР, профессор Санкт-Петербургского лесного института (затем Ленинградской лесотехнической академии).

284

Варвара Павловна Адрианова-Перетц (1888–1972) – русский и советский литературовед, исследовательница древнерусского фольклора, поэзии и религиозных преданий Киевской и Московской Руси, член-корреспондент Академии наук СССР и Академии наук УССР, жена академика Владимира Перетца, двоюродного

285

См., напр.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 23 мая 1945 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 10 об.

286

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 5 декабря 1945 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

287

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 12 марта 1945 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 6 лиц.

288

См.:Басаргина Е.Ю., Кирикова О.А.Воспоминания И. И. Любименко о месяцах войны и блокады в Ленинграде. 22 июня 1941 – 12 июля 1942 гг. URL: http://www.ranar.spb.ru/rus/books6/id/679.

289

См.:Любименко И. И.Освобожденному Ленинграду. 28 января 1944 г. Ташкент // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Д. 215. Л. 63.

290

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 31 декабря 1945 г. // Там же. Ед. хр. 277. Л. 44 об.

291

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 15 декабря 1945 г. // Там же. Л. 14 лиц.

292

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 21 июня 1947 г. // Там же. Л. 57 об.

293

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 23 мая 1945 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 461.

294

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 5 июня 1945 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 22 лиц. – 22 об.

295

Письмо Ф. Лота к И. И. Любименко от 25 января 1947 г. Цит. по:Федосеева К. В., Маслов А. Н.«Увидимся ли мы однажды? Я все-таки хотел бы в это верить…». С. 171.

296

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 11 октября 1949 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 116 лиц.

297

Цит. по:Манойленко К.В.Иван Парфеньевич Бородин. С. 234.

298

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 13 декабря 1954 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 176 об.

299

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 10 января 1946 г. // Там же. Л. 16 лиц.

300

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 16 декабря 1953 г. // Там же. Л. 167 об.

301

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 23 февраля 1947 г. // Там же. Л. 44 об.

302

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 31 декабря 1946 г. // Там же. Л. 29 лиц.

303

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 15 января 1955 г. // Там же. Л. 179 об.

304

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 21 июня 1947 г. // Там же. Л. 56 об. – 57 лиц.

305

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 15 апреля 1951 г. // Там же. Л. 131 лиц. – 131 об.

306

Мария Дмитриевна Городцева (Городцова, 1864–1954) – путешественница-этнограф, профессор кафедры русского языка в Сорбонне.

307

См.: Письма М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 26 июля 1932 г. и от 14 августа 1932 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 395. Л. 17 лиц., 22 лиц.

308

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 31 декабря 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 46 об.

309

Ср.: Письмо Ф. Лота к И. И. Любименко от 9 июня 1945 г. Цит. по:Федосеева К.В., Маслов А.Н.«Увидимся ли мы однажды? Я все-таки хотел бы в это верить…». С. 164.

310

Письмо Ф. Лота к И. И. Любименко от 25 января 1947 г. Цит. по: Там же. С. 169.

311

Там же. С. 170.

312

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 17 января 1955 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 28 лиц.

313

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 8 января 1947 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

314

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 29 января 1946 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

315

Там же.

316

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т.С. Франк от 9 мая 1954 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

317

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 3 мая 1954 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 467.

318

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 26 мая 1954 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

319

320

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 13 декабря 1954 г. Цит.

321

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 8 марта 1955 г. Цит. по: Там же.

322

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 2 февраля [1946 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

323

След, который оставила Лот-Бородина во французской культуре, отмечен французскими историками. См.:Trespeuch-Berthelot A.Lot-Borodine, Miro-pia,diteMyrrha // Dictionnaire des étrangers qui ont fait la France / dir. P. Ory. Paris: Éditions Robert Laffont, 2013. P. 532–533.

324

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т.С. Франк от 3 мая 1956 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

325

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 19 ноября 1955 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. C. 468.

326

См., напр.: Письмо М. Рока к М.И. Лот-Бородиной от 3 октября 1956 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 7739. F. 169.

327

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 8 ноября 1948 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 106 лиц.

328

См.: Письма М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 22 марта 1956 г., 17 апреля 1956 г. и 16 мая 1956 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 7739. F. 153, 157–158.

329

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т.С. Франк от 3 мая 1956 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

330

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 4 декабря 1956 г. // Там же.

331

Анна Петровна Жихарева (урожд. Брызгалова, 1886–1975) – педагог и благотворительница. Эмигрировала во Францию с мужем, врачом С. С. Жихаревым в 1928 г. Работала экскурсоводом по Лувру, читала лекции по античному искусству в Русской школе живописи (1930), по литературе – в Русской секции Международной федерации университетских женщин (1933–1936) и русскому языку в Четверговой школе РСХД в Париже (по четвергам не было уроков во французских школах и вместо них проводились занятия по религии). Сотрудничала в Российском обществе Красного Креста. Состояла членом Ассоциации Тургеневской библиотеки в Париже.

332

[Жихарева А.П.]Свете тихий // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

333

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 24 апреля 1957 г. // Там же.

334

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 1 декабря 1956 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 469.

335

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 8 января 1957 г. Цит. по: Там же.

336

Цит. по:[Жихарева А.П.]Свете тихий.

337

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 23 апреля 1957 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 224 лиц.

338

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 9 мая 1957 г. // Там же. Л. 225 лиц.

339

См.: Les registres paroissiaux et d’état civil (1612–2012), 400 ans d’histoires fontenaisiennes, Ville de Fontenay-aux-Roses. URL: https://www.fontenay-aux-roses.fr/fileadmin/fontenay/MEDIA/decouvrir_la_ville/histoire/Publications/ Expositions/Livret_registres_paroissiaux.pdf, p. 22.

340

См.: Promenade Cimetière – Ville de Fontenay-aux-Roses. URL: https:// webcache.googleusercontent.com/search?q=cache:a21imFdDqiYJ: https://media. fontenay-aux-roses.fr/fileadmin/fontenay/MEDIA/decouvrir_la_ville/histoire/ Promenade_Cimetiere.pdf+&cd=20&hl=pl&ct=clnk&gl=pl&client=firefox-b.

341

Прот. Виктор (Андреевич) Юрьев (1893–1966) – сын офицера, выпускник (1913 г.) Михайловского артиллерийского училища, участник Первой мировой и Гражданской войн. В эмиграции с 1920 г. Окончил Свято-Сергиевский богословский институт, в 1932 г. был рукоположен во иерея. Член РСХД. С 1939 г. настоятель Введенского храма в Париже.

342

Мирра Ивановна Lot // Русская мысль. 1086 (1957). С. 7.

343

См.:Прот. Б. Даниленко.Суббота от суббот. Жизнь и религиозная поэзия М. И. Лот-Бородиной. С. 50.

344

См.:Graceffa A.Ferdinand Lot et L’Allemagne // Francia. 37/1 (2010). P. 288. О поездке в Испанию Лот-Бородина писала о. Г. Флоровскому: «Завтра мы – совершенно для меня неожиданно – уезжаем в Мадрид на 12 дней, т. к. муж мой командирован <…> на международный] Конгресс историков среднев[екового] права. Случай исключительный: посмотреть, хоть одним глазом, Испанию, о к[ото]рой я давно мечтаю». Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 22 апреля 1932 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

345

Эрнст Штайн (Ernst Stein, 1891–1945) – австрийский историк и византинист еврейского происхождения, профессор Берлинского университета.

346

См.: Письмо Э. Штайна к Ф. Лоту от 31 августа 1934 г. // Graceffa A. Ferdinand Lot et L’Allemagne. P. 298.

347

Носик Б.Вокруг Парижа с Борисом Носиком. Т. 1. М.: Эксмо, 2012. С. 106.

348

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 7 ноября 1934 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

349

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 15 апреля 1945 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. 5. Л. 19 лиц.

350

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 27 ноября 1948 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 465.

351

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 18 декабря 1951 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 138 об.

352

См.Ganshof

353

Ibid.

354

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 24 апреля 1934 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 417.

355

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 25 сентября 1931 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

356

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 10 сентября 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 36 об.

357

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. и Т. С. Франк от 12 июля 1939 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

358

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 9 июля 1950 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 123 об.

359

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 23 апреля 1931 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 395. Л. 13 лиц.

360

Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. А. Бородиной от 8 февраля 1957 г. // СПФ АРАН. Ф. 947. Оп. 1. Ед. хр. 131. Л. 3 лиц.

361

Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. А. Бородиной от 6 октября 1956 г. // Там же. Л. 2 лиц.

362

См.:Perrin Ch.-E.Un historien français Ferdinand Lot: 1866–1952. P. 99. Дом был без удобств; ванну удалось установить только в 1912 г. См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 8 сентября [1912 г.] // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 46 лиц.

363

Поль Ланжевен (Paul Langevin, 1872–1946) – французский физик и общественный деятель, член Парижской академии наук (1934), член-корреспондент Российской академии наук (1924) и почетный член Академии наук СССР (1929), иностранный член Лондонского королевского общества (1928).

364

Личные дневники И. И. Любименко // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 214. Л. 291 об. (запись от 13 (26) января 1913 г.).

365

См.:Perrin Ch.-E.Un historien français Ferdinand Lot: 1866–1952. P. 100. Лот-Бородина объясняла Г. Флоровскому «самый удобный, но долгий путь» к ней домой следующим образом: «1) метро до gare de l’Est (ligne Pré S[aint]-Gervais), оттуда опять метро до gare Montparnasse – можно заменить его трамваем № 8 до Montrouge, только это, пожалуй, еще дольше – и, наконец, 3) трамвай 124 на gare Montparnasse (от Montrouge еще и № 86ой, к[ото]рый можно “взять” на Châtelet, если Вы едете от gare de l’Est на восьмом номере. Оба, и 124ый, и 86ой довезут Вас в 30–35 мин[ут] до FontenayTerminus<…>, откуда до нас – rue Boussicaut вниз – два шага. Большой дом за оградой во дворе, 1ый этаж (по-франц[узски]) налево». Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 16 мая 1930 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

366

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 25 декабря 1936 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 422.

367

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 19 ноября 1955 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 197 об. – 198 лиц.

368

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 28 мая 1956 г. Л. 2 об. // Собрание А. Е. Бородиной-Грабовской.

369

См.: Présences russes à Fontenay-aux-Roses. URL: https://www. fontenay-aux-roses.fr/fileadmin/fontenay/MEDIA/decouvrir_la_ville/histoire/ Publications/Etudes/Livret_Presences_russes.pdf.

370

Жан Лебедев (Jean Lébédeff, Иван Константинович Лебедев, 18841972) – русско-французский художник, гравер и иллюстратор. Участник анархического движения; жил во Франции с 1909 г.

371

Наталья Сергеевна Гончарова (1881–1962) – русская художница-аван-гардистка, график, сценограф; жила во Франции с 1919 г.

372

Александра Александровна Экстер (1882–1949) – русско-французская художница-авангардистка, график, художница театра и кино, дизайнер, одна из основоположниц стиля «ар-деко»; жила во Франции с 1930 г.

373

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 3 января 1952 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

374

Константин Маринеску (Constantin Marinescu, 1891–1982) – румынский историк, член-корреспондент Румынской академии наук, с 1941 г. директор Румынской школы в Фонтене-о-Роз.

375

Наталья Георгиевна Парэн (1897–1958) – дочь философа Г. И. Челпанова, русско-французская художница и книжный график, жила во Франции с 1926 г. См.Майяр Т.Франция – Россия. Расставания и встречи: хроника семьи на стыке двух миров / пер. М. Макарова // Золотая палитра. 1/20 (2020) (в печати). Благодарю за эти сведения главного редактора журнала «Золотая палитра» Татьяну Соломенную.

376

См.:Ganshof F.-L.Ferdinand Lot (1866–1952). P. 1269;Merlin A.Notice sur la vie et les travaux de M. Ferdinand Lot, membre de l’Académie. P. 454.

377

См.: Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 10 апреля 1911 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 389. Л. 11 об.

378

Письма М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 1326 ноября [1912 г.] и 6-19 декабря [1912 г.] // Там же. Д. 394. Л. 50 об., 55 лиц.

379

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 1326 ноября [1912 г.] // Там же. Л. 51 лиц.

380

Письмо И. П. Бородина к И. Лот от 9 мая 1924 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 72. Л. 1 лиц.

381

Открытка И. Лот к О. А. Добиаш-Рождественской [б. д.] // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 393. Л. 4 об.

382

См.: Письмо И. Лот к О. А. Добиаш-Рождественской от 14 января 1927 г. // Там же. Л. 1 об.; Открытка И. Лот к О. А. Добиаш-Рождественской от 18 апреля [1927 г.] // Там же. Л. 2 об.

383

См.:Berdiaeff N.Cinq méditations sur l’existence: solitude, société et communauté / trad. I. Vildé-Lot. Paris: F. Aubier, 1936.

384

Бердяева Л.Профессия: жена философа. М.: Молодая гвардия, 2002. С. 29.

385

Луи Лавель (Louis Lavelle, 1883–1951) – французский философ-идеалист, преподаватель Сорбонны и Коллеж де Франс, сооснователь издательской серии «Философия духа» (1934 г.).

386

Рене Ле Сенн (René le Senne, 1882–1954) – французский метафизик и психолог, приверженец спиритуализма, сооснователь серии «Философия духа», президент Международного института философии (1952 г.).

387

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 26 февраля 1936 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588. На эту работу Бердяева она ссылалась в посмертно изданной книге:Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. Paris: Cerf, 1970. P. 209.

388

Жанна Эрш (Jeanne Hersch, 1910–2000) – швейцарский философ-экзистенциалист, ученица и переводчица работ Карла Ясперса, профессор философии в Женеве, а также университетов США, Канады и Латинской Америки, председатель отдела философии ЮНЕСКО в 1966–1968 гг.

389

Борис Владимирович Вильде (1908–1942) – русский этнограф и поэт, публиковавшийся также под псевдонимом Борис Дикой. Родился в Санкт-Петербурге, после смерти отца уехал в дом матери в д. Ястребино (сейчас Ленинградская обл.), после чего семья переехала в Эстонию. Этнограф в Музее человека в Париже, организатор французского Сопротивления, один из основателей и редактор газеты Résistance («Сопротивление»).

390

Тамара Павловна Милютина (урожд. Бежаницкая, в первом браке – Лаговская, 1911–2004) – член Русского студенческого христианского движения, мемуаристка. Жила во Франции и Эстонии, где была арестована и сослана в ГУЛАГ. После возвращения в Эстонию в 1957 г. опубликовала книгу воспоминаний «Люди моей жизни» (1997), за которую была удостоена премии имени Игоря Северянина.

391

Андре Поль Гийом Жид (André Paul Guillaume Gide, 1869–1951) – французский писатель, прозаик, драматург и эссеист, лауреат Нобелевской премии по литературе (1947 г.), почетный доктор Оксфордского университета. Оказал влияние на развитие французского экзистенциализма.

392

Милютина Т. П.Люди моей жизни. Тарту: Крипта, 1997. С. 86.

393

Райт-Ковалева Р.Я.Человек из музея человека. С. 112.

394

См.:Милютина Т. П.Люди моей жизни. С. 86;Кузьменко О. Н.Адреса русской эмигрантской литературы в Париже (от Адамовича до Яновского). СПб.: Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена, 2017. С. 58.

395

Вильде Б.Тюремный дневник // Вильде Б. Дневник и письма из тюрьмы 1941–1942. М.: Русский путь, 2005. С. 13–130.

396

Милютина Т. П.Люди моей жизни. С. 86–87.

397

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 26 декабря 1933 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 416.

398

Райт-Ковалева Р.Я.Человек из музея человека. С. 118.

399

См.:Каганович Б. С.«Степной волк». К биографии Бориса Вильде // Вопросы литературы. 4 (2018). С. 377–383.

400

См.:Hogenhuis А.D’une culture à l’autre: parcours d’Anatoly Levickij et Boris Vil’de, réfugiés russes et résistants du musée de l’Homme // Colloque Les Premières Rencontres de l’Institut européen Est-Ouest. Lyon, ENS LSH, 2–4 décembre 2004. URL: http://russie-europe.ens-lyon.fr/article.php3?id_article=49, р. 504.

401

Илья Исидорович Фондаминский (литературный псевдоним Бунаков, 1880–1942) – русский религиозный деятель, в прошлом революционер-социалист, публицист, соредактор журналов «Новый Град» и «Современные записки», участник РСХД. Крестился в Православной церкви в 1941 г., был арестован фашистами и погиб в Аушвиц. В 2004 г. канонизирован Константинопольской православной церковью вместе с матерью Марией (Скобцовой).

402

Цит. по:Райт-Ковалева Р.Я.Человек из музея человека. С. 136.

403

См.: Письма М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 2 октября 1936 г. и 20 ноября [1936 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

404

См.:Адамс В.«Думайте обо мне, как о живом.» Памяти Бориса Вильде // Советская Эстония. № 47 (7096). 24 февраля 1967. С. 4.

Елизавета Эдуардовна Малер (Mahler, 1882–1970) – филолог и археолог. Преподавала в частной гимназии М. Н. Стоюниной, сотрудничала с Российской академией наук. Профессор славянской филологии Базельского университета.

405

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 17 июля 1939 г. // СПФ АРАН. Ф. 341. Оп. 4. Ед. хр. 9. Л. 22 об. – 23 лиц.

406

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 15–28 марта 1913 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 59 об.

407

Там же. Л. 58 лиц.

408

Там же.

409

Тереза Санс (Thérèse Sance, 1876–1945) – директор (с 1919 г.) и преподавательница метафизики в колледже Севинье для девушек, где она ввела принципы педагогических учений Фридриха Фрёбеля, Марии Монтессори и Джона Дьюи.

410

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 22 декабря 1932 г. // BNU. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

411

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 15 февраля 1956 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 201 лиц.

412

Жан-Бертольд Ман (Jean-Berthold Mahn, 1911–1944) – выпускник Национальной школы Хартий, палеограф, ученик и последователь Фердинанда Лота, специалист по истории ордена цистерцианцев. На его посмертно изданную книгу «Бенедикт XII и цистерцианцы» Лот-Бородина ссылалась в своих работах:Lot-Borodine M.La Béatitude dans l’Orient chrétien // Dieu Vivant: perspectives

413

Mahn-Lot М.Voyage en Russie // Собрание А. Е. Бородиной-Грабовской.

414

Mahn-Lot М.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine;Mahn-Lot М.Myrrha Lot-Borodine et la spiritualité gréco-orientale / Istina. 1/44 (1999). P. 400–406;Lot-Borodine M.Note manuscrite inédite.

415

См.:Chazelas J.Marianne Mahn-Lot (1913–2005) // Bibliothèque de l’école des chartes. 164/2 (2006). P. 681–684.

416

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 11 октября [1920 г.]. Цит. по:Каганович Б. С.Первая мировая война и русская революция 1917 г. в переписке О. А. Добиаш-Рождественской и Фердинанда Лота. С. 238.

417

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 15 апреля 1945 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. 5. Л. 17 об. – 18 лиц.

418

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 7 мая 1945 г. // Там же. Л. 21 об.

419

Письмо Ф. Лота к И. И. Любименко от 9 июня 1945 г. Цит. по:Федосеева К. В., Маслов А. Н.«Увидимся ли мы однажды? Я все-таки хотел бы в это верить…». С. 164–165.

420

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 23 мая 1945 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 9 об.

421

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. и T.С. Франкам от 11 января 1949 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

422

Клод Леви-Стросс (Claude Lévi-Strauss, 1908–2009) – французский этнолог, социолог, философ и культуролог, создатель структурной антропологии и теории инцеста, исследователь мифологии и фольклора.

423

Мирча Элиаде (Mircea Eliade, 1907–1986) – французский и американский философ румынского происхождения, этнограф, религиовед, историк религий, автор монументальной «Истории веры и религиозных идей» в трех томах.

424

См.:Mahn-Lot M, Vildé I., Delaby L., Hamayon R.Éveline Lot-Falck // Objets et mondes. La revue du Musée de l’Homme. XV/1 (1975). P. 109–111;Lévi-Strauss Cl.Nécrologie. Éveline Lot-Falck (1918–1974) // Annuaire de l’École Pratique des Hautes Études (sciences religieuses). 1973–1974. P. 39–44;Delaby L., Hamayon R.Éveline Lot-Falck // L’Ethnographie. 2 (1977). P. 7–9.

425

Открытка М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 19 апреля 1950 г. // Собрание А. Е. Бородиной-Грабовской.

426

Lubimenko I.Jean de Bretagne comte de Richmond. Sa vie et son activité en Angleterre, en Ecosse et en France (1266–1334)).

427

Райт-Ковалева Я.Человек из музея человека. С. 48.

428

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 15 апреля 1945 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. 5. Л. 17 об.

429

Прошение о помиловании Бориса Вильде, направленное в Министерство национального образования Франции 20 января 1942 г., подписали слависты Андре Мазон (André Mazon) и Поль Буайе (Paul Boyer), медиевист Марио Рок (Mario Roques), кельтолог Жозеф Вандриес (Joseph Vendryes), синолог Поль Пеллио (Paul Pelliot), социолог религии Габриель Ле Бра (Gabriel Le Bras), историки Оливье Мартен (Olivier Martin) и Жером Каркопино (Jérôme Carcopino). См.:Graceffa A.De l’entraide universitaire sous l’Occupation: la correspondance de Marc Bloch avec André Mazon (décembre 1940 – juillet 1941) // Revue historique. 2/674 (2015). P. 396.

430

Письмо Ф. Лота к И. И. Любименко от 9 июня 1945 г. Цит. по:Федосеева К. В., Маслов А. Н.«Увидимся ли мы однажды? Я все-таки хотел бы в это верить…». C. 163–164.

431

Варшавский В.Борис Вильде // Вестник русских Добровольцев, Партизан и Участников Сопротивления во Франции. 2 (1947). C. 22.

432

Hogenhuis А.D’une culture à l’autre: parcours d’Anatoly Levickij et Boris Vil’de, réfugiés russes et résistants du musée de l’Homme. P. 504.

433

Вильде Б.Письма из тюрьмы // Вильде Б. Дневник и письма из тюрьмы 1941–1942. C. 137.

434

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 22 июля 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 35 об.

435

Жан-Августин Майдью (Jean-Augustin Maydieu, 1900–1955) – французский доминиканец, редактор журнала «La Vie intellectuelle».

436

Цит. по:Райт-Ковалева Р.Я.Человек из музея человека. C. 312.

437

Ставров П.На взмахе крыла. Одесса: ВМВ, 2003. C. 75.

438

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 31 декабря 1946 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. C. 463.

439

Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. и T. С. Франкам от 1 сентября 1945 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

440

Там же. «Dialogue de prison» был опубликован в журнале «Europe» (1 mai 1945, № 5), а фрагменты по-русски – в бюллетене, издаваемом русским движением Сопротивления(Вильде Б.Диалог в тюрьме / пер. К. В. Г. // Вестник русских Добровольцев, Партизан и Участников Сопротивления во Франции. 2 (1947). С. 36–53; ср.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 23 февраля 1947 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 48 об.). Письма из тюрьмы Бориса Вильде были полностью опубликованы по-французски только в 1988 г.(Vildé B.Journal et lettres de prison: 1941–1942. Paris: Institut d’histoire du temps présent, 1988). Русское издание появилось в 2005 г.

441

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 31 декабря 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1.

442

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 8 января 1947 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

443

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С. Л. и Т. С. Франкам от 24 июля 1942 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 8 об.

444

Письмо М. И. Лот-Бородиной к T. С. Франк от 15 апреля 1945 г. // Там же. Л. 17 об.

445

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 23 мая 1945 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 10 об.

446

См.: Русское зарубежье: хроника научной, культурной и общественной жизни, 1920–1940. Франция – L’Émigration russe: chronique de la vie scientifique, culturelle et sociale, 1920–1940. France. Т 2 / ред. Л.А. Мнухина. М.: Эксмо – Paris: YMCA-Press, 1996. С. 85.

447

Владимир Григорьевич Гак (1924–2004) – советский и российский лингвист-романист, член Парижского лингвистического общества (с 1966 г.), преподаватель Московского государственного педагогического университета.

448

Gak V.L’Orthographe du français: essai de description théorique et pratique / édition française établie par l’auteur, en collaboration avec I. Vildé-Lot. Paris: SELAF, 1976;Vildé-Lot I.André Gide et “l’art d’écrire” d’après les variantes desNourritures terrestreset de quelques autres oeuvres de jeunesse // Le Français moderne. 28/4 (1960). P 259–286;Vildé-LotI.Répertoire des fonds d’archives privées dans les dépôts d’État de l’URSS // Cahiers du monde russe et soviétique. 9/2 (1968). P. 245–248.

449

Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 9 октября 1956 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

450

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 4 декабря 1956 г. // Там же.

451

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 8 июня 1952 г. // Там же.

452

Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 28 декабря 1913 г. – 11 января 1914 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 66 об.

453

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 3 июня 1947 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 53 об. – 54 лиц.

454

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 1528 марта 1913 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 57 об.

455

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 4 ноября 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 43 лиц.

456

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 2 октября 1946 г. // Там же. Л. 39 об. – 40 лиц.

457

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 3 января 1952 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

458

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 19 августа 1952 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 150 об.; Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т.С. Франк от 7 ноября 1952 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

459

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 19 августа 1952 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 150 об.

460

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 25 ноября 1952 г. // Каганович Б. С. Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 466.

461

См.: Там же.

462

Бертольд Ман (Berthold Charles Désiré Mahn, 1881–1975) – французский рисовальщик и иллюстратор.

463

См.:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 472.

464

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 7 ноября 1952 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

465

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 22 апреля 1953 г. // Там же.

466

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 7 ноября 1952 г. // Там же.

467

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 3 октября 1952 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 154 лиц.

468

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 5 января 1953 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 299.

469

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т.С. Франк от 2 мая 1953 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

470

Письмо М. И. Лот-Бородиной к T. С. Франк от 23 января 1953 г. // Там же.

471

Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 4 марта 1954 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 302.

472

Письмо М.И. Лот-Бородиной к М. Року от 10 мая 1954 г. // Там же. F. 303.

473

Lot-Borodine M.Vues de Ferdinand Lot sur l’histoire et la société. Et l’homme qu’il fut en très pieux souvenir. // BIF. Fonds Ferdinand Lot. Ms 7714. F. 63–89.

474

Lot F.Étude sur le Lancelot

475

См.: Письма М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 4 марта 1954 г. и от 10 мая 1954 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 301, 304.

476

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 19 апреля 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 23 об.

477

Lot-Borodine M.Note manuscrite inédite. P. 400.

478

Зеньковский В.Памяти М. И. Лот-Бородиной // Вестник русского христианского движения. 46 (1957). С. 34.

479

См.:Lot-Borodine M.Note manuscrite inédite. P. 399.

480

Florovsky G.Myrrha Lot-Borodine. Un Maitre de la Spiritualité Byzantine au XIV Siècle: Nicolas Cabasilas // The Greek Orthodox Theological Review. 4/2 (1958). P. 189–190.

481

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 16 мая 1930 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

482

Этьен Жильсон (Étienne Gilson, 1884–1978) – французский философ-неотомист, выдающийся историк средневековой философии, сооснователь и директор Папского института средневековых исследований в Канаде.

483

См.:Alphandéry P, Gilson É.XIV. Histoire des doctrines et des dogmes // École pratique des hautes études. Section des sciences religieuses. Annuaire 19281929 (1927). P. 46.

484

См.: Письмо Э. Жильсона к Ф. Лоту от 26 декабря 1939 г. // BIF. Fonds Ferdinand Lot. Ms 7307. F. 772. На эту книгу Лот-Бородина ссылалась в своей рецензии на работу «Теология Данте» бельгийского доминиканца Пьера Мандоне (1858–1936). См.:Lot-Borodine M.P. Mandonnet O. P. – Dante le Théologien. P. 271.

485

См.:Prokurat M., Golitzin A., Peterson M. D.Lot-Borodine, Myrrha // Prokurat M., Golitzin A., Peterson M. D. The A to Z of the Orthodox Church. Lanham, MD: Scarecrow Pres, 1996. P. 207.

Жюль Лебретон (Jules Marie Lebreton, 1873–1956) – французский иезуит, богослов и историк Церкви.

486

См.:Alphandéry P, Gilson É.XIV. Histoire des doctrines et des dogmes // École pratique des hautes études. Section des sciences religieuses. Annuaire 1931–1932 (1930). P. 75.

Поль Альфандери (Paul Alphandéry, 1875–1932) – французский медиевист и историк религии, профессор истории догматов в Высшей школе практических исследований.

487

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к М. Року от 22 августа 1932 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 288.

488

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 26 июля 1932 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 395. Л. 17 об.

489

Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle // Revue de l’histoire des religions. 105 (1932). P. 5–43;Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite) // Revue de l’histoire des religions. 106 (1932). P. 525–574;Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église Grecque jusqu’au XIe siècle: II Les voies de la contemplation-union et la ©ешого (suite) // Revue de l’histoire des religions. 107 (1933). P. 8–55, 245–246.

490

Lot-Borodine M.Note manuscrite inédite. P. 399.

491

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 26 марта 1946 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

492

Зеньковский В.Из моей жизни. Воспоминания. М.: Дом русского зарубежья им. А. Солженицына – Книжица, 2014. C. 345.

493

Гаврюшин Н.Русское богословие. Очерки и портреты. Нижний Новгород: Нижегородская духовная семинария, 2011. C. 532–533.

494

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 10 марта 1951 г. // BA. S. L Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

495

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 19 марта [1937 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

496

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 20 января / 2 февраля 1937 г. // Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. C. 494.

497

Василий (Кривошеин), монах.Аскетическое и богословское учение св. Григория Паламы // Seminarium Kondakovianum. 8 (1936). C. 99-154.

498

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 20 ноября [1936 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4. Кривошеин писал о Лот-Бородиной следующее: «Труд г-жи Лот-Бородиной является одним из наиболее ценных исследований о мистике Восточной Церкви <…>. Впрочем, об интересующей нас эпохе г-жа Лот-Бородина говорит только мимоходом: как видно из заглавия ее работы, систематическое изучение исихазма XIV в. не входило в ее задачу».Арх. Василий (Кривошеин).Аскетическое и богословское учение св. Григория Паламы // Арх. Василий (Кривошеин). Богословские труды. Нижний Новгород: Издательство «Христианская библиотека», 2011. С. 115.

499

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 14 сентября [1936 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

500

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 27 июня 1938 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

501

Ив-Мари Жозеф Конгар (Yves-Marie-Joseph Congar, 1904–1995) – французский доминиканец, богослов, кардинал, один из основоположников «новой теологии» (Nouvelle théologie), эксперт Второго Ватиканского собора.

502

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 15 июля [б. г.] // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588. Речь идет о французской религиозной писательнице Рене Зеллер, которая также жила в Фонтене-о-Роз (см. выше).

503

504

См.:Иг. Евфимий (Моисеев).Бенедиктинский монастырь в Шеветоне как феномен католической духовности // Русская эмиграция в Европе и Католическая церковь между двумя мировыми войнами / ред. Е. С. Токарева, А. В. Юдин. М.: ЛЕНАНД, 2014. С. 260.

505

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Струве от 18 января 1954 г. (Письма М.И. Лот-Бородиной // Вестник русского христианского движения. 77 (2005–2006). С. 80).

506

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 20 июня [1936 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

507

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 14 июля 1953 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 163 лиц.

508

Константин Николаевич Лялин (в монашестве отец Климент, 19011958) – потомственный русский дворянин, монах-бенедиктинец Амэ-Шеветоньского монастыря.

509

После окончания Второй мировой войны Лот-Бородина замечала: «Думаю, что мы можем теперь вести переписку на родном языке, и первая подаю пример». Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 5 октября 1945 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

510

Лев Александрович Зандер (1893–1964) – русский философ, один из инициаторов основания Свято-Сергиевского богословского института в Париже, деятель экуменического движения, с 1933 г. – генеральный секретарь РСХД. Автор работы «Бог и мир (Миросозерцание отца Сергия Булгакова)» в двух томах.

511

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 26 апреля 1940 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

512

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 29 января 1946 г. // Там же.

513

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 19 ноября 1947 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

514

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 1 апреля 1937 г. // Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. С. 496–497.

515

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 2 июля 1956 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 206 об.

516

Георгий Крескентьевич Лукомский (1884–1952) – русский историк, художник и искусствовед, живущий в эмиграции с 1920 г. Секретарь Парижской группы «Мир искусства», автор работ, вышедших на русском, французском и английском языках.

517

Lot-Borodine M.G. K. Loukomski. Kiev, ville sainte de Russie. Paris, Danguin, 1929 // Revue Historique. 164 (1930). P. 410–411.

518

Л[от]-Б[ородина] М.Т. Манухина: Святая Благоверная Княгиня Анна Кашинская. YMCA – Париж, 1954 // Вестник русского христианского движения. 35 (1954). C. 56.

519

Жозеф Эрнест Ренан (Joseph Ernest Renan, 1823–1892) – французский философ, историк религии, семитолог, автор книги «Жизнь Иисуса» и других книг, оспаривающих божество Христа, что вызвало резкую критику Церкви.

520

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 12 июня 1931 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

521

Владимир Николаевич Ильин (1891–1974) – русский философ и богослов, литературный и музыкальный критик, композитор, преподаватель истории средневековой философии Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже.

522

Антон Владимирович Карташев (1875–1960) – русский историк и богослов, религиозно-общественный деятель, один из основателей и профессор Свято-Сергиевского православного богословского института.

523

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 18 декабря [1931 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

524

Андрей Федорович Карпов (1902–1937) – двоюродный брат архиепископа Василия (Кривошеина), русский философ, художник, участник Русского студенческого христианского движения и Содружества святого Албания и преподобного Сергия.

525

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 21 декабря [1931 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

526

Вера Николаевна Бунина (урожд. Муромцева, 1881–1961) – жена русского писателя, проживавшего во Франции, Ивана Алексеевича Бунина; переводчица, мемуаристка.

527

Письмо Т. И. Манухиной к В. Н. Буниной от 7 декабря 1932 г. (Письма Т. И. Манухиной к Вере Николаевне Буниной) // Вестник русского христианского движения. 173 (1996). С. 179.

528

Леон Брюнсвик (Léon Brunschvicg, 1869–1944) – французский философ-идеалист, профессор современной философии в Сорбонне, член Академии моральных и политических наук.

529

См.: Le protestantisme et la religion idéaliste de l’esprit // Archives de philosophie. XI (1935). P. 126.

530

Brunschvicg L., Halévy É., Lalande A., Lot-Borodine M., Marcel G., Millot M., Parodi D., Weber L.Quelques grandes orientations de la pensée de Karl Barth: Discussion // Bulletin de la Société Française de Philosophie. 33/5 (1933). P. 203.

531

Bénézé G., Jordan E, Lavergne B., Lot-Borodine M., Oualid W., Pécaut F., Picard R., Rodrigues G., Weinberg S.Dépopulation et décadence // Bulletin de la Société Française de Philosophie. 35/4 (1935). P. 173.

532

Ibid. P. 174.

533

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 23 мая 1945 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. C. 462.

534

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 19 апреля 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 24 лиц.

535

Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 13 декабря 1954 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

536

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 5 октября 1946 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

537

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 5 декабря 1945 г. // Там же.

538

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 26 марта 1946 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

539

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 21 декабря [1952 г.] // Там же.

540

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от [1946 г.] // AAC. Fond Lialine, Lettres.

541

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 15 декабря 1945 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 462.

542

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 28 марта 1948 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 78 лиц.

543

Карташев А. В.Русское Христианство // Путь. 51 (1936). С. 19–31.

544

Лот-Бородина М.Критика «Русского Христианства» // Путь. 52 (1937). С. 45.

545

Там же. С. 45–46, 48, 50. Редакция журнала «Вестник. Орган церковно-общественной жизни» отметила: «В критических замечаниях Лот-Бородиной очень много справедливого, хотя она сама впадает в противоположную, чем А. В. Карташев, крайность. Обращаем внимание читателя на обе статьи, написанные талантливыми авторами». Обзор печати // Вестник. Орган церковно-общественной жизни. 5–6 (1937). С. 23.

546

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 6 апреля [1936 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

547

Лот-Бородина М.О церковной культуре мирян // Вестник русского христианского движения. 30 (1953). С. 31.

548

Лот-Бородина М.Критика «Русского Христианства». С. 51.

549

Лот-Бородина М.О церковной культуре мирян. С. 33–34.

550

Там же. С. 34.

551

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 2 октября 1936 г. // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

552

История эмигрантского прихода. Приход Введения во храм Пресвятой Богородицы при Русском Студенческом Христианском движении в Париже / ред. прот. Н. Ребиндер и др. М.: Из-во ПСТГУ, 2016. С. 125.

553

Митрополит Евлогий (Василий Семенович Георгиевский, 18681946) – епископ Русской православной церкви, с 1922 г. митрополит. С февраля 1931 г. находился в юрисдикции Константинопольского патриархата (Западноевропейский экзархат русских приходов); в 1945 г. вернулся в юрисдикцию Московского патриархата как Западноевропейский экзархат Русской православной церкви.

554

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 4 декабря 1956 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

555

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 18 апреля [1936 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

556

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 6 апреля [1936 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

557

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 19 марта [1937 г.] // Там же.

558

Св. Иоанн Мария Вианней (1786–1859) – настоятель прихода в деревушке Арс, выдающийся проповедник и духовник, покровитель приходских священников и исповедников. Во время его служения маленькое селение Арс стало центром возрождения религиозной жизни во Франции и до сих пор является местом паломничеств.

559

Лот-Бородина М.Полнота истины и полнота христианской жизни (По поводу статьи С. С. Верховского «Православие как истина») // Вестник русского христианского движения. 35 (1954). С. 5.

560

См.:Прот. Б. Даниленко.Зерна единого хлеба. Указатель статей и публикаций журнала «Путь» (Париж, 1925–1940). М.: Business Forms Company, 1998. С. 17, 55;Аржаковский А.Журнал «Путь» (1925–1940). Поколение русских религиозных мыслителей в эмиграции / пер. Д. Власова. Киев: Феникс, 2000.

561

Никита Алексеевич Струве (1931–2016) – внук П. Б. Струве, известный славист, издатель и переводчик, исследователь проблем русской эмиграции и культуры России, главный редактор журналов «Вестник русского христианского движения» и «Le messager orthodoxe».

562

См.:Poljakov F.B.Myrrha Lot-Borodine. Wegzeichen und Dimensionen des west-östlichen Dialoges in der russischen Diaspora. S. 407.

563

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Струве от 28 мая 1952 г. // Письма М. И. Лот-Бородиной. С. 76.

564

Письмо М. И. Лот-Бородиной к T. С. Франк от 2 декабря 1953 г. // BA.

S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

565

Лот-Бородина М.Полнота истины и полнота христианской жизни. С. 4–5.

566

Иван Васильевич Морозов (1919–1978) – церковно-общественный деятель, секретарь Русского студенческого христианского движения (19451970), редактор журнала «Вестник РСХД» (1950–1969), директор издательства «ИМКА-Пресс». Преподаватель Свято-Сергиевского православного богословского института (1961–1970).

567

Письмо М. И. Лот-Бородиной к T. С. Франк от 31 января 1954 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

568

Верховский С.О православии, его дознании и проповеди. Ответ М. Лот-Бородиной // Вестник русского христианского движения. 35 (1954). С. 6, 9.

569

Лот-Бородина М.Post-Scriptum // Вестник русского христианского движения. 35 (1954). С. 11.

570

Мать Евдокия (Мещерякова-Куртен, 1895–1977) – соосновательница и игуменья Покровского женского монастыря (фр. Monastère Notre Dame de Toute Protection) Западноевропейского экзархата русских приходов Константинопольского патриархата в

571

Мать Дорофея (Куртен, 1903–1987) – игуменья скита, сооснованного ею вместе со своей старшей сестрой Евдокией (Мещеряковой) и монахинями Бландиной (Оболенской) и Феодосией (Соломянской) в 1938 г. в честь Казанской иконы Божией Матери в Муазенэ-ле-Гран. Была пострижена в монашество в 1936 г.

572

Василий Борисович Ельяшевич (1875–1956) – правовед, экономист, общественный деятель.

573

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. и T.С. Франкам от 11 января 1949 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

574

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 13 мая 1946 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

575

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 5 октября 1946 г. // Там же.

576

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 7 мая 1945 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. 5. Л. 20 об. – 21 лиц.

577

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 15 января [1942 г.] // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

578

Протоиерей Сергий (в миру Сергей Иванович Четвериков, 18671947) – священник Западноевропейского экзархата Русских приходов Константинопольского патриархата, духовник Русского студенческого христианского движения и первый настоятель его церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы в 1929–1939 гг.

579

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 8 января [1937 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

580

Там же.

581

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. и T. С. Франкам от 12 мая 1948 г. //

BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

582

Архимандрит Киприан (Константин Эдуардович Керн, 1899–1960) – русский богослов, патролог, церковный историк.

583

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 15 апреля 1945 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 18 об. – 19 лиц.

584

Там же.

585

Сухова Н.Ю.«Наше мировоззрение должно быть евхаристично»: памяти архимандрита Киприана (Керна) // Филаретовский сборник. 8 (2012). С. 181.

586

Цит. по: Там же.

587

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 21 января 1948 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 464.

588

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 8 января 1957 г. Цит. по: Там же. С. 469.

589

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 5 июля 1950 г. Цит. по: Там же. С. 465.

590

См.:Аржаковский А.Журнал «Путь» (1925–1940). С. 169–170.

591

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 15 января [1942 г.] // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588. Ср.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 15 мая [1945 г.] // Там же.

592

Наталья Алексеевна Тургенева-Поццо (1886–1942) – скульптор, антропософ, общественный деятель, член русской секции антропологической группы в Париже, внучатая племянница И. С. Тургенева, старшая сестра А. А. Тургеневой, первой жены Андрея Белого.

593

Елена Александровна Извольская (1896–1975) – литератор, переводчица, литературовед. В 1923 г. перешла в католичество. Жила во Франции и США. Сотрудничала с французскими журналами духовного направления и экуменическим изданием «Третий час». Участница американского социально-христианского движения «Католический работник» (Catholic Worker), основательница экуменического центра русской культуры в США «Центр св. Сергия и св. Бенедикта».

594

Пол Андерсон (Paul Anderson, 1894–1885) – секретарь YMCA для России, один из организаторов издательства «YMCA-Press», почетный доктор Свято-Сергиевского института в Париже (1948), председатель исполнительного комитета Толстовского фонда (США).

595

Дональд Лаури (Donald Alexander Lowrie, 1889–1974) – секретарь YMCA по студенческой работе в Чехословакии (1922–1930) и в Югославии (1930–1932), старший секретарь YMCA во Франции (с 1947 г.). Председатель комиссии по новому переводу Нового Завета на русский язык, автор книги «Свет России» (1923) на английском языке (издательство YMCA-Press). Помогал в организации Свято-Сергиевского института в Париже и издательства YMCA-Press (в 1946–1952 гг. был его директором).

596

См.:Аржаковский А.Журнал «Путь» (1925–1940). С. 367.

597

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 30 апреля [1932 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

598

Lot-Borodine M.Ve Conférence annuelle de la “Fellowship of St. Alban and St. Sergius” // Irénikon. 14 (1937). P. 562. Пер. по: Комментарий. C. 569.

599

О. Эдвард Кебле Тальбот (Edward Keble Talbot, 1877–1949) – иеромонах, священник, настоятель англо-католической бенедиктинской Общины Воскресения в Мирфилд, английском графстве Йорк.

600

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 30 июля 1937 г. //Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. C. 498–499.

601

Надежда Даниловна Городецкая (Nadejda Gorodetzky, 1901–1985) – русская писательница, богослов, духовная дочь архимандрита Льва (Жилле), член Содружества святого Албания и преподобного Сергия. В 1938 г. защитила диссертацию в Оксфордском университете. Первая женщина, прочитавшая курс на богословском факультете в Оксфорде. Профессор Ливерпульского университета (1956–1968).

602

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 4 июля 1937 г. // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

Там же.

604

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 29 января 1946 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

605

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С.Л. Франку от 16–17 марта 1940 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 7 об. Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 26 февраля 1940 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

606

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 16–17 марта 1940 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 4–7.

607

Лот-Бородина М.Полнота истины и полнота христианской жизни. С. 5–6.

608

См.:Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. Paris: Editions de l’Orante, 1958. P. 1;Lot-Borodine M.Le dogme de l’Immaculée Conception à la lumière de l’Eglise d’Orient // Irénikon. 67/3 (1994). P. 328.

609

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Д. де Ружмону от 24 февраля 1939 г. // BPUN. Fonds Denis de Rougemont. ID 61;Lot-Borodine M.Denis de Rougemont. L’Amour et l’Occident // Humanisme et Renaissance. 6/3 (1939). P. 370.

610

О. Андре Комб (André Combes, 1899–1969) – французский католический священник, историограф и религиозный писатель, эксперт Второго Ватиканского собора.

611

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 5 июня 1948 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 464.

612

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 4 января 1942 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres; Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 24 марта [1957 г.] // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 7739. F. 171.

Луи Массиньон (Louis Massignon, 1883–1962) – французский востоковед, исламовед и арабист, профессор Сорбонны. С 1950 г. священник Мелькитской греко-католической церкви. Способствовал развитию диалога между католиками и мусульманами.

613

Lot-Borodine M.Warum kennt das christliche Altertum die mystischen Wundmal nicht? / übers B. Steidle // Benediktinische Monatsschrift. 21/1 (1939). S. 23–32;Lot-Borodine M.De l’absence de stigmates dans la chrétienté antique // Dieu Vivant: perspectives religieuses et philosophiques. 3 (1945). P. 83–89.

614

См.:Lot-Borodine M.Warum kennt das christliche Altertum die mystischen Wundmal nicht? S. 23.

615

Иван Васильевич Попов (1867–1938) – русский богослов и патролог, церковный историк, профессор Московской духовной академии, святой новомученик Русской православной церкви.

616

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 7 ноября 1931 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F 30. См.:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 20;Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite). P. 545, 547;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 39, 91, 94.

617

См.:Lot-Borodine M.Autour du saint Graal, à propos de travaux récents, I // Romania. 56/4 (1930). P. 539–540.

618

См.:Bonner G.Augustine’s Conception of Deification // The Journal of Theological Studies. 37/2 (1986). P. 369.

619

Вероятно, имеется в виду энциклика папы Пия XI «Divini Redemptoris» (О безбожном коммунизме), опубликованная 19 марта 1939 г.

620

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 30 октября 1939 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 3 об.

621

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 12 ноября 1939 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588. Ср.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 15 января 1952 г. [должно быть 1953 г. –Т. О.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

622

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С.Л. Франку от 3 марта 1946 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

623

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. и T. С. Франкам от 12 мая 1948 г. // Там же.

624

В публикации ошибочно «сократил». –Т. О.

625

В публикации ошибочно «мистер». –Т. О.

626

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 1 апреля 1937 г. //Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах С. 497–498.

627

Лот-Бородина М.Unam sanctam: M.-J. Congar О.Р., Chretiens desunis “Principes d’un Oecumenisme” catholique. Les Editions du Cerf // Путь. 59 (1939). С. 74.

628

Там же. С. 75.

629

Эмиль Мерш (Émile Mersch, 1890–1949) – бельгийский католический богослов, занимающийся христологией и экклезиологией, один из предвестников направления «новой теологии» (Nouvelle théologie) в Католической церкви.

630

См.:М.Л.-Б.Emile Mersch S.J. Le corp mystique du Christ. Etudes de théplogie historique // Путь. 42 (1934). С. 93–95.

631

См.:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite). P. 540;Lot-BorodineM.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 85; Письмо М. И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 30 ноября 1932 г. // BNU. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

632

О. Катберт Батлер (Cuthbert Butler, рожд. Edward Joseph Aloysius Butler, 1858–1934) – бенедиктинский монах, настоятель аббатства Даунсайд в Англии, историк Церкви.

633

Lot-Borodine M.Thérèse Friedel f 20 janvier 1937 // Le Christianisme social. 2 (1937). P. 247–249.

Тереза Фридель (Thérèse Marie Caroline Friedel, рожд. Gerlie, 1883–1937) – французский философ

634

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 26 марта 1946 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

635

Лот-Бородина М.Критика «Русского Христианства». C. 47.

636

Руэ де Журнель (Rouët de Journel, 1880–1974) – французский иезуит, специалист по русской истории, особенно истории Католической церкви в России, директор Центра славянских исследований свв. Кирилла и Мефодия и Славянской библиотеки в Париже.

637

Софья (София) Петровна Свечина (урожд. Соймонова, 1782–1857) – фрейлина императрицы Марии Федоровны при Павле I, под влиянием Жозефа де Местра перешедшая в католичество.

638

Лот-Бородина М.МД. Rouët de Journel, S.J. “Une Russe catholique” – “La vie de Madame Svetchine” // Вестник русского христианского движения. 38 (1955). С. 36.

639

Там же. С. 38.

640

Lot-Borodine M.Initiation à la Mystique sacramentaire de l’Orient // Revue des Sciences Philosophiques et Théologiques. 24 (1935). P. 664–675. Лот-Бородина отмечала, что «эффектное название» статьи было ей предложено редакцией. См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 23 октября 1935 г. // PUL RBSC, Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

641

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 14 февраля 1935 г. // Там же.

642

Карл Барт (Karl Barth, 1886–1968) – швейцарский кальвинистский богослов, один из основателей диалектической теологии.

643

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 15 января 1952 г. [должно быть 1953 г. –Т. О.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

644

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т.С. Франк от 18 июня 1946 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna. Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 8 января 1947 г. // Там же: «Хотя я сама скорее удаляюсь от католицизма, но понимаю соотечественников, к[ото]рые туда переходят, к[ак] Ваш старший сын, к тому же и женатый на католичке».

645

Письмо С. Л. Франка к М. И. Лот-Бородиной от 28 августа 1948 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

646

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 13 декабря 1954 г. // Там же.

647

Андрей Николаевич Грабар (1896–1990) – историк средневекового и византийского искусства, член Академии надписей и изящной словесности Франции (1955).

648

См.:Lot-Borodine M.Le Martyre, comme témoignage de l’Amour de Dieu, d’après Nicolas Cabasilas // Irénikon. 27/2 (1954). P. 168;Лот-Бородина М.Дух мученичества на заре христианства (Окончание) // Вестник русского христианского движения. 44 (1957). C. 15–16;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 165–166.

649

Canet L.La double expérience de Catherine Benincasa. Paris: Gallimard, 1948.

Луи Канет (Louis Canet, 1883–1958) – французский политик и дипломат. Был членом Французской школы в Риме (1912–1916), занимал пост атташе Французского посольства в Италии, а затем советника министра иностранных дел по вопросам религии (1920–1946). Публиковался под псевдонимом Николя Фонтен.

650

См.:Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 187–189.

651

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 23 апреля 1925 г. // BNU. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

652

Лот-Бородина М.Критика «Русского Христианства». С. 53.

653

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 29 января 1946 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

654

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от [1946 г.] // Там же.

655

Там же.

656

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 16 декабря 1946 г. // Там же.

657

Жан Даниэлу (Jean-Guenolé-Marie Daniélou, 1905–1974) – французский иезуит, богослов и историк, кардинал, представитель «новой теологии» (Nouvelle théologie), член Французской академии, один из экспертов Второго Ватиканского собора.

658

См.:Lot-Borodine M.Le dogme de l’Immaculée Conception à la lumière de l’Église d’Orient. P. 328.

659

См.: Ibid. P. 332–333, 344;Kimball V.M.Immaculate Conception in the Ecumenical Dialogue with Orthodoxy: How the Term Teosis Can Inform Convergence // Marian Studies. 55 (2004). P 224.

660

См.:Zorgdrager Н.A Practice of Love: Myrrha Lot-Borodine (1882–1954) and the Modern Revival of the Doctrine оf Deification // Journal of Eastern Christian Studies. 64/3-4 (2012). P 292.

661

Николай Иванович Кареев (1850–1931) – русский историк и социолог, член-корреспондент Петербургской академии наук, почетный член Академии наук СССР, профессор Петербургского университета и Бестужевских курсов, председатель Исторического общества при Петербургском университете.

662

Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 13 января [1913 г.] // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 69 лиц. Ср.: Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 21 января 1913 г. // Там же. Д. 389. Л. 52 лиц.

663

Раев М.Россия за рубежом. История русской эмиграции 1919–1939. М.: Прогресс-Академия, 1994. С. 178.

664

См.: Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 29 ноября 1929 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 390. Л. 31 лиц.

665

См.: Неизданное письмо Г. П. Федотова И. М. Гревсу. С. 237. В свою очередь, благодаря ученику Ф. Лота, директору Африканского музея в Дакаре, Федотову разрешили бывать на берегу во время четырехмесячной вынужденной задержки в дакарском порту парохода, направлявшегося

Федотов «использовал это время для научных занятий в музее».Бычков С. С.Прощальная улыбка // Философические письма. Русско-европейский диалог. 1 (2018). С. 176.

666

В статье 1932 г. Лот-Бородина упоминала об этой книге Федотова, изданной по-русски в 1931 г., как «еще непереведенной». Ср.:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite). P. 560;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 110.

667

Л[от]-Б[ородина] М.Т. Манухина: Святая Благоверная Княгиня Анна Кашинская. YMCA – Париж, 1954. С. 56.

668

Питер ван дер Мер (Pieter van der Meer de Walcheren, 1880–1970) – голландский поэт и писатель, обратившийся в католичество, друг Жака Маритена, литературный директор издательства «Desclée de Brouwer» в Париже. После смерти жены в 1953 г. ушел в бенедиктинские монахи.

669

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 30 ноября 1932 г. // BNU. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

670

См.: Там же.

671

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 22 декабря 1932 г. // Там же.

672

Там же.

673

Лот-Бородина М.О церковной культуре мирян. С. 31. См.:Прот. Б. Даниленко.Свидетельство в изгнании. Наследие русской православной традиции в рассеянии ХХ века // Вера как ценность: Материалы Всероссийской научной конференции. Великий Новгород, 25–27 июня 2002 года. Великий Новгород: НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2002. С. 128.

674

См.: Русское зарубежье: хроника научной, культурной и общественной жизни 1920–1940. Франция – L’Émigration russe: chronique de la vie scientifique, culturelle et sociale 1920–1940. France / ред. Л.А. Мнухина. Т. 1. М.: Эксмо – Paris: YMCA-Press, 1996. С. 6;Квакин А.В., Мухачёв Ю.В.Русская академическая группа. Russian Academic Group // Русское зарубежье: История и современность. Сборник статей. Вып. 4. М.: РАН, ИНИОН, 2015. С. 31;Свящ. И. Иванов.Мирра Лот-Бородина и богословская мысль русской эмиграции // Актуальные вопросы церковной науки. 2 (2019). С. 324.

675

Павел Павлович Гронский (1883–1937) – юрист, политик и общественный деятель.

676

Виктор Викторович Дюфур (?-1937) – горный инженер и общественный деятель, сооснователь Русской средней школы (гимназии) в Париже, педагог.

677

Сергей Осипович Карцевский (1884–1955) – лингвист, один из создателей Пражского лингвистического кружка.

678

Николай Михайлович Могилянский (1871–1933) – русский и украинский этнограф и антрополог, общественный деятель и дипломат.

679

Сергей Георгиевич Попич (1879–1974) – общественный деятель, член правления Союза русских преподавателей во Франции, сооснователь (1920) и преподаватель русского языка и литературы в Русской гимназии в Париже, организатор Дней русской культуры.

680

Сергей Иванович Метальников (1870–1946) – биолог, специалист в области зоологии, иммунологии, микробиологии.

681

Юлий Федорович Семенов (1873–1947) – общественный деятель, журналист и мемуарист, председатель Русского зарубежного съезда (1926), редактор газеты «Возрождение» (1927–1940), вице-председатель парижского Национального объединения русских писателей и журналистов.

682

Поль Буайе (Paul Boyer, 1864–1949) – французский славист, директор Школы восточных языков в Париже, сооснователь «Журнала славянских исследований».

683

Жюль Патуйе (Jules Patouillet, 1862–1842) – французский славист, директор Французского института в Петербурге (1913–1919), почетный профессор русской литературы Лионского университета.

684

Эмиль Оман (Émile Haumant, 1859–1942) – французский филолог и литературовед, историк-русист, основатель и профессор кафедры русского языка в Сорбонне, профессор Лилльского университета.

685

Раев М.Россия за рубежом. История русской эмиграции 1919–1939. С. 267.

686

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 13 декабря 1956 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 213 лиц.

Лидия Георгиевна Плеханова-Ле-Савуре (1881–1978) – врач-невропатолог, работала в санатории в Булони, созданном ее матерью Розалией Марковной в 1920 г.

687

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 8 июня 1945 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 32 лиц.: «Какая радость для нас обоих эта оказия – поездка в СССР проф. Мазона и его встреча с тобой!» – и: Письмо Ф. Лота к И. И. Любименко от 9 июня 1945 г. // Федосеева К. В., Маслов А. Н. «Увидимся ли мы однажды? Я все-таки хотел бы в это верить…». С. 162: «Нам выпала неожиданная возможность написать вам. Мирра и я воспользуемся ею».

688

Высшие женские богословские курсы в Париже были основаны В. Зеньковским в 1949 г. и просуществовали 20 лет. См.:Летцев В.«Прежде всего, он искал подлинности…». Очерк жизненного и творческого пути В. В. Зеньковского. Киев: Дух i лтгера, 2014. С. 136(прим. Т. О.).

689

Зеньковский В.Из моей жизни. Воспоминания. С. 345.

690

Вера Анатольевна Татищева (урожд. Нарышкина, 1874–1951) – графиня, фрейлина Высочайшего двора, с 1926 г. жила в эмиграции, где занималась благотворительностью.

691

Гиппиус З.Дневник 1934 года // Гиппиус З. Дневники, воспоминания, мемуары. Мн.: Харвест, 2005. С. 184.

692

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 2 ноября 1933 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

693

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 16 октября 1933 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

694

Письмо М.И. Лот-Бородиной к П.Б. Струве от 8 ноября 1922 г. // ГАРФ. Ф. Р-5912. Оп. 1. Д. 138. Л. 107.

695

Письмо И. Бунина к М. И. Лот-Бородиной от 3 марта 1922 г.(Бунин И.А.Неизданные письма. Письма М.И. Лот-Бородиной // Вестник русского христианского движения. 186 (2003). С. 243).

696

Письмо И. Бунина к М.И. Лот-Бородиной

697

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. и T.С. Франкам от 11 января 1949 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

698

Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Струве от 18 января 1952 г. // Письма М. И. Лот-Бородиной. С. 79.

699

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 28 ноября 1921 г. // ГАРФ. Ф. Р-5912. Оп. 2. Д. 60. Л. 6.

700

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 13 апреля 1934 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

701

Лот-Бородина М.Церковь забытая (по поводу книги Д. Мережковского «Иисус Неизвестный») // Путь. 47 (1935). С. 71–86. См.:Бонецкая Н.К.В поисках Неведомого Бога. Мережковский – мыслитель. М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2017. С. 33–335.

702

Лот-Бородина М.Церковь забытая (по поводу книги Д. Мережковского «Иисус Неизвестный»). С. 72–73.

703

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 23 октября 1935 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

704

Милютина Т. П.Люди моей жизни. С. 87.

705

Там же. С. 75.

706

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 12 ноября [1932 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

707

Марсель Мосс (Marcel Mauss, 1872–1950) – французский этнограф и социолог, профессор Коллеж де Франс.

708

Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Моссу от 18 декабря 1932 г. // CF. Archives. 57 CDF 79–19. № 15.

709

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 24 ноября [1932 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

710

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 6 декабря 1932 г. // Там же.

711

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 23 марта 1933 г. // Там же.

Согласно отчету РСХД во Франции: «общий экономический кризис поставил часть русской эмиграции в чрезвычайно трудные условия. Удар безработицы особенно тягостен для русских, потому что преобладающее большинство русских в эмиграции не обеспечено, многие из них даже лишены права на получение пособия для безработных. В прошлом году в течение девяти месяцев при Движении действовала чайная-читальня, где каждый безработный мог получить чай, хлеб и провести несколько часов в теплом помещении. За 9 месяцев было отмечено 20 900 посещений, в течение года многих удалось устроить на места, а для бездомных Движение устроило дортуар в здании Армии спасения, в котором 35 безработных получали за счет Движения ночлег и утренний завтрак. В этом году чайная переорганизована в бесплатную столовую для безработных; с декабря месяца деятельность Движения по обслуживанию столовой проводится совместно с Сестричеством Св. Александро-Невской церкви (рю Дарю)». Русскоe Студенческоe Христианскоe Движента во Франции. Отчет о деятельности за 1933 год (Русские письма из архива Ф. Либа. URL: http://samlib.rU/j/jarich_irina_georgiewna/russkiepisma.shtml).

712

М. И. Лот-Бородина хорошо знала также жену Г. Федотова, Елену Николаевну (урожд. Нечаеву, 1885–1966), историка и переводчицу.

713

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 23 декабря 1932 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

714

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 30 ноября 1932 г. // BNU. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

715

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 7 мая 1945 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 21 лиц.

716

См.: Pour les tchèques classés de leurs foyers // Le Temps. 11 octobre 1938. P. 3.

717

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 31 декабря 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 46 об.

718

Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к П. Б. Струве от 8 ноября 1922 г. // ГАРФ. Ф. Р-5912. Оп. 1. Д. 138. Л. 106.

719

Арнольд Джозеф Тойнби (Arnold J. Toynbee, 1889–1975) – британский философ истории и культуролог, автор работы «Постижение истории» в 12 томах.

720

Письмо С.Л. Франка к М.И. Лот-Бородиной от 23 января 1948 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna. С.Л. Франк вспоминал о материальной помощи, оказанной ему Лот-Бородиной, в письме к В. Б. Ельяшевичу от 15 июля 1943 г. См.:Аляев Г. Е., Резвых Т. Н.Переписка С. Л. Франка с В. Б. Ельяшевичем и Ф. О. Ельяшевич // Исследования по истории русской мысли. Ежегодник 2015 / ред. М. А. Колеров. М.: Модест Колеров, 2016. С. 117.

721

Раиса Ноевна Блох (1899–1943) – русско-еврейская поэтесса и переводчица, жена поэта Михаила Горлина. Погибла в немецком концлагере.

722

Михаил Генрихович Горлин (1909–1944) – муж Раисы Блох, русский поэт-эмигрант, филолог-славист. Погиб в немецком концлагере.

723

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от мая 1938 г. Цит. по:Воронова Т. П.Раиса Блох – русская поэтесса и историк западного средневековья // Проблемы источниковедческого изучения истории русской и советской литературы / ред. В. Н. Сажин. Л.: ГПБ, 1989. С. 83.

724

Воронова Т. П.Раиса Блох – русская поэтесса и историк западного средневековья. С. 126.

725

Шарль Дюканж (Charles du Fresne, sieur Du Cange, 1610–1688) – французский историк-медиевист и филолог-лексикограф, один из основоположников византинистики в Европе, составитель трехтомного латинского словаря «Glossarium mediae et infimae latinitatis», который впоследствии неоднократно переиздавался и расширялся.

726

Цит. по:

727

Письма Раисы Блох к Фердинанду Лоту и Мирре Лот-Бородиной от 1933–1934, 1937, 1939–1940 гг. опубликованы в:Каганович Б. С., Вольфцун Л.Б.Раиса Блох в 1930-е годы. Новые материалы. С. 614–621.

728

Луцкий М.Венок Раисы Блох (из цикла венков сонетов, посвященных поэтам Серебряного века). URL: http://www.poezia.ru/works/125005.

729

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 10 сентября 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 37 об.

730

Юрий Владимирович Мандельштам (1908–1943) – русский поэт-эмигрант и литературный критик, участник ряда литературных объединений «Круг» и «Перекресток».

731

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 2 октября 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 40 об.

732

Письмо О.Д. Форш к М. Горькому от 22 июня 1927 г. (Горький – О. Д. Форш // Литературное наследство. Т. 70. С. 597).

733

Письмо О.Д. Форш к М. Горькому от 3 августа 1927 г. // Горький – О. Д. Форш. С. 598.

734

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 26 декабря 1927 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 406.

735

Серафима Павловна Ремизова-Довгелло (1876–1943) – палеограф и общественный деятель, член Санкт-Петербургского археологического института. Служила в Институте славянских исследований и Школе восточных языков в Париже. Жена А. М. Ремизова, прототип многих его произведений.

736

Надежда Борисовна Вараки (урожд. Форш, 1896–1965) – дочь О. Д. Форш, вышла замуж за французского офицера и проживала во Франции.

737

Письмо О. Д. Форш к С. П. Ремизовой-Довгелло [б. д.] // ACRC. Alexei Remizov and Serafima Remizova-Dovgello Papers: Series 2. Serafima Remizova-Dovgello Papers. Subseries 1: Correspondence. Box 20. F. 3. M. Lot-Borodina.

738

Зиновий Исаевич Гржебин (Зейлик Шиевич Гржебин, 1877–1929) – русский художник-карикатурист и график, сооснователь издательства «Шиповник» (1906), «Издательства З. И. Гржебина» (1919). С 1920 г. жил в эмиграции, однако там его издательские проекты не осуществились.

739

Письмо О.Д. Форш к С. П. Ремизовой-Довгелло [б. д.] // ACRC. Alexei Remizov and Serafima Remizova-Dovgello Papers: Series 2. Serafima Remi-zova-Dovgello Papers. Subseries 1: Correspondence. Box 20. F. 3. M. Lot-Borodina.

740

Письмо О.Д. Форш к С. П. Ремизовой-Довгелло (приклеено к календарному листку от 3 июля 1927 г.) // Там же. Box 21. F. 8. M. Lot. В письме О. Форш к М. Горькому от 20 августа 1927 г. был указан следующий адрес: ХлШа Paul Boger, rue Stéfen Liegeard, (chez Lot), I лсНом. См.: Горький – О. Д. Форш. С. 600.

741

См. гл. 1.1.

742

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 9 июня 1945 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 462.

743

Франсуа-Луи Гансхоф (François-Louis Ganshof, 1895–1980) – бельгийский историк-медиевист, студент Фердинанда Лота в Сорбонне и один из соавторов его статьи «Судьбы Империи на Западе с 395 по 888 гг.» (1928), автор некролога о нем («Фердинанд Лот (1866–1952»), профессор Гентского университета.

744

Письмо И.И. Любименко к М.И. Лот-Бородиной [б. д.] // ARUG. Archief François Louis Ganshof (no folio).

745

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 10 мая 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 19 об.

746

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 16 августа 1956 г. //Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 468–469.

747

Сокращение от «совет депутатов». Это понятие появилось в 1920-е гг. в эмигрантской среде как ироническое обозначение Советской России.

748

Письмо М. И. Лот-Бородиной к П. Б. Струве от 6 октября [б. г.] // HIA. Petr B. Struve Рарегз. Box 8. F. 49.

749

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 2 октября 1946 г. Цит. по:Каганович Б. С.Между Петербургом и Парижем. Из переписки М. И. Лот-Бородиной и И. И. Любименко. С. 463.

750

Там же.

751

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 1 апреля 1948 г. Цит. по: Там же. С. 464.

752

София Алексеевна Лихарева (Zofia Licharewa, 1883–1980) – русско-польский геолог, искусствовед, краевед и основательница Регионального музея им. Войцеха Кентшиньского. В 1905 г. перешла в католичество. Изучала философию в Ягеллонском университете (1906–1907) и на факультете математики и физики Высших женских курсов в Санкт-Петербурге. В 1913 г. по направлению женского монастыря работала преподавателем в Международном лицее в Шанхае. С 1925 по 1929 г. была научным сотрудником в Геологическом комитете в Ленинграде и преподавателем в Университете сельского хозяйства. В 1929 г. поехала на научную конференцию в Польшу и осталась там до своей смерти. Хорошо знала племянника В. С. Соловьева, о. Сергея Соловьева, переписывалась со Львом Кобылинским. С 1933 г. преподавала в Ягеллонском университете в Кракове. Автор многочисленных работ об иконе по-польски (публиковавшихся в краковском журнале «Oriens», пропагандирующем католическую церковь византийско-славянского обряда в Польше) и на других языках. Похоронена на православном кладбище в Кентшине, где жила с 1940 г.

753

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 20 декабря [1935 г.] // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

754

В свою очередь, Флоровский делился в письме брату Антонию: «О Софии писала некая София Лихарева, русская католичка в Польше. У меня есть один ее оттиск, из какого-то провинциального польского издания – по-русски, и несколько писем довольно любопытны[х] – относительно иконографии Софии». Письмо Г. В. Флоровского к А.В. Флоровскому от 5 октября 1965 г. // Florovsky A.V. SSSK, T-FLO, Krab. XVIII, с. Inv. 286. Л. 2. Благодарю проф. Лилианну Киейзик, работавшую в 2018 г. в Праге над проектом о женщинах в русской философии, за возможность ознакомиться с письмами Г. Флоровского его брату.

755

Лев Львович Эллис (наст. фам. Кобылинский, 1879–1947) – русский поэт-эмигрант, публицист, литературный критик, теоретик символизма. Первоначально Эллис ошибочно причислял Лот-Бородину к кругу русских католиков. См.:Poljakov F. B.Literarische Profile von Lev Kobylinskij-Ellis im Tessiner Exil: Forschungen – Texte – Kommentare. Köln – Weimar – Wien: Böhlau, 2000. S. 119.

756

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 26 февраля 1940 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

757

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 4 января 1941 г. // Там же.

758

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 5 октября 1945 г. // Там же.

759

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 29 января 1946 г. // Там же.

760

Анри Массис (Henri Massis, 1886–1970) – французский литературный критик, эссеист и историк литературы.

761

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 23 апреля 1925 г. // BNU. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

762

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 19 декабря 1928 г. // Там же.

763

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 2 октября 1929 г. // Там же.

764

См.: Там же.

765

См.: Там же.

766

См.: Там же.

767

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 12 июля 1930 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 395. Л. 3 лиц. – 3 об. Позже Лот-Бородина сообщала, что книга по-прежнему у издателя и «при обострении CTise de librarie я теряю надежду на ее выход в свет». Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 23 апреля 1931 г. // Там же. Л. 13 лиц.

768

См.:Gilson E.Preface // Lot-Borodine М. De l’amour profane à l’amour sacré. P. vii-ix.

769

Первая публикация:Lot-Borodune M.Denis de Rougemont. L’Amour et l’Occident // Humanisme et Renaissance. 6/3 (1939). P. 365–372.

770

См.:Lot-Borodine М.De l’amour profane à l’amour sacré. P. xi.

771

См.:Jonin P.Myrrha Lot-Borodine. – De l’amour profane à l’amour sacré. Études de psychologie sentimentale au moyen âge // Cahiers de civilisation médiévale. 23 (1963). P. 346.

772

Пьер Жонин (Pierre Jonin, 1912–1997) – французский литературовед, специалист по французской средневековой литературе.

773

См.:Jonin P.Myrrha Lot-Borodine. – De l’amour profane à l’amour sacré. P. 348.

774

См.:Lot-Borodine М.De l’amour profane à l’amour sacré. P. 17.

775

См.: Ibid. P. 51. Ср.:Lot-Borodine M.Et. Gilson. – La Théologie mystique de Saint Bernard. P. 126.

776

См.:Lot-Borodine М.De l’amour profane à l’amour sacré. P. 66.

777

Ibid. P. 70. См.:Lot-Borodine М.Tristan et Lancelot. Étude psychologique des deux héros // Medieval studies in memory of Gertrude Schoepperle Loomis / ed. R. Sh. Loomis. Paris: H. Champion – New York: Columbia University Press, 1927. P. 21–47.

778

См.:Lot-Borodine М.De l’amour profane à l’amour sacré. P. 15.

779

См.: Ibid. P. 82–83;Lot-Borodine M.P. Mandonnet O. P. – Dante le Théologien. P. 274.

780

Избранные рецензии:MarxJ.Myrrha Lot-Borodine. – De l’amour profane à l’amour sacré. Études de psychologie sentimentale du Moyen Âge // Etudes Celtiques. 10/1 (1962). P. 306;F.L.Myrra Lot-Borodine, De l’amour profane à l’amour sacré // Romania. 85/338-339 (1964). P. 410–411;Jonin P.Myrrha Lot-Boro-dine. – De l’amour profane à l’amour sacré. Études de psychologie sentimentale au moyen âge. P. 346–349.

781

См.:Михайлов А. Д.Французский рыцарский роман и вопросы типологии жанра в средневековой литературе. М.: Наука, 1976. C. 49.

782

См.:Lot-Borodine M.Ovide et l’amour courtois, à propos d’un récent ouvrage // Revue de Synthèse Historique. 2 (1914). P. 300.

783

Смирнов А.Myrrha Borodine. La femme dans l’oeuvre de Chrétien de Troyes, thèse pour le doctorar d’Université. Paris 1909 // Журнал Министерства Народного Просвещения. 12 (1909). C. 442, 454.

784

Венделин Фёрстер (Wendelin Foerster, 1844–1915) – австрийский филолог и романист, профессор в Университете Бонна.

785

Гастон Парис (Gaston Paris, 1839–1903) – французский исследователь средневековой литературы, профессор Коллеж де Франс, член Французской академии.

М.И. Лот-Бородина была членом Общества Гастона Париса, основанного в 1904 г., со студенческой скамьи, начиная с 1907 г. См., напр.: Société amicale Gaston Paris. Bulletin 1907. Paris, 1907; Société amicale Gaston Paris. Bulletin 1910. Paris, 1911. P. 18; Société amicale Gaston Paris. Bulletin 1912. Paris, 1913. P. 19.

786

Корнелис де Бур (Cornelis de Boer, 1880–1957) – нидерландский романист, преподаватель

787

См.:Borodine M.Chrétien de Troyes. – Philomena, édition critique par C. de Boer. P. 143–147.

788

См.:Lot-Borodine M.La femme dans l’oeuvre de Crétien de Troyes. P. 19.

789

Ibid. P. 21. Пер. по:Смирнов А.Myrrha Borodine. La femme dans l’oeuvre de Chrétien de Troyes, thèse pour le doctorar d’Université. Paris 1909. C. 453.

790

Ср.:Lot-Borodine M.La femme dans l’oeuvre de Crétien de Troyes. P. 278;Михайлов А. Д.Французский рыцарский роман и вопросы типологии жанра в средневековой литературе. C. 117.

791

См.:Pulgar D, Moreno Garcia M.-J.La Poesia de Nicolas Nunez. Durham theses, Durham University, 1996. P. 7. URL: http://etheses.dur. ac.uk/5199/1/5199_2652.PDF?UkUDh: CyT;Lot-Borodine M.Sur les origines et les fins du service d’amour // Mélanges de Linguistique et de Littérature offerts à M. Alfred Jeanroy par ses élèves et ses amis. Paris: Droz, 1928. P. 223–242.

792

См.:Lot-Borodine M.La femme dans l’oeuvre de Crétien de Troyes. P. 182.

793

См.: Ibid. P. 278. Ср.:Lot-Borodine M.L’influence du milieu social sur l’évolution des sentiments dans la littérature du Moyen Âge //Journal de psychologie normale et pathologique. 23 (1926). P. 106–107. Краткое изложение этой работы Лот-Бородиной представлено в:G.-H.L.M. Lot-Borodine. L’influence du milieu social sur les sentiments dans la littérature du Moyen Âge.J. de Ps., XXIII, 1–3, 1926 (Numéro sur l’Art et la Pensée), рр. 96-122 // L’année psychologique. 27 (1926). P. 504.

794

См.:Lot-Borodine M.La femme dans l’oeuvre de Crétien de Troyes. P. 279.

795

См.:Lot-Borodine M.L’épisode de la charrette dans le Lancelot en prose et dans le poeme de Chrétien de Troyes” (в:Lot F.Études sur la Lancelot en prose. P. 417;Lot-Borodine.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. P. 39);Lot-Borodine M.L’Eve pécheresse et la rédemption de la femme dans laQuête du Graal// Lot E Études sur la Lancelot en prose. P. 422–423 (и в:Lot-Borodine. Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. P. 42–43);Lot-Borodine М.L’influence du milieu social sur l’évolution des sentiments dans la littérature du Moyen Âge. P. 110;Lot-Borodine М.De l’amour profane à l’amour sacré. Études de psychologie sentimentale au Moyen Âge.

796

См.:Lot-Borodine М.De l’amour profane à l’amour sacré. P. 29;ZorgdragerH.Reclaimingtheosis:Orthodox Women Theologians on the Mystery of the Union with God // Internationale Kirchliche Zeitschrift. 104 (2014). P. 226.

797

Lot-Borodine М.L’influence du milieu social sur l’évolution des sentiments dans la littérature du Moyen Âge. P. 110.

798

Ibid. P. 111. Ср.: Религиозные легенды XII и XIII веков / пер. М. Лот-Бородиной // Русская Мысль. 1–2 (1922). C. 91.

799

Там же. C. 118.

800

Там же.

801

См.:Lot-Borodine M.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. P. 2. Ср.:Lot-Borodine M.Le double esprit et l’unité du Lancelot en prose // Mélanges d’histoire du Moyen-Age, offerts à M. Ferdinand Lot par ses amis et ses élèves. Paris: Edouard Champion, 1925. P. 477;Lot-Borodine M.De l’amour profane à l’amour sacré. P. 122.

802

Zorgdrager H.Reclaimingtheosis:Orthodox Women Theologians on the Mystery of the Union with God. P. 226.

803

См.: Письмо Л. Массиньона к М. Лот-Бородитой от 3 марта 1929 г. (Lettres inédites adressées à Myrrha Lot-Borodine // Istina. 1/44 (1999). P. 409410).

804

Эрнест Ланглуа (Ernest Langlois, 1857–1924) – французский медиевист, профессор Лилльского университета.

805

См.:LangloisЕ.Myrrha Borodine. La femme et l’amour au XIIe siècle, d’après les poèmes de Chrétien de Troyes // Bibliothèque de l’école des chartes. 70 (1909). P. 576.

806

Гастон Рейно (Gaston Raynaud, 1850–1911) – французский архивист-палеограф, библиотекарь отдела рукописей Национальной библиотеки.

807

См.:Raynaoud G.Myrrha Borodine. La femme et l’amour au XIIe siècle d’après les poèmes de Chrétien de Troyes // Journal des savants. 7e année. Décembre 1909. P. 575.

808

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 10 января 1946 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 17 лиц. Последняя встреча М. Лот-Бородиной и А. Смирнова состоялась во время его поездки во Францию в 1927 г. См.:Каганович Б.Александр Александрович Смирнов. 1883–1962. С. 99.

809

Смирнов А.Myrrha Borodine. La femme dans l’oeuvre de Chrétien de Troyes, thèse pour le doctorar d’Université. Paris, 1909. С. 437, 463–464.

810

Roques М.La femme et l’amour au XIIe siècle d’après les poèmes de Chrétien de Troyes. Paris, 1909 // Romania. 39/154-155 (1910). P. 377.

811

О. Анри де Лавалетт (Henri de Lavalette, 1925–1985) – французский иезуит, богослов, профессор Католического института в Париже.

812

См.:Lavalette H. de.M. Lot-Borodine. De l’amour profane à l’amour sacré // Études. 312 (1962). P. 428.

813

См.:Lot-Borodine M.Denis de Rougemont. L’Amour et l’Occident. P. 191.

814

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Д. де Ружмону от 5 марта 1939 г. // BPUN. Fonds Denis de Rougemont. ID 61.

815

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Д.

816

См.: Письмо Д. де Ружмона к М. И. Лот-Бородиной от 19 марта 1939 г. // Там же. ID 1314.

817

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к М. Року от 8 июля 1931 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 285.

818

Lot-BorodineM.Autour du saint Graal, à propos de travaux récents, I. P. 526557;Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal, II // Romania. 1/57 (1931). P. 147205;Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal. Post-Scriptum // Romania. 59/2 (1933). P. 278–285.

819

См.:Chrétien de Troyes.Erec et Enide, roman d’adventures du XIIe siècle; Lancelot et Galaad.

Экземпляр последней книги с дарственной надписью «Старому другу и товарищу по романистике Александру Александровичу Смирнову» был выслан в СССР. См.:Каганович Б.Александр Александрович Смирнов. 1883–1962. СПб.: Европейский дом, 2018. C. 40. Рецензия на эту работу:R. K.Échos // Journal des débats politiques et littéraires. 17 octobre 1926. № 288. P. 2.

820

См.:Пащенко М. В.Лот-Бородина о Граале, неопубликованная рукопись.

821

Альберт Пофилет (Albert Pauphilet, 1884–1948) – французский медиевист, профессор Сорбонны, участник Сопротивления.

822

См.:Пащенко М.В.Лот-Бородина о Граале.

823

Александр Николаевич Веселовский (1838–1906) – русский историк литературы, компаративист, профессор Санкт-Петербургского университета, член Санкт-Петербургской академии наук.

824

См.:Пащенко М.В.[ «Комментарии»] // Веселовский А. Н. Избранное. Легенда о Св. Граале / сост. М. В. Пащенко. М.; СПб.: OOO «Петроглиф», 2016. С. 307.

825

Lot-Borodine М.Le Symbolisme du Graal dans l’Estoire del Saint-Graal // Neophilologus. 34/1 (1950). P. 65–66. Пер. по:Пащенко М.В.[ «Комментарии»]. C. 306.

826

Lot-Borodine M.Le Conte del Graal de Chrétien de Troyes et sa présentation symbolique // Romania. 77/306 (1956). P. 236.

827

См.:Пащенко М. В.Лот-Бородина о Граале.

828

См.:Anitchkof E.Le Galaad du Lancelot Graal et les Galaads de la Bible // Romania. 53 (1927). P. 388–391;Anitchkof E.Les Survivances manichéennes en pays slave et en Occident // Revue des Études Slaves. VIII (1928). P. 203–225;Anitchkof E.Le Saint Graal et les rites eucharistiques // Romania. 55 (1929). P. 174–194;Anitchkof E.L’Ascensione del S. Graal // Archivum Romanicum. 13 (1929). P. 519–538 (русский перевод:Аничков Е.В.Вознесение Святого Грааля (фрагменты) / пер. S. Mazzanti // Соловьевские исследования. 3/59 (2018). C. 98-106).

829

Иоахим Флорский (Gioacchino da Fiore, ок. 1132–1202) – итальянский цистерцианский монах, родоначальник средневекового хилиазма, философ и мистик.

830

Anitchkof Е.Joachim de Flore et les Milieux Courtois. Rome: ^l^zione meridionale, 1931.

831

Anitchkof Е.Le Saint Graal et les rites eucharistiques. P. 184. Цит. по:Рычков А.Л.Разыскания А. Н. Веселовского по религиозному фольклору в критическом осмыслении Е. В. Аничкова 1920-1930-х гг. // Наследие Александра Веселовского в мировом контексте. Исследования и материалы / ред. Т. В. Говенько. М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2016. C. 175.

832

Lot-Borodine M.Autour du saint Graal, à propos de travaux récents, I;Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal, II;Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal. Post-Scriptum.

833

См.:Пащенко М.В.Лот-Бородина о Граале.

Робер де Борон (Robert de Boron, кон. XII – нач. XIII в.) – французский поэт, первый систематизатор артуровского цикла, автор трилогии рыцарских романов о поисках Грааля: «Роман о Граале» («Роман об Иосифе Аримафейском»), «Мерлин» (сохранились фрагменты) и «Персеваль» (не сохранился).

834

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 12 июня 1931 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

О. Фернан Каброль (Fernand Cabrol, 1855–1937) – французский богослов и историк литургии, аббат бенедиктинского монастыря св. Михаила в английском Фарнборо.

835

Anitchkof Е.Le Saint-Graal et les aspirations religieuses du XIIe siècle (Réponse à Mme Myrrha Lot-Borodine) // Romania. 58 (1932). P. 184. Цит. по:Рычков А. Л.Разыскания А. Н. Веселовского по религиозному фольклору в критическом осмыслении Е. В. Аничкова 1920-1930-х гг. C. 175.

836

Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal. Post-Scriptum. P. 281. Цит. по:Рычков А. Л.Разыскания А. Н. Веселовского по религиозному фольклору в критическом осмыслении Е. В. Аничкова 1920-1930-х гг. C. 181.

837

См.:Аничков Е.В.Иоахим Флорский и Скот Эриугена / пер. М. Ефимовой, под ред. А.Л. Рычкова // Соловьевские исследования. 4/60 (2018). C. 128–129;Lot-Borodine M.Autour du saint Graal, à propos de travaux récents, I. Лот-Бородина также опубликовала рецензию на книгу об Иоахиме Флорском:Lot-Borodine M.Ernesto Buonaivti. Gioacchino da Fiore. P. 60–62.

838

Lot-Borodine M.Autour du saint Graal, à propos de travaux récents, I. P. 542. Пер. по:Пащенко М. В.[ «Комментарии»]. C. 352.

839

См.:Пащенко М.В.Лот-Бородина о Граале.

840

Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal, II. P. 169. Ср.:Anitchkof Е.Le Saint-Graal et les aspirations religieuses du XIIe siècle (Réponse à Mme Myrrha Lot-Borodine). P. 282.

841

Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal, II. P. 157.

842

См.:Пащенко М. В.Лот-Бородина о Граале.

843

Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal, II. P. 177.

844

См.:Lot-Borodine M.Le Symbolisme du Graal dans l’Estoire del Saint-Graal. P. 72.

845

Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 8 июля 1931 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154.

846

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 18 декабря [1931 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

847

Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal. Post-Scriptum. P. 279. Цит. по:Рычков А. Л.Разыскания А. Н. Веселовского по религиозному фольклору в критическом осмыслении Е. В. Аничкова 1920-1930-х гг. C. 182.

848

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 2 ноября 1933 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

849

Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal, II. P. 147.

850

Ibid. P. 169, 204.

851

Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal. Post-Scriptum. P. 279.

852

Пащенко М.В.[ «Комментарии»]. C. 352–353.

853

Письмо М.И. Лот-Бородиной к М. Року от 22 августа 1932 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 289.

854

Lot-Borodine M.Autour du Saint Graal. Post-Scriptum. P. 285.

855

См.:Gilson E.La mystique de la grâce dans la Queste del saint Graal // Romania. 203 (1925). P. 344.

856

См.: Ibid. P 323–324, 329–331, 337, 341, 345; Письмо Э. Жильсона к М. Лот-Бородиной от 3 июня 1930 г. // Lettres inédites adressées à Myrrha Lot-Borodine. P. 408;Lot-Borodine М.Les grands secrets du Saint-Graal dansLa Questedu Pseudo-Map // Lumière du Graal / éd. R. Nelli. Paris: Cahiers du Sud, 1951. P. 153.

857

См.:Mahn-Lot M.Myrrha Lot-Borodine et la spiritualité gréco-orientale. P. 402;Lot-Borodine M.Autour du saint Graal, à propos de travaux récents, I. P. 552;Lot-Borodine М.Les grands secrets du Saint-Graal dansLa Questedu Pseudo-Map. P. 153–154.

858

См.:Lot-Borodine М.De l’amour profane à l’amour sacré. P. 182.

859

См.:Lot-Borodine М.Les grands secrets du Saint-Graal dansLa Questedu Pseudo-Map. P. 154.

860

См.: Ibid. P. 156.

861

Lot-Borodine M.Le Symbolisme du Graal dans l’Estoire del Saint-Graal;Lot-Borodine M.Les apparitions du Christ aux messes del’Estoireet de laQueste del Saint-Graal// Romania. 72/286 (1951). P. 202–223;Lot-Borodine M.Le Conte del Graal de Chrétien de Troyes et sa présentation symbolique. P. 235–288 (оттиск этой статьи с дарственной надписью Лот-Бородина послала сестре Инне. См.:Любименко И. В.Брошюры и оттиски трудов разных лиц // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 318. № 251).

К последней статье Лот-Бородина дописала (уже после ее публикации) дополнение, в котором она ссылалась на текст Луи Массиньона «Le “Coeur” (al Qalb) dans la prière et la méditation musulmane» (Études carmelitainés. 9 (1950). P. 101–102). См.:Lot-Borodine M.Note additionnelle à l’article Le Conte del Graal et sa Présentation symbolique // Romania. 78/309 (1957). P. 142–143; Письма М.И. Лот-Бородиной к М. Року от 24 марта [1957 г.] // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 7739. F. 171 и И. Вильде-Лот к М. Року от 4 апреля 1957 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 7739. F. 172–173.

862

Lot-Borodine М.Les grands secrets du Saint-Graal dansLa Questedu Pseudo-Map. Итальянский перевод:Lot-Borodine М.I grandi segreti del Santo Graal nellaQuestedello Pseudo-Map / trad. F. Zambon // Luce del Graal. Mito, esoteris-mo, storia, epica cavalleresca / ed. R. Nelli, G. de Turris. Roma: Edizioni Mediter-ranee, 2001. P. 146–166.

863

См.:Пащенко М.Лот-Бородина о Граале.

Гийом (Вильгельм) де Сен-Тьери (Guillaume de Saint-Thierry, ок. 1089/1085-1148) – французский богослов и мистик, причисленный к лику блаженных,

864

Lot-Borodine M.Le Conte del Graal de Chrétien de Troyes et sa présentation symbolique. См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к М. Року от 14 февраля 1956 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 7739. F. 148. Ответ, в котором М. Рок сообщал, что ждет обещанной статьи Лот-Бородиной о символизме Грааля, пришел уже на следующий день. См.: Письмо М. Рока к М. И. Лот-Бородиной от 15 февраля 1956 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 7739. F. 150. В свою очередь, 16 мая 1956 г. М. И. Лот-Бородина писала М. Року, что закончила работу над статьей и собирается передать ему текст через Марианну (Там же. F. 158, 160). В очередном месяце Марио Рок советовал Лот-Бородиной внести некоторые изменения в текст, в частности, вместо титула Maître («мэтр», «наставник»), который автор применила по отношению к нему, употребить Doyen («декан»), что и было сделано в опубликованной статье. См.: Письмо М. Рока к М. И. Лот-Бородиной от 21 июня 1956 г. // Там же. F. 162.

865

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к М. Року от 20 февраля 1956 г. // Там же. F. 151.

866

Lot-Borodine М.Le Symbolisme du Graal dans l’Estoire del Saint-Graal. P. 65–79.

867

См.:Lot-Borodine M.Le Conte del Graal de Chrétien de Troyes et sa présentation symbolique. P. 241.

868

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к М. Року от 14 февраля 1956 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 6154. F. 148.

Александр Миша (Alexandre Micha, 1905–2007) – французский медиевист и литературный критик, профессор Страсбургского университета.

869

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 25 декабря 1951 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 127 об.

870

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 28 мая 1956 г. Л. 1 лиц. – 1 об. // Собрание А. Е. Бородиной-Грабовской.

871

Владимир Федорович Шишмарев (1874–1957) – русский и советский филолог-романист, исследователь французской и провансальской поэзии, профессор Петербургского (затем Ленинградского) университета, Высших бестужевских курсов, директор Института мировой литературы имени

3 марта 1912 г. М. И. Лот-Бородина писала О. А. Добиаш-Рождественской: «Сегодня завтракал у нас вместе со Смирновым Шишмарев и передал мне интересные ст[атьи] по-русски и переводит средневек[овые] легенды, к[от]орые можно будет издать в унив[ерситетских] записках» (ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 35 об.). В 1956 г. Лот-Бородина сообщала, что, благодаря обмену книг между Эвелиной и ее двоюродной племянницей Мелитиной Бородиной, она получила двухтомник сочинений Шишмарева. Она расценила эту работу как доказательство того, что «еще есть романисты в СССР», и свидетельство «несомненного прогресса» культурной жизни на ее родине после «эры сталинизма». См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к М. Року от 22 марта 1956 г. // BIF. Fonds Mario Roques. Ms 7739. F. 154–155.

872

См.:Пащенко М.В.Лот-Бородина о Граале.

Конрад Бурдах (Carl Ernst Konrad Burdach, 1859–1936) – немецкий лингвист-германист и литературовед, автор книги «Грааль. Исследование его происхождения и связи с Longinuslegende» («Der Gral – Forschung über seinen Ursprung und seinen Zusammenhang mit der Longinuslegende»).

873

См.: Письмо Л. Массиньона к М. Лот-Бородиной от 10 марта 1951 г. // Lettres inédites adressées à Myrrha Lot-Borodine. P. 410.

874

См.:Florovsky G.Myrrha Lot-Borodine. Un Maitre de la Spiritualité Byzantine au XIV Siècle: Nicolas Cabasilas. P. 190–191. Ср.:Lot-Borodine M.La grâce déifiante des sacrements d’après Nicolas Cabasilas // Revue des Sciences Philosophiques et Théologiques. 25 (1936). P. 300, 306;Lot-Borodine M.La grâce déifiante des sacrements d’après Nicolas Cabasilas // Revue des Sciences Philosophiques et Théologiques. 26 (1937). P. 709;Lot-Borodine M.La typologie de l’autel dans l’Apocalypse, dans l’Écriture et chez Nicolas Cabasilas // Mélanges Henri Grégoire. 9 (1949). P. 425;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 14, 71, 145, 175.

875

Lot-Borodine М.Le Symbolisme du Graal dans l’Estoire del Saint-Graal. P. 66. Ср.:Lot-BorodineМ.Initiation à la Mystique sacramentaire de l’Orient. P. 674;Lot-BorodineM.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 94;Lot-BorodineM.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 251;Lot-Borodine M.Le mys-tere du “don des larmes” dans l’Orient chretien // La Vie spirituelle. Sumplément. 1er septembre (1936). P. 65–110 (также в:Clément J., Bobrinskoy B., Behr-Sigel É, Lot-Borodine M.La douloureuse joie, Aperçus sur la prière personnelle de l’Orient crétien. Abbaye de Bellefontaine: Spiritualité orientale, 1993. P. 120–176; сноски приводятся согласно последнему изданию).

876

См.:Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 14.

877

Лот-Бородина М.Благодать «обожения» через таинства на христианском Востоке // Вестник русского христианского движения. 26 (1953). С. 15.

878

См.:Lot-Borodine M.Le Symbolisme du Graal dans l’Estoire del Saint-Graal. P. 66.

879

Готье Мап, или Вальтер Мап (лат. Gualterus Map, англ. Walter Map, ок. 1140–1208/1210) – английский священнослужитель и писатель во времена короля Генриха II.

880

Lot-Borodine М.Les grands secrets du Saint-Graal dansLa Questedu Pseudo-Map. P. 152.

881

Пащенко М.В.[ «Комментарии»]. C. 308.

882

См.:Lot-Borodine M.Le Conte del Graal de Chrétien de Troyes et sa présentation symbolique. P. 238.

883

Детальный анализ этой темы см. в статье Лот-Бородиной «Явление Христа на мессах в “Истории” и “Поисках Святого Грааля”»:Lot-Borodine M.Les apparitions du Christ aux messes del’Estoireet de laQueste del Saint-Graal.Ср.:Lot-Borodine M.Les deux conquérants du Graal: Perceval et Galaad. P. 57, 73 (и в:Lot-Borodine.Trois essais sur le roman de Lancelot du Lac et la Quête du Saint Graâl. P. 81, 97), где Лот-Бородина пишет, что в «Романе об Иосифе Аримафейском» Роберта де Борона Грааль является двойным христианским символом: это чаша Тайной вечери и в то же время чаша, в которую Иосиф из Аримафеи собрал драгоценную кровь Христа.

884

Пащенко М.Лот-Бородина о Граале.

885

См.:Lot-Borodine M.Le Conte del Graal de Chrétien de Troyes et sa présentation symbolique. P. 282.

886

См.:Lot-Borodine M.Le Symbolisme du Graal dans l’Estoire del Saint-Graal. P. 74.

887

Lot-Borodine M.Le Conte del Graal de Chrétien de Troyes et sa présentation symbolique. P. 236.

888

См.:Loomis R. Sh.Cause or ^'incidence? A Reply to M. F. Lot // Romania. 54/215-216 (1928). P. 515–526.

889

Жан Фрапье (Jean Frappier, 1900–1974) – французский романист и медиевист, профессор Страсбургского университета и Сорбонны.

890

Пащенко М.В.Лот-Бородина о Граале.

891

См.: Там же.

892

Там же.

893

См.:Lot-Borodine M.Le roman idyllique au Moyen Âge. P. 3.

894

См.: Там же. P. 5.

895

См.: Там же. P. 188.

896

Михайлов А. Д.Французский рыцарский роман. С. 88.

897

Там же.

898

См.:Lot-Borodine M.Le roman idyllique au Moyen Âge. P. 3;Grigoriu B.Idyll and Emotional Reality at the Dawn of French Romance // Human and Social Studies. 2 (2017). P. 88.

899

См.:Lot-Borodine M.Le roman idyllique au Moyen Âge. P. 62.

900

Ом.: Souvenirs du moyen âge // Le Temps. 22 décembre 1913. P. 4;G.A.Le roman idyllique au moyen âge par Myrrha Lot-Borodine // Revue des questions historiques. 96 (1914). P. 343–344;Noyon A.Myrrha Lot-Bobodine. Le Roman idyllique au moyen

901

Фрэнк Критчлоу (Frank Linley Critchlow, 1869-?) – профессор французского языка и литературы Принстонского университета.

902

См.:Critchlow F. L.Le Roman idyllique au Moyen Âge by Myrrha Lot-Borodine // Modern Language Notes. 29/6 (1914). P. 188.

903

Джесси Вестон (Jessie L. Weston, 1850–1928) – британская исследовательница культуры, медиевистка и фольклористка, специалист по легендам цикла романов Круглого стола.

904

См.:Weston J. L.Le Roman Idyllique au Moyen Âge by Myrrha Lot-Borodine // Folklore. 25/2 (1914). P. 263.

905

См.:Gonzalez del Rio J.Lot-Borodine, M. Le roman idyllique au Moyen Âge // Revista de Filologia Espanola. 5 (1918). P. 309.

906

Смирнов А.А.Средневековый французский роман // Русская мысль. 9 (1916). C. 27–30. См.:Каганович Б.Александр Александрович Смирнов. 1883–1962. C. 41.

907

Смирнов А. А.Средневековый французский роман. C. 29.

908

Жорж Морис Юисман (Georges Maurice Huisman, 1889–1957) – французский историк и палеограф, преподаватель коллежа Савинье, политик, основатель Каннского кинофестиваля.

909

См.:Huisman G.Myrrha Lot-Borodine. Le roman idyllique au Moyen Âge // Revue de Synthèse Historique. 2 (1914). P. 381.

910

См.:Szkilnik M.Idylle et récits idylliques à la fin du Moyen Âge // Cahiers de recherches médiévales et humanistes. 20 (2010). P. 10;Ribémont B.Un “roman idyllique” du XVe siècle et le droit matrimonial:Paris et Viennede Pierre de La Cépède // Studia Romanica Posnaniensia. 38/1 (2011). P. 3.

911

См.:Carné D. de.Le Récit idyllique. Aux sources du roman moderne // Perspectives médiévales. 34 (2012). URL: https://journals.openedition.org/ peme/14174/.

912

Borodine M.V. Chichmaref, Lirika i liriki pozdniago sredneviekovia. Otcherki po islorii poeyfi Frantsii i Provansa. La Lyrique et les lyriques du bas moyen âge. Études sur l’histoire de la poésie française et provençale. Paris, imprimerie Danzig // Romania. 161 (1912). P. 127–131.

Незадолго до смерти Лот-Бородина писала о В. Шишмареве: «В былые годы он был у нас в доме и у меня сохранилась даже моя рецензия о его “Лирике ран[него] Средневековья”». Письмо М.И. Лот-Бородиной к М.А. Бородиной от 15 февраля 1956 г. // СПФ АРАН. Ф. 947. Оп. 1. Ед. хр. 131. Л. 1 об.

913

Бородина М.Свеча // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 216. Л. 11.

914

Бородина М.Инне // Там же. Л. 13.

915

Прот. Б. Даниленко.Суббота от суббот. Жизнь и религиозная поэзия М. И. Лот-Бородиной. С. 51.

916

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 17 ноября 1948 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 109 лиц.

917

Письмо И. П. Бородина к М. И. Лот-Бородиной от 19 октября 1922 г. // СПФ АРАН. Ф. 125. Оп. 1. Ед. хр. 71. Л. 60 лиц.

918

Письмо И. П. Бородина к М. И. Лот-Бородиной от 1 мая 1926 г. // Там же. Л. 92 об.

919

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 24 апреля [1923 г.] // ГАРФ. Ф. Р-5912. Оп. 2. Д. 60. Л. 27.

920

Религиозные легенды XII и XIII веков. С. 91. См.:Прот. Б. Даниленко.Русские богословы и церковные историки в европейской эмиграции ХХ века // Церковно-исторический вестник. 4 (1999). С. 229.

921

Религиозные легенды XII и XIII веков. С. 92.

922

Письмо М.И. Лот-Бородиной к П. Б. Струве от 8 ноября 1922 г. // ГАРФ. Ф. Р-5912. Оп. 1. Д. 138. Л. 107.

923

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Струве от 25 марта 1922 г. // Там же. Оп. 2. Д. 60.

924

Там же.

925

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 9 июня 1923 г. // Там же. Л. 17.

926

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 5 сентября 1923 г. // Там же. Л. 20.

927

См. гл. 1.1.

928

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Струве от 5 сентября 1923 г. // ГАРФ. Ф. Р-5912. Оп. 2. Д. 60. Л. 21. Ср.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к П. Б. Струве от 8 ноября 1922 г. // Там же. Оп. 1. Д. 138. Л. 107.

929

M. L.-B.Saint Syméon le Nouveau Théologien or Syméon de Jeune (9441022), Higoumène à Saint-Mamas de Constantinople, puis en exil, fondateur du convent de Saint-Marina // La Vie spirituelle. XXVII/2-3 (1931). P. 198–201;Saint Syméon le Nouveau Théologien.Hymnes / trad. M. Lot-Borodine // La Vie spirituelle. XXVII/2-3 (1931). P. 203–210, 303–310; XXVIII/1 (1931). P. 74–82.

930

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 6 июля 1931 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

931

Статья Лот-Бородиной была посмертно опубликована в журнале «Иреникон».Lot-Borodine M.Le dogme de l’Immaculée Conception à la lumière de l’Église d’Orient // Irénikon. 67/3 (1994). P. 328–344.

932

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 12 ноября [1930 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

933

M. L.-B.Saint Syméon le Nouveau Théologien or Syméon de Jeune. P. 198–199.

934

См.:

935

Ирене Хошерр (Irénée Hausherr, 1891–1978) – французский иезуит, специалист по исихазму и восточнохристианской духовности, сотрудник Папского восточного института в Риме.

936

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 5 августа 1930 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30. Лот-Бородина ссылалась на работу «La Méthode d’oraison hésychaste», опубликованную в Orientalia Christiana, 36 (1927).

937

Три фрагмента гимнов с комментариями Лот-Бородина привела в своей книге, посвященной Николаю Кавасиле. См.:Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 180–185.

938

См.:Вендитти М, Шруба М.«Сплошная грусть»: В. В. Зеньковский, С. Н. Булгаков и С. Л. Франк в «Современных записках» // Вокруг редакционного архива «Современных записок» / ред. О. Коростелев, М. Шруба. М.: Новое литературное обозрение, 2010. С. 254.

939

М.Б.Мы тихо теплим восковые свечи… // Современные записки. 68 (1939). С. 189.

940

Вадим Викторович Руднев (1884–1940) – русский общественный и политический деятель, соредактор газеты «Дни» (Берлин), журналов «Современные записки» и «Русские записки» и эсеровской газеты «Свобода» (Париж).

941

Письмо Н. К. Кульмана к В. В. Рудневу от 21 января 1939 г. // «Современные записки» (Париж, 1920–1940). Из архива редакции. Т. 4 / ред. О. Коростелев, М. Шруба. М.: Новое Литературное Обозрение, 2014. С. 101.

942

Михаил Осипович Цетлин (1882–1945) – русский поэт, прозаик, переводчик и меценат, редактор журнала «Окно» (Париж), редактор отдела поэзии в журнале «Современные записки», основатель «Нового журнала» (Нью-Йорк). Публиковался под псевдонимом Амари.

943

Письмо М.О. Цетлина к В. В. Рудневу от 25 января 1939 г. // «Современные записки» (Париж, 1920–1940). Из архива редакции. Т. 1 / ред. О. Коростелев, М. Шруба. М.: Новое Литературное Обозрение, 2011. С. 888.

944

В книге ошибочно указано место издания Брюссель.

945

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 12 ноября 1939 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

946

Якопоне да Тоди (Jacopone da Todi, 1230 или 1234–1306) – итальянский монах-францисканец, религиозный поэт, блаженный Католической церкви.

См.: Из Якопоне да Тоди / пер. Р. Блох // Бородина М., Блох Р. Заветы. Bruxelles: Petropolis, 1939. С. 63–64.

947

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 17 июля 1939 г. // СПФ АРАН. Ф. 341. Оп. 4. Ед. хр. 9. Л. 24 об.

948

См.:Шраер М. Д.Спасение еврейско-русского мальчика: Рассказы Набокова. В ожидании катастрофы / пер. В. Полищук // Набоковский сборник. 1 (2011). С. 81.

949

София Юльевна Прегель (1897–1972) – русская поэтесса, прозаик, переводчица и мемуаристка, редактор и издатель эмигрантского журнала «Новоселье» в 1942–1950 гг.

950

Екатерина Михайловна Бакунина (Новоселова, 1889–1976) – русская поэтесса, прозаик и литературный критик, член парижского Союза русских писателей и журналистов, секретарь редакции журнала «Числа». Сотрудничала с изданиями «Новоселье», «Новый журнал», «Новое русское слово».

951

Экземпляр хранится в библиотеке Гарвардского университета. См. URL: https://hollis.harvard.edu/primo-explore/fulldisplay?docid=HVD_ ALEPH003947773&context = L&vid = HVD2&lang = en_US&search_ scope=everything&adaptor=Local%20Search%20Engine&tab=everything&query=a ny,contains,lot-borodine.

952

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. Франку от 30 октября 1939 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 2 лиц.

953

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 10 ноября 1954 г. // Письма М. И. Лот-Бородиной. С. 80.

954

Там же.

955

Там же.

956

М. Б.Град Константина // Вестник русского христианского движения. 32 (1954). С. 18–19.

957

Лот-Бородина М.Дух мученичества на заре христианства (Окончание). С. 18.

958

См.:Баранова-Шестова Н.Жизнь Льва Шестова по переписке и воспоминаниям современников. Т. 2. Paris: La Presse Libre, 1983. С. 209.

959

О. Дмитрий Клепинин (1904–1944) – священник Западноевропейского экзархата Русских приходов Константинопольского патриархата, общественный деятель, участник французского Сопротивления, Праведник народов мира.

960

Лот-Бородина М.Памяти Дмитрия Клепинина // Вестник русского христианского движения. 187 (2004). С. 51; Жизнь и житие священника Димитрия Клепинина / сост. Т.В. Викторова, Н. А. Струве. М.: Русский путь, 2004. С. 213;Клепинина Е.«Руки священника ему не принадлежат.». Жизнь о. Дмитрия Клепинина. М.: ББИ, 2012. С. 127.

961

Прот. Б. Даниленко.Суббота от суббот. Жизнь и религиозная поэзия М. И. Лот-Бородиной. С. 50.

962

См.:Poljakov F.B.Myrrha Lot-Borodine. Wegzeichen und Dimensionen des west-östlichen Dialoges in der russischen Diaspora. S. 407.

963

См.:Прот. Б. Даниленко.Религиозная поэзия М. И. Лот-Бородиной, доклад, прочитанный на конференции «Myrrha Lot-Borodine – A Life аnd Works», Краков, 11 октября 2019 г.

964

Иван Васильевич Попов (1867–1938) – русский православный богослов, патролог, церковный историк, профессор Московской духовной академии.

965

Попов И. В.Идея обожения в древневосточной Церкви // Вопросы философии и психологии. 97 (1906). С. 165–213 (второе издание:Попов И. В.Идея обожения в древневосточной Церкви. М.: Типо-лит. т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1909). См.:Pilch J.«Breathing the Spirit with both Lungs»: Deification in the Work of Vladimir Solov’ev. Leuven: Peeters, 2018. P. 9.

966

Попов И. В.Идея обожения в древневосточной Церкви. C. 165.

967

Винсент Эрмони (Vincent Ermoni, 1858–1910) – французский богослов, патролог, византинист, профессор Католического института в Париже.

968

Ermoni V.Déification de l’homme chez les Pères de l’Église //

969

См.:Stavrou M.La Démarche néopatristique de Myrrha Lot-Borodine et de Vladimir Lossky // Les Pères de l’Église aux sources de l’Europe / eds. D. Gonnet, M. Stavrou. Paris: Cerf, 2014. P. 205–206.

970

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 6 июля 1931 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

971

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 24 августа 1931 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

972

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 23 декабря 1932 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588. Выход журнала со второй статьей задержался из-за смерти друга Лот-Бородиной профессора Пола Альфандери. См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 22 июля [1932 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

973

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 7 ноября 1934 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

974

См.:Lot-Borodine М.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite). P. 525;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 67.

975

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 24 августа 1931 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

976

Лот-Бородина М.Критика «Русского Христианства». С. 51–52.

977

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 30 ноября 1932 г. // BNU. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

978

См.:Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 7, 111, 148;Louth A.The Origins of the Christian Mystical Tradition From Plato to Denys. Oxford: Oxford University Press, 2007. P. 183–184.

979

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 16–17 марта 1940 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 7 лиц. – 7 об.

980

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 5 октября 1946 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

981

См.:Lot-Borodine M.L’anthropologie théocentrique de l’Orient chrétien comme base de son expérience spirituelle // Irénikon. 16 (1939). P. 6–21;Lot-Borodine M.Warum kennt das christliche Altertum die mystischen Wundmal nicht? S. 24;Lot-Borodine M.L’Eucharistie chez Nicolas Cabasilas // Dieu Vivant: perspectives religieuses et philosophiques. 24 (1953). P. 132;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 111, 176.

982

Лот-Бородина М.Благодать «обожения» через таинства на христианском Востоке. С. 12.

983

Там же. С. 13.

984

Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 29;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 49–50.

985

Lot-Borodine M.Warum kennt das christliche Altertum die mystischen Wundmal nicht? S. 27;Lot-Borodine M.De l’absence de stigmates dans la chrétienté antique. P. 85. Ср.:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 34;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 56;Лот-Бородина М.О Евхаристии // Вестник русского христианского движения. 40 (1956). C. 5.

986

Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 23;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 43, 189.

987

См.:Lot-Borodine M.Warum kennt das christliche Altertum die mystischen Wundmal nicht? S. 25;Lot-Borodine M.De l’absence de stigmates dans la chrétienté antique. P. 84;Lot-Borodine М.Mystagogie de saint Maxime // Irénikon. 13 (1936). P. 468;Lot-BorodineM.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 114;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 276.

Более того, Лот-Бородина подчеркивала, что Православная церковь учит об аде без возможности чистилища, допускаемом в католической традиции. См.:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite). P. 549;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 97.

988

Лот-Бородина М.О Евхаристии. C. 6. Ср.:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite). P. 551;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 99, 219, 252;Lot-Borodine M.L’aridité ou succitas dans l’antiquité chrétienne // Études carmélitaines. 22/2 (1937). P. 205;Lot-Borodine M.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 95.

989

Лот-Бородина М.Благодать «обожения» через таинства на христианском Востоке. С. 13. См.:Lot-Borodine M.La doctrine de la Grâce et de la Liberté // Oecumenica. 6/2 (1939). P. 38–39;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 189–191.

990

Лот-Бородина М.О Евхаристии. C. 6.

991

Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 19;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 38.

992

Брэдшоу Д.Аристотель на Востоке и на Западе. Метафизика и разделение христианского мира / пер. А. И. Кырлежева, А.Р. Фокина. М.: Языки славянских культур, 2012. C. 209–210.

993

Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 19. Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 16–17 марта 1940 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 7 лиц. – 7 об.;Lot-Borodine M.Herma Piesch. – Meister Eckharts Ethik. P. 209.

994

Епифанович С. Л.Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. Киев: Тип. акц. об-ва Петр Барский в Киеве, 1914.

Сергей Леонтьевич Епифанович (1886–1918) – русский патролог, профессор Киевской духовной академии.

995

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 7 октября 1931 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

996

Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 17. Ср.:Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 55–56, 254;LotBorodine M.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 97.

997

См.:Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 18.

998

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Д. де Ружмону от 24 февраля 1939 г. // BPUN. Fonds Denis de Rougemont. ID 61.

999

Лот-Бородина М.Благодать «обожения» через таинства на христианском Востоке. С. 14.

1000

Там же.

1001

См.:Ayres L.Deification and the Dynamics of Nicene Theology: The Contribution of Gregory of Nyssa // St Vladimir’s Theological Quarterly. 49/4 (2005). P. 375.

1002

В публикации ошибочно «ответного». –Т. О.

1003

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 20 января / 2 февраля 1937 г. // Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. С. 495.

1004

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 7 октября 1931 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1005

В тексте ошибочно «катарстически». –Т. О.

1006

В тексте ошибочно «сократил». –Т. О.

1007

1008

Ср.:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite). P. 555.

1009

См.:Lot-Borodine M.L’aridité ou succitas dans l’antiquité chrétienne. P. 191205;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 165;Lot-Borodine M.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 106;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 266;Lot-Borodine M.Le mystere du “don des larmes” dans l’Orient chretien. P. 145, 151, 164.

1010

Lot-Borodine M.Warum kennt das christliche Altertum die mystischen Wundmal nicht? S. 32;Lot-Borodine M.De l’absence de stigmates dans la chrétienté antique. P. 89.

1011

См.:Lot-Borodine M.Warum kennt das christliche Altertum die mystischen Wundmal nicht? S. 32;Lot-Borodine M.De l’absence de stigmates dans la chrétienté antique. P. 89.

1012

См.:Torrance A.Repentance in Christian Late Antiquity with Special Reference to Mark the Monk, Barsanuphius and John of Gaza, and John Climacus. PhD, University of Oxford, 2010. P. 20.

1013

Présentation // Clément J., Bobrinskoy B., Behr-Sigel É., Lot-Borodine M. La douloureuse joie. P. 10.

1014

Lot-Borodine M.Le mystere du “don des larmes” dans l’Orient chretien. Немецкая версия:Lot-Borodine M.Das Mysterium “der Tränengabe” im christlichen Osten // Benediktinische Monatsschrift. 21/7 (1939). S. 236–248; румынский перевод:Lot-Borodine M.Taina “darului lacrimilor” in Räsäritul cre§-tin // Clément J., Bobrinskoy B., Behr-Sigel É., Lot-Borodine M. Fericita intristare. Bucureçti: Editura Institutului Biblic si de Misiune al Bisericii Ortodoxe Române, 1997. P 133–184.

1015

См.:Lot-Borodine M.Le mystere du “don des larmes” dans l’Orient chretien. P. 147.

1016

Бородина М.Дар слезный // Бородина М., Блох Р. Заветы. C. 9.

1017

См.:Lot-Borodine M.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 85, 91;Lot-Bo-rodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 239, 259.

1018

См.:Lot-Borodine M.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 88;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 243;Lot-Borodine M.Et. Gilson. – La Théologie mystique de Saint Bernard. P. 124.

1019

См.:Louth А.Modern Orthodox Thinkers: From the Philokalia to the Present. P. 107.

1020

См.:Lot-Borodine М.La doctrine de la déification dans l’Église Grecque jusqu’au XIe siècle: II Les voies de la contemplation-union et la ©ешого (suite). P. 34–35;Lot-Borodine М.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 158–159.

1021

См.:Lot-Borodine М.La doctrine de la déification dans l’Église Grecque jusqu’au XIe siècle: II Les voies de la contemplation-union et la ©ешого (suite). P. 21–22;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 142.

1022

См.:Lot-Borodine M.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 91, 103;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 246, 262;Bishop Hilarion Alfeyev.The Deification of Man in Eastern Patristic Tradition (With Special Reference to Gregory Nazianzen, Symeon The New Theologian and Gregory Palamas) // Colloquium. 36/2(2004). P. 116.

1023

См.:Robichaux K.S., Onica

1024

См.:Louth А.Modern Orthodox Thinkers: From the Philokalia to the Present. P. 106.

1025

Лот-Бородина М.О Евхаристии. C. 3-15;Лот-Бородина М.О Евхаристии II // Вестник русского христианского движения. 40 (1956). C. 8-15. В журнале появилось следующее уточнение: «Редакция печатает глубокую и интересную статью М. Лот-Бородиной, при всей спорности некоторых ее мыслей, ввиду исключительной важности вопросов, ею поднимаемых».Лот-Бородина М.О Евхаристии II. C. 8.

1026

Лот-Бородина М.О Евхаристии. C. 4. Ср.:Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 103, 105, 117.

1027

Лот-Бородина М.О Евхаристии. C. 4–5, 9-10.

1028

Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église Grecque jusqu’au XIe siècle: II Les voies de la contemplation-union et la ©sra<w (suite). P. 8;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 126.

1029

Lot-BorodineМ.Mystagogie de saint Maxime // Irénikon. 13 (1936). P. 466468;Maxime le Confesseur.La Mystagogie / trad. М. Lot-Borodine // Irénikon. 13 (1936). P. 468–472, 596–597, 717–720; 14 (1937). P. 66–69, 182–185, 282–284, 444–448; 15 (1938). P. 71–74, 185–186, 276–278, 390–391, 488–492.

1030

Лот-Бородина М.О Евхаристии. C. 6.

1031

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 2 ноября 1933 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1032

О. Фёйен Мерсенье (Feuillen (Euthyme) Mercenier, 1885–1965) – бельгийский бенедектинец, насельник монастыря восточного обряда в Амэ-Шеветоне, автор книг по византийской духовности.

1033

См.:MercenierF.M. Lot-Borodine, La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle // Irénikon. 13 (1936). P. 483–484.

1034

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 22 декабря 1932 г. // BNU. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

1035

См.:Congar Y.La déification dans la tradition spirituelle de l’Orient // La Vie Spirituelle. 43 (1935). P. 91–92.

1036

Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. Итальянский перевод: Perché l’uomo diventi Dio / trad. A. de Bove. Bose: Qiqajon, 1999.

1037

См.:Daniélou J.Introduction // Lot-Borodine M. Le déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs. P. 11.

1038

См.:Boris-Vildé I.Deux Fontenaisiens éminent parmi d’autres: Ferdinand Lot et Myrrha Lot-Borodine. P. 20.

1039

См.:R[ousseau]D. O.M. Lot-Borodine, La déification de l’homme // Irénikon. 43/2 (1970). P 295;Marichal R.M. Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs, 1970 // Recherches de Science Religieuse. 59 (1971). P 281283;Philips G.M. Lot-Borodine. “La déification de l’homme” // Ephemerides Theologi-cae Lovanienses. 47 (1971). P. 240;Baer D.M. Lot-Borodine: La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs // Revue de Théologie et de Philosophie. 22 (1972). P 52;Spidlik T.M. Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs // Orientalia Christiana Periodica. 38 (1972). P. 272–273;MadeyJ.M. Lot-Borodine. “La déification de l’homme” // Kyrios. 12 (1972). P 243;Guillaumont A.Lot-Borodine: La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs // Revue de l’Histoire des Religions. 187 (1975). P. 110–111;SchampJ.Myrrha Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs, 1970 [2011] // L’Antiquité Classique. 82/1 (2013). P. 366–367;Levrie K.Myrrha Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs (Collection Orthodoxie) // Byzantion. 82 (2012). P 508–510;Auwers J.-M.Myrrha Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs. Préface du cardinal Jean Daniélou (coll. Orthodoxie), 2011 // Revue Théologique de Louvain. 44/4 (2013). P. 603–604.

1040

См.:Baer D.M. Lot-Borodine: La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs. P. 52.

1041

О. Рене Маришаль (René Marichal, 1929–2020) – французский иезуит, руководитель Русского центра св. Георгия (1972–1982) и Славянской библиотеки, редактор журнала «Символ», исследователь русской религиозной истории, философии, культуры и духовности, переводчик сочинений А. Солженицына на французский язык.

1042

См.:Marichal R.M. Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs, 1970. P. 281.

1043

Томаш Шпидлик (Tomas Spidlik, 1919–2010) – чешский иезуит, кардинал, специалист по восточнохристианской духовности и русской религиозной мысли.

1044

Spidlik T.M. Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs. P. 273.

1045

SchampJ.Myrrha Lot-Borodine, La déification de l’homme selon la doctrine des Pères grecs, 1970 [2011]. P. 366.

1046

Lot-Borodine M.La doctrine du Coeur théandrique et son symbolisme dans l’oeuvre de Nicolas Cabasilas // Irénikon. 13 (1936). P. 652–673.

1047

Lot-Borodine M.La grâce déifiante des sacrements d’après Nicolas Cabasilas. P. 299–330, 693–712.

1048

Lot-Borodine M.La typologie de l’autel dans l’Apocalypse, dans l’Écriture et chez Nicolas Cabasilas. P. 422–434.

1049

Lot-Borodine M.L’Eucharistie chez Nicolas Cabasilas. P. 123–134.

1050

Lot-Borodine M.La doctrine de l’Amour divin dans l’oeuvre de Nicolas Cabasilas // Irénikon. 26/4 (1954). P. 376–389.

1051

Lot-Borodine M.Le Martyre, comme témoignage de l’Amour de Dieu, d’après Nicolas Cabasilas. P. 157–167.

1052

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 31 января 1934 г. //

1053

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 16 декабря 1953 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 167 об. – 168 лиц.

1054

Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle.

1055

См.:Florovsky G.Myrrha Lot-Borodine. Un Maitre de la spiritualité byzantine au XIV siècle: Nicolas Cabasilas. P. 189. Флоровский ссылался на книгу Лот-Бородиной о Н. Кавасиле:Florovsky G.The Ethos of the Orthodox Church // The Ecumenical Review. 12 (1960). P. 193.

1056

См.:Lot-Borodine М.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. vii.

1057

Мyrrha Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas // Études. 300 (1960). P. [466].

1058

См.:Rouleau F.Myrrha Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas // Études. 305 (1959). P. 271.

1059

См.:Lot-Borodine М.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 2, 178–180;Stiernon D.Bulletin sur le palamisme // Revue des études byzantines. 30 (1972). P. 271, 288;Metso P.Divine Presence in the Eucharistic Theology of Nicholas Cabasilas. Joensuu: Itä-Suomen yliopisto, 2010. P 15–16.

1060

Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 1.

1061

См.: Ibid. P. 4.

1062

Ср.: Ibid. P. 126, 176–177.

1063

Lot-Borodine M.La doctrine de l’Amour divin dans l’oeuvre de Nicolas Cabasilas. P. 376.

1064

Андерс Нигрен (Anders Nygren, 1890–1978) – шведский богослов, историк догмы и философ религии, основатель Лундской школы теологии, лютеранский епископ и один из лидеров экуменического движения.

1065

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Д. де Ружмону от 24 февраля 1939 г. // BPUN. Fonds Denis de Rougemont. ID 61;Lot-Borodine M.Denis de Rougemont. L’Amour et l’Occident. P. 389;Passerini L.Women and Men in Love: European Identities in the Twentieth Century / transl. by J. Haydock, A. Cameron. New York – Oxford: Berghahn Books, 2008. P. 221.

1066

См.:Lot-Borodine M.La doctrine de l’Amour divin dans l’oeuvre de Nicolas Cabasilas. P. 385;Lot-Borodine M.Le Martyre, comme témoignage de l’Amour de Dieu, d’après Nicolas Cabasilas. P. 162;Lot-Borodine М.L’Eucharistie chez Nicolas Cabasilas. P. 132;Lot-Borodine M.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 93;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 248;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 143–148, 154, 157, 167.

1067

Лот-Бородина М.О Евхаристии. C. 15.

1068

Œ.:Lot-Borodine M.Le Martyre, comme témoignage de l’Amour de Dieu, d’après Nicolas Cabasilas. P. 159;Лот-Бородина М.Дух мученичества на заре христианства // Вестник русского христианского движения. 43 (1957). C. 13;Лот-Бородина М.Дух мученичества на заре христианства (Окончание). C. 11;Lot-Borodine M.La grâce déifiante des sacrements d’après Nicolas Cabasilas. P. 325;Lot-Borodine M.La typologie de l’autel dans l’Apocalypse, dans l’Écriture et chez Nicolas Cabasilas. P. 423, 434;Lot-Borodine M.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 94;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 250;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 104, 153–173.

1069

Лот-Бородина М.Дух мученичества на заре христианства. C. 11–12.

1070

Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 153.

1071

Лот-Бородина М.Дух мученичества на заре христианства. C. 10.

1072

Лот-Бородина М.Дух мученичества на заре христианства (Окончание). C. 15.

1073

См.:Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 161, 169;Lot-BorodineM.La Béatitude dans l’Orient chrétien. P. 96;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 253.

1074

Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 132.

1075

Ом.:Lot-Borodine M.La doctrine du Coeur théandrique et son symbolisme dans l’oeuvre de Nicolas Cabasilas. P. 665;Lot-Borodine M.La typologie de l’autel dans l’Apocalypse, dans l’Écriture et chez Nicolas Cabasilas. P. 432–433;Lot-Borodine M.La grâce déifiante des sacrements d’après Nicolas Cabasilas. P. 712.

1076

6м.:Lot-Borodine M.La doctrine du Coeur théandrique et son symbolisme dans l’oeuvre de Nicolas Cabasilas. P. 672;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 102–117.

1077

См.:Lot-Borodine M.La doctrine de l’Amour divin dans l’oeuvre de Nicolas Cabasilas. P. 378;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 65.

1078

Лот-Бородина М.О Евхаристии. C. 7. Ср.:Lot-Borodine M.L’Eucharistie chez Nicolas Cabasilas. P. 125.

1079

Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 117.

1080

См.: Ibid. P. 44–46.

1081

Ibid. P. 123–124.

1082

Лот-Бородина М.О Евхаристии II. C. 12, 15.

1083

Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité

1084

См.:Florovsky G.Myrrha Lot-Borodine. Un Maitre de la Spiritualité Byzantine au XIV Siècle: Nicolas Cabasilas. P. 189–191;Deed D.“Nicolas Cabasilas, Un Maître de la spiritualité byzantine du XIV siècle” by M. Lot-Borodine // So-bornost. 1 (1959). P. 43–46;Boularand E.Myrrha Lot-Borodine, Nicolas Cabasilas. Un maitre de la spiritualite byzantine au XIVe s. // Revue d’Ascétique et de Mystique. 35 (1959). P. 79–83;R[ousseau] D. O.M. Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas // Irénikon. 32 (1959). P. 261–262;L. G.Chronique // Revue d’Histoire Ecclésiastique. 54 (1959). P. 676;Jounel P.M. Lot-Borodine: “Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas” // La Maison-Dieu. 57 (1959). P. 166;Beck H.-G.Sakramentalmystik der Ostkirche. Das Buch vom Leben in Christus des Nikolaos Kabasilas, übersetzt von G. Hoch, herausgegeben und eingeleitet von E. von Ivanka. Myrrha Lot-Borodine, Un maitre de la spiritualite au XIVe siecle: Nicolas Cabasilas // Byzantinische Zeitschrift. 53 (1960). S. 376–378;B[ouyer]L.Myrrha, Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas // L’Orient Syrien. 5 (1960). P. 359–360;Candal M. M.Lot-Borodine, Un Maître de la Spiritualité byzantine au XIV siècle: Nicolas Cabasilas // Orientalia Christiana Periodica. 26 (1960). P. 163–164;Philips G.M.Lot-Borodine. “Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle Nicolas Cabasilas” // Ephemerides Theologicae Lova-nienses. 36 (1960). P. 118;Fr. A. L.Myrrha Lot-Borodine, Un Maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle: Nicolas Cabasilas // Collectanea Ordinis Cistercien-sium Reformatorum. 22/3 (1960). P. 326–327;GuillandR.Lot-Borodine (Myrrha). Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. Nicolas Cabasilas. Paris, Éditions de l’Orante, 1958 // Revue des Études Grecques. 73/344 (1960). P. 325–326; AaoupSaa B. Myrrha Lot-Borodine, Nicolas Cabasilas. Un maitre de la Spiritualité Byzantine au XlVe siècle // MaKsSoviKÛ. 4 (1960). o. 607;Leib B.M. Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. Nicolas Cabasilas, 1958 // Recherches de Science Religieuse. 49 (1961). P. 157–158.

1085

См.:Candal M.M. Lot-Borodine. Un Maître de la Spiritualité byzantine au XIV siècle: Nicolas Cabasilas. P. 164.

1086

Бернар Лейб (Bernard Leib, 1893–1977) – французский иезуит, византинист, переводчик с греческого на французский.

1087

См.:Leib B.M. Lot-Borodine, Un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. Nicolas Cabasilas, 1958.

1088

См.:Florovsky G.Myrrha Lot-Borodine. Un Maitre de la Spiritualité Byzantine au XIV Siècle: Nicolas Cabasilas. P. 190.

1089

Ibid. P. 191.

1090

Цит. по:Mahn-LotМ.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine. P. 754.

1091

См.:Ladouceur P.Modern Orthodox Theology: Behold, I Make All Things New. London – New York: T&T Clark, 2019. P. 139.

Димитриос Кутрубис (Demetrios Koutroubis, 1921–1983) – греческий специалист по патристике, популяризатор русской богословской мысли в Греции.

1092

Кроме того, супруга Карсавина Лидия Николаевна (ур. Кузнецова, 18811961) училась примерно в одно время с Лот-Бородиной на Бестужевских курсах.

1093

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 11 августа 1912 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. C. 397.

1094

Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 3 марта 1912 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 34 лиц. Чуть позже Лот-Бородина спрашивала о Карсавине: «Что он и как?» Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 8 сентября [1912 г.] // Там же. Л. 45 об.

1095

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 7-20 апреля [1912 г.] // Там же. Л. 79 об.

1096

Письмо М.И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 6-19 декабря [1912 г.] // Там же. Л. 53 лиц. – 53 об. Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 13–26 ноября [1912 г.] // Там же. Л. 51 об.: «Кстати, диссертация Карсавина напечатана или нет?» и: Письма Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 20 октября 1912 г.(Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 398) и от 1 января 1913 г. (ОР РНБ. Ф. 254. Д. 389. Л. 45 лиц.).

1097

Письмо М. И. Лот-Бородиной к О. А. Добиаш-Рождественской от 9 мая 1913 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 394. Л. 60 об.

1098

См.:Свешников А. В.Иван Михайлович Гревс и петербургская школа медиевистов начала XX в. Судьба научного сообщества. М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2016. С. 302.

1099

Письмо И.М. Гревса к Л.П. Карсавину от 21 августа 1915 г. // Российская историческая мысль: Из эпистолярного наследия Л. П. Карсавина. Письма И. М. Гревсу (1906–1916). М.: ИНИОН, 1994. С. 106.

1100

Добиаш-Рождественская О. А.Религиозная психология Средневековья в исследованиях русского ученого // Русская мысль. 4 (1916). С. 22–28.

1101

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 21 декабря 1913 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 397.

1102

Цит. по:Каганович Б. С.Русские медиевисты первой половины ХХ века. СПб.: Гиперион, 2007. С. 118.

1103

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 23 июля 1930 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1104

Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 8 августа 1926 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 404.

1105

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 6 апреля [1936 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F.

1106

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 29 мая 1939 г. // Там же.

1107

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 6 апреля [1936 г.] // Там же.

1108

См.:Блейн Э.Жизнеописание отца Георгия / пер. Д. Ханова // Георгий Флоровский: священнослужитель, богослов, философ / ред. Ю. П. Сенокосов. М.: Прогресс, Культура, 1995. С. 43.

1109

Там же. С. 49–5о.

1110

Ксения Ивановна Флоровская (урожд. Симонова,?-1977) – жена Г. В. Флоровского, выпускница Бестужевских курсов, художница и переводчица.

1111

1112

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 11 апреля 1932 г. // Там же.

1113

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 22 апреля 1932 г. // Там же.

1114

Там же.

1115

Письмо прот. Г. Флоровского к М. И. Лот-Бородиной [б. д.] // Выписки из архива М. И. Лот-Бородиной (собрание А. Е. Бородиной-Грабовской).

1116

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 5 октября 1948 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1117

См.:Lot-Borodine M.Ve Conférence annuelle de la “Fellowship of St. Alban and St. Sergius”. P. 563.

1118

Флоровский Г.О почитании Софии Премудрости Божьей в Византии и на Руси // Труды V съезда русских академических организаций за границей в Софии, 14–21 сентября 1930 г. Ч. 1. София: Русские академические организации, 1932. С. 485–500. Первая версия текста возникла еще в 20-е гг. Доклад на эту тему Флоровский прочел также 25 мая 1931 г. на заседании Русской академической группы в Париже (бульв. Монтпарнас, 10).

1119

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 23 июля 1930 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1120

Анри Леклерк (Henri Leclercq, 1869–1945) – бельгийский богослов и историк Церкви, соредактор «Словаря христианской археологии и литургии», член бенедиктинской общины св. Михаила в английском Фарнборо.

1121

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 5 августа 1930 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

Флоровский много лет спустя писал брату Антонию: «Мое исследование о Софии, с иконографической и литургической стороны, в основном написанное еще в конце 20-х годов, все еще не закончено, главным образом, из-за последней главы, о Богородичной иконе Софии, времен Петра Могилы или даже позже. Я совершенно убежден, что эта композиция связана с учением о Непорочном зачатии, но не хватает еще нескольких звеньев. С другой стороны, я обнаружил существование западной средневековой традиции Софии, что совсем не было известно до сих пор». Письмо Г. В. Флоровского к А. В. Флоровскому от 5 октября 1965 г. // Florovsky A. V. SSSK. T-FLO. Krab. XVIII. c. Inv. 286. Л. 2.

1122

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 12 ноября [1930 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1123

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 30 марта 1937 г. // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

1124

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 26 февраля 1940 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

1125

Альфонс Дэн (Alphonse Dain, 1896–1964) – французский палеограф, специалист по греческой кодикологии, византинист, профессор Сорбонны и Католического института.

1126

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 23 июля 1930 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1127

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 5 августа 1930 г. // Там же. Лот-Бородина ссылалась на работу «La Méthode d’oraison hésychaste» в Orientalia Christiana, 36 (1927).

1128

Фриц Либ (Fritz Lieb, 1892–1970) – швейцарский протестантский теолог, профессор Базельского университета, ученик и друг К. Барта, большой знаток русской духовной культуры и православия, библиофил.

1129

Письмо Г. Флоровского к Ф. Либу от 9 января 1933 г.(Янцен В.Материалы Г. В. Флоровского в архиве Ф. Либа // Исследования по истории русской мысли. Ежегодник 2004/2005 / ред. М.А. Колеров, Н.С. Плотников. М.: Модест Колеров, 2007. С. 574). Ср.: Письмо Г. Флоровского к Ф. Либу от 6 ноября 1933 г. // Там же. С. 576.

1130

Эме Пуэш (Aimé Puech, 1860–1940) – французский филолог-античник и историк раннего христианства, исследователь Иоанна Златоуста, переводчик Пиндара, Сафо и Марка Аврелия, член Академии надписей. По воспоминаниям Лот-Бородиной, он читал доклад на межконфессиональном коллоквиуме у Н. Бердяева о Псевдо-Дионисии Ареопагите и спрашивал через нее Флоровского о византийском компиляторе Иоанне Кипрском. См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 16 декабря [1931 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1131

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 24 ноября [1932 г.] // Там же.

1132

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 6 декабря 1932 г. // Там же.

1133

Э. Жильсон выучил русский от русских пленных офицеров, будучи в 1916 г. в немецком плену во время Первой мировой войны. В 1919 г. он посетил Харьков, а в 1922 г. – Москву. См.:Obolevitch T.Russia in Étienne Gilson // Russian Thought in Europe: Reception, Polemics and Development / eds. T Obolevitch, T Homa, J. Bremer. Krakow: Wydawnictwo Ignatianum – Wydawnictwo WAM, 2013. P 452–453(прим. Т. О.).

1134

Письмо

1135

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 16 декабря [1932 г.] // Там же.

1136

Впоследствии Флоровский получил несколько почетных докторских степеней. См.: Присуждение почетных ученых степеней отцу Георгию Флоровскому // Вестник Русского Христианского Движения. 78 (1965). С. 64.

1137

См.: Письма М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 23 октября 1935 г. и от 24 ноября [1932 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1138

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 13 июня [б. г.] // Там же.

1139

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 5 апреля [б. г.] // Там же. Лот-Бородина цитировала эту работу в своих статьях об обожении. См.:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 19;Lot-Borodine М.La doctrine de la déification dans l’Église Grecque jusqu’au XIe siècle: II Les voies de la contemplation-union et la ©ешого (suite). P. 36;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 38.

1140

М.Л.-Б.Византийские отцы V–VIII. Свящ. Г. В. Флоровский. Париж 1933 // Путь. 38 (1933). C. 91–93.

1141

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 23 марта 1933 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1142

М.Л.-Б.Византийские отцы V–VIII. Свящ. Г. В. Флоровский. Париж 1933. C. 93.

1143

См.:Аржаковский А.Журнал «Путь» (1925–1940). C. 321;Гаврилюк П.Георгий Флоровский и религиозно-философский ренессанс / пер. А. Паныч. Киев: Дух i лтгера, 2017. C. 361;Полухин В. П.Человечность и ортодоксия: протоиерей Георгий Флоровский – М. И. Лот-Бородина – Н. А. Бердяев // Общество: философия, история, культура. 12 (2017). URL: https://doi.org/10.24158/ fik.2017.12.12.

1144

См.: Письма М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 30 марта 1937 г. и от 4 июля 1937 г. // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4. В частности, 4 июля 1937 г. она писала, что поскольку «весь русский сектор теперь в руках o. Dumont», «следовательно, и отзыв будет дан г-жой Данзас».

1145

Янцен В.Н. О. Лосский и «Пути русского богословия» прот. Г. Флоровского: по следам утраченной рецензии // Исследования по истории русской мысли. Ежегодник за 2016–2017 годы / ред. М.А. Колеров. М.: Модест Колеров, 2017. С. 790.

1146

Письмо Г. Флоровского к В. В. Рудневу от 13 ноября 1935 г. Цит. по: «Современные записки» (Париж, 1920–1940). Из архива редакции. Т. 4. С. 662.

1147

Письмо В. В. Руднева к Г. Флоровскому от 19 марта 1938 г. Цит. по: Там же. С. 673.

1148

Бердяев Н.Ортодоксия и человечность (Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия, 1937, YMCA-Press) // Путь. 53 (1937). С. 53.

1149

Ср.:Лот-Бородина М.И.Прот. Георгий Флоровский «Пути русского богословия» // Современные записки. 66 (1938). С. 461.

1150

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 14 сентября [1937 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

1151

Лот-Бородина М.И.Прот. Георгий Флоровский «Пути русского богословия». С. 462.

1152

Там же. С. 463.

1153

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 27 июня 1938 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1154

Письмо Г.В. Флоровского к А.В. Флоровскому от 16 апреля 1966 г. // Florovsky A. V. SSSK. T-FLO. Krab. XVIII. c. Inv. 298. Л. 3.

1155

Письмо Г. В. Флоровского к А. В. Флоровскому от 4 марта 1968 г. // Там же. Inv. 331. Л. 2.

1156

Florovsky G.Myrrha Lot-Borodine. Un Maitre de la Spiritualité Byzantine au XIV Siècle: Nicolas Cabasilas. P. 190. Ссылки на работы Лот-Бородиной содержатся во многих сочинениях Г. Флоровского. См.:Florovsky G.Saint Gregory Palamas and the Tradition of the Fathers // The Greek Orthodox Theological Review. 2 (1959–1960). P. 127;Florovsky G.Redemption // Florovsky G. Collected Works. vol. 3. Belmont: Nordland Publishing Company, 1976. P. 281.

1157

Письмо Г. В. Флоровского к А. В. Флоровскому от 23 мая 1959 г. // Florovsky A. V. SSSK. T-FLO. Krab. XVIII. c. Inv. 155. Л. 3.

1158

См.: Письмо Ф. Лота к О. А. Добиаш-Рождественской от 2 июня 1925 г. Цит. по:Каганович Б. С.Переписка О. А. Добиаш-Рождественской и Ф. Лота. С. 402.

1159

См.:Лосский Б.Н.Наша семья в пору лихолетия 1914–1922 // Минувшее. Исторический альманах. 12 (1993). С. 153–154.

1160

См.:Nichols A.Mystical Theologian: The Work of Vladimir Lossky. Vendor: Gracewing, 2017. P. 6.

1161

Письмо Ф. Лота к О. Добиаш-Рождественской от 26 декабря 1933 г. Цит. по:Каганович Б. С., Вольфцун Л. Б.Раиса Блох в 1930-е годы. Новые материалы. C. 609.

1162

См.:Graceffa A.Raïssa Bloch-Gorlin (1898–1943). Parcours d’une historienne du Moyen Âge à travers l’Europe des années noires // Петербургский исторический журнал. 3 (2014). P. 211.

1163

Письмо Ф. Лота к О. Добиаш-Рождественской от 5 октября 1933 г. Цит. по:Воронова Т. П.Раиса Блох – русская поэтесса и историк западного средневековья. C. 77.

1164

См.:Уильямс Р.Богословие В. Н. Лосского: Изложение и критика

1165

См.:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 16;Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite). P. 549;Lot-Borodine М.La doctrine de la déification dans l’Église Grecque jusqu’au XIe siècle: II Les voies de la contemplation-union et la ©sra<w (suite). P. 38;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 34, 96, 162;Lot-Borodine M.L’anthropologie théocentrique de l’Orient chrétien comme base de son expérience spirituelle. P. 17;Лот-Бородина М.Полнота истины и полнота христианской жизни. C. 4;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 16, 178, 180;Lot-Borodine M.Le dogme de l’Immaculée Conception à la lumière de l’Église d’Orient. P. 331.

1166

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 29 января 1946 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

1167

См.:Лосский В.Очерк мистического богословия Восточной Церкви // Богословские труды. 8 (1972). C. 84, 107.

1168

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 4 июля [б. г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1169

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 13 мая 1946 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

1170

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 5 октября 1946 г. // Там же.

1171

Лот-Бородина М.О церковной культуре мирян. C. 31.

1172

См.:Louth A.Modern Orthodox Thinkers: From the Philokalia to the Present. P. 99;Stavrou M.La Démarche néopatristique de Myrrha Lot-Borodine et de Vladimir Lossky. P. 224.

1173

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 24 ноября [1940 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

1174

Письмо В. Н. Лосского к М. И. Лот-Бородиной от января 1940 г. // Выписки из архива М. И. Лот-Бородиной (собрание А. Е. Бородиной-Грабовской).

1175

См.: Présences russes à Fontenay-aux-Roses. P. 4–5.

1176

Лосский В.М. И. Лот-Бородина // Вестник Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата. 27 (1957). C. 188–189.

1177

См.: Vladimir Lossky, témoin de l’orthodoxie en Occident // Messager de l’Église Orthodoxe Russe. 8 (2008). P. 5.

1178

Аржаковский А.Что такое православие? / пер. Ю. Зубковой, Д. Каратеева. Киев: Дух i лиера, 2018. С. 429.

1179

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 11 апреля 1932 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1180

См.:Булгаков С.Святой Грааль (Опыт догматической экзегезы: Ин. 19, 34) // Путь. 32 (1932). C. 3-42.

1181

Там же. C. 11.

1182

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 7 ноября 1932 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1183

См.:Lot-Borodine M.Ve Conférence annuelle de la “Fellowship of St. Alban and St. Sergius”. P. 563.

1184

См.: Lot-Borodine М. La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle. P. 18;Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église Grecque jusqu’au XIe siècle: II Les voies de la contemplation-union et la ©ешшо (suite). P. 37;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 36, 162;Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 158;Lot-Borodine M.Le dogme de l’Immaculée Conception à la lumière de l’Église d’Orient. P. 343.

1185

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 26 февраля 1936 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1186

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 17 декабря [1935 г.] // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1187

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 29 мая 1939 г. // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

1188

Согласно сыну В. Н. Лосского, Николаю Лосскому. См.:Tanev S.ENEPrEIA vs 2ОФ1А. The Contribution of Fr. Georges Florovsky to the Rediscovery of the Orthodox Teaching on the Distinction between the Divine Essence and Energies // International Journal of Orthodox Theology. 1/2 (2011). P 52.

1189

См.: Письма В. Н. Лосского к Н. А. Бердяеву от 16 ноября 1935 г. и 23 ноября 1935 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 587. Второе письмо по просьбе В. Лосского было опубликовано в журнале «Путь» (Письмо В. Лосского Н. А. Бердяеву // Путь. 50 (1936). С. 27–32).

1190

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 20 декабря [1935 г.] // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1191

Там же.

1192

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 20 января 1936 г. // Там же.

1193

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 13 апреля 1934 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1194

См.:Lot-Borodine M.Note manuscrite inédite. P. 400.

1195

См.:Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 209, 211;Lot-Borodine

1196

Лот-Бородина М. И.Духов день // Вестник русского христианского движения. 182 (2001). C. 99.

1197

Там же;Бородина М.Духов день // Бородина М., Блох Р. Заветы. C. 37.

1198

Lot-Borodine M.S. Boulgakoff. L’Orthodoxie // Revue de l’histoire des religions. 107 (1933). P. 210.

1199

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 23 декабря 1932 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1200

Lot-Borodine M.S. Boulgakoff. L’Orthodoxie. P. 209.

1201

Лот-Бородина цитировала эту книгу в своих работах:Lot-Borodine M.La doctrine de la déification dans l’Église grecque jusqu’au XIe siècle: II (suite). P. 544, 550;Lot-BorodineM.La doctrine de la déification dans l’Église Grecque jusqu’au XIe siècle: II Les voies de la contemplation-union et la ©sra<w (suite). P. 8, 55;Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 90, 97, 126, 183, 235.

1202

См.: Литературная энциклопедия Русского Зарубежья. 1918–1940 / ред. А. Н. Николюкин. М.: РОССПЭН, 2000. C. 361.

1203

Бердяева Л.Профессия: жена философа. C. 132.

1204

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 26 февраля 1936 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1205

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 15 марта 1930 г. // Там же.

1206

До наших дней дошел авторский экземпляр книги Н. А. Бердяева «Философия свободного духа», изданной в 1929 г., с дарственной надписью: «Дорогой Мирре Ивановне Лот-Бородиной на добрую память об “еретическом” мыслителе Николае Бердяеве». См. URL: https://hermitagefineart.com/ru/ lots/2018-march/350/. Она цитировала эту книгу в своих работах. См.:Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 205–206.

1207

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 15 марта 1930 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1208

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Бердяеву от 6 июля 1931 г. // Там же.

1209

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 15 марта 1930 г. // Там же.

1210

Бердяев Н. А.Об авторитете, свободе и человечности (ответ В. Лосскому и о. С. Четверикову) // Путь. 50 (1935). C. 37–49.

1211

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 20 января 1936 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1212

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 26 февраля 1936 г. Там же.

1213

Ср.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Е. Ю. Рапп от 17 ноября 1953 г. // Там же. Ед. хр. 972.

1214

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 12 ноября 1939 г. // Там же. Ед. хр. 588.

1215

Там же.

1216

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 28 апреля [б. г.] // Там же.

1217

Там же.

1218

Там же.

1219

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 7 ноября 1934 г. // Там же.

1220

См. гл. I.4.

1221

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 2 ноября 1933 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1222

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 12 ноября 1939 г. // Там же.

1223

Там же.

1224

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 28 апреля [б. г.] // Там же.

1225

Бердяев Н.Существует ли в православии свобода мысли и совести? // Путь. 59 (1939). С. 46–54.

1226

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 3 июня 1939 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1227

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С.Л. и Т. С. Франк от 12 мая 1948 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1228

См.: Письмо Л. Канета к М. Лот-Бородиной от 5 ноября 1948 г. // Lettres inédites adressées à Myrrha Lot-Borodine. P. 411.

1229

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 17/30 декабря 1939 г. // Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. С. 502.

1230

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 11 апреля 1932 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1231

См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Ж. Маритену от 30 ноября 1932 г. // BNU. Fonds Jacques et Raïssa Maritain, correspondances.

1232

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н.А. Бердяеву от 19 ноября 1947 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 588.

1233

См. URL: https://www.litfund.ru/auction/189/274/.

1234

Бердяев Н. А.Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности // Бердяев Н. А. Философия свободного духа. М.: Республика, 1994. C. 462.

1235

Письма М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 4 января 1942 г. и 2 мая 1942 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

1236

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. и T. С. Франкам от 12 мая 1948 г. // BA. S. L. Frank Papers.

1237

Евгения Юдифовна Рапп (урожд. Трушева, 1875/1874-1961) – младшая сестра жены Н. А. Бердяева Лидии Рапп.

1238

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Е. Ю. Рапп от 25 марта 1948 г. // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 972.

1239

Письмо М.И. Лот-Бородиной к И.И. Любименко от 11 октября 1949 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 116 об.

1240

Л[от]-Б[ородина] М.Евгении Юдифовне Рапп // РГАЛИ. Ф. 1496. Оп. 1. Ед. хр. 999.

1241

Лот-Бородина М.И.Памяти Николая Александровича Бердяева // Там же. Ед. хр. 928.

1242

Шарль Андлер (Charles Andler, 1866–1933) – французский философ и германист, профессор Сорбонны и Коллеж де Франс.

1243

Письмо М. И. Лот-Бородиной ко Льву Шестову от 22 ноября [1927 г.] // BIS. MS 2117. F. 178 (в каталоге архива Сорбоннской библиотеки ошибочно указан 1929 г.). Сокращенный текст приведен в книге дочери философа Н. Барановой-Шестовой: Жизнь Льва Шестова по переписке и воспоминаниям современников, т. 2, с. 7.

1244

Борис де Шлёцер (Boris de Schloezer, 1881–1969) – русский писатель-эмигрант немецко-бельгийского происхождения, музыкальный и литературный критик, переводчик на французский Льва Шестова, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, И. А. Бунина.

1245

См.:Ворожихина К. В.Лев Шестов и его французские последователи. М.: ИФ РАН, 2016. С. 57.

1246

Переписка Льва Шестова с Борисом Шлёцером / сост. О. Табачникова. Париж: ИМКА-Пресс, 2011. С. 51.

1247

Баранова-Шестова Н.Жизнь Льва Шестова по переписке и воспоминаниям современников. Т. 2. С. 7.

1248

Лот-Бородина М.И.In Memoriam // Сборник памяти Семена Людвиговича Франка / ред. о. В. Зеньковский. Мюнхен, 1954. С. 45.

1249

См.:Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 206.

1250

Татьяна Львовна Ражо (Rageot, урожд. Березовская-Шестова, 18971972) – старшая дочь Льва Шестова, переводчица работ Л. Шестова на французский язык.

1251

Цит. по:Баранова-Шестова Н.Жизнь Льва Шестова по переписке и воспоминаниям современников. Т. 2. С. 209.

1252

Цит. по: Там же.

1253

Лот-Бородина М.И.In Memoriam. С. 43.

Франк вспоминал, что «в Фонтене чувствовал себя исключительно хорошо» (письмо С. Л. Франка к Н. Скорер от 23 октября 1941 г. в APS). Т. С. Франк сняла там «чудом дивным дом совсем на краю поля» (Из устных воспоминаний Т. С. Франк // Франк С. Л. Саратовский текст / сост. А. А. Гапоненков, Е. П. Никитина. Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2006. С. 193).

1254

Глеб Петрович Струве (1898–1985) – сын П. Б. Струве, литературовед, критик, поэт, переводчик, исследователь истории русской эмигрантской литературы, издатель советских поэтов в США.

1255

Письмо С.Л. Франка к Г.П. Струве от 30 апреля 1938 г. // HIA. Gleb Struve Papers. Box 28. F. 10.

1256

Лот-Бородина М.И.In Memoriam. С. 43.

1257

Письмо С. Л. Франка к Н. Скорер, переписанное, вероятно, рукой сына Виктора 24 июня 1942 г.: «На всякий случай я хотел бы тебе еще сообщить, что мои книги и рукописи и вообще <…> вещи, к[ото]рые мы хватили сюда, приехав в начале войны, находятся теперь у Нат. Георг. Челпановой, замужем за французом [следует сноска переписчика с ошибочной информацией: “Prof. Lot”] <…> и семьи Лот». APS.

1258

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от 4 января 1942 г. // AAC. Fond Lialine, Lettres.

1259

9 февраля 1944 г.: «Письмо Лот»; 23 апреля 1945 г.: «Письмо <…> от Лот»; 24 апреля 1945 г.: «Написал письмо Лот»; 21 мая 1945 г.: «Написал <…> Лот»; 1 июля 1945 г.: «Написал письма Лот» (Notebooks of Semen Frank // BA. S. L. Frank Papers. Box 15).

1260

APS.

1261

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 17/30 декабря 1939 г. // Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. C. 501–502.

1262

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 29 мая 1939 г. // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4.

1263

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т.С. Франк от 3 мая 1956 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1264

Лот-Бородина М.И.In Memoriam. C. 45.

1265

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 17 января 1955 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 27 лиц. – 27 об.

1266

Письмо С.Л. Франка к Н. А. Струве от 21 марта 1943 г. // HIA. Petr B. Struve Рapers. Box 6. F. 1.

1267

Письмо П. Б. Струве к С. Л. Франку от 31 марта 1943 г. // Там же.

1268

См.: Письмо С. Л. Франка к П. Б. Струве от 26 сентября 1943 г. // Там же.

1269

Письмо С. Л. Франка к М. И. Лот-Бородиной от 23 января 1948 г. // BA.

S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1270

Письмо С. Л. Франка к М. И. Лот-Бородиной от 8 мая 1950 г. // Там же.

1271

Письмо С. Л. Франка к М.И. Лот-Бородиной от 24 апреля 1945 г. // Там же.

1272

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 7

1273

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. Франку от 28 июля 1939 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1274

Вероятно, «La Béatitude dans l’Orient chrétien». Экземпляр журнала «Dieu Vivant» c этой статьей (а также журнал «Irénikon» с текстом Лот-Бородиной «Le Martyre, comme témoignage de l’Amour de Dieu, d’après Nicolas Cabasilas») хранится в личной библиотеке С. Л. Франка.

1275

Письмо С. Л. Франка к М.И. Лот-Бородиной от 8 мая 1950 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1276

Лот-Бородина М.И.In Memoriam. С. 48.

1277

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С.Л. Франку от 3 марта 1946 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1278

Франк С.Л.С нами Бог. Три размышления // Франк С.Л. С нами Бог. М.: АСТ, 2003. С. 519.

1279

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С.Л. Франку от 3 марта 1946 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1280

Письмо М. И. Лот-Бородиной к С. Л. и T. С. Франкам от 12 мая 1948 г. // Там же.

1281

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 15 марта [1939 г.] // SVSL. Fr. Georges Florovsky Papers. Box 1. Container B. F. 4. Лот-Бородина ссылалась на эту книгу Франка в своей монографии об обожении. См.:Lot-Borodine M.La déification de l’homme selon la doctrine des pères grecs. P. 206, 209–210.

1282

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. Франку от 1 сентября 1945 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1283

Размышления С. Л. Франка, записанные Т. С. Франк(Резвых Т.Н.«Моя судьба меня не беспокоит.»: С.Л. Франк в оккупированной Франции) // «Самый выдающийся русский философ»: Философия религии и политики С.Л. Франка. Сборник научных статей / ред. К. М. Антонов. М.: Издательство ПСТГУ, 2015. С. 236.

1284

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. Франку от 3 мая 1950 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1285

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. Франку от 16 ноября 1950 г. // Там же.

1286

Алексей Петрович Струве (1899–1976) – сын П.Б. Струве, библиограф, антиквар, деятель культуры.

1287

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 12 декабря 1950 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 25 лиц. – 25 об.

1288

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 13 декабря 1954 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1289

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 5 марта 1951 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 129 лиц.

1290

Л[от]-Б[ородина] М. И.Той, которая осталась // APS.

1291

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 11 декабря 1955 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1292

APS. В частном собрании внука С. Л. Франка о. Петра Скорера хранятся также сделанные рукой Т. С. Франк выписки других стихотворений Лот-Бородиной: «Свершение» и «Свет Фаворский» из сборника «Заветы», а также следующие слова из ее статьи «Благодать “обожения” через таинства на христианском Востоке» с собственными подчеркиваниями: «Весь органический процесс восхождения к богоподобию имеет целью преображениецелостного душевно-телесногосостава и внутренней, и внешней ткани новорожденного Адама. Христианский факт Воскресения Христова свидетельствует овосстановлении разорванного первородным грехом единства.Он знаменует – в предчаянии грядущего, соединение в ином веке никогда не умирающей души –онтологического центра личности– с более неистлевающей одухотворенной плотью: “Сеется тело душевное… ”». APS; ср.:Лот-Бородина М.И.Благодать «обожения» через таинства на христианском Востоке. С. 14.

1293

См.:Франк Т.Памяти Мирры Ивановны Лот-Бородиной. Предсмертные записи С.Л. Франка опубликованы Т.Н. Резвых: Размышления С. Л. Франка, записанные Т. С. Франк. С. 206–240.

1294

Письмо Т. С. Франк к М. И. Лот-Бородиной от 7 декабря 1956 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1295

Размышления С.Л. Франка, записанные Т. С. Франк. С. 235. Имеется в виду последнее письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. Франку от 16 ноября 1950 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1296

См.: Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 12 мая 1955 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 29 об. Речь идет о фрагменте:Lot-Borodine M.Nicolas Cabasilas: un maître de la spiritualité byzantine au XIVe siècle. P. 54–55.

См.:Зак Л. В.Семен Людвигович Франк – мой брат // Сборник памяти Семена Людвиговича Франка. C. 22: «Я лежал и мучался и вдруг почувствовал, что мои мучения и страдания Христа – одно и то же страдание. В моих страданиях я приобщился к какой-то Литургии и в ней соучаствовал, и в наивысшей ее точке я приобщился не только ко страданиям Христа, а, как ни дерзновенно сказать, к самой сущности Христа. Земные формы вина и хлеба – ничто в сравнении с тем, что я имел; и я впал в блаженство»; Размышления С.Л. Франка, записанные Т. С. Франк. C. 233.

1297

Frank S.Dieu est avec nous: trois méditations / trad. M. Herman. Paris: Aubier, 1955.

1298

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С.

1299

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 9 мая 1954 г. // Там же.

1300

Максим Эрман (Maxime Herman, 1888–1979) – французский славист и переводчик, профессор университета в Лилле. Перевел на французский «Кризис западной философии» В. С. Соловьева и «С нами Бог. Три размышления» (по русской рукописи) С. Л. Франка.

1301

Письмо М. Ман от 12 февраля 1959 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 9. Unidentified Correspondence L-M.

1302

Mahn-Lot M.Simon Frank:Dieu est avec nous.Traduit par Maxime Herman. Coll. “Philosophie de l’Esprit”. Aubier, Éd. Montaigne, Paris; 275 p. // La Vie spirituelle. Novembre (1959). P. 459–460.

1303

Письмо В. Зеньковского [б. д.] // BA. S. L. Frank Papers. Box 16. Documents.

Как писала Т. С. Франк, также «Prof. Le Senne, фр[анцузский] философ» надеялся, что «удастся напечатать что-либо из книг С[емена] Люд[виговича]». Письмо Т. С. Франк к Ф.А. Степуну от 6 сентября 1959 г. // BRBML. Fedor Stepun Papers. GEN MSS 172. Series I. Correspondence. F. 356.

1304

Frank S.L’inconcevable: introduction ontologique à la philosophie de la religion / trad. P. Caussat, B. Marchadier. Paris: Éd. du Cerf, Ad Solem, 2007.

1305

Franck S. Le royaume de Dieu et le “Monde” / trad. F. Lecoq // Dieu Vivant: perspectives religieuses et philosophiques. 17 (1950). P. 15–34. Франк писал Л. Бинсвангеру 10 июня 1950 г.: «Фрагмент из моей последней русской книги “Свет во тьме” (этические наблюдения за властью греха в мире с соответствующими социально-философскими выводами) должен появиться с культурной точки зрения в очень хорошем французском богословском журнале “Dieu vivant”» (UAT. 443/7, 4).

1306

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 10 марта 1951 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1307

Ом.: Письмо Т. С. Франк к Г. П. Струве от 2 января 1951 г. // HIA. Gleb Struve Papers. Box 28. F. 11.

1308

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 14 февраля 1951 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna. Ср.: Письмо

C. Л. Франк к М. И. Лот-Бородиной от 28 августа 1949 г. // Там же.

1309

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 10 марта 1951 г. // Там же.

1310

Lossky V.S. L. Franck – In memoriam // Dieu Vivant: perspectives religieuses et philosophiques. 18 (1951). P. 155–156.

1311

Архиепископ Иоанн (в миру Дмитрий Алексеевич Шаховской, 19021989) – проповедник, писатель, поэт, настоятель Св. Владимирской церкви в Берлине (1932–1945), затем – архиепископ Сан-Францисский и Западно-Американский.

1312

См.: От инициативной группы по изданию Сборника памяти С. Л. Франка // Посев. 27 декабря. 52 (1953). C. 6; Письма Т.С. Франк к Г. П. Струве от 28 июня 1953 г. и 22 сентября 1953 г. // HIA. Gleb Struve Papers. Box 28. F. 11. Т. С. Франк писала, что «вопрос об издании» ее не беспокоит, поскольку она ожидала гонорар за книгу С. Л. Франка «Реальность и человек» и сборник из YMCA-Press, «кроме того, есть путь подписки» (Письмо Т.С. Франк к Ф.А. Степуну от 27 января 1953 г. // BRBML. Fedor Stepun Papers. GEN MSS 172. Series I. Correspondence. F. 355), но позже переживала: «Дай Бог, чтобы подписка дала бы мне 100–120 фунтов, а надо 350» (Письмо Т.С. Франк к Г. П. Струве от 5 января 1954 г. // HIA. Gleb Struve Papers. Box 28. F. 12). Она также писала проф. Филиппу Мозли, директору Колумбийского русского института и сооснователю Бахметевского архива и непосредственно в Бахметевский фонд (см.: Письмо Т.С. Франк к Г.П. Струве от 27 ноября 1953 г. // Там же. F. 11), предназначив на издание сборника доход с продажи брошюры С. Л. Франка «Наука и религия» (см.: Письмо Т.С. Франк к Г.П. Струве от 12 февраля 1954 г. // Там же. F. 12).

1313

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 22 апреля 1953 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1314

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 11 июня 1953 г. // Там же.

1315

Лот-Бородина М.И.In Memoriam. С. 43–48.

1316

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т.С. Франк от 8 мая 1953 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1317

Там же.

1318

Письмо Т. С. Франк к Г. П. Струве от 26 апреля 1953 г. // HIA. Gleb Struve Papers. Box 28. F. 11.

1319

Письмо Г. П. Струве к Т. С. Франк 4 марта 1955 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 3. F. Struve, Gleb Petrovich. Такого же мнения был редактор сборника Василий Зеньковский: «Л.-Б. статья хорошая». Письмо В. В. Зеньковского к Т. С. Франк от 6 апреля [б.г.] // BA. S. L. Frank Papers. Box 3. F. Zen’kovskii, Vasilii Vasil’evich.

1320

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 17 января 1955 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 26 об.

1321

Людвиг Бинсвангер (Ludwig Binswanger, 1881–1966) – швейцарский психиатр, основоположник экзистенциальной психологии, близкий друг С. Л. Франка.

1322

См.: Письмо Т. С. Франк к Г. П. Струве от 20 января 1955 г. // HIA. Gleb Struve Papers. Box 28. F. 12: «Я думаю, Лот-Бородина в Вестнике». Однако редактор Зеньковский советовал: «Я думаю, что Л.-Бородина, как участница, не должна писать о сборнике». Письмо В. В. Зеньковского

1323

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 15 февраля 1953 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna. Тем не менее Лот-Бородина продолжала свое сотрудничество с этим журналом, а Никита Струве послал Т. С. Франк 5 экземпляров с ее статьей (вероятно, «О церковной культуре мирян»). См.: Письмо Н. А. Струве к Т. С. Франк от 2 января 1953 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 8. F. Nikita Alekseevich Struve.

1324

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 14 февраля 1951 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna. См.:Арсеньев Н.Памяти С. Л. Франка // Вестник русского христианского движения. 36 (1955). С. 35–37;Ковалевский П.Сборник памяти С. Л. Франка // Там же. С. 37–38.

1325

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 12 мая 1955 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 29 лиц.

1326

См.: Письмо Т. С. Франк к Г. П. Струве от 30 декабря 1956 г. // HIA. Gleb Struve Papers. Box 28. F. 12.

1327

См.: Письмо Н. А. Струве к Т. С. Франк от 26 мая 1951 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 8. F. Nikita Alekseevich Struve.

1328

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 2 мая 1953 г. // Там же. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1329

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 9 июня 1951 г. // Там же.

1330

М.Л.-Б.Памяти С. Л. Франка // Возрождение. 19 (1952). С. 73.

1331

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 26 апреля 1951 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1332

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 9 мая 1954 г. // Там же.

Об этом сообщении сохранилась запись в дневнике Т.С. Франк: «Письмо от М. И. Бородиной умное и интересное».Франк Т. С.Дневники // Там же. Box 16. Tat’ana Frank – Diaries (1954 & 1962).

1333

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 13 декабря 1954 г. // Там же. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1334

Бландина (княгиня Александра Владимировна Оболенская, 18971974) – монахиня (с 1937 г.), соосновательница и насельница Покровского монастыря в Бюсси-ан-От, участница Русского студенческого христианского движения, член Братства Святой Софии.

1335

Письмо монахини Бландины (Оболенской) к Т.С. Франк от 14 января 1958 г. // BA. S.L. Frank Papers. Box 9. Unidentified Correspondence A-B-C. Отец монахини Бландины, князь Владимир Андреевич Оболенский (1869–1950) писал Франку о приехавших на Страстную неделю 1949 г. гостях, «в числе которых была Ваша знакомая М. И. Лот». Письмо В. А. Оболенского к С. Л. Франку от 26 апреля 1949 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Obolenskii, Vladimir Andreevich.

1336

Письмо Т.С. Франк к Г. П. Струве от 21 января 1957 г. // HIA. Gleb Struve Papers. Box 29. F. 1.

1337

Письмо М. Ман-Лот к Т. С. Франк [б. д.] // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1338

Письмо И. Вильде-Лот к Т. С. Франк от 11 августа 1957 г. // Там же. Box 9. Unidentified Correspondence H-K.

1339

Письмо Н.А. Струве к Т. С. Франк от 12 августа [1957 г.] // Там же. Box 8. Struve, Nikita Alekseevich.

1340

Франк Т.Памяти Мирры Ивановны Лот-Бородиной. С. 7.

1341

Письмо П. Б. Струве к С.Л. Франку от 31 марта 1943 г. // HIA. Petr B. Struve Papers. Box 6. F. 1.

1342

Письмо П. Б. Струве к С. Л. Франку от 18 сентября 1943 г. // Там же.

1343

Письмо М.И. Лот-Бородиной к П.Б. Струве [б. д.] // Там же. Box 8. F. 49.

1344

См.: Письма Ф. Лота к П. Б. Струве от 12 июля (?) 1942 г. и 24 июля 1942 г. // Там же.

1345

Константин Петрович Струве (архимандрит Савва, 1900–1948) – сын П. Б. и Н. А. Струве, выпускник первого набора Свято-Сергиевского богословского института в Париже, монах, священник русских приходов в Словакии, с 1945 г. клирик Московской патриархии.

1346

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 28 ноября 1921 г. // ГАРФ. Ф. Р-5912. Оп. 2. Д. 60. Л. 4.

1347

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Струве от 5 марта 1923 г. // Там же.

1348

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Н. А. Струве от 28 ноября 1921 г. // Там же. Л. 22.

1349

Нина (Антонина) Александровна Струве (урожд. Герд, 1868–1943) – дочь статского советника, председателя педагогического совета гимназии Оболенской А. Я. Гердта, жена П. Б. Струве.

1350

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 1932 г. // Архив ДРЗ. Ф. 12. Оп. 1. Ед. хр. 7. Л. 1 об.

1351

Письмо П. Б. Струве к М. И. Лот-Бородиной от 11 января 1921 г. // Выписки из архива М. И. Лот-Бородиной (собрание А. Е. Бородиной-Грабовской).

1352

Письмо М.И. Лот-Бородиной к П. Б. Струве от 20 января [1938 г.] // HIA. Petr B. Struve Рapers. Box 8. F. 49.

1353

Письмо М.И. Лот-Бородиной к

1354

Письмо М.И. Лот-Бородиной к С.Л. и Т.С. Франкам от 24 июля 1942 г. // Архив ДРЗ. Ф. 4. Оп. 4. Ед. хр. 5. Л. 10 лиц. – 10 об.

1355

Письмо М. И. Лот-Бородиной к Т. С. Франк от 25 июня 1954 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1356

Письмо М. И. Лот-Бородиной к П. Б. Струве от 6 октября [б. г.] // HIA. Petr B. Struve Рapers. Box 8. F. 49.

1357

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 28 декабря 1945 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1358

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 2 февраля [1946 г.] // Там же.

1359

Письмо М. И. Лот-Бородиной к П. Б. Струве от 6 октября [б. г.] // HIA. Petr B. Struve Рapers. Box 8. F. 49.

1360

Там же.

1361

См.:Струве Г. П.Русская литература в изгнании. Опыт исторического обзора зарубежной литературы. Нью-Йорк: Издательство им. Чехова, 1956. С. 331.

1362

Письмо П. Б. Струве к М. И. Лот-Бородиной от 26 мая 1943 г. // HIA. Petr B. Struve Рapers. Box 8. F. 49.

1363

Письмо П. Б. Струве к М. И. Лот-Бородиной от 3 июня 1943 г. // Там же.

1364

См.: Письмо С. Л. Франка к В. Б. Ельяшевичу от 16 марта 1944 г. // Аляев Г. Е., Резвых Т. Н. Переписка С. Л. Франка с В. Б. Ельяшевичем и Ф. О. Ельяшевич. С. 128.

1365

Так, во время работы над статьями об обожении с ней случился несчастный случай на Женевском озере: во время каникул она упала и сломала два ребра. См.: Письмо М.И. Лот-Бородиной к Г.В. Флоровскому от 1 октября 1932 г. // PUL RBSC. Georges Florovsky Papers. Box 27. F. 30.

1366

См.: Письма М. И. Лот-Бородиной к Г. В. Флоровскому от 9 июля [1932 г.] и 22 июля [1932 г.] // Там же.

1367

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Т.С. Франк от 3 мая 1956 г. // BA. S. L. Frank Papers. Box 2. F. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna.

1368

Письмо М. И. Лот-Бородиной к О.А. Добиаш-Рождественской от 25 августа 1930 г. // ОР РНБ. Ф. 254. Д. 395. Л. 5 лиц.

1369

Пушкин А. С.Поэт и толпа // Пушкин А. С. Собрание сочинений в 10 томах. Т. 2. М.: ГИХЛ, 1959. С. 235.

1370

Цит. по:Mahn-LotМ.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine. P. 750.

1371

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 15 декабря 1945 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 14 лиц.

1372

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 30 января 1946 г. // Там же. Л. 19 лиц.

1373

Райт-Ковалева Р.Я.Человек из музея человека. C. 107.

1374

Ср.:Mahn-Lot М.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine. P. 747.

1375

Письмо М.И. Лот-Бородиной к Н.А. Струве от 18 января 1954 г. // Письма М. И. Лот-Бородиной. C. 79.

1376

Письмо М. И. Лот-Бородиной к о. Василию Кривошеину от 17/30 декабря 1939 г. // Афонский период жизни архиепископа Василия (Кривошеина) в документах. C. 500.

1377

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 25 сентября 1937 г. // СПФ АРАН. Ф. 885. Оп. 1. Ед. хр. 277. Л. 5 лиц.

1378

Письмо М. И. Лот-Бородиной к И. И. Любименко от 21 августа 1948 г. // Там же. Л. 90 об.

1379

См.:Mahn-Lot М.Ma mère, Myrrha Lot-Borodine. P. 752.

Мари-Доминик Шеню (Marie-Dominique Chenu, 1895–1990) – французский доминиканец, богослов и медиевист.

1380

Валентин Бретон (Valentin-Marie Breton, 1877–1957) – французский богослов, автор работ по францисканской духовности.

1381

Марсель Виллер (Marcel Viller, 1880–1952) – французский богослов, профессор восточной патристики Восточного института в Риме, автор работ по духовности, аскетике и патристике на французском и немецком языках.

1382

См.:DaniélouJ.Platonisme et théologie mystique. Essai sur la doctrine spirituelle de saint Grégoire de Nysse. Paris: Aubier, 1944. P. 38;Daniélou J.La vie intellectuelle en France. Communisme, existentialisme, christianisme // Études. 246 (1945). P. 252;Vannier M.-A.Le renouveau actuel des études patristiques, source ou fruit de l’œcuménisme? // Renouveau patristique et œcuménisme / éd. M.-A. Vannier. Paris: Beauchesne, 2017. P. 12;Проспери П.Возвращение к Отцам: Sources Chrétiennes // Православное богословие и Запад в ХХ веке. История встречи / ред. А. Кырлежев. М.: Христианская Россия, 2006. C. 91, 93–94.

1383

Письмо М.И. Лот-Бородиной к о. К. Лялину от [1946 г.] // AAC. Fond Lialine, Lettres.

1384

См.: Lettre inédite d’H.-I. Marrou à M.-D. Chenu (1944) // Revue des sciences philosophiques et théologiques. 86/1 (2002). P. 31.

1385

Анри-Ирене Марру (Henri-Irénée Marrou, 1904–1977) – французский специалист по истории античного христианства, редактор престижных серий «Sources Chrétiennes» и «Patristica Sorbonensia». Публиковал также под псевдонимом Henri Davenson.

1386

См.:Giovanni Paolo II.Angelus. 11 августа 1996 г. URL: http://w2.vatican. va/content/john-paul-ii/it/angelus/1996/documents/hf_jp-ii_ang_19960811. html.

1387

Бонецкая Н. К.В поисках Неведомого Бога. Мережковский – мыслитель. C. 333.

1388

Зеньковский В.Памяти М. И. Лот-Бородиной. C. 35.

1389

Бородина М.Photismos // Бородина М., Блох Р. Заветы. C. 11.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге