Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир

От автора

Дас А.

Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир

Billionaire, Nerds, Savior, King: Bill Gates and His Quest to Shape Our World / by Anupreeta Das. – Avid Reader Press / Simon & Schuster, 2024.

© 2024 by Anupreeta Das

© Avid Reader Press, an Imprint of Simon & Schuster, LLC

© Перевод на русский язык, оформление, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2025

* * *

Посвящается моим родителям

Эта книга написана в стиле репортажа и основана на сотнях бесед с респондентами, в том числе со многими из тех, кто общался со мной на условиях неразглашения их имен. Одни просили об анонимности, чтобы свободно излагать свои мысли, не опасаясь последствий, другие на иных условиях вообще отказывались от интервью. Там, где это возможно, я указываю в тексте авторство и стараюсь уточнить характер анонимного источника, чтобы читатель мог лучше оценить представленную информацию. Если конкретные данные отсутствуют, это значит, что информация синтезирована из нескольких рассказов о событии. Билл Гейтс, его представители в Gates Ventures и представители Фонда Гейтса не принимали участия в этих беседах. Когда им была представлена вся информация, содержащаяся в этой книге, они в течение нескольких месяцев упорно заявляли, что не будут комментировать «слухи», но после многочисленных уговоров один из представителей Gates Ventures незадолго до отправки книги в печать дал несколько комментариев, которые отражены в тексте.

Введение

Есть одна фотография Билла Гейтса, которую можно легко найти в интернете и которая так и просится на рекламный щит: соучредитель Microsoft и миллиардер-филантроп стоит лицом к камере, его губы изображают дежурную улыбку. На снимке, сделанном в мае 2011 года, присутствуют еще четверо мужчин. Гейтс – второй справа, одетый в голубую рубашку с воротником и один из своих обычных свитеров. Слева от него стоит мужчина со стрижкой под каре, а справа, в центре фотографии, – еще один мужчина со всклокоченной копной волос с проседью. Его руки сложены на груди. Он одет в синие джинсы и свитер на молнии, на левом рукаве которого красуется американский флаг. На ногах – мокасины[1]. Этот человек – Джеффри Эпштейн, осужденный за сексуальные преступления, социальный паразит, позер и изгой, который покончил с собой в тюремной камере на Манхэттене в августе 2019 года. За месяц до этого федеральные власти предъявили Эпштейну обвинения в торговле девочками в возрасте 14 лет – и мир узнал о его грязных делах и поразительном количестве высокопоставленных мужчин в его окружении. Из всех звезд, которыми была усыпана темная вселенная Эпштейна – от ученых и артистов до банкиров и миллиардеров, – Гейтс был самой яркой и одновременно самой загадочной фигурой. Это было одно из самых узнаваемых имен и лиц в мире. Прозорливый технолог, один из родоначальников революции в области вычислительной техники, видный филантроп с амбициями спасателя жизней. Почему же этот символ капитализма водил компанию с одним из слуг дьявола?

Отношениям между Гейтсом и Эпштейном нельзя найти удобное объяснение, которое смогло бы стереть пятна с когда-то ясной и безупречной репутации благотворителя и предпринимателя-миллиардера. Фотография, появившаяся в 2019 году, сопровождала статьюThe New York Timesо многочисленных встречах между этими двумя людьми. Два года спустя, в разгар пандемии коронавируса, жена Билла Мелинда Гейтс после 27 лет супружества подала на развод. Их брак порой был непростым. Среди тех, кто работал с этой парой, на протяжении многих лет не утихали разговоры о сексуальных похождениях Гейтса. Но публичная огласка его отношений с Эпштейном стала последней каплей, способствовавшей их разрыву. Хотя Мелинда всегда была прочно связана с Биллом общей филантропической деятельностью, она, как бы символически дистанцируясь от человека, который ее предал, вставила свою девичью фамилию между именем и фамилией. Теперь она будет называться Мелинда Френч-Гейтс. Вскоре после развода мир узнал о его романах во время брака. Бывший некогда образцом добропорядочности, Гейтс погрузился в пучину бесчестья. Диссонанс в его общественном имидже заставил нас по-новому взглянуть на человека, которого мы знали или думали, что знали, – человека настолько блестящего, богатого и щедрого, что его десятилетиями чествовали и славили, словно короля, где бы он ни появлялся. Это стало поводом и для более широкой дискуссии о нашей одержимости миллиардерами, о методах, которыми они воздействуют на наше коллективное восприятие, и о последствиях этой культурной и социальной зависимости для нашего общества.

Мало кто из миллиардеров находился в центре общественного внимания в течение такого длительного времени, как Гейтс. Он стал одним из первых образцов того типа миллиардеров, который очаровывает мир начиная с 1980-х годов, – вундеркинда, бросившего колледж, чтобы основать технологическую компанию, имея за душой всего лишь идею. Но свою идею он превратил в бизнес, меняющий мир, и нажил на этом фантастическое богатство. Личные странности Гейтса, его социальная беспомощность и в определенной степени оторванность от жизни помогли сформировать в общественном сознании образ ботаника, для которого ум имеет большее значение, чем мышцы. Всего через двадцать лет после того, как в 1975 году он вместе со своим школьным другом Полом Алленом основал фирму Microsoft, занимающуюся программным обеспечением, эта компания настолько возвысилась по сравнению с конкурентами, что Гейтс, казалось, парил в небесах над корпоративной Америкой. Он был самым богатым человеком в мире и бизнес-магнатом в полном расцвете сил. Но его неустанное стремление доминировать в бизнесе даже с риском растоптать зарождающуюся интернет-индустрию принесло ему репутацию монополиста в глазах многих. В 1998 году правительство США возбудило против Microsoft антимонопольное дело. Ликующие СМИ объявили Гейтса бароном-разбойником ХХ века по образу и подобию Джона Дэвидсона Рокфеллера-старшего, монополиста так называемого позолоченного века. Вундеркинд превратился в корпоративного злодея.

В 2000 году Гейтс отошел от технологической карьеры. На глазах у публики он постепенно избавился от шкуры монополиста и превратился в глобального благотворителя. С учетом его глубоко укоренившейся веры в капитализм, чьи правила всегда работали ему на благо, его подход к филантропии также определялся рыночными принципами. В мире существовал огромный неудовлетворенный спрос на услуги здравоохранения, которые не могли быть предоставлены правительственными органами, бывшими зачастую чересчур дезорганизованными, бездеятельными или коррумпированными. Что касается частных компаний, то у них не было стимула удовлетворять этот спрос, поскольку сулило слишком незначительную прибыль. Таким образом, деньги Гейтса, направляемые им на благотворительность, использовались для финансирования инноваций, которые могли справиться с трудноразрешимыми проблемами общественного здравоохранения[2]. Успех его стратегии можно было измерить цифрами: спасенные жизни, повышение урожайности. В течение следующих 20 лет Гейтс

Главной движущей силой его филантропии стал фонд, который раньше был известен как Фонд Билла и Мелинды Гейтс. Он был основан в 2000 году, и в него первоначально были вложены акции Microsoft стоимостью 22 млрд долларов. За шесть лет до этого Гейтс в новогодний праздник женился на Мелинде Френч, которая была на восемь лет моложе его и с которой он познакомился в компании Microsoft, где она работала инженером. Эта уроженка Далласа с золотисто-каштановыми волосами была выпускницей католической школы для девочек. Она была настолько же уравновешенной по натуре, насколько вспыльчивым был Гейтс, и настолько же сдержанной в манерах, насколько неконтролируемым бывал порой он. В 1996 году она уволилась из Microsoft после того, как родила Дженнифер Кэтрин Гейтс, первую из трех детей. За ней последовали еще двое: Рори Джон Гейтс и Фиби Адель Гейтс. Сосредоточившись на воспитании детей, она лишь изредка посещала фонд в первые несколько лет его существования, но со временем стала оказывать все большее влияние на его деятельность, помогая руководить им и возглавив такие направления его работы, как планирование семьи и гендерное равенство.

В 2006 году инвестор-миллиардер Уоррен Баффет объявил, что переведет основную часть своего многомиллиардного состояния в Фонд Гейтса. Баффет, глава компании Berkshire Hathaway, познакомился с Гейтсом в 1991 году, и вскоре они стали друзьями. Будучи на 25 лет старше Гейтса, Баффет познакомил его с филантропическими идеями Эндрю Карнеги, магната сталелитейной промышленности XIX века, – еще одного из баронов-разбойников. Одним из наиболее значимых результатов их филантропического партнерства стала «Клятва дарения» – необычная и широко разрекламированная кампания, предпринятая в 2010 году этими двумя людьми, а также Мелиндой Гейтс, с целью побудить других миллиардеров задуматься о благотворительности. Миллиардеры, давшие эту клятву, брали на себя обязательство пожертвовать в течение жизни либо после смерти не менее половины своего состояния на благотворительность. «Клятва дарения» родилась сразу после финансового кризиса 2008 года. Самые богатые люди Америки высказывали желание отдать долг обществу. Но выполнение этого желания было необязательным, так как его невозможно было отследить. В итоге, вероятно, речь шла не более чем о демонстрации щедрых намерений миллиардеров.

Сегодня Фонд Гейтса обладает достаточным авторитетом в мире, чтобы определять повестку дня с помощью своих грантов, особенно в странах с низким уровнем дохода. Он жертвует международным организациям не меньше денег, чем некоторые страны. В результате Гейтс стал кем-то вроде идейного лидера, которого обхаживают фигуры мирового уровня и славит пресса. Будучи почти аполитичным, он охотно принял на себя эту роль, высказываясь по таким темам, как болезни, общественное здравоохранение, вакцины, санитария, сельское хозяйство, изменение климата и, конечно же, технологии. Гейтс давно и ловко пользуется средствами массовой информации для продвижения своих деловых и филантропических интересов. У него есть целая команда помощников, которые постоянно работают над сглаживанием и полировкой его имиджа и словно наждачной бумагой обрабатывают шероховатости на раме к его портрету. Миллиардер получил множество наград, но самая важная из них – Нобелевская премия мира – так и не была ему присуждена. Чтобы выдвинуть его кандидатуру на соискание этой премии, некоторые из членов его команды в течение многих лет запускали стратегические рекламные кампании, когда мир приближался к очередной важной вехе в области здравоохранения, к которой был причастен и Фонд Гейтса.

Одновременно высказывалось множество критических замечаний в адрес фонда. Его деятельность характеризовали как антидемократическую, неоколониальную, технократическую и построенную по принципу вертикали власти, но это ничуть не умаляло его влияния, которое объяснялось звездной личностью Гейтса и примерно семью миллиардами долларов, ежегодно выделяемыми фондом в последние годы. Активы фонда привлекают всеобщий интерес, но их источник остается скрытым. Чистый капитал Гейтса оценивается более чем в 120 млрд долларов, но большую их часть уже не составляют акции Microsoft. Они вложены в акции и облигации других компаний, отели, сельскохозяйственные угодья, недвижимость и даже боулинг-центр, управляемый инвестиционной фирмой Cascade Asset Management.

Развод с Мелиндой произвел эффект разорвавшейся бомбы в мире благотворительности, где обычно царит благостная атмосфера. Они были партнерами в жизни и в делах, их брак был неотъемлемой частью истории создания фонда. Работа фонда без Мелинды была немыслима, так как практически все решения принимались с их совместного одобрения. Сотни некоммерческих организаций, которые полагались на гранты Фонда Гейтса, да и сами сотрудники фонда беспокоились о своем будущем. Но вскоре стало ясно, что эта пара в соответствии с неким странным соглашением о разделении полномочий останется у руля, как и прежде. Однако с тех пор Френч-Гейтс стремилась стать самостоятельным филантропом, борющимся за права женщин, и 13 мая 2024 года, спустя три года после объявления о разводе, сообщила, что уходит из фонда, чтобы продолжить работу самостоятельно. История ее личного и профессионального пути, включая болезненные отношения с блестящим и властным развратником, и ее борьба за то, чтобы ее воспринимали как равную по статусу фигуру, повлияла на имидж Гейтса в глазах общественности в последние годы. Подобно ржавчине, разрушающей железо, информация о его личном поведении также испортила его отношения с некоторыми ближайшими друзьями, включая Баффета. Помимо всего прочего, он стал объектом распространяемых в социальных сетях теорий заговора о вакцинах и намерениях глобальной элиты. Юный гений, который в свое время пережил последовательные трансформации в безжалостного монополиста и доброжелательного филантропа, снова поменял свой имидж. И на этот раз образ Гейтса стал более мрачным, туманным и вызывающим большое количество разногласий, что сделало его неожиданным объектом ведущегося в обществе острого спора о той роли, которую играют миллиардеры во все более неравноправном мире. Таким образом, история Гейтса – это гораздо больше, чем биография человека или рассказ о капитализме и филантропии. Это история об американском обществе и своеобразной культурной и нравственной экосистеме, в рамках которой мы функционируем. Это история о том, как мы воспринимаем образы, создаваемые прессой и поп-культурой, от ботаников до нарциссов, и наделяем карикатуры статусом истины. Это история о нашем преклонении перед миллиардерами, в чьем впечатляющем успехе мы видим исполнение американской мечты и воплощение в жизнь дорогих нам сказок о том, как целеустремленный мусорщик становится раджой и как бесплодная земля, в которую мы закладываем семена наших мечтаний, приносит большой урожай за счет мастерства и усердного труда. История Гейтса – это также история о стремительном росте числа миллиардеров в технологической сфере и об их влиянии на нашу жизнь. Это история о давней американской традиции благотворительности, подкрепляемой деньгами миллиардеров. Это история о том, как миллиардеры активно манипулируют своими деньгами и властью, чтобы прятаться в тени

Совокупное состояние четырехсот человек, включенных в список богатейших людей Америки по версии журналаForbes,оценивается примерно в 4,5 трлн долларов. Это около 3% от общего состояния американцев и почти на 1 трлн долларов больше, чем совокупное состояние тех граждан, которые входят в 50% самых бедных[3]. Состояние девяти из десяти крупнейших миллиардеров США оценивается более чем в 100 млрд долларов. (Для сравнения: в биржевом индексе S&P 500 насчитывается всего около ста публично торгуемых компаний с рыночной стоимостью более 100 млрд долларов.) Если бы среднестатистическая американская семья не тратила ни цента из своих 68 000 долларов годового дохода, ей потребовалось бы более 14 000 лет, чтобы сколотить состояние всего в 1 млрд долларов. Во время пандемии коронавируса растущий фондовый рынок увеличил совокупное состояние миллиардеров на 40%, несмотря на то что миллионы малых предприятий и источников средств к существованию были уничтожены, а выжившие спаслись только благодаря государственной помощи. Один отдельно взятый миллиардер может быть примером возможностей, которые предоставляет капитализм, но рост их числа и богатства свидетельствует скорее о жестокости такого общественного устройства. Даже миллиардеры, решившиеся отдать свои состояния на благотворительные цели, обнаруживают, что спуск по лестнице богатства мало чем отличается от попытки спуститься по эскалатору, движущемуся вверх.

Когда миллиардерам задают вопрос о причинах их успеха, многие из них говорят об американской мечте и рассказывают тщательно составленную и эмоционально насыщенную историю о своем трудном пути к вершине. При этом опускаются весьма темные и запутанные (но более правдивые) детали, которые дополняют повествование. Помимо таланта и целеустремленности, сотни миллиардеров воспользовались множеством имеющихся у них преимуществ, включая расовую принадлежность, общественный класс, пол, образование и связи, наличие квалифицированного учителя или профессора, план, разработанный в комфортных условиях, правительственные субсидии, которые стимулировали разработку идеи, налоговые льготы и другие политические меры для поддержки отрасли, в которой они работали, устойчивый рост нормы прибыли в их компаниях, часто достигаемый за счет сокращения заработной платы и социальных льгот сотрудников.

Мы могли бы критически подойти к рассказам миллиардеров, пытающихся объяснить почти необъяснимое, вместо того, чтобы молча соглашаться с мыслью о том, что каждый доллар в копилке миллиардера заработан его трудом или что чрезмерное богатство предопределено судьбой и с этим невозможно бороться, но мы как общество этого не делаем. Наша инертность порождает несколько вопросов. Почему мы отождествляем богатство с благородством и добродетелью и часто некритично относимся к подлинным намерениям миллиардеров? Почему мы так легко поддаемся влиянию публичного имиджа этих людей, возводя их на столь высокие пьедесталы, что их падение становится для всех огромным шоком? Неужели нам настолько комфортно в тюрьме наших фантазий, что мы довольствуемся лишь ролью вуайеристов и мечтателей и не хотим взглянуть в лицо реальности? Можно ли оправдать поразительный феномен накопления богатства миллиардерами в последние десятилетия их эпизодической филантропией, которая порой продиктована опять же их личными интересами? Является ли постоянно растущее неравенство естественным следствием пресловутой индивидуалистской традиции Америки или признаком того, что капитализм дает сбой? Когда наступает тот момент, который позволяет усомниться в том, что состояния миллиардеров неразрывно связаны с созданными ими общественными ценностями? Являются ли некоторые нажитые ими состояния «оправданными с моральной точки зрения»[4]? Кто вправе решать, чем миллиардеры обязаны обществу, если вообще чем-то обязаны?

Гейтс – идеальная призма, в которой преломляются эти острые моральные вопросы в виде множества тем: миллиардеры, богатство и неравенство; технологии и поп-культура; СМИ и имидж; филантропия, власть и влияние. Его переход от обожествляемого героя к высокомерному злодею со всеми промежуточными оттенками свидетельствует о том, что он – многогранное создание вроде героя фильма Зелига, который, по словам критиков, использовал свои деньги и славу, чтобы переходить от одного обличья к другому. Благодаря тому что эти превращения происходят в публичной плоскости, затрагивая все наше общество, Гейтс позволяет нам заглянуть в наше коллективное «я», дает возможность исследовать кокон, внутри которого мы существуем, зачастую даже не осознавая, как наши культурные, социальные интересы и экономические убеждения сказываются на формировании однобокого общества. Отдельные фрагменты историй о высокомерии Гейтса по отношению к окружающим складываются в «большой нарратив» о нашем обществе в целом, говоря словами французского философа-постмодерниста Жана-Франсуа Лиотара. Прослеживая эволюцию его образа, мы можем понять, кто мы и почему мы такие как есть. Политика диктует свои условия, а политические деятели сеют среди нас разногласия, но, будучи обществом иммигрантов, мечтателей и строителей, мы всегда сможем найти место для коллективного переосмысления того, как наши общие ценности создали эту экосистему и куда нам следует двигаться дальше.

Глава 1

Почему мы любим миллиардеров

В поисках мудрости миллиардеров

Душиме Гашуги знает, как привлечь к себе внимание. Пять раз за последние девять лет в июле Гашуги проделал путь свыше 800 миль, прилетая или приезжая на автомобиле из восточной части Лос-Анджелеса, где он живет, в небольшой курортный городок Сан-Вэлли в штате Айдахо. Там он слоняется по улицам, надеясь привлечь внимание одного-двух миллиардеров, которые прилетают со всего мира на своих частных самолетах на ежегодную конференцию, получившую название «Летний лагерь миллиардеров».

В 2017 году Гашуги стоял на обочине с громадным плакатом, на котором было написано: «Господа Блумберг и Гейтс, предприниматель из Калифорнии нуждается в совете. Кофе за мой счет». Внизу был приписан номер его телефона. Этот плакат он отпечатал в мастерской недалеко от своего дома и кое-как втиснул в автомобиль, для чего ему пришлось сложить задние сиденья. В 2021 году он заплатил 1500 долларов, чтобы взять напрокат космический скафандр у калифорнийской компании WonderWorks, которая изготавливает копии космических кораблей и другого снаряжения для киностудий и тематических парков. Гашуги, работавший в то время риэлтором, напялил на себя этот скафандр и вновь вышел к дороге с гигантским плакатом другого содержания. Таким образом он надеялся привлечь внимание основателя компании Amazon Джеффа Безоса, который в то время вынашивал идею космического туризма на кораблях своей аэрокосмической компании Blue Origin. Безос продемонстрировал публике спускаемый аппарат на четырех опорах, который, по его словам, должен был в 2024 году доставить на лунную поверхность полезный груз и людей. Надпись на плакате Гашуги гласила: «Джефф Безос, я ищу информацию о лунных колониях. Могу говорить

Сан-Вэлли расположен на высоте почти 1800 метров, у подножия горы Болд-Маунтин, склоны которой летом покрыты луговыми цветами, а зимой заполнены лыжниками. На протяжении последних сорока с лишним лет здесь проходит одна из самых значимых встреч миллиардеров и светил из мира медиа, развлечений и технологий, где собираются самые богатые и влиятельные фигуры Америки, чтобы за игрой в гольф или во время неспешных прогулок затеять очередное поглощение или обменяться мнениями о положении в мире. Конференция, проводимая нью-йоркским инвестиционным банком Allen & Co. в отеле Sun Valley Lodge, который был построен в 1936 году в стиле австрийского горнолыжного курорта и предназначался для знаменитостей и богатых семей, уже давно привлекает внимание СМИ. Хотя список гостей держится в строжайшем секрете, нетрудно узнать бизнес-магнатов, которые прогуливаются по пешеходным дорожкам, проложенным вокруг отеля, или едут на гольф-карах. Дресс-код здесь неформальный, атмосфера непринужденная. Репортеры и фотографы на конференцию не приглашаются, но к ним относятся терпимо, если они держатся на почтительном расстоянии от гостей. Однако многим участникам конференции свойственна тяга к известности, поэтому они часто позируют для фотографий или останавливаются, чтобы ответить на вопросы. Гейтс и Баффет – завсегдатаи конференции, как и медиабароны Барри Диллер, Руперт Мердок и Майкл Блумберг, а также топ-менеджеры из мира технологий, такие как Марк Цукерберг из Meta, Сундар Пичаи из Alphabet и Илон Маск из Tesla, SpaceX и мессенджера Twitter, который теперь известен как X.

Гашуги впервые услышал о конференции в Сан-Вэлли в 2010 году, вскоре после окончания Чикагского университета, где он специализировался на экономике. Сын руандийских иммигрантов, Гашуги родился в Стонеме, штат Массачусетс, пригороде Бостона, но вырос в Беррьен-Спрингсе, штат Мичиган, деревне с населением около 1800 человек, где когда-то был дом боксера Мухаммеда Али. Беррьен-Спрингс расположен в прерии и привлекает местных жителей своим природным парком. Этот городишко, в котором всего два светофора, удобно использовать как промежуточный пункт остановки во время поездок. Отец Гашуги приехал в США в 1965 году в качестве танцора племени ватутси на Всемирную выставку в Нью-Йорке. Он не говорил по-английски и имел при себе только аттестат о среднем образовании, но надеялся устроить свою жизнь в Америке. В итоге он поступил в Бостонский университет. Семья переехала в Беррьен-Спрингс после того, как он получил работу преподавателя в Университете Эндрюса, учебном заведении адвентистов седьмого дня. Мать Гашуги приехала в США при поддержке миссионеров, чтобы обучиться профессии медсестры, и после окончания учебы нашла работу в госпитале для ветеранов. За пределами университетского городка население Беррьен-Спрингс в основном белое; в 2020 году более половины округа проголосовало за Дональда Трампа.

Гашуги и его сестра росли в скромном, но уютном доме и, как он сам говорил, в «христианском окружении». Окончив колледж, Гашуги счел скучной обычную карьеру, заключающуюся в получении степени MBA и работе в финансовой или научной сфере. Упрямый и неугомонный, он давно мечтал заняться предпринимательской деятельностью. Его завораживали истории успеха. Он хотел знать, как успешные и влиятельные люди организуют свой бизнес и чему он может у них научиться. Гашуги говорит не умолкая. Он перескакивает с одной идеи на другую, начинает мысль и тут же бросает ее, как будто набрасывает какую-то схему на листе бумаги с маркером в руке. В разговоре он постоянно ссылается на Безоса, Маска. Осенним днем 2022 года он в ярко-красной рубашке поло и синих джинсах сидит в кофейне в центре Манхэттена и, как обычно, разглагольствует о том, что у него есть план, но он не хочет им делиться. На столе перед ним лежит экземпляр книги «Продавец обуви» – мемуары, написанные Филом Найтом, миллиардером и соучредителем компании Nike.

Пока Гашуги жил в Чикаго, он был научным ассистентом у Гэри Беккера, знаменитого экономиста, лауреата Нобелевской премии в области экономики 1992 года за новаторский подход к экономике как к изучению повседневного поведения людей. Гашуги вспоминал, что Беккер, умерший в 2014 году, однажды сравнил склонность людей к риску с их любовным влечением: и то и другое может снижаться с возрастом. По словам профессора, с возрастом желание рисковать становится все меньше, потому что жизнь становится сложнее: в семье появляются дети, кредиты и т. п. Гашуги усвоил этот урок и решил, что если он хочет стать предпринимателем, то должен начать рисковать немедленно. И для этого ему надо учиться у самых лучших, напрямую обращаться к влиятельным людям, чтобы узнать о том, какими принципами они руководствуются и какие уроки извлекли на пути к вершине. Только так он тоже сможет добиться власти, богатства и влияния. «Нельзя стать похожим на людей, с которыми не общаешься, – говорит Гашуги. – Невозможно стать миллионером, если водишь компанию с теми, кто разорился».

В 22 года он отвел себе десять лет на то, чтобы реализовать свою мечту. Но с чего начать? Неплохим примером мог послужить Баффет. Этот инвестор-миллиардер приобрел компанию Berkshire Hathaway в 1965 году, когда она была маленькой текстильной фабрикой, и использовал ее как инструмент для построения гигантской конгломерации, в которую входили самые разные компании – от страховых до производящих мороженое. Уж он-то должен разбираться в том, как строить бизнес. В начале июля 2010 года Гашуги отправился в Омаху, где жил Баффет, имея на руках билет в одну сторону. Он был настроен встретиться с миллиардером и уговорить принять его под свою опеку. Однако, приехав, он узнал, что Баффета нет в городе, а Google подсказал, что инвестор находится на конференции в Сан-Вэлли.

Поняв, что конференция в Сан-Вэлли представляет собой место встречи миллиардеров, он решил узнать как можно больше об этом мероприятии. И, по мере того как он собирал все новые факты и восхищался фотографиями знаменитостей на различных новостных сайтах, в голове вызревала безумная идея: почему бы не поехать в Сан-Вэлли во время конференции? Это был бы самый эффективный способ оказаться на глазах у как можно большего числа миллиардеров, чтобы расспросить о принципах успеха и применить их в своей жизни. «У меня нет денег, чтобы объездить весь мир, значит, надо найти лучший способ поиска нужных людей».

Гашуги строил свой расчет на том, что эти люди захотят поговорить с ним, понимая, что человек, явившийся в Сан-Вэлли без приглашения, наверняка приложил немало усилий, чтобы попасть сюда. Ведь ближайший аэропорт находился в Хейли, примерно в получасе езды. «Люди такого уровня должны с уважением воспринимать определенный уровень дерзости, – решил Гашуги. – Ведь я простой чернокожий парень, заявившийся на конференцию в Айдахо».

Когда он в 2015 году приехал в Сан-Вэлли в первый раз, то не смог скрыть своего изумления: «Обалдеть, здесь собрались все, кого только можно себе представить».

Сундар Пичаи из Alphabet оказался «очень милым парнем». А вот Билл Гейтс такой доброжелательности не проявил. Он просто не остановился и не стал вступать в разговор. Гашуги сделал селфи с миллиардером Жорже Паулу Леманном, сооснователем 3G Capital, частной инвестиционной компании, которая владела долей в гигантской корпорации по производству продуктов питания Kraft Heinz. В 2017 году, спустя всего несколько дней после того, как он вывесил плакат с просьбой к Блумбергу позвонить ему, он проснулся от голосового сообщения бывшего мэра Нью-Йорка. Один из участников конференции сфотографировал плакат Гашуги с номером телефона и переправил снимок Блумбергу. В своем голосовом сообщении Блумберг объяснил: «Я решил оказать вам любезность и позвонить». Он сказал, что перезвонит в следующий понедельник, что и сделал: «Чем могу помочь?» Когда они разговорились, Гашуги показалось, что миллиардер, заработавший состояние на продаже финансовой информации фирмам с Уолл-стрит, искренне заинтересован в том, чтобы узнать больше о его биографии и дать дельный совет. Растроганный Гашуги дрожащим от волнения голосом попросил у Блумберга рекомендаций, касающихся предпринимательской деятельности: как формировать команду, как собирать начальный капитал, как вырабатывать в себе лидерские качества? Впоследствии Гашуги задавал те же самые вопросы и другим миллиардерам, которые останавливались, чтобы поговорить с ним. Свои поездки в Сан-Вэлли Гашуги называл дополнительным образованием. Он стал чем-то вроде местной достопримечательности, когда о его проделках написала Idaho Mountain Express[5]. Его даже пригласили в программу телеканала CNBC. Именно тогда он понял, что может извлечь пользу из маркетинга самого себя. Благодаря своему поведению он оказался на виду и надеялся, что это поможет ему построить собственный бизнес – все равно какой. В 2024 году Гашуги передумал наносить очередной визит в Сан-Вэлли, решив пока не шокировать публику. (Незадолго до этого он пробрался на съемочную площадку телешоу Today в очередном арендованном скафандре, чтобы предложить себя в качестве первого риелтора в планируемой Маском колонии на Марсе.) Теперь он хочет заручиться поддержкой какой-нибудь знаменитости или миллиардера, даже рискуя прослыть навязчивым типом. «Деньги придут, когда на тебя обратят внимание», – говорит он. Иногда Гашуги задумывается, не стать ли ему «черным Рокфеллером». По его словам, от чернокожих людей ожидают успеха в спорте и индустрии развлечений, но в деловой среде их не так много. «Никто не убедит меня, что я не могу стать миллиардером или что мне что-то не по силам».

Безумные мечты миллиардера

Богатые люди живут среди нас. Нас завораживают истории о том, как они добились своего богатства. Как и Гашуги, мы хотим узнать о том, какие пути привели их к успеху и чему мы можем у них научиться. В капиталистическом обществе, построенном на идее, что материальный успех является неизбежным результатом индивидуальных заслуг и безграничных возможностей, те, кто находится на вершине экономической лестницы, казалось бы, должны владеть всеми секретами. Мы склонны считать богатых людей идеальными личностями, приписывая им доблесть, добродетель, честность и гениальность. «Деньги облагораживают богатых и развращают бедных», – заметил однажды эссеист и издатель Льюис Лэпем, который сам родился в богатой семье. Правда, впоследствии он заявил, что говорил это в шутку[6].

В этой связи неудивительно, что в книгах, статьях и блогах можно найти множество примеров, когда жизненный опыт и истории богатых людей сводятся к простым и понятным принципам. Университетские курсы по бизнесу и предпринимательству, которые рассматриваются как средство достижения богатства и путь к нему, завлекают студентов, обещая снабдить их инструментами для достижения успеха. Желание разбогатеть ежегодно привлекает тысячи амбициозно настроенных молодых людей на Уолл-стрит и в Кремниевую долину. Именно оно побуждает школьную учительницу вложить все свои сбережения в криптовалютный рынок, а иммигранта – оставить семью ради шанса обосноваться в Америке. Но если богатство существовало всегда, будь то через накопление земли, собственности, валюты или просто в связи с обнищанием других, то термин «миллиардер» представляет собой относительно недавнюю конструкцию. Словарь Мерриама-Уэбстера относит его первое появление в американском английском языке к 1844 году, а распространение он получил лишь в начале ХХ века, что стало прямым следствием бурного роста благосостояния, когда слово «миллионер» уже исчерпало свои возможности. Первым миллиардером страны принято считать Джона Дэвидсона Рокфеллера-старшего. К 1918 году он благодаря своей нефтяной империи сколотил огромное состояние в 1,2 млрд долларов, что соответствует нынешним 24 млрд.

В привычный обиход этот термин вошел в 1980-х годах, когда начался нынешний цикл создания больших состояний, чему способствовало необычное стечение технологических инноваций, финансового инжиниринга и благоприятной государственной политики[7]. В этом смысле популяризация слова «миллиардер» стала свидетельством растущего неравенства в богатстве, которое мы наблюдаем в последние десятилетия. По мере того как растет число миллиардеров, а также их известность и влияние, они становятся объектами восхищения и удивления. Нас объединяет культурный вуайеризм по отношению к миллиардерам. Нас волнует вопрос, каково это – жить в

В 1892 году Уорд Макалистер, адвокат, который иногда выступал в качестве представителя по связям с общественностью Кэролайн Шермерхорн Астор, верховной жрицы нью-йоркского общества в Золотую эпоху, опубликовал в газетеThe New York Timesсписок 400 самых влиятельных людей в городе[8]. Именно этот список вдохновил Малкольма Форбса, главного редактора журналаForbes. В 1981 году он попросил своих репортеров найти 400 самых богатых людей Америки. Унаследовав небольшое семейное издание от своего отца, Форбс намеревался превратить его в глобальный бренд, который станет синонимом богатства, капитализма и предпринимательства. В 1982 году журнал опубликовал свой первый список Forbes 400, положив начало ежегодной традиции. В тот год в списке самых богатых американцев было 13 миллиардеров. Пятнадцать лет спустя их число выросло до 170, а чтобы попасть в список, необходимо было иметь состояние не менее 475 млн долларов. В 2021 году все 400 человек стали миллиардерами. Даже те двенадцать человек, которые оказались в конце списка, имели состояния, оценивавшиеся в 2,9 млрд долларов. С каждым годом список миллиардеров, не попавших в Forbes 400, становится все длиннее. С 1987 годаForbesтакже ежегодно публикует список миллиардеров мира. По последним подсчетам, в него входит более 2600 человек, чье состояние оценивается не менее чем в 1 млрд долларов[9].

Рост благосостояния породил в Америке целую индустрию отслеживания богатства, в которую, помимо Forbes, входят такие компании, как Wealth-X и Bloomberg с ее Индексом миллиардеров. Они в режиме реального времени подсчитывают, оценивают и отслеживают изменения в размерах состояний миллиардеров, а также рассказывают, как они были получены, заработаны ли собственным трудом и насколько щедро используются в благотворительных целях. Эти списки не претендуют на полную точность, но позволяют понять общую тенденцию. Менеджеры по управлению капиталами подписываются на них, чтобы знать, кому предлагать свои услуги. Журналисты, ученые и политики регулярно ссылаются на них, особенно на список Forbes. Если ввести в поисковую систему Google запрос «как стать миллиардером», вы получите бесконечную череду результатов, причем далеко не все они носят шуточный характер. Сайт Investopedia, посвященный финансовой грамотности, дает подробные рекомендации тем, кто стремится стать миллиардером. На Amazon продаются книги, предлагающие стратегии по зарабатыванию миллиардов, постоянно обновляемые в соответствии с текущим моментом. Здесь также представлен широкий выбор популярных книг о миллиардерах – от жизнеописаний до критических обзоров.

Даже миллиардеры из числа вымышленных персонажей – от Брюса Уэйна, он же Бэтмен (Forbes оценивает его состояние примерно в 7 млрд долларов, хотя некоторые фанаты, основываясь на сюжете комиксов, считают, что оно составляет 100 млрд долларов), до Кристиана Грея, главного героя «Пятидесяти оттенков серого» (его состояние оценивается в 2,2 млрд долларов), – являются культовыми фигурами: одни – героическими и добродетельными, другие – извращенными и агрессивными. История эротических отношений молодого миллиардера Грея, бросившего Гарвард, и студентки литературного факультета была издана в десятках миллионов экземпляров после первой публикации в 2011 году и сделала автора Э. Л. Джеймс миллионершей. Оказывается, романтические истории с участием миллиардеров пользуются успехом. Журналистка Лидия Кислинг изNew York Times Magazineобнаружила, что поисковый запрос «любовь миллиардера» на сайте Amazon Books дает более 50 000 результатов. «Похоже, – пишет Кислинг, – что единственный вид книг, для которых “миллиардер” является основным критерием поиска, – это любовный роман, превратившийся в отдельный жанр»[10]. Эссе Кислинг о хороших, плохих и уродливых сторонах нашей увлеченности жизнью миллиардеров заняло основное место в апрельском выпуске журнала 2022 года, посвященном деньгам.

А ведь есть еще книги, написанные самими миллиардерами о себе. В них они делятся знаниями, полученными на пути к вершине. Десятки сверхбогатых мужчин и несколько женщин, от Рэя Далио до Опры Уинфри, написали мемуары, в которых подробно изложили свои жизненные истории. Эта категория пользуется популярностью у читателей. Книга Далио «Принципы» была издана общим тиражом более 5 млн экземпляров по всему миру с момента ее первого выхода в 2017 году. Мемуары Сэма Уолтона «Сделано в Америке», в которых он описывает свой путь в бизнесе от единственного магазинчика до торговой империи Walmart, остаются международным бестселлером даже спустя 30 лет после первой публикации в 1992 году. Какие-то из этих книг написаны лучше, чем другие, потому что над ними поработали профессиональные соавторы, но все они объединены общей темой. Авторы постоянно твердят о том, что богатство – это побочный продукт их любимого вида деятельности и что они стали фантастически богатыми, потому что много работали и приносили пользу обществу. В ходе опроса американских избирателей, проведенного компанией RealClear Opinion Research в июне 2022 года, 63% опрошенных ответили, что восхищаются миллиардерами или хотят быть ими (правда, 28% указали, что не считают накопление таких огромных богатств оправданным или даже что откровенно ненавидят миллиардеров)[11].

Излагая свои истории, миллиардеры часто подчеркивают, что их успех – это подтверждение американской мечты. В июле 2020 года судебная коллегия Палаты представителей вызвала руководителей компаний Amazon, Apple, Alphabet и Meta, чтобы они дали показания по тактике ведения бизнеса, которая привела их к монопольному положению на рынке. Всего несколькими годами ранее все превозносили эти компании за их инновации, но на фоне сообщений об их подавляющем рыночном доминировании над ними начали сгущаться тучи, так как возникли подозрения в антиконкурентном поведении, отсутствии должного надзора за ними, а также о потенциальном злоупотреблении данными о клиентуре. Законодатели от обеих партий допрашивали руководителей более пяти часов. Все руководители – Безос, Цукерберг, Пичаи и Тим Кук, которые из-за пандемии давали показания в режиме видеоконференции, – изображали бедных овечек. В своем вступительном слове Безос рассказал историю своей жизни, поведав о тяжелых обстоятельствах своего воспитания и о том, как родители внушили ему и его братьям и сестрам, что все возможно при условии упорного труда и целеустремленности. От своего деда он перенял урок: если у тебя случаются неудачи, надо

Вплетая свои личные истории в истории своих компаний, Безос и Цукерберг просто делали то же самое, что и многие другие представители их круга: продавали американскую мечту. Основополагающая идея заключается в том, что в стране свободы, безграничных возможностей и свободного предпринимательства индивидуальные заслуги, упорный труд и удача являются ключами, открывающими путь к богатству. Вашей мечтой может быть автомобиль и дом в пригороде, а может быть дворец и личный самолет, но общий смысл в том, чтобы обеспечить более легкую и полную жизнь для себя и своих потомков. В обществе, организованном вокруг индивидуума, американская мечта часто представляется как нелегкая, но достижимая за счет собственных усилий задача. Эта мечта лежит в основе того, как американцы воспринимают свою историю и как рассказывают о себе. Кроме того, она распространяется повсюду в мире, привлекая иммигрантов. Эта идея постоянно продается в популярной культуре и используется в защиту свободного рынка, который сделал Соединенные Штаты самой богатой страной в мире. Подписывая «Клятву дарения» – инициативу, выдвинутую в 2010 году Баффетом, Гейтсом и Френч-Гейтс, чтобы побудить своих коллег-миллиардеров взять на себя обязательство отдать на благотворительные цели не менее половины своего состояния в течение жизни или после смерти, – десятки самых богатых людей страны рассказывают о своих историях успеха как о воплощении американской мечты. Многие из них описывают скромное начало и сказочный конец. В своих речах и мемуарах они рассказывают о том, как подрабатывали, чтобы оплатить учебу в колледже, как росли в семьях иммигрантов, где родители экономили, чтобы отправить детей в школу, как терпели неудачи и проявляли упорство. Это послание о расширении возможностей, призванное донести до слушателей и читателей мысль о том, что человек в силах изменить обстоятельства и добиться желаемых результатов.

То, что многие американцы добиваются успеха своими силами, не вызывает сомнений, учитывая саму историю основания страны. Тем не менее прошло около века после принятия Декларации независимости, прежде чем одним из компонентов американской мечты стали слова «он сделал себя сам». «Позолоченный век» – термин, придуманный Марком Твеном для описания блеска снаружи и гнили внутри, – длился примерно три десятилетия начиная с 1870 года. За это время были сколочены огромные состояния. Эндрю Карнеги приехал в Америку из Шотландии бедным мальчиком, получил образование в вечерней школе и прошел путь от рабочего на мельнице до создателя сталелитейной империи. Корнелиус Вандербильт, выходец из скромной семьи в Статен-Айленде (штат Нью-Йорк), начинал свою карьеру паромщиком, а затем использовал свои предпринимательские способности для создания пароходного бизнеса, после чего переключился на железные дороги и построил гигантскую компанию. Джон Рокфеллер-старший расширял свою нефтяную монополию, пока ее не разрушило федеральное правительство. Джей Гулд, также родившийся в бедности, боролся с Вандербильтом за контроль над железными дорогами. Джон Пирпонт Морган финансировал многих из них.

Их богатство отражало возможности мира, в котором на вершине стоял человек, сделавший себя сам, а не наследник большого богатства или аристократ. Новые богачи, возможно, не имели такого же социального статуса, как старые, но у них были амбиции и деньги, чтобы пробиться в приличное общество. Эта ситуация хорошо отражена в высокорейтинговом сериале телеканала НВО «Позолоченный век». Хотя эти дельцы проявляли порой беспринципность, подавляя конкурентов, подкупая алчных политиков и разрушая профсоюзы, чрезвычайный успех баронов-разбойников (этот термин впервые появился в журналеAtlanticв 1870 году) лишь подчеркивал американские ценности индивидуализма и трудолюбия, подкрепляя потенциал нового мира. История успеха, созданного своими руками, была убедительной сама по себе, но она приобретала особенно глубокую эмоциональную окраску, когда речь шла о героях, которые преодолевали трудности и добивались успеха только благодаря удаче и смекалке. Этот сюжет постоянно популяризировал Горацио Элджер, священник, который одновременно был плодовитым автором книг для детей. Изображая человека творцом собственной судьбы, рассказы Элджера давали надежду и поддерживали в условиях огромного неравенства в благосостоянии. По некоторым оценкам, в 1897 году 4000 самых богатых семей, то есть около 1% населения, владели богатством, сопоставимым с совокупным денежным состоянием 11,6 млн семей[14].

Спустя два с лишним столетия после того, как бароны-разбойники захватили власть, пожалуй, нет группы, обладающей большей властью над нашим воображением, чем современные миллиардеры из области высоких технологий. Люди часто объясняют богатство созданием ценности: миллиардер заслуживает своего богатства, потому что он придумал нечто ценное для всего мира, и его богатство пропорционально созданной ценности. А поскольку технологические инновации и изобретения вызвали столько серьезных культурных сдвигов и в такой степени изменили нашу повседневную жизнь, то мы считаем людей, основавших технологические компании, достойными даже большего богатства, чем у миллиардеров, скажем, из финансовой сферы. Мы считаем, что огромные состояния технологических миллиардеров не идут ни в какое сравнение с социальным, экономическим и научным прогрессом, который достигнут с их участием. Более того, создание богатства в сфере технологий рассматривается не как игра с нулевой суммой, а как повышение благосостояния всех членов общества.

Восхваление миллиардеров

Накопление денег – это американская навязчивая идея, но то же самое можно сказать и об их раздаче. Американцы жертвуют больше денег, чем в любой другой стране в мире. Они отдают деньги религиозным организациям, больницам, школам и университетам, искусству и культуре, некоммерческим организациям, отстаивающим права животных, активистам,

Слово «филантропия» имеет греческое происхождение и переводится как «человеколюбие». Сегодня мы понимаем его как использование частных ресурсов на благо общества. Свобода добровольно жертвовать на любые цели и по любым причинам может рассматриваться как чистое, невынужденное выражение индивидуальной свободы и даже как проявление демократии. Таким образом, по мнению Элизабет Дейл, которая преподает некоммерческое лидерство в Сиэтлском университете, традиция филантропии хорошо вписывается в американский индивидуализм. На протяжении веков филантропия «традиционно была отделена от правительства, чтобы люди могли сами принимать решения о том, как использовать свои ресурсы», – говорит Дейл.

Филантропия, по крайней мере в ее текущей версии, имеет давние традиции в жизни американского общества. Аманда Мониц, которая занимается вопросами филантропии в Смитсоновском национальном музее американской истории, подразделяет историю добровольных пожертвований в Америке на пять различных фаз, которые примерно соответствуют этапам эволюции страны, начиная с миссионерских организаций XVI–XVII веков и финансируемых за счет налогов локальных механизмов поддержки бедного населения[16]. В своей статье «Благотворительность в Америке: история филантропии» она пишет, что после американской революции вновь сформировавшаяся нация пришла к более универсальному подходу к благотворительным пожертвованиям, отделив их от религиозных, этнических и других групповых соображений. В 1800-е годы американцы со всем национальным пылом взялись за благотворительность, создавая такие ассоциации, как Американское библейское общество и другие организации, занимающиеся социальными реформами. Именно этот пыл привлек внимание французского историка Алексиса де Токвиля во время его девятимесячного путешествия по Америке. В книге «Демократия в Америке» де Токвиль заметил, что американцы XIX века создают «не только объединения коммерческого или производственного характера, в которых они все без исключения участвуют, но и тысячи других их разновидностей: религиозно-нравственные общества, объединения серьезные и пустяковые, общедоступные и замкнутые, многолюдные и насчитывающие всего несколько человек. Американцы объединяются в комитеты для того, чтобы организовывать празднества, основывать школы, строить гостиницы, столовые, церковные здания, распространять книги, посылать миссионеров на другой край света. Таким образом они возводят больницы, тюрьмы, школы»[17]. В конце XIX века промышленники позолоченного века, в карманах которых появились солидные деньги, стали проявлять более амбициозную филантропию, финансируя культурные и образовательные учреждения страны. С ростом мирового влияния Америки росла и международная благотворительность. «Первая мировая война стала первым случаем, когда американцы начали массово жертвовать на гуманитарную помощь за рубежом», – пишет Мониц в статье «Благотворительность в Америке». За последние пять с лишним десятилетий, когда филантропия превратилась в обширное профессиональное предприятие, причины, которые люди выбирают для пожертвований, стали скорее личными, чем национальными или общечеловеческими, считает она.

С тех пор как Джоэл Флейшман около четырех десятилетий назад начал зарабатывать деньги, он откладывал часть своей зарплаты на филантропию. Сначала, когда его зарплата преподавателя была невысокой, это было примерно 10%, но со временем увеличилось до 30%. «Мне стало намного легче отдавать деньги, потому что я уже в самом начале выбросил из головы мысли о том, стоит ли тратить деньги не на себя, а на благотворительность», – говорит Флейшман, профессор права и государственной политики в Дьюкском университете, а также глава Центра стратегической филантропии и гражданского общества. По его словам, благотворительность является важной частью его жизни, отчасти из-за религиозных убеждений. Он жертвует на самые разные цели: на борьбу с голодом среди детей, на помощь бедным странам, на организации, занимающиеся проблемами чернокожего населения. Кроме того, Флейшман основал фонд в память о своих родителях. Он утверждает, что пожертвования – это приобретенная привычка, точно так же как любитель поспать при необходимости привыкает вставать в пять утра или любитель мяса переходит на веганскую диету. По мнению Флейшмана, некоммерческий сектор в Америке динамично развивается, потому что отдельные люди и группы при условии соблюдения закона могут свободно давать деньги на что угодно. В отличие от Франции, Германии или Японии, где для пожертвования денег на вещи, которые государство считает входящими в свою компетенцию, например на образование, требуется разрешение правительства, в Америке филантропия является свободным видом деятельности. «Огромная сила некоммерческого сектора заключается в том, что отдельные люди могут создавать фонды и выделять деньги на то, что они считают хорошими идеями», – часто говорит Флейшман своим студентам.

Иногда импульс к пожертвованиям пробуждается у человека благодаря кампаниям «массовой филантропии». Примером начала XX века может служить «Марш десятицентовиков» 1938 года, в рамках которого миллионы американцев собирали средства на исследования полиомиелита. Движение опиралось на рекламу по радио, выступления голливудских знаменитостей и президента Франклина Рузвельта, который основал организацию, чтобы донести информацию до людей. Даже пьедестал для Статуи Свободы был построен на народные средства[18]. Издатель газетыNew York WorldДжозеф Пулитцер опубликовал объявление в своей газете после того, как закончились средства на строительство постамента. В течение шести месяцев это объявление принесло более 100 000 долларов пожертвований, что позволило завершить строительство. Размеры большинства пожертвований составляли один доллар или даже меньше. Тот же самый импульс, который объединял американцев предыдущих эпох, жертвовавших средства на открытие или финансирование различных учреждений, находит отклик и в современных кампаниях массовых пожертвований в интернете. Взять хотя

Определенное направление задают индивидуальной филантропии и корпорации, которые поощряют щедрость, организуя всевозможные акции. В компании Microsoft, где культура соперничества распространяется даже на пожертвования, различные подразделения соревнуются друг с другом в том, кто соберет больше денег. В качестве призов предлагается, к примеру, ужин с боссом. Одному из руководителей однажды пришлось побриться наголо, так как он обещал сделать это, если его команда сумеет собрать определенную сумму. Баффет также приложил руку к этому направлению филантропии, написав в 2021 году: «Те, кто отдает свою любовь и время, чтобы напрямую помочь другим, наставляя молодежь, оказывая помощь пожилым людям или тратя драгоценные часы на улучшение жизни общества, не получают признания. В их честь не называют здания, но благодаря их незаметной деятельности все эти учреждения – школы, больницы, церкви, библиотеки, что угодно – бесперебойно работают на благо тех, кому в жизни повезло меньше»[19]. Похожие мысли он высказал и в своем письме «Клятва дарения» в 2010 году: «Во-первых, я обещаю, что более 99% моего состояния будет направлено на благотворительность в течение моей жизни или после смерти. Если измерять эту сумму в долларах, то она очень велика. Однако если взглянуть с другой стороны, то многие люди каждый день отдают окружающим куда больше. Миллионы людей, регулярно жертвующих на нужды церквей, школ и других организаций, тем самым отказываются от денег, которые в противном случае пошли бы на благо их собственных семей. Доллары, которые эти люди кладут на тарелку для пожертвований или отдают в фонд United Way, означают для них отказ от походов в кино, в ресторан и других личных удовольствий. В то же время я и моя семья, в отличие от них, не отказываемся ни от чего, в чем нуждаемся или чего хотим, даже если пожертвуем 99% того, что имеем»[20].

Пожертвования в размере нескольких долларов – это проявление щедрости в чистом виде. Филантропия миллиардеров тоже рассматривается как щедрость, только значительно большего масштаба. В 2022 году очень крупные пожертвования частных лиц составили 5% от почти 500 млрд долларов, которые американцы отдали на благотворительность, согласно ежегодному отчету организации Giving USA, а «мегапожертвования» всего лишь шести человек или семейных пар составили 14 млрд долларов[21]. Согласно другому исследованию, пожертвования на сумму более 1 млн долларов составляют 11% от общего числа пожертвований, но если оценивать их в долларовом исчислении, то они составляют 40%. По состоянию на конец 2021 года, 25 крупнейших американских миллиардеров за время своей жизни передали на нужды благотворительности 169 млрд долларов[22].

Сотни культурных центров, больниц, музеев, библиотек, университетских факультетов, некоммерческих организаций, средств массовой информации и других учреждений получают помощь от миллиардеров, и об этом часто говорится в новостных выпусках и статьях, а учреждения, воспользовавшиеся этой благотворительностью, нередко переименовываются в честь спонсоров. В обмен на свой дар в размере 100 млн долларов Нью-Йоркской публичной библиотеке миллиардер Стивен Шварцман присвоил свое имя нескольким культовым зданиям библиотеки. Это задело, по крайней мере, одного критика, который назвал такую нескромность «вопиющей»[23]. Коллега Шварцмана миллиардер Дэвид Рубенштейн в 2010 году сообщил о своем решении приобрести на аукционе копию Великой хартии вольностей, чтобы сохранить документ в руках американцев[24]. У него была возможность сделать это анонимно, но он публично заявил: «Я хочу, чтобы общественность знала, что я намерен передать документ в долгосрочную аренду Национальному архиву в качестве дара стране и скромного возмещения моего долга перед ней за то, что мне посчастливилось быть американцем».

Ставить под сомнение благородные мотивы занимающихся филантропией миллиардеров, особенно с учетом того влияния, которое эта деятельность оказывает на социальную и культурную сферу нашей жизни, это все равно что сомневаться в намерениях солдата, который идет в бой, чтобы спасти свою страну. Однако конкретные причины, по которым люди отдают миллиарды долларов, гораздо сложнее и могут варьироваться от соображений высокой морали до элементарной целесообразности[25]. Для тех, кто находится на самом верху, в основе благотворительности часто лежит сложный расчет, который, помимо щедрости, включает в себя такие факторы, как смерть, налоги, состояние рынков, эгоизм и репутация. На протяжении десятилетий государство постоянно меняет правила игры в сфере налогов на наследство, подоходных налогов и благотворительных вычетов из них, и это сказывается на активности филантропов. Когда налоги на наследство высоки, люди, как правило, отдают больше средств на благотворительные цели в течение жизни и делают более крупные благотворительные завещания, чтобы уменьшить налоговое бремя для своих наследников. Аналогичная борьба происходит между филантропами и правительством, когда повышаются ставки подоходного налога. Показатели фондового рынка также могут повлиять на то, сколько денег будет выделяться на благотворительность.

Богатые люди обычно создают собственные фонды, в которых хранят свои предназначенные для филантропии средства и управляют их использованием, или же вкладывают деньги в специальные фонды, управляемые по рекомендациям доноров типа Fidelity. Деньги, выделенные на благотворительность, не могут быть возвращены донору, но могут быть вычтены им из общего дохода, с которого он должен платить налоги. Такая политика призвана стимулировать благотворительность. Законодатели, обеспокоенные тем, что богатые люди направляют большие суммы денег в свои частные фонды для получения налоговых льгот без какой-либо отчетности, приняли в 1969 году Закон о налоговой реформе, который требует от частных фондов ежегодно передавать не менее 5% своих активов на благотворительные цели, чтобы сохранить право на налоговые льготы. Рост благосостояния привел к резкому увеличению числа частных фондов и объема инвестиционных активов, которыми они владеют. В 2020 году – последнем, за который мы располагаем данными, – в США насчитывалось более 100 тысяч частных фондов. В них хранится более 1 трлн долларов, в пять с лишним раз больше, чем три десятилетия назад

Фонды, управляемые по рекомендации доноров, существуют уже с 1930-х годов, но их популярность резко увеличилась в последнее время с ростом благосостояния. Богатые люди могут получить налоговые льготы и от пожертвований из личных фондов, но к ним предъявляются требования о ежегодном выделении средств и устанавливаются сроки, в которые деньги должны поступить в некоммерческую организацию. Поэтому фонды, управляемые по рекомендации доноров, стали очень популярны в последние годы. По данным Национального филантропического траста, осуществляющего консультирование по вопросам благотворительности, в 2021 году в фондах, управляемых по рекомендации доноров, находилось около 234 млрд долларов[27]. Это более чем в два раза превышает активы таких фондов в 2017 году, которые составляли 112 млрд долларов, включая взносы доноров и рыночную прибыль. За тот же период количество индивидуальных счетов в этих фондах выросло с 471 тысячи до 1,3 млн, что дает некоторые основания для циничных предположений относительно того, так ли уж благородны намерения филантропов[28]. Отток средств из этих фондов обычно меньше, чем суммы поступающих взносов, а это значит, что налоговые расчеты, скорее всего, являются более сильной мотивацией, чем филантропия. В 2020 году из этих фондов поступило на благотворительные нужды более 35 млрд долларов, и это был рекорд, поскольку из-за пандемии суммы пожертвований возросли. Тем не менее и в данных условиях приток денег за год, составивший около 50 млрд долларов, был намного больше, чем отток[29]. В 2021 году, когда индекс фондового рынка S&P 500 достиг рекордных отметок, приток средств удвоился и составил 72 млрд долларов. Выплаты также увеличились, но на гораздо меньшую сумму, о чем говорят данные Национального филантропического траста.

Если отвлечься от налоговых льгот, то многие миллиардеры жертвуют деньги, чтобы поддержать и укрепить свою репутацию. Грандиозные филантропические жесты служили, хотя бы отчасти, щитом для членов семейства Саклер, даже когда они сознательно подпитывали кризис опиоидной зависимости по всей стране и зарабатывали миллиарды на продаже оксиконтина через свою компанию Purdue Pharma[30]. На протяжении многих лет имя Саклеров украшало залы музеев и заведений искусств. Пожертвования шли на университетские кафедры, поддерживали медицинские исследования и многие другие направления. Члены семьи повсюду рассказывали о ее филантропических традициях. Однако в 2021 году, когда начала нарастать волна общественного недовольства ролью Purdue в опиоидном кризисе, Метрополитен-музей убрал имя Саклера из некоторых своих выставочных залов[31]. Многие миллиардеры также отдают деньги из-за пресыщения богатством. Средства массовой информации часто оценивают крупные пожертвования с позиций эгоизма и щедрости: миллиардер, решивший пожертвовать деньги, за которые мог бы покупать яхты и особняки, воспринимается как выбравший морально правильный путь. Но щедрость может быть вынужденным выбором. В какой-то момент, после того как аппетит к домам, роскошным автомобилям, построенным на заказ частным самолетам, яхтам, дорогим произведениям искусства, спортивным командам и островам удовлетворен, а будущие поколения обеспечены всем необходимым, дальнейшее накопление богатства перестает приносить радость. Напротив, гораздо большее удовлетворение доставляет пожертвование денег обществу, причем таким способом, чтобы оставить память о себе в сердцах людей.

Увеличение числа мегапожертвований и общий рост филантропических акций со стороны состоятельных людей могут иметь потенциально пагубные последствия для американской культуры благотворительности. Во-первых, это может исказить представление об источниках средств для некоммерческих организаций. Если обычные американцы начнут жертвовать меньше денег, скажем, некоммерческой организации, занимающейся обеспечением женщин услугами по прерыванию беременности, эта организация становится более зависимой от нескольких дарителей, находящихся на самом верху. Если эти мегадоноры найдут своим деньгам другое применение, некоммерческая организация может внезапно оказаться в затруднительном положении. Склонение сферы филантропии в сторону крупных доноров также означает, что некоторые и без того хорошо финансируемые области получают больше средств, например университеты и больницы высшего уровня. Отношение американцев к пожертвованиям мелких и крупных доноров остается неоднозначным. В исследовании «Что американцы думают о филантропии и некоммерческих организациях», опубликованном в 2023 году Школой филантропии семьи Лилли, респонденты «в определенной степени отдают предпочтение» более широкой базе мелких доноров перед узкой базой мегадоноров. В то же время они согласны с тем, что крупные пожертвования оказывают большее влияние и должны быть непременной частью благотворительного ландшафта[32].

Эксперты в области филантропии обеспокоены еще одной тенденцией, которая маскируется крупными и громкими пожертвованиями миллиардеров: в последние десятилетия все меньше и меньше обычных американцев и домохозяйств жертвуют своими деньгами. Даже если общее количество пожертвований растет, число мелких пожертвований в процентном отношении к общей сумме падает[33]. «Процент американцев, отдающих деньги на благотворительность, снижается на протяжении последних 20 лет, – утверждают авторы отчета за 2023 год. – Эта проблема вызывает серьезную озабоченность в самом секторе и регулярно привлекает внимание СМИ. Однако лишь каждый третий американец знает об этой ключевой проблеме, которая имеет большое значение для будущего филантропии».

Глава 2

Образ ботана в капитализме

Коммерческое предложение

В предрассветные часы двое молодых людей пишут программный код, их лица кажутся бледными в голубоватом полумраке комнаты. Они работают без перерыва вот уже несколько часов. Один из них – со взъерошенными светло-каштановыми волосами и в огромных, давно не чищенных очках – зачерпывает пригоршней порошкообразный напиток Tang прямо из банки и слизывает оранжевый порошок с ладони. Сахар поступает в кровь. Можно двигаться дальше. Приближается последний срок, и нельзя терять ни минуты. Он обещал одной компании, что у него есть именно то программное обеспечение, которое им нужно. На самом-то деле ничего не было, но в итоге дуэт справился с задачей. Из того первого фрагмента кода, который они написали в 1975 году, родилась компания Microsoft[34].

Нам нравятся истории о вундеркиндах типа Билла Гейтса и Пола Аллена, основателей Microsoft. В этих рассказах молодые люди (это почти всегда мужчины), страдающие бессонницей, создают компании своей мечты в комнатах общежитий и арендованных гаражах. Они питаются лишь кофеином, сахаром и непоколебимой решимостью изменить мир и при этом становятся фантастически богатыми. Такие истории подпитывают нарратив об американских инновациях и индивидуальном успехе. В последние десятилетия, когда успешные предприниматели в Кремниевой долине и других местах начали дюжинами производить «единорогов» и «десятирогов», «ботаны-учредители» стали кем-то вроде фольклорных фигур. Эти вечно непричесанные люди, беспомощные в социальном плане,

«Повествование о неприкаянном ботане, вдруг ставшем миллиардером, примерило на себя мантию Великой американской истории успеха», – писал в 2015 году историк Натан Энсменгер в своей статье «Бороды, сандалии и другие признаки сурового индивидуализма» о том, как компьютерные профессионалы 1960–1970-х годов сформировали представление о программировании как о чисто мужской профессии. Компьютерный ботан, по словам Энсменгера, стал «стандартным персонажем в репертуаре американской популярной культуры. Его отличительные признаки – белый мужчина, представитель среднего класса, неуклюжий и неловкий в общении с женщинами»[35].

Пожалуй, не найти более яркого раннего примера слияния технологий и капитализма, чем Гейтс (это тот, что в нечищенных очках). Из всех ранних технарей соучредитель Microsoft обладал серьезными способностями к программированию и глубоким пониманием технологий. Но, пожалуй, его главное умение заключалась в видении бизнеса. Гейтс разглядел коммерческий рынок для программного обеспечения там, где его еще не было, и, основываясь на этом видении, построил одну из крупнейших в мире компаний. В 1986 году, спустя всего год после выхода Microsoft на биржу, Гейтс стал самым молодым американским миллиардером и первым, кто сделал свое состояние на технологиях. Ему исполнился на тот момент 31 год.

Он был неуклюжим молодым человеком, который мог быть в то же время властным и нетерпимым к другим. Он так часто и так яростно грыз дужки своих очков, что их концы были вечно измочалены. Ритм, с которым он раскачивался в кресле вперед-назад, был показателем его вовлеченности в тему. Он демонстрировал порой приступы пугающей интенсивности и страсти, но это не проявлялось в виде физической агрессии. Его основным языком было программное обеспечение. Во всех посвященных ему новостях и книгах его внешность и поведение упоминались в одном ряду с информацией о новейшем программном обеспечении Microsoft. Предметом обсуждения среди репортеров порой становилась даже перхоть на его плечах. Гейтс до сих пор демонстрирует некоторые из этих особенностей поведения. Он сутулится, когда стоит, горбится сидя, бурно жестикулирует, когда оживлен, или засовывает руки под мышки, когда слушает. Иногда, излагая свои мысли, он расправляет руки, словно крылья хищной птицы в полете, а его ноги в это время притопывают в такт речи.

В разговоре он часто использует такие слова, как «ловко» и «круто». Однажды Гейтс назвал свои раскачивающиеся движения тела «метрономом» для мозга[36]. Социальная учтивость, светские разговоры ни о чем – это все не для него. Он медленно реагирует на реплики собеседника, хотя те, кто хорошо его знает, говорят, что в компании близких людей он бывает необычайно обаятельным. Баффет как-то сказал одному репортеру, что у Гейтса «острое чувство юмора», однако слушать его выступления на коктейльной вечеринке, скажем, в Давосе или за ужином после конференции бывает мучительно скучно. Как тонко заметил Кен Аулетта в своей книге «Мировая война 3.0», где подробно излагается история борьбы компании Microsoft с правительством из-за ее монополистской практики в конце 1990-х годов, разговор с Гейтсом – это «секс без прелюдии»[37].

В 1980-х годах, когда Microsoft стала все громче заявлять о себе, Гейтс тоже становился все более заметным. Благодаря ему образ ботана приобрел налет мистики и престижа и стал популярным. Гейтс был едва ли не единственным технологическим гением своей эпохи, в котором сочетались неуклюжий образ и громадные амбиции. Он занимал уникальное место в пантеоне ботанов, потому что его внешний вид и деловые качества были настолько сбалансированны, что представлялись основной формулой успеха Microsoft. Казалось, что без этого образа немыслима была бы и сама компания. Ботан-технарь и бизнесмен в одном лице стал любимцем капитализма, образцом не только для инвесторов, надеющихся найти следующего плохо одетого мальчика-миллиардера, но и для поп-культуры, бесконечно тиражировавшей этот образ.

Боб Маглиа, многолетний руководитель технологического отдела, который пришел в Microsoft в 1988 году и проработал там 23 года, говорит, что Гейтс был ярким воплощением того, что мы считаем внешним видом и поведением ботана, – от очков до высокомерия. «Он идеально вписывался в этот образ». За свою долгую карьеру в Сиэтле, а затем в Кремниевой долине в качестве топ-менеджера Juniper Networks и исполнительного директора Snowflake Computing Маглиа, тоже миллиардер, заметил, что ботанов можно определить не только по непредсказуемому поведению, но и по внешнему виду. «От них можно услышать то, чего не ожидаешь. Это не такая уж редкая черта, потому что они всегда думают о случайных вещах, – говорил он. – Они уникальные личности, потому что им свойственны многие специфические характеристики, включая склонность к риску, которая может обернуться для них самыми разными неприятностями, а также самоуверенность и определенная бравада, которой нет у других».

Когда Гейтс в 1973 году поступил в Гарвардский университет, на рынке только начали появляться первые дешевые компактные компьютеры благодаря совершенствованию технологии производства микросхем. Аллен случайно прочитал в журнале Popular Electronics, что производители компьютера под названием MITS-Altair занимались поиском языка программирования, который был бы совместим с их оборудованием. Altair имел полтора метра в высоту и почти столько же в ширину.

После того как Аллен с воодушевлением рассказал Гейтсу об этой возможности, они решили сделать коммерческое предложение, хотя не располагали еще ни одной строчкой кода. Гейтс позвонил Эду Робертсу в Altair из своего общежития в Гарварде, представившись Алленом. Они решили, что говорить будет Гейтс, но на личную встречу, если затея сработает, пойдет Аллен как старший из них. «У нас есть BASIC, адаптированный для Altair, который мы уже заканчиваем и хотели бы показать вам», – сказал Гейтс Робертсу[38]. Позже Аллен так описывал этот эпизод в своих мемуарах: «Я был восхищен дерзостью Билла, но меня беспокоило то, что он зашел слишком далеко, ведь у нас еще не было даже первой строчки кода».

Но руководители Altair клюнули на их предложение, и Гейтс с Алленом начали спешно адаптировать существующую программу, чтобы получить обещанный продукт. Компания Micro-Soft появилась на свет осенью 1975 года (от дефиса в названии отказались несколько лет спустя). Первоначально она базировалась в Альбукерке, штат Нью-Мексико, но в 1979 году переехала в Сиэтл. С самого начала их бизнес строился на идее о том, что в каждом доме будет стоять настольный компьютер, а программное обеспечение, на котором он будет работать, должно быть платным. То, что за программное обеспечение надо платить, сегодня может показаться очевидным. Но Гейтс

В номере журнала Computer Notes за февраль 1976 года Гейтс опубликовал открытое письмо к программистам-любителям, в котором обвинял их в пиратстве и отсутствии принципов. «Большинство любителей осознают, что пользуются ворованными программами, – писал он в своем коротком, но хорошо продуманном послании. – Вы платите за аппаратное обеспечение, но программами обмениваетесь бесплатно, и никого не волнует, что кто-то вкладывал труд в их создание». Письмо Гейтса дышало пафосом, он демонстрировал свою фундаментальную убежденность в том, что программное обеспечение – это интеллектуальная собственность, которую необходимо защищать[39]. Настаивая на том, что программы не могут быть бесплатными, Гейтс пытался избавить своих оппонентов от контркультурной этики и навязать им капиталистические ценности, которые были свойственны ему с самого начала. Вскоре его правота подтвердилась, и этому способствовала немалая доля удачи.

Добившись определенного успеха со своим языком программирования, Microsoft заключила контракт с IBM на разработку операционной системы для персонального компьютера этой компании, который появился на рынке в 1981 году. Наладить контакты с IBM Гейтсу удалось благодаря тому, что его мать, Мэри Максвелл Гейтс, работала в комитете некоммерческой организации United Way в то же время, что и тогдашний председатель совета директоров IBM Джон Опель, и случайно упомянула о молодой компании своего сына. Как гласит история, Опель рассказал о Microsoft другим руководителям IBM, и те решили предложить этой фирме создать программное обеспечение для своего компьютера[40]. Microsoft купила дисковую операционную систему у Seattle Computer Products примерно за 50 000 долларов и передала IBM лицензию на нее под названием MS-DOS. Microsoft также уговорила IBM разрешить ей продавать лицензии на MS-DOS другим производителям оборудования, тем самым открыв путь к продаже программного обеспечения всем производителям компьютеров, представленным на рынке. Эта практика лицензирования была настоящей инновацией Гейтса; за десятилетия она принесла Microsoft сотни миллиардов долларов дохода. Она родилась как раз в тот момент, когда рынок начал заполняться множеством потенциальных партнеров. И дело даже не в десятках производителей компьютеров, а в том, что прогресс в области производства микросхем позволял снизить среднюю стоимость компьютеров, делая их доступными для домашних хозяйств. А персональные компьютеры IBM доминировали и в офисах, и дома. В совокупности эти обстоятельства стали тем фундаментом, на котором Microsoft построила свою империю.

Движимый непримиримым духом капитализма, Гейтс искал способы построить бизнес вокруг основного продукта Microsoft, добиваясь конкурентных преимуществ там, где это было возможно, и защищая сферу деятельности своей компании от потенциальных угроз. Если для этого требовалось взять уже существующую программу или приложение, доработать их и продать как часть флагманского программного обеспечения Microsoft Windows, то так и делалось. Публичные перепалки с конкурентами, неприятные обвинения в плагиате, воровстве и низком качестве продуктов Microsoft считались просто издержками ведения бизнеса. Безжалостность Гейтса распространялась и на личные отношения: в своих мемуарах 2011 года «Миллиардер из Кремниевой долины»(Idea Man)Аллен, который умер в 2018 году, рассказал, что Гейтс пытался занизить его долю в Microsoft или даже выкупить ее по заниженной цене в 1983 году. В том году у Аллена была диагностирована неходжкинская лимфома и он стал меньше работать, в связи с чем Гейтс утверждал, что доля Аллена в компании должна быть меньше.

В то же время Стив Джобс, который, как и Гейтс, мог быть меркантильным и жестким, но не был таким занудным, создавал себе репутацию требовательного дизайнера, обладавшего более привлекательным видением того, каким может быть персональный компьютер. Apple PC был элегантным и простым в использовании устройством, производство которого Джобс полностью контролировал, начиная от разработки дизайна и заканчивая презентациями для публики. Гейтс и Джобс с самого начала сотрудничали в области программного обеспечения, но при этом были непримиримыми соперниками и с презрением относились друг к другу. Джобс создавал продукты, которые вызывали желание их купить. Ларри Эллисон, соучредитель Oracle, однажды назвал Apple единственным «брендом в компьютерной индустрии, в котором чувствовался стиль жизни», в то время как программное обеспечение Microsoft, по сравнению с ним, было скучным, хотя и доминирующим[41].

Биограф Джобса Уолтер Айзексон сравнивает эпоху Джобса и Гейтса с отношениями между Альбертом Эйнштейном и Нильсом Бором в физике XX века или между Томасом Джефферсоном и Александром Гамильтоном в ранней американской политике. Для этих эпох было характерно «сотрудничество и соперничество двух суперзвезд, обращающихся друг вокруг друга, – пишет Айзексон. – Для первого же тридцатилетия эпохи персональных компьютеров, начавшейся во второй половине 1970-х годов, такую бинарную систему звезд образовали два энергичных молодых человека 1955 года рождения… Джобс полагался на интуицию, был романтичнее и уделял больше внимания тому, чтобы сделать технологию пригодной для использования, дизайн – приятным глазу, а интерфейс – удобным и понятным»[42]. Он не скрывал своего отвращения к некачественным, по его мнению, продуктам Microsoft, лишенным элегантности и вкуса. «Биллу не хватает воображения, он ничего не изобрел, поэтому, мне кажется, сейчас ему интереснее заниматься благотворительностью, нежели технологиями, – рассказывал он Айзексону. – Он бессовестно воровал чужие идеи».

Кто такой ботан?

Технологический ботан не появился полностью сформировавшимся, словно Афродита, из моря компьютерных проводов. Скорее, это искусственная конструкция, монстр Франкенштейна, порожденный необходимостью, стереотипами и ранним мифотворчеством в технологической среде. Смысл термина «ботан» (или «ботаник») достаточно прозрачен, но это слово не было частью повседневного лексикона до начала компьютерной революции, когда оно стало обозначать эксцентричного человека, который предпочитал программирование и хакерство человеческому общению и часто придерживался антиавторитарных убеждений, популярных в контркультуре 1960-х годов.

Историк компьютеров Энсменгер много размышлял о ботанах. Он сам был похож на гениального подростка, когда изучал гражданское строительство в Принстоне, но потом его заинтересовали социокультурные аспекты вычислительной техники. Став доцентом в Индианском университете, он посвятил много времени исследованиям того, как мужская культура работает в компьютерной индустрии и как формировались ранние стереотипы. В ходе изучения этой проблемы его поразил тот факт, что в 1950-х годах, когда нормой были компьютеры-мейнфреймы, среди программистов было много женщин. Тем не менее основы современной компьютерной эры были заложены в гипермаскулинной среде любителей, тон в которой задавали вечные подростки-вундеркинды.

В книге «Компьютерные мальчики берут верх» Энсменгер прослеживает довольно причудливый

Но, когда компактные компьютеры стали перекочевывать из мира науки и учебных заведений на более широкий рынок, стал очевиден их потенциал для бизнеса, и это вызвало бум их производства. По мере развития техники размеры компьютеров начали уменьшаться, что расширило сферу их применения. Возросла потребность в программистах, а вместе с ней и в более систематизированном способе их найма. «Было ясно, что набирать программистов по полдюжины за раз через объявления вThe New York Times– не самая надежная стратегия», – пишет Энсменгер[44]. Из этого ажиотажного спроса на людей, умеющих программировать, выкристаллизовался набор качеств идеального программиста, часто определяемых с помощью тестов, психологических профилей и другой в целом «глубоко ошибочной научной методологии». «Чаще всего механизм отбора был нацелен на асоциальных и склонных к математике мужчин, поэтому именно эта категория получила самое большое представительство в среде программистов, а это, в свою очередь, подкрепляло популярное представление о том, что программистами могут быть только склонные к математике люди не от мира сего (следовательно, мужчины), и так далее до бесконечности». Этот обусловленный спросом, незапланированный и почти стихийный способ поиска компьютерных программистов в конечном счете стал основой для определения понятия «ботан». Поиск одиноких мужчин для заполнения вакансий программистов был одним из способов распространения представления о ботанах. Сохранились некоторые знаковые фрагменты культурной документации, которые помогают уточнить характеристики ботана и описать среду, в которой он процветает.

В 1972 году Стюарт Бранд написал статью для журналаRolling Stoneпод названием «Космическая война: фанатичная жизнь и символическая смерть среди помешанных на компьютерах»[45]. Бранд, который к тому времени уже заработал себе имя как издатель «Каталога всей Земли», погрузился в жизнь ранних программистов, словно этнолог, изучающий привычки и поведение представителей «хакерской» культуры, как ее именовали в то время. Будучи в 1960-х годах своим человеком в контркультурной среде района залива Сан-Франциско, Бранд наблюдал за своими подопечными в ходе компьютерной игры под названием Spacewar («Космическая война»), созданной в Массачусетском технологическом институте. В статье приводятся слова одного из них, которыми он описывает типичного компьютерного фаната: «Настоящий хакер не входит ни в какую группу. Это человек, который любит не спать ночами. Его отношения с компьютером можно описать как смесь любви и ненависти… Это большой ребенок, как правило, демонстрирующий блестящие способности, но не слишком интересующийся обычными делами. И компьютер – самая подходящая штука для него, потому что здесь не надо быть доктором наук или кем-то еще. Это место, где каждый может проявить себя в меру способностей. Люди готовы платить тебе, если ты хоть немного смыслишь в этом и у тебя есть достаточно времени на эксперименты». Интервьюируемый Алан Кей из исследовательского центра Xerox сказал, что «хакер» – это и насмешка, и одновременно высший комплимент.

Вы не находите, что это и есть описание ботана? Термин «хакер» имеет сегодня совсем другое значение, чем в то время, когда Бранд писал свою культовую статью, потому что он относился к группе молодых людей, которые связывали свою веру в трансцендентную силу компьютеров с аспектами контркультуры, отвергающей централизованную власть, – тех самых людей, которые так раздражали Гейтса, потому что считали, что программное обеспечение должно быть бесплатным, а не принадлежать частным собственникам.

Бранд в своей убедительной и увлекательной статье пошел еще дальше. Хакеры были для него «мобильной новообретенной элитой, со своим собственным аппаратом, языком и характером, со своими легендами и юмором». Он писал: «Это великолепные парни, исследующие передовой край технологии, которая на удивление благоволит им; это порода людей, живущих вне закона, где правила не спускаются сверху и не диктуются обычаем, а вытекают из возможностей».

Спустя десять лет после выхода статьи Бранда, когда революция персональных компьютеров стояла уже на пороге, антикоммерческая этика любителей, компьютерных фанатов и хакеров была укрощена спокойными амбициями капитализма. Хакеров вернули из пограничной зоны в мейнстрим. В то же время условия, которые считались необходимыми для их успеха, – уединенная обстановка, свобода от традиционных правил, соревновательность, идея работы как вознаграждения – были сохранены в неприкосновенности.

В книге «Душа новой машины», опубликованной в 1981 году, писатель Трейси Киддер описал гонку между двумя компаниями по производству компьютерного оборудования – Data General и Digital Equipment Corporation – с целью создания нового персонального компьютера. Киддер, получивший за эту книгу Пулитцеровскую премию, не только погружает читателя в самые глубины компьютерной темы, но и знакомит его с десятками молодых, вечно недосыпающих инженеров, часть из которых принадлежит к категории самоучек. Они без устали работают над своими проектами, и только тени на их лицах отмечают течение времени. Автор приглашает нас принять участие в драме соревнования и одновременно знакомит с новой культурой и мифологией тех людей, которые впоследствии станут известны как ботаны.

Ботаны 1.0 и 2.0

В 1980-х годах на Уолл-стрит царил ажиотаж. Причиной было множество враждебных поглощений, а знаменитости, заключавшие эти сделки, становились чуть ли не культурным феноменом. Вся обстановка была пропитана чрезмерной жадностью, непомерными ставками, финансовыми скандалами, и это нашло свое отражение в таких книгах, как «Логово воров», «Бал хищников» и «Варвары у ворот»[46]. Олицетворением финансовых преступлений стали на некоторое время Айван Боски и Майкл Милкен. Поглощение RJR Nabisco лишь закрепило в сознании образ частного бизнеса как необузданной и ненасытной силы, способной принести экономический вред вместо пользы.

Литература и поп-культура стали гармоничным сопровождением главной темы Уолл-стрит в том десятилетии. В романе «Костры амбиций», напыщенном повествовании о расе, классе и политике, Том Вулф изобразил Нью-Йорк как город повелителей Вселенной, кипящий амбициями, жадностью и эгоизмом. Но ничто так не закрепило за Уолл-стрит репутацию заповедника аморальных, эгоистичных и коварных личностей, которые не остановятся ни перед чем на пути к цели, как фильм 1987 года «Уолл-стрит», сделавший его персонажа Гордона Гекко неотъемлемой частью общественного сознания. Всем запомнилась его фраза о том, что «жадность – это хорошо». Возможно, Гекко, сыгранный Майклом Дугласом,

В то же время по лестнице влияния и богатства стремительно поднималась целая плеяда молодых предпринимателей в сфере высоких технологий. Помимо Гейтса и Джобса, был еще Майкл Делл, выпускник колледжа, который в 1984 году основал компанию Dell Computer, переосмыслив методы создания и продажи компьютеров. Еще один выпускник колледжа Эллисон основал в 1977 году компанию Oraclе, создав коммерчески жизнеспособный программный продукт для баз данных, помогающий предприятиям управлять своими данными и хранить их. Компания Sun Microsystems, соучредителем которой в 1982 году стал Скотт Макнили, изменила способ общения компьютеров друг с другом при помощи сетевых технологий. Компания была независимой, пока Oracle не купила ее в 2010 году.

Microsoft, Oracle и Sun вышли на биржу в одну неделю в марте 1986 года, но титул «IPO года» достался Microsoft, учитывая ажиотаж вокруг быстро растущей компании – разработчика программного обеспечения. В 1990 году Microsoft стала первой компанией такого рода, чей объем продаж превысил 1 млрд долларов. Пять лет спустя, в 1995 году, Гейтс стал самым богатым человеком в Америке и удерживал это звание на протяжении двух десятилетий. Прошло двадцать лет с тех пор, как Гейтс стал одним из основателей Microsoft, и компания, теперь уже доминирующая и кажущаяся непобедимой, давно пережила те дни, когда все шло не так гладко. Да и Гейтс тоже утратил свой образ предпринимателя-ботана.

В середине 1990-х годов Америка переживала горячий и тяжелый роман со вторым поколением ботанов – движущей силой цифровой революции. Социолог Томас Стритер считает, что романтический статус интернета был отчасти обусловлен тем, что господство Microsoft «означало невеселый конец гаражных стартапов в области микрокомпьютеров», что побудило многих студентов и молодых предпринимателей, ориентированных на высокие технологии, более внимательно анализировать коммерческий потенциал новых компаний. «Мало того что настольный компьютер стал обычным явлением офисной жизни, так еще и компании, производившие микрокомпьютеры, перестали быть похожими на шумные гаражные стартапы из популярной капиталистической мифологии, – пишет Стритер. – К 1990 году наименее гламурная из микрокомпьютерных компаний 1980-х, Microsoft, достигла того состояния, которое так ценят и так ненавидят в технологических отраслях: практической монополии. Серая, высокомерная, предсказуемая монополия IBM была свергнута и заменена другой серой, высокомерной, предсказуемой монополией»[47].

В то же время новое поколение начинающих предпринимателей и инвесторов с Уолл-стрит не забывало, что непостижимый успех Microsoft привел к огромному богатству. Инвестор, купивший одну акцию Microsoft в момент ее первого выхода на биржу 13 марта 1986 года, получил бы спустя десять лет прибыль в размере более 8500%. А если бы вы купили акции Microsoft на 1000 долларов по цене 21 доллар за штуку, то сегодня у вас было бы более 4 млн долларов – достаточно, чтобы погасить долг за учебу и купить квартиру в лофте в центре Манхэттена. Или безбедно жить на пенсию в городе со средними ценами.

Сочетание новых технологий, энтузиазма инвесторов и ажиотажа в средствах массовой информации, не говоря уже о скрытом поиске очередного Билла Гейтса, создало идеальные условия для бума интернет-компаний. Сотни выпускников бизнес-школ и других лучших университетов, которые, возможно, предпочли бы в иных условиях пойти на Уолл-стрит, вместо этого отправились в Кремниевую долину. Инвестиционные банкиры бросились удовлетворять финансовые потребности начинающих компаний, а количество венчурных инвесторов резко возросло. Ажиотаж вокруг сделок привел к тому, что компании с плохо сформировавшимися идеями и отсутствием прибыли начали внезапно получать многомиллионные вложения. В 1993 году появился журналWired,призванный освещать новые технологии и их влияние на культуру и общество. Он быстро стал одним из самых популярных. Согласно статистике, в 1996 году каждые пять дней на биржу выходили новые компании из Долины, а их владельцы в одночасье становились миллионерами[48].

Самым большим бенефициаром этого ажиотажа оказался браузер Mosaic, разработанный Марком Андриссеном и Эриком Биной, двумя студентами Национального центра суперкомпьютерных приложений при Иллинойском университете. «В первые дни поиск в интернете с помощью Mosaic имел некоторые общие черты с ранними стадиями романтического флирта или первыми фазами революционного движения: вы наводили курсор, кликали мышкой и наблюдали за медленно появляющимися изображениями, ощущая предвкушение новых возможностей. Mosaic представлял собой пример не удовлетворенного, а спровоцированного желания», – пишет Стритер. В апреле 1994 года Джим Кларк, профессор и бизнесмен, добившийся успеха в аппаратной компании Silicon Graphics, вместе с Андриссеном основал Netscape. Через полгода они запустили браузер Netscape Navigator. Публичное размещение акций Netscape в 1995 году попало на первые полосы газет.The New York Timesписала: «Компания, которой 15 месяцев от роду и которая еще ни разу не получила ни цента прибыли, вчера провела один из самых ошеломляющих дебютов в истории Уолл-стрит, когда инвесторы бросились вкладывать свои деньги в киберпространство»[49]. Выручка компании составила 100 млн долларов при отсутствии прибыли[50].

Андриссен, ростом 193 см, возвышался над окружающими как в прямом, так и в переносном смысле. Этого нового технологического вундеркинда регулярно сравнивали с Гейтсом. Отдельные черты его личности стали частью истории Netscape, так же как в свое время чудачества Гейтса были неотделимы от его действий в сфере бизнеса. Люди вспоминают, как Андриссен приходил на встречи босиком, в шортах и, обсуждая детали браузера, жевал жирный сэндвич, купленный по пути в забегаловке быстрого питания Subway.

Розанна Сиино, опытный менеджер по маркетингу технологических решений, была одной из первых в команде Netscape, кто разглядел большой потенциал в истории 19-летнего учредителя, который «неряшливо ест и понятия не имеет, что такое чистая футболка». Сиино представила Андриссена публике как новый тип предпринимателя, не похожий на работавшего в одиночку Гейтса, и создала миф об отеческом отношении Кларка к Андриссену при создании компании. Когда бренд или история созданы, а восприятие публики сформировано, уже не важно, каков человек на самом деле, считает Сиино. Подробности жизни Андриссена попали в прессу. Он появился на обложке журналаTimeот 19 февраля 1996 года – босой, в джинсах, сидящий на позолоченном троне. «Золотые чудики» – так журнал озаглавил материал об Андриссене и других начинающих основателях технологических компаний. «Кто они? Как они живут? Что они значат для будущего Америки?» Таким образом, по крайней мере один автор предположил, что этот «чудик» способен свергнуть Гейтса[51].

Андриссен, ныне венчурный капиталист и ярый защитник ботанов, часто затрагивает этот тип личности, обращаясь к своим 1,2 млн подписчиков в сети X (в прошлом Twitter) с постами, известными как твиттер-штормы, или интервью. В интервью 2022 года он отметил, что ботаны остаются ботанами: многие из получивших степень MBA в области финансов перешли в 1990-х годах в технологическую отрасль, но быстро ушли, как только лопнул пузырь интернет-компаний, а затем опять вернулись, осознав,

Лопнувший пузырь интернет-компаний стал лишь коротким эпизодом на долгом пути господства технологий, потому что уже вызревало следующее поколение технологических гигантов, возглавляемых учредителями-ботанами. В 1998 году Ларри Пейдж и Сергей Брин основали у себя в подвале Google. Джефф Безос бросил работу в хедж-фонде, чтобы основать Amazon. Кроме того, в том же году Питер Тиль и еще несколько человек стали соучредителями компании PayPal, позволяющей без проблем осуществлять денежные переводы онлайн. В 2004 году Марк Цукерберг основал Facebook в своей комнате в общежитии колледжа. В 2007 году компания Apple представила iPhone. В тот же год компания Netflix, основатели которой Рид Хастингс и Марк Рэндольф стали десятилетием ранее пионерами в области проката DVD по почте, представила свой стриминговый сервис. Беспроводные технологии, GPS и Bluetooth стали широко доступны для коммерческого использования.

Когда мировая экономика вступила в рецессию после финансового кризиса 2008 года, в очередной раз продемонстрировавшего жадность и безрассудство Уолл-стрит, молодые технологические компании стали несколькими лучами света среди общего мрака. С тех пор технологический сектор развивался с огромной скоростью, разрушая старые и создавая новые предприятия, расширяя границы возможного, получая миллиарды долларов прибыли, делая учредителей и инвесторов неприлично богатыми и укрепляя позиции Америки как мирового технологического лидера. Сегодня на долю технологического сектора приходится более четверти фондового индекса S&P 500. Аналитики даже называют Apple, Alphabet, Amazon, Meta, Microsoft, Nvidia и Tesla «Великолепной семеркой» в напоминание о вестерне 1960 года, ставшего ремейком фильма Акиры Куросавы «Семь самураев». По данным правительства США, в 2022 году цифровая экономика, которая обычно включает в себя программное обеспечение, услуги и вычислительную технику, составила чуть более 10% от общего валового внутреннего продукта Соединенных Штатов, по сравнению с примерно 2% на рубеже веков. В течение многих лет этот сектор рос быстрее, чем ВВП США[53].

В мае 2022 года медианная годовая зарплата в отрасли компьютерных и информационных технологий составляла 100 532 доллара, что более чем в два раза превышает медианную годовую зарплату для всех остальных профессий[54]. Ожидается, что в следующем десятилетии количество рабочих мест в сфере компьютерных и информационных технологий вырастет на 15%, что намного больше, чем в среднем по другим отраслям. Уничтожая рабочие места, технологии создают новые, и чистая занятость в этом секторе продолжает расти. В венчурные фирмы хлынули потоки денег от традиционных управляющих финансовых компаний, которые надеются получить хотя бы кусочек от очередного большого куша. В 2011 году, когда экономика встала на ноги после рецессии, венчурные капиталисты вложили 262 млрд долларов примерно в 8000 компаний. К 2022 году они вложат в четыре раза больше денег в более чем 27 000 компаний[55]. Первый стартап с миллиардным оборотом получил название «единорог», так как был большой редкостью. Затем «единороги» стали настолько обыденными (к концу 2023 года их насчитывалось более 700), что пришлось изобрести термин «десятирог». По последним подсчетам, 74 из 400 богатейших американцев заработали свои миллиарды в отраслях, которые можно условно отнести к технологическим. Восемь из десяти миллиардеров в списке 400 богатейших людей мира, по версииForbes2023 года, были технологическими миллиардерами – Маск, Безос, Эллисон, Пейдж, Гейтс, Брин, Цукерберг и Стив Балмер. Состояние каждого из них оценивается более чем в 100 млрд долларов, а в совокупности составляет около 1,2 трлн долларов, что превышает ВВП Нидерландов в 2021 году. Если бы Безос был страной, то его состояние в размере 201 млрд долларов заняло бы 54-е место в списке ВВП всех стран. Бракоразводные процессы технологических миллиардеров приводят к появлению новых огромных состояний, включая состояние Маккензи Скотт (бывшей жены Безоса) и Мелинды Френч-Гейтс. Состояния технологических миллиардеров затмили многих крупнейших финансистов с Уолл-стрит, включая основателей хедж-фондов и частных инвестиционных компаний. Кроме того, технологические миллиардеры накопили свои состояния гораздо быстрее, чем миллиардеры из других отраслей.

Финансовое доминирование и растущее значение технологического сектора наделили инновационных предпринимателей почти неограниченной властью над обществом, культурой и настроением публики, не говоря уже о том, что мы не представляем себе повседневную жизнь и свое будущее без новых технологий. За исключением последних полутора десятилетий не было другого исторического периода, когда темпы и масштабы технологических изменений были бы такими неудержимыми и граничащими с чудом. Мы можем за считанные минуты купить что угодно в интернете и заказать доставку товара на дом; связаться с друзьями из любой точки мира, держа на ладони устройство длиной 15 см; набрать запрос в поисковой строке и мгновенно получить ответ. Не случайно в нашей речи появился глагол «гуглить». Чат-бот на основе искусственного интеллекта способен поддерживать разговор с человеком и может за секунды обобщить миллиарды страниц данных. Мы можем хранить свои личные данные в «облаке», что позволяет нам получать откуда угодно доступ к своей электронной почте и фотографиям. Автомобили теперь могут подключаться к электрическим розеткам, чтобы подзарядить свои батареи. Если раньше для выработки маршрута движения требовались бумажные карты, то теперь можно воспользоваться приложением на смартфоне. Технологии заняли такое место в нашей жизни, что мы уже и не задумываемся о них. Какое бы будущее ни воображали себе писатели, технологии воплощают их мечты в жизнь.

Мифы об экосистеме ботанов

«В любой мифологии присутствуют элементы правды наряду с солидной долей преувеличений, к которым я непричастен», – заявлял Гейтс в 1990-е годы, давая интервью журналуPlayboyна пике успеха Microsoft[56]. Мифы поддерживаются нашими убеждениями и рассказами. Они расширяют реальность, чтобы сделать необъяснимое объяснимым, а иррациональное – рациональным. Вместе с тем стереотипы подкрепляются нашим невежеством. Это порожденные ленью ассоциации, имеющие лишь случайное отношение к истине. В ХХ и XXI веках, пожалуй, ни в одной другой отрасли, кроме технологической, социокультурное мифотворчество и стереотипы не соседствовали так тесно. Это было сочетание шумихи, истерии и обожествления. Трудно не сочинять мифы про людей, чьи творения меняют способы нашего существования и мышления с невероятной скоростью и указывают путь в будущее. Со времен промышленной революции изобретателей новых технологий – от Томаса Алвы Эдисона до Генри Форда – считали исключительными людьми и даже, по словам историка Энсменгера, описывали метафорами. Так, в ранних биографиях изобретателя лампочки Эдисона называли «принесшим свет во тьму».

Возможно, в последние пару десятилетий Гейтс больше известен как филантроп, чем

Правда может выглядеть несколько иначе. В 2018 году исследователи установили, что успешным технологическим предпринимателям на момент основания ими компаний было в среднем около сорока лет. Выводы, основанные на налоговых декларациях, данных переписи населения и других официальных сведениях, наглядно демонстрируют, что в воображении людей порой возникают стереотипы, противоречащие объективной реальности[58]. Исследователи также обнаружили, что лишь каждый пятый из всех миллиардеров не получил высшего образования.

Второй миф, настолько живучий, что уже поднадоел всем, – это история о том, что отправной точкой для инноваций, меняющих облик мира, является гараж, комната в общежитии, подвал, а дальше в дело вступает некий бизнес-инкубатор типа венчурного фонда Y Combinator, дающего решающий толчок. Это объясняется тем, что некоторые из самых успешных компаний мира, включая Microsoft, Facebook, Apple, Google и Amazon, действительно начинали свою деятельность подобным образом. А гараж, в котором была основана компания Hewlett-Packard, в 1989 году вообще окрестили местом рождения Кремниевой долины и в 2007 году внесли в Национальный реестр исторических достопримечательностей. Неважно, что эти места были выбраны главным образом потому, что за их аренду не надо было платить, и что существовали миллионы других технологических стартапов, основанных в более благоприятных условиях. Гаражи, подвалы и комнаты в общежитиях, ставшие культовыми точками начала немыслимого успеха, обросли легендами, потому что истории о превращении «из грязи в князи» хорошо вписываются в американскую мечту.

Третий из наших самых устойчивых мифов, который укладывается в более широкое американское повествование о «людях, которые сделали себя сами», заключается в том, что основатели технологических компаний пришли к успеху только с помощью своих мозгов и пота. В какой-то степени это правда, но на протяжении десятилетий развитие технологий поддерживалось несколькими факторами. Ранний успех Кремниевой долины во многом был обеспечен федеральными исследовательскими фондами. Эти фонды направлялись в Стэнфордский университет, поддерживавший организации, где развивались передовые технологии, включая Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны (DARPA). Интернет был создан на государственные средства. Технология глобальной системы позиционирования, или GPS, была разработана американскими военными во время холодной войны и стала доступной для коммерческого использования в 1980-х годах. Пока растущая инфляция не вынудила Федеральную резервную систему изменить в 2022 году монетарную политику, длительный период низких процентных ставок заставлял крупных инвесторов, например пенсионные фонды, искать более высокую доходность от своих инвестиций, что приводило к вливанию денег в более рискованные активы, чтобы не упустить потенциальный технологический успех. В итоге в венчурные фонды поступило так много денег, что они смогли дольше поддерживать убыточные стартапы, давая начинающим компаниям больше шансов на успех. Более того, многие стартапы, добившиеся в последние два десятилетия больших успехов, появились лишь благодаря перепрофилированию традиционных бизнесов под мобильные платформы, что стало гораздо проще вследствие снижения стоимости вычислительных технологий и свелось чуть ли не к шаблону, не требуя особой изобретательности.

Четвертый миф гласит, что основатели стартапов стремятся изменить мир, перестроить и переосмыслить нашу жизнь на благо всего человечества. И им это в значительной степени удается. Например, в такой бедной стране, как Бангладеш, мобильный телефон у каждого жителя означает, что граждане могут получать прямые дотации от правительства, не полагаясь на неадекватную банковскую систему. Коммуникационные технологии позволяют осуществлять бесперебойную видеосвязь между континентами с помощью таких приложений, как FacеTime и WhatsApp, а во время пандемии можно было проводить встречи мирового масштаба исключительно в режиме онлайн. Облачные технологии хранения информации позволяют малым предприятиям арендовать помещения без необходимости вкладывать средства в собственные центры обработки данных.

Однако Элизабет Спирс, медиапредприниматель и обозреватель, создательница блога сплетен Gawker, выступает с осуждением этого мифа и обвиняет учредителей технологических компаний и венчурных капиталистов в лицемерии, когда те говорят, что хотят изменить мир. «Прямо-таки они хотят работать на благо мира, а деньги их не интересуют! – заявила Спирс, закатив глаза во время одного из телеинтервью. – Спекулянтов с Уолл-стрит вряд ли можно назвать святыми, но управляющие хедж-фондами по крайней мере не рассказывают о себе, что хотят изменить мир. Этот миф, которому мы потворствуем, позволяет основателям технологических компаний приписывать себе все заслуги в инновациях и открещиваться от любых негативных моментов». Как следствие, мы сквозь пальцы смотрим на монополистическую практику многих современных крупнейших технологических компаний и соглашаемся с гигантским выбросом токсинов и тотальным контролем над системами нашего взаимодействия и информирования, рассматривая его как цену, которую необходимо платить за простоту и удобство связи. По мере того как дезинформация, социальная поляризация и теории заговора угрожают самим основам демократии, наши личные данные, персональные секреты и привычки в поисковых системах становятся для компаний средством зарабатывания денег.

Пятый миф убеждает нас в том, будто творчество и гениальность несовместимы с конформизмом и рутиной в условиях вмешательства государства, которое пытается все регулировать вплоть до дресс-кода работников. Однако предприниматели и венчурные капиталисты, требующие, чтобы их оставили в покое во имя инноваций, одновременно хотят, чтобы государство оказывало им финансовую поддержку. Когда Silicon Valley Bank в марте 2023 года потерпел крах, венчурные капиталисты и другие крупные инвесторы, которые обычно настаивают на том, чтобы правительство держалось подальше, призвали это самое правительство спасти индустрию стартапов, потому что начинающие компании – это сердце и душа так называемой инновационной экономики.

Мифы о том, что представляют собой основатели стартапов и в чем заключаются особенности их поведения, получили такое широкое распространение, что это создает основу для жульнических схем, предназначенных якобы для того, чтобы потенциальные инвесторы не ошиблись в своем выборе. Так, Элизабет Холмс выдвинула идею определения успешных стартапов по анализу крови основателей и даже учредила фирму Theranos, которая должна этими анализами заниматься. Фирма потерпела крах в 2018 году, когда вскрылось, что Холмс сознательно пошла на обман, чтобы соответствовать стереотипу. Десятки комментаторов впоследствии писали о том, что

Некогда такой же ботан, философ и гений Сэм Бэнкман-Фрид стал королем криптовалютной отрасли, основал криптовалютную биржу FTX, которая стремительно развивалась вплоть до бесславного краха и принесла ему 2 млрд долларов, привлеченных от инвесторов. На пике своего развития этот стартап оценивался в 32 млрд долларов. Примечательным был не только невиданный взлет биржи, но и внешность Бэнкмана-Фрида: он постоянно ходил в шортах и с неухоженными волосами, что побудилоThe New York Timesназвать его «старательно растрепанным миллиардером». Когда один из коллег посоветовал ему привести себя в порядок, тот возразил, что это часть имиджа, которая идет ему скорее на пользу, чем во вред[60].

Поп-культура подкрепляет стереотипы о ботанах

В 1980-х годах, когда идея использования компьютерного программирования для получения коммерческой выгоды набрала обороты, персональные компьютеры уже проникли в дома людей и офисы. В 1982 году журналTimeпоместил персональный компьютер на свою традиционную ежегодную обложку «Человек года», назвав его «машиной года». Начал расти набор на компьютерные факультеты университетов. В 1965 году было получено 64 степени бакалавра в этой области, а к 1985 году их было уже почти 42 000[61]. Хотя за тот же период времени гораздо больше студентов получило дипломы в сфере бизнеса и инженерии, энтузиазм вокруг компьютерных технологий непрерывно возрастал, что отчасти объясняется их новизной и стремительным взлетом к славе и богатству группы молодых людей, обладавших похожими чертами личности.

Именно тогда интерес к ботанам проснулся и в Голливуде. Ботаны изображались как изначальные неудачники, которые затем использовали свои способности, чтобы оставить в дураках качков и тупиц, завоевывая при этом социальный и финансовый капитал и, конечно же, девушек. На эту тему было снято множество культовых подростковых фильмов того десятилетия, включая «Шестнадцать свечей», «Военные игры», «Ох уж эта наука!», «Месть придурков» и «Любовь нельзя купить» (переснятый в 2003 году под названием «Любовь не стоит ничего»). Ботан в поп-культуре – это персонаж, к которому авторы постепенно добавляют отдельные черты, подобно тому как осадочная порода накапливает слои. Чаще всего это гетеросексуальный белый мужчина; неловкий и неуклюжий, но с отличным интеллектом, который предпочитает смотреть в пол, а не в глаза собеседнику; ему неуютно в собственном теле; он раздражителен, но отходчив; он запоем читает научную фантастику и играет в компьютерные игры, чтобы выпустить пар; он не признает общепринятых моделей поведения и нормальной одежды. Его тянет к женщинам, он испытывает к ним романтические чувства и желания, но, поскольку свидания в силу особенностей характера остаются недостижимой целью, ботан иногда использует свои технические навыки, чтобы шпионить за ними. (Несколько примеров из реальной жизни: по словам самого Гейтса, в подростковом возрасте он, используя свои компьютерные навыки, перекраивал расписание уроков в частной школе Lakeside в Сиэтле, чтобы попадать в классы, где училось больше девочек. По данным журналаRolling Stone,Цукерберг, перед тем как стать соучредителем Facebook, в порыве злости после того, как его бросила девушка, создал в кампусе Гарварда сайт под названием FaceMash, где студенты могли оценивать своих однокурсниц по степени сексуальности.) Женщины могли попасть в мужской мир ботанов, только если демонстрировали свою «крутизну». В культовом сериале «Очень странные дела» ботаны принимают в свою компанию героиню Макс после того, как она обыгрывает их в компьютерной игре.

Играм уделяется особое внимание, и они регулярно упоминаются в биографиях основателей технологических компаний, как будто это обряд посвящения. Игры-фэнтези, такие как RuneQuest и Dungeons & Dragons, творческие игры типа Minecraft, многопользовательские игры типа World of Warcraft, а также неизменные научно-фантастические фильмы вроде «Звездного пути», являются частью жизни героев. Студенты университета Бренда могли часами играть в Spacewar. Вот лишь один пример: Фред Эрсам, основатель криптовалютной биржи Coinbase, потратил в молодости тысячи часов на игры в World of Warcraft. По даннымForbes,именно из этой игры он узнал о цифровой валюте.

В вышедшем в 1996 году документальном фильме телеканала PBS «Триумф ботанов» программист по имени Даг Мьюз говорит ведущему: «Есть, принимать ванну, проводить время с девушкой, вести активную социальную жизнь – все это вторично. Это мешает коду времени. Написание кода – вот главная сила, которая движет нашей жизнью, поэтому все, что стоит у нее на пути, является расточительством»[62]. Похоже, эта же сила движет и сидящим на «Ред Булле» Цукербергом в исполнении Джесси Айзенберга в фильме 2010 года «Социальная сеть».

В сериале «Теория Большого взрыва», выходившем на канале CBS с 2007 по 2019 год и считающемся одним из величайших ситкомов всех времен, главный герой Шелдон играет роль типичного ботана. У него нет ни социальных навыков, ни понимания жизни, ни чувства юмора, а мозг работает на нескольких уровнях одновременно. Он олицетворяет отсутствие сопереживания окружающим, смирения и терпимости к глупости. В 11-м сезоне сериала в одной из эпизодических ролей появляется сам Билл Гейтс. При его виде одного из персонажей прошибает слеза, и Гейтс спрашивает, не нужен ли ему носовой платок, а второй только повторяет с нарастающей громкостью: «О мой бог!» В интервью по поводу своего участия в сериале Гейтс сказал: «Хорошо, что у нас есть шоу, где людям разрешено быть в меру ботанами и в меру умными. Это имеет некоторое отношение и ко мне, так что я был в восторге, когда получил шанс поучаствовать».

В сатирическом сериале HBO «Кремниевая долина», который шел с 2014 по 2019 год и одновременно пародировал и идеализировал современную культуру ботанов, главный герой Ричард Хендрикс, представленный как худой, невротичный предприниматель не от мира сего, склонный к рвоте в состоянии возбуждения, объясняет историческое предназначение ботанов. «Тысячи лет такие парни, как мы, огребали по полной, – говорит он, – но впервые у нас появилась возможность руководить и строить империи. Мы можем стать викингами нашего времени». В одном из последующих эпизодов Ричард говорит симпатичному внешне предпринимателю, занятому поисками финансирования, что высокие технологии – не для него. «Послушай меня, красивый мускулистый Адонис, технологии предназначены для таких, как я, ясно? Для фриков, чудаков, неудачников, придурков». Гейтс также снялся в «Кремниевой долине». Он отозвался об этом шоу так: «Лично я больше всего идентифицирую себя с Ричардом, основателем Pied Piper, который является отличным программистом, но вынужден усвоить несколько сложных уроков управления людьми»[63]. (Джобс, по

Ситкомы призваны смешить публику, но порой имеют реальные социальные последствия. По словам Джординн Джек, ботанов часто называют «аутистами в легкой форме» – этот термин иногда употребляется для обозначения определенного типа мужчин, которые предпочитают виртуальные технологии реальной жизни и обладают аналитическим и математическим умом[64]. Аутизм в последнее время стали увязывать с развитием технологий, науки и вычислительной техники в 1980-х годах. В то десятилетие он наиболее тесно ассоциировался с Гейтсом, пишет Джек. СМИ взяли этот термин на вооружение, приводя статистику о том, что в Кремниевой долине самый высокий уровень аутизма. Когда Маск, выступая в 2021 году на шоу Saturday Night Live, рассказал о том, что у него синдром Аспергера, это только подкрепило сюжетную линию. «На данный момент представляется, что теории об экстремальных свойствах мужского мозга или какой-то исключительности Кремниевой долины основываются скорее на сложившихся в конце ХХ века предубеждениях о гендере и о том, каким должно быть рабочее место, чем на реальных статистических закономерностях», – пишет Джек. Гендерный подход к аутизму и его близкому родственнику синдрому Аспергера, который поддерживается не только в популярной культуре, но и в научных исследованиях, вредит пониманию сложного заболевания, от которого страдают и женщины, утверждает она. Правда, в одном из интервью Джек отметила и обратную сторону: упоминания в поп-культуре о расстройствах аутистического спектра могут привлечь внимание и ресурсы к этому малоизученному заболеванию.

Многие исследователи приходят к выводу, что стереотипный образ ботана, обитающего в гипермаскулинной среде, может отпугивать девочек-подростков и женщин от поисков работы в научных, технологических, инженерных и математических областях. Психолог из Вашингтонского университета Сапна Чериан и ее коллеги обнаружили, что чем сильнее чувство несоответствия между человеком и культурным стереотипом, как должны выглядеть и вести себя мужчины-компьютерщики, тем больше это отталкивает людей, особенно женщин, которые считают себя не соответствующими этому образу[65]. В своей работе, опубликованной в 2013 году и посвященной роли культурных стереотипов в выборе женщинами профессий, Чериан выделила следующие стереотипы: ориентация на технологию, ярко выраженная склонность к программированию и малый интерес к людям; желание работать в одиночку; сосредоточенность на чем-то одном, без отвлечения на посторонние вещи; отсутствие навыков межличностного общения; блестящие способности; связь между занудством и компьютерами; чисто мужские интересы типа компьютерных игр. «В совокупности образ ученого-компьютерщика, который формируется в США, представляет собой образ гениального хакера, который много времени проводит в одиночестве за компьютером, ведет неадекватную социальную жизнь и увлекается темами, связанными с научной фантастикой», – пишут Чериан и ее соавторы[66].

Ботаны превращаются в «братанов»

Каждый июль, когда бизнес-магнаты со всего мира съезжаются в Сан-Вэлли на свою ежегодную конференцию, у репортеров и фотографов наступают суматошные дни. У них мало шансов осветить реальные события или даже подсмотреть повестку дня, поскольку представителей СМИ на конференцию не приглашают. Однако репортажи о моде миллиардеров с годами стали чем-то вроде традиции. Основатель LinkedIn Рид Хоффман в спортивной куртке. Исполнительный директор Apple Тим Кук в рубашке поло. Цукерберг из Facebook в одной из своих фирменных серых футболок. Барри Диллер в гавайской рубашке от Dior. Майкл Блумберг в лимонно-желтой клетчатой рубашке. Что за туфли на Шерил Сэндберг? Неужели Allbirds? Голубые тонированные линзы у управляющего хедж-фондом Андреаса Халворсена. Стейси Бендет из модного дома Alice & Olivia в цветастом платье. Баффет в лаймово-зеленой рубашке с изображением геккона – логотипа страховой компании Geico.

Поэтому неудивительно, что в 2017 году именно Сан-Вэлли стал тем местом, где репортеры заметили поразительное физическое преображение Безоса. Исчез ботан с детским лицом, основатель книжного интернет-магазина. На его месте появился качок в солнцезащитных очках-авиаторах и в объемной жилетке поверх приталенной футболки, из-под которой видны были выпуклые бицепсы. Эта фотография породила мем «Дутый Безос». Медийный момент вскоре прошел, но образ остался, потому что трансформация из бесхарактерного ботана в супермаскулинного «братана» идеально отражает потенциал современных героев технологической сферы. Другие ее представители тоже начали избавляться от своего «ботанического» телосложения. Цукерберг занялся джиу-джитсу и весной 2023 года, приняв участие в своем первом турнире, завоевал несколько медалей. Он и Маск даже вызвали друг друга на настоящий бой в клетке. Поначалу это была лишь шутка в Twitter, но она быстро трансформировалась в подготовку к настоящей дуэли двух мачо, вылезших из своего ботанического кокона. (Правда, впоследствии они объявили об отмене поединка.)

Хотя компании Amazon и Microsoft базируются в районе Сиэтла, Кремниевая долина считается центром инноваций и предпринимательства во всем мире. Это место, где приветствуются неудачи и хаос, а также поощряется невероятный риск. Люди переезжают сюда, чтобы получить финансирование для реализации идей, которые, как они надеются, изменят мир, а также для поиска талантов и нужных связей. В Долине действует, казалось бы, простой принцип: хорошая идея отыщет для себя деньги, а деньги найдут хорошую идею. Для того чтобы этот обмен произошел, здесь должны работать собственные правила, не применимые в других обстоятельствах и свободные от вмешательства правительства. С такой точки зрения Кремниевая долина – это автономная либертарианская утопия, в которой соединились контркультурные ценности, унаследованные от ботанов и компьютерных бездельников 1970-х годов, и непримиримый, ничем не ограниченный капитализм. «Кремниевая долина – это менталитет, а не территория», – сказал однажды Хоффман из LinkedIn в интервью газетеFinancial Times[67]. Некоторые города среднего размера по всей Америке приняли эту идею; десятки мэров стремятся превратить заброшенные деловые районы в элегантные Кремниевые мини-долины, привлекая молодых предпринимателей низкой арендной платой, а техногигантов – налоговыми льготами.

Одна из причин, по которой Долина может занимать такое исключительное положение, заключается в том, что она привержена идее «разрушения», которая гласит, что успех приходит к тем, кто быстро движется, ломает устоявшиеся представления и меняет бизнес-модели, часто не обращая внимания на последствия. «У них большие идеи, но зачастую очень мало этики», – говорит Розанна Сиино, бывший руководитель Netscape, которая сейчас консультирует стартапы и преподает в Стэнфорде курс организационной динамики. Она описывает Долину как место, где этика не является темой для разговоров. «У них никогда не было никаких предохранителей, а нерегулируемый рынок позволял людям делать все, что они хотели». Некоторая осмотрительность могла бы предотвратить негативные проявления, свойственные социальным сетям, и Сиино опасается, что спешка с созданием продуктов, связанных с искусственным интеллектом, без учета непредвиденных последствий может привести к аналогичным результатам. «Можно подумать, что венчурные капиталисты должны поддерживать какой-то порядок в детской комнате, но это не тот вид надзора, от которого выиграет общество. Их тоже интересуют в основном деньги, и большинству из них все равно, кого финансировать, лишь

В ноябре 2023 года в OpenAI, ведущем стартапе в области искусственного интеллекта, случился скандал, который проиллюстрировал фундаментальное противоречие между созданием технологии, способной изменить мир, и соблюдением осмотрительности, призванной оградить нас от поспешной коммерциализации и безрассудных амбиций. Члены совета директоров некоммерческой организации, которая управляла OpenAI, уволили главу компании Сэма Альтмана. Поводом для такого решения, как утверждают, стали опасения, что этика Кремниевой долины, заключающаяся в быстром движении и разрушении основ, может иметь крайне негативные последствия для человечества. Альтман, как и Гейтс в случае с программным обеспечением, обнаружил безграничный рынок для приложений искусственного интеллекта и стремился быстро построить бизнес на его основе. Через несколько дней членов совета директоров заменили и Альтман вернулся в компанию еще более решительно настроенным, как и раньше, использовать искусственный интеллект для получения прибыли.

Вторая причина особого положения долины заключается в следующем: пропагандируя идею о том, что только личные заслуги позволяют находить и делать деньги, она подспудно учитывает и роль связей. Здесь часто создаются альянсы между людьми, которые учились в одних и тех же заведениях, разделяют один опыт и имеют схожие взгляды на мир. Хоффман – один из тех, кто неоднократно говорил о силе связей. Он познакомил Тиля, одного из основателей PayPal, с Цукербергом, когда тот искал финансирование для своего стартапа Facebook. Сами же Хоффман и Тиль познакомились на втором курсе Стэнфорда, где была основана так называемая мафия PayPal, в которую входит и Маск. Тиль заработал более миллиарда, вложив в Facebook 500 000 долларов.

В основе всего этого лежит такое качество, как «маскулинность» – понятие несколько расплывчатое, но помогающее понять структурные и институциональные особенности технологической индустрии. В отличие от мужественности, которая традиционно описывает определенные физические и социальные черты, такие как сила, энергичность, мускулистость и напористость, маскулинность ассоциируется больше с атмосферой товарищества, братьев по оружию, где людей приводят в движение запах пота и тестостерон, а тесные взаимоотношения завязываются в процессе кодирования, сопровождаемого отрыжкой и метеоризмом. Программисты нередко спят прямо под своими рабочими столами.

Стереотипные представления о ботанах, которые описывает Чериан, уже сами по себе отпугивают многих женщин от мысли о карьере в сфере технологий, но отдельные женщины из числа предпринимателей, венчурных капиталистов и представительниц технических профессий все же попадают в экосистему Кремниевой долины и зачастую оказываются в неприветливом мире. Они не видят себя успешными в среде, где царит мужское начало. Это обстоятельство отпугивает и новых иммигрантов, многие из которых не готовы заявить о себе из страха быть непризнанными или не вписаться в общество.

Чериан заинтересовалась этой сферой деятельности на первом курсе аспирантуры Стэнфорда, когда решила подать заявку на стажировку в технологических компаниях. Она помнит, как пришла в офис одного из стартапов и сразу наткнулась на конференц-зал, который был назван в честь космического корабля из «Звездного пути». «Я усомнилась тогда, впишусь ли я в этот коллектив», – вспоминает она. Вместо этого она записалась на стажировку в Adobe, руководствуясь исключительно тем, как выглядели офисы этой компании, занимавшейся программным обеспечением: просторные помещения, кафе и тренажерный зал. Это помогло ей ощутить «чувство принадлежности».

Статистика подтверждает эти наблюдения: более 90% венчурного капитала используется для финансирования мужчин. Возможно, сейчас женщины зарабатывают больше, чем раньше, и трудятся на более высоких должностях, но они владеют меньшим количеством акций компаний, а это означает, что при выходе компании на биржу или ее продаже они получают меньше прибыли. Согласно статистическим данным за 2021 год, доля женщин в технологических и смежных областях остается ниже, чем в других секторах, включая финансы и здравоохранение, особенно на начальном этапе карьеры[68].

В такой обстановке даже высокопоставленным сотрудницам технологических компаний приходится нелегко в Кремниевой долине. Эллен Пао, бывший партнер компании Kleiner Perkins, которая в 2012 году подала в суд на знаменитую венчурную фирму за дискриминацию и предвзятое отношение к ней, оказалась изгоем среди венчурных капиталистов после судебного процесса, который она проиграла. В суде она рассказала о корпоративной культуре в компании, где работают преимущественно мужчины, в частности о совместной поездке на лыжный курорт Вейл, в которую ее просто не взяли[69]. Сьюзан Фаулер, инженер компании Uber, в 2017 году написала подробный пост в своем блоге о враждебной рабочей среде в компании, предоставляющей услуги по вызову такси, где процветает культура сексизма, сексуальных домогательств и преследований. Недавние усилия по продвижению большего числа женщин-учредителей и инвесторов в компании Долины внушают некоторую надежду, но в целом основополагающая культура мужского пола в мире технологий остается такой же непоколебимой, как и прежде.

Истории первых женщин-предпринимательниц, таких как Энн Уинблад, которая в 1976 году на заемные деньги создала компанию по разработке бухгалтерского программного обеспечения, теряются в общем повествовании. Уинблад, которая долгое время была успешным венчурным капиталистом, вновь привлекла внимание широкой общественности лишь в 2021 году, да и то благодаря своим воспоминаниям о прошлых отношениях с Гейтсом, который в то время только что развелся. Многие женщины, добившиеся успеха в Долине в роли топ-менеджеров или венчурных капиталистов, научились «играть по мужским правилам». Как пишет Сиино, одна из них в разговоре заявила, что поднялась по карьерной лестнице в Кремниевой долине, где работают в основном мужчины, лишь благодаря тому, что ей «было на все наплевать».

Несмотря на все разговоры руководителей технологических компаний о том, что они хотят изменить мир, пока нельзя сказать, чтобы они изменили к лучшему условия в своей среде. Скорее, они просто получили то, чего, по своему мнению, заслуживают. Некоторые из крупнейших предпринимателей в этой сфере, похоже, наверстывают упущенную молодость. Маск, который говорил, что над ним издевались в школе, не перестает вести себя как школьный хулиган, попеременно насмехаясь над окружающими и задирая их, но при этом отчаянно нуждается в одобрении. Он объясняет свою постоянную потребность писать в Twitter затянувшимся подростковым возрастом[70]. Кроме того, ботаны демонстрируют высокомерное поведение, которого мы обычно ожидаем от тех, кого называем магнатами, ключевыми фигурами и знаменитостями. Доминирование и успех придают ботанам определенную известность. Быть ботанами модно. Свалившееся на них богатство обладает притягательной силой. Они имеют доступ к руководителям Уолл-стрит и ведущим политикам, общаются с голливудскими и спортивными суперзвездами. Даже их сексуальные подвиги и необычные романтические связи становятся поводом для новостей. В книге «Братопия»(Brotopia)журналистка и телеведущая Эмили Чанг описывает нездоровую обстановку в Долине, которая, по ее мнению, разрушает общество

Один многолетний обозреватель Кремниевой долины и партнер венчурной фирмы заметил, что ботаны стали более уверенными в себе и даже высокомерными, потому что почувствовали, что имеют на это право. «Непросто совладать с собой, когда у тебя вдруг появляется богатство, на тебя обращают внимание, ты оказываешься в центре событий, тебя приглашают на церемонию вручения “Оскара”, у тебя появляются девушки, – говорит наш собеседник. – Раньше никто даже не смотрел в твою сторону, а теперь у тебя есть все, что пожелаешь». Конечно, общество восхищается гениями, создающими революционные продукты и услуги, но, подобно художникам и музыкантам, за это гению часто приходится расплачиваться. «Ошибка заключается в том, что мы ожидаем, будто ботаны будут вести себя нормально во всех остальных отношениях, кроме своей гениальности».

Глава 3

От рок-звезды до барона-разбойника

Рокфеллер ХХ века

Приятным солнечным утром в мае 1998 года Том Фрагала прибыл в университет Сан-Диего, частное католическое учебное заведение неподалеку от мексиканской границы. Фрагала, предприниматель и бывший футболист, приехал на выпускной вечер своей девушки. Это мероприятие проходило на открытом воздухе, стулья были расставлены в трех секторах. Фрагала направился к сектору справа от сцены и выбрал место во втором ряду. Он не обратил внимания на табличку VIP, отгораживающую первый ряд.

Пока он нежился на солнышке, ожидая начала, к VIP-ряду подошли мужчина и женщина. На мужчине, которому на вид было около сорока, был деловой костюм. На женщине – платье в цветочек и широкополая шляпа, что напомнило Джулию Робертс в фильме «Красотка». Пара села, причем мужчина занял кресло прямо перед Фрагалом. Тому потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он сидит за спинами Билла Гейтса и Мелинды Френч-Гейтс. В том месяце Министерство юстиции, главный антимонопольный регулятор США, и 20 штатов подали против Microsoft судебный иск, обвиняя технологического гиганта в том, что он использует свое доминирующее положение в одной из отраслей, чтобы поддержать собственный зарождающийся бизнес в другой, что, по их мнению, является злоупотреблением монопольным статусом. К тому времени Гейтса в прессе регулярно сравнивали с Джоном Дэвидсоном Рокфеллером-старшим, нефтяным монополистом позолоченного века. Это было не самое лучшее время для соучредителя Microsoft.

Едва сев, Гейтс раскрыл на середине толстую книгу в твердом переплете, которую, судя по всему, начал читать уже некоторое время назад. По оценке Фрагалы, она весила пару килограмм. В течение следующих двух часов, пока шла церемония вручения дипломов, посреди всего шума и аплодисментов, Гейтс ни разу не поднял глаз и почти не двигался, только время от времени менял положение ног. Примерно через 15 минут Фрагала начал задаваться вопросом: что же Гейтс читает с таким увлечением? И даже попытался заглянуть тому через плечо, но ему были видны лишь дужки очков и немного перхоти на плечах. Название книги разглядеть не удалось. Фрагала специально уронил свою программку на землю и нагнулся, надеясь увидеть корешок книги. Ничего не вышло: с книги была снята суперобложка.

Примерно через 90 минут после начала праздника к супружеской паре подошел молодой человек с дипломом в руке. Очевидно, Гейтсы приехали специально для того, чтобы отметить с ним этот день. Билл был по-прежнему погружен в книгу. Мелинда, которая более внимательно следила за происходящим, встала, чтобы поприветствовать и поздравить молодого человека. При этом она привычным жестом толкнула локтем своего мужа. Тот очнулся и тоже встал, положив при этом книгу на землю рядом с ножкой своего стула. У Фрагалы появился шанс. Он быстро наклонился и наконец смог прочитать название. Гейтс читал книгу Рона Черноу «Титан. Жизнь Джона Рокфеллера». Фрагале понадобилось некоторое время, чтобы оценить происходящее.

Черноу издал обширную и детальную биографию Рокфеллера, насчитывающую более 800 страниц, в мае 1998 года, как раз в разгар скандала по поводу монополистических действий Microsoft. Книга была примечательна не только своим весом, но и тем, что «пришлась как нельзя кстати», по выражению одного из рецензентов[73]. Примерно за сто лет до этого правительство США атаковало созданную Рокфеллером компанию Standard Oil, которая в то время контролировала 90% рынка нефтепереработки, за монополистическую практику. По результатам одного из самых захватывающих судебных процессов той эпохи Standard Oil в 1911 году была разделена на 34 более мелкие компании. Процесс демонизировал Рокфеллера, одного из группы «баронов-разбойников позолоченного века», которых назвали так за безжалостные методы ведения бизнеса и готовность не останавливаться ни перед чем, в том числе перед подкупом и нарушением закона, для продвижения интересов созданных ими огромных компаний.

Гейтса и до этого сравнивали с Рокфеллером как минимум в течение десяти лет, но такого рода высказывания не были широко распространены. Одним из первых, кто сравнил соучредителя Microsoft с нефтяным титаном XIX века, был Митч Капор, основатель Lotus Development Corporation. Капор выступал против Гейтса начиная с 1980-х годов, после того как Гейтс вытеснил с рынка Lotus 1–2–3, а также WordPerfect и другие приложения. В 1984 году Microsoft сделала предложение о покупке Lotus, чьи электронные таблицы и программы лидировали на рынке. Капор отказался. Четыре года спустя он сказал в интервьюThe New York Times,что Гейтс «строит империю, аналог Standard Oil для вычислительной техники»[74]. В той же статье Гейтс ответил Капору, что тот «совершенно не разбирается в технических вопросах, но знает достаточно, чтобы казаться технически подкованным».

В середине 1990-х годов репортеры и обозреватели все чаще стали обращаться в своих статьях к тактике безудержного роста Microsoft. В 1995 годуThe New York Timesопубликовала очерк под названием «Сделать Microsoft безопасной для капитализма». Его автор Джеймс Глейк предложил разбить компанию на части[75]. Глейк процитировал в статье ряд врагов Microsoft, что побудило Гейтса написать ответное письмо, в котором он защищал свою

Это сравнение нуждается в более подробном рассмотрении. Рокфеллер и Гейтс были самыми богатыми людьми своего времени. Обстоятельства их взлета были схожими: Standard Oil достигла апогея в 1880-е годы, когда промышленная активность находилась на пике[78]. Microsoft помогла запустить революцию персональных компьютеров в 1980-е годы и тем самым сформировать быстро растущую отрасль. Рокфеллер родился в бедной семье, а Гейтс – в зажиточной, но оба они проявили безошибочное деловое чутье, сделав ставку на достижения науки и техники в погоне за прибылью. Как и Рокфеллер, который использовал многие корпоративные методы Standard Oil из чувства самосохранения, Гейтс боялся, что Microsoft потеряет свое преимущество.

В период с 1870 по 1880 год Standard Oil прошла путь от небольшого предприятия, расположенного в Кливленде, штат Огайо, до компании, завоевавшей более 90% рынка. Ее размер не только обеспечивал экономию за счет масштаба, но и позволял добиваться ценовых уступок от железных дорог для перевозок нефти.

Гейтс, по свидетельству критиков, тоже не собирался останавливаться. Флагманское программное обеспечение Windows компании Microsoft работает примерно на девяти из десяти персональных компьютеров, и компания использовала свое доминирующее положение в этой области, чтобы предоставлять скидки производителям компьютерного оборудования. Затем она, воспользовавшись своим господством, установила контроль над развивающимся рынком приложений и начала встраивать браузер Internet Explorer в каждую копию Windows 95 и более поздних версий программного обеспечения. Это позволило ему стать доминирующим в интернете и задушить Netscape – своего изначального конкурента на рынке браузеров. Возможно, Navigator от Netscape был в свое время более популярен, но у него не было доминирующей программной платформы Microsoft. В то же время Гейтс преподносил это решение как самое эффективное и удобное для клиентов. Тактика выкручивания рук, использованная Рокфеллером, первым американским миллиардером, привлекла внимание общественности, особенно после того, как в 19 номерах журнала были опубликованы разоблачительные статьи о коррупции и неэтичных действиях Standard Oil, написанные журналисткой Идой Тарбелл. Компанию Microsoft тоже обвиняли в силовом воздействии на конкурентов и хищническом поведении, называя ее «Standard Oil информационной эпохи».

Microsoft всячески отвергала эти сравнения, утверждая, что ее практика не имеет ничего общего с монополизмом, поскольку она всего лишь защищает интеллектуальную собственность. В отличие от нефти, которая была дефицитным ресурсом вследствие ограниченности ее мировых запасов, для персональных компьютеров не существует пределов. Каким образом Гейтс мог бы контролировать отрасль, куда может прийти любой человек с новой идеей и запатентовать ее? Но шквал негативных новостей, подстегиваемый систематической кампанией Кремниевой долины по очернению репутации Microsoft, нашел отклик в Вашингтоне.

Чудище под личиной стартапа

24 августа 1995 года Гейтс стоял на сцене вместе с руководителями Microsoft под звуки песни Start Me Up («Запусти меня»). Поводом послужил запуск Windows 95, новой версии программного обеспечения Microsoft. Гейтс, одетый в бежевую рубашку-поло, не танцевал под гитарные рифы Кита Ричардса, а просто притопывал ногами в такт. Президент Microsoft Стив Балмер был менее сдержан. Компания выложила несколько миллионов долларов группе Rolling Stones, чтобы использовать их хит 1981 года в рамках экстравагантной кампании стоимостью 300 млн долларов, направленной на привлечение внимания к Windows 95. Небоскреб Эмпайр-стейт-билдинг был подсвечен цветами Microsoft – синим, зеленым, желтым и красным. Джей Лено, лучший телеведущий того времени, был приглашен для создания шумихи и совместного с Гейтсом проведения презентации. Дженнифер Энистон и Мэтью Перри, две звезды ситкома 1990-х «Друзья», показали всему миру инструкцию к Windows 95 в эпизоде, снятом по просьбе Microsoft. Появление этого программного обеспечения, которое рекламировалось как удобное и простое в использовании, вызвало такой же ажиотаж, как и выпуск нового iPhone. По всему миру люди выстраивались в очередь, чтобы заполучить свою копию. От этого ажиотажа никуда нельзя было деться.The New York Timesзадавала вопрос своим читателям: «Вы не слышали о Windows 95? Где же вы прятались?»[79] Гейтс был рок-звездой в мире бизнеса. К нему относились так же, как к голливудским знаменитостям и звездам спорта. Может, он и не дотягивал до них по внешнему виду со своими вечно всклокоченными каштановыми волосами и костюмами, которые никогда не подходили по размеру, но он шагал по коридорам корпоративной Америки походкой босса. Пятью годами ранее Microsoft стала первой в истории компанией – разработчиком программного обеспечения, чьи годовые продажи превысили 1 млрд долларов. К 1994 году Microsoft заработала почти в пять раз больше. Доминирование на рынке персональных компьютеров и стремительный рост акций сделали Microsoft самой дорогой компанией в мире, а Гейтс стал самым молодым миллиардером в истории, заработавшим это состояние собственными силами. К концу 1995 года он возглавил список миллиардеровForbes.

Успех Microsoft преобразил и Сиэтл, родной город Гейтса, создав тысячи рабочих мест и изменив всю экономику региона. Сиэтл, в котором вырос Гейтс, родившийся 28 октября 1955 года, был небольшим городом с тесно сплоченным населением, которое считало себя инновационным и дальновидным. В нем была развита аэрокосмическая промышленность, основой которой была компания Boeing. Его самая известная достопримечательность – башня Спейс-Нидл – была открыта в 1962 году по случаю Всемирной выставки, проводившейся в Сиэтле. Ее верхняя часть напоминает НЛО, и этот футуристический дизайн подкрепляет амбиции Сиэтла, который любит представлять себя центром технологий и науки. Второй из троих детей, Гейтс вместе со своими сестрами Кристианной и Либби рос в обстановке, отмеченной всеми атрибутами класса выше среднего. Были и игра в теннис, и беззаботные летние каникулы, проводимые в загородных домах. Его родители были хорошо известны в городе. Мать Мэри Гейтс являлась членом правления благотворительной организации United Way. Отец Уильям Гейтс-старший работал адвокатом и принимал активное участие в общественных делах. В детстве Гейтс отличался высоким интеллектом и упрямством. Его старшая сестра Кристи однажды сказала о нем: «Билл не понимал, что он ненормальный. Он не осознавал свою непохожесть на других, потому что

Гейтс учился в школе Lakeside – одной из самых престижных частных школ Сиэтла, где ему удалось уже в раннем возрасте познакомиться с компьютером. Он подружился с Алленом и с упоением занимался программированием. Из рассказов Аллена известно, что Гейтс любил демонстрировать окружающим свой ум[82]. Он также отмечал, что в его друге и будущем партнере с юных лет жил дух соперничества. Гейтс терпеть не мог проигрывать независимо от того, шла речь о шахматах, компьютерных играх или математике.

В 1979 году Гейтс перенес главный офис Microsoft из Альбукерке в Сиэтл. Поначалу он рассматривал вариант Кремниевой долины, но все же отказался от него, так как понял, что в этом тесном и пронизанном сплетнями сообществе ему будет трудно хранить деловые секреты и препятствовать переманиванию талантливых работников[83]. Это решение пошло на пользу Сиэтлу, особенно после того, как Microsoft вышла на биржу, благодаря чему в городе сразу появились сотни миллионеров. По сравнению со старыми богатыми семействами Сиэтла – Нордстромами и Уэйерхойзерами – выходцы из Microsoft отличались нонконформизмом. Многие одевались скромно и высказывались в том смысле, что строят техническую карьеру не ради денег, а ради переустройства мира к лучшему. «Класс Microsoft вполне может составить первую большую группу американских миллионеров из технической среды», – писал Тимоти Иган в газетеThe New York Timesв 1992 году[84]. Тысячи новоиспеченных миллионеров из этой компании вызвали такой ажиотаж в потреблении – от недвижимости до лошадей, что это на время вывело экономику Сиэтла из равновесия[85]. По словам Леонарда Гарфилда, директора Музея истории и промышленности Сиэтла, город уже давно имеет «ДНК ботанов». Переход к экономике, основанной на знаниях, начался в 1980-х годах с Microsoft, но влияние Гейтса на этом не окончилось, поскольку первая волна миллионеров Microsoft создала целый ряд дочерних предприятий, что привлекло в Сиэтл еще больше талантов, считает Гарфилд. Вслед за ними потянулись другие технологические компании, включая Amazon и Expedia, что сделало Сиэтл одним из самых быстрорастущих городов США с населением более 708 000 человек и медианным доходом в 85 654 доллара по состоянию на 2021 год, что намного выше медианного дохода по стране, составляющего 59 611 долларов[86].

Придя в 1993 году на работу в Microsoft 23-летним инженером, Робби Кейп попал в команду Visual Basic, которая занималась разработкой языка программирования. Он быстро уловил две вещи: во-первых, Microsoft была ориентирована на индивидуальные достижения, а не на совместную работу, а во-вторых, сотрудники компании, особенно такие молодые инженеры, как он, просто боготворили Гейтса. Во время учебы в Принстонском университете Кейп проходил практику в Microsoft, поэтому культура компании не стала для него неожиданностью, когда он перешел на полную ставку. Этот канадец, выросший в Монреале, приехал в США на учебу и уже никогда больше не возвращался на родину. «Я по уши влюбился в Microsoft, в Тихоокеанское северо-западное побережье, а также в Билла и Стива, – говорит он, имея в виду Балмера, топ-менеджера и друга Гейтса, который впоследствии стал исполнительным директором компании. – Как и многие другие молодые люди, пришедшие в компанию в 1980-х и 1990-х годах, мы их буквально обожествляли. Все руководители хотели управлять в том же стиле, что и они. Молодые люди вроде меня хотели вырасти и стать такими же. Гейтс был технологом, провидцем, бизнесменом и лидером». Сотни молодых программистов пришли в Microsoft благодаря Гейтсу, которого в компании называли «БиллДжи». Даже если им было не дотянуться до него, они надеялись, что всему научатся у его ног.

Хотя на момент прихода Кейпа компании Microsoft было уже почти 20 лет и она насчитывала около 15 000 сотрудников, ее внутренняя культура во многом была отражением беспощадного отношения Гейтса к самому себе. Он был известен своей маниакальной преданностью работе. Он никогда не брал отпусков. В ранний период существования Microsoft он запоминал номера машин своих сотрудников, чтобы следить за тем, когда они приезжают и уезжают. Сегодня это часть предания, вплетенная в неформальную историю компании. Многие совещания Microsoft длились часами без перерыва, потому что ему хотелось вникнуть в тонкости своих продуктов и он засыпал инженеров вопросами. Иногда у него случались приступы ярости, сопровождаемые нецензурными выражениями, если он был не согласен с мнением коллег или считал, что их работа не соответствует его строгим стандартам. Культура Microsoft предполагала, что «человек должен стремиться быть самым умным в комнате, – вспоминает Кейп. Сегодня он предприниматель, помогающий руководить двумя стартапами, один из которых занимается регенеративными методами ведения сельского хозяйства. – Я люблю мясо, но считаю жестокими методы его получения, поэтому пытаюсь найти более здоровые способы выращивания и содержания скота». Кейп хранит идиллические воспоминания о своей работе в Microsoft. По его словам, в этой компании амбиции не имели границ.

Корпоративная культура в Microsoft носила ярко выраженный мужской характер, заявила в одном из интервью Маргарет O’Maра, историк Кремниевой долины. Коллектив компании именовал себя «братством» и в этом отношении мало отличался от прочих технологических предприятий. По ее словам, в первые десятилетия Microsoft «представляла собой нечто вроде стартапа-переростка. Гейтс не стеснялся расталкивать окружающих локтями и был очень требовательным. Он постоянно задавал вопрос: “Покажите-ка, что вы тут наработали”, и вся компания беспрекословно подчинялась этому молодому человеку, которому было едва за двадцать, но который вел себя так, словно нужно было проявлять невероятную агрессивность, чтобы закрепиться на рынке».

Хотя в настоящее время подобная корпоративная среда воспринимается с неодобрением, многие говорят, что Гейтс и Балмер сделали ее нормой в своей компании и сами были ее воплощением. Как следствие, по словам Кейпа, Microsoft поддерживала стремление к «совершенству любой ценой». Будучи рядовым работником, Кейп видел Гейтса лишь издали, если не считать участия в нескольких крупных совещаниях, но компания была полна слухов о том, как Гейтс обращается с высокопоставленными руководителями и чем это порой заканчивается для них. Эти истории, полученные из вторых рук, Кейп интерпретировал как стремление Гейтса к совершенству и приписывал ему чистоту намерений и благородство помыслов, даже несмотря на то, что судьбы многих людей ломались в условиях интенсивного и жесткого контроля, который он применял. «Сострадание не было частью культуры Microsoft», – рассказывал Кейп.

У руководителей высшего звена, которые теснее сотрудничали с Гейтсом, порой были другие мнения на этот счет. Так, один из руководителей Microsoft делился с другим в электронной переписке, что Гейтс был с ним «поразительно и неоправданно груб»[87]. Однажды Гейтс

Майкл Кусумано, заслуженный профессор и заместитель декана Слоуновской школы менеджмента при Массачусетском технологическом институте, активно изучал бизнес-стратегию Microsoft в 1990-х годах. Кусумано заметил, что на Гейтса оказали влияние идеи основателя Intel Энди Гроува, с которым он тесно сотрудничал. В своей знаменитой книге «Выживают только параноики»[89] Гроув писал о том, как быстрые перемены могут превратить действующую успешную компанию в бывшую. Вместе с тем он отмечал, что при правильном подходе изменения также могут дать возможность лидеру бизнеса скорректировать курс компании. Такая философия бизнеса имеет смысл, поскольку технологическая отрасль часто характеризуется низкими барьерами для входа, что было главным аргументом Microsoft, которая считала, что технологическим компаниям грозит гибель, если они не будут достаточно гибкими и инновационными. Однако проблема Microsoft заключалась в том, что она недооценивала собственную мощь и влиятельность. «На самом деле они были не так уязвимы, как им казалось, – говорил Кусумано в одном из интервью, – и это заблуждение неоднократно побуждало их нарушать закон или подходить близко к запретной черте».

C начала 1990-х годов Microsoft начала искать способы использования своего доминирующего положения в сфере персональных компьютеров для внедрения в новые сферы бизнеса. Она хотела установить контроль над электронным выходом из дома в мир и взимать плату практически за все мыслимые продукты, которые могут поместиться на персональном компьютере. То, что Microsoft не могла создать сама, она пыталась купить. У нее уже вошло в привычку приобретать ведущие компании в областях, где она намеревалась обосноваться. Так, в частности, ею были куплены Softimage, производитель программ для компьютерной анимации, Forethought, которая принесла ей PowerPoint. В период с 1994 по 1999 год Microsoft в результате своей активной деятельности стала полным или частичным владельцем 130 компаний[90].

В 1995 году была с большой помпой запущена операционная система Windows 95. Это была последняя версия программного продукта, который Microsoft начала разрабатывать еще в 1980-е годы, позаимствовав идею графического интерфейса пользователя у Apple – своего ближайшего конкурента. Помимо этого, Microsoft в партнерстве с IBM разрабатывала еще одну операционную систему OS/2, но в 1989 году от собственного имени выпустила ее на рынок под названием Windows 3.0, что привело к вражде с гигантской корпорацией.

ЖурналTimeпоместил Гейтса на обложку своего номера от 5 июня 1995 года с заголовком «Повелитель Вселенной». Гейтса обхаживали главы государств, желавшие привлечь бизнес Microsoft в свои страны. Президент Джордж Буш-старший в 1992 году наградил Гейтса Национальной медалью в области технологий в знак признания его вклада. Гейтс играл в гольф с президентом Биллом Клинтоном на Кейп-Коде.

Паранойя внутри Microsoft возникла еще до запуска Windows 95. Основываясь на своих беседах с руководителями Microsoft в начале 1990-х годов, Кусумано обнаружил, что главная проблема, мучившая правление, была связана с неопределенностью: должна ли компания стать «платформой с приложениями», которая фокусируется на создании универсальных продуктов для различных операционных систем, или же вся деятельность будет продолжать строиться вокруг основного продукта Windows? Некоторые руководители приводили аргументы в пользу первого решения, но Гейтс не согласился, и ключевые фигуры в правлении вынуждены были подчиниться его мнению. Как оказалось, доминирование Microsoft стало ее проклятием, поскольку операционная система Windows вместе с приобретенным приложением Office заняла такое огромное место в отрасли, что уже нуждалась в защите.

Тактика ведения бизнеса Microsoft не нравилась ни конкурентам, ни регулирующим органам. Один из ее методов предполагал заключение контрактов с производителями компьютеров на поставку процессоров. Компания использовала свое доминирующее положение на рынке программного обеспечения, чтобы заманить производителей оборудования в ограничительные долгосрочные контракты. Microsoft предлагала производителям скидки на лицензии операционных систем в обмен на то, что они будут выплачивать Microsoft роялти за каждый поставленный компьютер с определенным типом микропроцессора, даже если этот компьютер не использует операционную систему Microsoft. Это загоняло производителей компьютеров в безвыходное положение: они хотели предлагать покупателям доминирующее в отрасли программное обеспечение и не горели желанием поставлять другие операционные системы. Этот шаг фактически подавил конкуренцию на рынке операционных систем в то время, когда спрос на персональные компьютеры резко возрос. Если вы хотели пользоваться ПК, то вам, скорее всего, не оставалось бы другого выбора, кроме программного обеспечения Microsoft. По мере добавления приложений для операционной системы – электронных таблиц, текстовых процессоров, графических редакторов – сторонние разработчики приложений стали жаловаться, что Microsoft дает своим разработчикам приложений преимущество, заранее ставя их в известность об особенностях следующей версии операционной системы.

Вскоре регулирующие органы начали пристально присматриваться к деловой практике Microsoft. В Соединенных Штатах еще в XIX веке были приняты антимонопольные законы, чтобы обуздать баронов-разбойников типа Рокфеллера, которые на волне индустриализации после Гражданской войны начали создавать огромные тресты. Теперь тот же закон, который разрушил Standard Oil в 1911 году, стал использоваться Министерством юстиции для организации антимонопольной кампании против Microsoft.

В июле 1994 года Microsoft подписала соглашение с Федеральной торговой комиссией об ограничении некоторых видов деловой практики, связанных с лицензиями на программное обеспечение для операционных систем. Генеральный прокурор США Джанет Рино придала этому соглашению настолько большое значение, что объявила о нем по национальному телевидению. Соответствующее постановление стало результатом почти четырехлетнего расследования Федеральной торговой комиссии (ФТК), которая утверждала, что Microsoft использует ограничительную практику лицензирования, чтобы не допустить на рынок конкурирующих производителей программного обеспечения. Некоторые критики Microsoft были разочарованы решением, поскольку оно касалось почти исключительно лицензий на операционные системы, в то время как компания использовала свое доминирующее положение на рынке программного обеспечения и для контроля над развивающимся рынком приложений, которые могли быть созданы на основе этого программного обеспечения.

В Microsoft расценили подписание соглашения с ФТК как победу. Поэтому неудивительно, что всего три месяца спустя, в октябре, Microsoft объявила о намерении купить за 1,5 млрд долларов компанию Intuit, разрабатывавшую личные финансовые компьютерные программы для потребителей. Расплачиваться по этой самой крупной на тот момент сделке она намеревалась своими акциями. Интерес Microsoft к Intuit был понятен. Эта компания, расположенная в Менло-Парке, то есть в самом сердце Кремниевой долины, была

Электронная коммерция и онлайн-банкинг были еще в зародышевом состоянии, но финансовая и технологическая отрасли видели их потенциал и ожидали, что в один прекрасный день люди будут использовать свои компьютеры для выполнения любых действий – от перевода денег и оплаты услуг до совершения покупок из дома. Microsoft хотела не только подняться на вершину рынка вместе с Intuit, но и опередить банки и компании, выпускавшие кредитные карты, которые тоже разглядели подобную возможность. Семь миллионов человек, то есть примерно 70% пользователей, обращались к программе Quicken от Intuit для заполнения налоговых деклараций, отслеживания своих расходов, ведения личных банковских операций, совершения платежей и других финансовых транзакций[92]. В 1991 году компания Microsoft выпустила собственную версию продукта под названием Money, но Quicken была намного популярнее. Хотя Money была вторым крупнейшим игроком на рынке программ для управления личными финансами, она сильно отставала, занимая менее четверти рынка и имея лишь около миллиона пользователей.

Кошмар в Долине

В середине 1990-х годов у Долины еще не было репутации центра технологических инноваций, которой она пользуется сегодня. Хотя такие компании, как Hewlett-Packard, Fairchild Semiconductor и Intel, построили здесь свои штаб-квартиры еще в 1970-х годах, а затем к ним присоединились Apple, Oracle и другие фирмы, но технологические гиганты типа Alphabet (материнская компания Google) и Meta (материнская компания Facebook) еще не родились. Поэтому Кремниевая долина на тот момент представляла собой средоточие начинающих компаний, которые годами наблюдали за тем, как Microsoft копирует, разрушает или скупает их бизнес. Многие предприниматели считали Microsoft злобной и воинственной. Известно было, что ее руководители обзванивали венчурных капиталистов с предложениями купить у них по заниженным ценам фирмы, в которые те уже вложили деньги. Если венчурные компании отказывались продавать, гигант из Сиэтла, по воспоминаниям одного из руководителей Microsoft, обычно реагировал так: «Ну и черт с вами, тогда мы вас раздавим». В результате такого выкручивания рук многие молодые компании, у которых за душой было всего несколько инновационных технологических решений и зачатки бизнес-плана, чувствовали себя очень неуютно, как и их спонсоры. Самый верный способ для стартапа остаться без финансирования состоял в том, чтобы указать в своей презентации, что Microsoft – один из его главных конкурентов.

В книге Маргарет О’Мары «Код»[93], посвященной технологической индустрии, автор пишет, что в то десятилетие многие стартапы в результате действий Microsoft были близки к уничтожению и у них были веские причины опасаться этого. «Microsoft была 400-килограммовой гориллой, на какое-то время прикинувшейся компанией по разработке программного обеспечения, – говорила О’Мара в одном из интервью. – Если бы нужно было выбрать одного плохого парня, то мой выбор пал бы на Гейтса. Налицо было противостояние крошечных стартапов и огромной компании Microsoft. Все обстояло чисто по-американски». Когда осенью 1994 года Microsoft объявила о своем намерении купить Intuit, это произвело эффект появления в Долине кровожадной акулы, которая уже разинула пасть. Intuit была любимицей Долины, и многие не хотели ее поглощения. Вскоре после того, как Microsoft и Intuit договорились о слиянии, группа компаний Кремниевой долины – они так и остались неназванными – наняли адвоката Рибека, который во всеуслышание сравнивал Гейтса с Рокфеллером, и попытались как-то помешать этой сделке[94]. Рибек, выпускник Стэнфорда и Йельской школы права, работал в престижной юридической фирме Wilson Sonsini, специализировавшейся на антимонопольном законодательстве. К тому времени ему было уже за сорок, но он сохранил моложавый вид, юношеский задор и жаждал борьбы. Первым делом он написал от имени своих анонимных клиентов заявление в суд, в котором указал, что Microsoft нарушает условия соглашения с Федеральной торговой комиссией, заключенного в 1994 году. Согласно Закону Танни от 1974 года, суды должны были периодически проверять такие соглашения, чтобы убедиться, что компании соблюдают все условия.

Короче говоря, в ходе процесса, начавшегося в 1995 году, Рибек заявил, что подписанное соглашение ограничивает Мicrosoft лишь операционными системами и не дает ей права использовать свое доминирующее положение на рынке программного обеспечения для установления контроля над новыми приложениями, появляющимися в этой отрасли. Намерение приобрести компанию Intuit, говорил Рибек, позволит ей выйти на новый рынок и создать монополию в сфере электронной коммерции и онлайн-банкинге. Другими словами, Microsoft сможет легко установить популярные приложения Intuit на свою операционную систему Windows и вытеснить других разработчиков программ для управления личными финансами.

В апреле 1995 года Министерство юстиции заявило, что проведет расследование по поводу планируемого приобретения Intuit с учетом положений антитрестовского законодательства. Сделка оценивалась примерно в 2 млрд долларов (такова была на тот момент цена акций Microsoft, которыми предполагалось расплачиваться). Энн Бингаман, возглавлявшая в министерстве антитрестовское подразделение, была уверена, что это поглощение задушит инновации и приведет к повышению цен для потребителей. Более того, вслед за Рибеком она утверждала, что Microsoft может использовать свое доминирующее положение в сфере персональных компьютеров для захвата рынков будущего, включая банковские услуги на дому. «Чтобы дать вам представление об антипатии к Гейтсу, – вспоминает Рибек, – в день, когда правительство заявило, что собирается подать на него в суд, чтобы заблокировать приобретение Intuit, в кампусе этой компании началось празднование. Аплодисменты раздавались буквально из каждого здания. Они не хотели работать на Гейтса». Три недели спустя Microsoft отказалась от сделки. Сегодня Intuit – гигант в области личного финансового программного обеспечения для бизнеса, рыночная капитализация которого превышает 150 млрд долларов. Эстер Дайсон, бывший технический аналитик и венчурный капиталист, сказала тогда в интервью газетеWashington Post,что после провала сделки Microsoft, скорее всего, будет выглядеть «чуть менее мерзкой, чуть менее непобедимой» и что это поможет усмирить технологического гиганта[95].

«Усмирение» длилось еще несколько лет. Пока Microsoft была сосредоточена на рынке программного обеспечения, Долина переживала повод для волнения иного рода. Молодые предприниматели с восторгом говорили о будущем вычислительной техники и коммуникаций – о Всемирной паутине. Они видели коммерческий потенциал интернета и делали на него ставку. В дополнение к Netscape молодой выпускник Стэнфорда тайваньского происхождения Джерри Янг вместе с Дэвидом

Венчурные капиталисты охотно финансировали их, стремясь защитить это новое веяние от чудовища с северо-запада, но Гейтс находился достаточно далеко от Кремниевой долины и потому не видел, как развивается интернет.

Конечно, соучредитель Microsoft уделял внимание интернету. В апреле 1994 года он опубликовал заметку под названием «Стратегия интернета и технические цели», написанную во время ежегодной «недели размышлений», которую он каждый февраль проводил в своем секретном коттедже, где много читал и глубоко вникал в документы своей компании[96]. Он также отправил конфиденциальную записку группе руководителей Microsoft, где описывал развитие электронных коммуникаций как «глубинное изменение», в котором компания будет проигрывать конкурентам[97]. Но он считал это направление второстепенным для Microsoft. Интернет будет бесплатной услугой, на которой слишком много не заработаешь, говорил он членам правления и совета директоров Microsoft. Он ожидал, что именно персональный компьютер, а не интернет-браузер станет пропуском в мир будущих продуктов и услуг, которые можно будет предлагать потребителям. Кроме того, руководители Microsoft были заняты тестированием и доводкой операционной системы Windows 95, выпуск которой и так уже задерживался из-за множества причин.

Первая книга Гейтса «Дорога в будущее», опубликованная в 1995 году, мгновенно стала бестселлером. В соавторстве с директором по технологиям Microsoft Натаном Мирвольдом и вице-президентом компании Питером Ринирсоном Гейтс изложил свое видение будущего цифровой революции, хотя почти не упоминал об интернете. Первоначальный тираж книги, опубликованной одновременно в нескольких странах, составил 850 000 экземпляров. 2,5 млн долларов, которые Гейтс получил за издание, были пожертвованы им на благотворительность. Однако многие критики дали весьма язвительные отзывы. Журналист Джозеф Носера написал статью дляThe New York Times,в которой назвал книгу не более чем «позиционирующим документом» для Microsoft, лишенным какого-либо реального видения того, как может выглядеть будущее, основанное на интернете. По его словам, Гейтс больше рассказывает о краткосрочных бизнес-планах своего гиганта в области программного обеспечения. «Если он именно так представляет себе дорогу в будущее, то она будет для него долгой и трудной», – писал Носера[98].

Где-то в 1994–1995 годах Гейтс внезапно изменил свое мнение по поводу интернета. Поначалу он не мог предвидеть, как быстро и основательно интернет изменит будущее вычислительной техники. Но чем внимательнее он следил за его стремительным развитием, тем больше его тревожило увиденное. Оказывается, ПК – это не главный элемент следующего поколения вычислительной техники. Скорее, им будет интернет, представляющий собой сеть соединенных компьютеров, доставляющих пользователям информацию и почту. Шлюзом в интернет был браузер, а Microsoft на этом рынке не присутствовала. За три месяца до запуска Windows 95 Гейтс написал для сотрудников длинное послание под названием «Приливная волна интернета», в которой в мельчайших подробностях описал, какое развитие претерпевают компьютеры прямо у них на глазах и как Microsoft придется перестраиваться, чтобы включить веб-функции во все свои продукты и приложения. Застигнутый врасплох и осознавший, что Microsoft должна догонять конкурентов, Гейтс подтолкнул своих сотрудников – а их было почти 18 000 – к созданию собственных продуктов, одновременно пытаясь найти способы обогнать конкурентов. Меморандум о «приливной волне» впоследствии будет рассматриваться правительством как доказательство монополистических устремлений Гейтса. Однако это послание возвело его в ранг оракула благодаря способности предвидеть, как будет разворачиваться цифровая революция. Гейтс осознал, что мир может двигаться дальше без Windows, потому что интернет – нейтральная платформа, но это не сбило его с пути.

В июне 1995 года Рибеку позвонил Джим Кларк из компании Netscape, который создавал свой браузер Navigator для работы с различными видами операционных систем, включая Windows. Кларк сказал Рибеку, что Microsoft утаивает у себя техническую информацию, которая нужна Netscape для написания версии своего браузера для Windows 95. Вместо этого Microsoft предложила, чтобы Netscape установила свой браузер на других операционных системах и старых версиях Windows, а для Windows 95 использовала браузер Internet Explorer от Microsoft. Если бы Netscape согласилась, эта сделка эффективно разделила бы рынок на части и гарантировала бы, что Netscape никогда не сможет стать браузером для большинства потребителей. Netscape отказалась от предложения, и Microsoft в конце концов предоставила ей необходимую информацию, но уже после запуска Windows 95.

Первая версия Internet Explorer, браузера компании Microsoft, была выпущена вместе с Windows 95 в составе специального пакета. Но уже в следующем году браузер бесплатно устанавливался в каждую копию Windows 95, давая пользователям возможность подключиться к интернету. Это повлекло за собой ущерб для браузера Navigator от компании Netscape, потому что у него внезапно появился более сложный путь к пользователю. В служебной записке 1996 года, адресованной своим сотрудникам, Гейтс рассказал о том, как Microsoft реорганизовала свою деятельность в направлении создания интернет-программ, сохранив при этом фокус на Windows. Эта записка также станет частью доказательств Министерства юстиции, когда оно будет строить антимонопольное дело. В другом документе Microsoft использовала слово «джихад», чтобы описать свое отношение к войне браузеров. В записках и электронных письмах Гейтса ощущались срочность и едва скрываемое чувство тревоги от того, что мир меняется быстрее, чем Microsoft.

Позднее Кларк сравнит Гейтса с вагнеровским драконом Фафниром, который, согласно нордической мифологии, символизировал алчность и убил своего отца, чтобы завладеть кладом. «Мне кажется, что Билл Гейтс, несмотря на образ ботана и заигрывания с прессой, чувствует себя счастливее всего, когда вышибает дух из компаний, которые осмелились застолбить территорию на границах разросшихся владений Microsoft», – писал Кларк[99].

К тому времени хор компаний Кремниевой долины, который кое-кто называл «шумовой коалицией» и который включал в себя среди прочих такие компании, как Sun, Netscape и Oracle, начал испытывать глубокий дискомфорт по поводу амбиций Microsoft. Рибек и его коллеги, которые ранее написали докладную записку с объяснениями, каким образом Microsoft распространяет свое господство в сфере операционных систем на рынок приложений, теперь подали жалобу от имени Netscape, в которой обвинили Microsoft в действиях, направленных на то, чтобы вытеснить с рынка браузер Netscape. Microsoft, говорилось в документе, предлагала производителям компьютеров скидки, денежные выплаты и другие стимулы, направленные на то, чтобы затруднить установку браузера Netscape на операционные системы Windows. Эти два документа обрекли Microsoft на поражение и навсегда изменили путь Гейтса.

Рибека уже было не остановить. Обладая талантом рассказчика, склонного к гиперболизации, и умея хорошо общаться с прессой, он на некоторое время стал главной фигурой завязавшейся смертельной схватки Кремниевой долины с Microsoft. Поскольку Microsoft продолжала выходить на новые рынки и угрожала своими амбициями молодым компаниям, Рибек взял на себя роль атакующего пса. «Я стал

Даже спустя десятилетия Рибек с удовольствием пересказывает истории о том, как он работал от имени своих клиентов, чтобы дискредитировать Microsoft. «Если вы не жили в Кремниевой долине, вам трудно будет представить себе антипатию к Гейтсу и Microsoft в то время», – говорит он. Однажды его синагога проводила собеседование с претендентами на должность раввина. Когда один кандидат, прилетевший из Нью-Йорка, случайно упомянул Microsoft, «люди начали свистеть», рассказывает Рибек. По его словам, они так шутили, но «это наводит на определенные мысли». В другой раз Рибек присутствовал на мероприятии, где выступал юрист от правительства. Из его речи можно было понять, что Microsoft не так уж плоха. «В этот момент можно было буквально увидеть, как на окнах образуются морозные узоры, – говорит Рибек. – Все подумали, что этот парень хочет отнять у нас будущее. И когда в это же самое время Гейтс заявил, что нацелился на Intuit, я, воспитанный на культуре Долины, понял, что даже по сравнению с банками, которые были динозаврами, он-то и являлся настоящим разрушителем».

Но в самой Microsoft, однако, придерживались совершенно иного мнения. Сотрудникам было сказано, что компания подвергается нападению и должна защищаться. Боб Маглиа, который в период разногласий с правительством был одним из руководителей Microsoft, рассказывал впоследствии, что компания оступилась, потому что «мы просто оказались в растерянности». Сейчас Маглиа, находящийся на пенсии, говорит, что внутреннюю культуру Microsoft можно было описать словами «давай, давай, давай». Работать приходилось непрерывно, не давая себе ни минуты на то, чтобы остановиться и подумать. «Когда клиент впервые назвал меня монополистом, я был в шоке», – вспоминает он. Microsoft потребовалось много времени, чтобы понять, что мир смотрит на компанию и ее практику совсем иначе, чем она сама. Маглиа добавляет: «Когда вы так разрослись, уже невозможно вести себя как маленькая фирма».

В то время Гейтс отвергал обвинения в том, что Microsoft пытается подавить конкурентов. Он заявлял, что его видение персонального компьютера всегда основывалось на идее, что это будет инструмент коммуникации, просто такая идея не находила отклика до тех пор, пока не появился интернет и не были установлены новые стандарты, которые стимулировали продажи ПК, потому что люди испытывали огромную потребность в общении. И хотя в 1994 году он уже считал интернет важной частью будущего своей компании, развитие пошло так быстро, что у него не было другого выхода, кроме как мобилизовать свои войска. «Ведь нельзя же просто продолжать делать то же самое, что и раньше. Необходимо использовать свои навыки и атаковать новые рубежи, – говорил он Чарли Роузу в 1995 году. – Это была наша самая большая возможность и самый большой вызов».

В 1997 году законодатели и регулирующие органы начали постепенно усиливать давление на Microsoft и в апреле 1998 года довели ситуацию до точки кипения, подав антимонопольный иск. Гейтс чувствовал себя лично уязвленным. Юристы из Министерства юстиции создали вокруг него образ злого монополиста, который не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить конкурентов. Ему это было непонятно. Microsoft была предметом американской гордости. Компьютерный гигант из Сиэтла создал десятки тысяч рабочих мест. Имея рыночную капитализацию более 200 млрд долларов, эта технологическая компания была одной из крупнейших в мире. Она создавала новые технологии. Смятение, которое испытывал Гейтс, было заметно и для многих его близких советников. «Я не вижу в этом смысла, – говорил Гейтс одному из бывших сотрудников Microsoft, который часто общался с ним по вопросам медиастратегии. – Как правительство может объявлять на нас охоту, когда мы представляем собой один из лучей света и вносим огромный вклад в экономику?»

Гейтс, который вырос в семье юриста и был приучен к черно-белому образу мышления, рассматривал дело, которое завело на него правительство, исключительно как юридический казус, в котором можно одержать победу или проиграть. Он настаивал на том, что правительство не имело для этого никаких оснований. Если уж на то пошло, то как раз те вещи, за которые Министерство юстиции нападало на Microsoft, например включение интернет-браузера в программное обеспечение Windows, было задумано для улучшения обслуживания клиентов, рассуждал он. По своей наивности, он не вполне понимал, что политика и создание негативного образа могут одержать верх над логикой. Чем больше злодейских черт ему приписывали, тем сильнее он ощущал себя жертвой.

«Билла сбили с толку юристы Microsoft, утверждая, что это чисто юридическое дело, хотя оно всегда было политическим. Билл этого не понимал», – говорит Маглиа, который был в числе руководителей высшего звена, вызванных в суд для дачи показаний. Он отметил, что Гейтсу было трудно переварить то, как все обернулось. Дело в том, что адвокаты Microsoft плохо обрисовали ему ситуацию и не учли политических соображений, которые двигали правосудием, особенно кампанию, которую проводили предприятия Кремниевой долины, включая Netscape, Sun и Oracle. «Это очень ранило Билла. Он расценивал это как нападки лично на него», – говорит Маглиа.

Судебный процесс над Microsoft захватил всю страну. В конце концов, речь шла о Гейтсе, самом богатом человеке в мире, который стал фигурантом крупнейшего антимонопольного дела эпохи. В ходе процесса он только вредил сам себе, попеременно то возмущаясь, то проявляя высокомерие по отношению к суду, когда ему задавали вопросы о деловой практике Microsoft. Но самый негативный эффект произвели его показания в ходе трехдневного допроса, который вел главный адвокат правительственной комиссии Дэвид Бойс. Соучредитель Microsoft отвечал на вопросы с презрительным выражением лица. Уголки его рта были опущены, иногда он пожимал плечами, будто не соглашаясь с самой постановкой вопроса. Он раскачивался взад-вперед в своем кресле, как это часто бывало, а негативное отношение к допрашивающему делало его похожим на капризного ребенка. В какой-то момент он вступил в спор о значении слова «если». Гейтс отверг саму мысль о том, что у правительства есть законные основания для его судебного преследования, и заявил, что, мешая его компании разрабатывать и внедрять новые продукты, оно подавляет инновации в быстро меняющемся технологическом ландшафте, где в любом случае трудно сохранить монопольное положение. «Он выглядел так, будто ему прочищают корневой канал в зубе, – прокомментировал поведение Гейтса Кусумано. – Полагаю,

К 2000 году имидж Гейтса был основательно подмочен. По свидетельству бывших сотрудников, судебный процесс нанес сильный удар и по самой компании. «Он полностью изменил обстановку внутри фирмы, заняв все внимание команды руководителей на несколько лет», – говорит Маглиа. В 2001 году Министерство юстиции приняло к рассмотрению в общей сложности более 200 исков от американских компаний против Microsoft в рамках антитрестовского законодательства[101]. В 2002 году компания заключила мировое соглашение и пошла на ограничения, включая назначение специального чиновника, который должен был следить за ее поведением в течение следующих 10 лет. Каждый менеджер прошел антимонопольный тренинг. На улаживание противоречий с Европой ушло еще несколько лет. Но это был очень важный момент для всего мира, учитывая развитие интернета и рост количества операций в онлайн-режиме.

Следует признать правоту Гейтса в двух моментах. Во-первых, он правильно предсказал, что господство Microsoft «во многих отношениях было эфемерным», по словам Кусумано. Он предвидел, что интернет станет альтернативной вычислительной платформой, обеспечивая новый способ запуска приложений и угрожая всему будущему Windows. Во-вторых, Гейтс ощущал развитие мобильных платформ как большую угрозу для своей компании. А войны браузеров тем временем продолжались.

Не делай зла

В апреле 2018 года, спустя 20 лет после катастрофического столкновения Билла Гейтса с правительством, в самом центре кризиса оказался Марк Цукерберг. Двумя годами ранее, во время президентских выборов 2016 года, один из исследователей завладел личной информацией миллионов пользователей Facebook и продал ее специализирующейся на психологическом таргетинге компании Cambridge Analytica, которую нанял предвыборный штаб Трампа для создания психологических профилей избирателей. Сеть Facebook, основанная Цукербергом в 2004 году в комнате общежития Гарвардского университета, уже превратилась из веселого места общения друзей и родственников в улей дезинформации. Другая его платформа, Instagram, трансформировалась в сайт, где можно было приобрести оружие и где педофилы обменивались детским сексуальным контентом. Законодатели начали присматриваться к компании. Разоблачения Cambridge Analytica лишь усилили кризис имиджа Facebook. Компания из Кремниевой долины предстала перед публикой в куда более зловещем виде, чем можно было себе вообразить. На фоне призывов удалить Facebook со своих компьютеров и требований законодателей предоставить им больше информации об обращении с данными клиентов, Цукерберг был вызван для дачи показаний перед Конгрессом.

Пытаясь преодолеть кризис, Цукерберг обратился за советом к человеку, который, как он знал, прошел через подобный опыт, – к Гейтсу. Цукерберг, который, как и Гейтс, не завершил учебу в Гарварде, считал соучредителя Microsoft своим наставником и обратился к нему с вопросом, как избежать потери имиджа и наладить отношения с политиками. Гейтс предложил Facebook нанять кого-нибудь вроде Брэда Смита, многолетнего члена правления Microsoft, проработавшего в компании почти три десятилетия. В 2002 году Смит стал главным юрисконсультом Microsoft, а с 2021 года был ее президентом и вице-председателем правления. Общительный и умеющий налаживать отношения, он сыграл ключевую роль в восстановлении доверия Вашингтона к Microsoft после кровопролитного антимонопольного процесса[102].

«Кто станет нашим Брэдом Смитом?» – этот вопрос, по словам одного из бывших сотрудников Facebook, долго не давал покоя руководству компании. В конце концов в октябре 2018 года Facebook (теперь известный как Meta) остановился на кандидатуре бывшего заместителя премьер-министра Великобритании Ника Клегга, наняв его на должность вице-президента по международным делам и коммуникации. Клегг с самого начала окунулся в скандал, поднятый Cambridge Analytica, и в итоге стал рупором компании в вопросах защиты данных. Сейчас он является президентом компании по глобальным вопросам.

Когда Цукерберг в апреле 2018 года давал показания в Конгрессе и отвечал на вопросы законодателей о злоупотреблениях в сфере использования персональных данных клиентов сторонними организациями, обстановка сильно напоминала антимонопольные слушания по делу Гейтса. Но если Гейтс с самого начала повел себя высокомерно и самонадеянно и отказывался идти на уступки по любым вопросам, то Цукерберг был настроен миролюбиво и сдержанно. Он часто извинялся перед законодателями и демонстрировал готовность внести изменения в свою деятельность.

Многие руководители и аналитики технологической отрасли считали поведение Гейтса перед Конгрессом примером того, как не следует поступать основателям и руководителям следующего поколения технологических гигантов. Как и Цукерберг, топ-менеджеры Google и ее материнской компании Alphabet, а также Amazon, Apple и других компаний, которых за последние годы несколько раз вызывали в Конгресс, сохраняли вежливость и скромность, даже когда отказывали законодателям в какой-то информации. Летом 2020 года Цукерберг, Джефф Безос, Тим Кук и Сундар Пичаи давали показания перед судебным комитетом Палаты представителей по вопросу о том, не слишком ли много власти у технологических компаний. Законодатели обвиняли руководителей компаний во всем – от злоупотребления доминирующим положением до предвзятости по отношению к политикам правого толка, но те сидели прямо, не сутулясь, а их мимика не выражала никаких эмоций. Многие свои ответы законодателям Безос начинал фразой «со всем уважением». Как бы ни проходили слушания и как бы уклончиво ни отвечали руководители компаний, они никогда не доходили до споров о значении слова «если», как это было в случае с Гейтсом.

Руководителей технологических компаний тщательно проконсультировали люди с опытом работы в сфере политики, а также бывшие руководители Microsoft, которые теперь работают в таких компаниях, как Meta и Alphabet. Им рассказали, чего не следует говорить и делать, даже когда законодатели задают вопросы, свидетельствующие об отсутствии у них технических знаний.The New York Timesписала, что в 2020 году, когда Министерство юстиции начало расследование в отношении Google, сотрудникам компании было рекомендовано не оставлять бумажных «следов» при обсуждении бизнес-стратегий, особенно с использованием таких выражений, как «уничтожить конкурентов»[103]. Именно электронные письма с подобными высказываниями, которые Гейтс в свое время отправлял сотрудникам Microsoft, стали частью доказательств, использованных Министерством юстиции в деле против компании.

Microsoft оказала двоякое влияние на молодое поколение технологических компаний. В подходе к бизнесу Сергея Брина и Ларри Пейджа, основавших в 1998 году в общежитии Стэнфордского университета компанию Google, явно чувствовалось настроение: «Мы не Microsoft». Девиз молодой компании «Не делай зла», по словам О’Мары, был выбран сознательно как антитеза Microsoft. Они стремились создать продукт, основанный на программном обеспечении с открытым исходным кодом и свободном потоке информации, а не лицензировать его за плату, как это делала Microsoft. В первые годы Google даже нанимала специалистов по связям с общественностью, чтобы те в частном порядке злословили в адрес Microsoft перед журналистами. Более дружелюбный и мягкий образ новых технологических гигантов и заверения их руководителей в том, что главный мотив их компаний заключается в стремлении сделать мир лучше, а не добиться максимальных прибылей, отчасти является прямой реакцией на поведение Microsoft, проявившей

В первом десятилетии XXI века регулирующие органы смотрели на зарождающуюся плеяду технологических компаний, таких как Google, Facebook и Amazon, как на предвестников инноваций. Новые продукты и услуги, многие из которых были удобны и бесплатны, меняли жизнь и привычки людей. Мало кто думал о том, что эти компании станут достаточно крупными, чтобы оказаться объектом государственного контроля. Скорее, как писала О’Мара, законодатели задавались вопросом: «Что мы можем сделать, чтобы помочь этой новой индустрии процветать?».

Но точно так же, как Microsoft за полтора десятилетия прошла стремительный путь от никому не известной фирмы до доминирующей технологической компании, многие стартапы последних двух десятилетий успели набрать скорость, прежде чем публика и законодатели насторожились. Потребовалось некоторое время, чтобы все осознали, что современная технологическая индустрия практически полностью состоит из монополий или дуополий и что многие из этих компаний уничтожают рабочие места и целые отрасли. Google, принадлежащая компании Alphabet, контролирует более четырех пятых рынка поисковых систем. Meta уже давно доминирует в социальных сетях и мессенджерах благодаря таким масштабным приобретениям, как Instagram и WhatsApp.

Даже такие старые компании, как Apple и Microsoft, завоевывают новые рынки. Компания Apple, которая контролирует более половины рынка смартфонов в США и является крупнейшим игроком на мировом рынке, держит в своих руках всю экосистему iPhone – от аппаратного до программного обеспечения – и получает значительную долю доходов от любого разработчика приложений, который хочет предложить компании свой продукт. Amazon переосмыслила всю систему розничной торговли, став компанией с триллионным оборотом благодаря своему неустанному вниманию к вопросам логистики и сокращения издержек. Во многом это достигается за счет использования позиции доминирующего покупателя, давящего на своих поставщиков и сокращающего оплату труда работников, чтобы увеличить свою прибыль. Подразделение Amazon Web Services – один из двух гигантов, предоставляющих бизнесу услуги облачных вычислений. Другой – Microsoft Azure. Отчасти это доминирование является естественным следствием сетевых эффектов – идеи о том, что, чем больше людей пользуются каким-то продуктом, тем выше его ценность, потому что другие участники тоже хотят находиться на этой же платформе. Обозреватель еженедельникаThe New YorkerОм Малик отмечает, что в Кремниевой долине сейчас почти поголовно царит дух «Победитель получает все»[104].

Основатель компании Lotus Митч Капор, чья вражда с Гейтсом в 1980-х годах была хорошо известна, сказал в 2013 году, что, по его мнению, Цукерберг и Пейдж не так уж сильно отличаются от Джобса и Гейтса. «Я думаю, что во всех поколениях лидеры этой индустрии руководствовались очень сложной смесью мотивов, которые отчасти были идеалистическими, отчасти прагматическими, а отчасти позаимствованными у Дарта Вейдера[105]. Разница лишь в том, насколько большой вес приобрели их компании. То, что они делают, влияет не только на пять или десять миллионов ботанов и чудаков, а касается всех и вся», – говорит он.

Чувствуя критику и пристальное внимание со стороны правительства, некоторые из крупнейших технологических компаний увеличили свои лоббистские армии в Вашингтоне. В 1998 году, когда Microsoft предстала перед судом, у нее был 61 лоббист и она потратила на них чуть меньше 4 млн долларов. Осознав, что такое незначительное представительство в Вашингтоне не способствует делу, компания, по данным группы активистов OpenSecrets, наняла в 2000 году еще 107 лоббистов. За последние два десятилетия она добавляла к ним в среднем по 111 лоббистов каждый год и в 2023 году потратила на лоббирование 10,5 млн долларов[106]. Энди Джасси, занимающий с 2021 года пост генерального директора Amazon, считает своим долгом часто посещать законодателей и других правительственных чиновников в Вашингтоне. Расходы на лоббирование с 2012 по 2022 год были увеличены компанией примерно с 2,5 млн долларов до 21,4 млн[107].

Аналогичным образом Meta постоянно увеличивает свои расходы на лоббирование: с 8,7 млн долларов в 2016 году, когда разразился скандал с Cambridge Analytica, до 19,2 млн долларов в 2022 году. В разбивке по рынкам, на которых представлена Alphabet, самые большие расходы на лоббирование по состоянию на первый квартал 2023 года были связаны с бизнесом Google и интернетом.

Во время своего первого срока в Белом доме президент Джо Байден дал понять, что регулирование технологической индустрии является его приоритетом, назначив главным антимонопольным инспектором Лину Хан, прославившуюся как один из самых резких критиков крупных технологических компаний. Хан стала самой молодой в истории руководительницей Федеральной торговой комиссии. Ранее она получила известность в научных и политических кругах после своей знаковой работы 2017 года «Антимонопольный парадокс Amazon», в которой утверждала, что основа, на которой строилось и применялось антимонопольное законодательство на протяжении многих десятилетий – понятие вреда потребителю, перестала отвечать своему назначению. В качестве доказательства приводились сравнения с трестами позолоченного века. Байден также назначил в 2021 году Тима Ву, профессора права Колумбийского университета, специальным помощником президента по вопросам конкуренции и технологической политики. Тремя годами ранее Ву проследил путь от трестов позолоченного века, созданных Рокфеллером и его когортой баронов-разбойников, до агрессивной тактики поглощения или уничтожения конкуренции компанией Microsoft и далее к технологическим гигантам XXI века. В своей статье 2018 года Ву писал: «Технологическая индустрия стала состоять, по сути, из нескольких гигантских трестов: Google для поисковых систем и смежных отраслей, Facebook для социальных сетей, Amazon для онлайн-торговли. Хотя конкуренты продолжали существовать, их позиции с каждым днем становились все более маргинальными»[108]. На протяжении почти двух лет Ву помогал Белому дому понять, каким образом можно более решительно использовать антимонопольное законодательство.

Осенью 2023 года ФТК и семнадцать штатов обвинили компанию Amazon в «противозаконном сохранении монопольной власти» с использованием стратегий, которые не позволяют конкурирующим продавцам предлагать более низкие цены на других платформах и самостоятельно продвигать свои товары, что наносит ущерб потребителям. Amazon отвергла эти обвинения. Компания Google предстала перед судом спустя три года после того, как Министерство юстиции обвинило ее в вытеснении конкурентов с целью сохранения своего доминирования в области поисковых систем и рекламы. Это был первый судебный процесс над крупной технологической компанией со времен Microsoft. В марте 2024 года Министерство юстиции заложило основу для антимонопольного спектакля в стиле Microsoft, когда подало в суд на Apple, обвинив ее в поддержании незаконной монополии на рынке смартфонов. В комментарии к иску помощник генерального прокурора Джонатан Кантер пишет, что успешный судебный процесс его ведомства против «другого монополиста», под которым подразумевается Microsoft, способствовал развитию индустрии мобильных телефонов. Но теперь Apple, один из крупнейших производителей этого вида продукции, по сути, делает то же самое для защиты сложившегося рынка, на котором господствует iPhone.

Компании, как обычно, заявили, что их деятельность не направлена против конкурентов, используя тот же аргумент, что и Гейтс в ходе судебного процесса над Microsoft: барьеры для

ФТК и Евросоюз, который всегда занимал жесткую антимонопольную позицию, также попытались заблокировать сделку Microsoft по приобретению гиганта на рынке видеоигр Activision Blizzard, однако покупка стоимостью в 75 млрд долларов все же состоялась в мае 2023 года, отчасти на том основании, что рынок видеоигр не так уж велик.

В интервью 2019 года Гейтс размышлял о ситуации, в которой оказались и продолжают находиться основатели технологических компаний, проводя аналогии с собственным опытом: «Как только технологии приобрели важное значение, с появлением персонального компьютера и интернета, к ним возникло двойственное отношение. Люди говорили: “Боже, это гениальная штука”, но при этом смотрели на меня или других лидеров индустрии и спрашивали: “Ради чего они работают? Осознают ли они потенциальные негативные побочные эффекты?” Я представляю собой яркий пример этой первоначальной двойственности. С одной стороны, я был чрезвычайно популярен, но с другой… вы же понимаете, что людей тревожил вопрос, что там замышляет Microsoft. Сегодня это уже можно считать основной тенденцией. Опасения вполне обоснованны и постепенно затрагивают все больше сфер жизни»[110].

Глава 4

Поворотный момент

Новый поворот

21 февраля 2008 года Гейтс стоял в главной аудитории Университета Карнеги – Меллона в Питтсбурге, готовясь выступить перед более чем 700 студентами. Двумя годами ранее он объявил о намерении отойти от непосредственного руководства делами Microsoft, председателем правления которой он был, и полностью посвятить себя филантропии. Теперь его отделяли от этого лишь несколько месяцев. Когда стих гром аплодисментов и погасли вспышки камер мобильных телефонов, Гейтс начал свою речь. Он долго рассказывал о программном обеспечении, инновациях, предпринимательстве и филантропии – дорогих для него предметах – и о том, каким он видит путь развития технологий, меняющих жизнь людей и общества. Задержавшись на некоторое время на возможностях 3D-технологий, он завел речь о том, какие перспективы открываются перед программами распознавания речи.

А затем с помощью простой, но привлекающей внимание статистики Гейтс начал объяснять, почему так необходима филантропия, которой он намерен себя посвятить. К примеру, на борьбу с малярией выделяется только 10% от тех сумм, которые идут на исследования проблем облысения. «Рынок сам решает, какие проблемы должны решаться в первую очередь, основываясь на экономических сигналах», – заявил Гейтс притихшей аудитории. Разъясняя свои мысли, он ходил туда-сюда по сцене и жестикулировал. По его словам, компании стремятся в первую очередь к получению прибыли и поэтому вкладывают деньги в продукты и разработки, которые пользуются наибольшим спросом. Поскольку верхнюю часть экономической лестницы занимают примерно два миллиарда человек, которые не хотят лысеть и ищут возможности сохранить шевелюру, компании направляют свои ресурсы на средства, позволяющие обратить вспять процесс облысения. В то же время в нижней части лестницы два миллиарда человек страдают из-за того, что на борьбу с малярией направляется недостаточно средств. Значительная часть их детей умирает в результате передаваемой через укусы комаров болезни, которую можно было бы легко предотвратить[111].

Мир все чаще сталкивался с этим новым образом Гейтса: миллиардера-филантропа, объясняющего, каким образом поведение рынка, который оставляет людей в беде, может быть при помощи благотворительных долларов изменено в направлении служения людям. Молодая аудитория, изучавшая в основном информатику и инженерное дело, была ошеломлена фактами, цифрами и приемами шоумена, которые все чаще сопровождали филантропические выступления Гейтса. Университет Карнеги – Меллона, хорошо известное в мире образовательное заведение, был основан в 1900 году как один из ведущих исследовательских институтов. Первоначально это была Техническая школа Карнеги, на которую сталелитейный магнат и филантроп позолоченного века Эндрю Карнеги пожертвовал 1 млн долларов. В 1967 году это учебное заведение объединилось с научно-исследовательским центром, основанным на пожертвования другой богатой семьи из Питтсбурга – Меллонов. В день выступления Гейтса аудитория была настолько впечатлена его словами, что большинство вопросов по окончании речи были посвящены филантропии, а не технологиям.

Таким образом, нынешний визит Гейтса в этот университетский городок разительно отличался от предыдущего, состоявшегося четыре года назад. В тот раз он говорил со студентами исключительно о компьютерах, но уже в 2004 году Гейтс начал уделять внимание публичной филантропии. В этом же году Фонд Гейтса пожертвовал 20 млн долларов на строительство нового научного центра в Университете Карнеги – Меллона. Здание в футуристическом стиле, получившее название «Центр Гейтса», было построено за пять лет. В нем разместились программы бакалавриата по информатике. Но в то время у Гейтса еще не было ореола филантропа, он все еще прочно ассоциировался с компанией Microsoft, и в конце выступления вопросы студентов приобрели дискуссионный характер. Многие из них расспрашивали Гейтса о Microsoft и ее бизнес-тактике, а также о том, почему она стремится уничтожить компании Кремниевой долины.

«Он выступал в том же самом зале, но Билл Гейтс, участвовавший в первой беседе, не был филантропом, – вспоминает Джаред Кохон, который был в ту пору президентом Университета Карнеги – Меллона и представлял Гейтса аудитории. – Бóльшая часть студентов считала его повелителем империи зла». Однако к 2008 году Гейтс полностью поменял свой имидж, и второе выступление ознаменовало начало его новой карьеры филантропа. В знак благодарности Кохон вынес на сцену уникальный подарок – один из стульев, которые стояли в кабинете

Причина и следствие

В 1999 году, когда Гейтс приближался к 25-летнему юбилею своего руководства основанной им компанией, которой он посвятил бóльшую часть своей жизни, его былая энергия в значительной степени истощилась. Он больше года боролся с правительством, и каждая выпущенная в него стрела подрывала его боевой дух. Репортеры, комментаторы и конкуренты Microsoft использовали для описания Гейтса целый арсенал все более жестких эпитетов. Они называли его высокомерным, спесивым, вспыльчивым, злым, ехидным, безразличным, мелочным, язвительным, уклончивым, гиперагрессивным, деспотичным, задиристым, паршивой овцой в технологической отрасли и бароном-разбойником. Его трехдневные показания на антимонопольном процессе против Microsoft в предыдущем году стали катастрофой. Сам Гейтс был измотан, а компания пребывала в отчаянии. На фоне судебного процесса ее правление и топ-менеджеры были лишены возможности заниматься своими прямыми обязанностями. Компания боролась с мощнейшим кризисом в своей истории и не знала, как с ним справиться.

Microsoft не была новичком в области общения с прессой. Когда Пэм Эдстром в 1984 году пришла в Microsoft на должность первого директора по связям с общественностью, она слепила из сырого материала личности Гейтса образ гения-ботана, стремившегося изменить мир, и поставила его в центр истории компании[112]. В ее обязанности входило приводить этот образ в порядок, в том числе в некоторых случаях и буквально – вплоть до расчесывания волос и чистки очков. Но, по мере того как росло положение Microsoft в компьютерной индустрии, стратегия связей с общественностью сместилась на создание ажиотажа вокруг новых продуктов компании. Эдстром раздавала «эксклюзивы» и предоставляла доступ к Гейтсу, обычно приглашая небольшие группы репортеров на брифинги, где они могли напрямую задавать ему вопросы. Представителей прессы привлекали также поездки в кампус Microsoft и даже экскурсии по дому Гейтсов. Иногда для репортеров организовывались выезды с ночевкой, называемые «пижамными вечеринками», в отпускной комплекс Гейтса на живописном Худ-Канале в штате Вашингтон. Команда Microsoft по работе со СМИ активно сотрудничала и с изданиями, писавшими на технические темы, репортеры которых создавали нужное общественное мнение, имея возможность тестировать новые версии программного обеспечения еще до выхода на рынок.

Сам Гейтс прекрасно осознавал значение прессы для продвижения продуктов Microsoft. Он понимал, что публичные выступления и рассказы о компании служат важными инструментами для привлечения в нее лучших талантов. Он регулярно следил за тем, как СМИ освещают деятельность Microsoft; изучая ежемесячные отчеты о состоянии бизнеса, он столь же внимательно просматривал и публикации в прессе о продуктах компании, включая отдельные приложения, например таблицу Excel. Если ему казалось, что репортер упустил суть, доставалось сотруднику, который общался с этим репортером. Отводя связям с общественностью должное место в наборе инструментов для бизнеса, Гейтс редко выпячивал свою личность как часть истории компании. Многие репортеры 1990-х годов вспоминали о его едва скрываемом раздражении от общения с ними. В беседе он мог проявлять высокомерие или сарказм. Один из журналистов вспоминал пресс-конференцию, на которой кто-то из его коллег спросил Гейтса, почему вошли в моду плоские телевизоры. «Потому что они крутые», – ответил Гейтс. В другой раз, уже в ходе антимонопольного процесса, один из журналистов спросил Гейтса, не является ли его филантропическая деятельность пиар-ходом. «Если бы это было так, я бы нашел более экономный способ», – сухо ответил Гейтс.

Нельзя сказать, что Гейтс не осознавал своих недостатков. В августе 1997 года, когда Стив Джобс, проводя презентацию в Бостоне, расхаживал по сцене и заводил аудиторию своей мощной, четкой и магнетической речью, Гейтс сидел за тысячи миль в Сиэтле, в одной из телевизионных студий Microsoft, и наблюдал за своим заклятым врагом. Джобс только что вернулся в Apple в качестве временного исполнительного директора компании после приобретения NeXT и собирался объявить о партнерстве между Apple и Microsoft. Гейтс отказался ехать в Бостон, чтобы не находиться с Джобсом на одной сцене, и согласился лишь выступить с короткой речью по спутниковой связи. Наблюдая за тем, с какой непринужденной легкостью Джобс общается с аудиторией, делая паузы в нужные моменты, давая место юмору и устраивая из презентации настоящее театральное представление, Гейтс был полон восхищения и зависти. Повернувшись к одному из коллег, он спросил: «Как он это делает?» – вспоминает свидетель того момента.

Гейтс был не в состоянии сделать для Microsoft то, что Джобс делал для Apple. Но он присутствовал на всех крупных технологических конференциях, таких как Consumer Electronics Show. Если ему приходилось терпеть личные вопросы во имя продвижения бренда Microsoft или если он думал, что его присутствие поможет продать продукт, то он вынужденно мирился с этим, рассказывает один из бывших руководителей Microsoft, который был близок к Гейтсу. Эдстром, которая к тому времени стала соучредителем собственной фирмы по связям с общественностью, была одной из немногих личностей, чьи отзывы о его работе со средствами массовой информации Гейтс уважал, потому что они были лишены прикрас. Один из бывших сотрудников отдела коммуникаций Microsoft вспоминает, как Эдстром поделилась с ним электронным письмом, которое она отправила Гейтсу по поводу неудачного интервью. Эдстром просто пометила стенограмму интервью комментариями типа «вот здесь вы потеряли репортера», рассказывал этот сотрудник. «В отзыве не было ни поблажек, ни приукрашивания».

Однако даже Эдстром и огромная команда Microsoft по связям с общественностью так и не смогли убедить Гейтса в том, что его чрезмерная чувствительность к вопросам журналистов по поводу антимонопольного процесса и, одновременно, пренебрежительное отношение к ним только усугубляют ситуацию. В 1994 году, когда правительство начало активно расследовать практику Microsoft, Гейтс появился на телевидении для интервью, но сбежал со съемочной площадки, когда ведущая программы CBS News Конни Чанг начала слишком давить на него. Правда, при этом он продемонстрировал, что действительно способен перепрыгнуть через спинку стула, чем ранее хвастался. Компания Microsoft не сразу перешла в контрнаступление. Вместо этого люди из ближайшего окружения Гейтса, включая советников и специалистов по связям с общественностью, уступили его желанию и начали реализацию пиар-стратегии, призванной опровергнуть позицию правительства и

В конце концов отчаявшаяся команда по связям с общественностью Microsoft решила начать блиц-акцию, направленную на спасение репутации Гейтса. Компания наняла Марка Пенна, давнего политического стратега, который в свое время был помощником президента Билла Клинтона. Пенн был искусен в проведении опросов и применении политических стратегий для выявления общественного мнения. Он специализировался на негативной рекламе, призванной сеять сомнения в оправданности целей. Первые же опросы показали, что у Гейтса была лучшая общественная репутация, чем у чиновников Министерства юстиции и представителей СМИ. По словам одного из участников этой кампании, Гейтс был кем-то вроде «героя истории Горацио Элджера, добившегося успеха благодаря неустанному труду», и в этом отношении больше походил на Генри Форда, который смог разработать продукт, необходимый всем людям, и поэтому заслуженно стал самым богатым человеком в мире. «Образ барона-разбойника был несколько преувеличен в глазах общественности», – добавил этот сотрудник.

Опросы также показали, что люди слишком мало знают про соучредителя Microsoft и его семью, незнакомы с его благотворительной деятельностью и взглядами на американские инновации. Таким образом, Пенн и его команда сосредоточились на том, что они считали положительными качествами Гейтса, и начали создавать его образ, основываясь на трех моментах: семье, филантропии и инновациях. К тому времени Гейтс уже стал отцом и активизировал свою благотворительную деятельность. Благодаря своим прогнозам относительно будущего компьютеров и интернета он также приобрел репутацию провидца в области технологий. Гейтс поначалу не соглашался с Пенном, но тот сумел достучаться до него единственным доступным способом: обратился к его интеллекту и привел рациональные аргументы, основанные на фактах. Он терпеливо объяснял Гейтсу, что люди судят о нем главным образом не по результатам деятельности, а по поведению. Только после того как он и его специалисты по опросам показали Гейтсу данные, отражающие изменения настроений в обществе, Гейтс понял, что его поступки шли порой во вред компании, создавая у людей негативные настроения. Один из участников этих событий рассказывает: «До этого Гейтс не заботился о своем имидже. Он был похож в этом отношении на большинство людей. Пока Вашингтон не постучал в дверь, он просто занимался своими делами, не обращая внимания на окружающий мир». Как только Гейтс понял, что взаимодействие со СМИ – это, по сути, игра, в которой можно набирать очки, его соревновательная натура вступила в действие. Гейтсу предстояло пройти многочасовые тренинги по работе с прессой, чтобы научиться отвечать на сложные вопросы журналистов. Он должен был освоить науку говорить не о том, о чем его спрашивают, а о том, что он сам хочет донести до публики. Его беспокоило то, что его образ в СМИ лишен человеческих черт, и он попросил свою группу по связям с общественностью, чтобы они сделали его «более человечным».

5 февраля 1998 года, когда Гейтс находился в Брюсселе для встречи с представителями регулирующих органов Евросоюза по поводу Microsoft, на него напали два человека и нанесли удары по лицу. Американские газеты заплатили тысячи долларов за фотографию удивленного Гейтса, вытирающего лицо и очки. Спустя три дня Гейтс совершил однодневную поездку по Кремниевой долине, где вел себя, по его собственным словам, «скромно и уважительно»[113]. Затем он появился на телевидении и дал интервью Барбаре Уолтерс, в ходе которого напевал детскую песенку своей маленькой дочке. Он снимался в рекламе гольф-клубов. Он участвовал в шоу Чарли Роуза, где охотно просил прощения по любому поводу. Microsoft опубликовала в национальных газетах статьи, написанные несколькими руководителями компании, в которых защищалась необходимость инноваций. Сам Гейтс снялся в серии рекламных роликов, призывающих к «свободе инноваций». В 2000 году, когда правительство настаивало на разделении Microsoft на две части, Гейтс вновь появился на экранах в нескольких телевизионных рекламных роликах, один из которых получил известность как «реклама синего свитера». В нем Гейтс, одетый в свитер, который впоследствии стал чем-то вроде его визитной карточки, рассказывал о продуктах своей гигантской компании.The New York Timesнаписала по этому поводу, что Гейтс являл собой полную противоположность тому, как он раньше изображался в СМИ[114].

Чтобы заработать дополнительные имиджевые очки, команда Microsoft по работе со СМИ также начала освещать некоторые благотворительные пожертвования, сделанные Гейтсом и Френч-Гейтс. В 1994 году Гейтс купил Кодекс Леонардо да Винчи за рекордные 30,8 млн долларов, что стало одной из его первых покупок в статусе миллиардера. 72-страничное руководство, которое Гейтс назвал «Лестерский кодекс», содержало сложные рисунки и размышления итальянского художника и ученого эпохи Возрождения о воде, в том числе о приливах и отливах и о том, как они связаны с Землей и Луной. После покупки Кодекс поочередно выставлялся в различных музеях. Когда он прибыл в Художественный музей Сиэтла, сотрудники отдела коммуникаций Microsoft ухватились за эту возможность и организовали встречу Гейтса со студентами в формате «вопрос – ответ», в ходе которой он поделился с ними своим интересом к гидравлике.

Но пресса неохотно откликалась на эти события. Реклама синего свитера вызвала насмешливые сравнения с мистером Роджерсом, добродушным телеведущим детских передач, который на протяжении десятилетий появлялся на экране в разноцветных вязаных кофтах похожего фасона. Циничные журналисты сочли это очевидной попыткой отмыть имидж и репутацию миллиардера. Обозреватель Фрэнк Рич в газетеThe New York Timesне выбирал выражений: «В качестве дельца с жестким характером он, по крайней мере, соответствовал своему высокомерному эго, – писал Рич. – Теперь же он превращается в очередного фальшивого актера, занятого на полную ставку в сентиментальном пиар-шоу, которым становится

Были и положительные отзывы. В августовском номере журналаNewsweekза 1999 год журналист Стивен Леви, освещавший технические темы, представил Гейтса как семейного человека, «который просто хочет повеселиться»[117]. Гейтс сказал Леви: «Когда кто-то добивается успеха, люди обычно прибегают к самым простым объяснениям, которые могут иметь смысл. Так появляются мифы. Люди любят, когда им рассказывают всякие истории. Да, я эксцентричен и энергичен. Я хочу понимать свою позицию на рынке. Но окружающие воспринимают это как чрезмерно конкурентный подход. Мне отказывают в человечности. Я читаю про себя и говорю: “Я не знаком с этим парнем”».

Образ филантропа

В начале 2000 года Гейтс объявил, что хочет снять с себя обязанности по непосредственному управлению Microsoft, но останется председателем правления. В этой роли он пробыл до 2014 года. Microsoft придумала для него пост «главного архитектора программного обеспечения», что позволило Гейтсу оставаться достаточно близко к процессу разработки программного обеспечения, но освободило его от руководства деятельностью компании, пытавшейся изменить свой имидж. Несмотря на доминирующее положение в индустрии программного обеспечения, антимонопольное разбирательство и пристальное внимание к публичному поведению Гейтса стали настолько серьезной проблемой, что Microsoft рисковала потерять клиентов и сотрудников, и ей стало сложнее привлекать новые кадры. Понимая, что ему нужно отойти от дел, Гейтс заявил прессе, что будет уделять «сто процентов своего времени программному обеспечению, то есть тому, что ему больше всего нравится». Он также найдет время для благотворительности. Один из бывших сотрудников Microsoft вспоминает, как кто-то спросил близкого к Гейтсу человека, почему тот решил уйти в отставку. «Билл чувствует, что находится на вершине горного пика, и единственный путь оттуда – вниз», – ответил он. Решение Гейтса заняться филантропией вновь вызвало сравнения с Рокфеллером, который занялся благотворительностью отчасти для того, чтобы изменить свою репутацию жесткого монополиста, живущего только выгодой. Гейтс всегда собирался заняться филантропией. Он вырос в семье, где поощрялась благотворительность. Накануне его свадьбы мать написала его невесте Мелинде Френч письмо, в котором говорилось, что пара обязана сделать что-то полезное со своим огромным состоянием. Письмо заканчивалось словами: «От тех, кому много дано, многого и ждут». Однако Гейтс все никак не мог найти для этого подходящее время. Хотя он долго ничего не говорил о том, что стало толчком для перехода к филантропии, в последние годы ему пришлось признать, что на это решение повлияла шумиха вокруг судебного процесса над Microsoft[118].

Гейтс начал свою карьеру филантропа с разовых пожертвований в начале 1990-х годов, через несколько лет после того, как стал миллиардером. Один из самых ранних его подарков был сделан в 1991 году, когда он передал 12 млн долларов Вашингтонскому университету на открытие нового факультета молекулярной биотехнологии. На тот момент это был самый крупный вклад частного лица в развитие этого учебного заведения в Сиэтле. В знак благодарности университет присвоил имя Уильяма Гейтса III недавно созданной кафедре биомедицинских наук. Он также сделал пожертвование в адрес Стэнфордского университета и некоммерческой организации United Way, с которой тесно сотрудничала его мать. В 1995 году, через год после женитьбы, супруги передали 10 млн долларов Вашингтонскому университету в память о недавно умершей матери Гейтса, которая оказала большое влияние на его отношение к благотворительности. За год до этого он основал Фонд Уильяма Гейтса, подарив ему 94 млн долларов, и привлек к руководству им своего отца, Уильяма Генри Гейтса-старшего. Старший Гейтс, умерший в 2020 году, был юристом и давним общественным деятелем. Руководство фондом он осуществлял из своего дома. Изначально фонд занимался развитием гражданского самоуправления и медицины на северо-западе Тихоокеанского побережья. Рассматривалась также возможность финансирования учебных программ в американских школах. Три года спустя Гейтс нанял одну из сотрудниц Microsoft Патти Стоунсифер, чтобы та занялась организацией второго фонда, основной задачей которого было объединение библиотек страны в общую сеть. В то время многие американские библиотеки, особенно те, что находились в небольших населенных пунктах, все еще не имели доступа к интернету. Стоунсифер курировала программу по обеспечению библиотек по всей стране оборудованием, программным обеспечением и обучением персонала. Выбор в пользу поддержки библиотек отчасти был сделан в знак уважения к Карнеги, на чьи деньги было открыто более 2500 библиотек по всей стране и чьи идеи о благотворительности сформировали мышление Гейтса. Но на протяжении еще нескольких лет его благотворительная деятельность носила разовый характер. Супружеская пара пожертвовала 20 млн долларов Дьюкскому университету, альма-матер Френч-Гейтс. Они также передали деньги в публичную библиотеку Сиэтла и городской театральный фонд. Периодически Гейтс делал и другие подарки, в том числе пожертвовал 2 млн долларов на охрану здоровья беженцев и 50 млн долларов – Глобальной организации здравоохранения PATH, расположенной в Сиэтле, на исследования рака.

Фонд Билла и Мелинды Гейтс был основан на рубеже веков после того, как Гейтс объединил две филантропические организации и добавил к названию имя своей жены. Первоначальный взнос в активы фонда составил около 22 млрд долларов, которые были переданы в виде акций Microsoft, что означало, что фонд должен был ежегодно выделять на благотворительность сотни миллионов долларов в соответствии с американским законодательством, регулирующим деятельность некоммерческих организаций. Как всегда, когда брался за новую тему или задачу, Гейтс погрузился в филантропию с той же интенсивностью, с какой строил Microsoft. Он без устали читал, изучая все тонкости болезней, материальное положение и состояние здравоохранения в развивающихся странах. Он встречался с ведущими специалистами в этих областях и обращался за разъяснениями к экспертам. Он в любое время дня и ночи связывался по электронной почте с небольшой группой сотрудников фонда. Он летал в Нью-Йорк, чтобы встретиться с руководителями Организации Объединенных Наций (ООН). Он искал партнерства и сотрудничества с другими фондами и корпорациями, одновременно изучая их деятельность. Двери легко открывались перед самым богатым человеком в мире и легендой бизнеса. Люди выстраивались в очередь, чтобы встретиться с ним, и приветствовали как его интерес к теме, так и его доллары.

Когда в 2000 году Тревор

Едва Гейтс успел начать свою новую карьеру, как на него посыпались награды. В 2001 году чета Гейтсов была награждена медалью Карнеги за филантропию в знак признания их приверженности благотворительности. Четыре года спустя Гейтс, Френч-Гейтс и рок-звезда Боно были названы журналомTime«людьми года» за вклад в борьбу с бедностью во всем мире. Гейтс впервые встретился с Боно на Всемирном экономическом форуме в Давосе в 2002 году. К тому времени фронтмен группы U2 уже был известным активистом, работавшим над улучшением финансового благополучия жителей Африки через альянс под названием Debt, AIDS, Trade, Africa (DATA), а его легендарная группа завоевала более десяти премий «Грэмми». Но новоиспеченный филантроп Гейтс медленно открывал для себя мир за пределами Microsoft и никогда не слышал ни о певце, ни о его группе. Позже DATA и другая компания, возглавляемая Боно, объединятся в организацию под названием ONE, финансируемую Фондом Гейтса и возглавляемую одним из его руководителей. Из совместной филантропии Гейтса и Боно родилась дружба. В Сиэтле на концерте U2 в мае 2005 года Боно остановился у миллиардера, который затем посетил концерт группы вместе с «двадцатью тысячами орущих фанатов»[119]. Однако, несмотря на многолетнюю дружбу, Гейтс признался в 2020 году, что почти ничего не знал о жизни Боно в детстве, пока не прочел мемуары певца «Капитуляция»(Surrender). В 2005 году Гейтс также получил почетное рыцарское звание от Букингемского дворца, пополнив когорту других американцев, ставших кавалерами этого звания, – бывшего мэра Нью-Йорка Руди Джулиани, кинорежиссера Стивена Спилберга и 40-го президента США Рональда Рейгана. Летом следующего года Гейтс впервые отсутствовал на ежегодном собрании Microsoft, так как проводил отпуск в Африке[120]. Он сам уменьшал долю своего присутствия в Microsoft, наращивая при этом объем благотворительной деятельности. В 2008 году человек, которого еще десять лет назад называли хищным капиталистом, призвал мировых лидеров в Давосе практиковать «капитализм всеобщего блага»[121].

Сегодня мир видит совершенно новый образ Гейтса: прошлые прегрешения монополиста скрашены ореолом филантропа. Его ставшие чем-то вроде униформы брюки и свитер, надетый поверх рубашки с воротником, говорят о том, что он обычный человек. Хотя у Гейтса есть в собственности два реактивных самолета Gulfstream, он не выглядит как супербогач. В его волосах прибавилось седины, но они по-прежнему производят впечатление немытых и слегка растрепанных. Его кожа теперь скорее загорелая, чем бледная, но очки, как и раньше, кажутся скорее функциональной, чем модной деталью. Новый имидж миллиардера, его иконография строятся вокруг филантропии. Вот он расспрашивает фермера в Нигерии о выращивании зерна. Вот вводит вакцину от полиомиелита младенцу в Индии. Раскачивается в кресле и грызет очки на сцене, размышляя над вопросом о математическом образовании в американских школах. Стоит в поле, одетый в клетчатую рубашку, и внимательно выслушивает какого-то местного активиста. Сидит на разноцветном ковре, расстеленном на пыльной земле, вместе с Френч-Гейтс, углубленный в разговор с женщиной, которая держит на руках ребенка. Пожимает руку главе государства. Берет урок игры у Роджера Федерера перед благотворительным теннисным матчем, чтобы собрать средства для Африки. Играет в настольный футбол с Дэвидом Бекхэмом, обсуждая проблемы борьбы с малярией. Ведет беседу у камина о бактериях и новорожденных, об экономике и развитии империй с одним из своих кумиров – канадским ученым чешского происхождения Вацлавом Смилом. Убеждает компании и правительства серьезнее относиться к изменению климата. Сила, богатство и влияние Гейтса настолько велики, что он стал востребованным экспертом в вопросах глобального здравоохранения и развития, вакцин, вирусов, пандемий, санитарии, реформы образования, изменения климата, филантропии и, конечно, технологий, включая развивающуюся область искусственного интеллекта. Его умение вникать в сложные темы и объяснять их – однажды он прошел онлайн-курс по физике твердого тела в Массачусетском технологическом институте и даже выполнил домашнее задание, – а также способность представить и наметить возможные пути развития будущего сделали из него нечто среднее между ученым и государственным деятелем[122]. В ходе публичных выступлений Гейтс может показаться профессором, но люди, которые общались с ним вне сцены, говорят, что он скорее похож на студента, который прислушивается к опыту ученых, постоянно изучает новую информацию и реагирует на нее. Иногда он выступает в роли Кассандры, как это было в 2015 году, когда он предсказал пандемию коронавируса, отметив вероятность такого события и его угрозу для человечества.

Чтобы донести до окружающих свою точку зрения, Гейтс без стеснения идет на всевозможные трюки. На конференции TED в 2009 году он открыл на сцене банку с комарами, рассказывая о том, как эти насекомые переносят паразитов, вызывающих малярию, которая убивает множество людей в бедных тропических странах (комары были доставлены из лаборатории Калифорнийского университета в Беркли и перед выходом на сцену провели ночь в его гостиничном номере). Гейтс заверил встревоженную аудиторию, что комары не заражены. В 2018 году, выступая на выставке, посвященной новому облику туалета, он взял с собой на сцену банку с человеческими фекалиями, пытаясь привлечь внимание слушателей к проблеме испражнений под открытым небом. В течение многих лет его фонд выделял гранты исследователям на разработку инновационных туалетных технологий.

Эволюция образа Гейтса может показаться естественным побочным продуктом его деятельности. На самом деле это не так. Скорее, это результат многолетней кампании, проводимой небольшой армией специалистов по связям с общественностью как в Фонде Гейтса, так и в Gates Ventures, личной инвестиционной фирме миллиардера. Существует также команда по управлению имиджем, которой платят за

Однако люди из окружения Гейтса, включая нынешних и бывших советников, сотрудников фонда и специалистов по коммуникациям, говорят, что в качестве филантропа миллиардер гораздо лучше понимает важность формирования своей медийной личности, контроля над ней и проецирования ее определенных атрибутов для поддержания своего личного бренда, чем во время работы в Microsoft, где он усваивал эти уроки управления имиджем с большим трудом. По словам людей, работавших с Гейтсом, потребовалось много учебы и тренингов, чтобы создать из него личность, пригодную для выполнения функций лидера фонда. В то время, согласно имеющимся документам, ставилась задача «превратить Билла из богатого технолога во вдохновляющего глобального лидера». Проводились репетиции и прогоны, имитировались сессии вопросов и ответов. Сотрудникам фонда приходилось напоминать ему, что нельзя свысока относиться к тем, кто задает глупые, на его взгляд, вопросы, а отвечать на них надо «широкими мазками», а не в сугубо техническом стиле, который был ему свойственен. Помогало и то, что он видел реальную отдачу: чем больше он выкладывался, тем больше положительных отзывов получал о работе своего фонда. «Ему по очевидным причинам нравились трансформация его имиджа и благожелательное отношение к нему, – говорил один из бывших высокопоставленных сотрудников фонда. – Общение на короткой ноге со знаменитостями и главами государств, королевские приемы по всему миру, толпы людей, жаждавшие услышать его мнение. Ему нравилось выставлять себя на всеобщее обозрение». Фонд и его миссия, которую бывший сотрудник обозначил как «Мы можем спасти мир», нашли отклик в мире, измученном затянувшейся войной в Ираке и масштабным финансовым кризисом 2008 года.

Средства массовой информации в основном благосклонно восприняли нового Гейтса. Новостные каналы без устали вещали о его эволюции как интеллектуала в области глобального здравоохранения, болезней, образования и изменения климата. В 2005 годуWall Street Journalопубликовал статью о «неделе размышлений» Гейтса[123]. Гейтс совершал подобные поездки и во время работы в компании Microsoft, но знакомство с этой частью его жизни помогло подчеркнуть его имидж интеллектуала. Технический обозреватель Дэвид Пог отметил «очевидное противоречие между Биллом Гейтсом – безжалостным бизнесменом с претензиями на мировое господство – и Биллом Гейтсом – энтузиастом и ученым, нацеленным на спасение миллионов жизней»[124]. Показанный на платформе Netflix трехсерийный документальный фильм 2019 года «В голове у Билла: попытка расшифровки» характеризует мозг Гейтса как национальное сокровище. События из детства миллиардера сопоставляются в этом фильме с его филантропическими начинаниями. Режиссером стал Дэвис Гуггенхайм, снявший «Неудобную правду» и «В ожидании Супермена». Фильм получил неоднозначные отзывы. Одни сочли его вдохновляющим, другие отвергли как заказной материал из жанра житий святых.

Формирование бренда Билла

На протяжении многих лет некоторые ближайшие сотрудники Гейтса ставили перед собой неофициальную цель номинировать своего босса на соискание Нобелевской премии мира. Гейтс и Френч-Гейтс были удостоены множества почестей за общественную деятельность, включая высшие награды таких стран, как Индия, так что не было ничего удивительного в том, чтобы попробовать замахнуться на главный приз. Некоторые сотрудники Gates Ventures Фонда Гейтса считали своей «первой и главной целью» периодически продвигать Гейтса в качестве претендента на Нобелевскую премию. Правда, были и такие, кто, по их словам, никогда не слышал каких-либо конкретных разговоров об этом во время своей работы в Gates Ventures, но в целом там никто не скрывал намерений использовать «бренд» Гейтса для привлечения внимания Нобелевского комитета, затрагивая такие знаковые моменты, как работу по искоренению полиомиелита или исследования малярии, в чем фонд сыграл большую роль.

В Фонде Гейтса это были скорее досужие разговоры, чем «программа из десяти шагов», по словам одного из бывших высокопоставленных сотрудников. Многие рассматривали такую премию как признание деятельности, которую они проводили. Разговоры на эту тему особенно оживились, когда роль фонда в глобальном здравоохранении и общем развитии вдруг резко возросла благодаря решению Баффета в 2006 году передать ему миллиарды долларов. «Клятва дарения» – кампания, начатая Гейтсом и Баффетом в 2010 году с целью привлечь больше миллиардеров к участию в благотворительности, – вознесла фонд на еще более высокий пьедестал, особенно на фоне финансового кризиса, который высветил растущее экономическое неравенство. «Все делалось ради этой цели, – вспоминал бывший высокопоставленный сотрудник, имея в виду Нобелевскую премию. – Именно для этого мы задействовали СМИ и нашу службу по связям с общественностью, внушая всем, что цель фонда – спасти мир, в котором каждая жизнь имеет равную ценность, а Билл руководит этой деятельностью». В то же время представитель Gates Ventures Алекс Рид утверждал: «Никогда не ставилось цели получения Нобелевской премии для Билла или Фонда Гейтса. Такая возможность даже не обсуждалась».

Неофициальная кампания по номинированию на Нобелевскую премию мира могла быть одной из причин, по которой состоялась встреча Гейтса с Джеффри Эпштейном, по крайней мере, один раз в 2013 году, согласно сообщениям СМИ. В период с 2011 по 2014 год Фонд Гейтса проводил весьма заметную кампанию по предоставлению грантов на борьбу с полиомиелитом. Искоренение полиомиелита было одним из одним из главных приоритетов Гейтса, и фонд сотрудничал с Rotary InterNational, некоммерческой организацией, которая возглавляла эти усилия. Сотрудники фонда надеялись, что их работа увенчается успехом. Эпштейн, который располагал широкой сетью влиятельных связей, сказал одному из бывших сотрудников фонда, что может помочь Гейтсу получить награду за его работу по борьбе с полиомиелитом. В конце марта 2013 года Турбьерн Ягланд, занимавший в то время пост генерального секретаря Совета Европы и председателя Норвежского Нобелевского комитета, устроил ужин для Гейтса в своей официальной резиденции во французском Страсбурге. По словам Ягланда, Гейтс хотел встретиться с ним, чтобы узнать больше о Европейской фармакопее – руководящем органе в составе Совета Европы, который осуществляет контроль качества лекарств, распространяемых на европейских рынках. Ягланду такой интерес показался вполне естественным. Насколько ему было известно, других причин для встречи

Известные личности, знаменитости, бизнесмены, политические лидеры и миллиардеры, которые ведут активную общественную деятельность, часто нанимают фирмы по связям с общественностью или платят сотрудникам за мониторинг СМИ. В компании Gates Ventures поражает высокоорганизованный и тщательно проработанный план формирования и поддержания публичного имиджа ее основателя, а также его эволюция с течением времени. Первоначально фирма называлась bgC3 LLC. Неуклюжее название, придуманное на ходу помощником Гейтса, состояло из его инициалов, цифры 3, которая была отсылкой к его официальному имени Уильям Гейтс III, и буквы С, означающей «катализатор»(catalyst). Это слово символизировало веру Гейтса в то, что филантропия станет катализатором перемен. Сегодня это гораздо более профессиональная компания с офисом на верхнем этаже здания в Керкленде, штат Вашингтон. Строгие интерьеры из стали и серого мрамора оживляются причудливыми штрихами, в вестибюле установлена инсталляция в виде таблицы, отражающая научные интересы основателя[126]. Более двух десятков из примерно ста сотрудников компании работают полный рабочий день, чтобы постоянно отслеживать имидж Гейтса в прессе и формировать из положительных отзывов его последовательный, легко узнаваемый бренд, состоящий из различных ролей: предпринимателя, технолога, филантропа и семьянина, или, как выразился один бывший сотрудник, «милого ботана-филантропа». Еще один ключевой элемент – это создание представления о Гейтсе как о практичном человеке, способном решать социальные проблемы, и филантропе, обладающем стратегическим видением. Все это – часть тщательно спланированной кампании по созданию духа «верности бренду» во всей империи Гейтса и использованию всех коммуникационных каналов и социальных сетей для придания этому бренду положительных атрибутов. Помимо всего прочего, она имеет целью привлечение общественного внимания к любимым делам Гейтса и его привычкам как необходимым чертам его бренда. К настоящему моменту общественность знает, что филантроп – большой любитель чтения и размышлений. Гейтс всегда путешествует с сумкой, в которой хранятся книги и которую на почтительном расстоянии несет его охрана. Один человек из окружения Гейтса вспоминает, как обсуждал с ним вопросы метеорологии, в которых миллиардер пытался разобраться, чтобы облегчить фонду деятельность в области сельского хозяйства Африки. Позже он случайно заглянул в сумку Гейтса и обнаружил там три книги по этой теме. Известно, что Гейтс тратит не менее пары часов в день на занятия на беговом тренажере и на чтение книг по таким предметам, как, например, астрофизика. Каждую неделю он читает от корки до корки журналThe Economist. Конкретные детали его жизни, возможно, и не доходят до широкой общественности, но привычки – ценный сырьевой материал для СМИ. Глубокая проницательность Гейтса в области технологий и науки, а также его врожденная способность прогнозировать будущее позволяют изображать его как пророка и провидца, обладающего широкой эрудицией. Когда Гейтс говорит об искусственном интеллекте как о следующем скачке в развитии технологий, его сотрудники, отвечающие за работу с масс-медиа, прилагают все силы для продвижения этих высказываний. «Все проблемы, за которые я берусь, требуют большого участия ученых, государственных деятелей или других блестящих специалистов в этой области, – сказал Гейтс в интервьюWall Street Journalв 2019 году, обсуждая тему своей известности[127]. – Они не будут успешно решены, если вы не сможете донести их до широкой аудитории и повлиять на ее восприятие». По словам тех, кто работал с Гейтсом, его общение с людьми в публичных местах уже не доставляет таких неудобств, как раньше, но не становится от этого легче. Однако складывавшееся десятилетиями представление о нем как о неловком и порой похожем на робота человеке, который не может непринужденно общаться с аудиторией, не исчезло, и его команда постоянно стремится изменить представление о нем.

Появление социальных медиаплатформ дало Гейтсу возможность напрямую общаться со своими поклонниками. В 2010 году Гейтс запустил блог GatesNotes, продолжив начатую им в предыдущем году традицию написания ежегодного обращения к своему фонду. Эти обращения, которые Гейтс начал писать по предложению Баффета, чьи собственные ежегодные письма к акционерам Berkshire Hathaway являются настоящим праздником для инвесторов, стали очень популярны среди читателей. GatesNotes – весьма неформальная платформа для его размышлений, рекомендаций, касающихся книг, и новостей о его работе и идеях. Обычно он пишет их совместно с кем-то из своих сотрудников. Посты написаны в доступном и увлекательном стиле, часто сдобренном юмором. Сотрудники Gates Ventures заказывают проведение опросов и исследований, обычно называемых в сфере связей с общественностью «сентимент-анализом», чтобы выяснить, о чем люди хотели бы услышать от Гейтса в GatesNotes. По словам одного из тех, кто работал над этими стратегиями, блог был создан для того, чтобы дать читателям более разнообразную информацию о личности Гейтса и подчеркнуть его всестороннее развитие. Однажды, в августе 2022 года, Гейтс опубликовал статью со своими советами по решению популярной словесной головоломки Wordle, правда, указав при этом, что сам он больше предпочитает Nerdle, в которой игроку нужно решать уравнения, угадывая цифры вместо букв. Как правило, один из соавторов Гейтса по блогу составляет пост и отправляет его на ознакомление Гейтсу, который читает его в свободное время – во время перелетов или в перерывах между книгами – и возвращает со своими комментариями. Его рекомендации по книгам, часто публикуемые в GatesNotes, стали настолько авторитетными, что в 2016 году газетаThe New York Timesназвала Гейтса «книжным критиком-миллиардером»[128]. Гейтс даже запустил подкаст и видеоканал под названием Unconfuse Me with Bill Gates, на который он приглашает гостей, чей опыт помогает ему лучше разобраться в той или иной теме. В августе 2023 года он пригласил музыканта и антрепренера Квестлава, чтобы обсудить с ним будущее еды. Ранее в числе гостей были комики Сет Роген и Лорен

Гейтс также очень популярен в интернет-сообществе Reddit, где люди обсуждают все подряд – от акций до новостей спорта. Он участвовал как минимум в десяти сессиях Reddit «Спроси меня о чем угодно», где в режиме онлайн происходит общение в форме вопросов и ответов между пользователями Reddit и интересными и известными людьми. Благодаря этим сессиям обычные фанаты могут пообщаться с миллиардером, что было бы невозможно в других условиях. Гейтс, в частности, ответил на вопросы, каким мобильным телефоном он пользуется (Samsung Galaxy Fold 3), какие у него любимые закуски (он не часто перекусывает, потому что, если бы закуски всегда были под рукой, он бы непрерывно ел), делает ли он себе сэндвичи с арахисовым маслом (он иногда готовит томатный суп, но не очень любит сэндвичи), пьет ли он пиво (нет, разве только на бейсбольных матчах, чтобы «проникнуться атмосферой») и т. п. Были также вопросы о его взглядах на изменение климата и о том, читает ли он философскую литературу. Эти сессии – своего рода цифровая версия королевского суда над народом.

Неустанная «полировка» образа помогла Гейтсу добиться того, что в средствах массовой информации о нем говорят как об искреннем, любознательном, серьезном и понятном человеке. В своих выступлениях и статьях он демонстрирует непоколебимую, чуть ли не детскую веру и оптимизм, опираясь при этом на научные факты и цифры. Этот подход можно описать так: «Я сегодня узнал кое-что новое, позвольте мне поделиться этим с вами». Этот миллиардер обладает социальной и гражданской осознанностью, но в то же время похож на какого-то старорежимного персонажа, который одевается как один из эльфов Санта-Клауса и отправляет по почте книги своим друзьям. Он появляется в тщательно отредактированных видеороликах на YouTube, в которых учится, к примеру, готовить запеченную курицу у одного учителя из Сиэтла. К девяностолетию Баффета в 2020 году команда Гейтса сняла видео, в котором он печет для своего друга торт из печенья Oreo. Есть еще много забавных и наивных роликов, в которых он предстает рядовым обывателем (но притом звездой), простым человеком (но только через социальные сети) и безупречным во всех отношениях дедушкой. В 2022 году он появился в своем аккаунте Instagram в нарядном шарфе и раздал пять своих любимых книг в бесплатные библиотеки по всему миру. Некоторые из откровенно наивных видео были сняты командой Гейтса по работе со СМИ, чтобы «очеловечить» его, по выражению одного из сотрудников, хотя далеко не все члены команды уверены, что это сработало.

В своих интервью он старается демонстрировать отеческое обаяние, рассказывая о том, как сокрушаются его дети из-за того, что он до сих пор использует электронную почту в качестве основного средства коммуникации и что ему приходится постоянно напоминать о том, чтобы он проверял Instagram и WhatsApp, потому что каждый из троих детей предпочитает разные мессенджеры. Когда его старшая дочь Дженнифер, вышедшая замуж в 2022 году, родила в 2023 году первого ребенка, его аккуанты в соцсетях заполонили фотографии, где он держит на руках свою внучку. В ежегодном обращении к сотрудникам фонда за 2022 год он описал, какие эмоции бушевали в нем, когда он печатал слова «в следующем году я стану дедушкой». Мало кто мог бы подумать что-то подобное о Гейтсе[129]. Вскоре после этого Гейтс появился в изготовленном его командой видеоролике в Instagram, где он просматривает стопку детских книг с выдуманными названиями: «Робототехника для малышей», «Изменение климата для малышей», «Пандемии для малышей». Ролик назывался: «Выбираю первую книгу моей внучке». В конце концов он выбирает «Я – кролик» Ричарда Скарри и с улыбкой смотрит на зрителей. В 2021 году журналист Теодор Шляйфер, размышляя о том, как пострадал имидж Гейтса от негативных отзывов в прессе, сопровождавших бракоразводный процесс, писал, что бóльшая часть «мягкой силы» филантропа исходила от его «на первый взгляд, безупречной семейной жизни»[130].

Политические взгляды и пристрастия Гейтса редко становятся достоянием общественности. Отчасти это объясняется тем, что он рассматривает все проблемы через призму технологий и науки. Кроме того, для работы его фонда важно, чтобы он был выше политики. В интервью Гейтс описывает себя как центриста, который уклоняется от необходимости занимать чью-то сторону, так как это может повредить его благотворительной деятельности. Время от времени он делает пожертвования на политические цели в своем родном штате Вашингтон. В 1993 году он публично выступил против предложений по ограничению бюджетных расходов штата, объединившись с учителями и работниками здравоохранения и внеся свой вклад в размере 80 тысяч долларов в эту кампанию. Излагая свою позицию по деликатным или чересчур политизированным темам, он тщательно продумывает слова и лишь изредка использует платформу X, ранее известную как Twitter, для высказывания своих взглядов. В частности, он заявил, что поддерживает повышение предельных налоговых ставок для богатых и что снижение ставки налога на прирост капитала не является идеальным вариантом. Он критически высказывался по поводу реакции администрации Трампа на пандемию коронавируса. До того как Верховный суд вынес решение по делу Роу против Уэйда, отменив конституционное право на аборты, Гейтс заявил, что это будет иметь разрушительный эффект для страны, и добавил, что поддерживает право женщины принимать самостоятельные решения, касающиеся ее здоровья.

С 2014 по 2019 год Гейтс ежегодно признавался «самым авторитетным человеком в мире», согласно опросам исследовательской и аналитической компании YouGov (в 2020 и 2021 годах его сменил Барак Обама). По состоянию на первый квартал 2023 года, Гейтс пользовался такой же известностью, как и президент Джо Байден, среди общественных деятелей и занимал место чуть ниже Байдена в рейтинге популярности. Подобные опросы часто становились поводом для празднования среди сотрудников Gates Ventures, да и сам Гейтс не оставлял их без внимания. В 2021 году, во время пандемии, 55% американцев в ходе опроса, проведенного новостным сайтом Vox, заявили, что положительно относятся к Гейтсу. Этот показатель был гораздо выше, чем у других миллиардеров, которые, по данным опроса, также были признаны популярными и пользующимися авторитетом в обществе, включая Маска, Безоса и Цукерберга. Таким образом, трансформацию имиджа Гейтса в оптимистичного и популярного миллиардера можно было считать завершенной.

Царство Януса

Каждый год Гейтс и Френч-Гейтс (до ее ухода) проводили многочисленные встречи с руководителями Фонда Гейтса для утверждения планов и бюджетов, а также анализа стратегии. Одним из главных событий было ежегодное совещание по выработке стратегии, на котором они вдвоем выслушивали доклады сотрудников об эффективности той или иной программы и целесообразности внесения в нее корректив, чтобы повысить шансы на успех. Для многих эта встреча была единственной возможностью напрямую пообщаться

Сами совещания больше были похожи на спектакли, некоторые даже называли их «комедиями». Обычно они проводились в большом помещении. Рассадка присутствовавших осуществлялась в соответствии со строгим порядком. Один из бывших руководителей высшего звена, участвовавший во многих таких встречах, рассказывал, что там царила атмосфера королевского двора в Версале, словно Гейтс был Людовиком XIV, а сотрудники – придворными, которые кланялись и расшаркивались перед ним в надежде заслужить благосклонность правителя. Другой сотрудник вспоминал, что, когда руководитель программы отчитывался за свою работу в прошедшем году и ее соответствие стратегиям и приоритетам фонда, члены его команды внимательно следили за выражением лица Гейтса. Малейший намек на улыбку или кивок могли означать одобрение, а бесстрастное лицо могло быть признаком недовольства. Гейтс и Френч-Гейтс внимательно следили за презентациями, обычно приберегая вопросы на конец. По словам еще одного участника таких совещаний, после окончания отчетов люди возвращались в свои офисы и еще несколько дней анализировали вопросы и высказывания Гейтса, часто радуясь, если произвели положительное впечатление на босса. Возникало ощущение, что основным мотивом для многих сотрудников был не столько успех программы, сколько похвала Гейтса. Иногда даже отсутствие порицания воспринималось как одобрение. «Порой на интерпретацию того, как отреагировал Гейтс, у руководителей и членов команд уходили многие часы, – рассказывал этот сотрудник. – Я чувствовал, что мы тратим больше времени на управленческие вопросы, чем на непосредственную работу во имя удовлетворения потребностей людей». Критика не ценилась в этом месте, «где личные ставки были слишком высоки, чтобы кто-то мог позволить себе высунуться».

Прошло уже более двух десятилетий после основания фонда, но в его внутренней культуре по-прежнему чувствуется та же атмосфера почтения, когда сотни сотрудников ходят на цыпочках вокруг Гейтса, боясь с ним не согласиться и стремясь угодить ему. Можно даже сказать, что эта культура закостенела и покрылась многочисленными бюрократическими наслоениями. Отзывы людей, покинувших компанию более десяти лет назад, не слишком отличаются от описаний последних двух лет. Один из недавно ушедших сотрудников заметил, что люди в фонде делятся на три типа: приближенные Гейтса, молодые карьеристы, которые преклоняются перед ним, и скептики, которые считают Гейтса чересчур властным и в конце концов уходят. Один человек, консультировавший фонд по вопросам медиастратегии, сказал, что после развода появилось два центра власти – Гейтс и Френч-Гейтс – и сотрудники все чаще разрывались между ними. Бывшая пара стремилась сохранить профессиональные отношения и отвела себе по меньшей мере два года, чтобы понять, смогут ли они по-прежнему работать вместе. При этом подразумевалось, что если успеха не удастся достичь, то Френч-Гейтс уйдет. В мае 2024 года она разорвала свои связи с фондом, заявив, что хочет выбрать собственный путь в сфере благотворительности.

Гейтс может быть властным на стратегических совещаниях с небольшими группами руководителей высшего звена, подробно останавливаясь на какой-либо теме и не интересуясь их мнением. Он может устроить взбучку сотруднику, который не указал источник статистических данных в представленном ему документе. Это неудивительно, так как и в государственных учреждениях, и в компаниях, и в крупных организациях всегда есть штат сотрудников, которым платят за то, чтобы все было так, как хотелось бы начальству: никаких помидоров в сэндвиче; документы, напечатанные с двойным интервалом; никаких телефонных звонков после 8 вечера. «Гейтс и Мелинда не были уникальными в этом отношении, – рассказывал один сторонний специалист по связям с общественностью, который сотрудничал с фондом. – С ними обращались как с королевскими особами. Это было похоже на сериал “Наследники” (популярное шоу на канале HBO). Вокруг них постоянно суетились люди с кипами документов, которые согласовывали места и содержание предстоящих встреч».

Многим людям поведение Гейтса внушало страх, и на то были причины. Он и Френч-Гейтс управляли фондом безо всякой отчетности перед внешними акционерами или другими заинтересованными сторонами. Людей пугали его гениальность и широкая известность, которые порой находили выражение в высокомерном отношении к окружающим. Это проявлялось и в период работы в Microsoft. Люди, которые работали на Гейтса как в Microsoft, так и в фонде, отмечали, что его поведение было почти одинаковым и там, и там, но в конкурентной атмосфере Microsoft оно было более уместным, чем в фонде, где работали люди, привыкшие больше к коллегиальной культуре. Этот диссонанс между его публичным имиджем и поведением по отношению к подчиненным привел к тому, что многие сотрудники фонда в частном порядке отмечали, что напоказ Гейтс демонстрирует образ государственного деятеля глобального масштаба, а внутри компании является абсолютным монархом.

«К нему просто страшно обращаться за какими-то рекомендациями или разъяснениями, – говорит один из бывших сотрудников фонда, – потому что он мельком просматривает документ и возвращается его вам, указывая на то, что содержание сноски на странице 9 не совпадает с примечанием на странице 28». В фонде постоянно царила атмосфера опасливого ожидания, что придет послание, в котором босс потребует разъяснить какое-то положение в заявке на грант или укажет на то, на что вы не обратили внимания, хотя это относится к сфере вашей компетенции. Если Гейтс отправлял кому-то электронное письмо с просьбой что-то сделать, то за этим следовал лихорадочный шквал из сотни писем между сотрудниками, пытающимися решить, что и почему он имел в виду и как следует действовать. «Чтобы понять то, что было для него само собой разумеющимся, требовалось порой интенсивное обсуждение среди множества сотрудников», – рассказывает еще один бывший работник, который со смехом вспоминает, как все ходили вокруг Гейтса на цыпочках. Известный своей любовью к цифрам, Гейтс часто не давал своего одобрения проектам, в которых было недостаточно числовых данных, обосновывавших использование денежных средств, что ставило сотрудников в затруднительное положение и, по мнению одного из бывших руководителей, снижало эффект от благотворительности.

Не существует учебника, который мог бы подсказать, как вести себя с таким соучредителем фонда, как Гейтс. Те, кто хорошо знает его, говорят, что миллиардер уважает людей, которые приходят на прием, сделав всю необходимую домашнюю работу, и терпеть не может, когда кто-то тратит его время впустую. Человек, повторяющий на встрече информацию из документа, уже присланного ранее Гейтсу, может стать объектом его гнева. Но Гейтс известен и тем, что уважает хорошие аргументы, которые человек способен отстоять. Сейчас он стал несколько мягче, и

Глава 5

Лучшие друзья Баффета

Необычная дружба

Стоя в окружении людей, Билл Гейтс, небрежно одетый в бледно-желтый свитер и слаксы, рассказывал о том, что в юности разносил по домам газеты и умел так бросить свернутую газету, что она приземлялась точно в нужном месте. Решив продемонстрировать это, он взял в руки увесистый 36-страничный номерOmaha World-Herald,но тут же заметил, что лежащая рядом газета удобнее свернута и тоньше. «Эта подойдет?» – спросил Гейтс у зрителей. Он прицелился в сторону крыльца типового дома, который был установлен внутри CenturyLink Center в Омахе.

Это были первые выходные мая 2015 года, и баскетбольная площадка, оказавшаяся внутри гигантской выставочной территории, была превращена в выставочный зал, где демонстрировались товары десятков компаний, принадлежащих Berkshire Hathaway. Мероприятие, известное как ежегодное собрание акционеров Berkshire Hathaway, уже началось, и Гейтс со своим другом Уорреном Баффетом, председателем и главным исполнительным директором гигантского конгломерата, находились в толпе радостно приветствовавших их акционеров, в том числе десятков людей, приехавших аж из Китая.

Гейтс надеялся, что газета попадет точно в цель, обозначенную на фасаде дома примерно в 10 метрах от него, но в полете она отклонилась вправо и упала возле крыльца.

– Клиент будет недоволен, – прокомментировал представитель Berkshire Hathaway Media Group, в которой издается газетаOmaha,купленная Баффетом в 2012 году.

– Если бы не ступеньки на крыльце, я бы попал, – попытался оправдаться Гейтс. – У нас строили дома без ступенек.

Баффет, который утверждал, что в детстве тоже разнес 500 000 газет, выступил так же неудачно. Он сделал несколько бросков, но так и не попал куда нужно. Оба пошли дальше, позируя для фотографий с акционерами, пожимая руки и прогуливаясь по выставленной на всеобщее обозрение империи Berkshire.

Это была необычная дружба. Баффет был дружелюбным и общительным человеком и никогда не упускал возможности пошутить. Он любил изъясняться афоризмами. Ему нравилось разбивать сложные принципы инвестирования на простые шаги, понятные каждому. Встречаясь с новым человеком, Баффет проявлял неподдельное любопытство к нему. Он задавал вопросы и внимательно слушал ответы, нахмурив брови. Он нередко подшучивал над собеседником, но не был склонен к конфликтам.

Гейтс, который был на 25 лет младше, являл собой полную противоположность. Все опрошенные мною в процессе работы над книгой люди, общавшиеся с ним в свободной или рабочей обстановке, в малых группах или наедине, говорили, что в отдельные моменты Гейтс может быть обаятельным и увлекательным, но светские беседы и умение быстро реагировать на слова собеседника – не его сильная сторона. Он не проявляет интереса к людям по собственной инициативе, но если вы зададите ему вопрос, то может уделить вам несколько минут. Такого понятия, как вежливость, для него не существует. Журналист Кен Аулетта любит рассказывать историю о том, как однажды он навестил офис Гейтса. Углубившись в разговор, Гейтс потянулся к мини-холодильнику, чтобы взять бутылку диетической колы. Предложить колу Аулетте он и не подумал.

Баффет и Гейтс подружились летом 1991 года на вечеринке, организованной матерью Гейтса Мэри Гейтс в Худ-Канале в праздничные дни по случаю Дня независимости. Семья уже давно облюбовала для отдыха это живописное место с естественными водоемами и пешеходными тропами, расположенное в двух часах езды от Сиэтла. Баффета пригласила его подруга Мэг Гринфилд, работавшая в то время редактором рубрики вWashington Post,в которую Berkshire Hathaway в то время вкладывала деньги. Кроме того, Баффет поддерживал близкие отношения с Кэтрин Грэм, издателемWashington Post,которая также была другом семьи Гейтсов[131]. Мэри уговорила своего сына найти время в своем рабочем графике, чтобы приехать на встречу. Он планировал провести там не более пары часов и прилетел на вертолете. Когда мать предложила познакомить его с Баффетом, он поначалу ответил, что у него нет ничего общего с «биржевым маклером», тем не менее они сразу же нашли общий язык[132]. На той первой встрече Баффет, одетый в красную рубашку поло и темные брюки, и Гейтс в белых теннисных шортах и белой рубашке устроились на диване в дальнем уголке и проговорили 11 часов подряд[133]. Гейтса поразила глубина осведомленности Баффета в его бизнесе, связанном с программным обеспечением, что можно было понять из задаваемых вопросов, и его отношение к этому миллиардеру со Среднего Запада сразу потеплело. Каждый из них обнаружил, что взгляд собеседника на мир «заслуживает внимания». Гостям вечеринки пришлось чуть ли не оттаскивать их друг от друга. Пересказывая впоследствии эту историю студентам из Университета Небраски в Линкольне, Гейтс назвал их дружбу «невероятной». Баффет прокомментировал это событие кратко: «Мораль сей истории такова: слушайте, что вам говорит мама».

Несмотря на разницу в возрасте, происхождении и образе жизни, два миллиардера нашли общий язык, основываясь на свободном общении и любви к бриджу, бизнесу, решению проблем и филантропии. Их нередко можно было увидеть вместе за игрой в гольф на ежегодной конференции в Сан-Вэлли. Несколько раз в год Гейтс, отправляясь куда-нибудь на своем частном самолете, прилетал в Омаху и делал остановку на несколько часов, чтобы провести время с другом, который иногда приезжал в аэропорт, чтобы встретить Гейтса. Рабочий график Гейтса был настолько плотным, что он умудрялся проводить совещания в пяти– и десятиминутные паузы между другими мероприятиями. Тем не менее

В жизни Баффета сравнительно немного того, что мы привыкли ассоциировать с жизнью миллиардера. Отвечая в 2015 году на заданный мною вопрос о своем состоянии, Баффет написал: «Помимо дома в Омахе, я купил дом в Лагуна-Бич в начале 1970-х годов примерно за 175 000 долларов. Вся семья пользовалась им круглогодично до смерти Сьюзи-старшей[134]. Сейчас им пользуются в основном Сьюзи-младшая[135] и друзья. В прошлом году я купил за 60 000 долларов понтонный катер у компании Forest River (одно из предприятий Berkshire Hathaway) для семейного пользования на озере Окободжи возле дома Сьюзи. У меня есть доля в размере 6,25% в стоимости самолета Falcon 2000, находящегося в собственности компании NetJets (еще одно из предприятий Berkshire), поскольку я сам и моя семья являемся клиентами NetJets уже около 20 лет. Вот, собственно, и все»[136]. С тех пор Баффет продал дом в Лагуна-Бич. В отличие от него Гейтс ведет образ жизни, более присущий миллиардеру: у него есть несколько домов, самолеты, дорогие предметы искусства и большой штат сотрудников, которые за всем этим следят и ухаживают. Суть дружбы Гейтса и Баффета хорошо отражена на черно-белой фотографии, сделанной в офисе фирмы Gates Ventures. На ней видно, что Баффет что-то рассказывает, а Гейтс хохочет в голос, откинув голову назад. Не будучи эмоциональным человеком, он тем не менее часто от души хохотал над шутками Баффета.

В 2004 году Гейтс вошел в состав совета директоров Berkshire Hathaway, что Баффет охарактеризовал как «акт дружбы»[137]. Для этого Гейтсу пришлось отказаться от участия в управлении биотехнологической компанией Icos, которая разработала лекарство «Сиалис» и была единственной, в делах которой он с 1990 года принимал участие, помимо Microsoft. В заявлении об отставке, адресованном правлению Icos, Гейтс писал, что его решение объясняется желанием «оказать любую помощь Баффету, о которой тот попросит». К тому времени Гейтс уже отказался от поста исполнительного директора Microsoft, хотя все еще оставался председателем ее правления. В марте 2020 года Гейтс заявил, что уходит из советов директоров как Berkshire, так и Microsoft, чтобы сосредоточиться на благотворительной деятельности.

Выставляемые напоказ аспекты их дружбы вроде соревнования в метании газет в 2015 году долгое время веселили акционеров Berkshire, которые совершали паломничество в Омаху со всего мира ради участия в ежегодной встрече. Во время одной из этих встреч друзья раздавали гостям мороженое от Dairy Queen – еще одной компании, входящей в Berkshire. Они вместе играли в настольный теннис или разъезжали по территории на гольф-карте. Нередко можно было увидеть, как они прогуливаются по территории – Баффет в костюме, а Гейтс в одном из своих фирменных свитеров – и вступают в беседы с акционерами. Когда присутствовавшие обступали Баффета с просьбами о совместных фотографиях и автографах, Гейтс обычно стоял в сторонке, засунув руки под мышки, и с удовольствием наблюдал, как его друг купается в лучах славы. Поклонники Гейтса также наслаждались проявлениями их дружбы, а его служба по связям с общественностью использовала эту возможность, чтобы снять пару коротких видео для блога Гейтса.

На протяжении нескольких десятилетий Баффет по окончании ежегодной встречи с акционерами устраивал в воскресенье прием для группы, состоявшей из друзей, родственников и некоторых акционеров Berkshire. Он проходил в частном гольф-клубе Happy Hollow Club, основанном в 1907 году группой бизнесменов из Омахи. Там были красивые сады, поля для гольфа, теннисные корты и действовал строгий дресс-код. В 1990-е годы приглашенных бывало немного – около 60 человек, но с годами их количество возросло примерно до трехсот, то есть практически до пределов вместимости клуба. В их число входили избранные акционеры и руководители Berkshire, главы других компаний, члены советов директоров и родственники Баффета. Гости наполняли свои тарелки омлетом, беконом, десертами и рассаживались за свободные столики, свободно общаясь друг с другом и выжидая шанса обменяться парой слов с Баффетом.

Во время одного из таких приемов их завсегдатай Лоуренс Каннингем, эксперт по вопросам корпоративного управления и многолетний акционер Berkshire, оказался лицом к лицу с Гейтсом. В 2016 году фармацевтический гигант Bayer объявил о своем намерении приобрести за 63 млрд долларов агрохимическую компанию Monsanto, и эта сделка сразу привлекла к себе внимание финансовой и научной прессы. Учитывая интерес Гейтса к проблемам сельского хозяйства и зная о том, что эта сфера деятельности была одной из основных для его благотворительного фонда, Каннингем завел разговор о предстоящем слиянии. Он заметил, что эта тема сразу же заинтересовала Гейтса. Он вступил в дискуссию о техническом сельскохозяйственном оснащении, семенах, а также о социальном и экономическом вкладе обеих компаний. «Он парень не от мира сего и не любит светских разговоров ни о чем, – вспоминал Каннингем, – но если вы сумели вовлечь его в деловую дискуссию, то он погружается в нее с головой. Эта черта свойственна ему и в жизни. Он интроверт, занимается программным обеспечением, а в свободное время предпочитает читать. У Уоррена, напротив, душа нараспашку, и он готов поделиться всем, в том числе и концепцией Berkshire как инвестиционной компании. Уоррен – это мечта интроверта, потому что под его крылом все чувствуют себя уютно».

Землетрясение в филантропии

Публичная библиотека Нью-Йорка располагается в центре Манхэттена и представляет собой историческую достопримечательность, перед которой постоянно толпятся туристы, мешая спешащим по делам клеркам, уже давно привыкшим к этому величественному зданию. Торжественное открытие библиотеки в стиле бозар с высокими колоннами и непременными львами из розового мрамора состоялось в 1911 году. Но утром 26 июня 2006 года, в ничем не примечательный летний день, внимание примерно 200 руководителей благотворительных организаций, репортеров и других лиц, собравшихся в отделанном мрамором главном холле библиотеки, было привлечено не столько великолепием архитектуры и картинами на стенах, сколько значимостью момента.

Уже за несколько дней до этого события обстановка в СМИ напоминала пчелиный улей. В приглашениях, разосланных Фондом Гейтса, говорилось лишь то, что Баффет совместно с Гейтсом и Френч-Гейтс сделает заявление. Накануне события журналистка Кэрол Лумис, давно знакомая с Баффетом, немного приоткрыла завесу тайны в своей статье в журналеFortune,сообщив, что миллиардер из Омахи расскажет о том, как планирует распорядиться своим неимоверным богатством. Теперь же все хотели услышать это от самого Баффета. Вскоре после 11 часов Баффет, прилетевший на пресс-конференцию из Омахи, вышел к

Второй в мире по размеру богатства человек передавал свои деньги самому богатому человеку, доверяя распоряжаться ими для блага окружающих. Символизм места, которое он выбрал для этого заявления, трудно было недооценить. Нью-Йоркская публичная библиотека всегда считалась воплощением частного капитала, использованного для общественного блага. Она была построена на пожертвования фондов Астора, Тилдена и Ленокса. Позднее, в XIX веке, сталелитейный магнат Эндрю Карнеги пожертвовал еще 5 млн долларов на развитие филиалов библиотеки. Сегодня главное здание в центре Манхэттена носит имя Стивена Шварцмана, миллиардера и основателя огромного частного инвестиционного холдинга Blackstone, который в 2008 году передал библиотеке 100 млн долларов.

За несколько лет до своего заявления Баффет познакомил своего молодого друга с книгой Эндрю Карнеги «Евангелие богатства». Она была изначально опубликована в 1889 году в виде нескольких статей вNorth American Review. Карнеги писал, что обязанностью богатого человека является возврат денег обществу. В первой статье было дано моральное обоснование богатства, порождаемого капитализмом. Карнеги считал, что все выигрывают от рыночной экономики. Общество, построенное на индивидуализме, частной собственности, накоплении богатства и конкуренции, «создает условия, при которых удовлетворяются основные интересы человечества, но при этом неизбежно отдает богатство в руки немногих людей», – писал он. Другими словами, неравномерное распределение – это естественный побочный продукт законов капитализма, и даже если это кому-то кажется несправедливым, с этим необходимо смириться, потому что человеку не под силу изменить данное положение вещей, которое все же лучше, чем ситуация, в которой все одинаково бедны. Защитив таким образом капитализм и приравняв его к «цивилизации», Карнеги обращается к главному вопросу: как наилучшим образом распорядиться богатством, доставшимся немногим людям?

По его словам, передать богатство по наследству детям – это то же самое, что «навлечь на собственного сына проклятие всемогущего доллара», которое разрушит его жизнь. Что же касается передачи богатства на общественные нужды после смерти, то человек, создавший состояние, лишается возможности активно распорядиться им. Поэтому Карнеги считал, что умереть богатым – это позор. Долг каждого богатого человека состоит в том, чтобы отдать деньги обществу еще при жизни, и не через налоги, а через личную благотворительность. «Единственное средство противодействия неравномерному распределению богатства, при котором происходит примирение между богатыми и бедными и воцаряется гармония», состоит в том, чтобы богатый человек сам перераспределил его. «В его власти так организовать еще при жизни благотворительные мероприятия, чтобы массы его собратьев получили от этого долговременную выгоду и могли улучшить свою жизнь». Он предупреждает, что бездумная раздача денег без разбора была бы сродни милостыне. Благотворитель же должен давать деньги прежде всего тем, кто хочет помочь себе сам, и тем самым улучшать общее положение людей.

«Таким путем можно решить проблему богатых и бедных, – писал Карнеги. – Законы накопления при этом не затрагиваются, как и законы распределения. Индивидуализм сохраняется, но миллионер становится не более чем попечителем бедных. Ему как бы доверяется на время значительная часть богатства общества, которой он должен распорядиться наилучшим образом. Так лучшие умы – вдумчивые и серьезные люди, в чьих руках оказывается богатство, – достигнут той стадии в развитии человечества, когда это богатство будет годами использоваться для общего блага». В то время его слова вызвали переполох, так как их сочли слишком радикальными, но более века спустя «Евангелие богатства» стало интеллектуальной основой филантропической деятельности богатых людей. Карнеги воплотил свои мысли на практике, сделав пожертвования не только в адрес Нью-Йоркской публичной библиотеки, но и основав ряд аналитических центров, в частности Фонд Карнеги за международный мир, который стал одним из самых ранних примеров частного учреждения, созданного для общественного блага[138].

Хотя Баффет всегда верил в идеи Карнеги, ему было неинтересно следить за тем, как распределяется его собственное богатство. Ему хотелось оставаться в рамках того, что он называл «кругом своей компетенции». По его мнению, человек не должен считать, что если он хорош в чем-то одном, то он так же хорош во всем. Баффет надеялся оставить состояние Berkshire своей первой жене Сьюзан, активистке движения за право женщин на аборты. Она руководила их совместным фондом, рассчитывая, что переживет его. Но затем у нее был диагностирован рак, а в июле 2004 года она внезапно скончалась от инсульта в возрасте 72 лет. Баффет, тяжело переживавший эту потерю, был вынужден пересмотреть свои филантропические планы. У каждого из троих его детей – Сьюзан (которую неофициально называют Сьюзи-младшей), Говарда и Питера – были свои фонды, но эти организации пока еще находились в фазе становления. Фонд, которым управляла его жена (ныне покойная), носил название Фонда Баффета, пока Баффет не переименовал его в Фонд Сьюзан Томпсон Баффет. Он был больше, но все же недостаточно велик для миллиардов долларов, которые Баффет готов был раздать. В то же время Гейтс стал уделять больше внимания форме и структуре своей благотворительной деятельности после того, как в 2000 году покинул пост исполнительного директора Microsoft. Баффет наблюдал за тем, как его друг с нуля создавал организацию, которая уже начала менять облик глобальной филантропии. К 2005 году, когда он задумался о том, что тоже смертен, и в ежегодном послании акционерам Berkshire сообщил о своем намерении передать все принадлежавшие ему акции Berkshire благотворительным организациям, решение проблемы уже представлялось очевидным, даже если оно было импульсивным, как утверждают несколько человек, которые были свидетелями событий того времени. Приняв решение, Баффет провел множество бесед с Гейтсом и Френч-Гейтс об их работе, планах фонда и о том, смогут ли они создать инфраструктуру, необходимую для управления его миллиардами, которые должны были поступать в их фонд в виде ежегодных пожертвований. Только после того, как Баффет согласился с их долгосрочными целями, он решился на этот судьбоносный шаг. Тем самым он применил свою бизнес-стратегию к филантропии: если раньше в компании Berkshire он тщательно отбирал объекты для инвестирования средств, то теперь так же тщательно выбрал Фонд Гейтса, чтобы тот управлял его пожертвованиями. «Уоррен всегда поступал так: находил тех, кто лучше всех справляется с заданным делом, и останавливал свой выбор на них, – говорит Каннингем, акционер Berkshire и почетный профессор университета Джорджа Вашингтона. – Так было и в случае с филантропией». Позицию Баффета Каннингем охарактеризовал следующим образом: «Я ничего не знаю о малярии и не собираюсь узнавать».

В то утро в Нью-Йоркской публичной библиотеке Баффет изложил сложный план, основанный на уверенности в том, что

Передача денег Баффета Фонду Гейтса сопровождалась тремя условиями. Во-первых, Гейтс или Френч-Гейтс должны оставаться активными участниками фонда. Во-вторых, средства, поступающие от него каждый год, должны квалифицироваться как благотворительные пожертвования, а не как подарки, которые облагаются налогом по другой ставке. И, в-третьих, стоимость ежегодных взносов должна не оседать в фонде, а быть истрачена на благотворительные цели в течение того же года в дополнение к тем пяти процентам от стоимости активов, которые фонды обязаны жертвовать в соответствии с налоговым законодательством. В период с 2006 по 2023 год Баффет передал Фонду Гейтса более 39 млрд долларов. Для сравнения: Гейтс и Френч-Гейтс внесли 39 млрд долларов в период с 1994 по 2022 год, из них 22 млрд были вложены сразу в момент образования фонда в 2000 году. В некоторые годы бывшая пара вносила в фонд менее полумиллиарда. В 2021 году они пообещали выделить 15 млрд долларов и в следующем году действительно вместе перевели эти деньги, а также еще 5 млрд долларов отдельно внес Гейтс. «Есть одна не очень известная, но невероятно важная причина, почему наш фонд стал таким влиятельным, – писал Гейтс в своем блоге в 2022 году. – Хотя он и называется Фондом Билла и Мелинды Гейтс, практически половина наших ресурсов на сегодняшний день поступила от Уоррена Баффета»[140]. По состоянию на 2023 год, ежегодные благотворительные мероприятия фонда осуществлялись большей частью за счет пожертвований Баффета.

В общем ажиотаже вокруг заявления Баффета в 2006 году от внимания ускользнула одна важная деталь его плана: хотя инвестор обещал выделить 99% своего состояния на филантропию, его обязательства перед пятью фондами должны были действовать только до тех пор, пока он жив. Баффет, которому на тот момент исполнилось 75 лет, сказал, что разработает отдельный план распределения акций, которые останутся после его смерти. Несколько месяцев спустя Баффет сообщил акционерам Berkshire в своем ежегодном послании за 2006 год, что, согласно составленному завещанию, все акции Berkshire, которые останутся после смерти, должны быть использованы на благотворительные цели в течение десяти лет (в 2021 году, за два месяца до своего 90-летия, Баффет сообщил, что на тот момент израсходовал лишь половину своих акций Berkshire). Таким образом, пройдет еще более десяти лет, прежде чем мы сможем окончательно оценить всю сумму финансирования Фонда Гейтса, четырех семейных фондов Баффета и тех средств, которые он передаст по завещанию своим детям. За это время может возникнуть и некоторая напряженность в дружеских отношениях Баффета и Гейтса.

Однако в тот летний день 2006 года, пока журналисты, представители некоммерческих организаций, филантропы, телекомментаторы и ученые рассуждали о том, каким образом Фонд Гейтса распорядится этими миллиардами, наша троица уже готовила настоящую информационную бомбу. Они выкупили всю первую полосуThe New York Times,созвали очередную пресс-конференцию в отеле Sheraton на Таймс-сквер, а вечером приняли участие в телешоу Чарли Роуза. На этих выступлениях Гейтс с волнением и энтузиазмом рассказывал о возможностях, которые открыл для него дар Баффета. «Мы сделаем все возможное, чтобы он был потрачен с пользой, – сказал он, отвечая на вопросы репортеров о том, как фонд планирует расходовать деньги. – Мы хотим показать людям, что филантропия может не только приносить большую пользу, но и доставлять радость». Когда Роуз спросил Баффета, как он пришел к такому решению, миллиардер ответил, что его рассуждения были просты. По его словам, богатство лишено смысла, если оно не имеет материального воплощения. Если деньги приносят больше пользы другим, чем ему, то единственный логичный вариант заключается в том, чтобы отдать их. «В крупномасштабной филантропии важен не средний показатель попадания битой по мячу. а эффективность отбивания», – сказал он, пользуясь бейсбольной терминологией. Крупный фонд должен стремиться к высокой эффективности, то есть оценивать свой успех по пользе, которую он приносит, а не по количеству проектов, которые финансирует. Гейтс и Френч-Гейтс – это идеальные лидеры, сказал он Роузу, потому что они обладают достаточным авторитетом и красноречием, чтобы вдохновлять других на действия. «Отдавать деньги легче, чем время», – добавил Баффет и указал, что практическая деятельность этой семейной пары выходит далеко за рамки филантропических начинаний Карнеги и Рокфеллера. Хотя сам Баффет не собирался участвовать в принятии повседневных решений о том, как будут тратиться деньги, он заявил, что будет выступать в роли попечителя фонда. Впоследствии он обычно посещал только ежегодные собрания, пока в 2021 году не отказался от этого поста, однако по-прежнему не только молчаливо одобрял действия Гейтса, но и помогал ему советами. В конце концов, это были их общие деньги.

Скоростной фонд

Когда в 2000 году был основан Фонд Гейтса, даже сам Гейтс вряд ли мог предсказать, что спустя всего четверть века сумеет вместе с Френч-Гейтс превратить его в мощную организацию, которая спасет миллионы жизней, будет диктовать мировую повестку дня в сфере здравоохранения и вознесет соучредителя Microsoft на такой уровень, который отведен, пожалуй, лишь для нобелевских лауреатов.

Фонд Гейтса основан на близком бывшей супружеской паре принципе «все жизни имеют равную ценность» и считает своей миссией борьбу с бедностью, болезнями и неравенством во всем мире, а также «создание условий, в которых каждый человек имеет возможность жить здоровой и продуктивной жизнью». Гейтс и Френч-Гейтс называли себя «нетерпеливыми оптимистами». В 2005 году, за год до заявления Баффета, фонд уже был крупнейшей в мире филантропической организацией, а его

В 2008 году Гейтс отказался от руководства повседневными делами Microsoft, хотя и оставался членом правления компании вплоть до 2014 года. Когда дети пошли в школу, у Френч-Гейтс тоже появилось больше свободного времени, которое можно было уделять фонду. Оба стали по несколько раз в неделю появляться в офисе фонда, глубже интересоваться различными программами, на которые выделялись деньги, и активнее участвовать в определении дальнейших этапов роста. Отчасти это объяснялось тем, что Гейтс и Френч-Гейтс ощущали необходимость оправдать доверие, которое им оказал Баффет. В период с 2007 по 2010 год в Фонде Гейтса наблюдалась бешеная активность, словно в пчелином улье, и он стремительно рос. Людей нанимали сотнями. Число занятых выросло с 300 до 1500. Среди новых сотрудников были ученые, политики, эксперты по международному развитию и консультанты по коммуникациям. Их наняли, чтобы расширить программы фонда, определить новые стратегии и направления в области глобального здравоохранения, сельского хозяйства и развития.

Профессор Корнеллского университета Прабху Пингали пришел в фонд Гейтса в 2008 году. Раньше он работал в Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН в Риме, где его посетили сотрудники фонда, которым понадобилось пройти ускоренный курс сельскохозяйственных наук и заодно выяснить, насколько значимой может быть роль филантропии в сельском хозяйстве. Он сделал для них обзор динамики развития мирового сельского хозяйства, включая цены на продовольствие, биотехнологии, методы ведения хозяйства и многое другое, и в итоге перешел работать в фонд. По словам Пингали, когда он пришел в группу по развитию сельского хозяйства, она насчитывала 15 человек, а когда уходил из нее в 2013 году, их было уже восемьдесят. Марк Сузман, бывший журналист и сотрудник ООН, также присоединился к фонду в 2007 году, чтобы формировать его глобальную программу развития и открывать офисы по всему миру. В 2020 году Сузман стал четвертым исполнительным директором фонда. По словам многих экспертов, пришедших в фонд во время бурного роста, помимо разработки программ и стратегий, важной частью их деятельности было обучение супружеской пары Гейтсов сложным вопросам международного развития, образования, финансовой грамотности и сельского хозяйства. Это были относительно новые области, где данные часто были отрывочными и которые требовали знания местных условий и использования гибких подходов к благотворительности в различных регионах.

Чтобы разместить всех вновь принятых на работу, фонд, который до этого занимал пять офисных зданий, начал в 2008 году строительство нового кампуса, который открылся в 2011 году. Он был построен на месте захламленной автостоянки площадью почти 5 га и располагается теперь напротив целого скопления достопримечательностей Сиэтла, включая культовую 185-метровую башню Спейс-Нидл, а также музей и сад, где выставлены причудливые стеклянные скульптуры Дейла Чихули. Офисные площади составляют 83 000 квадратных метров. Строительство обошлось в 500 млн долларов, из которых 350 млн поступили с личного счета Гейтсов. Два офисных здания в форме бумеранга, в которых работает около 1800 человек, хорошо видны с вершины башни Спейс-Нидл. Фонд гордится тем, что конструкции зданий разработаны с учетом энергетической эффективности. Их крыши снабжены емкостями для сбора дождевой воды, вмещающими почти 4000 кубометров. Первоначально планировались три здания, но по совету Баффета, призвавшего к сдержанности, решили остановиться на двух, как свидетельствует один из присутствовавших при этом бывших сотрудников. Фонд прошел долгий путь, начиная с первых дней своего существования, когда он размещался в небольшом однокомнатном офисе над пиццерией, в котором работало около дюжины человек.

СМИ внимательно следили за происходящим. Начались телефонные звонки от репортеров и обозревателей, интересующихся планами фонда и его текущими делами. Горстка людей, составлявших команду по связям с общественностью, оказалась перегруженной работой. Они часто не успевали за день разобраться с накопившимися запросами журналистов, а их первые обращения к публике были скорее реакцией на происходящие события, а не стратегическими шагами. Они просто рассказывали, чем занимаются их грантополучатели. Стало очевидно, что фонду нужна более четкая и продуманная коммуникационная стратегия. За два года количество специалистов по работе со СМИ увеличилось с восьми человек до восьмидесяти. Они начали проводить опросы, чтобы определить предпочтительные подходы к работе. Оказалось, что люди хотят узнавать о планах фонда от самого Гейтса, а не от кураторов программ или некоммерческих организаций, получающих гранты. Это стало неожиданностью для сотрудников фонда, которые считали, что сами могут взаимодействовать с общественностью и распространять информацию, так как ключевые фигуры – Гейтс и Френч-Гейтс – не располагали достаточным временем, чтобы продвигать каждое направление в деятельности фонда.

Сегодня ресурсы Фонда Гейтса превосходят средства Фонда Форда, Фонда Роберта Вуда Джонсона, Wellcome Trust и других крупных глобальных фондов. Его годовой бюджет превышает бюджет Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Подобно спруту, эта базирующаяся в Сиэтле организация протянула свои щупальца к самым разным глобальным проблемам – от вакцин и здравоохранения до развития сельского хозяйства и продовольственной безопасности, от борьбы с бедностью и санитарии до гендерного равенства и открытия цифровых счетов для тех, кто не имеет доступа к банковской системе. Имея офисы, расположенные в 130 странах, она создала огромную и порой невидимую сеть связей с правительствами, мультилатеральными учреждениями, корпорациями, университетами и некоммерческими организациями. Это позволяет фонду выступать в роли влиятельного посредника между различными сторонами. Фонд в значительной степени взял на себя бремя поддержки и совершенствования порой хаотичной глобальной инфраструктуры здравоохранения и развития, создавая новые альянсы и поддерживая старые, предоставляя средства на исследования в области лечения болезней, не привлекающих внимания широкой общественности, и делегируя своих экспертов для формирования политики. Такой способ ведения дел повысил уровень институциональной филантропии по сравнению с пассивной разовой благотворительностью, которую долгое время практиковали индивидуальные богатые доноры.

В 2019 году фонд, влияние, размер и практика которого и раньше становились объектами критики, еще больше подорвал свою репутацию, когда спустя всего несколько недель после обнаружения осужденного сексуального преступника и педофила Джеффри Эпштейна мертвым в камере манхэттенской тюрьмы начали появляться новости о том, что Гейтс несколько раз встречался с ним. Гейтс пояснил, что встречался с Эпштейном исключительно для обсуждения вопросов филантропии и сожалеет о своем неверном решении. Не прошло и двух лет, как в мае 2021 года Гейтс и Френч-Гейтс объявили о разводе. Еще через месяц Баффет заявил, что покидает пост

Несмотря на вежливые слова и совместные публичные заявления, у наблюдателей складывалось ощущение, что они являются свидетелями заключительного акта в спектакле о дружбе и филантропическом партнерстве, изменившем мир. По сути, Баффет намекнул обществу, в том числе сотрудникам и новым попечителям Фонда Гейтса, что обязательства, которые он взял на себя в 2006 году, могут закончиться в любой момент, учитывая его возраст, и что не следует слишком уж рассчитывать на миллиарды Berkshire при составлении долгосрочных планов финансирования. Так утверждали несколько человек, хорошо осведомленные о мотивах Баффета. В 2022 году в День благодарения, когда многие американцы разъехались по всей стране, чтобы отметить этот праздник в кругу семьи и друзей, Berkshire Hathaway опубликовала заявление о том, что Баффет намерен увеличить суммы пожертвований в свои четыре семейных фонда. Такое уже делалось им ранее, в 2012 году. В следующий День благодарения Баффет выпустил пресс-релиз, в котором объявлял об очередной порции пожертвований в адрес этих четырех организаций. «Они дополняют пожизненные обязательства, которые я взял на себя в 2006 году и которые будут действовать до моей смерти (в свои 93 года я чувствую себя хорошо, но прекрасно понимаю, что в моем матче уже идет дополнительное время)».

Он также изложил план по акциям Berkshire, которые не удастся распределить при его жизни, учитывая тот факт, что к середине 2021 года их удалось израсходовать лишь наполовину. Эти акции, стоимость которых в 2023 году составила около 100 млрд долларов, будут переданы в доверительное управление трем его детям, у которых после смерти отца будет еще десять лет, чтобы направить эти средства на благотворительные цели. Фонд Гейтса в этом плане не упоминался. Как говорят хорошо осведомленные люди, дети Баффета единодушны в том, что ни одна из оставшихся акций не достанется Фонду Гейтса. Баффет, всегда стремившийся к точности выражений, специально сделал акцент на словах «при моей жизни», чтобы избежать недопонимания или путаницы относительно того, какие благотворительные фонды получат его деньги, так как в Фонде Гейтса давно сложилось представление о том, что они всегда могут рассчитывать на деньги Баффета, как утверждали трое наших собеседников. В примечании к объединенному финансовому отчету за 2021 и 2022 годы, который был опубликован в мае 2023 года, совет попечителей Фонда Гейтса, который контролирует поступление средств в него, впервые отметил, что деньги Баффета, возможно, не будут поступать после его смерти. «Поскольку эти перечисления ограничены определенными условиями и действуют только при его жизни, их получение не может быть гарантировано заранее», – говорится там. – После смерти Баффета его активами будут распоряжаться назначенные им душеприказчики».

Их дружбу подтачивали и другие факторы. Более десяти лет Баффета, известного своей любовью к бережливости и неприятием бюрократии, беспокоили раздутые операционные расходы фонда, и этот факт был хорошо известен в филантропическом сообществе. Баффет говорил своим сотрудникам, что фондом овладела рутина и даже самодовольство, что утрачен аппетит к риску, который мог бы сделать филантропию более эффективной, на что он надеялся, делая свои пожертвования. Его расстраивали услышанные от посторонних лиц известия, будто Гейтс стал грубым и высокомерным. Баффет давно давал Гейтсу советы, как быть хорошим другом: надо быть внимательным к тому, что думают о вас ваши близкие, и проявлять доброту к ним. Когда один из репортеров в апреле 2024 года напомнил, что Гейтс «искренне смеется вслух, находясь рядом с вами», Баффет предпочел ответить в прошедшем времени: «Мы очень много смеялись вместе, и у него острое чувство юмора». В то же время Гейтс, который ежегодно выкладывал в своем блоге GatesNotes как минимум одно смешное видео с Баффетом с момента запуска блога в 2010 году, не опубликовал ни одной такой записи про своего друга ни в 2021, ни в 2022, ни в 2023 году. В предыдущие годы его команда также публиковала как минимум одно видео с ежегодного собрания акционеров Berkshire или других мероприятий, где они выступали вместе. Последний пост, посвященный Баффету, датируется 2020 годом. Там Гейтс в фартуке печет торт из печенья Oreo к девяностолетию своего друга. Правда, представительница Гейтса Алекс Рид сообщила, что они остаются друзьями и беседуют по телефону «так же часто, как и в прошлом, если не чаще» и что Гейтс по-прежнему иногда навещает Баффета в Омахе, но два источника отметили, что эти встречи происходят не по инициативе Баффета. Они добавили, что Баффет свел все свои контакты к минимуму, учитывая его преклонный возраст. Говоря о дружбе между ними, другой человек сказал: «Все признаки указывают на то, что этот миф подходит к концу».

Обещания ради рекламы

В 1990-е годы Тед Тернер взял на себя роль рупора общественного мнения. Этот прямой и откровенный медиамагнат и миллиардер, основатель телеканала CNN активно занимался филантропией и в 1990 году создал Фонд Тернера. В сентябре 1997 года Американская ассоциация в поддержку ООН признала его вклад в дело благотворительности и присудила приз «За глобальное лидерство». В то время ООН испытывала огромные финансовые трудности, и это побудило Тернера при получении приза пообещать, что он выделит 1 млрд долларов на поддержку ее различных программ – от разминирования территорий до помощи беженцам. Тогда это было одним из самых крупных пожертвований от частного лица и выступление попало на первые полосы газет. В той же речи Тернер поклялся собрать еще больше средств для этой международной организации, убедив других сверхбогатых людей выделять больше денег на благотворительность. «Все, кто богат в этом мире, могут ждать от меня звонка», – сказал он, обращаясь к собравшимся в нью-йоркском отеле Marriott Marquis[142].

Тернер уже не в первый раз укорял других миллиардеров за то, что они уделяют недостаточно внимания

Летом 2010 года Гейтс и Баффет пошли еще дальше, призвав других миллиардеров публично взять на себя обязательство отдать не менее половины своего состояния на благотворительные цели при жизни или по завещанию. Широко разрекламированная кампания, получившая название «Клятва дарения», была призвана заставить миллиардеров глубже задуматься о благотворительности. Идея возникла после небольшого ужина для семи семейных пар в 2009 году, который организовал Дэвид Рокфеллер[144]. Хозяин обходил стол, а гости по очереди рассказывали о своей философии благотворительности. Многие из участников были едва знакомы, но их объединяла общая позиция, и они откровенно говорили о своих семьях, о том, как родители повлияли на их отношение к благотворительности, и о том, сколько денег следует оставлять наследникам. Чтобы обойти весь стол, понадобилось два часа.

Еще до появления «Клятвы дарения» союз Баффета и Гейтса вызвал большой интерес у других миллиардеров, многие из которых обратились к Гейтсу с вопросом, могут ли они также пожертвовать свои деньги в его фонд. Вдохновленная тем, что их удалось задеть за живое, наша троица, включая Френч-Гейтс, стала обдумывать, как побудить более широкое сообщество миллиардеров к плановой благотворительной деятельности. В частности, Баффет, которому вскоре уже должно было исполниться 80 лет, хотел, чтобы люди задумывались о пожертвованиях преимущественно в более молодом возрасте, когда они мыслят яснее, а не в конце жизни, когда способность принимать решения может снизиться.

Многие свои филантропические идеи Гейтс и Баффет позаимствовали у Чарльза Фини, американца ирландского происхождения, который разбогател после создания глобальной сети магазинов беспошлинной торговли Duty Free (DFS), где пассажиры могли купить шотландское виски, швейцарские часы или флакон французских духов в ожидании посадки на международный рейс. Фини, основавший в 1982 году свой фонд Atlantic Philanthropies, популяризировал концепцию «отдавать при жизни». Когда в 1997 году мир узнал о его благотворительных акциях, специалисты по оценке состояний были вынуждены быстро пересмотреть свои оценки: у человека, чье состояние исчислялось миллиардами, на счете оказалось лишь около 5 млн долларов[145]. И дело не в том, что прежние расчеты были неверны. Фини действительно когда-то был миллиардером, но с 1982 года он незаметно и неуклонно спускался вниз по лестнице богатства, направляя все больше и больше акций DFS на благотворительность. При этом не было никаких пресс-релизов, сообщавших о его пожертвованиях, его имя не красовалось на зданиях. Он выделял гранты через Atlantic Philanthropies, с которой его имя не было связано публично. Университетам и некоммерческим организациям, которые получали его деньги, часто говорили, что подарки поступают от группы богатых клиентов. Для управления своими инвестициями и финансирования филантропической деятельности он создал частную инвестиционную компанию General Atlantic, которая позволяла ему скрывать свою личность. Анонимность была настолько важна для Фини, что его представители иногда расплачивались банковскими чеками. Он создавал свои фонды таким образом, чтобы свести к минимуму раскрытие информации в регулирующих органах. От Фини потребовали раскрыть информацию о его филантропической деятельности в 1997 году, когда компания Möet Hennessy Louis Vuitton (LVMH), мировой гигант в сфере роскоши, купила DFS. В 2002 году Фини заявил, что потратит активы своего фонда к 2016 году. К тому моменту, когда Atlantic Philanthropies завершила выдачу грантов за тот год, он успел раздать в общей сложности 8 млрд долларов. К 2020 году фонд закрылся. Фини, которому в ту пору было 90 лет, достиг своей цели – «отдавать, пока жив». Он умер в 2023 году. Гейтс сказал о Фини: «Чак был для нас маяком на протяжении многих лет. Он жил по принципу “Клятвы дарения” задолго до того, как мы ее сформулировали»[146].

Баффет и Гейтс провели, по сути, широкомасштабную кампанию, чтобы убедить других миллиардеров подписать обязательство. Баффет призывал их рассказывать в письменном виде, как они пришли к своему решению, утверждая, что письменные обещания важны для истории и могут вдохновить будущие поколения задуматься о филантропии так же, как «Евангелие богатства» Карнеги вдохновило его и Гейтса. Тем, кто сопротивлялся, он мягко намекал, что нет никакого смысла брать деньги с собой в гроб. Миллиардер Ларри Эллисон, занимавшийся разработкой программного обеспечения, сказал, что взял на себя обязательство только потому, что Баффет лично попросил его об этом. Гейтс использовал другой подход к привлечению миллиардеров в круг филантропов. Он и Френч-Гейтс устраивали ужины с небольшими группами богатых людей по всей стране, обычно не более дюжины, чтобы оценить их заинтересованность в подписании «Клятвы». Если кто-то проявлял интерес, Гейтс звонил ему и подробно описывал детали.

Рассказывая о «Клятве», Гейтс отдавал должное Тернеру, но при этом указывал, что относится к филантропии как к «удовольствию», а не обязанности. «Тед Тернер пытался задеть людей за живое, – говорил он. – Мы же пытаемся пойти дальше, демонстрируя людям, что это может быть весело». Мало того, что «Клятва дарения» основывалась на благородных началах, время ее появления было как нельзя более удачным. Финансовый кризис 2008 года разрушил экономику, ввергнув ее в Великую рецессию. Люди негодовали по поводу жадности дельцов с Уолл-стрит, которые, по их мнению, несли прямую ответственность за кризис на рынке недвижимости и последовавший за ним хаос. Люди, получавшие высокие доходы, подвергались личным нападкам за то, что мир оказался в корне несправедливым, за растущие студенческие долги, неконтролируемые расходы на здравоохранение и налоги, которые, как оказалось, идут на пользу только богатым. До начала движения «Захвати Уолл-стрит» оставался еще год, но уже заметно возросло разочарование людей, у которых не было возможности заставить богатых людей отвечать за свои действия. На фоне этого бурлящего недовольства «Клятва дарения» позволила богатым людям получить несколько положительных очков, хотя многие скептически называли ее всего лишь имиджевым трюком миллиардеров[147].

В первую группу подписавших «Клятву дарения» вошли 40 миллиардеров со всей страны, в основном из Калифорнии и Нью-Йорка. К концу 2010 года к ним присоединилось еще 17 человек или семей, включая Марка Цукерберга и его жену Присциллу Чан. Изначально в акции участвовали только американские миллиардеры, но в 2013 году она стала доступна и для миллиардеров всего мира. По состоянию на 2023 год

Их письма, в которых тщательно продумано каждое слово, размещены для всеобщего обозрения на сайте «Клятвы дарения». Все они составлены по похожей схеме в соответствии с указаниями Баффета, какие темы следует осветить. Некоторые миллиардеры рассказывают о том, как начинали свой путь, как сколотили состояние, превосходящее их самые смелые мечты, и как надеются сделать мир лучше, жертвуя свои деньги на благотворительные цели. Другие подчеркивают роль хорошего образования и упорного труда в создании богатства и упоминают о своей обязанности вернуть долги обществу. Кто-то говорит о благодарности, кто-то подчеркивает важность ценностей. Иногда они признают заслуги тех, кто помог им на этом пути, размышляют о том, что привело их к решению присоединиться к «Клятве» и на что они надеются направить свои пожертвования. Одни письма подчеркивают скромность авторов, другие составлены в высокопарных выражениях. Многие написаны на жаргоне бизнеса и подробно рассказывают об инвестициях, инновационных решениях и создании платформ для благотворительности. Нередко в них сквозит высокомерие с намеком на то, что автору был дан талант, который следует использовать на благо окружающих. Многие авторы, описывая свои щедрые намерения, не могут удержаться от самовосхваления. Возможно, именно их имела в виду Тейлор Свифт в своей песне: «Ты замечал мой скрытый нарциссизм, который я выдаю за альтруизм, подобно конгрессменам?» Они называют филантропию веселым, полезным, значимым и доставляющим удовольствие занятием, не похожим ни на какое другое.

«Каждому человеку при рождении выпадает определенный расклад карт, – пишет в своем письме, состоящем всего из шести предложений, Николас Берггрюн, инвестор, которого в свое время называли “бездомным миллиардером”, поскольку у него не было постоянного адреса. – Как с ними поступить, зависит от каждого из нас. Совокупность этих решений и составляет нашу жизнь». Дэвид Рубенштейн, соучредитель гигантского инвестиционного фонда Carlyle, пишет, что взял на себя обязательство отдать бóльшую часть своего состояния еще до того, как Гейтс поговорил с ним на эту тему. По словам Рубенштейна, он согласился подписать «Клятву дарения», так как надеется, что общественный резонанс вокруг этой затеи побудит жертвовать на общее дело всех американцев, а не только богатых. «И если каждый человек, имеющий возможность сделать благотворительные пожертвования, поступит так, то страна станет намного лучше, да и у самого дарителя, несомненно, станет теплее на душе», – пишет Рубенштейн с патриотическим пафосом. Многие другие миллиардеры с Уолл-стрит также взяли на себя подобное обязательство. Билл Гросс, один из соучредителей и управляющий фондом облигаций PIMCO, написал свое письмо в 2020 году от руки, объяснив, что сначала не хотел участвовать в этой акции, но со временем его мнение изменилось: «Я эволюционировал и стал умнее». Фини, чья филантропия вдохновила на разработку «Клятвы дарения», подписался на эту акцию в 2011 году, хотя к тому времени он уже раздал бóльшую часть своего состояния. Он призвал миллиардеров не просто раздавать деньги, а «в полном объеме заниматься филантропией на протяжении всей своей жизни». Тернер, также вошедший в первую группу участников, написал о том, что его отец в 1950-х годах оказал поддержку в получении образования двум афроамериканским студентам в своей альма-матер и таким образом привил ему ценности благотворительной деятельности. Тернер приписывает себе часть заслуг за то, что еще в 1997 году призвал богатых людей делиться и тем самым «побудил многих задуматься».

В целом эти письма отражают коллективный взгляд миллиардеров на то, как, по их мнению, они должны выглядеть в глазах мира: как вдумчивые, благодарные и щедрые филантропы. Ни в одном из писем не упоминаются налоговые льготы за благотворительные пожертвования и репутационные выгоды от широко разрекламированных филантропических акций. В большинстве писем даже не упоминаются системные недостатки общества, из-за которых возникает неравенство условий, мешающее людям реализовать себя и позволяющее лишь немногим накапливать огромные богатства. Напротив, упор делается на то, что их авторам помогли личные качества, хорошее образование и упорный труд.

«Высказывания авторов этих писем можно считать лишь социально приемлемым обоснованием ими своей щедрости», – пишут Ханс Питер Шмитц и Елена Макколлим в своем исследовании, основанном на проведенном в 2021 году изучении обязательств в рамках «Клятвы дарения»[148]. Авторы считают всю эту историю рассказами о благих намерениях, но без возможности проследить, было ли что-то сделано в действительности.

За 15 лет, прошедших с тех пор, как с большой помпой была впервые провозглашена «Клятва дарения», общественная дискуссия об экономическом неравенстве приобрела еще более острый характер, а экспоненциальный рост богатства миллиардеров стал предметом особого внимания. Самый большой вопрос заключается в том, удалось ли выполнить обещание, которое богатые люди, по сути, дали таким же богатым людям, и если да, то в какой мере. С самого начала Баффет, Гейтс и Френч-Гейтс говорили о том, что эта клятва – не более чем этическое и моральное обязательство, целью которого было побудить миллиардеров более системно подходить к пожертвованиям и изучать различные виды филантропии. На сайте «Клятвы дарения» подчеркивается, что это не юридическое обязательство, которое могло бы заставить людей отвечать за свои слова. Ясно дается понять, что никто не отслеживает, действительно ли миллиардеры осуществляют денежные пожертвования. Намеренно размытый и ни к чему не обязывающий характер кампании вызывает критику за то, что оставляет участникам множество возможностей для маневра (Баффет – один из немногих миллиардеров, который изложил план своей благотворительной деятельности во всех подробностях).

«Клятва дарения» заслуживает пристального внимания, по крайней мере, как средство бесплатной рекламы для миллиардеров, которые подписались под ней без возможности проверить, выполняют ли они свои обязательства, или оценить, в какой мере их действия идут на пользу людям. Она стала чем-то вроде обряда посвящения в миллиардеры. Во-первых, в «Клятве» не уточняется, когда следует измерять «половину состояния» – в тот момент, когда миллиардер подписался под обещанием или когда он начинает раздавать свои деньги. Возможно, речь идет о неком среднем арифметическом или это вообще не поддающийся определению параметр. Этот вопрос приобретает смысл в связи с ростом богатства миллиардеров. На конец 2022 года совокупная стоимость активов десяти американских миллиардеров, подписавших «Клятву», составляла более 720 млрд долларов. В то же время на момент подписания обязательства эта сумма равнялась примерно 150 млрд долларов. Другими словами, сумма, которую миллиардеры решили отдать, будет

Баффет поднял этот вопрос в 2021 году, объявляя о перечислениях, сделанных им в том году пяти фондам. Общая сумма, которую он пожертвовал до подписания обязательства (с указанием, что деньги должны быть потрачены в кратчайшие сроки), составила 41 млрд долларов. Если же брать за точку отсчета июнь 2021 года, когда он подписал «Клятву дарения», то ему следовало бы отдать 100 млрд.

«Получило ли бы общество в конечном итоге больше выгоды, если бы я подождал дольше с распределением своих активов?» – спрашивал Баффет. Признавая сложность этого вопроса, он считает, что такие решения каждый жертвователь должен принимать самостоятельно. «Решение о том, в какой момент следует переходить от накопления средств, предназначенных для филантропии, к их распределению, требует сложных расчетов, основанных на характере активов, семейных обстоятельствах, редко признаваемом инстинкте жадности и множестве других переменных. Не существует одного решения, одинаково пригодного для всех»[150]. Парадокс ситуации заключается еще и в том, что, несмотря на огромные суммы, выделенные миллиардерами на благотворительность, многие из них не опустились в списке самых богатых людей. Деньги поступают к ним гораздо быстрее, чем уходят[151]. Рост их богатства вызывает еще более острую критику.

Компания Wealth-X, отслеживающая состояние богатейших людей мира, подсчитала, что к 2020 году на благотворительные цели в рамках «Клятвы дарения» должно было быть выделено 600 млрд долларов. Создается впечатление, что это много, но цифры могут ввести в заблуждение, поскольку не хватает открытых данных, сколько из этих средств попало к некоммерческим организациям и другим непосредственным получателям, которые могут немедленно применить эти деньги на практике. Фонды обязаны каждый год передавать не менее 5% активов, чтобы сохранить свой благотворительный статус, позволяющий уходить от налогов. Деньги, поступающие в частные фонды миллиардеров, также считаются средствами, предназначенными для благотворительности, что выводит их из-под налогообложения. Кроме того, многие миллиардеры вкладывают деньги в благотворительные фонды, управляемые по рекомендациям доноров, что позволяет дарителям сразу же вычесть их из налогооблагаемых сумм, хотя на самом деле деньги могут лежать в этих фондах вечно, не принося никакой пользы миру.

Аарон Дорфман, возглавляющий национальный комитет «За ответственную филантропию», который следит за злоупотреблениями в сфере благотворительности, утверждает, что именно это и происходит в действительности. Если попытаться проследить путь средств от жертвователя до некоммерческой организации, то на самом деле их количество не так уж велико. В то же время огромная доля обещанных денег оседает в частных фондах самих дарителей или в фондах, управляемых по рекомендациям доноров. Являясь откровенным критиком «Клятвы дарения», Дорфман заявляет, что практика благотворительности стала более изощренной за последние десять с небольшим лет. По его мнению, «Клятва дарения» оказалась в определенном смысле «клапаном для стравливания общественного недовольства». «Если в обществе есть ощущение, что большинство миллиардеров собираются добровольно передавать свои деньги на благотворительные цели, то отпадает необходимость предпринимать политические шаги, чтобы силой заставить их сделать это».

Исследуя в 2020 году «Клятву дарения», Институт политических исследований указал на еще одну лазейку: по мере того как растет богатство миллиардеров, благотворительные налоговые вычеты также увеличиваются в абсолютных величинах. В исследовании говорится, что гипотетически может возникнуть дыра в сотни миллиардов долларов упущенных налоговых поступлений для правительства, которую придется компенсировать за счет остальных граждан страны, получающих доход.

Как бы то ни было, массовое накопление богатства создало еще одну проблему: как его перераспределять? Отдача денег требует времени, работы и творческого подхода. Одно дело – просто создать фонд, и совсем другое – выстроить инфраструктуру и тщательно все продумать, чтобы пожертвования осуществлялись с умом и эффективно. Дэвид Фридман, стоявший у истоков Wealth-X, которая снабжает данными организации, ориентированные на сверхбогатых людей, говорит, что в момент провозглашения «Клятвы дарения» люди, бравшие на себя обязательства, не очень-то задумывались о том, каким образом их можно осуществить. В результате, по словам Фридмана, реализация «Клятвы дарения» «практически застопорилась».

Те участники акции, чьи пожертвования можно отследить, по-видимому, отдали бóльшую часть своих денег на традиционные цели, включая университетское образование и научные исследования, а не на масштабные преобразования в обществе. Некоторые из самых богатых американцев, включая Безоса, Балмера, Пейджа и Брина, по состоянию на 2023 год не принимали участия в «Клятве дарения», хотя каждый из них занимается филантропией. Фил Найт из Nike и Говард Шульц из Starbucks также оказались среди тех, кто не почувствовал необходимости вступить в это сообщество или попросить Гейтса о консультации по этому вопросу. Другие же намерены заниматься благотворительностью, но не хотят брать на себя никаких письменных обязательств на тот случай, если вдруг передумают. Таким образом, лазейки в «Клятве дарения» настолько многочисленны, что это делает ее практически бессмысленной.

Те, кто видит положительные аспекты в побудительных мотивах «Клятвы», говорят, что следует оценивать не столько ее реальные результаты, сколько тот факт, что она привлекла внимание к необходимости благотворительности и заставила людей задуматься о том, что они намерены делать со своим богатством. Мысль Баффета, что лучше отдать деньги при жизни, чем оставить все своим детям, нашла отклик у многих потенциальных жертвователей, в том числе у мультимиллионеров, чьи состояния исчисляются десятками или сотнями миллионов долларов.

Появление «Клятвы дарения» послужило в последнее десятилетие толчком к росту числа консультантов по вопросам благотворительности, потому что многие состоятельные люди, желающие проявить щедрость и не ограничиваться пожертвованиями в пользу учебных заведений, где они получали образование, больниц и исследовательских центров, просто не знают, с чего начать. Консультанты по филантропии и те, кто управляет инвестициями миллиардеров через частные фирмы, называемые семейными офисами, говорят, что с их помощью людям стало намного понятнее, как лучше всего делать пожертвования. По их словам, они предоставляют профессиональные услуги, которые помогают богатым людям создавать фонды или находить некоммерческие организации, где их пожертвования могут оказать наибольший эффект.

«Я скептически относился к роли, которую будет играть “Клятва дарения”, но она способствовала совместным пожертвованиям, – говорит профессор Дьюкского университета Джоэл Флейшман, который внимательно изучал эту акцию. – Те, кто ее подписал, регулярно встречаются не только с другими основными донорами, но и со своими детьми. Другие учебные заведения, например Университет Индианы, пытались собрать богатых людей для конфиденциальных встреч, но так и не смогли этого сделать. Те немногие участники “Клятвы дарения”, с которыми я знаком, с большим энтузиазмом рассказывают мне о том, как они ценят свое общение с крупными дарителями».

Со временем «Клятва дарения» превратилась в площадку общения миллиардеров, ищущих способы усовершенствовать свою благотворительную деятельность. Ежегодно эта организация проводит двухдневную конференцию, на которой миллиардеры и их представители собираются вместе, чтобы обсудить

По словам одного из участников «Клятвы дарения», на этих встречах миллиардеры могут обсудить характерные для их круга проблемы, не опасаясь осуждения со стороны. Часто поднимается вопрос о том, сколько денег оставить своим детям. Но, помимо этого, миллиардеры делятся друг с другом советами, как управлять несколькими домами, содержать штат сотрудников, координировать жизнь и распорядок дня членов семьи, когда они путешествуют по миру, будь то по делам или ради отдыха. Те, кто занимается консультативными услугами в сфере благотворительности, говорят, что «Клятва дарения» оказала большее, чем ожидалось, влияние на миллиардеров за пределами США. Мелисса Берман, основавшая в 2002 году некоммерческую организацию Rockefeller Philanthropy Advisors и покинувшая свой пост в начале 2024 года, заметила, что многие из иностранных филантропов рассматривают участие в «Клятве дарения» как членство в глобальном клубе миллиардеров, сравнимое с участием во Всемирном экономическом форуме в Давосе. Это похоже на то, как некоторые с гордостью носят на одежде наклейку «Я сдал кровь». Она даже сталкивалась со случаями, когда люди преувеличивали свое состояние, чтобы иметь возможность присоединиться к «Клятве дарения». Наиболее взвешенную оценку влиянию этого начинания дал сам Баффет: «Участники программы пожертвовали больше денег, чем в случае, если бы такой программы не было, хотя это невозможно точно измерить, – писал он. – Билл внес существенную помощь в изменение культуры благотворительности во многих странах и продолжает делать это во время своих путешествий. Я тоже внес свою лепту в первые несколько лет, но с тех пор Билл несет основную нагрузку». Хотя в момент запуска этой инициативы у них с супружеской четой Гейтсов не было никакого грандиозного плана, она, по мнению Баффета, сработала лучше, чем он ожидал, и внесла определенный вклад в развитие филантропического мышления во всем мире.

Глава 6

Мелинда без Билла

Феминистская натура

Мелинда Френч-Гейтс долгое время не могла успокоиться. Ее мучила мысль о неравном браке с человеком, которого весь мир прославлял как гения технологий и новатора в области филантропии. Ее мучила его неверность. Ее мучила многолетняя борьба за то, чтобы закрепиться в руководстве фонда, который до 2024 года будет носить ее имя. Она переживала за судьбу женщин во всем мире, видя в их уязвимости свое отражение.

«Я вне себя», – писала она в своей первой книге «Момент взлета»(The Moment of Lift),добавляя, что именно ей предстоит трансформировать это негодование в топливо для своей филантропической деятельности. Книга, вышедшая в апреле 2019 года, представляет собой смесь мемуаров и манифеста, утверждение себя как феминистки и защитницы прав женщин и гендерного равенства. Написанная без прикрас и доступным языком, книга представляет собой краткое изложение всех тем, о которых она говорила на протяжении многих лет. Ее главный аргумент заключается в том, что возвышение женщин полезно для всего общества. Она использует эту тему как центральную, чтобы рассказать о своем пути – от попыток вписаться в общество до воплощения собственных ценностей – и поделиться историями и опытом женщин, с которыми она познакомилась за это время, рассказать о женской дружбе, которая поддерживала ее, и заявить о своем стремлении исправить гендерный дисбаланс. Гейтс назвал ее книгу «мудрой, честной и прекрасно написанной»[153].

3 мая 2021 года, спустя два года после выхода книги, она и Гейтс объявили о разводе, сославшись на «непримиримые разногласия». Френч-Гейтс во всех красках поведала о распаде своего брака, о том, как она отдавала ему все силы, но была разочарована поведением Гейтса, которое привело к разрушению доверия и подтолкнуло ее к разводу. Она рассказала немало и о не меньшем умолчала, хотя ее молчание тоже носило обвинительный характер. Это не был голос жертвы. В нем звучали уверенность, сила и достоинство, благодаря чему личная история превратилась в повествование о феминизме. Общество увидело, что Мелинда не сломлена, и это тоже было частью плана.

Браки – это фантасмагория. Они меняют облик, дезориентируют и сбивают с толку. Будучи в самом начале прочными, словно ствол дерева, в конце они превращаются в труху. Разорванный брак можно сшить, но швы не спрячешь. Вступая в брак, люди надеются, что официальные узы скрепят уже существующие трещины в отношениях. Многие из окружения Гейтса – те, кто знал его в холостяцкие годы, кто был гостем на его свадьбе, кто работал по отдельности с ним и Мелиндой в фонде и имел возможность разобраться в деталях взаимоотношений между двумя этими центральным фигурами, – утверждают, что их брак всегда испытывал некоторые сложности и их развод мало кого удивил.

Разводы знаменитостей всегда привлекали внимание людей, особенно когда из шкафов извлекаются пикантные подробности, но разводы миллиардеров стали отдельной категорией, и не только из-за громкой известности некоторых из них, но и из-за огромного объема активов, поставленных на карту, а также масштабных последствий для компаний, которые они основали, и для филантропии. Разрыв в 2019 году отношений между Безосом и его женой Маккензи Скотт, с которой он прожил 25 лет, произошел на фоне скандала с участием основателя Amazon и его подруги Лорен Санчес, брат которой слил историю их романа в таблоид. Акционеры Amazon, возможно, и были взволнованы, но гораздо больше их заботили последствия развода для акций компании: они опасались, что раздел активов может повлиять на контроль Безоса над компанией. Бывшей супружеской паре принадлежало около 16% акций Amazon, которая на момент развода стоила около 140 млрд долларов, а Безос был ее крупнейшим акционером. Сейчас ему принадлежит менее 10%, а на долю Скотт досталось 4%. После развода Скотт стала одним из самых активных филантропов в мире. Когда в 2010 году магнат казино Стив Уинн развелся со своей женой Элейн, каждый из них сохранил равные доли в Wynn Resorts, но раздел, начавшийся полюбовно, превратился в ожесточенную битву, как только Элейн была вытеснена из совета директоров. Билл Гросс, управляющий фондом облигаций, устроил судебную тяжбу со своей бывшей женой Сью за право собственности на картину Пикассо и трех кошек –

Но развод Билла и Мелинды вышел далеко за рамки раздела активов или судьбы компании. Они были чем-то вроде двойной звезды, вокруг которой вращался не только Фонд Гейтса, но и бóльшая часть всего мира филантропии. Их супружеская пара была неразрывно связана с историей возникновения фонда, мультимедийная версия которой постоянно демонстрируется посетителям кампуса в Сиэтле. В 1993 году, будучи еще молодой парой, собиравшейся пожениться, они отправились на сафари в Африку. В те годы Гейтс никогда не брал отпуск, но будущая жена уговорила его поехать. На широко известной фотографии, сделанной в той первой поездке, они едут в джипе: Гейтс в черной футболке, огромных очках и с растрепанными волосами, Френч-Гейтс одета в нейтральные цвета. У обоих на лице улыбки. Однако золотые просторы саванны и кристально-голубые воды Занзибара поблекли, когда они столкнулись с крайней нищетой, царящей в этих местах. Уровень бедности был непостижим для двух молодых американцев, выросших в семьях выше среднего класса, и особенно для Гейтса, который до того момента вообще не обращал внимания на мир за пределами Microsoft. Они были потрясены, узнав, что тысячи людей в развивающихся странах ежегодно умирают от болезней, которые можно было бы с легкостью предотвратить, если бы у них был доступ к вакцинам. Их поразили данные о состоянии здравоохранения, приведенные в Докладе о мировом развитии за 1993 год, где содержалась глобальная статистика бедности и другие данные о незавидном положении бедных людей в мире, которые служили письменным подтверждением того, что они сами видели. Еще одна часть истории возникновения фонда, задокументированная на его сайте, – это копия статьи о болезнях, передающихся через воду, которую Гейтс в 1997 году отправил своему отцу Биллу Гейтсу-старшему, сопроводив запиской из нескольких слов: «Папа, может быть, мы сможем что-то с этим сделать?» Гейтс и Френч-Гейтс часто рассказывали об этом раннем опыте и о том, как, читая о легко предотвратимых болезнях типа диареи и ротавируса, от которых умирало множество детей в бедных странах, они увидели возможность изменить ситуацию к лучшему с помощью своих денег.

На протяжении десятилетий они представляли собой взаимодополняющую пару: он – как технический ум, она – как его интуитивный контрагент. Если Гейтс рассуждал о статистике и цифрах, то она говорила об эмоциональном потрясении, испытанном при непосредственном столкновении с нищетой. Каждый из них периодически рассказывал друг о друге в прессе, завораживая аудиторию тщательно подобранными лакомыми эпизодами. Френч-Гейтс часто вспоминала о том, как она заставляла Гейтса и детей помогать мыть посуду, или о том, как ее бывший муж подавал пример другим папам, отвозя детей в школу. Опросы регулярно включали их в список самых влиятельных, самых вдохновляющих и самых завидных пар в мире, а они колесили по свету, словно королевские особы, занимаясь своей филантропией. Их отношения были настолько важны для стабильности фонда и всего мира некоммерческих организаций, что пара сохраняла в СМИ свой статус вплоть до самого момента объявления о разводе. Еще 1 января 2020 года Френч-Гейтс написала в Instagram: «Новогодний праздник всегда будет для меня особенным – это и начало очередного года, и возможность порадоваться тому, что я замужем за @thisisbillgates. Сегодня исполняется 26 лет со дня нашей свадьбы, а я все еще удивляюсь тому, насколько мое сердце переполнено любовью к человеку, благодаря которому я иду по жизни танцуя». К тому моменту она уже консультировалась с адвокатами по поводу бракоразводного процесса[154]. Даже если кто-то и был осведомлен о том, что в их браке назревает буря, объявление о разводе вызвало смятение в Фонде Гейтса, поскольку многие из 1800 сотрудников внезапно задумались о будущем своего работодателя и о своих собственных средствах к существованию. Между теми, кто работал в тесном контакте с Биллом, и теми, кто больше общался с Мелиндой, всегда существовало неформальное соперничество, но теперь «команда Билла» и «команда Мелинды» стали напоминать фанатов противоборствующих спортивных клубов. Неопределенность охватила и более широкий некоммерческий мир, где сотни получателей грантов от Фонда Гейтса в десятках стран вдруг ощутили страх и неуверенность, поскольку некоторым из них сообщили, что их финансирование, которое и без того висело на волоске из-за сместившей все приоритеты пандемии, будет приостановлено до тех пор, пока фонд не разберется с последствиями развода. Хотя этот период продолжался всего несколько месяцев, он заставил кое-кого запаниковать, потому что многие грантополучатели находились в сильной зависимости от фонда.

«Развод всерьез встревожил мир некоммерческих организаций», – рассказывает Майкл Тэтчер, бывший сотрудник Microsoft, в настоящее время руководящий некоммерческой организацией Charity Navigator, которая изучает другие некоммерческие организации и дает им оценку, чтобы помочь донорам более эффективно направлять свои пожертвования. Charity Navigator несколько лет получал гранты от Фонда Гейтса. Когда было объявлено о разводе, сотрудники фонда сообщили, что они в течение некоторого времени не смогут продолжать выделение грантов. Развод временно нарушил процессы планирования и утверждения грантов, но фонд все же предоставил Charity Navigator промежуточный грант, а в 2022 году выделил и дополнительные средства. «Мы не остались без средств к существованию, – говорит Тэтчер. – Они позаботились о своих постоянных получателях, но перерыв в финансировании все же продолжался некоторое время». К тому моменту, когда Френч-Гейтс в 2024 году, спустя три года после развода, покинула фонд, он был уже полностью готов к следующему этапу своего развития.

Когда в 2000 году Гейтс и Френч-Гейтс основали свой фонд, Гейтс уже был одним из самых известных в мире предпринимателей. Она же, по сравнению с ним, была для всех загадкой. Пресса относилась к Френч-Гейтс как к диковинке, отчасти потому, что та тщательно оберегала личную жизнь, требуя от людей из своего окружения, чтобы они ничего не рассказывали о ней[155]. Время от времени она появлялась на публике, но редко давала интервью. Когда она выступала с речами – обычно по темам, которые волновали ее лично, например о важности образования для девочек, – то выбирала малозаметные места

В 2004 году Френч-Гейтс появилась в программе «Доброе утро, Америка», что стало одним из ее первых самостоятельных выступлений в СМИ (а Дайана Сойер утверждает, что это было вообще ее первое телевизионное интервью в прямом эфире). По словам Сойер, девизом Френч-Гейтс было: «Жизнь, наполненная смехом и любовью».

Два года спустя, в вихре телевизионных интервью и пресс-конференций, последовавших за решением Баффета завещать бóльшую часть своего состояния Фонду Гейтса, Френч-Гейтс с увлечением рассказывала о том, как оживают и идут в рост сообщества людей, которым достались благотворительные доллары. Она говорила о необходимости расширять права женщин и использовать их возможности для содействия развитию, а не причислять их к категории людей, которым «надо помогать». Это была одна из ее главных целей в рамках публичных мероприятий фонда и первые попытки создания своего, более заметного профиля в СМИ. По ее словам, это было отчасти сделано для того, чтобы стать образцом для подражания для двух ее дочерей[156].

В годы, последовавшие за пожертвованием Баффета, когда интерес СМИ к фонду резко возрос, его команда по связям с общественностью начала выстраивать стратегию вокруг супружеской пары. Будучи двумя ведущими лицами организации, они регулярно оказывались в центре внимания как вместе, так и по отдельности, но основная идея заключалась в том, чтобы Гейтс и Френч-Гейтс выступали перед разными аудиториями. Раньше Гейтс был привычной фигурой в традиционной деловой и технологической прессе, а теперь его позиционировали как «идейного лидера». Цель состояла в том, чтобы поставить его в один ряд с политиками, мировыми лидерами и корпоративными стратегами. Для этого сотрудники фонда по связям с общественностью побуждали его чаще выступать на конференциях TED, на Всемирном экономическом форуме в Давосе, в телевизионных ток-шоу и интервью на специальные темы, а также писать статьи и обращаться с ежегодными посланиями к общественности. В 2008 году он стал первым неправительственным лидером, выступившим в Давосе.

Одновременно сотрудники фонда разрабатывали стратегию для Френч-Гейтс, состоявшую из двух аспектов. Во-первых, ее надо было представить широкой общественной и деловой аудитории. Для этого в 2008 году журналFortuneнаписал о ней одну из первых обзорных статей и поместил ее фотографию на обложку. Во-вторых, Френч-Гейтс нуждалась в продвижении в качестве сопредседателя фонда. Ей поручалось рассказывать о проблемах и успехах благотворительной деятельности в сфере общественного здравоохранения и образования. Если сам Гейтс был и оставался специалистом по точным данным, то она, по замыслу команды специалистов по связям с общественностью, должна была стать «другой стороной коврика», придавая человеческую окраску работе фонда, рассказывая о трудностях, с которыми сталкиваются люди в бедных странах, не имеющие доступа к базовым медицинским услугам. Ей было трудно выйти из тени Гейтса, потому что ее профиль тесно переплетался с профилем мужа в области глобального здравоохранения. В отличие от Гейтса, который к тому времени уже привык к пристальному вниманию со стороны СМИ, она была новичком. Но люди, работавшие над формированием ее имиджа, обнаружили в ней упорство и готовность прислушиваться к рекомендациям. Она была амбициозна и «очень заинтересована в том, чтобы ее воспринимали как фигуру, равную Биллу», – сказал один из тех, кто вплотную занимался созданием ее имиджа. Она с радостью участвовала в тренингах по общению со средствами массовой информации, репетировала свои речи и интервью и в деталях изучала информационные документы и другие материалы, задавая массу вопросов.

Френч-Гейтс стремилась создать собственную идентичность – как внутреннюю, так и внешнюю, которая отличала бы ее от мужа. Она постепенно нащупывала свой путь в рамках фонда, выделяя в окружающем хаосе потенциальные роли и места, которые могла бы назвать своими. В самом начале ей не хотелось чересчур сосредоточиваться на гендерных вопросах, потому что это было бы слишком очевидным для женщины-филантропа. Но, поскольку Гейтс уделял большое внимание общественному здравоохранению, она поняла, что гендерные проблемы – это ее тема, тем более что она теперь много путешествовала и могла воочию наблюдать и оценивать состояние дел в этой области. Ей не нужно было во всем следовать за мужем. По словам одного из бывших сотрудников Фонда Гейтса, который работал непосредственно с Френч-Гейтс, она могла сформулировать собственную точку зрения и по-своему донести ее до публики. В частности, она предпочитала не вступать в борьбу за равные права женщин, а убеждать общество, что если у женщин есть права, то от этого лучше всем. «Это доказывает наличие у нее сообразительности», – говорил сотрудник.

Примерно в 2010 году Френч-Гейтс начала продвигать в фонде стратегию, направленную на защиту прав женщин и расширение их возможностей. По словам сотрудников и по сообщениям СМИ, она не только стремилась выделить гендерные вопросы в отдельную область, но и пыталась придать гендерное измерение всем направлениям работы фонда[157]. Гейтс считал женские проблемы частью общественного здравоохранения. Френч-Гейтс в свою очередь утверждала, что глобальное развитие является самостоятельной категорией и не должно быть подчинено глобальному здравоохранению. Тем не менее права женщин так и остались второстепенным аспектом более широких программных целей фонда. Согласно одному из исследований, в период с 2013 по 2015 год на долю Фонда Гейтса пришлась почти половина из 3,7 млрд долларов, которые были направлены на решение гендерных проблем в развивающихся странах. Таким образом, он оказался крупнейшим донором, но все же не вошел в десятку организаций, для которых пожертвования на эти цели являются приоритетными[158].

Постепенно Френч-Гейтс стала публичным лицом фонда в области планирования семьи и гендерного равенства. Те, кто работал с ней по этим вопросам, особо отметили участие в Лондонском саммите по проблемам планирования семьи в 2012 году, на котором она призвала обеспечить к 2020 году доступ женщинам в развивающихся странах к услугам по планированию семьи. В 2016 году

Постепенно фонд начал направлять все больше средств в те области, которые непосредственно курировала и развивала Френч-Гейтс. В 2020 году в нем было создано новое подразделение по вопросам гендерного равенства, которое занималось преимущественно расширением прав и возможностей женщин и распространением гендерного подхода на все направления деятельности. В 2021 году на реализацию этой стратегии было выделено 90 млн долларов, а в 2022 году сумма, потраченная на программы гендерного равенства, была уже существенно больше – 747 млн долларов. Отчасти это объясняется тем, что фонд перевел в это подразделение некоторые свои прежние программы, в том числе по охране материнства и здоровья новорожденных.

Френч-Гейтс приложила немало усилий, чтобы укрепить свой статус в фонде. Сотрудники привыкли отчитываться только перед Гейтсом, и ей приходилось неоднократно заявлять о себе, прежде чем они начали считаться с ее требованиями. Такое утверждение себя в новой роли означало, что и Гейтсу тоже пришлось приспосабливаться. Раньше он входил в конференц-зал и проводил совещания, ориентируясь только на свои нужды и потребности. Один из бывших сотрудников фонда рассказывал: «Он появлялся на совещании и приступал к делу с места в карьер. С ним не могло быть никаких преамбул и бесед ни о чем. Он сразу включался в работу и осуществлял ее со всей эффективностью». Но, когда появилась Френч-Гейтс, «темп и стиль совещаний пришлось подстраивать под ее потребности. Оба они любят расспрашивать докладчика, но Гейтс задает вопросы по ходу дела, в то время как Френч-Гейтс обычно ждет конца доклада и не прерывает собеседника».

Иногда он мог прервать и ее, и тогда она сидела молча, насупившись. В других случаях, когда он начинал говорить на какую-нибудь тему и этот монолог грозил затянуться надолго, Френч-Гейтс останавливала его словами: «Билл, я думаю, они уже поняли». Гейтсу было трудно прислушиваться к ее советам, и возникающая между ними напряженность создавала порой ощущение неловкости у других участников. Один из них, описывая такую конфликтную ситуацию, изобразил следующую картину: Гейтс говорит так оживленно, что у него изо рта вылетает слюна; его отец, бывший в ту пору сопредседателем фонда, дремлет в кресле, а Френч-Гейтс смотрит вдаль, поджав губы и сложив руки на груди.

В своей книге Френч-Гейтс описывает реакцию бывшего мужа на ее предложение вместе написать ежегодное обращение фонда. Гейтс привык писать его самостоятельно, и ему нравился этот процесс. Когда она в 2012 году предложила составить следующее письмо вместе, он сразу же заявил, что если до сих пор все складывалось хорошо, то незачем что-то менять. Но она сумела настоять на своем. В первые два года после этого она писала только один раздел письма, а начиная с 2015 года и вплоть до самого развода они полностью писали его вместе. Постепенно Френч-Гейтс закрепилась на своей позиции, отчасти потому, что в частных беседах с мужем постоянно настаивала на том, что хочет – и заслуживает, чтобы с ней обращались как с руководителем. По мере того как Гейтс поручал ей все новые участки работы, она стала занимать значительное место в фонде, что вынудило сотрудников приспосабливаться к новой ситуации. Супруги попросили присылать им одинаковые материалы на ознакомление, чтобы ни у кого не было информационного преимущества перед другим, но читали их по отдельности и отправляли в ответ свои вопросы, обязательно копируя их друг для друга. Гейтса обычно интересовали технические аспекты программ и подтверждающие данные, в то время как Френч-Гейтс чаще задавала вопросы о том, насколько проста или сложна программа для конечного пользователя. Такая разница в подходах была полезна для сотрудников фонда, потому что позволяла им рассматривать проблемы с двух сторон.

Френч-Гейтс также заявила о себе в Cascade Asset Management, частной инвестиционной компании, управляющей состоянием Гейтсов и активами их фонда. На ежегодных собраниях Cascade, где сотрудники компании сообщали о доходности различных портфелей, все вопросы, как правило, задавал Гейтс. Френч-Гейтс присутствовала на собраниях, но, по словам очевидцев, вела себя незаметно. Однако, по мере того как она стала все активнее участвовать в делах фонда, повысился и ее интерес к Cascade, чья инвестиционная команда начала готовить для нее отдельный, менее объемистый набор отчетов, чтобы она могла самостоятельно знакомиться с ними. Она не задавала слишком много вопросов, но «пыталась разобраться собственными силами, и с годами стало заметно, что она обрела свой голос», – рассказывал один из участников встреч.

Несмотря на ее настойчивость и упорный труд, делить славу со знаменитым мужем было непросто. Как писала Френч-Гейтс в своей книге, «я пыталась найти свой голос, выступая рядом с Биллом, и поэтому меня порой было трудно услышать». В историях женщин, которыми она делится в книге, Френч-Гейтс часто находит аналогии дисбаланса сил из своей собственной жизни. Ей пришлось бороться за равенство в отношениях, которое бывший муж не собирался ей предоставлять. В книге она также попыталась укрепить контакт со своей аудиторией, поделившись собственной историей о том, как находилась в сложных отношениях (еще до Билла), которые, по ее словам, убили в ней самооценку и о которых она никогда до этого не упоминала публично. «По-моему, это не так уж и отличается от положения женщин в развивающихся странах, которые теряют голос и не имеют права принимать решения», – говорила она в интервью, посвященном выходу книги[159]. Само название книги «Момент взлета» напоминает о том, что ее отец был аэрокосмическим инженером, участвовавшим в космической программе «Аполлон», и в детстве Френч-Гейтс с братьями и сестрами ходила наблюдать за запуском ракет.

В 2015 году Френч-Гейтс основала в Сиэтле компанию Pivotal Ventures, которая стремится расширить права и возможности женщин с помощью инвестиций, филантропии и консультаций. Изначально эта компания была создана как «дополнительное филантропическое средство, помогающее двигаться дальше и быстрее», – говорится в интервью, которое дала журналу Barron’s Хейвен Лей, бывшая сотрудница Фонда Гейтса, ставшая одним из ключевых членов команды Pivotal[160]. Впоследствии Pivotal стала стартовой площадкой для Френч-Гейтс, которая претендовала на публичную роль защитницы прав женщин. Она собрала преимущественно женскую команду, в которую вошли и несколько сотрудниц из ее личного офиса в фонде, в частности Лей. Перед специалистами по связям с общественностью была поставлена задача сформировать, поддержать и укрепить ее личный бренд, который бы отличался не только от бренда мужа, но и от бренда фонда. Гейтс никогда не менял стиль своей одежды, состоявшей из рубашек с

В 2019 году она написала статью вTimeо проблемах женщин и девушек и обязалась выделить 1 млрд долларов на поощрение гендерного равенства[161]. В 2020 году вышла еще одна статья дляThe New York Times,приуроченная к Международному женскому дню, в которой вновь была поднята тема о расширении прав и возможностей женщин и содержался призыв к читателям начать дискуссию о гендерном равенстве[162]. В течение нескольких месяцев до объявления о разводе в мае 2021 года ее практически невозможно было не заметить: она появлялась на телевидении, давала интервью журналам и газетам, создавая условия для своего становления как независимого филантропа с феминистским уклоном. К 2024 году, когда она решила покинуть Фонд Гейтса, чтобы заняться самостоятельной благотворительностью, эта идентичность полностью укрепилась. Это был момент взлета Френч-Гейтс.

Эпизоды семейной жизни

Билл Гейтс женился на Мелинде Френч в новогодний день 1994 года на семнадцатом поле для гольфа острова Ланаи. Примерно 130 гостей, включая коллег из Microsoft, близких друзей и родственников, прилетели на этот гавайский остров. Когда-то здесь были ананасовые плантации корпорации Dole. На Ланаи есть только три отеля. Остров пересекают несколько грунтовых дорог, и здесь нет ни одного светофора. В тот субботний вечер невеста распустила волосы, а жених надел белый смокинг. Легкий ветерок с моря теребил его шевелюру песочного цвета. Когда солнце зашло за прибрежные обрывы, начался их 27-летний путь в браке. Гостей развлекал певец Вилли Нельсон. Репортеры и фотографы не были допущены, но некоторые все-таки пробрались на свадьбу самого богатого человека в мире, надеясь сделать несколько снимков или урвать хоть пару брошенных вскользь фраз. Когда некоторые гости начали жаловаться на их появление, присутствовавшая на свадьбе Кэтрин Грэм, подруга семьи Гейтс и издатель газетыThe Washington Post,громко крикнула: «За свободу от прессы!» Гейтс дал распоряжение охране выдворить их и предупредить о противозаконности дальнейших попыток проникнуть на территорию. Позже чрезмерно усердные действия охраны стали причиной неприятностей, когда репортеры заявили, что подверглись преследованию, находясь на общественной территории острова, и даже подали на миллиардера в суд.

Десять дней спустя, 10 января, молодожены устроили прием в Сиэтле. В пресс-релизе Microsoft прием был описан как «классический и элегантный». Он проходил в частном доме и включал в себя официальный ужин за столом. Для гостей выступила Натали Коул. По сообщению газетыSeattle Post-Intelligencer,платье Френч-Гейтс с меховой отделкой привлекло внимание активистов движения в защиту животных.

Мелинда Энн Френч родилась 15 августа 1964 года. Она выросла в дружной и сплоченной семье, где была второй из четырех детей. Поступив в католическую подготовительную школу для девочек Ursuline Academy в Далласе, в 1982 году она стала ее лучшей выпускницей. Мелинда пришла в Microsoft в 1987 году, окончив Дьюкский университет по специальности «информатика» и получив степень MBA. Вскоре после этого она познакомилась со своим боссом, оказавшись рядом с Гейтсом на ужине. Через несколько месяцев они снова столкнулись на парковке компании. Это был субботний день, и, как неоднократно вспоминала Френч-Гейтс, он пригласил ее на свидание в следующую пятницу. Она ответила, что это предложение не является для нее большой неожиданностью. Позже в тот же день он перезвонил и предложил встретиться вечером и что-нибудь выпить: «Это достаточно неожиданно для тебя?» В первые годы ухаживаний пара хранила свои отношения в секрете. Семья и близкие друзья были в курсе, но Мелинда считала ситуацию, когда руководитель низшего звена встречается с соучредителем и главным исполнительным директором компании, слишком деликатной. Она продвигалась по карьерной лестнице в Microsoft, работала менеджером по различным продуктам, курировала работу команды, разрабатывавшей такие приложения, как Word, и в конце концов стала генеральным менеджером, но поначалу ей было трудно вписаться в культуру компании. «Вокруг царили бесцеремонность, готовность к конфликтам по любому поводу, конкуренция. Люди с яростью отстаивали каждую мелочь, которую они выдвигали, и горой вставали на защиту своей части работы, – пишет Френч-Гейтс в книге “Момент взлета”. – Создавалось впечатление, что каждое рядовое совещание превращается в генеральную репетицию перед обсуждением стратегических вопросов с Биллом»[163]. Женщины в основном занимали должности менеджеров по продуктам и маркетингу. Инженеров среди них почти не было. После свиданий, длившихся на протяжении пяти лет, Гейтс и Френч обручились весной 1993 года, когда ей было 28, а ему 37. Новость о помолвке попала на первую полосуWall Street Journalпод заголовком: «Брак, заключенный в Мicrosoft: приведет ли женитьба миллиардера к созданию компьютерной династии или он умерит свои амбиции?»

Люди, работавшие с Гейтсом в то время, говорят, что всем было понятно, что соучредитель Microsoft, поглощенный делами компании, не предусматривал в своей жизни ни жены, ни детей. Правда, в компьютерной индустрии имелись и те, кому было интересно, какой муж и отец из него получится. Некоторое время он встречался с Энн Уинблад, одной из первых предпринимательниц в мире технологий. Будучи на несколько лет старше Гейтса, Уинблад хотела завести семью. Надеясь заронить такую же идею в голову Гейтса и познакомить его с прелестями семейной жизни, она пригласила провести время вместе с ними Митча Капора, основателя компании Lotus, его тогдашнюю жену и их малыша в свой коттедж в Северной Каролине. В результате Гейтс провел все время, погрузившись в биографию Генри Форда, хотя и делал порой перерывы, чтобы покататься на багги по дюнам.

Мать Гейтса Мэри также подталкивала своего единственного сына к женитьбе. Он опрашивал друзей и тех, кому доверял, об их мнении на этот счет. Сотрудники, устав от его маниакальной сосредоточенности на работе, говорили, что супружеская жизнь несколько притормозит его пыл. В документальном фильме «В голове у Билла», показанном по телевидению в сентябре 2019 года, Френч-Гейтс рассказала о том, как однажды вошла в его спальню и обнаружила, что Гейтс пишет на доске

В начале 1990-х годов Гейтс начал строить многоэтажный особняк общей площадью больше 6 тысяч квадратных метров на принадлежавшем ему участке земли в два гектара в пригороде Сиэтла Медине. Имея население всего 3000 жителей, Медина оказалось местом, которое выбирали многие из числа самых богатых людей для строительства домов среди зарослей елей, кленов и ольхи в окружении живых изгородей высотой в три метра. Почти в каждом доме на берегу озера есть яхта. Нередко можно увидеть, как кто-то заезжает в продуктовый магазин на углу на Porsche 911 GT3. Изначально Гейтс задумывал дом как чисто «мужское логово», оснащенное высокотехнологичными и футуристическими приспособлениями, что вполне естественно для технологического миллиардера, а также как витрину для растущей коллекции ценных произведений искусства и литературы. В 1994 году Гейтс заплатил 30,8 млн долларов за ценный манускрипт Леонардо да Винчи и, следуя своей любви к фотографии, приобрел архив Беттмана – коллекцию исторических фотографий. Особняк в окружении сотен дугласовых пихт, построенный в стиле бревенчатого дома с покатой крышей, характерном для обитателей Тихоокеанского побережья, получил название Xanadu 2.0 в честь дома, построенного Чарльзом Фостером Кейном в фильме «Гражданин Кейн». В доме были кинотеатр и батутная комната – как напоминание о старой привычке Гейтса выпрыгивать из мусорных баков и перепрыгивать с места через кресла[165]. Френч-Гейтс, которую ужасала мысль о том, что ей придется жить и воспитывать детей в роскошном, но бездушном доме, наняла Тьерри Деспона, известного французского архитектора и дизайнера интерьеров, чтобы придать жилищу некоторые домашние штрихи и создать теплые, интимные помещения, в которых можно было бы отвлечься от хаоса повседневной жизни[166]. Строительство Xanadu 2.0 заняло более шести лет, и, как только стройка закончилась, а декораторы уехали, супруги переехали в дом вместе со своей маленькой дочерью. В 2007 году стажеру Microsoft по имени Роберт Смит довелось побывать в доме. «Пройти по подъездной дорожке к дому Билла – все равно что попасть в парк юрского периода», – написал Смит в своем блоге[167]. Он восторженно отзывался о зеленом ковре вокруг дома («Трава выглядит так, как будто по ней прошлись ножницами») и о кинотеатре, на котором красовалась афиша «Сейчас показывают». Френч-Гейтс иногда водила гостей на экскурсию по дому, обращая их внимание на дугласовы пихты на участке и бассейн, который был разделен на открытую и закрытую части подводной перегородкой. Особого внимания заслуживала устроенная на территории заводь, питаемая ручьем, куда на нерест приходили лосось, форель и другие рыбы. В доме стены одного из кабинетов были увешаны табличками с наградами и автографами от мировых лидеров, которые дуэт получил за свою филантропическую деятельность. По всему дому были расставлены бесценные предметы искусства и музейные артефакты. Однажды Деспон поручил художнику создать копии вазы с золотыми листьями, возраст которой насчитывал 2000 лет. Гейтс увидел ее в одном итальянском музее и якобы хотел купить, но музей отказался ее продать. Около дюжины копий этой вазы с уникальной патиной, свидетельствовавшей о древности, были расставлены по дому в качестве подставок для настольных ламп. Супруги так любили «Великого Гэтсби» Френсиса Скотта Фицджеральда, что даже изобразили на потолке своей библиотеки любимую цитату из книги: «Мечта его, надо думать, казалась ему такой близкой, что потерпеть неудачу в попытке ухватить ее было попросту невозможно»[168]. В прежние времена, когда отношения между ними только начинались, Френч-Гейтс включала в своем кабинете в Microsoft зеленый свет, который был сигналом для Гейтса, что он может зайти в гости. Возможно, это отсылает нас к тому «зеленому свету», который описывает персонаж романа Ник Кэррауэй, когда пишет о любви Гэтсби к Дейзи Бьюкенен. Гейтс, который еще в юности в Альбукерке однажды получил штраф за превышение скорости, испытывал страсть к быстрым автомобилям и собрал целую коллекцию Porsche, Mercedes и других роскошных машин. Подземный гараж, вмещавший около 20 автомобилей, был прорыт в туннеле. Вооруженные охранники внимательно следили за любопытными посетителями и отгоняли туристов, катавшихся по озеру на лодках, когда те подплывали слишком близко к территории.

В конце концов Гейтс зажил семейной жизнью. Все их трое детей – старшая Дженнифер, 1996 года рождения, средний Рори, 1999 года рождения, и младшая Фиби, 2002 года рождения, – выросли в доме в Медине. В школе Френч-Гейтс регистрировала детей под своей девичьей фамилией, чтобы сохранить конфиденциальность. Жители Сиэтла иногда могли видеть Френч-Гейтс – верующую католичку – во время воскресной мессы вместе с детьми. Воспитанные в немыслимой роскоши, понятной только миллиардерам, они всегда потакали своим увлечениям и продолжают это делать. Дженнифер – педиатр, окончившая Медицинскую школу Икан при нью-йоркской больнице Маунт-Синай, увлекается прыжками в воду и имеет в собственности племенные конюшни и конные фермы на севере штата Нью-Йорк. Она замужем за коллегой по конному спорту Найелем Нассаром, американцем египетского происхождения, получившим образование в Стэнфорде. Она входит в узкий круг конников, объединяющий детей знаменитостей и богачей. В их числе Ева Джобс, дочь Стива Джобса и Лорен Пауэлл-Джобс; Джорджина Блумберг, дочь Майкла Блумберга; участница Олимпийских игр Джессика Спрингстин, дочь Брюса Спрингстина и Патти Сиалфы. В 2023 году Гейтс и Френч-Гейтс стали дедушкой и бабушкой после того, как Дженнифер родила девочку. О Рори, выпускнике Чикагского университета, говорят и пишут намного меньше, чем о сестрах. Младшая, Фиби, студентка Стэнфордского университета и начинающая стилистка одежды, пользуется значительной популярностью в социальных сетях, где она выкладывает различные материалы, в том числе видео, на которых ее отец дурачится, а мать занимается защитой прав женщин.

Многие из тех, кто наблюдал за семейной жизнью Гейтсов и ее распадом, считают, что каждый из супругов придерживался разных представлений о браке. Френч-Гейтс согласилась выйти замуж за Гейтса, полностью осознавая его предубеждения против института брака, но между ними действительно была любовь, и, по словам ее друзей, она считала, что факт женитьбы изменит ситуацию, поскольку сама глубоко верила в святость брака. Те, кто больше склонялся к мировоззрению Гейтса, отмечали, что любовь и брак часто могут означать две

То, что Гейтс в молодости любил развлекаться и посещать стриптиз-бары, было широко известно в среде руководителей Microsoft, а также других членов тогда еще небольшого технологического сообщества 1980-х годов. В биографии Гейтса «Жесткий диск», написанной в 1993 году двумя репортерами-расследователями из газетыSeattle Post-Intelligencer,рассказывается о том, как однажды молодой соучредитель Microsoft прилетел на вертолете в шале во французских Альпах на международную встречу по продажам. Там они веселились всю ночь. В пять утра, когда один из участников встречи уходил, он чуть не наступил на Гейтса, лежавшего на какой-то женщине. До женитьбы Гейтса часто осаждали женщины, которые хотели с ним встречаться, и он иногда отвечал на их ухаживания взаимностью, пишут журналисты[169].

В номере журналаFortuneот 21 июля 1986 года была опубликована история о том, как компания Microsoft провела первичное размещение акций. Статья изобилует подробностями о переговорах компании с банкирами и юристами, но журналист Дэвид Киркпатрик вскользь отмечает: «Гейтс, щуплый, неухоженный блондин, признается, что он книжный ботан, который сосредоточен на компьютерном бизнесе, хотя с поразительной легкостью овладевает всеми прочими видами знаний. Как ни странно, Гейтс в чем-то дамский угодник и безумно быстрый водитель, который умудряется получать штрафы за превышение скорости даже на медлительном дизельном Mercedes, который он купил, чтобы как-то сдерживать себя»[170].

Человек, хорошо осведомленный об общении Гейтса с женским полом, рассказал, что до тех пор, пока соучредитель Microsoft не женился, женщины надеялись привлечь внимание своего босса и Гейтсу это внимание нравилось. Некоторые женщины даже надевали на корпоративные мероприятия футболки с надписью «Билл, возьми меня в жены»[171]. Бывший высокопоставленный сотрудник Microsoft вспоминал, как офисный помощник Гейтса сказал ему, что при отсутствии сдерживающих факторов он вел себя в компании женщин словно «ребенок в магазине сладостей». В начале 1990-х годов, когда Microsoft была одним из крупнейших клиентов банка Goldman Sachs, который вывел компанию на биржу, Гейтс иногда приставал к женщинам на приемах, устраиваемых банком, в том числе к супругам высокопоставленных банкиров, вспоминает один человек, знакомый с ходом обсуждения этого вопроса руководством Goldman. Маловероятно, что банк принимал какие-либо меры по этому поводу, учитывая, что Microsoft был его крупнейшим клиентом в сфере технологий. Однажды знакомая Гейтса, планировавшая остановиться в его гостевой квартире, позвонила в офис и попросила номер домашнего телефона на случай, если у нее возникнут проблемы. Секретарша Гейтса замешкалась. Когда знакомая настойчиво повторила свою просьбу, та неохотно призналась, что мать Гейтса, Мэри, не разрешает ей давать девушкам номер своего сына-холостяка.

По словам людей, работавших в Microsoft, Фонде Гейтса и инвестиционной компании Cascade, управляющей его состоянием, слухи о Гейтсе и его любовных похождениях давно циркулировали внутри всех этих организаций. Уже будучи женатым, Гейтс нередко флиртовал с женщинами и преследовал их, делая нескромные предложения, например пригласил сотрудницу Microsoft на ужин, когда еще был председателем совета директоров компании[172]. В 2000 году Гейтс завел роман с сотрудницей Microsoft. Спустя почти два десятилетия, в 2019 году, женщина сообщила совету директоров компании об этих отношениях, что привело к расследованию, проведенному комитетом совета директоров при содействии сторонней юридической фирмы. В результате расследования Гейтс вышел из состава правления Microsoft в 2020 году, сообщаетThe Wall Street Journal[173]. В то время представитель Гейтса признал, что роман имел место, но сказал, что он закончился «полюбовно» и что расследование совета директоров не имеет отношения к уходу Гейтса. По словам одного человека, осведомленного о поведении Гейтса, тот иногда флиртовал с некоторыми стажерками в Фонде Гейтса, ставя их в неудобное положение, так как им нужно было заботиться о своих карьерных перспективах и в то же время отбиваться от приставаний босса. Был случай, когда один из коллег отругал этого сотрудника за то, что он отправил 22-летнюю стажерку в офис Гейтса одну: «Она слишком молода и слишком красива», – вспоминает собеседник. По более поздним сведениям, в 2010 году Гейтс, заядлый игрок в бридж, завел роман с русской Милой Антоновой, которая была профессиональным игроком в бридж и которой в ту пору было около 20 лет[174]. По словам людей, знавших о переписке Гейтса с женщинами и лично видевших эти письма в электронной почте, «подкаты» Гейтса были скорее неуклюжими, чем настойчивыми. Один из собеседников назвал их «достойными сожаления». По меньшей мере три человека, знавшие Гейтса в разные периоды его жизни, начиная со времен Microsoft и заканчивая фондом, заявили, что он не домогался сотрудниц и не искал с ними секса в обмен на продвижение по карьерной лестнице. «Билл был далеко не хищником, – сказал один из бывших руководителей Microsoft, имевших достаточное представление о поведении своего босса. – Такого за ним никогда не водилось». По словам этого человека, Гейтс вовсе не Харви Вайнштейн. Ему далеко до этого бывшего кинопродюсера и осужденного сексуального преступника, который отбывает тюремный срок. Он мог быть «обаятельным и веселым и соблюдать при этом уважительное отношение… Я не знаю ни одной реальной ситуации, в которой кто-то получил бы какое-то преимущество за то, что переспал с Биллом». Гейтс проявлял определенную наивность в общении с женщинами, иногда принимая увлеченный разговор за взаимный интерес, и пытался развить его, но, по словам очевидцев, сразу прекращал свои попытки, если собеседница не отвечала взаимностью. Он наслаждался обожанием, которым пользовался на правах знаменитости, особенно на конференциях и других массовых мероприятиях, где вокруг него собирались толпы женщин и мужчин, но не всегда мог отличить лесть от флирта.

Мелинду такое положение дел не всегда устраивало. По словам двух непосредственных участников событий, в календаре миллиардера были выделены блоки времени для якобы личных встреч,

Время от времени Гейтс стремился освободиться от чрезмерной регламентации своего рабочего времени, которое было заполнено совещаниями, следующими одно за другим, часто с интервалом в пять-десять минут. Он с удовольствием проводил время с Баффетом, особенно во время визитов в Омаху, где два миллиардера наслаждались неспешными свободными беседами, которые резко контрастировали со структурированной жизнью, которую он вел с Френч-Гейтс. Однажды Баффет сказал одному из своих друзей, что визиты Гейтса напоминали ему глоток воздуха посреди жестко организованной жизни, в которой даже личное и семейное время в значительной степени контролировала Френч-Гейтс. Когда Баффет спрашивал Гейтса, почему он не может жить так, как ему хочется, Гейтс просто пожимал плечами. «Биллунравитсяиметь распорядок дня, а мне – нет», – написал Баффет в одном из электронных писем. Баффет, который, как известно, избегает любых конфликтов, отошел от дел в Фонде Гейтса после скандального развода, чтобы избавиться от возможных неприятностей. Некоторые расценили это как сигнал миру о том, что его легендарная дружба с Гейтсом с годами охладела.

Френч-Гейтс публично заявляла, что хотела наладить семейную жизнь. По словам человека, хорошо знакомого с ситуацией, супруги даже посещали семейного психолога в особо сложный период в середине 2000-х годов, когда у них родилась младшая дочь Фиби. Однако Гейтс считал, что его поведение не будет иметь никаких последствий. На фоне шумихи, поднятой вокруг объявления о разводе и сведений о внебрачных связях Гейтса, Мелинда рассказала о некоторых негативных аспектах своего брака. Выступая в СМИ, она порой не жалела бывшего мужа и в то же время демонстрировала свою ранимость. В интервью ведущей телеканала CBS Гейл Кинг она сказала, что к разводу привела не какая-то одна, а множество причин. Наступил момент, когда их стало так много, что терпеть было уже невозможно. В интервью она заявила, что долгое время мирилась с поведением Гейтса, пока не решила, что дальше так продолжаться не может. «Я больше не могла жить с тем, что у нас происходило, – сказала она, добавив, что бывали ночи, когда она лежала на ковре в слезах, думая, как быть дальше. – Я была предана этому браку. Я отдала ему все. Поэтому сейчас мне не в чем себя упрекнуть». На вопрос Кинг по поводу информации о неоднократных романах Гейтса она ответила: «Этот вопрос надо адресовать Биллу». Когда журналистка спросила ее, почему Гейтс продолжал встречаться с Эпштейном, Френч-Гейтс вновь ответила: «Это вопросы, на которые должен ответить Билл».

Френч-Гейтс неоднократно говорила, что отношения ее бывшего мужа с Эпштейном послужили одной из причин их развода. Она встретилась Эпштейном один раз в 2013 году, примерно в то время, когда сотрудники Фонда Гейтса проводили свою кампанию на соискание Нобелевской премии мира за работу по искоренению полиомиелита. 20 сентября, в пятницу, Френч-Гейтс и Гейтс приехали в Нью-Йорк для получения премии Ласкера – Блумберга за служение обществу, присужденную им за «развитие глобального здравоохранения посредством просвещенной филантропии». Тем же вечером, в 19.30, когда приятное дневное тепло уступило место мягкой прохладе, они приехали на ужин в резиденцию Эпштейна – семиэтажный особняк в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена, недалеко от Центрального парка, построенный во французском неоклассическом стиле с фасадом из известняка, популярном в этой части города. С того момента, как Френч-Гейтс вошла в дом, она почувствовала себя неуютно. Прихожая и парадная лестница занимали два этажа. Одна стена была увешана фотографиями знаменитых людей в рамках и с подписями, в том числе бывшего президента Билла Клинтона. У мраморной лестницы стояли статуэтки, изображающие женщин, причем некоторых в весьма вызывающей одежде. На люстре висела кукла в виде женщины в натуральную величину[175]. Стену второго этажа занимала фреска с изображением тюремной жизни, в центре которой был сам Эпштейн. Его художественные вкусы были весьма причудливы. Как следует из статьи, опубликованной в 2003 году в журналеVanity Fair,на одной из стен его особняка можно было увидеть ряды глазных яблок в рамке, которые, по словам Эпштейна, были изготовлены для раненых солдат и привезены из Англии[176]. Френч-Гейтс испытывала неловкость на протяжении всего ужина и позже рассказывала друзьям, что была в ярости от того, что муж не порвал с ним все связи. После развода она также публично говорила о своем отвращении к осужденному сексуальному преступнику, называя его «отвратительным типом» и олицетворением зла.

В 2022 году она выступила на мероприятии, на котором рассказала, что прошла мастер-класс психотерапевта Эстер Перель по разумному подходу к отношениям[177]. По ее словам, этот курс научил ее размышлять о доминировании и сотрудничестве в отношениях, а также о том, что динамика доминирования – это не обязательно данность, а нечто, о чем договариваются два человека, которые создают пространство друг для друга, даже если один из них исполняет роль добытчика для семьи. Френч-Гейтс говорила, что этот курс стал для нее напоминанием о том, как следует подходить к будущим романтическим отношениям, которые могут у нее возникнуть. «Она была исключительно искренна, описывая свой брак, – сказал один из хороших знакомых Френч-Гейтс. – Мелинда ничего не делает случайно, и все шло к этому итогу».

Гейтс дал свое собственное интервью Саванне Гатри на канале NBC вскоре после интервью Френч-Гейтс с Гейл Кинг. Он не сделал недвусмысленного признания о романах на стороне, но твердо придерживался избранной для беседы линии, признавая, что «совершал ошибки», но вдаваться в подробности было бы неконструктивно. Когда Гатри спросила Гейтса, что он узнал о себе, пережив развод, и что он мог бы посоветовать другим людям, оказавшимся в подобной ситуации, тот ответил, что лучше разбирается в научных исследованиях, чем в личных отношениях. «В таких областях, как климат или здравоохранение, у меня есть опыт, а в таких личных вопросах, как этот, я не считаю себя экспертом. Я весьма скромно оцениваю себя. Это, знаете ли, очень сложная материя, так что у меня нет хороших советов для других людей». В то же время Гейтс утверждал, что, с его точки зрения, это был прекрасный брак и что он не

Очередная глава

Френч-Гейтс, чье состояние оценивается в 11 млрд долларов, хочет заработать деньги на отстраненных от жизни целях американского общества. В Pivotal Ventures, инвестиционной и пропагандистской компании, которую она основала в 2015 году, социальное благо – не единственное применение, которое она ищет для своих долларов. Скорее, компания видит возможность сделать ставку на стартапы, работающие над проблемами, которые почти полностью игнорируются традиционным венчурным бизнесом. В портфель Pivotal входят такие компании, как Tia, предлагающая средства контроля рождаемости и консультации по вопросам сексуального здоровья, Penny Finance, создающая инструменты для финансового образования женщин, и Candoo, которая, по сути, предлагает техническую поддержку пожилым людям, помогая им научиться пользоваться новыми программами и устройствами, такими как iPhone и Amazon’s Alexa.

Речь идет о небольших инвестициях, сделанных в основном за пару последних лет и не превышающих нескольких миллионов долларов. Они представляют собой пробные шаги Pivotal, направленные на то, чтобы проверить, сможет ли она получить прибыль как венчурный капитал, придерживаясь при этом своей более широкой миссии по достижению гендерного равенства и расширению прав и возможностей женщин в Соединенных Штатах. Фирма также инвестировала в некоторые более известные частные компании, включая Ellevest, основанную бывшим банкиром с Уолл-стрит Сэлли Кравчек, управляющую личными финансами и ориентированную преимущественно на женщин, а также All Raise, занятую поддержкой женщин в технологических отраслях. Консультант, изучавший инвестиционную стратегию Pivotal, сказал, что, несмотря на практически полное отсутствие послужного списка, фирма рассчитывает добиться большего доверия и получить лучшие инвестиционные возможности благодаря имени Френч-Гейтс и ее близкому знакомству с основателями компаний. «Имя Мелинды, ассоциирующееся с фондом, создает определенную репутацию», – говорит он[178].

Pivotal, находящаяся в пригороде Сиэтла, располагает просторным светлым офисом с роскошной обстановкой, как диктует современная мода. Здесь имеется много помещений для совместной работы с декором из дерева и тканей, а также шикарная кухня. Фирма оформлена как общество с ограниченной ответственностью, а не как традиционный благотворительный фонд. Благотворительные организации для сохранения своего безналогового статуса должны по закону отдавать ежегодно определенную долю своих активов и не имеют права финансировать политические кампании и осуществлять лоббирование чьих-либо интересов. Что же касается компаний с ограниченной ответственностью, то они платят налоги, но обладают большей гибкостью в использовании различных стратегий для продвижения своих целей, будь то венчурное инвестирование, политические взносы, пропаганда или благотворительность. Таким образом, Pivotal может инвестировать в компании, предоставлять гранты, поддерживать политические движения, преследуя свою цель – увеличить политическое влияние женщин. По состоянию на 2024 год, она инвестировала в 150 подобных групп. У фонда даже есть свое издательство под названиемMoment of Lift books,которое является подразделением издательстваFlatiron Books,относящегося к издательскому домуMacmillan. Оно было основано в 2021 году для публикации нехудожественной литературы, пропагандирующей равенство для девочек. По словам стороннего консультанта, работавшего с фирмой, благодаря статусу общества с ограниченной ответственностью, который становится все более популярным среди филантропов, Pivotal стремится к экспериментам и инновациям, соблюдая при этом такой же строгий подход к анализу возможностей и реализации проектов, как и Фонд Гейтса. Главные цели Pivotal – привлечение большего числа женщин к работе в сфере технологий и выдвижение их на руководящие должности, поддержка женщин и девочек из цветного населения, а также выдвижение требований оплачиваемого отпуска для женщин по уходу за детьми, по семейным обстоятельствам и медицинским показаниям (в 2021 году Pivotal призвала администрацию Байдена назначить ответственное лицо, в задачу которого входило бы преобразование системы ухода за детьми). Френч-Гейтс хочет, чтобы Pivotal работала с широким кругом участников, включая активистов, юристов, инвесторов и новаторов, надеясь использовать свое значительное влияние, чтобы привлечь всеобщее внимание к этим вопросам.

На протяжении нескольких лет Pivotal была не более чем экспериментальной площадкой, где люди, работавшие на Френч-Гейтс, проводили исследования, пытаясь понять, что должна представлять собой эта организация. В фонде бóльшая часть ее работы была связана с гендерным равенством и расширением прав и возможностей женщин, но в рамках глобального развития. Она давно пыталась ориентировать фонд на решение внутренних проблем, таких как привлечение большего числа женщин в сферу высоких технологий и компьютерных наук, увеличение их представительства в советах директоров, активизация их участия в общественной жизни, но эти идеи не получали широкого освещения, в том числе из-за того, что фонд уделял мало внимания образованию в Соединенных Штатах. Это отчасти и послужило толчком к созданию Pivotal. Основная идея, которая легла в основу гендерноориентированной работы Френч-Гейтс в фонде, движет ею и в Pivotal: финансирование женских проектов способствует общему развитию, и мир станет лучше, если все девочки получат образование. В видеоролике на сайте Pivotal она объясняет необходимость ускорения темпов перемен для женщин. «Мои надежды и мечты в отношении моих дочерей точно такие же, как и в отношении моего сына: я надеюсь, что они смогут делать в мире все, что захотят, используя свои таланты. И, безусловно, грустно думать о том, что мои дочери только из-за своего пола могут столкнуться с барьерами, которых не будет у сына». К 2018 году, за год до публикации мемуаров Френч-Гейтс «Момент взлета», Pivotal стала гораздо активнее. Уже на следующий год Мелинда заявила, что в течение десяти лет выделит своей фирме 1 млрд долларов для борьбы за гендерное равенство.

Френч-Гейтс как филантроп давно выступает в защиту контрацепции и репродуктивных прав женщин, особенно из бедных семей, утверждая, что женщины должны иметь возможность выбирать, заводить ли им детей, и самостоятельно определять, когда это лучше сделать, и что незапланированная и нежелательная беременность не только губительна для женщин, но и вредит экономической производительности. Она пришла к такому выводу после того, как воочию понаблюдала за жизнью в бедных африканских и индийских деревнях, где женщины лишены такого права. Приняв эту позицию, она вошла в конфликт со своей католической верой, что навлекло на нее изрядную долю критики. Это вынудило Френч-Гейтс подходить к пропаганде планирования семьи через призму церковного учения о помощи бедным. В своей книге она затрагивает этот конфликт, приводя цитату из Евангелия от Луки: «И вам, законникам, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них»[179].

После того как Верховный суд отменил в 2022 году закон Роу против Уэйда, Френч-Гейтс выступила в поддержку прав на аборты, но при этом рассматривала отмену закона через призму женской самостоятельности и автономии, считая, что это решение «принято за женщин, а не ими самими»[180]. Осенью 2022 года Pivotal, Фонд Обамы и Фонд Клуни за справедливость объявили о партнерстве, направленном на «поддержку женщин,

Френч-Гейтс и ее помощники в Pivotal сосредоточились на той же самой стратегии привлечения внимания СМИ, которую использовал в свое время Фонд Гейтса. Как и в случае со многими другими общественными деятелями, включая ее бывшего мужа, формирование имиджа Френч-Гейтс представляло собой преобразование ее основных черт в последовательный посыл обществу. В течение многих лет работы в фонде она заботилась о том, чтобы ее публичная личность воспринималась отдельно от личности мужа. Одним из примеров является ежегодный отчет фонда Goalkeepers, в котором дается оценка того, как мировые лидеры справляются с 17 целями устойчивого развития, принятыми ООН в 2015 году. В 2021 году Гейтс и Френч-Гейтс высказали свою точку зрения на этот счет в тщательно подготовленных видеороликах, которые не могли быть более разными по содержанию. Каждый из них отражает личность своего создателя – именно то, чего и ожидал от них мир. В одноминутном ролике Френч-Гейтс сосредоточилась исключительно на силе женщин, на том, как использовать эту силу на благо мира и как женщины всех рас, ведущие разный образ жизни, делали это во время пандемии. Видеоролик Гейтса состоял из пяти минут статистики, фактов о глобальном здравоохранении и борьбе с пандемией. Мелинда создала из Pivotal компанию по своему образу и подобию, в которой амбиции сочетаются со скромностью, а расширение возможностей достигается за счет демонстрации своей уязвимости. Она говорит на языке эмпатии, сострадания и человеческих взаимоотношений, призывая к «эмпатическому лидерству» и «ценностноориентированному» подходу к работе и жизни. Для описания того, что ей довелось увидеть в своих путешествиях, она часто использует слово «душераздирающий». Несмотря на свою известность и частые публичные выступления, Френч-Гейтс рассказала интервьюеру BBC в феврале 2024 года, что вся эта шумиха ее не привлекает. «Не думаю, что это будет когда-нибудь доставлять мне удовольствие, – пояснила Мелинда, отвечая на вопрос о том, зачем она дает интервью. – Мне теперь стало удобнее излагать свою правду и озвучивать то, что я узнала и увидела в разных уголках мира, но, знаете, я не в восторге от идеи быть публичной фигурой».

Ее отдаление от Гейтса и его фонда, а также становление как независимого филантропа можно было заметить и по другим признакам. В 2010 году, когда бывшая пара вместе с Уорреном Баффетом объявила о кампании «Клятва дарения», она совместно с Гейтсом написала письмо, пообещав отдать бóльшую часть общего состояния в Фонд Гейтса. Но после того как летом 2021 года их развод был окончательно оформлен, каждый из них написал новое письмо в рамках «Клятвы дарения», подтвердив обязательство отдать бóльшую часть своего состояния. В своем письме Френч-Гейтс подчеркнула важность филантропии, идущей «снизу, а не сверху», и необходимость гибкости, а не жесткого следования идеологии в принятии решений о пожертвованиях и выделении грантов, продемонстрировав осведомленность о том, какой критике подвергается Большая филантропия.

Ее состояние, оцениваемое в 11 млрд долларов, досталось ей по итогам бракоразводного процесса. Вскоре после объявления о разводе Гейтс начал передавать ей активы на миллиарды долларов – в основном акции таких компаний, как AutoNation, Deere и Canadian National, о чем свидетельствуют документы, опубликованные агентством Bloomberg. В 2022 году Гейтс также передал ей акции Microsoft на сумму 2,4 млрд долларов. По состоянию на тот год она владела акциями различных компаний на сумму более 1,4 млрд долларов. Частная инвестиционная компания Cascade, которая контролировала состояние Гейтсов и активы фонда, больше не управляет личными деньгами Френч-Гейтс.

После объявления о разводе фонд заявил, что два его сопредседателя продолжат работать вместе, но с оговоркой, что если они не смогут найти общий язык в течение двух лет, то Френч-Гейтс покинет фонд, а ее бывший муж предоставит ей средства для того, чтобы она могла самостоятельно заниматься филантропией. По словам осведомленного человека, бывшая пара поддерживала профессиональные отношения и вместе руководила фондом, но временами Френч-Гейтс приходилось непросто. В 2024 году, когда она полностью порвала связи с фондом, Гейтс передал ей 12,5 млрд долларов – сумму, существенно повышавшую ее возможности в осуществлении запланированной миссии. По состоянию на май 2024 года велись переговоры о том, как будут использованы эти миллиарды и будут ли они распределяться исключительно через Pivotal. Френч-Гейтс также планировала обновить некоторые разделы своего письма в рамках «Клятвы дарения», чтобы отразить новые реалии.

Несмотря на то что Френч-Гейтс ориентирует Pivotal главным образом на женскую тему, наблюдатели из мира филантропии не ожидают, что она полностью порвет с мировоззрением Гейтса. Люди, работавшие с этой парой, говорят, что Гейтс и Френч-Гейтс едины в понимании роли филантропии в мире. По их словам, она руководствуется теми же рыночными принципами, которые лежат в основе принятия решений в Фонде Гейтса. Просто ей больше хочется заниматься вопросами гендерного равенства и прав женщин, в то время как Гейтс занимается инвестициями в климат и энергетику через Breakthrough Energy, а также вкладывает средства в высокие технологии через Gates Ventures.

Сравнения между Френч-Гейтс и Маккензи Скотт неизбежны. Обе женщины развелись примерно в одно и то же время и стали независимыми филантропами-миллиардерами. Но на этом их сходство, пожалуй, и заканчивается. Скотт, унаследовавшая около 38 млрд долларов по итогам бракоразводного процесса, раздает их молча. Она держится в тени и не дает интервью. Ее стиль пожертвований заключается в том, что она проводит исследование некоммерческой организации и выписывает чек, чтобы организация распорядилась им по своему усмотрению. В декабре 2022 года Скотт открыла организацию под названием Yield Giving. На сайте нет никаких изысков или торжественных фанфар. Там много текста и мало визуальных эффектов, что говорит о том, как непритязательно и сдержанно Скотт занимается своим делом – раздачей денег. Скотт обычно размещает свои деньги в фондах, управляемых по рекомендациям доноров, и прибегает к услугам консультантов по всей стране, чтобы те помогли ей определить, как и куда направить средства. Некоммерческие организации могут отправлять предложения в Yield Giving, где есть комитет, который рассматривает их и помогает в предоставлении грантов.

«Я бы сказала, что в них больше сходства, чем различий, – говорит Джинни Инфанте Сейгер, бывший директор Института женской филантропии в Школе филантропии семьи Лилли при Университете Индианы и преподаватель Школы фандрайзинга. – В их пожертвованиях есть прозрачность, которая вдохновляет». Ее институт получал гранты от Фонда Гейтса, которые, по словам Сейгер, изначально были инициированы Френч-Гейтс, когда та разрабатывала свою филантропическую стратегию. Институт продолжает сотрудничать с Pivotal.

Профессор Сиэтлского университета Элизабет Дейл, преподающая проблемы лидерства в некоммерческих организациях, говорит, что влияние Pivotal трудно переоценить. «Какое значение имеет Pivotal в сфере благотворительности? Она работает уже восемь лет, – говорит Дейл. По ее словам, фирма не заслужила того авторитета, который можно было бы ожидать, учитывая звездный статус Френч-Гейтс, отчасти потому, что пожертвования были относительно малыми. – За пределами гендерной сферы, я думаю, мало кто о ней слышал».

Но Френч-Гейтс не теряет надежды. Она использует прессу и онлайн-платформы, чтобы донести свою идею до людей, начиная от написания статей и заканчивая мастер-классом по «эффективным пожертвованиям». Она убеждена, что постоянное напоминание о себе общественности необходимо для работы Pivotal. Она считает себя средством, с помощью которого можно рассказать об опыте и реалиях других женщин, и рупором, который убеждает женщин, что они могут все. Именно этот рупор она использовала в 2018 году, когда писала эссе о важности образования в области компьютерных наук для девочек и женщин. Эссе носило название «Следующий Билл Гейтс не будет похож на прежнего».

Глава 7

Спаситель мира, великий филантроп

Царь вакцин

Мировая история полна повествований об эпидемиях, болезнях и смертях. Ужасающие вспышки чумы и оспы на протяжении веков уничтожали население. Лихорадки и другие инфекции ставили в тупик поколения медиков. Но история заразных болезней – это еще и история человеческой изобретательности. В мае 1796 года британский врач Эдвард Дженнер привил здоровому восьмилетнему мальчику коровью оспу – более легкую разновидность смертельного вируса оспы. Через два месяца, после того как мальчик выздоровел, Дженнер ввел ему вещество из пустул настоящей оспы, но мальчик не заболел[181]. Дженнер назвал этот процесс «вакцинацией», от латинского словаvacca(корова), и тем самым положил начало долгому пути человечества к современным вакцинам.

Сегодняшние вакцины представляют собой проверенный способ защиты от множества болезней. Во многих странах плановая иммунизация защищает детей от таких болезней, как полиомиелит, ветрянка, свинка, корь, столбняк, малярия, дифтерия. На своем сайте центры по контролю и профилактике заболеваний перечисляют четырнадцать таких заболеваний под заголовком «Болезни, о которых вы почти забыли (благодаря вакцинам)». Однако вирусы по своей природе на шаг опережают лекарства. Быстро обнаружив уязвимые места в человеческом теле, вирус может передаваться от человека к человеку с выдыхаемым воздухом или от случайного прикосновения, постоянно мутируя по мере распространения. Глобализация – это рай для вирусов: они легко перебираются из страны в страну вместе с постоянно расширяющимися потоками торговли, туризма и коммерции.

Хотя пандемии издавна вызывают озабоченность у специалистов в области общественного здравоохранения, трудно объявлять тревогу на основе гипотетических предпосылок. Настоящая работа начинается только тогда, когда смертельный вирус выходит из режима невидимости. Именно это и произошло 30 января 2020 года, когда ВОЗ объявила чрезвычайную ситуацию в области здравоохранения. За месяц до этого новый коронавирус был впервые обнаружен в китайском Ухане. Через две недели он появился в Таиланде, а затем в Японии. На третьей неделе первый случай заболевания был зарегистрирован в США, а вскоре после этого вирус стал появляться по всему миру. Менее чем через месяц после того, как в середине марта 2020 года ВОЗ объявила COVID–19 глобальной пандемией, вынудив многие страны перейти в режим изоляции, в апреле было зарегистрировано более миллиона подтвержденных случаев заболевания – рост более чем в 10 раз. В те первые сумбурные месяцы ВОЗ развернула глобальную кампанию по поиску вакцин против вируса, разработке диагностических тестов и терапевтических методов лечения. Она призвала 193 входящих в нее государства и частных доноров финансировать производство средств защиты для медицинских работников, находящихся на «передовой», и провела встречи с представителями компаний Кремниевой долины для предотвращения распространения дезинформации о вирусе. Кроме того, в партнерстве с учеными была создана стратегия разработки вакцин и лечения тех, кто уже заразился. Доноры выделили на эти цели 675 млн долларов. Роль ВОЗ в организации глобального реагирования на пандемию неудивительна. Основанная в 1948 году как подразделение ООН, эта организация с момента окончания Второй мировой войны является основным учреждением, отвечающим за глобальное здравоохранение. В соответствии с документами ООН, ВОЗ «отвечает за лидерство в вопросах глобального здравоохранения, формирование программы исследований в области здравоохранения, установление норм и стандартов, разработку научно обоснованных вариантов политики, оказание технической поддержки странам, а также за мониторинг и оценку тенденций в области здравоохранения».

Куда более удивительной на фоне всего этого хаоса и страха была роль Фонда Гейтса. За десятилетия своего существования фонд стал одним из трех крупнейших доноров ВОЗ наряду с Соединенными Штатами и Германией. Он включился в глобальные меры по борьбе с пандемией, утвердив себя в качестве авторитетного игрока наряду с ВОЗ и другими государственными учреждениями. Эксперты фонда тесно сотрудничали с правительственными чиновниками, определяя оптимальные политические меры и выявляя лучшие образцы вакцин. Даже решение об применении тампонов для тестирования, которыми достаточно провести внутри ноздри, что делает домашние диагностические тесты более простыми в использовании, было принято при участии исследователей Фонда Гейтса. Гейтс воспользовался своим влиянием для пропаганды вакцин COVID–19, часто выступая в связке с доктором Энтони Фаучи, тогдашним директором Национального института аллергии и инфекционных заболеваний, ставшего самой авторитетной среди американских организаций, боровшихся с пандемией. Гейтс в режиме видеоконференции проводил дискуссии с такими мировыми лидерами, как Борис Джонсон и Ангела Меркель. В социальных сетях и в интервью он рассказывал о наиболее перспективных разработках вакцин, высказывал свое мнение о политике, описывал лучшие и худшие сценарии. Технологический миллиардер не был экспертом в области медицины, но довольно хорошо разбирался в вакцинах и обладал достаточной известностью, чтобы его мнение учитывалось так же, как мнение многих профессиональных ученых, особенно в условиях, когда мир был охвачен неопределенностью и страхом и ждал хоть какой-то информации. Хотя Гейтс старался не вмешиваться в политические дебаты, он стал необычайно ярым критиком подхода к пандемии Дональда Трампа, бывшего тогда президентом США, и нежелания

По состоянию на 2023 год, фонд выделил более 2 млрд долларов на различные мероприятия по борьбе с COVID–19. Он направил средства на проведение испытаний и улучшение инфраструктуры здравоохранения в некоторых странах, а также на исследование новых методов лечения и вакцин и предоставил займы для поддержки разработки вакцин в бедных странах и странах со средним уровнем дохода. Фонд также гарантировал гигантской фармацевтической компании Abbott Laboratories и производителю диагностических тестов SD Biosensor, что спрос на недорогие экспресс-тесты в развивающихся странах составит не менее 100 млн долларов. Кроме того, были заключены аналогичные сделки с другими компаниями, чтобы ускорить производство вакцин. Среди иных крупных филантропических организаций можно выделить Фонд Рокфеллера, который направил 1 млрд долларов на восстановление после пандемии, объявив об этом в октябре 2020 года, но с гораздо меньшей помпой. Особая роль Фонда Гейтса в борьбе с пандемией, возможно, могла кого-то удивить, но эксперты в области общественного здравоохранения, политики, экономики и глобального развития уже давно знали о его влиянии в сфере производства вакцин и о тихих, осторожных мерах, с помощью которых он использовал деньги для создания жестко контролируемой сети.

Тема вакцин особенно близка Гейтсу. Эффект в этой области поддается измерению, что отвечает его рациональному складу мышления. Чем больше вакцин будет разработано и поставлено, тем больше жизней удастся спасти. «Вакцины работают» – эти слова он повторяет как мантру. В 1990-х годах миллиардера потрясло удручающее положение беднейших слоев населения мира. Он воочию увидел, как люди умирают от болезней, которые было бы легко предотвратить, если бы государства располагали достаточным количеством вакцин. В то же время у крупных фармацевтических компаний было мало финансовых стимулов для проведения исследований в области вакцин от болезней, которые были уже искоренены в развитых странах. Именно здесь Гейтс увидел применение своим деньгам. В 2000 году, вскоре после своего основания, Фонд Гейтса в партнерстве с ВОЗ, ЮНИСЕФ и Всемирным банком создал Глобальный альянс по вакцинам и иммунизации GAVI, который предоставляет производителям лекарств гарантии закупок, чтобы побудить их выпускать вакцины по более низкой цене для их покупки бедными странами. Альянс, получивший свыше 4 млрд долларов от Фонда Гейтса, создал себе достаточный авторитет на рынке, позволяющий договариваться о ценах с крупными производителями лекарств, такими как Pfizer, Sanofi и др. Эта стратегия позволила ему за последние два десятилетия вакцинировать более половины детей в мире. GAVI также финансирует научные учреждения для ускорения исследований вакцин. Более десяти лет назад альянс и Фонд Гейтса вошли в состав Глобальной инициативы по искоренению полиомиелита, которая была создана в 1988 году ВОЗ, ЮНИСЕФ, центрами по контролю и профилактике заболеваний и общественной организацией Rotary International. Фонд Гейтса также является основным партнером Коалиции за инновации в сфере готовности к эпидемиям (CEPI). Финансируемая правительствами нескольких стран, включая Великобританию, Бельгию и Эфиопию, а также британским благотворительным фондом Wellcome Trust, занимающимся вопросами здравоохранения, CEPI выделяет гранты для ускорения разработки вакцин во время пандемий и вспышек заболеваний. В 2010 году Фонд Гейтса в партнерстве с правительственными и многосторонними организациями, включая ВОЗ, объявил «десятилетие вакцин». Его целью было стимулировать исследования и поставки вакцин в беднейшие страны, и для этого он пообещал выделить 10 млрд долларов.

Фонд является крупнейшим частным донором международной организации под названием Глобальный фонд борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией. Фонд был создан в 2002 году под эгидой Организации Объединенных Наций. По состоянию на 2022 год Фонд Гейтса выделил 3,6 млрд долларов на борьбу с этими заболеваниями в более чем ста странах. Фонд является союзником Национальных институтов здравоохранения (NIH), главного американского агентства, отвечающего за исследования в области медицины и здравоохранения. Эти две организации сотрудничают по нескольким проектам. Вместе они финансируют 54% глобальных исследований и разработок в области заболеваний, распространенных в бедных странах. На протяжении более чем десяти лет Гейтс регулярно выступал на мероприятиях NIH, обсуждая вирус Зика, туберкулез и другие темы общественного здравоохранения. Во время пандемии сеть альянсов, финансируемых и поддерживаемых Фондом Гейтса на протяжении многих лет, оказала существенное влияние на формирование отрасли разработки вакцин и их поставки в страны с низким уровнем дохода. Поддерживаемый Гейтсом Глобальный альянс по вакцинам и иммунизации GAVI проводил совместную работу с другим вакцинным альянсом под названием COVAX, целью которого было объединение спроса на вакцины против COVID–19. Другими партнерами были CEPI и ВОЗ, а также ЮНИСЕФ в качестве гаранта поставки. Расследование изданий Politico и Welt, опубликованное в сентябре 2022 года, показало, что начиная с 2020 года GAVI, CEPI, Фонд Гейтса и Wellcome Trust вместе потратили почти 10 млрд долларов на глобальные меры по борьбе с COVID–19[183].

Партнерство с COVAX возглавило глобальную программу вакцинации против ковида. Приняв участие в переговорах с отдельными фармацевтическими компаниями о ценах и гарантировав им оплату за счет донорских средств (так называемое предварительное рыночное обязательство), оно сформировало коллективную покупательную способность, что позволило закупить более миллиарда доз для людей в бедных странах. Страны, взявшие на себя обязательство покупать вакцины у компании COVAX, получали их со скидкой, а те, кто выбрал соглашение о «необязательной покупке», платили по более высокой цене. Тем не менее во время пандемии узкие места в поставках и другие сбои привели к тому, что вакцины не всегда могли быстро попадать к жителям бедных стран. В связи с этим многие эксперты в области общественного здравоохранения призывали отказаться от патентной защиты вакцин, чтобы их могли выпускать местные производители непатентованных лекарств. Однако фармацевтические компании не хотели отдавать свою интеллектуальную собственность бесплатно, и COVAX согласилась с этой позицией, заявив, что патентная защита имеет решающее значение для инноваций, а производство вакцин – сложный процесс и местные производители лекарств могут столкнуться с трудностями.

Будучи твердым приверженцем защиты прав на интеллектуальную собственность, Гейтс, похоже, приложил руку к обсуждению этого вопроса. Вместо того чтобы отступить от своих убеждений перед лицом чрезвычайной ситуации в области глобального здравоохранения, он использовал власть и влияние своего фонда для покупки вакцин у компаний и доставки их в развивающиеся страны, выступая в качестве посредника в решении проблемы. Критики обвинили его в «вакцинном колониализме»[184]. В конце концов он согласился на

Решение на основе данных

ВОЗ разработала методику для подсчета лет жизни, потерянных из-за преждевременной смерти и инвалидности по всему миру в связи с распространенностью определенных заболеваний среди населения. Эта методика известна как «годы жизни, скорректированные по нетрудоспособности» (DALY) и является показателем общего глобального бремени болезней. В соответствии с методикой ВОЗ, один DALY эквивалентен одному году утраченного здоровья. Эти цифры значили для Гейтса куда больше, чем личные переживания и отчеты, потому что они наглядно показывали, насколько ниже шансы на выживание у ребенка, родившегося в индийском штате Уттар-Прадеш, по сравнению с ребенком, родившимся в Соединенных Штатах. Тревор Нилсон, один из первых сотрудников Фонда Гейтса, вспоминает, как сильно взволновали Гейтса показатели DALY. «Это просто безумие, – говорил Гейтс Нилсону. – Такого не должно быть». Гейтс с его логическим мышлением не мог смириться с иррациональностью «овариальной лотереи» – термина, который его близкий друг Уоррен Баффет придумал для описания разной судьбы детей в зависимости от места их рождения. «Мозг Билла не находил этому логического объяснения, и это приводило его в ярость».

Естественные науки и математика всегда служили Гейтсу в качестве способа познания мира. Он находил утешение в неопровержимости фактов. Цифры никогда не обманывали. Моральный компас, которым он руководствовался в своей благотворительной деятельности, был подкреплен верой в измерения, базы данных и доказательства. Подобно тому как картограф использует данные геодезистов для построения карты, Гейтс перелопатил горы доступных данных, чтобы понять особенности глобального ландшафта здравоохранения, в котором цветущие луга богатого западного мира с его развитым здравоохранением соседствовали с пересохшими пустынями бедных стран, где его не было. Эти заброшенные регионы стали объектами – или, говоря языком капитализма, потенциальными рынками – для его филантропии. В разрыве между правительственной неэффективностью и корпоративной предприимчивостью Гейтс находил неудовлетворенный спрос, который его миллиарды могли помочь удовлетворить. Мотив прибыли заменило стремление к социальному благу, и отдача от вложенных долларов в данном случае измерялась спасенными жизнями и решенными проблемами в беднейших странах. Гейтс назвал свой подход «каталитической филантропией», означающей поиск точек приложения, где бы его деньги имели наибольший потенциал для ускорения перемен, будь то финансирование инновационных технологий или предоставление грантов некоммерческим организациям[186]. В 2013 году в своем эссе для журналаWiredГейтс написал, что капитализм – «это лучшая система, когда-либо придуманная для того, чтобы сделать собственные интересы всеобщими»[187]. Как пишет бывшая журналистка, а ныне канадский политик Христя Фриланд в книге «Плутократы» (2012) о становлении нового глобального сверхбогатства, Гейтс стал «евангелистом идеи о том, что капитализм должен творить добро, а доброжелатели должны приобрести капиталистические навыки»[188].

Чтобы выявить самые серьезные проблемы и определить, где деньги фонда принесут наибольшую пользу, Гейтс опирался в основном на ученых, исследователей, экономистов, политиков и других экспертов, прошедших обучение на Западе, которые помогли ему выделить основные сферы применения средств, а именно: здравоохранение, сельское хозяйство, образование и финансовые услуги. Фонд привлекал людей с технократическими наклонностями, хорошо знавших особенности мышления в сообществе по вопросам развития. Глобальное здравоохранение стало идеальной отправной точкой для фонда и по сей день остается одним из самых приоритетных направлений его деятельности, поскольку и причины, и способы их устранения со всей очевидностью вытекали из имеющихся данных и научных разработок, а правительства регулярно недоинвестировали в него. Уклон в сторону данных иногда приводил к обратному эффекту: те области общественного здравоохранения, в которых еще не было накоплено достаточное количество данных, свидетельствовавших о неудовлетворенных потребностях, с меньшей вероятностью получали финансирование, потому что им было сложнее обосновать потребность в деньгах.

Поначалу приоритеты фонда в целом определялись Целями развития тысячелетия Организации Объединенных Наций – набором из восьми глобальных задач в области здравоохранения и развития общества, которые должны были быть выполнены к 2015 году, но которые не были реализованы. С тех пор фонд ориентируется на Цели устойчивого развития ООН, которые были приняты в 2015 году как «универсальный призыв к действию, чтобы покончить с бедностью, защитить планету и добиться того, чтобы к 2030 году все люди жили в мире и процветании». В настоящее время Фонд Гейтса выделяет гранты в основном по пяти основным направлениям: глобальное здравоохранение, гендерное равенство, глобальное развитие, глобальный рост и возможности, а также глобальная политика и пропаганда. Шестое крупное подразделение, занимающееся предоставлением грантов, фокусируется на работе фонда в США. Каждое направление возглавляет президент, в штате которого работают ученые и эксперты в данной области. Под направлениями скрываются различные программные стратегии. Их, по последним данным, насчитывается 41. Стратегии сельскохозяйственных программ находятся в разделе «Глобальный рост». Программы по борьбе с туберкулезом и разработке вакцин относятся к глобальному здравоохранению. Чартерные школы и «экономическая мобильность и возможности» являются частью стратегий для США. Команды ставят перед собой амбициозные цели. Для их достижения они выбирают некоммерческие организации, которым предоставляются гранты, а затем используют внутренние критерии для отслеживания выполнения поставленных целей и оценки их успешности. Как правило, представители фонда выдают деньги траншами при условии, что некоммерческая организация достигнет намеченных целей на определенных этапах. Отдельные программы могут быть закрыты, а средства перенаправлены, если они не соответствуют критериям эффективности фонда. Сотрудники программ в разных странах и регионах выступают в качестве посредников между фондом и получателями грантов, чтобы убедиться, что все работает так, как задумано. Это высокоструктурированная организация, насчитывающая более 2000 работников и девять офисов, в том числе в Индии, Китае и трех африканских странах. Она включает в себя множество комитетов, советников, плановиков и операционных менеджеров, и эта иерархия известна только тем, кто в ней работает. Проекты часто требуют одобрения не менее чем десяти человек. Кроме того, существует обширный штат сотрудников, в котором десятки помощников и других специалистов работают с руководителями, составляя для них рабочие графики, организуя поездки и безопасность. «Это настоящая махина», – сказал один из бывших сотрудников фонда.

Добро и зло

Масштабы влияния Фонда Гейтса во всем мире, особенно в области глобального здравоохранения и развития, трудно представить. Пандемия позволила понять, насколько глубоко фонд внедрился в структуры общественного здравоохранения и исследовательскую

Один только годовой бюджет фонда составляет 8,3 млрд долларов – примерно столько же, сколько годовой ВВП Монако или общее состояние Марка Бениоффа, учредителя технологического гиганта Salesforce, филантропа и владельца журналаTimeпо состоянию на 2023 год. Такой объем средств придает фонду невероятную весомость и известность, особенно если учесть, что два сопредседателя фонда являются сильными и заметными пропагандистами своей деятельности. С тех пор как в фонд начали поступать деньги Баффета, он выделяет средства все большему числу некоммерческих организаций, университетов, СМИ, исследовательских центров, стартапов и других компаний, чья деятельность соответствует его миссии. С момента своего основания фонд распределил более 70 млрд долларов, что в среднем составляет 3,5 млрд долларов в год. На конец 2022 года его целевой капитал составлял 67 млрд долларов. Не существует недостатка в деньгах, которые можно потратить, как и в проблемах, которые с их помощью можно решить. Такая щедрость вызывает все большее беспокойство у критиков, поскольку влияние фонда становится, по их мнению, слишком большим. Гейтс может легко добиться аудиенции у глав правительств, бизнеса и других организаций. Многочисленные связи, которые фонд выстроил через формальные альянсы и неформальные сети, учитывая двусторонний характер общения между фондом, экспертами по вопросам политики и сотрудниками международных организаций. В качестве одного из ярких примеров можно привести доктора Раджива Шаха, который до того, как стать президентом Фонда Рокфеллера, был администратором USAID, назначенным президентом Обамой, а до этого занимал ряд государственных должностей и сыграл решающую роль в развитии индустрии вакцин для Фонда Гейтса. Это создает огромные возможности, которые Фонд Гейтса может использовать, чтобы добиваться нужных результатов в соответствии со своими предпочтениями. Деньги, известность и рычаги воздействия в совокупности могут повлиять на приоритеты некоммерческих организаций, международных организаций типа ВОЗ, исследовательских университетов и даже правительств, будь то вопрос о том, как лучше поставлять вакцины или какие инструменты использовать для повышения урожайности.

Одно из исследований, опубликованное в 2008 году, показало, что уже в 2003 году Национальные институты здравоохранения, финансируемые из налоговых поступлений и занимающиеся в основном биомедицинскими исследованиями для решения проблем здоровья американцев, выделили 1 млрд долларов на финансирование приоритетов глобального здравоохранения в период, когда их бюджет практически не рос. Исследователи объясняют это инициативой под названием «Большие задачи в области глобального здравоохранения», возглавляемой Фондом Гейтса[190]. Благодаря позитивному освещению своих задач в СМИ фонд смог привлечь научное сообщество и направить лучших исследователей и средства на глобальное здравоохранение – один из своих главных приоритетов, говорится в заключительной части исследования.

Пожертвования в адрес университетов – один из основных видов благотворительности. Согласно одному из исследований, с 2010 года Фонд Гейтса передал 471 университету не менее 11,6 млрд долларов, причем эти деньги были направлены на финансирование исследований в трех основных областях: материнство и раннее детство, сельское хозяйство и ВИЧ/СПИД. Бóльшая часть этих средств была направлена в университеты США, а также Великобритании и Канады[191]. В 2017 году фонд выделил 279 млн долларов Институту медицинской статистики и мониторинга здоровья при Вашингтонском университете, что стало крупнейшим частным пожертвованием в истории университета, в дополнение к гранту в 105 млн долларов, которые были выделены десятилетием ранее на создание этого института. Огромная сумма позволила независимому институту провести исследования и создать базы данных о состоянии глобального здравоохранения, включая ковид, туберкулез, малярию и другие заболевания, и стать ведущим источником данных, на которые ссылаются как СМИ, так и организации здравоохранения. Для создания дополнительных баз данных в приоритетных областях, таких как финансовая доступность, фонд также предоставил финансирование Всемирному банку и подобным организациям. Начиная с 2011 года банк каждые три года публикует отчет Global Findex Database, чтобы отслеживать доступ людей во всем мире к цифровым финансовым услугам, например к платежным системам. Направление ресурсов на решение таких проблем, как нехватка данных, может быть полезным. В то же время критики уже давно недовольны тем, что фонд решает финансировать то, что сам считает важным, не обращаясь к широкому научному и исследовательскому сообществу. Критические замечания могут быть спорными и преувеличенными, но все они сводятся к бесконтрольной власти и отсутствию отчетности.

К критике различных аспектов и принципов работы фонда прибегают ученые, политики и журналисты, особенно левые и прогрессивные, а также конкурирующие фонды, некоммерческие организации и недовольные бывшие сотрудники. Одни осуждают фонд за то, что он опирается на технократическую рыночную позицию, которая закрепляет давно сложившуюся динамику власти между богатыми и бедными странами, а также между донорами и получателями помощи. Другие указывают на порочность узкого и основанного на данных и экспертных оценках подхода, который игнорирует местные и культурные реалии. Третьи утверждают, что такая неограниченная частная власть без подотчетности обществу является антидемократической. Четвертая группа критиков указывает на то, что обилие данных, которые фонд требует от получателей грантов, и раздутая бюрократическая система ложатся ненужным бременем на сотрудников некоммерческих организаций, которые не всегда способны выполнить эти требования. Иной раз критика носит чисто семантический характер: людей раздражает то, как Фонд Гейтса оценивает свою собственную работу. Зачастую оценка дается по количеству «спасенных жизней», а не «предотвращенных смертей». Последний термин, более сухой и технический, чаще используется международными агентствами. Возможно, это вопрос семантики, но из-за терминологии Фонда Гейтса создается впечатление, что у него более высокая миссия, чем у других работающих в этой области. Да и как определить, в каких случаях речь идет о спасении жизни?

В то же время, по мнению защитников Фонда Гейтса, достигнутые результаты служат достаточным свидетельством в пользу того, что такой стиль филантропии является действенным. Доводы критиков ничего не значат для людей на местах, которые видят, как растут их доходы, как улучшается доступ к предметам первой необходимости, таким как еда, вода и лекарства, как улучшается их здоровье, как растет урожайность их сельскохозяйственных культур. Если критики – это идеалисты, оспаривающие влияние фонда по формальным основаниям и ставящие под сомнение саму систему, позволяющую организации приобретать такое большое влияние, то ее защитники – это реалисты, которые получают непосредственную пользу и указывают на то, что улучшение качества жизни отдельных людей пусть даже в несправедливой системе – это все же лучше, чем бездействие.

Однако многие наблюдатели и партнеры придерживаются более взвешенной точки зрения, признавая успехи на местах и одновременно указывая на то, что

В первое десятилетие существования фонда мир не высказывал особой критики в его адрес[192]. В начале нового тысячелетия бóльшая часть Запада все еще находилась на пике свободного рынка и подход к решению мировых проблем, ориентированный на бизнес, казался естественным следствием создания богатства. Два автора журналаThe Economistдаже придумали термин «филантрокапитализм», чтобы описать, как частные лица и корпорации могут применять рыночные принципы для получения социальной отдачи[193]. На Всемирном экономическом форуме в Давосе в 2008 году Гейтс выступил с широко известной речью о «креативном капитализме», утверждая, что бизнес, некоммерческие организации и правительства способны коллективно использовать рыночные силы, чтобы люди могли работать над сокращением неравенства, не отказываясь от прибыльности.

Но разговоры об усугубляющемся неравенстве и растущем влиянии миллиардеров в последние годы поднимают новые вопросы обо всем – от политических пожертвований до филантропии[194]. Одним из первых и самых яростных критиков Фонда Гейтса является Линси Макгои, социолог канадского происхождения, преподающая в университете Сассекса в Великобритании. В своей книге «Бесплатных подарков не бывает»(No Such Thing As a Free Gift)Макгои критикует филантропический капитализм и, в частности, Гейтса за его роль в «изменении глобального дискурса о филантропии в последние десятилетия». Такие инициативы, как «Клятва дарения», пишет Макгои, дают в руки Гейтса «мощное средство борьбы с критиками», указывающими на растущий глобальный разрыв в благосостоянии, так как он и другие миллиардеры всегда могут оправдаться, сказав, что раздают свои деньги[195].

В своей книге «Победитель получает все»(Winners Take All)журналист Ананд Гиридхарадас критикует всю крупную филантропию, включая Фонд Гейтса, за попытки справиться с отдельными трудноразрешимыми проблемами с помощью технологий, вместо того чтобы бороться за социальную и экономическую справедливость и перемены на местах. Гиридхарадас и другие отмечают парадокс Большой филантропии, которая стремится устранить проблемы, возникшие в результате накопления огромного богатства, и при этом мало что делает для исправления основной системы, которая изначально вызвала эти проблемы. Справедливо ли, что миллиардерам, которые создали или усугубили некоторые из мировых проблем или извлекли выгоду из однобокой системы, даны в руки рычаги воздействия для исправления ситуации при минимальном надзоре или полном его отсутствии?[196]

Мелисса Берман, ранее работавшая в Rockefeller Philanthropy Advisors, помогала состоятельным людям и крупным фондам повышать эффективность своих пожертвований. Она яростно отстаивает значимость филантропии и при этом весьма чувствительна к критике. По мнению Берман, Фонд Гейтса, от которого ее бывшая некоммерческая организация также получила грант, не является уникальным. Скорее, он представляет собой порождение существующей системы, которая навязывает западные ценности развивающимся странам, не принимая во внимание обратную связь на местах. Выделять его из общей массы – значит игнорировать системные проблемы, решение которых не входит в обязанности фонда.

Другие сторонники Большой филантропии указывают на то, что деньги частных фондов должны свободно использоваться для инноваций и финансирования экспериментальных проектов, за которые не берется ни правительство, ни бизнес, с расчетом на то, что в случае успеха последует и государственное финансирование. Такие организации, как Фонд Гейтса, могут рисковать и допускать возможность провала именно потому, что не отчитываются за свои деньги перед акционерами или правительством. Сторонники одобряют Фонд Гейтса и других крупных филантропов за их готовность отказаться от проекта, который не приносит результатов, потому что прекратить его и признать неудачу лучше, чем замораживать деньги в бесперспективной затее.

Критики признают, что возможность пробовать разные вещи и рисковать с помощью филантропических долларов – это благо. Но они утверждают, что исправление допущенной ошибки путем отказа от программы не учитывает разрушительных последствий такого решения для конечных бенефициаров, например для некоммерческих организаций, которые уже один раз изменили свой курс в ответ на поступившие деньги и теперь вынуждены вновь менять направление, потому что филантроп решил отказаться от проекта, так как он не соответствует его целям.

Показательным примером могут служить противоречивые действия фонда в сфере образования США. До тех пор пока Гейтс не переключился на вакцины против ковида во время пандемии, деятельность его фонда в Америке сводилась в основном к попыткам реформировать образование. И Гейтс, и Френч-Гейтс были глубоко убеждены, что доступ к образованию – лучший способ дать всем детям равные условия. С первых дней существования фонд сделал своим внутренним приоритетом повышение качества образования, настаивая на уменьшении размеров классов, что, как считалось, должно было снизить уровень отсева. По одной из оценок, он направил более 2 млрд долларов в школьные округа, которые согласились создать небольшие средние школы[197]. В рамках этих усилий фонд также выделил средства на создание чартерных школ, которые управляются частными лицами, но финансируются государством. Целый клан миллиардеров, включая бывшего мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга, управляющего хедж-фондом Билла Экмана, основателя Netflix Рида Гастингса и Цукерберга из Facebook, присоединился к Гейтсу и выделил деньги на создание этих школ, полагая, что они станут лучшей альтернативой традиционным школьным системам. Однако после двух десятилетий эксперимента данные оказались неоднозначными – обнаружилось, что в чартерных школах успеваемость в среднем не лучше, чем в государственных.

Фонд также потратил сотни миллионов долларов на проект с участием местных органов власти, который предусматривал, что оценка работы учителей будет хотя бы частично привязана к успеваемости учеников и результатам тестов. Но в итоге показатели оказались недостаточно перспективными и фонд прекратил финансирование, оставив многие

Дайана Равич, бывший профессор Нью-Йоркского университета, исследователь в области образования и откровенный критик Фонда Гейтса, однажды назвала миллиардера неизбираемым школьным суперинтендантом страны. В своем блоге Равич отметила, что в 2022 году никто не ожидал, что чартерные школы, учитывая все потраченные на них деньги, не будут превосходить государственные школы по средним показателям, а в некоторых случаях будут даже хуже государственных учебных заведений[198]. Гейтс и Френч-Гейтс знали об этих результатах и в ежегодных письмах признавали, что их усилия по реформированию образования не увенчались успехом, но обещали, что фонд продолжит финансировать инновационные идеи в этой сфере. С 2020 года фонд сосредоточился на математическом образовании в американских школах. В то же время с сайта фонда исчезли все упоминания о его деятельности в области создания малых школ и единых стандартов оценки знаний.

Есть и другие критики – философы и политологи, которые утверждают, что частная филантропия субсидируется налогоплательщиками, поскольку благотворительные вычеты – это, по сути, недополученные налоговые доходы. Эта деятельность антидемократична, поскольку такая огромная структура, как Фонд Гейтса, отчитывается только перед собой, не неся никакой ответственности ни перед избирателями, ни перед акционерами. Фонд может игнорировать альтернативные точки зрения и выделять деньги по собственному усмотрению в соответствии со своими предпочтениями. В книге «Просто дарим»(Just Giving)стэнфордский политолог Роб Райх аргументированно доказывает, что крупномасштабная филантропия, которой занимается Гейтс, в корне несовместима с демократией. Она наделяет спонсоров огромной властью, позволяя им влиять на дела страны, не будучи избранными, и при этом приобретать положительный имидж и пользоваться признательностью общества[199]. Политолог Эмма Сондерс-Хастингс также писала о необходимости изучения филантропии политологами, поскольку «влияние элиты может быть недемократичным, даже если оно имеет общественные мотивы»[200].

Мелисса Берман опровергает мнение о том, что филантропия антидемократична. По ее словам, вместо того чтобы нападать на филантропию, общество должно лоббировать изменения в налоговой политике. Если налогообложение будет способствовать перераспределению средств, люди смогут высказать свое мнение о том, на что лучше всего использовать частные деньги. «Филантропия по определению является добровольной, – говорит Берман, – в противном случае это называется налогом».

Джоэл Флейшман, профессор Дьюкского университета, который уже давно откладывает часть своей зарплаты на благотворительность, решительно выступает против любых механизмов, ограничивающих людей в возможности делать со своими деньгами то, что они хотят. «Одно из моих замечаний критикам филантропии заключается в том, что им не нравится идея, когда люди с большим количеством денег отдают их на то, что хотят, – говорит Флейшман. – Когда одни люди начинают навязывать другим собственные мнения о том, как следует поступать с их же деньгами, – это проблема». Он согласен с критиками в том, что некоторые аспекты базовых систем должны быть исправлены, но «не стоит вымещать свое недовольство на филантропах. Я считаю, что благотворительность приносит пользу».

Сам фонд знает о росте критических настроений и чутко реагирует на них. В январе 2023 года он провел встречу с членами списка для рассылки информации, а исполнительный директор фонда Марк Сузман затронул эту тему в своем письме, озаглавленном «Имеет ли фонд слишком большое влияние?». В нем Сузман признавал тот факт, что фонд обладает огромным авторитетом, учитывая, что в его распоряжении находится больше средств, чем у любой другой благотворительной организации. «Это правда, что благодаря нашим деньгам, голосу и организаторским способностям мы имеем доступ и влияние, которых нет у многих других», – написал он. Но предложил поставить вопрос несколько иначе: как и для чего фонд использует свое влияние? По словам Сузмана, сам авторитет фонда может привлечь внимание к проблемам, которые в противном случае остались бы незамеченными, и это позволяет использовать его как рупор для общего блага. Он настаивал на том, что фонд не определяет повестку дня, а лишь выполняет Цели устойчивого развития, сформулированные ООН в 2015 году. Вскользь был также затронут вопрос о том, может ли сам факт направления миллиардов долларов на различные цели эффективно формировать политику или нарушать существующие методы ведения дел, независимо от намерений фонда. По словам Сузмана, даже если абсолютные суммы кажутся огромными, пожертвования фонда – это капля в море по сравнению с бюджетами крупных государств. Руководители фонда лишь в отдельных случаях признают его влияние и, как правило, стараются преуменьшить его, сравнивая с общими расходами правительства США на социальные нужды и указывая на то, что миллионы людей все еще остаются не затронутыми программами фонда.

Фонд не раз обвиняли в «неоколониализме», который обычно определяется как использование экономического, социального и культурного влияния для осуществления контроля и управления другими странами, особенно бывшими колониями. Этот термин уже давно используется для критики действий послевоенных международных организаций, в частности Международного валютного фонда и Всемирного банка, чьи попытки «решать» проблему бедности с помощью западного опыта либо проваливались, либо дали в лучшем случае неоднозначные результаты. Фонду Гейтса, похоже, не идет на пользу то, что он часто и в больших количествах заимствует у них эти подходы для применения к глобальному развитию, в которых такие слова, как «партнерство», «заинтересованные стороны», «прогресс», «процветание», «справедливость», «трансформация», «решения» и «устойчивость», должны создавать впечатление о стремлении к сотрудничеству и достижению высоких целей, а аббревиатуры, которыми обозначаются программы, в частности ACT, REACT или AGRA, должны хорошо восприниматься на слух и благодаря этому вызывать положительные ассоциации. Подозрительно и то, что между фондом и упомянутыми организациями существуют слишком тесные двусторонние связи.

Деятельность Фонда Гейтса привлекла внимание Ванданы Шивы, индийской активистки, посвятившей свою жизнь охране окружающей среды, защите биоразнообразия, коренных народов и мелких фермерских хозяйств. У Шивы есть и свои критики: в 2014 году в журналеThe New Yorkerэксперт по вопросам окружающей среды Марк Линас сказал, что Шива «ослеплена своей идеологией и политическими убеждениями», что делает ее одновременно «и такой эффективной, и такой опасной», но она приобрела сильную поддержку среди радикальных левых в Европе и других странах[201]. Примерно десять лет назад она начала нападать на Гейтса и фонд, порицая его за догматический подход, основанный на желании представить себя в роли Бога. Она относится к числу тех, кто

В 2013 году сын Баффета, композитор и филантроп Питер Баффет высказал аналогичную мысль. В статье, опубликованной вThe New York Times,он заявил о зарождении индустрии «филантропического колониализма», когда благотворительные акции богатых людей, направленные на улучшение качества жизни, лишь увековечивают существование изначально неравной системы. По его словам, вместо того чтобы добиваться системных изменений в виде микрокредитования и повышения финансовой грамотности, людей лишь вовлекают в цикл долгов, процентов и выплат[203]. В более поздних дискуссиях, в том числе с философом и раввином, представителем движения «эффективного альтруизма» Уильямом Макаскиллом, Баффет прямо критиковал принятый в филантропии подход, «основанный на данных», и выступал за то, чтобы при принятии решений в большей степени использовалась интуиция.

Помимо всего прочего, Фонд Гейтса подвергается критике за свою непоколебимую веру в силу технологий для решения проблем. По мнению критиков, с технологическим уклоном связана и зависимость фонда от экспертов при определении направлений деятельности, даже если их подготовка, обычно полученная на Западе, не всегда напрямую применима или жизнеспособна в развивающихся странах. Те, кто работал с фондом, вспоминают об одном из ученых, получивших образование в Гарварде. Он изучал общественное здравоохранение, основываясь на «культе авторитета», и полагался при этом только на экспертов из очень узкого круга ведущих университетов и на советников, мнения которых излагались тоном, «свидетельствующим об отсутствии каких-либо сомнений».

Самая острая критика исходит от экономистов в области сельского хозяйства и развития, а также других филантропов, которые следят за работой Фонда Гейтса в Африке. В 2006 году фонд представил программу AGRA (Alliance for a Green Revolution in Africa – Альянс за зеленую революцию в Африке). Она создана по образцу индийской «зеленой революции» 1960-х годов, которая с помощью научных инноваций повысила урожайность и сделала страну самодостаточной в плане продовольствия, но подвергается критике из-за западного научного подхода, который сосредоточен на повышении урожайности как на способе избавления миллионов людей от бедности. При всех достоинствах этой цели она неполна, говорят критики, ссылаясь на опыт Индии, где эта программа в конечном итоге не стала панацеей, поскольку при сокращении биоразнообразия сохранился высокий уровень бедности. Вот почему необходим учет местных условий, но фонд до сих пор, похоже, игнорирует эти требования в своей работе в африканских странах.

В отличие от многих других частных фондов, к которым некоммерческие организации обращаются за грантами, или от подхода Маккензи Скотт, который заключается в том, чтобы самой найти некоммерческие организации и выделить им деньги для использования по собственному усмотрению, Фонд Гейтса выступает в роли сценариста, режиссера и продюсера. Он разрабатывает идеи и стратегии, способные вызвать перемены, а затем находит партнеров для их реализации. Если руководство фонда решит, что телемедицина – лучшее решение для создания системы здравоохранения в бедной стране, следующим шагом станет поиск партнеров, которые помогут реализовать этот план. Активное участие означает, что фонд сотрудничает с некоммерческими организациями, правительствами, международными агентствами и ведущими исследователями, чтобы продумать правильные подходы к решению проблемы. Такой подход к сотрудничеству позволяет фонду использовать знания других людей, оказывая при этом финансовую поддержку и сводя к минимуму риск того, что поддерживаемое им начинание потерпит полный крах.

Однако подход фонда к выделению грантов и мониторингу использования средств и успешности программы может отпугивать некоммерческие организации. Гранты на конкретные проекты обычно привязаны к этапам и количественным показателям для оценки прогресса. Цели должны быть согласованы с партнерами, чтобы обе стороны заранее знали, что будет считаться успешным результатом. В обмен на получение средств руководители фондов требуют предоставления отчетности, документации и конкретных достижений, что может быть неподъемной задачей для небольших некоммерческих организаций, которые, возможно, не располагают достаточно сложными системами обратной связи.

Гейтс и Френч-Гейтс долгое время держали под личным контролем все аспекты деятельности, несмотря на размеры и постоянно расширяющееся влияние фонда. Важные решения требовали их одобрения. До развода, который произошел в 2021 году, супруги были двумя из трех попечителей (третьим был Баффет) и непосредственно возглавляли фонд. Все трое встречались в этом официальном качестве раз в год, примерно в мае, чтобы утвердить бюджеты и долгосрочные планы. Необычная структура совета часто вызывала критику со стороны экспертов в области филантропии, которые говорили, что концентрация власти в таком масштабном и влиятельном фонде вызывает беспокойство и указывает на необходимость перемен в управлении.

Для сравнения: фонды сопоставимого размера и влияния имеют гораздо более профессиональную структуру. Wellcome Trust, фонд, основанный в Великобритании в 1936 году и специализирующийся на здравоохранении, располагает активами и количеством сотрудников, сопоставимым с Фондом Гейтса, но в состав его правления входят десять директоров. В фондах Рокфеллера и Форда также гораздо больше членов правления. Конечно, основатели этих организаций уже давно умерли, что позволило их преемникам создать учреждения, управляемые исключительно профессионалами.

«Билл и Мелинда Гейтс, будучи живыми жервователями, принимают все важнейшие стратегические решения фонда, и влияние организации зависит от репутации и морального авторитета его сопредседателей не меньше, чем от их денег», – написали Алекс Фридман и Джули Сандерленд в статье для Project Syndicate в 2021 году. И Фридман, и Сандерленд – бывшие топ-менеджеры фонда. Фридман – бывший финансовый директор Фонда Гейтса, нанятый в 2007 году, чтобы помочь фонду развиваться и совершенствовать управление финансами после подарка Баффета. Сандерленд до 2016 года возглавляла инвестиционные партнерства фонда с частным сектором. «Такое смешение личного и институционального – серьезная проблема для всех частных фондов с живыми донорами», – пишут авторы, а затем предлагают реформы, которые исправили бы структуру фонда[204]. Авторы призывают к укреплению механизмов управления и повышению прозрачности отчетности.

На фоне призывов к профессионализации структуры управления, особенно после развода супругов, фонд создал более формальный попечительский совет. Исполнительный директор фонда Сузман оказался в кресле, которое раньше занимал Баффет, ушедший в отставку в 2021 году. В январе 2022 года в состав совета вошли Стриве Масиива, живущий в Лондоне зимбабвийский миллиардер и филантроп, Минуш Шафик, эксперт по международному развитию и президент Колумбийского университета, и Том Тирни, соучредитель консалтинговой фирмы Bridgespan Group, специализирующейся на филантропии. Летом того же года в совет вошли еще два члена: Ашиш Дхаван, бывший частный инвестор, владеющий инкубатором для некоммерческих организаций в Индии, и доктор Хелен Гейл, президент колледжа Спелман. Сузман

Индия: детальный портрет

В 2017 году, спустя два года после того, как Организация Объединенных Наций объявила о согласовании 17 целей в области устойчивого развития, которых страны-участницы должны постараться достичь к 2030 году, Фонд Гейтса выступил с собственной инициативой под названием «Хранители целей». Она объединила «глобальный коллектив сотрудничающих и придерживающихся разных взглядов преобразователей» как из государственного, так и из частного сектора, чья задача заключалась в ускорении прогресса в достижении целей ООН. С тех пор фонд ежегодно вручает премию «Хранитель глобальных целей», чтобы отметить работу «замечательных людей, предпринимающих действия для достижения Глобальных целей к 2030 году».

В 2019 году среди награжденных был и премьер-министр Индии Нарендра Моди, удостоенный этой премии за улучшение санитарного состояния страны. При населении в 1,4 млрд человек, две трети из которых проживают в сельской местности и справляют свои нужды прямо под открытым небом, хорошая гигиена и безопасная утилизация фекальных масс являются одной из насущных задач Индии. Миллионы людей испражняются на полях, в открытых выгребных ямах, на обочинах улиц и в реках. В соответствии с индуистской верой омовение в Ганге избавляет от всех грехов, однако священная река индусов представляет собой токсичную смесь человеческих и животных экскрементов, сточных вод, пластикового мусора и промышленных отходов. Несмотря на десятилетия усилий по ее очистке и некоторые успехи правительства Моди, она остается одной из самых загрязненных рек в мире. Когда Моди вступил в должность, улучшение санитарного состояния в стране было одним из его приоритетов. В 2014 году его правительство запустило программу «Миссия “Чистая Индия”» (Swachh Bharat Abhiyan). Правительство заявило, что к 2019 году построит более ста миллионов туалетов. В том же году Фонд Гейтса, который тесно сотрудничает с индийским правительством, вручил Моди свою награду на Генеральной Ассамблее ООН в Нью-Йорке.

Этот шаг вызвал резкое осуждение со стороны ученых, активистов в области гражданских прав и даже нобелевских лауреатов в связи с нежеланием прислушиваться к общественному мнению, которое неоднозначно оценивает противоречивый характер правления Моди. По мнению критиков Моди, он с момента прихода к власти проводит политику подавления инакомыслящих, притеснения меньшинств и поощрения групп, связанных с его политической партией. Его обвиняют в стремлении превратить Индию в государство индуистского большинства. В то же время Моди боготворят миллионы индийцев, которые отмечают его усилия по стимулированию экономического роста и выводу Индии на мировую арену. Некоторые критики заметили парадокс в присуждении награды лидеру, чья деятельность в области прав человека противоречит самой идее фонда, в соответствии с которой все жизни имеют равную ценность. По крайней мере, одна сотрудница фонда, Сабах Хамид, постоянно работавшая в Индии, подала в знак протеста заявление об увольнении и объявила об этом в печати[206]. Она написала, что с ней никто не советовался и о принятом в Сиэтле решении ее поставили в известность, когда менять что-то было уже поздно. «То, что награждение господина Моди не принесет Фонду Гейтса никакой пользы, похоже, даже не обсуждалось», – пишет Хамид. В ответ на возникшие разногласия фонд заявил, что награда вручена за совершенно конкретные достижения Моди в сфере улучшения санитарных условий, однако умолчал, каким образом он пришел к своему решению и проводилась ли проверка утверждений индийского правительства.

Несмотря на критику, Гейтс считается в Индии героем. Этому способствует и то, что в американских офисах Microsoft так много разработчиков программного обеспечения индийского происхождения, что некоторые руководители этого IT-гиганта уже не упоминают их, отчитываясь о национальном разнообразии своих кадров. Сатья Наделла, главный исполнительный директор Microsoft, под руководством которого компания достигла рыночной капитализации в 3 трлн долларов, также родом из Индии. Крупнейший центр обработки данных Microsoft за пределами США находится в индийском городе Хайдарабаде. В кампусах, построенных компанией в этой южноазиатской стране, работают около 20 000 человек. Гейтс, десятки раз посещавший Индию, часто говорил, что качество инженерных кадров в этой стране очень помогло Microsoft. Во время одной из первых поездок в Индию Гейтс, видимо, не зная о наследии британского колониализма, высказал одному из своих коллег удивление по поводу того, что многие люди в стране говорят по-английски.

Ингрид Шринат, ранее возглавлявшая Центр социальных проблем и филантропии в Университете Ашока, частном учебном заведении на окраине Дели, согласна с высокой оценкой деятельности Гейтса. Причем не только из-за вклада компании Miсrosoft в общее технологическое развитие страны, но и потому, что в Индии присутствие Фонда Гейтса столь значительно, даже если у него связаны руки из-за ограничений индийского правительства по иностранному финансированию отечественных некоммерческих организаций. Кроме того, Гейтс является примером для филантропических амбиций формирующегося в Индии класса миллиардеров. Индийские миллиардеры, в частности Нандан Нилекани, соучредитель IT-гиганта Infosys, который помог правительству создать биометрическую систему идентификации граждан под названием Aadhaar, подписывают «Клятву дарения». По словам Шринат, частная филантропия постепенно становится на профессиональные рельсы, а критика филантропии Гейтса еще не дошла до страны. Филантропия в Индии – это благо, не подлежащее критике.

В ходе изнурительной антимонопольной тяжбы правительства США с Microsoft в конце 1990-х годов отдел по связям с общественностью компании регулярно проводил опросы общественного мнения, чтобы отслеживать имидж Гейтса

По мере того как Гейтс отходил от своих обязанностей в Microsoft и переключался на филантропию, его связь с Индией только углублялась. Осенью 2000 года Гейтс посетил клинику охраны материнства и детства в Нью-Дели, где ввел детям капли от полиомиелита. Вскоре после этого он объявил о выделении 25 млн долларов на работу по искоренению полиомиелита. Первое зарубежное представительство Фонда Гейтса было открыто в 2003 году в Индии. Это крупнейший филиал фонда за пределами США. Штаб-квартира фонда в Индии, насчитывающая около 80 сотрудников, расположена в цветущем зеленом районе Нью-Дели. Индия с ее огромным населением давно привлекает внимание мирового сообщества, выступая в качестве пробной площадки для инноваций в области здравоохранения и сельского хозяйства. На протяжении десятилетий, особенно после обретения Индией независимости в 1947 году, крупные международные организации, такие как ЮНИСЕФ и Всемирный банк, занимались оказанием помощи и поддержки этой южноазиатской стране, но в последнее время внимание западных экспертов сместилось на страны Африки, расположенные к югу от Сахары.

Изначальный интерес Фонда Гейтса к Индии не был неожиданностью. Эта страна привлекательна для Гейтса тем, что в ней решаются наиболее близкие его сердцу задачи в области глобального здравоохранения и развития: производство вакцин, общественное здравоохранение, детское питание, санитария и производительность сельского хозяйства. Индия стала вторым по величине получателем грантов Фонда Гейтса после Соединенных Штатов. В период с 2015 по 2018 год Фонд Гейтса был главным частным источником финансирования в Индии. Полученные от него пожертвования составили 1,1 млрд долларов – в два раза больше, чем от следующего по величине донора, компании Infosys[207]. В 2018 году Индия оставалась крупнейшим направлением деятельности фонда, а на втором месте оказалась Нигерия. По состоянию на нынешний год, бóльшая часть средств фонда, предназначенных для решения вопросов гендерного равенства, была направлена в Индию, в частности на нужды охраны репродуктивного здоровья и планирования семьи.

Работа фонда в этой стране началась в 2003 году с программы по борьбе с ВИЧ/СПИДом под названием Avahan, что можно перевести с хинди как «вызов». В некоторых южных штатах Индии вирус поражал преимущественно работниц секс-индустрии, водителей-дальнобойщиков и мужчин-гомосексуалистов, а на северо-востоке страны – потребителей наркотиков инъекционного типа. Предполагая, что вирус распространяется из-за отсутствия у людей доступа к презервативам и недостаточных знаний о путях заражения, фонд начал раздавать бесплатные презервативы работницам секс-индустрии и строить новые клиники. Однако бывшие сотрудники фонда и те, кто впоследствии анализировал эту программу, говорят, что она имела в лучшем случае скромный успех, отчасти потому, что фонд не смог предугадать, что его усилиям будут препятствовать культурные убеждения и гендерные нормы – например, что женщина, работающая проституткой, не в силах ничего предпринять, если клиент-мужчина отказывается использовать презерватив. К 2009 году фонд вложил в эту инициативу 338 млн долларов. По оценкам работников фонда, влияние программы было признано неясным, однако имелись и обнадеживающие признаки, основанные на данных, собранных фондом с помощью собственной методики. В конечном счете, модель оказалась неустойчивой и не могла быть перенесена в другие регионы, в том числе на северо-восток Индии, где основным способом передачи инфекции было неоднократное использование игл для шприцев. В некоторых африканских странах молодежь страдает от ВИЧ/СПИДа гораздо больше, чем работники секс-индустрии, а источники заражения и способы передачи инфекции, например в неонатальном периоде, имеют определенные отличия, а это означает, что фонду необходимо было разрабатывать разные стратегии. Фонд также участвовал в кампании индийского правительства по искоренению полиомиелита, в ходе которой волонтеры и медицинские работники, частично спонсируемые из Сиэтла, отправлялись в самые глухие уголки сельских районов Индии для введения пероральных вакцин против полиомиелита. В 2014 году Индия была объявлена свободной от дикого вируса полиомиелита.

Фонд Гейтса занимает видное место в Индии и постоянно присутствует на стороне индийского правительства, даже когда другие организации, в том числе фонды Форда и Рокфеллера, имеющие долгую историю работы в Индии, практически свернули свою деятельность. Все эти годы визиты Гейтса получали широкое освещение в печати и его принимали словно рок-звезду. Главы промышленных предприятий, главные министры штатов и высокопоставленные правительственные чиновники регулярно выстраиваются в очередь, чтобы встретиться с ним. В интервью с ведущими журналистами Индии он старается быть дипломатичным и почтительным, а также подчеркивает, что фонд работает только вместе с индийским правительством, а не независимо от него. В 2023 году он написал в своем блоге об успешной встрече с Моди. В марте 2024 года, за несколько недель до всеобщих выборов, индийский премьер-министр провел с Гейтсом беседу у камина о технологиях и искусственном интеллекте, в ходе которой филантроп рассказал о работе фонда в Индии и о том, как его впечатлили планы правительства Моди по развитию цифровой инфраструктуры. Моди в свою очередь предложил Гейтсу опробовать его бесплатное приложение NaMo, через которое пользователи могут получать информацию об инициативах индийского правительства[208]. Давно зная о том, что правительство пристально следит за тем, какие отечественные некоммерческие организации получают финансирование из-за рубежа, миллиардер постоянно твердит, что решения и приоритеты определяются правительством, а его благотворительные средства лишь помогают финансировать инновации и исследования в этих областях.

Правительство Моди может настоять на своем. В 2018 году оно запустило Национальную миссию питания, поскольку одной из хронических проблем Индии является недоедание, которое имеет далеко идущие последствия для рынка труда, включая производительность и смертность. Фонд Гейтса и другие агентства вступили в сотрудничество с правительством в выполнении этой миссии. Однако созданные ими визуальные образы питательных и сбалансированных диет содержали изображения яиц – дешевого и распространенного источника белка. Правительство предписало фонду и другим организациям убрать яйца с плакатов, так как они стали предметом споров в стране, особенно в штатах, возглавляемых политической партией Моди «Бхаратия Джаната Парти». Дело в том, что многие индусы считают их продуктами животного происхождения, которые нельзя употреблять в пищу. Компания вынуждена была переделать плакаты.

В то же время тесные контакты с Гейтсом добавляют очков и самому Моди, который ставит перед собой амбициозную задачу продвинуть Индию вверх по лестнице миропорядка и превратить ее в страну со средним уровнем дохода. Для этого ему необходимо улучшить положение беднейших граждан, обеспечить медицинское обслуживание, ликвидировать болезни, улучшить санитарные условия, снабдить население вакцинами, расширить доступ к цифровым финансовым услугам, использовать новые технологии для улучшения образования – и при этом постараться сделать этот прогресс устойчивым с учетом изменения климата. Привнося свое научное мышление и технологический опыт, фонд может помочь правительству достичь этих целей.

Манджари Махаджан, изучающая общественное здравоохранение, филантропический

Узость вертикального мышления, с помощью которого фонд оправдывал награждение Моди премией «Хранитель глобальных ценностей», приводит к возникновению и других проблем в Индии. Один из примеров – попытка фонда реализовать программу телемедицины в индийском штате Бихар. В 2010 году фонд подписал соглашение с главным министром штата Бихар Нитишем Кумаром о запуске телемедицинской программы, направленной на борьбу с некоторыми из наиболее актуальных заболеваний в штате, включая туберкулез, лейшманиоз, диарею и малярию, с использованием сочетания телемедицины и местных франшиз. Фонд поставил перед собой задачу изменить способ оказания медицинской помощи жителям штата, особенно в сельской местности, задействуя возможности современных технологий и внедряя «социальный франчайзинг» – популярную в мировом сообществе концепцию развития, напоминающую модель франшизы в компании McDonald’s, за исключением того, что в качестве поставляемого продукта выступают не гамбургеры, а здравоохранение. Фонд выделил более 23 млн долларов на проект, который, возможно, был обречен с самого начала. Сотрудники Фонда Гейтса, сидя в Сиэтле, продумали, как все это будет происходить, и наняли некоммерческую организацию для управления программой телемедицины. Но в ходе нескольких исследований выяснилось, что спрос на диагнозы, поставленные на основе неустойчивого интернета, и количество компаний, готовых приобрести франшизу для участия в эксперименте, оказались значительно ниже, чем предполагалось[210].

По словам эксперта по общественному здравоохранению Маноджа Моханана, программа не получила должного развития из-за того, что была направлена на лечение отдельных заболеваний, а не на охрану здоровья населения в целом. Каждая из команд фонда, занимавшихся этими заболеваниями, должна была работать вместе с другими над проектом телемедицины. Но команда по борьбе с туберкулезом решила отказаться от участия в проекте на полпути к его реализации, поняв, что эта модель не подойдет им, поскольку туберкулез более распространен в городах. «Всеобъемлющие усилия по изменению системы невозможны, если у фонда имеются целевые вертикали, направленные на лечение конкретных заболеваний», – утверждал Моханан, входивший в группу независимых экспертов, которых фонд пригласил для анализа программы в Бихаре. Анализ показал, что даже спустя три года программа не принесла ожидаемого эффекта[211].

Ориентация фонда на определенные регионы Индии также приводит к дисбалансу, поскольку проблемы здравоохранения не ограничиваются рамками территориальных образований. Зарплаты, ресурсы и возможности в штатах, на которых сосредоточено внимание фонда, растут, а это может привести к оттоку ценных кадров из соседних штатов. В более широком смысле – и это касается не только Индии – приоритеты и средства фонда могут стать определяющими в решении вопроса, какие некоммерческие организации получат эти деньги. Организация, пытающаяся бороться с малярией, которая является основным направлением деятельности фонда, может получить больше средств, чем та, которая занимается другими болезнями, переносимыми комарами, или диареей. Специалист по общественному здравоохранению из Вьетнама, работавший с Фондом Гейтса, назвал это «эффектом Гейтса».

Желание оставить свой след

Миллиардеры издавна основывают университетские кафедры, финансируют больницы, оказывают поддержку религиозным или гуманитарным организациям или выписывают чеки на восстановление музеев и памятников. Благодаря освещению в прессе такие события всегда на слуху у общественности. Чикагский университет переименовал свой знаменитый экономический факультет в честь Кена Гриффина после того, как в 2017 году этот управляющий хедж-фондом пожертвовал 125 млн долларов. В следующем году Майкл Блумберг, соучредитель гиганта финансовой информации Bloomberg LP и бывший мэр Нью-Йорка, передал в качестве финансовой помощи 1,8 млрд долларов Университету Джонса Хопкинса, своей альма-матер. По даннымForbes,по состоянию на 2023 год это был самый крупный единовременный дар колледжу или университету. Есть и более скромные доноры, такие как Чарльз Фини, который накопил свое состояние, управляя магазинами беспошлинной торговли, и основал благотворительное общество Atlantic Philanthropies, пропагандирующее концепцию «жертвовать, пока жив».

Но Гейтс был одним из первых или, по крайней мере, самым известным миллиардером, который подошел к филантропии как к профессиональному предприятию, склонив всю эту сферу к идее стратегических пожертвований и привнеся капиталистический и технологический менталитет в процесс вычисления наибольшей социальной отдачи от каждого вложенного доллара. Таким образом, филантропия стала доступным и удобным инструментом для многих миллиардеров, свободно владеющих языком доходности, рыночных методов и капитализма. Идея Гейтса о том, что такие проблемы, как бедность, поддаются решению, нашла отклик у технологических миллиардеров. Гейтс уловил их общее настроение, выражающееся в том, что правительства неэффективны и что филантропия может быть гораздо более действенной по сравнению с неповоротливым государственным сектором. Сформулировав вместе с Баффетом «Клятву дарения», Гейтс предоставил сверхбогатым людям возможность взять на себя публичные и моральные обязательства по раздаче своих состояний – без какой-либо реальной отчетности – в условиях, когда растущее неравенство ставит многочисленные вопросы о справедливости системы.

«Социальная отдача от доллара стала основной парадигмой», – говорит Амир Пасик, декан Школы благотворительности семьи Лилли при Индианском университете, которая была открыта в 2013 году и называет себя первым учебным заведением, занимающимся изучением и преподаванием филантропии. По словам Пасика, Фонд Гейтса быстро добился успеха благодаря своему размеру и стилю пожертвований. В этом его фонд превосходит фонды Рокфеллера и Форда, которые десятилетиями занимали лидирующие позиции в мировой филантропии и долгое время определяли повестку дня.

Майкл Курдзиел, работающий с частными фирмами, инвестирующими деньги миллиардеров, говорит, что Фонд Гейтса оказал большое влияние на отношение богатых людей к филантропии. В своих беседах с миллиардерами Курдзиел указывает на то, что в США явно получает все большее распространение следующая мысль: «Я приобрел богатство и

Тревор Нилсон, один из первых сотрудников Фонда Гейтса, построил целый бизнес на филантропической стратегии. Он основал компанию Global Philanthropy Group, которая помогла примерно сорока филантропам разработать стратегию благотворительной деятельности. «Я говорил филантропам: “Я делал это для Билла Гейтса, могу сделать и для вас”», – рассказывает Нилсон. Он и его партнеры по фирме рекламировали себя как консультантов, которые могут привлечь высококлассных специалистов для работы в филантропических фондах. Сначала они разрабатывали для филантропа стратегический план, который часто предшествовал основанию фонда. Затем они проводили исследования и находили потенциальных партнеров-филантропов, создавали консультативные советы, нанимали людей и запускали фонд в работу. Нилсон использовал свой короткий, но важный опыт работы в Фонде Гейтса, чтобы сказать другим: «Гейтс – это модель для подражания, если вы пытаетесь выстроить стратегию филантропии».

В Кремниевой долине, где наблюдается бурный рост благосостояния (в 2021 году здесь насчитывалось 85 миллиардеров и более 163 000 миллионеров), одновременно увеличилось количество частных фондов и разнообразие подходов к благотворительности. Согласно исследованию 2016 года, количество фондов в регионе с активами более 10 млн долларов удвоилось по сравнению с 2000 годом, причем 28% из них были основаны за последние десять лет[213]. В Долине стремятся найти прорывные решения, которые дают наибольший эффект, говорится в исследовании. Но, хотя названия филантропических начинаний варьируются от венчурной филантропии до эффективного альтруизма, концептуальные основы не слишком далеко уходят от философии отдачи от инвестиций, которая определила подход Гейтса.

По традиции филантропы создают фонды для управления своими благотворительными взносами, что позволяет им сохранять безналоговый статус при условии, что они ежегодно жертвуют на благотворительность не менее 5% от своего целевого капитала. Но многие миллиардеры из Кремниевой долины поступают иначе и смешивают свои коммерческие и некоммерческие инвестиции, создавая общества с ограниченной ответственностью. Такие организации не получают всех налоговых льгот благотворительных фондов, но позволяют владельцам более гибко определять направления своих пожертвований, в том числе на политические кампании или лоббистскую деятельность. Кроме того, к ним предъявляется меньше требований по отчетности, чем к традиционным фондам.

Ярким примером является так называемая Инициатива Чан Цукерберг. Хотя супруги консультировались с Гейтсом и обращались к нему за советом, когда решали, какую форму должна принять их благотворительность, они были одними из первых, кто принял модель ООО. Основанная ими в 2015 году компания описывает себя как новый тип филантропической организации, чья миссия заключается в «разработке масштабируемых изменений». В 2023 году эта организация уволила десятки сотрудников, решив, что ее подход к образовательным программам не работает, а стратегия нуждается в обновлении и большей ясности[214].

В 2021 году, во время пандемии, Джек Дорси, создатель Twitter и платежного приложения Square, объявил, что выделит 1 млрд долларов на борьбу с ковидом через ООО под названием #startsmall. С тех пор эта организация делает пожертвования в адрес некоммерческих организаций, посвятивших себя проблемам здоровья и образования девочек. Дорси также направил десятки миллионов долларов в благотворительные организации, которыми руководят голливудские знаменитости, включая Рианну и своего друга Шона Пенна[215]. В целях прозрачности он создал открытый документ Google для отслеживания своих пожертвований, который может просмотреть любой желающий. Основатель eBay Пьер Омидьяр также объединил коммерческие и некоммерческие инвестиции в одной компании Omidyar Network, решив, что такая бизнес-модель позволяет эффективнее реализовать его филантропическую цель «сделать мир лучше»[216]. Среди приоритетов организации – переосмысление капитализма. В статье дляHarvard Business Review,опубликованной в 2011 году, Омидьяр утверждал, что структура ООО позволяет больше рисковать, чем традиционный фонд, и сравнивал ее с венчурным бизнесом.

Еще одно общество с ограниченной ответственностью Emerson Collective, основанное вдовой Стива Джобса Лорен Пауэлл-Джобс, сочетает филантропическое выделение грантов, венчурное инвестирование и даже искусство, чтобы оказать влияние на избранные области, включая иммиграцию, здравоохранение, образование, журналистику и окружающую среду. Пауэлл-Джобс, чей чистый капитал оценивается в 12 млрд долларов, назвала свою организацию в честь Ральфа Уолдо Эмерсона, опираясь на основную идею движения трансценденталистов, которое возглавлял этот эссеист и философ XIX века, о том, что человек может выйти за рамки физических ограничений и обрести единство с Богом. Филантропические организации Pivotal Ventures и Yield Giving, основанные соответственно Френч-Гейтс и Маккензи Скотт, также имеют статус ООО. Последняя, однако, в основном занимается предоставлением грантов некоммерческим организациям.

Средства, предназначенные для благотворительности, могут находиться в фондах, переданных в доверительное управление, или в фондах, управляемых по рекомендации доноров, которые стали чрезвычайно популярны среди состоятельных людей в Долине. В 2014 году, после того как производитель телевизионных экшн-камер GoPro вышел на биржу, основатель и главный исполнительный директор этой компании Николас Вудман вместе со своей женой Джилл Вудман передали 500 млн долларов в благотворительный фонд, который курирует некоммерческая организация Silicon Valley Community Foundation. Многие расценили этот шаг как циничную уловку, чтобы сэкономить на налогах, которые грозили Вудману за счет резкого увеличения богатства в результате выхода на биржу[217].

Среди других подходов к филантропии – модель венчурного капитала, которую исповедует Рид Хоффман, основатель LinkedIn. «Какая модель формирует эти благотворительные пожертвования? Модель венчурного инвестирования: мы выбираем уникального предпринимателя, обладающего смелым планом, который часто содержит в себе разумный риск, и вкладываем свои активы и знания для реализации этого плана с учетом благоприятных рыночных условий», – написали Хоффман и его жена в своем письме в рамках «Клятвы дарения». В аналогичном письме 2010 года Эли Броуд, сколотивший состояние на строительстве домов, также охарактеризовал свою благотворительную модель как «венчурную филантропию». Джефф Грин, заработавший богатство на цифровой рекламе и имеющий чистый капитал более 4 млрд долларов, называет свой подход к благотворительности «филантропией, основанной на данных», стремясь финансировать и оценивать программы, успех которых можно оценить в числовом выражении.

Одна из самых масштабных филантропических идей последних лет, получивших распространение в Долине, особенно среди молодых миллиардеров, – «эффективный альтруизм», в котором используются цифровые критерии и доказательства, чтобы определить, где доллар принесет максимальную пользу. До своего банкротства Сэм Банкман-Фрид, основатель криптовалютной биржи FTX, был одним из самых известных так называемых эффективных альтруистов. Он часто разъяснял

Опять же, по сути, эти концепции не сильно отличаются от принципов, которыми руководствовались Гейтс и его фонд. Они строятся на тех же возвышенных амбициях. Среди наиболее известных сторонников эффективного альтруизма можно отметить Дастина Московица, соучредителя Facebook и компании Asana, которая разрабатывает программное обеспечение для управления решениями задач, и его жену Кари Туну, бывшего репортераThe Wall Street Journal. Миссия их организации, имеющей статус общества с ограниченной ответственностью под названием Good Ventures, заключается в том, чтобы «способствовать процветанию человечества».

Глава 8[218]

Свита Гейтса

Верный слуга

Апрельский вечер в Тампе. Над городом висит свинцовая духота. Некоторая активность наблюдается только на набережной в центре города. Загорелые посетители ресторана – мужчины в шортах карго и женщины в платьях без рукавов – потягивают пиво на фоне заходящего солнца. Несколько упорных бегунов прокладывают себе дорогу среди групп туристов, бесцельно слоняющихся по двухмильной беговой дорожке, идущей вдоль берега. В нескольких шагах от нее находится стадион Amalie Arena, где играет хоккейная команда Tampa Bay Lightning, и об этом напоминают на каждом шагу плакаты с призывом «“Молнии”, вперед». Эти слова нанесены и на саму дорожку, и на флаги, которые развеваются за низколетящими вертолетами. Трудно не заметить парадокс в том, что хоккейный стадион находится в жарком городе, построенном среди болот. Возможно, именно на хоккей ходят жители Тампы, чтобы немного охладиться.

Если немного отойти от набережной, можно увидеть около десятка недавно построенных высотных зданий со сверкающими фасадами. Рестораны, оформленные по высшему разряду, готовы к вечеру, метрдотели выстроились с выжидательными улыбками на лицах. Первый пятизвездочный отель Тампы Edition сигнализирует о своем присутствии знакомым ароматом чая с бергамотом, которым наполнены холлы всех отелей этой сети. Вокруг расположены многофункциональные комплексы – жилые дома, офисы, отели, бары, рестораны, спортзалы. Общей для их стиля является сверкающая металлом роскошь, которая все более заметна в городе – от нового комплекса Hudson Yards в духе Манхэттена до высоток, напоминающих Токио и пригороды Нью-Дели. Этот район в центре города, получивший название «Прибрежная линия Тампы», охватывает шестнадцать кварталов вблизи набережной и является крупнейшим объектом недвижимости в Тампе за последние годы. Его строительство, которое изначально было рассчитано на десять лет, планируется завершить в 2027 году. Ставка делается на то, что Тампа станет центром притяжения для технологических компаний, за которыми последует приток молодых городских рабочих в этот захолустный город центральной Флориды.

«Тампа долгое время была донором интеллектуального капитала для других городов Америки», – считает демократ Боб Бакхорн, дважды занимавший пост мэра Тампы с 2011 по 2019 год. Он говорит со мной по телефону из своего юридического офиса в одном из новых зданий, вид из которого ежедневно напоминает ему о своем главном достижении. Предвыборная платформа Бакхорна гласила: «Я не хочу, чтобы мои дети жили в каком-нибудь Шарлотте в Северной Каролине».

Незадолго до того как Бакхорн был избран мэром в 2011 году, Джеффри Винику, бывшему менеджеру хедж-фонда и миноритарному владельцу бейсбольной команды Red Sox, пришла в голову идея купить команду Tampa Bay Lightning и переехать в город с населением около 390 000 человек. Там Виник, чье состояние оценивается примерно в полмиллиарда долларов, начал скупать свободные участки земли – пришедшие в негодность парковки, заброшенные здания вокруг хоккейной арены, решив, что они станут хорошей инвестицией в будущее Тампы. В лице Бакхорна он нашел заинтересованного партнера, но им не хватало крупного инвестора.

У Тода Ливеке, друга Виника, которого управляющий хедж-фондом нанял на должность генерального директора Lightning, возникла идея. Ливеке уже не один год рассказывал о потенциале Тампы Майклу Ларсону, влиятельному бизнесмену, который руководил малоизвестной инвестиционной компанией Cascade Asset Management. Не удастся ли уговорить Ларсона объединить усилия, учитывая интерес Виника и поддержку городских властей?

Бакхорн представил проект как «возможность создать жизнеспособный, удобный для жизни, эффективный объект для инвестиций, который отличался бы от того, что мы в данный момент видим в Тампе, и мог бы быть использован в других городах». По его словам, Cascade согласилась, «отчасти потому, что рассматривала проект в Тампе как пробный вариант, позволяющий понять, может ли эта концепция работать и быть воспроизведена в других местах».

В 2016 году Cascade и Виник основали совместное предприятие по строительству недвижимости Strategic Property Partners, которое вложило 3 млрд долларов в «Прибрежную линию Тампы». Виник был лицом проекта вплоть до 2023 года, когда он продал свою долю компании Cascade, предоставившей бóльшую часть средств. Первая очередь проекта, на строительство которой ушло 2 млрд долларов, завершилась в 2022 году. Помимо Edison, она включает в себя еще два отеля, 1300 жилых апартаментов, а также множество ресторанов и других объектов. К моменту завершения проекта его общая стоимость, вероятно, составит 4 млрд долларов. В независимом отчете, опубликованном в мае 2023 года, говорится, что к настоящему времени для «Прибрежной линии Тампы» создано около 6000 рабочих мест, а экономический эффект от проекта составляет 520 млн долларов.

Таким образом получается, что Билл Гейтс финансирует крупнейший проект реконструкции Тампы. Cascade – это существующая уже 30 лет инвестиционная компания, принадлежащая Гейтсу и преследующая две цели: управление его огромным состоянием и выборочное инвестирование денег, которые находятся в Фонде Гейтса. По последним подсчетам, личное состояние Гейтса составляет около 124 млрд долларов (это может сравниться с активами, находящимися в управлении многих финансовых компаний на Уолл-стрит), а в фонде хранится около 70 млрд долларов. И всем этим доверено управлять Ларсону.

Тампа – это один из последних проектов постоянно расширяющейся, но в основном скрытой от посторонних глаз инвестиционной империи Гейтса. На протяжении десятилетий Ларсон выводил личное состояние Гейтса из Microsoft и вкладывал его в акции, облигации, отели, сельскохозяйственные угодья, частные инвестиции, недвижимость и другие активы. При этом имя его босса практически не упоминалось в заголовках газет, хотя в последние годы фирме пришлось в значительной степени отказаться от анонимности, поскольку растущее состояние Гейтса заставляет ее искать все более крупные инвестиции. По состоянию на 2023 год Гейтсу все еще принадлежало около 1,4% акций Microsoft стоимостью почти 20 млрд долларов.

«Благодаря тому, что делает Майкл, мы с Мелиндой можем реализовать свое видение более здорового и образованного мира», – заявил Гейтс в 2014 году на ужине в честь двух десятилетий работы Ларсона. В гостиной своего особняка он установил специальное

Гейтс нанял Ларсона, который был всего на несколько лет моложе его, в 1994 году, когда тот работал управляющим фондом облигаций в компании Putnam Investments. Ларсон родился и вырос в семье инженера в Северной Дакоте и окончил среднюю школу в 16 лет. Затем он учился в гуманитарном колледже Клермонт Маккена в городе Клермонте, штат Калифорния, и окончил его по специальности «экономика». В 21 год он получил степень MBA в Чикагском университете, после чего работал в банке, специализируясь на слияних и поглощениях компаний, а затем перешел в Putnam. С Гейтсом его свел Берт Эрли, бывший исполнительный директор Американской ассоциации юристов, который в то время руководил фирмой, занимавшейся поиском руководителей компаний.

Ларсон был не первым, кому Гейтс доверил управление своими деньгами. Став в 1986 году миллиардером после выхода Microsoft на биржу, Гейтс вскоре нанял своего близкого друга Энди Эванса и его жену Энн Ллевеллин, чтобы они занялись инвестированием части его денег. Еще в 1980 году супруги основали брокерскую фирму Evans Llewellyn Securities, которая покупала и продавала в основном акции высокотехнологичных компаний. В 1993 году газетаThe Wall Street Journalсообщила, что примерно в то же время супруги были осуждены за банковское мошенничество и отбывали срок в тюрьме[220]. В статье рассказывалось о том, как у Эвансов возникли проблемы с регулирующими органами из-за нарушений правил обращения ценных бумаг. Те признали свою вину и были приговорены к тюремному заключению сроком на шесть месяцев. Как утверждает издание, Гейтс даже навещал своих друзей в тюрьме. После того как дурная слава заставила Эванса уйти с поста управляющего активами Гейтса, соучредитель Microsoft, видимо, решил, что его финансовые дела должны вестись в условиях полной секретности. Ему нужен был человек, который мог бы инвестировать его огромное состояние, а также управлять активами фонда, не привлекая внимания к сделкам и не ставя под удар его репутацию.

С самого начала Ларсон понимал, какой характер работы от него требуется. Он даже рассказывал в интервью журналуFortuneв 1999 году, что выбрал для фирмы название Cascade, потому что оно было самым неприметным на Тихоокеанском северо-западе[221]. По словам людей, работавших в Cascade, значительная часть обязанностей Ларсона заключалась в том, чтобы по итогам работы в центре внимания оказывалась филантропия Гейтса, а не его инвестиции. Ларсон избегал слишком заметных движений. Имевшиеся возможности использовались им с максимальной осторожностью. Часто приходилось даже создавать подставные компании для хранения инвестиций Cascade. «Избегать попадания в газетные заголовки – такова была его культура», – рассказывал один из бывших сотрудников, проработавший в Cascade более десяти лет.

Компания Cascade располагается в неприметном офисном здании в Керкленде, штат Вашингтон, в 10 милях к востоку от штаб-квартиры Фонда Гейтса в Сиэтле. В ней трудятся примерно 150 человек, которые реализуют различные инвестиционные стратегии, разработанные Ларсоном. Вначале обстановка секретности в Cascade была такова, что имя Гейтса не значилось ни на визитных карточках сотрудников, ни на табличках в офисе. При встрече с потенциальными инвестиционными партнерами или продавцами сотрудникам предписывалось говорить, что они работают на небольшого финансового управляющего из Керкленда. Такой туман был необходим в том числе и для того, чтобы продавец не вздумал потребовать премию за актив, поскольку покупателем выступал Гейтс. Стремление к секретности было настолько велико, что, хотя Cascade наняла небольшую группу сотрудников для работы в Microsoft по обслуживанию технологических решений, они в большинстве своем даже не знали, кто владелец компании, чьи технологии они обслуживали. Работники Cascade должны были подписывать соглашения о неразглашении информации, которые зачастую бывали очень строгими и допускали расширенное толкование. «Большинство из принятых на работу были молодыми людьми, только что окончившими колледж. Они боялись, что, если слишком много болтать, Билл может подать на них в суд», – рассказывает бывший сотрудник.

Время от времени сведения об обширности владений Гейтса неожиданно становились достоянием гласности. В 2015 году у выращивающей лук фермы Stanley Farms в Джорджии возникли проблемы: конкуренты обвинили ее в том, что она выдает обычный желтый лук за видалию – уникальный сорт, который можно выращивать только в определенной части штата. Оказалось, что ферма расположена на землях, принадлежащих Гейтсу. Власти штата назначили ей испытательный срок в связи с предполагаемым мошенничеством, и, хотя до штрафа дело так и не дошло, ферма потеряла 100 000 долларов в результате порчи продукции во время проверки, сообщает Bloomberg[222].

Придя в компанию в 1994 году, Ларсон создал Cascade для управления личным состоянием бывшей супружеской пары. В 2000 году, после того как Гейтс покинул пост главы Microsoft, два фонда, основанные им в 1990-х годах, объединились в Фонд Билла и Мелинды Гейтс и в него начали поступать миллиарды долларов в виде акций, принадлежавших Гейтсу. Структура, контролирующая Cascade и активы фонда, стала называться Bill Gates Investments. В 2015 году она была переименована в Bill and Melinda Gates Investments, чтобы отразить растущую роль жены. В июне 2021 года, после развода Гейтса и Френч-Гейтс, название BMGI было заменено на Cascade Asset Management. Эта структура теперь контролирует как принадлежащие лично Гейтсу деньги, так и переданные в фонд для доверительного управления. По многим оценкам, Ларсон управлял состоянием Гейтса весьма успешно. Трудно судить о том, как скомпонован его портфель, учитывая недостаток общедоступных данных, однако результаты деятельности целевого капитала фонда дают некоторые подсказки, поскольку портфель акций, которым управляет Ларсон, не слишком сильно отличается от акций, в которые он вкладывает личное состояние Гейтса. Пресс-секретарь Ларсона Чарльз Зерен утверждает, что часть Фонда Гейтса, переданная в доверительное управление для получения дохода, превзошла по доходности биржевой индекс S&P 500.

Cascade представляет собой тип фирмы, который в последние пару десятилетий приобрел популярность среди состоятельных людей. Эти так называемые семейные офисы не подотчетны регуляторам и занимаются инвестированием состояния миллиардеров. Традиционно многие состоятельные люди прибегали к услугам внешних управляющих в банках и других компаниях, чтобы те распоряжались их деньгами. Но с ростом благосостояния и появлением все новых крупных состояний многие миллиардеры стали создавать семейные офисы для управления своими инвестициями, а иногда и благотворительной деятельностью. В зависимости от богатства и амбиций владельца семейный офис может быть небольшим предприятием с горсткой сотрудников, а может быть и таким, как Cascade, который, по сути, работает как крупная финансовая компания с Уолл-стрит, используя методы хеджирования для защиты инвестиций, сочетая краткосрочные и долгосрочные стратегии по различным категориям активов, осуществляя прямое инвестирование или участвуя в совместных инвестициях с другими компаниями. Ларсон начал свою деятельность, имея в управлении около 11 млрд долларов. Если сложить личное состояние

Ларсон исповедует достаточно консервативную инвестиционную стратегию, популярную среди семейных офисов, для которых сохранение капитала имеет первостепенное значение. Состоятельные семьи часто не хотят слишком рисковать своими деньгами и поэтому готовы довольствоваться более низкой, но стабильной доходностью. Ларсон перенял стиль инвестирования Уоррена Баффета, который известен как стоимостное инвестирование, предполагающее покупку акций, которые недооценены по сравнению с их внутренней стоимостью, и удержание их в течение длительного времени. Он покупает акции «немодных», но устойчивых компаний – от перевозчиков мусора до железных дорог и производителей сельскохозяйственного оборудования, – которые находятся в приоритете и у Баффета. Cascade имеет солидные доли в железнодорожной компании Canadian National, службе вывоза мусора Republic Services и производителе оборудования Deere. Есть также инвестиции в небольшие энергетические холдинги, такие как Texas Power Company и угольная электростанция в Миннесоте Otter Tail Power. В 2021 году компания объединилась с Blackstone и Global Infrastructure Partners для покупки за 4,7 млрд долларов компании Signature Aviation, предоставляющей услуги по обслуживанию самолетов и ангаров. Cascade впервые инвестировала в Signature в 2009 году и на тот момент получила контроль над 20% акций компании. По мере роста Cascade пришлось искать более широкие возможности для использования денег Гейтса, заключая сделки, например, с комплексом недвижимости в Тампе, но более половины личных инвестиций Гейтса по-прежнему приходится на покупку акций. После развода Гейтсов Cascade передала Френч-Гейтс акции таких компаний, как Coca-Cola Femsa, Grupo Televisa и Canadian National на миллиарды долларов. В настоящее время Мелинда управляет своим состоянием с помощью других инвесторов. Cascade не осуществляет прямого частного инвестирования, которое обычно считается рискованным. Прибыль при таком инвестировании может быть огромной, но инвесторы могут понести и очень большие потери или получить низкую прибыль. Однако компания пошла на то, чтобы вложить средства совместно с Silver Lake, потому что Роджер Макнами, основатель этой инвестиционной компании, специализирующейся на технологиях, хорошо знаком с Гейтсом. В прошлом Макнами называл Ларсона «верным слугой Гейтса».

Одной из старейших и наиболее известных инвестиций Cascade является 75-процентный пакет акций операционной компании, стоящей за Four Seasons – гостиничным брендом, который стал синонимом роскоши. Гостиничная компания, основанная Изадором Шарпом, открыла свой первый отель Four Seasons в центре Торонто в 1961 году и придерживалась инновационной бизнес-модели. Отели могли принадлежать частным лицам или компаниям, но Four Seasons управляла ими, руководствуясь собственными строгими стандартами, предлагая путешественникам неизменно роскошный отдых в своих отелях по всему миру. Впервые Cascade инвестировала в Four Seasons в 1997 году, когда эта компания была публичной. Спустя десять лет Cascade объединилась с Kingdom Holding Company, инвестиционной компанией саудовского принца Аль-Валида ибн Талала, которая также владела значительной долей Four Seasons, чтобы купить основную долю гостиничного оператора за 3,8 млрд долларов. Шарп сохранил за собой 5% акций. Вскоре после этого фондовый рынок рухнул, так как финансовый кризис 2007–2009 годов привел к рецессии, которая сократила спрос на роскошные отели. Партнерство, хотя и равноправное, вначале было нелегким, поскольку совладельцы спорили о стратегии[223]. Cascade хотела сократить расходы, чтобы повысить рентабельность, принимая такие меры, как отказ от ежедневной стирки простыней, но Шарп считал, что это приведет к размыванию бренда. В конце концов они пришли к компромиссу: гости могли положить на кровать сосновую шишку в знак того, что они не настаивают, чтобы постельное белье меняли каждый день. Cascade и Kingdom также спорили о том, кто возглавит Four Seasons после того, как Шарп покинул пост генерального директора в 2010 году.

Гейтс обычно не участвует в переговорах, связанных с его деньгами, но для Kingdom он сделал исключение: в 2013 году он встретился со своим коллегой-миллиардером Аль-Валидом, чтобы разрешить спор между двумя сторонами о направлении развития Four Seasons. Впоследствии оба сотрудничали в филантропических проектах. В конечном итоге Four Seasons восстановилась. В 2021 году компания Cascade заявила, что получит полный контроль над управляющей компанией, купив половину 47,5-процентной доли Kingdom, которая оценивалась в 10 млрд долларов. В настоящее время Cascade принадлежит более 70% акций гостиничного оператора, а Шарп продолжает владеть пятью процентами. Из-за того что Гейтс владеет долей в Four Seasons, сотрудникам Фонда Гейтса обычно не разрешается останавливаться в отелях этой сети, чтобы избежать любого намека на использование служебного положения.

В 2021 году изданиеLand Reportподсчитало все земли, принадлежащие Гейтсу, и определило, что он является крупнейшим в стране частным владельцем угодий, пригодных для земледелия. Эта публикация издания, которое называет себя «Журналом американского землевладельца», оказалась совершенно неожиданной. В статье, озаглавленной «Фермер Билл», автор насчитал около 1100 квадратных километров площадей сельскохозяйственного назначения, которые приобрел технологический миллиардер[224]. Близкие к Cascade люди сочли, что в этом нет ничего необычного, указывая на то, что земля, которой владеет Гейтс, – это лишь очень малая часть из 3,5 млн квадратных километров всех земель, пригодных для выращивания сельскохозяйственных культур в Америке. Есть и другие собственники земель, которые владеют более крупными участками, чем Cascade, в частности мормонская церковь. Кроме того, Гейтс не единственный миллиардер, рассматривающий землю как ценную инвестицию. Медиамагнат Джон Мэлоун является крупнейшим частным землевладельцем в стране, в собственности которого находится почти 9000 квадратных километров сельскохозяйственных угодий, включая и земли, используемые для скотоводства. Более десятка других миллиардеров и членов их семей также владеют ранчо и фермами[225]. Гейтс дал понять, что инвестиции в фермерские земли – это не часть борьбы с изменением климата, а скорее решение, принятое его инвестиционной командой. Ларсон рассматривает сельскохозяйственные угодья как ценный, но ограниченный ресурс, который предлагает инвесторам способ застраховаться от волатильности фондового рынка и инфляции. С этой же целью Cascade покупает в больших количествах казначейские ценные бумаги, защищенные от инфляции (TIPS). Фирма стала скупать участки земли в начале 2000-х годов и владеет этими активами через посредство множества дочерних и подставных компаний. Структура собственности напоминает матрешку. Делается это не столько для сохранения тайны, сколько для того, чтобы избавить Гейтса от проблем, связанных с прямым владением землей, сказал один человек, знакомый с этими схемами. Поскольку фермеры получают крупные субсидии от федерального правительства, Ларсон тщательно продумал структуру покупок, чтобы не создавалось впечатления, будто Гейтс получает выгоду от государственных субсидий, сказал собеседник, подчеркнув, что Гейтс никогда не получал никаких государственных дотаций за владение землей. Как правило, Cascade покупала землю и сдавала ее фермерам по договорам аренды. Таким образом, государственные субсидии доставались арендатору, а доходы делились

Специалисты по сельскому хозяйству Cascade иногда покупали сельскохозяйственные земли у других крупных инвесторов в виде пакетных сделок. По словам одного собеседника, случались покупки и непосредственно у фермеров, особенно если их хозяйства нуждались в модернизации и новом оборудовании, и затем проводилась работа по улучшению техники, например тракторов, внедрению способов устойчивого ведения хозяйства и повышению производительности. На землях, которыми владеет Гейтс, выращиваются различные культуры, включая сою, морковь, кукурузу и даже картофель, который закупает McDonald’s для изготовления своего картофеля фри[226].

Гейтс и Ларсон встречаются не реже одного раза в месяц или в два месяца, чтобы обсудить состояние портфеля Cascade. Встречи в расширенном составе с привлечением сотрудников Cascade происходят раз в год, и эти собрания продолжаются целый день. Сотрудники представляют обновленную информацию об инвестициях и рассказывают о составе активов в портфеле. Иногда на собрания заглядывают крупные инвесторы с Уолл-стрит. В прошлом гостями были владелец фонда прямых инвестиций Дэвид Бондерман и глава управляющей финансовой компании Билл Миллер.

Злой босс

На протяжении семи лет Боб Сидоу управлял капиталом в размере примерно 1,6 млрд долларов для своего единственного клиента фирмы – Фонда Гейтса. Его фирма, Grandview Capital, инвестировала небольшую часть целевого капитала фонда в высокодоходные облигации. Но в феврале 2006 года Сидоу был внезапно уволен. Отношения его фирмы с фондом были в одночасье расторгнуты. Пытаясь найти новых клиентов, Сидоу обнаружил, что стал изгоем в индустрии управления активами. Люди отказывались работать с ним, так как не понимали, почему Фонд Гейтса выгнал его. Поскольку никаких объяснений не поступало, потенциальных клиентов настораживала возможность того, что Grandview совершила нечто преступное. Начать новый бизнес было невозможно. Сидоу стал «неприкасаемым».

3 ноября 2006 года Сидоу описал свою ситуацию в шестистраничном письме, адресованном Биллу Гейтсу и Френч-Гейтс. В нем говорилось, что бóльшую часть года он провел в попытках привлечь новых клиентов и спасти свою репутацию, но не добился никаких успехов. Его целью было обратить их внимание на поведение Ларсона. «Я действительно считаю, что на вас работает человек, который может поставить в неловкое положение и вас, и фонд», – писал Сидоу. Хотя письмо было адресовано обоим супругам, оно было отправлено по разным адресам: Гейтсу – в штаб-квартиру Microsoft, а Френч-Гейтс – в компанию Watermark Estate Management Services, которая занималась семейными делами пары. Сидоу считал, что Ларсон оборвал с ним отношения просто из личной неприязни. По его словам, они были близкими друзьями на протяжении 24 лет и он даже был крестным отцом первенца Ларсона. Однако после того как Сидоу сказал Ларсону, что ему нужно перестать использовать свою власть, чтобы причинять людям боль, Ларсон решил прекратить пользоваться услугами Grandview. Представитель Ларсона Зерен сказал, что тот имеет право отказаться от услуг внешних управляющих на основании результатов их работы или своего желания изменить структуру инвестиций. Ларсон также заявил через Зерена, что Сидоу не является крестным отцом ни одного из его детей.

Для тех, кто работал с Ларсоном, инцидент с Сидоу не стал чем-то неожиданным. Ларсон, грузный мужчина, любивший одеваться в розовые рубашки и однажды сделавший прическу, напоминавшую челку Джонни Деппа, в течение многих лет управлял компанией Cascade по своей прихоти, держа все под личным контролем и не соблюдая никаких процедур. Он часто нанимал молодых сотрудников прямо из колледжа, в том числе из своей альма-матер – колледжа Клермонт Маккенна, и не видел необходимости в отделе кадров. Иногда он присваивал сотрудникам новые названия должностей, а затем по своему усмотрению менял их, что приводило к путанице. Многим он казался властным, грубым и агрессивным. Более десятка человек, работавших на него в течение десятилетий, говорят, что Ларсон был придирчивым начальником, склонным к приступам ярости, и иногда плохо обращался с подчиненными. Но, по словам Зерена, Ларсон всегда подчеркивал необходимость качественного выполнения работы. Некоторые сотрудники были свидетелями того, как Ларсон оценивал сотрудниц по их привлекательности. Известен по крайней мере один случай, когда он сделал расистское замечание. В день выборов 2004 года Ларсон спрашивал коллег по офису о том, в какое время лучше всего идти голосовать. Когда молодая чернокожая сотрудница Стейси Ибарра ответила, что проголосовала тем утром безо всякой очереди, Ларсон заметил: «Но вы ведь живете в гетто, а все знают, что черные не голосуют»[227]. В том же году он удалил из портфеля фирмы значительное число акций Infospace, так как Ибарра сказала ему, что уходит в эту компанию. Очевидно, это было сделано из вредности. Зерен подтвердил, что Ларсон действительно играл на понижение курса Infospace и даже заработал на нем, но отрицал, что это было сделано из личных побуждений, назвав это «откровенной ложью». По его словам, Ларсон отрицал, что допустил расистский комментарий, а любые заявления о расовой дискриминации или сексуальных домогательствах с его стороны «категорически не соответствуют действительности». Ларсон якобы всегда гордился своими «многолетними усилиями по продвижению равенства и разнообразия» как в Cascade, так и в различных компаниях, в которые Cascade инвестировала деньги.

Когда Дорриз Калбфлейш в 1998 году пришла в Cascade, там работало всего четыре человека. Ей было поручено курировать налоговую и бухгалтерскую деятельность. Сascade напоминала «гаражную компанию», вспоминает она выражение своего коллеги. По словам Калбфлейш, к тому времени, когда она вышла на пенсию в 2022 году, управленческая структура фирмы стала гораздо более профессиональной и тот же коллега называл ее уже «рок-группой». Причинами перемен были отчасти жалобы на поведение Ларсона, отчасти то, что штат Cascade вырос примерно до 150 человек, что сделало «ручное» управление для Ларсона невыполнимой задачей. Кроме того, Ларсон понял, что инвестор из него гораздо лучший, чем менеджер. Теперь Ларсон общался лишь с ограниченным кругом людей, в компании появилось большее число управленческих уровней и предпринимались более активные усилия по привлечению людей с разным опытом работы. В 2021 году, впервые за время своего существования, компания Cascade обзавелась веб-сайтом, на котором рассказывалось о том, чем она занимается и как стремится к многообразию и инклюзивности.

Изначальный подход Ларсона к работе, заключавшийся в том, что проблемы надо решать по мере их возникновения, вызывал бы, возможно, меньше вопросов, если бы Cascade оставалась небольшой организацией, состоявшей всего из нескольких человек. Но, когда возникла необходимость отделить личное состояние Гейтса от Microsoft, фирме пришлось увеличить штат сотрудников и дополнительно нанять юристов, экспертов по налогообложению, биржевых аналитиков, IT-специалистов и т. д., что сделало ее похожей на любую другую крупную инвестиционную компанию. В то же время на начальном этапе мало кто задумывался о создании вспомогательной инфраструктуры, характерной для профессионально управляемых организаций, например о привлечении специалистов,

Что касается личных качеств Ларсона, то и друзья, и недруги отмечают его резкость и прямолинейность, доходящую до грубости, а также отсутствие сочувствия и такта, особенно потому, что он настаивал на плоской организационной структуре. Калбфлейш, будучи одной из первых сотрудниц компании и находясь с Ларсоном в хороших отношениях, описывала его как начальника, который может безо всяких задних мыслей обругать кого-то в присутствии других. По ее словам, он однажды решил сделать ей замечание по поводу того, что она якобы не обладает достаточной квалификацией для решения налоговых вопросов, и оповестил об этом весь штат фирмы по электронной почте. Ей пришлось зайти к нему в кабинет и попросить больше так не делать. В то же время Калбфлейш считала его внимательным и чутким человеком, который «заботился о таких вещах, как льготы и компенсации для сотрудников. Если у них возникали личные проблемы, он принимал в них участие, а если кто-то покидал фирму, то помогал найти новую работу».

В какой-то момент из-за жалоб на его стиль общения и непредсказуемое поведение по отношению к сотрудникам встал вопрос о том, что делать. Одним из решений было создать физическую дистанцию между кабинетом Ларсона и остальными сотрудниками путем перевода части из них на другой этаж, но это «не сказалось на его поведении, а лишь изменило характер его проявления, – говорит бывший сотрудник, работавший в компании долгое время. – Теперь это происходило через электронную почту». Некоторые сотрудники стали называть его письма «бомбами Ларсона». Калбфлейш тоже вспоминает о них как об «электронных бомбах» и добавляет, что, насколько ей известно, офисные помещения были реорганизованы для того, чтобы разместить новых сотрудников. У Ларсона было несколько поклонников. Одна из них пришла в Cascade в 2016 году, проработала там три года и прекрасно себя чувствовала в той атмосфере «бесцеремонности», которая, по ее словам, сильно отличалась от общих правил вежливости, принятых во многих компаниях в Сиэтле. Ларсон в присланном мне по электронной почте письме признал, что когда-то был резким и требовательным, но, по его словам, в этом не было ничего личного. «Много лет назад в своей карьере я использовал грубые выражения, которые не стал бы использовать сегодня», – написал он, добавив, что с тех пор проделал «большую работу, чтобы поменять свое поведение».

В 2021 годуThe New York Timesсообщила, что на поведение Ларсона поступило не менее шести жалоб, в том числе четыре – от сотрудников Cascade. В то же время еще один представитель Ларсона заявил, что за все эти годы таких жалоб было «менее пяти». Зерен подтвердил, что информация о жалобах «категорически не соответствует действительности»[228]. По даннымTimes,полудюжине сотрудников были выплачены компенсации в обмен на запрет делиться информацией о своей работе в компании. Подобные соглашения о неразглашении не являются уникальными для Cascade, и многие истцы заключают «мирные соглашения» со своими компаниями за закрытыми дверями в обмен на выплаты. Но те, кто подписывал соглашения о неразглашении в Cascade, говорили, что эти документы имели настолько расширенное толкование, что запрещали сотрудникам выдавать любую информацию о Ларсоне, Гейтсе, Френч-Гейтс и даже о Фонде Гейтса. Аналогичные соглашения требовались и от топ-менеджеров в других подразделениях компании Гейтса. Адвокаты Cascade иногда звонили людям, которые, по их мнению, нарушали договоренности, и угрожали подать на них в суд. Увольняясь, многие сотрудники рассказывали Гейтсу и Френч-Гейтс о порядках у Ларсона. По словам нескольких бывших сотрудников, даже если Гейтс и знал о поведении Ларсона, он часто подходил к этому с позиции «избавься от жалобщика», а не пытался изменить культуру в Cascade или приструнить управляющего. Некоторые сотрудники считали, что до тех пор, пока Ларсон сохраняет состояние, умело распоряжается деньгами фонда и избегает критики в прессе, ему позволено делать все что заблагорассудится. По словам представителя Ларсона, около пятнадцати лет назад компания Cascade начала внедрять традиционные программы обучения персонала, включая «процессы, культуру, процедуры», оценку результатов работы и даже анонимную горячую линию для сообщений. По данным Калбфлейш, за эти годы Cascade также привлекла множество консультантов для проведения внутренних опросов, «правда, без получения обратной связи и без озвучивания сделанных выводов. Люди не всегда честно высказывали свое мнение, так что это не приносило пользы».

Пресс-секретарь Зерен, который обычно выступал от имени Ларсона, заявлял, что Ларсон создал из Cascade гостеприимное, открытое и внимательное к нуждам работников учреждение, где людей поощряли высказывать свое мнение. По его словам, за три десятилетия Ларсон с помощью талантливых менеджеров и специалистов по кадрам построил «организацию мирового класса с сильным управлением». В качестве одного из достоинств Cascade он привел плоскую организационную структуру, свободную от жесткой иерархии. «Cascade – это организация, где каждый, независимо от профессионального статуса, может свободно предлагать идеи, которые улучшают работу группы и ее инвестиционную деятельность», – сказал Зерен. Ларсон также категорически не согласен с тем, что его изображают как грубого и властного руководителя. Через Зерена он назвал имена нескольких человек, которые могли бы представить иную точку зрения, в том числе двух, которых он выдвинул в совет директоров Republic Services, одной из крупнейших в стране компаний по вывозу мусора. Cascade владеет более чем третью акций Republic Services и является ее крупнейшим акционером, а Ларсон также входит в ее правление.

Томаго Коллинз, один из этих директоров и давний друг Ларсона, рассказал, что был поражен широтой и искренностью связей своего друга со всеми, с кем он общался, – от менеджеров спортивных команд до коллег-инвесторов. Коллинза также поразил неподдельный интерес Ларсона к карьере молодых людей, будь то обладатели дипломов MBA из университетов Лиги плюща или ресторанные разносчики. Он предлагал им свои советы, если считал, что они могут принести пользу. «Для меня было удивительным, что люди, добившиеся успеха, дают рекомендации другим», – говорит Коллинз, который по-прежнему встречается с Ларсоном примерно шесть раз в год. Он добавляет, что никогда не видел, чтобы Ларсон делал «что-то обидное или вредное» как в социальном, так и в профессиональном плане. Коллинз, работающий сегодня в индустрии спорта и развлечений, также входит в совет директоров Four Seasons в качестве представителя Cascade, которая является крупнейшим акционером этой гостиничной компании.

«Он не такой как все, много знает, потрясающе умен и многому меня научил», – говорит Дженнифер Керк, еще одна из директоров Republic Services, которую Ларсон привлек к работе, когда хотел разнообразить состав правления по полу, цвету кожи и образу мышления. Керк, топ-менеджер компании Medtronic, производящей медицинское

Для таких людей, как Коллинз, Керк и другие, особенно за пределами Cascade, Ларсон может быть приятным человеком, чья прямота является частью личности, как и его емкий ум, который, по их словам, хранит такую обширную информацию, как, например, методы производства вина или статистика выступлений спортивных команд. «Он сам себе ходячая Википедия и LinkedIn, – говорит Майк Джексон, бывший исполнительный директор компании по продажам автомобилей AutoNation и давний друг Ларсона. – Он постоянно находится в разъездах, работает как сумасшедший и, естественно, проявляет принципиальность и по отношению к другим. Хотите поговорить с ним о спорте – пожалуйста, хотите поговорить о сельском хозяйстве или о валютных курсах – он может и это, – сказал Джексон в интервью, взятом для статьи о Cascade, которая была опубликованаThe Wall Street Journalв 2014 году. – Единственное, от чего он держится подальше, – это технологии. Он говорит: “За этим обращайтесь к Биллу”. Я не могу передать, насколько этот человек любознателен по отношению ко всему на свете».

Более широкий круг обслуживания Гейтса

Говорят, что нужны усилия целой деревни, чтобы вырастить ребенка. Чтобы поддерживать интересы и деятельность миллиардера, тоже нужно немало людей. Более 2000 человек прямо или косвенно зависят от состояния Гейтсов, попутно делая на этом карьеру и получая средства к существованию. Большинство из них работает в Фонде Гейтса, и их зарплаты и премии оплачиваются из денег Гейтса, предназначенных для благотворительности (и которые миллиардер не может потребовать обратно по налоговому законодательству). В 2019 году фонд потратил около 300 млн долларов на зарплаты и льготы для своих сотрудников. Около 200 человек, работающих в компании Gates Family Office (ранее известной как Watermark), управляют домами, конными фермами, самолетами, заняты решением проблем питания, охраны, поездок и образа жизни семьи Гейтсов. Еще около 150 человек работают в компании Cascade. В Gates Ventures, частном офисе и инвестиционной компании миллиардера, работает не менее 80 человек. Еще столько же трудятся в Breakthrough Energy, также основанной Гейтсом венчурной фирме, которая занимается разработкой решений в области возобновляемых источников энергии.

Многие из работающих на Гейтса перемещаются между различными фирмами, которые входят в орбиту миллиардера. Первые два руководителя фонда были выходцами из Microsoft; Джеффри Рейкс, занимавший пост руководителя с 2008 по 2014 год, также является близким другом Гейтса. Ларри Коэн, глава Gates Ventures, – один из бывших руководителей Microsoft. Натан Мирвольд, первый главный технолог Microsoft, – давний друг и союзник, в патентную фирму которого Intellectual Ventures Гейтс вложил деньги. Вряд ли можно назвать уникальным явлением, когда сверхбогатые люди окружают себя армиями людей. Целые индустрии, от консультантов по вопросам благотворительности до личных поваров, существуют для того, чтобы помогать богачам и удовлетворять их прихоти. Деятельность Гейтса, как и Вселенная, постоянно расширяется, требуя все больше сотрудников и холдинговых компаний. Хотя Cascade остается сердцем финансовой машины Гейтса, миллиардер уже много лет делает личные инвестиции через Gates Ventures. По сути, это был инструмент, с помощью которого Гейтс потакал своей страсти к новым, экспериментальным технологиям, делая небольшие венчурные инвестиции в такие направления, как производство синтетического мяса или исследования болезни Альцгеймера. Через Gates Ventures он предоставил стартовый капитал компании Ambri, производителю электрических батарей на расплавах солей, соучредителем которой является профессор Массачусетского технологического института, учебной онлайн-программой которого Гейтс в свое время пользовался. Из этих же средств была приобретена доля Гейтса в фирме Мирвольда. Отсюда же поддерживается связь с Breakthrough Energy, которая занималась ранее его инвестициями в энергетику, но впоследствии была выделена в отдельную фирму, вкладывающую также деньги других богатых людей в эту сферу деятельности. Через эту компанию Гейтс направляет и некоторые личные пожертвования. Подарок в размере 2 млн долларов, который он сделал лаборатории Media Lab Массачусетского технологического института, был проведен через bgC3, предшественницу Gates Ventures. Об этом пожертвовании стало известно во время расследования смерти Эпштейна.

Гейтс также вкладывает деньги в фирмы, занимающиеся лицензированием и патентованием. Его глубокая убежденность в том, что интеллектуальная собственность должна быть защищена и оплачена, – та же убежденность, которая заставила его брать плату за программное обеспечение и лицензировать Microsoft Windows, та же убежденность, которая сделала его ярым защитником патентов на вакцины во время пандемии коронавируса, – побудила его оказать финансовую поддержку компании Pendrell, которая обычно покупает интеллектуальную собственность, патентует ее и получает впоследствии отчисления за авторские права. Такие компании по своей природе тяготеют к судебным разбирательствам, и в последние годы Pendrell подавала в суд за нарушение патентного права даже на Apple. Intellectual Ventures, соучредителем которой в 2000 году стал Мирвольд, давний друг Гейтса, ученый, автор кулинарных книг и исследователь динозавров, построена в соответствии с инновационной бизнес-моделью. По сути, компания покупает патенты и получает доход, лицензируя интеллектуальную собственность и делясь прибылью с авторами патентов. Компания также выступает в роли инкубатора для изобретателей. Портфель из более чем 35 000 объектов интеллектуальной собственности принес ей свыше 2 млрд долларов дохода, включая 400 млн долларов, переданных изобретателям. Один только Мирвольд владеет 900 патентами, и некоторые из его технологий были выделены из Intellectual Ventures в самостоятельные компании. В некоторые из них Гейтс тоже вложил средства. К 2022 году фирма выделила таким образом 15 компаний, в том числе TerraPower, занимающуюся ядерными технологиями. Intellectual Ventures также управляла фондом под названием Global Good, созданным Гейтсом и Мирвольдом для разработки технологий, призванных решить «некоторые из самых сложных проблем человечества». Фонд сотрудничает с коммерческими, исследовательскими и правительственными партнерами, чтобы вывести новые технологии на рынок.

Breakthrough, энергетическая компания, «призванная помочь человечеству избежать климатической катастрофы», которую Гейтс основал в 2015 году, инвестирует в стартапы, работающие над созданием экологически чистых технологий с целью сокращения или достижения

Сюда же надо еще добавить тяготеющий к роскоши образ жизни Гейтсов, а также весь спектр услуг и усилий, которые необходимо прилагать для его поддержания. Как и многие другие миллиардеры, Гейтс владеет несколькими домами, разбросанными по всей территории США. Их общая стоимость составляет около 300 млн долларов. В течение 27 лет брака основным местом жительства бывшей пары, где они воспитывали своих детей Дженнифер, Рори и Фиби, был особняк в стиле хай-тек, получивший название Xanadu 2.0 и расположенный на берегу озера Вашингтон в Медине. Изначально, еще до женитьбы, дом задумывался как высокотехнологичное жилье для Гейтса. Его строительство заняло шесть лет; по последней оценке, дом стоит 130 млн долларов. По соглашению о разводе Гейтс оставил его себе. Есть и другие дома, которыми владеют или владели бывшие супруги: особняк на берегу моря в Дель-Маре, штат Калифорния, к северу от Сан-Диего, стоимостью не менее 40 млн долларов, дом с шестью спальнями в клубе Vintage Club в Индиан-Уэллсе, Калифорния, оцененный в 12,5 млн долларов, и конная ферма на 200 сотках земли в Веллингтоне, штат Флорида, популярном месте для любителей верховой езды, проданная в 2022 году за 26 млн долларов[229]. Кроме того, в районе Худ-Канал в штате Вашингтон располагается семейный комплекс для отдыха, состоящий из нескольких домов.

Гейтс известен своей любовью к быстрым автомобилям: свой первый штраф за превышение скорости он получил еще в 1977 году. С годами он приобрел множество роскошных автомобилей от Porsche Taycan 911 до Ferrari, от Mercedes-Benz до Tesla. Он владеет как минимум двумя самолетами, в том числе Gulfstream, стоимость которого, как известно, составляет не менее пары сотен миллионов долларов. Есть также вертолеты и гидросамолеты для путешествий на короткие расстояния. 30,8 млн долларов, которые Гейтс заплатил за Кодекс Леонардо да Винчи в 1994 году, оставались самой высокой ценой за приобретенный на аукционе документ вплоть до 2021 года, когда владелец хедж-фонда миллиардер Кен Гриффин приобрел редкий ранний экземпляр Конституции США за 43,2 млн долларов[230]. В художественной коллекции Гейтса есть работы американских художников, в том числе написанная маслом в 1885 году картина Уинслоу Хомера, которую Гейтс купил за 30 млн долларов.

В штате компании Watermark, переименованной ныне в Gates Family Office, которая в течение многих лет управляла личными активами Гейтсов, в разное время числились менеджеры проектов, специалисты по финансовому планированию, координатор по пожертвованиям, специалист по кадрам, а также менеджеры по недвижимости, эксперты по путешествиям и логистике и другие специалисты. Есть главный специалист по «защитным операциям», имеющий опыт работы в контрразведке и проводивший специальные расследования. Сотрудники службы безопасности не только постоянно следят за членами семьи Гейтсов, но и охраняют высокопоставленных лиц, посещающих их жилище. В штате были или есть организатор мероприятий, специалист по интерьерам, руководитель садоводческой программы, стилисты, персональные шоперы, специалисты по аудио– и видеотехнике и даже профессионал, обучающий людей деловому этикету. С осени 2022 года в семейном офисе также работает профессионально обученный личный шеф-повар, имеющий опыт работы на яхтах, островах и в поместьях, владеющий всеми стилями кухни и знакомый с диетическими предпочтениями Гейтсов.

Хотя семейный офис Гейтсов больше не занимается личными делами Френч-Гейтс, когда-то он отвечал за ее гардероб, макияж и прически. В штат офиса также входят эксперт по редким книгам для каталогизации их коллекции, специалисты по уборке дома «без применения химии», теннису, гольфу, катанию на лодках, массажу, йоге, медитациям и езде на гольф-каре. Кроме того, семейный офис является основной структурой, через которую Гейтс владеет долей в конюшне для Дженнифер – профессиональной прыгуньи в воду и врача. В портфолио компании входят также ранчо и конюшни, включая оставшиеся владения в Веллингтоне, штат Флорида, известном как «страна лошадей» благодаря многокилометровым дорожкам для верховых прогулок, неподалеку от места проведения фестивалей конной выездки и конноспортивных площадок в Палм-Бич. В свое время структуры, связанные с Гейтсом через семейный офис, выкупили земельные участки вдоль целой улицы в Веллингтоне общей площадью 6,5 га, чтобы обеспечить конфиденциальность и безопасность[231].

Калбфлейш, которая работала с управляющим имуществом семьи Гейтсов, обучая его бухгалтерии для составления бюджетов в дополнение к своим обязанностям в Cascade, сухо заметила, что чем больше сверхбогатые люди приобретают, тем больше им нужно. «Сначала у вас есть одна резиденция, потом вы покупаете второй дом или несколько домов, а затем хотите убедиться, что в каждом доме есть все необходимые вещи, а это требует денег и персонала, – говорит она. – Потом рождаются дети, и вам нужен дополнительный персонал. Вначале был один самолет, с одним основным и одним запасным пилотами, но потом появляется второй. Вам нужен кто-то в штате, чтобы выгуливать собак, заниматься личными делами, например налогами на недвижимость, благотворительными пожертвованиями, а также охранять семью и следить за тем, чтобы все шло гладко».

Глава 9

Отменить Билла

Токсичный Эпштейн

Когда в июне 2010 года Уоррен Баффет, Билл Гейтс и Мелинда Френч-Гейтс объявили о «Клятве дарения», публично обязавшись отдать на благотворительные цели не менее половины своего состояния в течение жизни или по завещанию и призвав других миллиардеров поступить так же, Джеффри Эпштейн увидел в этом способ заработать деньги. Двумя годами ранее, после ареста в 2006 году, он признал себя виновным в склонении к проституции, в том числе несовершеннолетней девочки. Отбыв небольшой срок в тюрьме во Флориде, он возобновил то, чем занимался более десяти лет: создавал для себя сеть ученых, музыкантов, банкиров, нобелевских лауреатов, политиков, бизнесменов-миллиардеров, академиков, кинематографистов – практически всех, кто имел влияние и мог своим светом придать ему дополнительный блеск, решить по знакомству какие-то проблемы или снабдить информацией, которую можно было придержать в рукаве, чтобы использовать впоследствии

Будучи завзятым лжецом, Эпштейн прекрасно понимал, что чем больше имен он назовет и чем больше у него будет связей с людьми, тем охотнее его примут в тех кругах, где лучшим механизмом проверки считается рекомендация друзей. Из своих многочисленных резиденций, в том числе в Нью-Йорке и Палм-Бич, а также на частном острове Малый Сент-Джеймс в составе Виргинских островов США, Эпштейн вел свой бизнес и был вхож к тем людям, чьего внимания он добивался и кто закрывал глаза на его запятнанное прошлое.

«Клятва дарения» вызвала огромный резонанс. Она не могла остаться незамеченной благодаря авторитету двух самых богатых и влиятельных миллиардеров. Обязательство Баффета отдать бóльшую часть своего состояния при жизни в Фонд Гейтса, призванный решать самые насущные проблемы человечества, давало ему моральное право предложить другим миллиардерам последовать его примеру. К августу 2010 года «Клятву» подписали еще 40 миллиардеров. В конце года к ним присоединились еще семнадцать. В то же время некоторые из тех, кто взял на себя это обязательство, начали задаваться вопросом, как распорядиться деньгами. У многих миллиардеров уже имелись семейные фонды, но обычно они были небольшого размера. Создание фонда для крупных пожертвований – это непростое дело, которое можно сравнить с открытием нового бизнеса. Поэтому некоторые миллиардеры обратились к Гейтсу, который уже вел благотворительную деятельность широкого масштаба, с вопросом, не могут ли они организовать сотрудничество с его фондом в какой-либо форме или просто поручить ему осуществлять пожертвования от их имени. Эпштейн, располагавший широкими связями с учеными, миллиардерами и доверенными лицами Гейтса, узнал о неожиданном всплеске интереса к благотворительности и тоже начал пытаться войти в эту среду.

В 1992 году Эпштейн познакомился в нью-йоркском отеле Plaza с молодой женщиной по имени Мелани Уокер и предложил ей поработать моделью. Уокер не изъявила такого желания, но контакты между ними продолжились. В 2010 году она стала нейрохирургом и вышла замуж за Стивена Синофски, который работал руководителем высокого ранга в Фонде Гейтса. Бывший главный советник Гейтса по науке и технологии Борис Николич и Натан Мирвольд также были знакомы с Эпштейном и встречались с ним на конференциях TED, поскольку Эпштейн жертвовал деньги на научные цели. Убедившись в том, что у некоторых из его приближенных есть связи с Эпштейном, Гейтс решил и сам встретиться с ним, несмотря на его неоднозначную репутацию и беспокойство, высказываемое некоторыми сотрудниками фонда. Однажды вечером в январе 2011 года, вскоре после того как на Нью-Йорк обрушилась снежная буря, Эпштейн устроил для Гейтса ужин в своем таунхаусе в Верхнем Ист-Сайде. Все было организовано как непринужденная встреча с группой влиятельных людей. Это было одно из тех мероприятий, где Эпштейн чувствовал себя как рыба в воде. Светская болтовня в раскрепощенной обстановке сочеталась с деловыми разговорами, и Гейтс, судя по всему, нашел этот вечер приятным. В мае того же года Эпштейн организовал еще одну встречу для филантропа. Среди гостей были бывший министр финансов США и почетный президент Гарвардского университета Ларри Саммерс, бывший топ-менеджер JPMorgan Chase Джеймс Стейли и Николич. В какой-то момент все пятеро мужчин сфотографировались, и именно эта фотография появилась в 2019 году в статьеThe New York Times. На той встрече Эпштейн представил Гейтсу свою идею, даже сопроводив ее слайдами. Речь шла о том, чтобы объединить некоторые из состояний миллиардеров, присоединившихся к «Клятве дарения», в общий благотворительный фонд при Фонде Гейтса. Затем туда смогут вкладывать средства, предназначенные для благотворительных целей, и другие состоятельные люди. Они будут сами решать, на какие цели направлять эти деньги, а до этого момента активы будут находиться под надзором специально назначенных управляющих.

Гейтс положительно оценил идею, и Эпштейн с новыми силами начал реализовывать свое предложение. Он связался с нужными людьми в крупнейшем национальном банке JPMorgan, клиентом которого являлся, и изложил им идею о фонде, который будет работать по рекомендациям доноров в рамках Фонда Гейтса и «даст новый импульс благотворительной деятельности». Но банк в это время уже работал с сотрудниками фонда над другим проектом, который в 2013 году привел к созданию отдельного благотворительного фонда для нужд здравоохранения. Стейли в то время был правой рукой главы JPMorgan Джейми Даймона. Эпштейн был давно знаком с ним и по-дружески называл его Джес. В сотнях изобиловавших орфографическими ошибками электронных писем, которые Эпштейн направил руководителям JPMorgan, включая Мэри Каллахан Эрдос, возглавлявшую департамент банка по управлению частным капиталом и активами, он излагал свои представления о благотворительном фонде, который будет представлять собой «очень элитарный» клуб с минимальным начальным взносом в 100 млн долларов. Как и в других целевых фондах, донорам будут предоставляться налоговые льготы. Предлагаемая структура будет включать в себя те же направления, на которых фокусируется и деятельность Фонда Гейтса: полиомиелит, материнское здоровье, вакцины и сельское хозяйство. Членство в этом клубе гласное, однако доноры имеют возможность участвовать в его работе на условиях личной анонимности или без разглашения того, куда они направляют свои деньги. Это делается для того, писал Эпштейн Эрдос и Стейли, что многие потенциальные доноры, которые высказывали Гейтсу свои пожелания, касающиеся благотворительности, не хотели делать это публично. Управлять фондом, работающим в соответствии с рекомендациями доноров, будет JPMorgan. Эпштейн предложил, чтобы банк взимал с фонда все комиссии за аудит, распоряжение средствами, доверительное управление инвестициями и другие сопутствующие услуги и выступал в качестве фидуциария. Сам же он намеревался получать долю от этих комиссий в размере нескольких миллионов долларов. Если все будет сделано правильно, обещал он банкирам JPMorgan, активы фонда уже к четвертому году работы вырастут с миллиардов до десятков миллиардов долларов. Николич как советник Гейтса получал копии некоторых из писем, которыми обменивались Эпштейн, Эрдос и Стейли.

«По сути, этот фонд позволит Биллу получить доступ кболее качественным людям,инвестициям, распределению средств и управлению, не расстраивая ни его брак, ни чувства нынешних сотрудников фонда», – написал Эпштейн в одном из писем со множеством грамматических ошибок. Он неоднократно предупреждал банкиров, чтобы они не общались с сотрудниками фонда «низшего звена», которые, по его словам, растеряны и не знают, что предпринять. Во всех этих письмах не объясняется, почему целевой фонд может разрушить брак Гейтса. Фонд будет рекламироваться миллиардерам как простой способ заняться благотворительностью. Когда Эрдос спросила, можно ли убедить Гейтса активно участвовать в маркетинге фонда среди потенциальных доноров, Эпштейн ответил, что это было бы легко, если бы фонд получил «эмоциональный кредит» там, где это ему особенно нужно. «Они очень чувствительная

По состоянию на октябрь 2011 года Эрдо и Эпштейн все еще продолжали обсуждать условия, и Эпштейн все больше расстраивался из-за медленных темпов и подталкивал банкиров к завершению сделки. Он настаивал на том, чтобы предложение было сделано непосредственно Гейтсу и чтобы переговоры велись только между Стейли и миллиардером, так как это позволяло избежать влияния внутриполитических течений в фонде. В январе 2012 года они все еще пытались запустить проект, но сделка в конце концов сорвалась. «У них не совпадали стимулы, – заметил человек, участвовавший в обсуждении. – JPMorgan хотел управлять капиталами, Биллу нужны были деньги [на вакцины], а Эпштейну – связи». Этот же человек добавил, что все затихло, «потому что не нашлось денежных мешков, которые искали, куда бы пристроить свои средства. Как только стало ясно, что за идеей Эпштейна ничего не стоит, все разговоры прекратились».

Однако выяснилось, что Эпштейн поддерживал контакты с Гейтсом и в начале 2014 года. 12 января в его рабочем расписании было обнаружено упоминание о заказе свитеров для Гейтса и четырех других людей, включая «Бориса и Дзё» (предположительно Бориса Николича и Дзёити Ито, директора лаборатории Media Lab Массачусетского технологического института – исследовательского учреждения, в адрес которого Гейтс делал пожертвования). Кроме того, можно предположить, что 28 января Эпштейн был участником разговора с Гейтсом по скайпу, который организовал для него Ларри Коэн, правая рука миллиардера и руководитель Gates Ventures. 8 сентября 2014 года Эпштейн организовал встречу Гейтса с другими миллиардерами. В конце того же года Гейтс, по словам Эпштейна, прекратил общение с ним.

Возможно, все это и не стало бы достоянием общественности, если бы 10 августа 2019 года в 6:30 Эпштейна не нашли мертвым в результате очевидного самоубийства в тюремной камере нью-йоркского исправительного центра – приземистого строения землистого цвета в нижней части Манхэттена. Всего за месяц до этого он был арестован в Нью-Йорке по федеральному обвинению в торговле людьми с целью сексуальной эксплуатации, после того как газетаMiami Heraldопубликовала серию материалов, в которых ставились под сомнение слишком мягкие условия судебной сделки, заключенной Эпштейном в 2008 году, когда прокурором в Майами был Александр Акоста, занимавший впоследствии, с 2017 по 2019 год, пост министра труда в администрации президента Трампа. (Акоста покинул пост министра менее чем через неделю после ареста Эпштейна в июле 2019 года.) Репортеры, почуяв жареное, начали копать глубже. В течение следующих двух лет они раскрыли созданную Эпштейном широкую сеть из высокопоставленных и влиятельных людей. Что могло привлечь такое количество светил в сферу деятельности осужденного сексуального преступника? По мере того как все новые скелеты вываливались из шкафов, рушились многие репутации уважаемых прежде людей. Одним из первых стал миллиардер Лесли Векснер, в то время главный исполнительный директор L Brands, материнской компании Victoria’s Secret, и один из давних знакомых Эпштейна. Именно он подарил Эпштейну таунхаус на Манхэттене, где тот жил. Британский принц Эндрю, чья дружба с Эпштейном десятилетиями была темой для таблоидов, лишился королевских привилегий. Миллиардера и частного инвестора Леона Блэка загнали в угол после того, как выяснилось, что он заплатил Эпштейну 158 млн долларов за налоговые консультации. В результате Блэку пришлось уйти из Apollo Global Management, соучредителем которой он стал в 1990 году. Помимо этого, Блэк вынужден был покинуть пост председателя Музея современного искусства, хотя он считался серьезным коллекционером произведений искусства и его коллекция, по некоторым оценкам, стоит 1 млрд долларов. В 2023 году, через четыре года после того, как были вскрыты его связи с Эпштейном, Блэк все еще продолжал бороться с обвинениями в изнасиловании со стороны ряда женщин. Банкир JPMorgan Стейли, ставший впоследствии исполнительным директором британского банка Barclays, потерял миллионы долларов в виде бонусов, а в конечном итоге и работу в этом банке. Его давние связи с Эпштейном и предполагаемое участие в некоторых его действиях, а также совместные финансовые дела, которые JPMorgan вел с сексуальным извращенцем, стали причиной многочисленных судебных исков.

Адвокаты принца Эндрю, который отрицает любые правонарушения, заявляют, что член монаршей семьи сожалеет о своей связи с Эпштейном. Блэк заявил, что не знал о сексуальных похождениях Эпштейна и не участвовал в них. Стейли, который однажды назвал свою дружбу с Эпштейном «глубокой», неоднократно заявлял, что ему мало что известно о том, в чем обвиняют его друга, и отрицал любые правонарушения со своей стороны. Векснер заявил, что ничего не знал о деятельности Эпштейна и разорвал с ним отношения еще в 2007 году. Этот хор заявлений о невиновности, незнании и сожалении лишь подчеркивает тот факт, что многие умные, проницательные и богатые люди, похоже, совершенно одинаково заблуждались в своих представлениях об одном и том же человеке, которого уже нет в живых и который не может изложить свою версию происходившего.

Среди них оказался и Гейтс. Многие приписывают Николичу, что это он познакомил Гейтса с Эпштейном, но тот в разговоре со мной утверждал, что не делал этого. Он добавил, что сам познакомился с Эпштейном в 2009 году через Уокер, которую тот перед этим назначил своим научным советником. «Я помню этот день и очень сожалею о нем», – говорит Николич. В изложении Уокер события выглядят иначе. Она рассказывала, что в сентябре 2019 года, через месяц после смерти Эпштейна, журналThe New Yorkerопубликовал статью Ронана Фэрроу, в которой подробно рассказывалось о тесных финансовых отношениях лаборатории Media Lab Массачусетского политехнического института с Эпштейном. Эта лаборатория представляет собой исследовательское подразделение МТИ, работающее на стыке искусства, науки, дизайна и медиа. По данным Фэрроу, директор лаборатории Ито принимал подарки от Эпштейна, несмотря на то что тот числился в базе доноров института как «человек с сомнительной репутацией», и прилагал немало усилий, чтобы скрыть его личность. После того как некоторые сотрудники Массачусетского технологического института заявили, что испытывают дискомфорт от визитов Эпштейна, потому что тот приводит с собой «ассистенток», которым едва за двадцать, Ито начал встречаться

Сообщения новостных агентств стали в 2019 году поводом для проведения расследования в МТИ на предмет неправомерного поведения его профессоров, а правление наняло две юридические фирмы для расследования связей института с Эпштейном. Члены правления были особенно обеспокоены тем, что связь с Эпштейном может запятнать их профессиональный имидж, поэтому проверка была главным образом посвящена тому, какова степень риска для учебного заведения. Гейтс отказался от интервью в рамках расследования, но его адвокат заявил, что филантроп часто жертвует анонимно, а пожертвование в размере 2 млн долларов Массачусетскому технологическому институту никак не связано с Эпштейном[234]. Пожертвование было сделано не от Фонда Гейтса, а от Gates Ventures. Независимо от того, стоял ли за пожертвованием Эпштейн, Ито использовал этот факт для поиска других филантропов, рассказывая потенциальным донорам, что если уж сам Гейтс жертвует по рекомендации Эпштейна, то ничего противозаконного в этом нет. По словам человека, знакомого с материалами расследования, «все осталось на уровне “кто-то что-то кому-то сказал”».

Но Гейтс часто упоминался в тысячах изученных юристами электронных писем, которыми Эпштейн обменивался с сотрудниками МТИ, как рассказали два человека, знакомые с ходом расследования. Гейтс посещал резиденции Эпштейна, где тот заказывал для своих гостей «биг-маки». По словам одного из свидетелей, этими словами могли обозначаться и молодые женщины, и еда, подаваемая посетителям его манхэттенского таунхауса на серебряных блюдах. Хотя Гейтс навещал Эпштейна во Флориде, он не был на частном острове сексуального преступника. Кроме того, Гейтс летал на одном из частных самолетов Эпштейна, в то время как у него было как минимум два собственных. Один из бывших знакомых Гейтса счел это странным, вспомнив, как миллиардер однажды заявил, что никогда не полетит на чужом самолете. Представитель Гейтса оправдывался тем, будто тот не знал, что это был самолет Эпштейна.

Когда в 2019 году появились новости о связях Гейтса с Эпштейном, команда Гейтса по работе со СМИ прибегла к обычной тактике пиарщиков, которая использовалась и в ходе рассмотрения судебного иска к Microsoft и сводилась к тому, чтобы привлечь к объекту повышенное внимание, включая многочисленные выступления на телевидении и в прессе. При контактах со СМИ Гейтс всегда утверждал, что познакомился с Эпштейном только потому, что получил информацию, будто этот финансист может связать его со многими богатыми донорами, которые помогут собрать больше денег на филантропические цели. «Я несколько раз ужинал с ним в надежде на то, что найдут подтверждение его слова о получении миллиардов благотворительных средств на нужды глобального здравоохранения через имеющиеся у него контакты. Когда стало ясно, что за его словами ничего не стоит, эти отношения прекратились, – сказал Гейтс в интервью ведущему CNN Андерсону Куперу. – С моей стороны было огромной ошибкой проводить с ним время и тем самым содействовать повышению его авторитета». Дискомфорт, который Гейтс испытывал от вопросов об Эпштейне, был очевиден. Каждый раз, когда его спрашивали об этом на публике, он лишь выражал сожаление и приносил извинения, называя это ошибкой и неправильным решением. В телеинтервью 2021 года с Джуди Вудрафф, которая в то время была ведущей программы PBS «Новости часа», Гейтс заметно дрожал и нервничал, заикался и не находил себе места. Он не предоставил абсолютно никакой информации, кроме заявлений о сожалении и о неправильном решении, которые от него слышали уже неоднократно. Но, когда разговор зашел о филантропии, он стал гораздо более непринужденным. В последнее время Гейтс в ходе общения со СМИ демонстрирует раздражение по поводу постоянных вопросов об Эпштейне.

Вместо того чтобы предоставить подробный и честный отчет, объясняющий, как и для чего Гейтс неоднократно встречался с осужденным сексуальным преступником, содержащий количество встреч, их темы и причину их прекращения, представители миллиардера начали делать заявления, призванные сбить публику с толку. По словам двух человек, участвовавших в обсуждении, первоначальная стратегия заключалась в том, чтобы замять историю, наладив контакт с репортерами. Инициатором такого подхода отчасти был сам Гейтс. По словам одного человека, это было типично для мышления миллиардера, ориентированного на веские доказательства. Если репортер затрагивал тему, не имея доказательств, он склонен был все отрицать. Но, по мере того как появлялись все новые сведения о масштабах и характере отношений Гейтса с Эпштейном, подкрепленные свидетельствами очевидцев, команда Гейтса была вынуждена идти на попятную и признавать некоторые события, что только усиливало постоянные спекуляции и вызывало еще больше подозрений в том, что Гейтсу еще есть что скрывать. В 2023 году газетаThe Wall Street Journalсообщила, что Эпштейн пытался шантажировать Гейтса романом миллиардера с профессиональным игроком в бридж Милой Антоновой, имевшим место в 2010 году. Антонова была из тех молодых женщин, которые порой появлялись в манхэттенском жилище Эпштейна. Ее представил Эпштейну советник Гейтса Николич. Незадолго до смерти Эпштейн обновил свое завещание, указав Николича в качестве душеприказчика, если два других, назначенных ранее, откажутся от выполнения этой функции. По словам Николича, это стало для него полной неожиданностью.

Возможно, мы так никогда и не узнаем, с какой целью Гейтс общался с Эпштейном. По многим данным, Эпштейн и его образ жизни казались Гейтсу неким заманчивым приключением. Однажды он заметил коллегам, что Эпштейн ведет себя не как все, но добавил, что это не для него. Задолго до того, как сексуальные похождения Эпштейна стали широко известны, бульварная пресса сравнивала его с Джеем Гэтсби – одним из любимых литературных персонажей Гейтса. В романе Фицджеральда Гэтсби выведен как располагающий многомиллионным состоянием человек-загадка неясного происхождения, который устраивает пышные вечеринки в своем шикарном особняке на Лонг-Айленде.

Если попытаться истолковать происшедшее в пользу Гейтса,

Даже поверхностный поиск информации об Эпштейне в любой базе архивных новостей или простой запрос в Google предоставит вам достаточно историй о его сомнительном поведении и привычках, чтобы вызвать ощущение тревоги. В 2003 году в журналеVanity Fairжурналистка Вики Уорд написала: «Его преимущество в том, что никто, похоже, не знает ни его самого, ни его предыстории, ни того, чем он на самом деле располагает. Он постарался так все организовать, что остается одной из немногих по-настоящему загадочных фигур в нью-йоркском мире денег. Людям известны отдельные фрагменты, но мало кто знает его историю целиком». В статье упоминается, что он ушел в тень из Bear Stearns, инвестиционного банка, в котором начинал свою карьеру. Но Уорд также сообщила, что к нему нередко заглядывали домой на ужин такие миллиардеры, как председатель совета директоров Hyatt Hotels Том Прицкер, магнат в сфере недвижимости Морт Цукерман, бизнесмен Рон Перельман и Блэк.

Имя Эпштейна периодически всплывало на страницах бульварной прессы, где его постоянно называли то миллиардером (хотя он им не был), то любителем женщин, то финансистом, имеющим связи с некоторыми клиентами-миллиардерами, то застройщиком, то сотрудником компании Wexner. Его постоянно сопровождали сплетни о связях со множеством молодых женщин, особенно из Восточной Европы. К середине 2000-х годов Эпштейн стал персонажем новостей благодаря своему образу жизни и неудачным попыткам купить знаковую недвижимость. В 2005 году в статье о помощниках руководителей на Уолл-стритThe New York Timesописала его как человека, который держит офис в Нью-Йорке, но живет и работает на частном острове на Виргинских островах США, имея «команду из трех женщин, которая управляет его хаотичной жизнью и организует его путешествия по миру и общение с такими людьми, как бывший президент [Билл] Клинтон». В том же году о нем сообщали, что он совместно с Цукерманом собирается купить журналRadar,который был основан в 2003 году и прекратил свое существование из-за отсутствия финансирования, но был возвращен к жизни в 2005 году и снова закрылся после выхода всего трех номеров, после чего новый владелец указывал его в отчетности как исключительно виртуальный актив. Эпштейн также упоминался в качестве участника консорциума покупателей модельного агентства IMG вместе с Тедди Форстманом и журналаNew York Magazineвместе с Цукерманом, Харви Вайнштейном и др. К тому времени в его круг общения входили такие известные личности, как Саммерс и Алан Дершовиц. В частности, о нем писали, что он пообещал Гарвардскому университету деньги на запуск программы «эволюционной динамики», когда Саммерс был президентом университета. Гарвард закрыл эту программу в 2020 году и после внутренней проверки пересмотрел свою политику в отношении доноров[235].

Примерно в то же время против Эпштейна были поданы судебные иски, в том числе от Citibank, который заявил, что он не выплатил 20 млн долларов по кредитам, выданным одним из их частных банков. В 2006 году Эпштейн был арестован во Флориде после того, как несколько несовершеннолетних девочек обвинили его в сексуальных домогательствах. Об этом сообщали такие крупные СМИ, какAssociated Press, New York Times, Guardian,и различные газеты Флориды. Еще один шквал публикаций обрушился на него, когда в 2008 году он признал себя виновным по обвинению в склонении к проституции, в том числе несовершеннолетних.

Даже когда разоблачения Эпштейна подорвали репутацию некоторых могущественных людей, заставив их укрыться от общественности в своих убежищах, Гейтс, хоть и запятнанный, каким-то образом умудрился остаться на коне. Уйдя из Microsoft, он превратился в глазах публики из высокомерного задиры в своего рода святого покровителя глобального здравоохранения и спасителя развивающегося мира. Таким образом, двухлетний период, начавшийся летом 2019 года с сообщений о его многочисленных встречах с Эпштейном и закончившийся разводом с Мелиндой в 2021 году, за которым вскоре последовали сообщения о личном поведении Гейтса и супружеской неверности, был особенно шокирующим с учетом его высокого морального статуса. Услышав эту новость, один из бывших сотрудников Microsoft сказал, что ему показалось, будто Бог рухнул на землю. Гейтс внезапно оказался не только филантропом, но и бабником, несмотря на то что его фонд занимался защитой прав женщин.

Фонд Гейтса, и без того чувствительный к критике по поводу его структуры и размера, воспользовался возможностью внести изменения в свои принципы управления. В январе 2022 года он объявил о создании нового совета попечителей, уточнив, что попечители не входят в состав семей Гейтса и Баффета. Целью изменений является улучшение руководства и надзора за деятельностью фонда на основе опыта членов совета. Фонд сигнализировал миру о том, что хочет быть учреждением, для которого характерны четкое управление, разнообразие точек зрения и стабильность работы. По словам человека, дававшего консультации по поводу реорганизации, фонду необходимо

Microsoft меняет курс

В 2015 году Кэти Мусурис подала иск против Microsoft, обвинив корпорацию в дискриминации по признаку пола в оплате труда, и подробно описала сексистскую культуру внутри этой гигантской компании, где женщинам открыто делают непристойные предложения. Документы, представленные в 2018 году в рамках этого иска, показали, что было подано не менее 238 жалоб на внутреннюю культуру в Microsoft, где женщины подвергались сексуальным домогательствам, дискриминации в карьерном плане и в оплате труда по сравнению с коллегами-мужчинами. В иске говорилось, что в Microsoft существовали системные проблемы с оплатой труда и продвижением женщин по службе, а также наблюдалась дискриминация по половому признаку. В нем также утверждалось, что в Microsoft царила атмосфера «мужского клуба», изобиловавшая пренебрежением, когда сотрудниц, вернувшихся из декрета, спрашивали: «Как отдохнула в отпуске?» В нем описывалась обстановка, в которой сотрудники-мужчины щупали и домогались своих коллег-женщин на рабочих мероприятиях, а жалобы в отдел кадров оставались без внимания. Мусурис и ее адвокаты пытались превратить это дело в коллективный иск, но в 2019 году отказались от своей идеи, так как судья не согласился с ней. В то время Microsoft заявила, что не допускает дискриминации в оплате труда по признаку пола[236]. В 2019 году новостной сайт Quartz сообщил о целом ряде электронных писем от сотрудниц Microsoft, в которых они жаловались на сексуальные домогательства и дискриминацию[237]. Согласно этим письмам, женщины чувствовали, что их систематически недооценивают и что им недоплачивают. Два года спустя, после развода Гейтса, сообщения о его поведении в период работы в Microsoft – включая как минимум одну любовную связь с сотрудницей – лишь добавили вопросов о культуре и ценностях компании.

Наташа Лэмб, партнер-основатель компании Arjuna Capital, специализирующейся на инвестициях, не обошла вниманием обвинения в сексуальных домогательствах, дискриминации по половому признаку и оплате труда в Microsoft. Компания Arjuna, получившая свое название от имени героя-воина из эпоса «Махабхарата», инвестирует в компании, обращая внимание на их позицию в области экологии, социальной защиты и управления (так называемый принцип ESG – Environment, Social, Gonernance). Компания Arjuna Capital, девиз которой – «просвещенное инвестирование», а активы составляют около 300 млн долларов, является мелкой рыбкой в мире гигантских управляющих активами. Представляемые ею на ежегодных собраниях акционеров предложения, нацеленные на то, чтобы побудить ту или иную компанию или ее директоров принять меры в области гендерного равенства и оплаты труда, обычно не получают должного отклика. Крупные акционеры, такие как BlackRock и Vanguard, управляющие триллионами долларов от имени пенсионных фондов и других компаний, обычно голосуют так, как им указывает руководство.

Определенного успеха Arjuna Capital добилась, заставив компании раскрыть свои медианные показатели гендерного и расового разрыва в оплате труда. В 2018 году некоторые из крупнейших банков Уолл-стрит согласились публично отчитаться о прогрессе, которого они добились в устранении гендерного разрыва в оплате труда, во многом благодаря усилиям Лэмб. Но ее фирма часто попадала в тупик. В том же году она подала предложение акционерам заставить компанию Comcast согласиться на независимое расследование обвинений в сексуальных домогательствах на рабочем месте, но Comcast отказалась, а другие акционеры не встали на сторону Лэмб. В 2019 году Arjuna также объединилась с Time’s Up, чтобы заставить Microsoft более полно раскрыть информацию о расовых и гендерных различиях в оплате труда, но эта некоммерческая организация, которая занимается созданием более безопасных и справедливых рабочих мест для женщин, примерно в то же время получила грант от Pivotal Ventures, фирмы, управляемой Френч-Гейтс, и отказалась от участия в этой затее.

Когда в 2021 году появились сообщения о неподобающем поведении Гейтса, в том числе о том, что он совершал подходы сексуального характера к сотрудницам Microsoft, и о том, что его решение выйти из состава правления компании, соучредителем которой он является, было по крайней мере частично обусловлено расследованием комитета совета директоров по поводу заявлений о его сексуальных домогательствах, Лэмб увидела новую возможность потревожить Microsoft[238]. В ноябре того года на ежегодном собрании акционеров компании, которое из-за пандемии проводилось в режиме телеконференции, Лэмб высказала предложение, чтобы Microsoft «прозрачно рассматривала заявления о сексуальных домогательствах с помощью независимых расследований и отчетности». В ее заявлении говорилось, что Microsoft находится под пристальным вниманием общественности из-за обвинений в сексуальных домогательствах и жалоб на отсутствие должной реакции. По ее словам, новости о Гейтсе усугубили опасения, что в компании существует «культура систематических сексуальных домогательств». Лэмб призвала к проведению независимого расследования, ссылаясь на исследование Гарвардского университета о том, что плохая культура на рабочем месте может негативно сказаться на прибыли инвесторов. Она также попросила, чтобы результаты расследования были опубликованы в интересах прозрачности.

Microsoft отклонила это предложение и попросила других инвесторов поступить так же. Но, когда предложение было поставлено на голосование, Лэмб, чья компания владела акциями Microsoft на сумму всего около 20 млн долларов, испытала радостный шок: ее поддержало более трех четвертей акционеров, включая крупнейшие управляющие компании, владеющие акциями Microsoft на общую сумму около 2 трлн долларов. Лэмб, вот уже два десятилетия осуществляющая инвестиции в соответствии с принципом ESG, извлекла выгоду из общественного настроения, вызванного движением #MeToo в 2017 году, когда появились сообщения о том, что кинопродюсер Харви Вайнштейн подвергал женщин сексуальному насилию. Массовая культура ополчилась на безнаказанность влиятельных мужчин, и в течение нескольких месяцев после разоблачений Вайнштейна в адрес десятков знаменитостей, политиков, бизнесменов, руководителей СМИ, спортсменов, артистов и других людей посыпались обвинения со стороны женщин в сексуальном насилии и домогательствах. Отсутствие ответственности в учреждениях с их беззубыми отделами кадров также стало предметом пристального внимания, поскольку люди столкнулись с настоящей пропастью в разнице оплаты труда в зависимости от пола и цвета кожи, а также с системным расизмом, лежащим в основе общественной жизни, и безразличным отношением к изменению климата. Когда социальные вопросы стали влиять на предпочтения потребителей, заставляя корпорации Америки осваивать язык многообразия и инклюзивности, а также подтверждать свою заинтересованность в охране окружающей среды, крупные инвесторы тоже резко обратили на это внимание. Инвестирование с учетом ESG становилось все популярнее, и Лэмб стала «влиятельным человеком». Подавляющая поддержка акционерами ее предложения заставила Microsoft согласиться на проведение независимого расследования и предпринять дополнительные усилия для сокращения разрыва в оплате труда по расовому и гендерному признаку. Юридическая фирма, проводившая расследование, рекомендовала Microsoft ужесточить политику в отношении сексуальных домогательств и дискриминации по половому признаку. Microsoft заявила, что примет соответствующие меры, заставит руководителей

«Поддержка инвесторов была вызвана тем, что наступил момент “внезапного прозрения”, причем не только по поводу Эпштейна, но и по поводу отношений Гейтса с сотрудниками, а также вопросов о том, как совет директоров отреагировал на обвинения в его адрес и был ли его уход добровольным, – размышляет Лэмб. – Это было сочетание громких обвинений в адрес Гейтса и истории неразрешенных проблем с сексуальными домогательствами в компании, которая длилась на протяжении многих лет». По словам людей, наблюдавших за поведением Гейтса в непосредственной близости, один из способов интерпретировать его образ действий состоит в том, чтобы рассматривать его через призму рабочей среды, в которой он вырос. На раннем этапе культура технологических компаний определялась преобладанием сотрудников-мужчин и гендерная сегрегация была очевидна. Женщины бросались в глаза скорее своим отсутствием. Если они и встречались среди работников, то занимали, как правило, должности помощниц руководителей-мужчин или выполняли вспомогательные функции. Программисты и инженеры, которые в основном были мужчинами, не всегда получали выговоры за непристойное или сексистское поведение. После напряженной работы, которая лимитировалась жесткими сроками выполнения, мужчины часто выпускали пар в барах и стриптиз-клубах. В 1980-х и 1990-х годах Microsoft была хорошо известна тем, что нанимала весьма легко одетых танцовщиц и эскортниц, которые разбавляли мужской состав на корпоративных вечеринках и других мероприятиях. Гейтс часто засиживался там до поздней ночи, танцуя с ними. В марте 2016 года подразделение Xbox компании Microsoft наняло танцовщиц гоу-гоу для выступления на подиуме в тот самый день, когда в этом же подразделении в рамках конференции разработчиков игр проводился тематический обед «Участие женщин в компьютерных играх». Главе Xbox пришлось на следующий день извиняться.

Мария Клаве впервые встретилась с Гейтсом в 1987 году на отраслевой конференции и узнала его получше, когда в 2008 году вошла в совет директоров Microsoft. В свои семьдесят с небольшим Клаве успела поработать президентом небольшого колледжа Харви Мадд в Клермонте, специализирующегося на естественных и инженерных науках. Ученый-компьютерщик с докторской степенью по математике и почетными докторскими степенями примерно 20 университетов Канады, откуда она родом, Клаве является одной из немногих женщин, хорошо известных в области, где доминируют мужчины. Она уже давно считает своим приоритетом пропаганду привлечения большего числа женщин в такие области, как естественные науки, технологии, математика и инженерия. Когда вскоре после ее прихода в Microsoft на заседании правления зашла речь о планировании преемственности, Клаве спросила, почему в списке из примерно 50 человек нет ни одной женщины.

«Вы что, черт возьми, собираетесь развалить компанию?» – вспылил в ответ Гейтс. Клаве вспоминает, что слегка опешила от такой реакции. С тех пор она принадлежит к числу открытых критиков Гейтса. «У меня сложилось мнение, что поведение Билла является следствием того, что он был очень успешен при создании Microsoft и искренне поверил, будто он самый умный в мире. Иначе трудно понять, с чего он решил, что женщина, имеющая ученую степень в компьютерной сфере, не имеет понятия, что необходимо предпринять для успеха Microsoft». Клаве сказала, что за время ее работы в совете директоров Microsoft фамилия Эпштейна не упоминалась, поскольку его контакты с Гейтсом ограничивались только деятельностью благотворительного фонда, и что она никогда не слышала никаких обвинений в сексуальных домогательствах. Но были жалобы на то, что «Билл орал на сотрудников и оскорблял их», – сказала она. В 2014 году Microsoft назначила Сатью Наделлу своим генеральным директором. Наделла, всего лишь третий по счету руководитель за 40-летний срок существования компании, был более внимателен к меняющимся нравам, чем его предшественники. Он обещал сделать Microsoft более дружелюбной компанией. Тем не менее в самом начале работы Наделлы Клаве спросила его на одном из публичных мероприятий, которое она вела, что должны делать женщины, чтобы получать больше денег в своей профессии. Наделла ответил, что женщины должны просто доверять системе, которая сама должным образом вознаградит их за труд. Этот ляп стал катастрофой для имиджа Наделлы, который впоследствии вынужден был извиняться за свои высказывания перед сотрудниками Microsoft и обещать, что будет работать над решением проблем, с которыми сталкиваются женщины в компании. Через несколько месяцев совет директоров попросил Клаве уйти в отставку. По ее словам, этот шаг причинил ей боль, и потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и рассказать об этом публично. «Я чувствовала себя ужасно и понимала, что если предам этот случай огласке, то никогда больше не смогу войти в совет директоров публичной компании, – сказала она. – Так и произошло».

Билл – убийца?

Трэвис Чепмен не считает себя сторонником теории заговора. Он говорит о себе как об отце и обычном парне, который управляет собственной кровельной компанией в Спокане, штат Вашингтон. Несколько лет назад он увлекся живописью и обратился к программе «Радость живописи» на канале PBS, чтобы научиться технике рисования у Боба Росса, известного американского художника, который ведет занятия по телевидению. Росс со своей шикарной вьющейся шевелюрой мягко и ненавязчиво показывает зрителям, что рисовать – это легко. Надо только немного добавить охры вот здесь и поработать мастихином для создания объемной текстуры вот в этом месте. Чепмен обнаружил в себе склонность к сатирическому рисунку и начал выставлять свои картины на продажу на сайте Etsy. Его работы заказали один-два местных ресторана. Добившись этого скромного успеха, Трэвис стал проводить больше времени в своей студии и в конце концов полностью посвятил себя искусству.

Гейтс не принадлежал к числу людей, которые занимали мысли Чепмена. «Он был просто очень известным человеком и персонажем анекдотов про зануд-миллиардеров». Но во время пандемии COVID–19 Гейтс внезапно стал незаменимой фигурой в области вакцин и общественного здравоохранения. «Я не конспиролог и не противник вакцинации», – говорит Чепмен. Но стремление Гейтса быть затычкой в любой бочке претило ему и наводило на мысли о каком-то вселенском спектакле. Каковы его мотивы? Почему он так настойчиво продвигает вакцины именно тогда, когда возникают вопросы об их эффективности и побочных эффектах? «Если меня и заинтересует чье-то мнение об эпидемии, то я обращусь к врачу или эпидемиологу, – говорит Чепмен. – Почему об этом говорит деятель из Microsoft?» Его друзья, в том числе один, которого Трэвис называет абсолютным сторонником теории заговора, разделяли ту же тревогу. Начав пристальнее присматриваться к Гейтсу, Чепмен убедился, что филантроп в своих свитерах с V-образным вырезом и рубашках с воротником слишком уж старается походить на популярного ведущего детских телепрограмм мистера Роджерса. «Его никогда не увидишь в костюме за десять тысяч долларов, который он мог бы себе позволить, – говорит Чепмен. – Он

«Гейтс – это в точности мистер Роджерс. Он всем нравится и вполне мог бы сойти за мистера Роджерса, но у него недостойные цели», – рассуждает Чепмен. Если раньше Гейтс существовал как имя нарицательное для обозначения миллиардера-ботана, то теперь его активность в области вакцинации заставила Чепмена задуматься о причинах такой настойчивости. «Я ничему в вас не верю, – заявил он о Гейтсе. – Вы создаете образ, к которому у меня нет доверия». Свои подозрения он решил воплотить в искусстве. На картине, написанной акриловыми красками на холсте размером 40 на 50 см, Чепмен изобразил Гейтса, одетого в красный свитер со всеми атрибутами мистера Роджерса, и добавил шприц в правом верхнем углу. Рисунок выполнен почти в стиле комикса, голова Гейтса слишком велика по отношению к остальному телу. Чепмен выставил картину на своей странице на Etsy за 800 долларов. По состоянию на весну 2024 года она так и не нашла покупателей. «Наверное, никто не хочет видеть его каждый день», – предполагает Чепмен. Но одно дело искусство само по себе и совсем другое – это размышления, которые вызывает картина Чепмена. Они свидетельствуют о том, как эволюционировал образ Гейтса – не только в общественном мейнстриме, но и в боковых протоках, где он плывет, окруженный полуправдой, недоверием и дезинформацией.

Теории заговора, которые в общем виде можно определить как веру в то, что элиты и институты, включая СМИ, правительства и влиятельных людей, коллективно используют свою власть для достижения злонамеренных результатов, имеют долгую и прочную историю. Они похожи на мифы тем, что дают объяснение необъяснимому. Но, в отличие от мифов, которые известны всем и описывают общую сюжетную линию человечества, теории заговора часто представляют собой повествования, в которых участвуют «они» и «мы». Используемые в них фабулы призваны сеять недоверие к власти и авторитетам. Они обладают огромной силой воздействия, особенно в обществах, глубоко расколотых политической поляризацией, неравенством, расовыми и религиозными противоречиями, заполняя собой информационную пустоту, образовавшуюся в результате быстро развивающегося кризиса или медленно расширяющейся пропасти, вызванной разрушением доверия между социальными и политическими группами.

Марита Стуркен, профессор изобразительного искусства Нью-Йоркского университета, изучавшая культуру паранойи, которая часто лежит в основе теорий заговора, говорит, что конспирология может дать людям возможность придать смысл случайным событиям. «Очень трудно примириться с тем, что жизнь непредсказуема и что в ней часто происходят вещи, которые не имеют никаких причин, кроме, скажем, невезения или несчастной случайности, – говорит Стуркен. – Поэтому теории заговора успокаивают людей и помогают им чувствовать себя увереннее. В частности, недовольным группам зачастую проще принять идею о том, что событиями руководит некая анонимная сила – теневое государство со своей собственной повесткой дня или заговор миллиардеров, дергающих за ниточки, – чем смириться с реальностью хаотично складывающихся общественных течений, тектонических сдвигов в культуре труда и беспорядочных действий правительств»[239].

Результаты исследования писем, направленных в газетыThe New York TimesиChicago Tribuneв период с 1890 по 2010 год, показали, что теории заговора всегда имели широкое распространение, но их количество особенно увеличивалось в периоды роста неравенства и снижения доверия к правительственным учреждениям[240]. Множество теорий заговора было в ходу в начале ХХ века – во времена огромного неравенства, порожденного промышленной революцией. Исследование показало, что число теорий заговора возросло и в годы, наступившие сразу после Второй мировой войны. Наибольшую известность получил маккартизм – так называлась многолетняя охота сенатора от штата Висконсин Джозефа Маккарти на предполагаемых коммунистов в американских учреждениях в эпоху холодной войны. Конспирологи распространяли слухи о том, что за убийством Джона Кеннеди стояло Центральное разведывательное управление. В 1995 году взрыв в Оклахома-Сити всколыхнул интернет, в сети появились самые невероятные теории, в том числе о том, что Тимоти Маквей, один из подозреваемых, – это «зомби», контролируемый правительством.

Конспирологи выдумывали ложные версии о бывшем президенте Билле Клинтоне и его жене Хиллари Клинтон в 1990-х годах. Они шельмовали левого миллиардера Джорджа Сороса и правых братьев Кох. Совсем недавно получило распространение ложное утверждение, будто президент Барак Обама был избран в 2008 году благодаря усилиям группы банкиров-демократов[241]. И в ходе президентских выборов, и на протяжении двух сроков пребывания в Белом доме Барака Обаму преследовали сообщения в СМИ о его религиозной принадлежности и месте рождения, поскольку Дональд Трамп, преемник Обамы, постоянно поднимал эти теории в своих социальных сетях и во время публичных выступлений. Теории заговора, продвигаемые ультраправыми экстремистами, стали гораздо более популярными за те четыре года, что Трамп занимал Белый дом. Развитие интернета и социальных сетей предоставило любителям конспирологии обширную делянку для посева семян дезинформации. Правые экстремисты типа основателя сайта Infowars Алекса Джонса построили многомиллионный бизнес на распространении лжи, дезинформации и диких антиправительственных теорий. В конце 2022 года Джонса обязали выплатить 1,4 млрд долларов семьям погибших в начальной школе «Сэнди Хук» в Ньютауне, штат Коннектикут, в 2012 году. В течение многих лет Джонс называл массовую стрельбу мистификацией. Джонс также призывал сторонников Трампа штурмовать Капитолий США 6 января 2021 года.

В качестве примера одного из самых мощных интернет-сообществ, ориентированных на теории заговора, можно привести QAnon. Его происхождение неизвестно, но в последние годы он стал вместилищем всевозможных конспирологических мифов, громадным и постоянно мутирующим монстром лжи, привлекающим самых разных последователей – от молодых матерей, занимающихся йогой, до правых экстремистов и руководителей компаний с Уолл-стрит. QAnon убеждено, что миром управляет педофильская группировка, контролирующая средства массовой информации и правительственные учреждения. По данным исследовательской компании Ipsos, которая в декабре 2020 года провела опрос для некоммерческой организации NPR, только 47% респондентов считают, что следующее утверждение не соответствует действительности: «Поклоняющаяся сатане группа элит, управляющая сетью детских секс-услуг, пытается контролировать нашу политику и СМИ». Более трети респондентов ответили, что не уверены, а 17% заявили, что это правда. Пандемия коронавируса, которая, казалось, возникла из ниоткуда и распространялась с такой скоростью и интенсивностью, что застала врасплох все правительства, врачей и экспертов в области общественного здравоохранения, оказалась прекрасным сырьем как для правых, так и для левых конспирологов. Гейтс, который был очень заметен во время пандемии, стал для них легкой мишенью. Будучи филантропом, Гейтс уже давно выступает в защиту глобального общественного здравоохранения. В 2015 году он выступил в Ванкувере с восьмиминутным докладом на конференции TED под названием «Следующая вспышка? Мы не готовы». Загорелый, одетый в розовый свитер, он вытолкал на сцену бочку – такая, по его словам, была у них дома, когда он был ребенком, потому что самой большой угрозой тогда была ядерная война. Если она случится, они должны были отправиться в подвал

Будучи ярым сторонником вакцин в рамках своего фонда, Гейтс без устали рассказывал об эффективности прививок от коронавируса в то время, когда мир был полон дезинформации о них. По сути, Гейтс играл роль социальной рекламы для правительств всех стран. Он писал статьи и участвовал в популярных телешоу, которые вели Стивен Колберт и Эллен Дедженерес. Он даже написал эссе для журналаThe New England Journal of Medicine,который обычно публикует медицинские исследования на тему, как координировать действия в случае пандемии. В то же время Фонд Гейтса тесно сотрудничал с фармацевтическими компаниями и правительствами в разработке вакцин. Его публичное присутствие было настолько всеобъемлющим, что такие люди, как Чепмен, который лишь понаслышке знал Гейтса как филантропа и соучредителя Microsoft, начали сомневаться в его мотивах.

Одна из самых стойких теорий заговора гласит, что Гейтс разработал коронавирус и использовал его для получения прибыли и обретения контроля над численностью населения. В качестве доказательства приводят видеозапись его прозорливого выступления на TED-конференции в 2015 году. Согласно другой теории, Гейтс добивался введения вакцин, чтобы вживлять людям микрочипы для слежки за ними. Эта теория родилась на основе того факта, что Фонд Гейтса и Массачусетский технологический институт провели исследование о возможности хранения информации о вакцинах в микрочипе, вживляемом под кожу пациента, подобно цифровому сертификату[243]. Теории заговора о вакцинах и микрочипах, вакцинах и депопуляции, вакцинах и смерти тысячами подхватили антивакцинаторы левого и правого толка, включая Роберта Кеннеди-младшего, Роджера Стоуна и Лору Ингрэм. Затем к ним подключился телеканал Fox News, передававший конспирологические сюжеты, что придавало им бóльшую достоверность. К общему шуму добавились согласованные усилия российского правительства по насаждению дезинформации в социальных сетях. Директор Национального института аллергии и инфекционных заболеваний Энтони Фаучи, который часто появлялся на публике вместе с Гейтсом, также стал объектом нападок конспирологов. Кеннеди написал книгу под названием «Истинный Энтони Фаучи», в которой вскрывается якобы неблаговидная схема, существовавшая между Фаучи и Гейтсом. Содержавшиеся в книге утверждения были бездоказательны. Фаучи не привлек к себе такого пристального внимания конспирологов, как Гейтс. Возможно, это объяснялось тем, что заинтересованность Гейтса в области, к которой он не принадлежал, казалась, по словам художника Чепмена, подозрительной. Не исключено также, что все дело было в его огромном богатстве, которое наделяло его почти абсолютной властью. Не следует забывать и то, что Гейтс критиковал и разоблачал заявления Трампа о вирусе и лечении[244]. Теории заговора получили настолько широкое распространение во время пандемии, что более четверти американцев верили, будто Гейтс хотел вместе с вакцинами вводить в организм микрочипы, согласно опросу 2020 года, проведенному YouGov, британской фирмой по исследованию рынка, которая работает с государственными заказчиками, но часто проводит платные онлайн-опросы по различным темам. В том же году другой опрос YouGov показал, что Гейтс больше не является самым популярным человеком в мире (это звание он носил с 2014 по 2019 год). Объясняя это падение, авторы опроса заявили, что оно могло произойти из-за слухов о том, «что он каким-то образом причастен к распространению COVID–19»[245].

Гейтс прекрасно понимал, что из-за отсутствия профессиональных знаний он может подорвать свой имидж, выступая на одной трибуне с Фаучи и другими экспертами в области общественного здравоохранения, призывая людей делать прививки и носить маски. В дискуссии на платформе, ранее известной как Twitter, с Деви Шридхаром, экспертом по глобальному общественному здравоохранению, Гейтс пытался бороться с дезинформацией. Фонд Гейтса разместил на своем сайте ответы на часто задаваемые вопросы, чтобы объяснить свою роль в вакцинации и опровергнуть слухи о микрочипах. В числе этих вопросов были и такие: «Знал ли Билл Гейтс о приближении пандемии?», «Почему испытания вакцин проводятся в Африке?» Естественно, Гейтса задевали касающаяся его дезинформация и теории заговора. Он называл их глупыми, странными и слишком нелепыми, чтобы относиться к ним всерьез. «Я столкнулся с самым сильным сопротивлением в своей жизни и не знаю, как к этому относиться», – сказал он в интервью газетеWashington Post[246].

Глава 10

Почему мы ненавидим миллиардеров

Недоверие и подозрения

«Как можно стать миллиардером в 2021 году?» У Кэтрин Квас и Вигнеша Сешадри было несколько идей. Точнее, одиннадцать. Вариант номер три: «Станьте одним из сыновей Илона Маска. Дождитесь, пока вам исполнится восемнадцать лет. Возьмите десять миллиардов долларов из суммы, находящейся в доверительном управлении. Потеряйте девяносто процентов этих средств на необдуманных инвестициях. Теперь вы миллиардер-самоучка! Поздравляю!» Или вариант номер шесть: «Перестаньте покупать латте по завышенным ценам – и вы очень скоро станете миллиардером».

Квас и Сешадри – семейная пара, которая иногда пишет комедии в соавторстве. Квас, родом из Канады, познакомилась с Сешадри, индийцем по происхождению, в школе рекламы в Майами. Их объединило чувство юмора: сатирического у нее и черного у него. Приехав в страну, которую они надеялись однажды назвать своей, Квас и Сешадри были полны решимости добиться успеха в Америке. Устав от тесной бруклинской квартиры во время пандемии, пара переехала в Лос-Анджелес. Лозунг, гласящий, что Америка «лучшее место, где можно найти и возможности, и деньги», показался им убедительным. Квас с темно-каштановыми волосами, падающими на плечи, и Сешадри с черной бородой задумчиво рассуждают о работе, которую они выполняют, и о том, что видят вокруг. Разумеется, вера в то, что если экономить, жить в соответствии с продуманным бюджетом и много работать, то можно стать очень богатыми, кажется этим двум миллениалам нелепой. Квас и Сешадри находятся в относительно стабильном финансовом положении. У них нет долгов по учебе, у обоих есть медицинская страховка. «Мы можем считать свою карьеру довольно успешной, – сказала мне Квас в беседе по видеосвязи. – Здесь определенно есть возможность стать успешным человеком. Это не полная ложь». Однако накопление неимоверного богатства верхушкой населения и невозможность даже приблизиться к ним для большинства остальных людей поражают воображение. Все вокруг говорят о миллиардерах,

Ее поразили масштабы неравенства, когда она случайно наткнулась в интернете на таблицу, отражающую состояния ведущих миллиардеров. «Буквально за двадцать минут можно вообразить себе богатство Безоса, – сказала она. – Страшно подумать о том, сколько жизней надо прожить, чтобы его потратить». Квас была особенно потрясена размахом мании акций-мемов в 2021 году. В тот год миллионы мелких торговцев, запертых по своим домам во время пандемии, начали онлайн-кампанию по скупке акций GameStop, компании по продаже видеоигр, которая в 1990-х годах была одной из основных торговых площадок. Крупный хедж-фонд с Уолл-стрит начал игру на понижение акций GameStop ввиду того, что счел ее бизнес-модель нежизнеспособной. Подписчики медиаплатформы Reddit решили насолить управляющему хедж-фондом, скупив акции компании вместо него. Таким странным образом проявилось их желание наказать фонд как символ богатства и, объединив свои усилия, заполучить часть этого богатства в свои собственные кошельки. Идея о том, что есть шанс добиться успеха, если поставить всего десять долларов на акции GameStop, оказалась для Квас полной неожиданностью.

Свои наблюдения Квас и Сешадри изложили в сатирической заметке для газетыThe New Yorker,в которой перечисляются способы, позволяющие стать миллиардером[247]. (Вариант номер восемь: «Купите четыре цистерны воды. Теперь представьте, что на следующий день в мире исчезла вся вода, и вы – единственный ее источник в радиусе двух тысяч миль. Об этом узнаёт Илон и пишет в Twitter. Таким образом вы внезапно становитесь спасителем человечества и зарабатываете на этом миллиарды».) Их вклад в блог «Слухи дня», который составлял часть регулярной рубрики журнала «Слухи и сплетни», был способом высмеять саму идею о том, что люди могут стать чрезвычайно богатыми, если им повезет или если «не покупать латте по завышенным ценам и отказаться от лишней порции гуакамоле». Юмор был намеренно абсурдным, чтобы подчеркнуть, насколько необоснованными стали в последнее время рассуждения об американской мечте.

У американцев, похоже, возникает все больше сомнений относительно миллиардеров. Хотя большинство людей не видят ничего плохого в накоплении миллиардных состояний, многие опросы последних лет свидетельствуют о росте озабоченности по поводу чрезмерного богатства немногих людей, находящихся на самом верху, и того влияния, которое это богатство позволяет им оказывать. Исследование, проведенное в 2021 году независимой некоммерческой организацией Pew Research Center, показало, что американцы стали относиться к миллиардерам несколько более настороженно после пандемии, когда растущий фондовый рынок увеличил их и без того огромные состояния на миллиарды долларов. Опрос показал, что в июле 2021 года примерно трое из десяти американцев соглашались с тем, что наличие миллиардеров – это плохо (на четверть больше, чем в январе 2020 года). Были получены также данные о том, что взрослые моложе 30 лет чаще других возрастных групп дают миллиардерам критическую оценку. Существуют также определенные различия, диктуемые политическими пристрастиями респондентов: либеральные демократы чаще, чем умеренные демократы, считают, что миллиардеры вредны для страны. Вместе с тем и демократы, и республиканцы негативно относятся к тому влиянию, которое миллиардеры оказывают на экономику, говорится в исследовании. Согласно одному из опросов, 46% американских избирателей считают миллиардеров угрозой для демократии, хотя те, кто причисляет себя к республиканцам, видят в них меньшую угрозу, чем демократы. Опросы также выявляют широкую поддержку среди американцев идеи повышения налогов на сверхбогатых. В 2021 году исследование, проведенное прогрессивным аналитическим центром Data for Progress, показало, что более двух третей вероятных избирателей, включая 53% республиканцев, считают, что миллиардеры должны платить больше налогов. По данным опроса RealClear Opinion Research, проведенного в июне 2022 года, большинство американцев с перевесом 3 : 1, или 66%, считают, что миллиардеры не должны иметь возможности вкладывать неограниченное количество денег в политику, 23% считают, что это нормально, а остальные не определились[248]. «Это не значит, что американцы не уважают сверхбогатых людей или не восхищаются ими, – пояснил в сопроводительной статье Джон Делла Вольпе, проводивший опрос. – Они просто не считают, что миллиардеры должны иметь возможность оказывать чрезмерное влияние на политическую систему или коррумпировать ее, так как она должна работать для всех». Само количество подобных опросов говорит о том, что миллиардеры занимают важное место в социокультурной и экономической среде.

Джесси Уокер, доцент кафедры маркетинга в бизнес-колледже Фишера при Университете Огайо, решил изучить очевидное противоречие между любовью людей к отдельным миллиардерам и их неприязнью к миллиардерам как классу. В рамках подготовки докторской диссертации он и его научный руководитель, оба страстные поклонники тенниса, вспомнили о Роджере Федерере: «Может показаться странным, что люди не устают радоваться его победам», в то время как в командных видах спорта публика устает видеть победы одних и тех же команд. Оформив эти наблюдения в виде статьи, Уокер и его руководитель Томас Гилович решили проверить свою догадку о том, что люди более терпимы к неравенству, когда оно проявляется в виде индивидуального успеха, чем когда оно свойственно для целых групп. Уокер вместе с Гиловичем и еще одним соавтором обнаружил то, что, похоже, является главным противоречием американской жизни: люди положительно реагируют на индивидуальные успехи, но когда успешные люди группируются, их результаты кажутся подтасованными. «Мы очень любим индивидуальные истории успеха, – говорит Уокер. – Нам легче приписать успех отдельных людей их личным качествам – таланту, трудолюбию или другим чертам, которые помогли им добиться такого результата». Но, когда побеждают группы или команды, люди уверены, что в основе их успеха лежит преимущество, которое они получили как группа. Уокер считает, что, если объединить людей в один класс, например в класс миллиардеров, общество с большей вероятностью сочтет, что в системе, позволяющей немногим накапливать столько богатства, есть что-то неправильное[249]. Авторы исследования пришли к выводу, что люди вряд ли поддержат высокие налоги на наследство или богатство, если речь идет об успехе отдельного миллиардера, но с гораздо большей вероятностью поддержат повышение тех же самых налогов на богачей как группу. По словам Уокера, этот вывод представляет важность для любого политика, выступающего за повышение налогов[250].

Растущее недоверие людей к классу миллиардеров объясняется двумя взаимосвязанными явлениями. За последнее десятилетие их богатство не просто увеличивалось, а росло темпами, которые многим, особенно левым, кажутся несправедливыми и неравноправными. В 2010 году, после финансового кризиса, в Америке насчитывалось 404 миллиардера, чье совокупное состояние, по оценкамForbes,составляло 1,4 трлн долларов. Десятилетие спустя число миллиардеров выросло до 614, а их совокупное состояние увеличилось более чем в два раза – до 2,9 трлн долларов. Хотя трудно проводить

Более десяти лет нарастающего недовольства все увеличивающейся пропастью между богатыми и бедными внесли значительный вклад в раскол американского общества, который никак не загладится, поскольку люди, питающиеся дезинформацией, обрабатываемые политиками и ищущие виноватых, становятся все более поляризованными, площадки для гражданских дискуссий исчезают, а возможности для аргументированных бесед резко сужаются. Это подспудное недовольство местного населения иммигрантами, которые якобы крадут у них рабочие места и меняют расовый состав Америки, нападки левых на правых, правых на левых, женщин на мужчин у власти, индивидуумов на институты быстро распространяются по меняющемуся политическому ландшафту, где люди уже не знают, являются ли причиной их неудач личные качества или всеобщее сокращение возможностей. Налицо признаки социокультурного переосмысления и разрушения мифов, а также более резкие призывы к действиям, особенно по мере того, как новое поколение американцев, так называемое поколение Z, обретает свой политический голос. Миллиардеры стали объектом насмешек и ненависти со стороны некоторых слоев общества, особенно с учетом их огромного богатства и растущего влияния в период усиливающегося неравенства. Попытки создать более благоприятную среду для женщин и представителей цветного населения в области естественных наук, технологий, инженерии и математики показывают, что люди все меньше склонны верить в мифы о гениальных чудаках. Активисты стремятся обуздать безудержное стремление к прибыли путем обязательного включения в оценку работы компаний их деятельность в области экологии, социальной защиты и управления. Поведение влиятельных мужчин по отношению к женщинам вызывает справедливое негодование. Отдельные люди и организации все чаще заявляют о проявлениях системного расизма. Боевые действия, разгоревшиеся после нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года, вновь подняли болезненные исторические темы, связанные с религией, колонизацией, бессмысленностью и неизбежностью войн. В то же время растет озабоченность по поводу пагубного воздействия технологий на окружающую среду, звучит более настоятельный призыв к действиям в связи с изменением климата, указывается на то, что десятилетия экономического неравенства подпитывают поляризацию общества с разрушительными последствиями, обращается пристальное внимание на то, как миллиардеры влияют на политику и налоговую сферу, которая благоволит богачам. В июле 2022 года компания YouGov провела опрос американцев о том, существует ли еще американская мечта. Из тысячи опрошенных взрослых 65% демократов и независимых респондентов ответили, что ее больше нет или что они не уверены в ее существовании. Среди тех, кто причисляет себя к республиканцам, этот показатель был ниже, но все равно составил 38% от общего числа опрошенных. Возможно, лучше всего эту ситуацию охарактеризовал покойный комик Джордж Карлин: «Почему это называется американской мечтой? Потому что поверить в нее можно только во сне» (игра слов: мечта, сон – англ. dream).

Политика неравенства

Глобальный финансовый кризис 2008 года вверг экономику США в глубочайшую рецессию со времен Второй мировой войны[253]. Четыре года подряд медианные доходы населения падали быстрее, чем камни, скатывающиеся вниз по склону[254]. По мере того как уровень безработицы рос с 5% до более чем 10%, люди все сильнее выражали свое недовольство в адрес Уолл-стрит. Банки и другие финансовые компании несли прямую ответственность за кризис, безрассудно раздавая ссуды заемщикам, которые не могли позволить себе выплачивать ипотечные кредиты. Затем банки формировали на базе этих субстандартных ипотечных кредитов ценные бумаги и продавали их инвесторам. Когда цены на жилье достигли пика, а затем пошли вниз, банки, выпустившие эти ценные бумаги, пошатнулись, а финансовые рынки и вовсе рухнули. В 2008 году федеральное правительство было вынуждено спасать одни банки и предоставлять кредиты другим, чтобы избежать потенциального краха всей финансовой системы. Когда люди оправились от удара, их гнев, направленный на один процент населения, извлекший выгоду из ситуации, был вполне ощутимым.

В июле 2011 года, вдохновленный протестами на площади Тахрир в Каире, где всего за несколько месяцев до этого народное восстание свергло лидера Египта Хосни Мубарака, небольшой независимый журнал из канадского ВанкувераAdbustersразослал подписчикам письмо, призывая их «использовать эту новую стратегию против величайшей угрозы нашей демократии – Уолл-стрит, финансовой Гоморры Америки». Была назначена дата 17 сентября 2011 года, когда 20 000 человек должны были собраться в нижнем Манхэттене, чтобы потребовать от президента Барака Обамы создать комиссию, которой будет поручено «положить конец влиянию денег на конгрессменов в Вашингтоне». Для протестов был создан хэштег: #occupywallstreet. На протяжении двух месяцев, начиная с сентября 2011 года, люди из разных слоев общества – ученые, интеллектуалы, студенты, левые радикалы, активисты – собирались в парке Зукотти в финансовом районе Манхэттена, чтобы выразить свой протест. Лозунг «Захвати Уолл-стрит» стал общим для многих тысяч человек, которые называли себя «99 процентами», ощущали недовольство и готовы были выступить против несправедливости.

В конечном итоге это движение сошло на нет, активисты разбежались, а рядовые участники вернулись к своей повседневной жизни. Но это был переломный момент. Впервые нашло свой выход разочарование, которое многие американцы начали испытывать по поводу системы, защищающей богатых за счет всех остальных. За прошедшее с тех пор десятилетие это разочарование только укрепилось, поскольку тема неравенства доходов и богатства захватила умы. Все это нуждалось в объяснениях, и ученые, политики, социологи, журналисты и активисты попытались понять, каким образом структуры и системы, на которых держится наша экономика, склонились в сторону самых богатых. Экономисты, общественность и даже сами миллиардеры спорят о том, в какой степени они использовали благоприятную налоговую политику и рыночные силы, в том числе дисбаланс между корпорациями и рабочей силой, возникший в результате перевода предприятий на периферию, а также свои социальные, культурные и расовые преимущества на пути к финансовому успеху.

Возможно, именно поэтому столь широкий резонанс вызвало появление на американском рынке книги французского экономиста Тома Пикетти «Капитал в

Пикетти утверждает, что с течением времени доходность инвестированного капитала начинает опережать рост обычных доходов, создавая условия для возникновения династического богатства. Всю историю капитализма с его склонностью делать богатых еще богаче он изложил в простом математическом неравенстве:r>g,гдеrозначает норму прибыли на частный капитал, аg– темпы экономического роста. По его мнению, единственным решением для сокращения разницы в доходах между богатыми и бедными является политика перераспределения, которая предусматривает прогрессивное налогообложение капитала. В частности, Пикетти призвал ввести глобальный налог на богатство. Аргументы Пикетти нашли отклик у многих, особенно у левых. Джастин Вулферс вThe New York Timesотметил, что, судя по данным Google, поисковые запросы на «Пикетти» поступали в основном из прибрежных, либеральных штатов[255]. Другими словами, книга стала хитом в тех местах, где она отвечала настроениям читателей. Нетрудно понять, что законодатели-демократы и либеральная элита приняли книгу, потому что неравенство помещено в ней в легко воспринимаемую аналитическую парадигму. Основная мысль книги нашла отклик и у широкой публики, поскольку многие американцы почувствовали, что страна больше не является чистой меритократией. Наоборот, каждый огромный пакет выплат генеральным директорам и появление каждого нового миллиардера приближают ее к плутократии, где прибыли от богатства достаются небольшому классу людей, находящихся на вершине, а доходы тех, кто занимает средний и нижний эшелоны, остаются на прежнем уровне. Сравнивая «Капитал в XXI веке» с книгой Пикетти «Капитал и идеология», вышедшей в 2019 году, один из рецензентов отметил, что новая книга задела людей за живое, потому что «идеально вписалась в этику, сформировавшуюся по итогам движения “Захвати Уолл-стрит” и обеспечившую эмпирическую обоснованность всплеска гнева»[256].

Но в последние годы, когда разговор о миллиардерах приобрел определенную остроту, основное внимание демократов привлекла, пожалуй, работа двух либеральных экономистов о неравенстве в Америке и их предложения по введению налога на богатство. Именно благодаря им идея налогообложения богачей стала одним из главных тезисов демократов на президентских выборах в 2020 году. Годом раньше экономисты Эммануэль Саэс и Габриэль Цукман опубликовали «Триумф несправедливости» – историческое исследование американской налоговой системы, в котором демонстрировалось, как постоянно снижались налоги для самых богатых, в то время как группы населения со средним и низким уровнем доходов были вынуждены платить больше. Дуэт профессоров Калифорнийского университета в Беркли подсчитал, что по состоянию на 2018 год менее 250 000 взрослых людей, находящихся на самой верхней ступени лестницы доходов, владели почти одной пятой частью всех богатств страны. Эта доля неуклонно росла на протяжении десятилетий. Профессора, сотрудничавшие с Пикетти в других исследованиях, также призвали ввести налог на богатство. Их выводы вызвали бурные дебаты среди экономистов – в той мере, в какой экономистам вообще свойственно бурное выражение чувств, – в Twitter и на страницах газет.

Почти за десять лет до этого Саэс и Цукман опубликовали исследование, которое показало, насколько сильно выросло неравенство, начиная с 1970-х годов[257]. «Выяснилось, что за последние сто лет диаграмма, отражающая неравенство в распределении богатств, имела ярко выраженную U-образную форму. Со времени Великой депрессии 1930-х годов и до конца 1970-х происходила существенная демократизация богатства. Затем эта тенденция поменялась, и доля общего богатства домохозяйств, принадлежавшая верхним 0,1% населения, выросла с 7% в конце 1970-х годов до 22% в 2012 году. В число 0,1% входят 160 000 семей с общим объемом чистых активов более 20 млн долларов в 2012 году», – пишут авторы. В 2020 году они дополнили свое исследование новыми данными[258].

Кипящее в обществе недовольство миллиардерами дало прогрессивным политикам возможность вывести разговор о неравенстве на передний план и подкрепить свои популистские позиции. На протяжении всей своей долгой политической карьеры Берни Сандерс, независимый сенатор США от штата Вермонт, призывал к политике перераспределения как к способу сократить неравенство в доходах. Но его идеи нашли отклик только в последние десять лет, особенно у молодых избирателей, разочарованных прежней политикой и обеспокоенных тем, что они унаследуют будущее без системы социальной защиты, со стагнирующими доходами и ухудшающимся климатом, в то время как один процент населения с самыми большими доходами продолжает накапливать богатства. Но седовласый Сандерс вряд ли станет их героем, несмотря на его зажигательные речи. Есть и другие левые политики, продвигающие планы по налогообложению богатых, которые пользуются такой степенью общественной поддержки, которую трудно было представить еще несколько десятилетий назад. Александрия Окасио-Кортес, политик-демократ, активистка и член Палаты представителей США от 14-го округа Нью-Йорка, остро критикует сложившиеся порядки, привнося в политику изрядную долю морали и утверждая, что кучка людей не должна накапливать столько богатства, когда многие слои общества бедствуют. Ее бывший советник по вопросам политики Дэн Риффл придумал фразу: «Каждый миллиардер – это провал в политике». Окасио-Кортес, никогда не упускавшая случая высказаться в пользу прогрессистов, в 2021 году появилась на светском мероприятии в Метрополитен-музее в платье с надписью «Обложите налогом богатых». По иронии судьбы это стало для общественности поводом обвинить ее в «продажности».

Выдвинув свою кандидатуру на пост президента США, Элизабет Уоррен, сенатор-демократ от штата Массачусетс, не только предложила ввести налог на богатство для тех, чьи активы превышают 50 млн долларов, но и вступила в публичную схватку с миллиардерами. Воплощая в жизнь ее идею, изданиеPoliticoи аналитический центр Morning Consult провели в 2019 году опрос среди зарегистрированных избирателей о том, должны ли богатые платить больше налогов. Утвердительно ответили более трех четвертей избирателей[259]. Другие демократы тоже выдвигали предложения по увеличению налогов, но без особого успеха. В ходе обсуждения законопроекта президента Байдена об инфраструктуре, который был принят в 2022 году, сенатор США Рон Уайден, возглавляющий финансовый комитет Сената, особо настаивал на введении налога на доходы миллиардеров и предлагал рассматривать все состояние миллиардеров как доход. «Две статьи налогового кодекса позволяют миллиардерам использовать свои доходы, по большей части не облагаемые налогами, для создания еще большего богатства, в то время как работающие семьи пытаются кое-как найти баланс между оплатой ипотеки, продуктов

На правом фланге защитники миллиардеров по большей части отстаивают идею о том, что рост их числа отражает процветание общества и что они заслужили свое богатство, так как основанные ими компании создают рабочие места, улучшают жизнь людей, стимулируют экономический рост и делают Америку предметом зависти для всего мира. Их богатство служит отражением ценностей, которые они привнесли в общество, поэтому чем выше эти ценности – рабочие места, инновации, повышение уровня жизни, тем больше их состояние. По мнению правых, налоги уничтожают стимулы, а передача денег в руки правительства неэффективна, в то время как благотворительность – лучший способ их применения[260]. Инновации и стимулы – необходимое условие для создания общественного богатства, а личное богатство возникает в качестве побочного продукта.

Многие миллиардеры высказались за повышение налогов или признали, что такое запредельное богатство не имеет права на существование. В частности, Уоррен Баффет согласился с тем, что система действительно несправедлива и что он не должен платить налоги по более низкой ставке, чем его секретарь. В 2011 году в своей статье дляThe New York Timesэтот инвестор из Омахи утверждал, что более высокая ставка налога на инвестиции вряд ли удержит сверхбогатых людей от вложения своих средств, поскольку они, как правило, оценивают сделку по ее эффективности, а не по сумме уплаченного с нее налога[261]. Совсем недавно Марк Бениофф, председатель совета директоров компании Salesforce, опубликовал в той же газете статью, где призвал к более справедливому и равноправному капитализму, который уменьшает неравенство, устанавливает нужные пропорции между трудом и вознаграждением за него и требует от самых богатых платить больше налогов[262].

Гейтс также заявил, что согласен платить больше налогов в случае изменения системы, и высказался в поддержку налога на наследство, который взимается после смерти. В 2019 году Гейтс сказал журналисту и телеведущему Эндрю Россу Соркину, что не прочь заплатить на 10 млрд долларов больше налогов. Самые богатые американцы объединились в такие группы, как «Патриотические миллионеры», чтобы призвать к увеличению налогов. В 2019 году Марк Цукерберг, отвечая на вопрос о Сандерсе и его нападках на миллиардеров, сказал, что огромные богатства, накопленные миллиардерами, неоправданны. «Я не знаю, где точно находится тот порог, который определяет, сколько денег должно быть у человека, – сказал он, – но в конце концов наступает момент, когда становится ясно, что никто не заслуживает такого богатства»[263]. Однако по большей части миллиардеры хранят молчание по поводу налогов или втихомолку финансируют политиков, отстаивающих их точку зрения. Лишь один из них позволил себе высказаться открыто.

В октябре 2019 года, когда Элизабет Уоррен активизировала свою предвыборную кампанию, миллиардер из хедж-фонда Леон Куперман заявил в интервьюPolitico,что в миллиардерах нет ничего плохого и что миллиардером можно стать, производя товары и услуги, за которые платят люди. Куперман, бывший руководитель Goldman Sachs, основавший компанию Omega Advisors и имевший на тот момент состояние в 2 млрд долларов, был одним из тех, кто настороженно следил за восхождением Уоррен на демократических праймериз. В интервьюPoliticoон сказал, что верит в прогрессивную налоговую систему, но что Уоррен «разрушает американскую мечту»[264]. Куперман – один из немногих миллиардеров, кто публично выражает свое удивление и недоумение по поводу уровня недовольства сверхбогатыми людьми. В 2022 году он сказал в интервьюThe Washington Post,что не может понять, почему такие политики, как Сандерс, Уоррен и Окасио-Кортес, преследуют миллиардеров. В конце концов, «он всегда представлял себя героем, который выбился в богачи из самых низов, а теперь вдруг оказался в роли жадного злодея, виновного в экономическом неравенстве»[265]. Куперман также считает свой успех результатом собственного выбора, сравнивая себя со своим братом, который имел те же возможности, но решил не работать по 80 часов в неделю и умер со скромной суммой денег на своем банковском счете. «Разные решения – разные результаты, – сказал он в интервью газетеPost. – Мир не должен быть абсолютно однородным». Не желая отступать, Уоррен ответила ему в Twitter: «Леон, ты смог добиться успеха благодаря возможностям, которые дала тебе эта страна. Почему бы тебе не поделиться с ней, чтобы у всех остальных тоже был шанс на американскую мечту?»

Миф о миллиардере, который сделал себя сам

Смог ли Гейтс подняться к экономической стратосфере исключительно за счет своей гениальности? Его отец не был в этом уверен. Конечно, его сын был наделен большим талантом и очень много работал, но Билл Гейтс-старший часто задавался вопросом, а смог бы он достичь такого успеха и состояния, если бы родился без тех привилегий, которые у него были. Семья могла позволить себе отправить его в Lakeside, самую престижную частную школу Сиэтла, где Гейтс познакомился с компьютерами еще в подростковом возрасте, то есть задолго до того, как многие дети его возраста или даже их родители смогли увидеть хоть один из них. Он рос вместе со своими братьями и сестрами в стабильной домашней атмосфере. В районе Лорелхерст, где он вырос, царила безопасная и доброжелательная атмосфера. В нескольких минутах ходьбы от его дома находилась круглосуточно работавшая компьютерная лаборатория Вашингтонского университета, куда юный вундеркинд мог приходить, когда ему заблагорассудится, и часами возиться там с новыми вычислительными машинами.

Смог бы другой ребенок, имея примерно те же исходные данные, что и Гейтс, добиться такого же успеха? Гейтс-старший, известный юрист и общественный деятель из Сиэтла, умерший в 2020 году, часто размышлял над этими вопросами вместе с Чаком Коллинзом, активистом и писателем, в соавторстве с которым он написал книгу об опасностях отмены налога на наследство[266]. Коллинз, правнук Оскара Майера, основателя компании, известной своими хот-догами, отказался от наследства в 26 лет, чтобы сделать борьбу с неравенством делом своей жизни. Он является директором программы «Неравенство и общее благо» в Институте политических исследований, прогрессивном аналитическом

«Гейтс-старший на каждом углу развенчивал миф о том, что великими людьми не рождаются, а становятся, – рассказывал Коллинз. – Он был очень хорошо осведомлен о том, какие преимущества дают несколько поколений состоятельных предков». В их совместной книге, опубликованной в 2003 году, приводились аргументы в пользу реформирования налога на наследство, а не его отмены, поскольку общество играет гораздо большую роль в создании индивидуального богатства, чем это признается. В 2000 году президент Билл Клинтон наложил вето на законопроект, разработанный республиканцами, который отменял налог на наследство, но Джордж Буш-младший, бывший в то время губернатором Техаса, сделал этот вопрос основным в своей президентской кампании. В период с 2001 по 2003 год Буш объявил о пакете мер по снижению налогов, которые предусматривали в том числе и поэтапную отмену налога на наследство. Коллинз и Гейтс-старший начали кампанию, утверждая, что отмена налога на наследство, также известного как налог на смерть, вредна для общества, поскольку позволяет передавать богатство из поколения в поколение без налогообложения, усугубляя экономическое неравенство. Они утверждали, что создание индивидуального богатства во многом зависит от общества, а налогообложение представляет собой справедливый способ вернуть часть этого богатства обществу. «Говоря “я это заработал”, вы должны иметь в виду, что немалую роль в этом сыграла помощь правительства», – сказал Гейтс-старший в интервью каналу PBS. Гейтс всегда с уважением относился к точке зрения своего отца, но в качестве способа ее реализации выбрал филантропию.

Идея «человека, который сделал себя сам», является основополагающей для Америки – страны, образованной теми, кто отвергал аристократию и был настроен на то, чтобы создавать богатство своими руками, а не просто наследовать его. В Америке добивались успеха люди, не имевшие ничего за своими плечами. Профессор из Университета Огайо Уокер и его коллеги обнаружили в ходе исследования, что люди в коллективистских культурах, куда относятся, в частности, Китай и другие азиатские страны, ассоциируют богатство с обстоятельствами рождения и существования человека. Американцам же в силу сурового индивидуализма, который с самого начала был доминирующим в этой стране, легче поверить в то, что именно способности человека определяют степень его благосостояния. В 2014 году журналForbesначал оценивать 400 крупнейших американских миллиардеров по шкале от 1 до 10. Единица выставляется тем из них, кто унаследовал свое состояние и мало что сделал для его увеличения, а десятка – тем, кто построил свою империю с нуля, преодолевая экономические и социальные трудности. В качестве исходных данных журнал использовал такие параметры, как социально-экономическое происхождение и воспитание. Те, кто оказался в середине списка, были названы миллиардерами, которые «унаследовали малый или средний бизнес и превратили его в состояние, исчисляемое десятизначными числами». В соответствии со своими критериями журнал пришел к выводу, что американские миллиардеры в подавляющем большинстве сделали себя сами. Но интересно то, что самую большую группу из 400 миллиардеров составляют выходцы из обеспеченных семей среднего и выше среднего класса. В 2022 году их насчитывалось 184, в то время как 51 миллиардер был выходцем из рабочего класса, а 28 – из бедных слоев населения. Белые мужчины составляют самую большую группу миллиардеров. Женщин-миллиардеров было 56, и лишь немногие из них сделали себя сами. Большинство унаследовало свое богатство, как, например, Уолтоны, Прицкеры и внучки Эсте Лаудер. Есть те, кто унаследовал состояние от супругов, как Лорен Пауэлл Джобс, вдова Стива Джобса. Есть и те, кто приобрел состояние в результате разводов, например Маккензи Скотт и Мелинда Френч-Гейтс. Опра Уинфри с состоянием в 2,5 млрд долларов – одна из немногих женщин, живших в бедности на раннем этапе жизни. В список попали лишь несколько чернокожих миллиардеров, в том числе Уинфри и Роберт Смит из частной инвестиционной компании Vista Equity Partners. В определенной степени расовый состав миллиардеров отражает расовые различия в уровне благосостояния между чернокожими и белыми американцами. В 2019 году медианный чистый капитал чернокожих американцев составлял 24 100 долларов. Для белых американцев этот показатель составил 189 100 долларов[267].Forbesтакже составил отдельный список ста самых богатых женщин Америки, многие из которых не являются миллиардерами. В 2023 году только 22 из них были выходцами из бедных или рабочих слоев. Остальные родились в богатстве, выросли в среднем классе или выше среднего либо были высококвалифицированными специалистами, как Шерил Сэндберг[268]. Преобладание в спискахForbesлюдей из привилегированных социально-экономических слоев – показатель того, что обстоятельства рождения и воспитания могут стать важным фактором в становлении миллиардера. Иногда детям из обеспеченных семей также помогают связи. В качестве примера можно привести случай, когда мать Гейтса порекомендовала своего сына руководителю IBM, а тот дал шанс молодой фирме Microsoft.

«История успеха складывается из очень многих составляющих. Это и накопление семейством состояния на протяжении многих поколений, и социально-экономические привилегии, и стабильность семьи, и системы социальной защиты, – пишет Коллинз. – Люди рассказывают свою историю через призму собственных заслуг». Он призвал миллиардеров быть честнее в изложении своих успехов и не забывать о помогавших им невидимых силах, таких как «стабильная семья, образование в колледже без долгов, доступ к качественному здравоохранению», вместо того чтобы постоянно подчеркивать, что они «сделали себя сами». Обстоятельства рождения и воспитания сказываются на успехе будущих поколений. Существует множество научных работ, в том числе эпохальное исследование 1994 года, демонстрирующее, что дети из стабильных семей, где родители официально женаты, добиваются гораздо более высоких результатов во взрослой жизни, чем дети, родившиеся у матерей-одиночек или родителей, не состоящих в официальном браке[269]. Они меньше рискуют забеременеть в подростковом возрасте, бросить школу или лишиться работы в зрелые годы. У них больше шансов на успех. Более того, как свидетельствует исследование 1994 года, преимущества белых тесно связаны со структурой семьи и могут исчезнуть, если родители разведутся. Исследования также показывают, что количество ступенек экономической лестницы, на которые могут подняться дети, зависит от того, где они растут. Способствующая успеху преемственность поколений гораздо выше в местах проживания, где меньше проявляется неравенство, где имеются хорошие школы, отсутствует расовая сегрегация и ценятся устойчивые семейные отношения.

Экономист Алан Крюгер, который преподавал политэкономию в Принстонском университете и был советником у президентов Клинтона и Обамы, продемонстрировал, что дети более состоятельных родителей обладают бóльшими возможностями добиться экономического успеха, чем их родители, что приводит к еще большему неравенству. «Дети богатых родителей уже сейчас имеют гораздо больше возможностей достичь богатства, чем дети из бедных семей, и, скорее всего, в будущем это будет происходить все чаще, если мы не предпримем шаги, чтобы обеспечить всем детям доступ к качественному образованию, здравоохранению, безопасной окружающей среде и другим возможностям, необходимым для справедливого шанса на экономический успех», – сказал Крюгер в одном из

Еще одна группа экономистов под руководством Раджа Четти обнаружила в 2017 году, что из десяти детей, родившихся в 1940 году, девять зарабатывали больше своих родителей, тогда как для детей, родившихся около 1980 года, то есть тех, кто вступил в ряды рабочей силы в десятилетие, предшествующее исследованию, эта доля сократилось примерно до половины[271]. Они также обнаружили, что рост валового внутреннего продукта страны сам по себе никак не сказался на этом результате. Напротив, экономисты пришли к выводу, что плоды экономического роста должны распределяться более равномерно, чтобы вернуться к абсолютному прогрессу в сфере доходов из поколения в поколение, которые получали люди, родившиеся в 1940 году. Американская мечта о том, что «упорный труд и предоставляемые возможности приведут к лучшей жизни», угасает, пишут авторы в своей работе. Недавнее исследование поступления в элитарные колледжи, проведенное под руководством Четти, показало, что они заполнены детьми из самых богатых семей – не обязательно потому, что они умнее других, а потому, что их резюме более точно подогнаны под требования этих колледжей[272]. Это преимущество обусловлено происхождением из определенного экономического класса. Элитарные частные учебные заведения – это ворота к успеху, считают авторы. В статье утверждается, что если бы некоторые из самых элитарных частных колледжей Америки изменили свою политику приема, стали бы меньше внимания уделять детям выпускников и тем, кто обладает внешкольными или спортивными навыками, которые богатые семьи могут себе позволить, то можно было бы добиться большего социально-экономического разнообразия, а не накапливать привилегии в ходе смены поколений. Помимо того что у человека есть преимущество в жизни благодаря социально-экономическому статусу, одним из наиболее часто упускаемых из виду аспектов успеха является отсутствие риска падения. Талантливый человек из благополучной или богатой среды может реализовать гораздо большие амбиции, чем позволяют его желания и способности, потому что экономическая подушка безопасности сводит к минимуму риск неудачи. Иными словами, рисковать значительно легче, когда есть денежный запас.

Майкл Делл, основатель компании Dell Computers, начал свой бизнес в общежитии колледжа с тысячи долларов, что соответствует критериям миллиардера, который сделал себя сам. Но, как он пишет в своей автобиографии «От Dell без посредников», у него с ранних лет была возможность познакомиться как с компьютерами, так и с различными коммерческими вопросами. «В 1970-е годы за обеденным столом мы обсуждали, что делает председатель Федеральной резервной системы и как это влияет на экономику и уровень инфляции; чем грозит нефтяной кризис; в какие компании стоит вкладывать деньги, какие акции продавать и покупать», – пишет Делл[273]. Его учитель математики в младших классах установил телетайпный терминал, с которым ученики могли играть после уроков. На пятнадцатилетие родители купили ему компьютер. «Я вырос с компьютерами. Все работы, которые я писал в старших классах, были выполнены на компьютере. Компьютеры уже прочно вошли в мою жизнь, и мне казалось очевидным, что это лишь вопрос времени, когда каждый бизнес, каждая школа и каждый человек начнут пользоваться ими на постоянной основе».

Делл, как и Гейтс, не доучился в колледже, чтобы реализовать свои амбиции: Гейтс бросил Гарвардский университет, а Делл – Техасский университет в Остине. Создавая свои компании в подростковом возрасте, оба, конечно, шли на риск, но при этом знали, что всегда смогут возобновить учебу и что родители помогут им деньгами. Если бы Гейтсу не удалось поднять Microsoft на ноги, он мог бы просто закончить колледж и, объединив свои способности с гарвардским образованием, прожить весьма успешную, хотя и менее известную жизнь. Джон Мэкки, знаменитый либертарианец и основатель компании Whole Foods, вырос в семье среднего класса, где отец был профессором, а мать оставила работу, чтобы воспитывать детей. Помимо этого, его отец был генеральным директором компании, занимавшейся здравоохранением, которая была продана за сотни миллионов долларов. В 1978 году Мэкки бросил колледж и основал Whole Foods, заняв 45 000 долларов у родственников и друзей. Первым инвестором был его отец[274]. Сергей Брин, один из основателей Google, тоже вырос в университетской атмосфере: его отец был профессором математики в Университете Мэриленда, а мать – научным сотрудником.

Выходцы из среднего класса и обеспеченных слоев населения оказались в выигрыше от того, что в экономике снизилась доля «синих воротничков» и рабочих промышленности в пользу представителей умственного труда. Безудержное распространение технологий и рост финансовой сферы привели к тому, что наибольший выигрыш получают люди с техническими знаниями и аналитическими навыками, как правило, получившие высшее образование. С 1980-х годов, когда началась нынешняя эпоха экстремального роста благосостояния, ключевым фактором экономического роста стала глобализация – обобщающий термин для неолиберальной политики, которая привела к снижению налогов, открытию рынков, поддержке международной торговли и снижению барьеров для входа на рынок. По сути, компании получили возможность совершать покупки по всему миру и размещать свои производственные мощности в самых дешевых местах. Хотя вывод рабочих мест за границу помог многим странам с низким уровнем дохода вырваться из нищеты, технологические инновации привели к тому, что многие из этих рабочих мест, особенно не требующих высокой квалификации, были утеряны в самих США. Возникший дисбаланс сил между работодателями и американскими рабочими позволил компаниям получить больше возможностей для диктата в сфере заработной платы и снижения активности профсоюзов. Как показало исследование, ослабление или полное исчезновение профсоюзов лишает работников значительной части своих переговорных возможностей в борьбе за более высокую зарплату, что только усиливает неравенство. Используя данные опросов и обследований домохозяйств, экономисты из Принстона и Колумбийского университета в 2018 году обнаружили, что членство в сильных профсоюзах идет на пользу прежде всего самым низкооплачиваемым работникам[275]. В последние годы работники Starbucks и Amazon при попытках объединиться в профсоюзы сталкивались с серьезными трудностями. Относительно медленный рост заработной платы даже для квалифицированных работников стал еще более очевидным благодаря коэффициентам медианной заработной платы, которые начали публиковать компании. Зарплата руководителя компании из списка S&P 500 по сравнению с медианной зарплатой работника составляет примерно 300 : 1. Таким образом, то, что преподносится как неизбежное следствие

Прихоти, которые миллиардеры могут себе позволить

Эмили Бачел уже много лет живет возле автодороги № 106 – 30-километрового отрезка шоссе, идущего вдоль Худ-канала – естественного водного пути в штате Вашингтон, расположенного примерно в двух часах езды к западу от Сиэтла и соединяющего водный бассейн Пьюджет-Саунд с центральными областями штата. По берегам растут пышные леса из стройных пихт Дугласа, а слегка диковатая красота ландшафта хорошо знакома поклонникам телесериала Дэвида Линча «Твин Пикс». Туристы могут полюбоваться на горы Олимпик и Китсап. Примерно через 110 км канал поворачивает обратно к Пьюджет-Саунду. На карте этот разворот на 180 градусов напоминает рыболовный крючок или руку, согнутую в локте. Местные жители называют его Большим изгибом. На протяжении десятилетий самые богатые семьи Сиэтла, в том числе Нордстромы и Гейтсы, отдыхали на Худ-канале, прилетая сюда на своих гидросамолетах в летние месяцы. Гейтс вырос и провел лето со своими братьями, сестрами и дальними родственниками в семейном летнем лагере «Чирио», на территории которого расположены пять домиков.

Будучи старожилом этого района, Бачел по дороге домой часто проезжала мимо курорта под названием Олдербрук. Построенный в 1913 году, Олдербрук, расположенный как раз в изгибе Худ-канала, является одним из старейших курортов Вашингтона и неоднократно менял владельцев. Его нынешний собственник мультимиллионер Джефф Рэйкс купил этот комплекс зданий в 2001 году, работая на тот момент одним из руководителей высшего звена в Microsoft. До него владельцем была некоммерческая организация Crista Ministries, которая в течение трех лет использовала эту недвижимость в качестве конференц-центра. После переоборудования Олдербрука в роскошный курорт в стиле уютных шале он был открыт в 2006 году. Той осенью строители перекрыли одну полосу шоссе, проходящего перед курортом, что ежедневно доставляло неудобства Бачел и другим жителям, но в то же время разжигало ее любопытство. Заинтересовавшись, почему перекапывают вполне пригодную для эксплуатации дорогу, Бачел, которой тогда было за пятьдесят, обратила на строительство внимание репортера местной газеты[276]. «Ходят слухи, что Билл Гейтс, у которого есть собственность, прилегающая к курорту, на самом деле прокладывает туннель под дорогой, чтобы упростить себе доступ к ней, – написала она в газетуKitsap Sun. – Не могли бы вы это подтвердить?» Информация Бачел оказалась в основном точной. Курорт в Олдербруке находился рядом с домом Гейтса, одного из ближайших друзей Рэйкса. В 1998 году Гейтс и Рэйкс пытались купить Олдербрук, но их опередила компания Crista Ministries, которая заплатила за недвижимость около 6 млн долларов[277]. Через два года после открытия курорта Рэйкс стал исполнительным директором Фонда Гейтса и занимал эту должность до 2014 года.

Шоссе № 106 пересекает территорию Олдербрука, в результате чего парковка курорта оказывается на другой стороне дороги. Чтобы перенести парковку, надо было пустить дорогу в обход, но это означало, что комплекс отдыха Гейтсов, состоящий из пяти домов, придется разделить на две части. Чтобы решить проблему и избежать любопытных глаз посетителей курорта, интересующихся соседством миллиардера, Гейтс заплатил штату Вашингтон более 2 млн долларов за строительство специального туннеля под шоссе, чтобы соединить обе части территории. Проект был реализован на основании закона штата, который поощряет государственно-частное партнерство, в том числе для «содействия безопасной перевозке людей или товаров любым видом транспорта». Строительство заняло около четырех лет и осуществлялось компанией Watermark, которая управляла личными делами и недвижимостью Гейтса. Хотя туннель принадлежит государству, компания Watermark является его единственным пользователем на правах аренды. Скрытый в зарослях туннель трудно заметить с шоссе, с которым его соединяет мощеная извилистая дорога, ведущая к неприметным воротам из кованого железа и дерева. Если гости Олдербрука слишком близко подходят к территории Гейтса, охранники быстро приезжают на гольф-карах, чтобы отогнать их.

Бачел часто видела, как дети Гейтса плескались в воде Худ-канала, в то время как сам Билл читал, сидя в кресле, а вооруженные охранники патрулировали территорию. По словам Бачел, все в округе знали, что Гейтс перенес государственное шоссе для своего удобства и уединения. «Билл был инициатором этой затеи и финансировал ее», – говорит она.

Когда в 2022 году Маск заплатил 44 млрд долларов на публичных торгах за Twitter и переименовал его в сеть X, это стало одной из крупнейших в истории «частных» сделок, которую можно сравнить, пожалуй, только с покупкой в 2007 году компанией KKR и группой других частных инвестиционных фирм за 45 млрд долларов техасской коммунальной компании TXU, позже переименованной в Energy Future Holdings. У Маска вроде бы не было особых причин покупать Twitter. Просто он решил, что сможет лучше управлять социальной медиаплатформой, чтобы напрямую общаться со своими поклонниками. Ему не нравилось, что прежние владельцы ограничивают свободу слова, которую он считает главной ценностью, поэтому он решил купить ее на свои свободные деньги, заняв еще несколько миллиардов у банков. Похоже, каких-то других планов у него не было. Таким образом, компания, ранее известная как Twitter, теперь стала игрушкой миллиардера. На запросы СМИ по этому поводу он некоторое время отвечал с помощью эмодзи, изображающей какашку.

Туннель Гейтса за 2 млн и покупка Маском Twitter за 44 млрд – это лишь два примера того, как миллиардеры порой подстраивают окружающую жизнь под свои нужды, реализуют свои навязчивые идеи, удовлетворяют прихоти и навязывают остальным людям свои предпочтения различными способами – явными или тайными, опасными для окружения или не несущими в себе угроз. Демонстрация богатства не является чем-то необычным для состоятельных людей. До того как Генри Форд создал автомобиль для широких масс, он служил игрушкой для богатых баронов-разбойников позолоченного века. В 1897 году зал знаменитого нью-йоркского отеля Waldorf Astoria был превращен в фасад Версальского дворца для бала, устроенного светской львицей Корнелией Остин. Некоторые из самых дорогих произведений искусства в мире находятся в частных собраниях миллиардеров. Картины висят на стенах комнат с контролируемой температурой, похожих на музей, а древние скульптуры порой доставляются сюда прямо с места раскопок. Осенью 2015 года управляющий хедж-фондом миллиардер Кен Гриффин заплатил полмиллиарда долларов благотворительному фонду, принадлежащему миллиардеру Дэвиду Геффену, за два шедевра абстрактного экспрессионизма: картину маслом 1955 года Виллема де Кунинга и одну из картин Джексона Поллока, написанных капельным методом. Обе картины были переданы в Чикагский институт искусств, по месту нахождения на тот момент фирмы Гриффина Citadel. Но, когда Гриффин во время пандемии переехал во Флориду, картины последовали за ним в Музей искусств Нортона, расположенный в Уэст-Палм-Бич. Ранее Гриффин передал этому музею 16 млн долларов с целью расширения, что стало самым крупным пожертвованием в истории музея. Впоследствии одно из его зданий было названо именем Гриффина.

Не будем забывать также частные самолеты

Ажиотаж вокруг покупок яхт и самолетов включил миллиардеров в число главных загрязнителей окружающей среды. Согласно одному из аналитических исследований, в 2018 году выбросы в атмосферу от двадцати богатейших людей мира (большинство из них – американцы) в среднем составили 8190 тонн углекислого газа из расчета на одного человека[278]. В эти расчеты было включено обслуживание резиденций миллиардеров, а также эксплуатация их яхт, самолетов и вертолетов. Для сравнения: средний выброс углекислого газа в атмосферу у всех остальных американцев составил в том году 15 тонн, а средний показатель по всему миру был еще ниже – около пяти тонн на человека. Гейтса даже уличили в лицемерии. Филантроп, выступавший за борьбу с изменением климата, владел как минимум двумя самолетами, на которых он летал по всему миру, часто читая лекции о том, как бороться с глобальным потеплением. Гейтс в ответ заявил, что покупает квоты на выбросы углекислого газа, равные объему его углеродного следа.

В отличие от частных самолетов, которые нередко используются для деловых поездок, мегаяхты – по сути, плавучие виллы – это не более чем прихоть миллиардеров, демонстрирующая их расточительность. Роскошная яхта Koru, изготовленная по заказу Безоса, имеет длину более 125 м и похожа скорее на круизный лайнер с десятками туристов, которые мы часто видим на наших реках, чем на частное судно. Она настолько огромна, что для ее пропуска однажды чуть было не разобрали исторический мост в Роттердаме. Местные власти отказались от затеи в самый последний момент, сочтя ее слишком рискованной с точки зрения общественного мнения. И, как будто неба и океанов миллиардерам недостаточно, они все чаще предпринимают частные попытки исследовать и даже колонизировать космос и планеты, а также продвигать глубоководные исследования.

Последние полтора десятилетия пристальное внимание общественности привлечено к тому, как тратятся огромные деньги и как рост богатства позволяет миллиардерам все активнее влиять на наше общество и государство, а также на культуру, СМИ и гражданскую жизнь. Богатые люди всегда пытались добиться избрания своих любимых кандидатов, делая взносы в их избирательные кампании. Однако в последнее время миллиардеры, похоже, почти полностью подмяли под себя американскую политику. Анализ, проведенный Центром правосудия Бреннана, беспартийным институтом права и политики, показал, что на долю миллиардеров пришлось 15% всех пожертвований на промежуточных выборах 2022 года. Более того, сто крупнейших доноров потратили в том избирательном цикле сумму на 60% больше суммы взносов всех мелких доноров, то есть тех, кто перевел в адрес кандидата 200 долларов или меньше[279]. Миллиардеры как справа, так и слева тратят огромные суммы на политику.

Миллиардеры Чарльз Кох и его ныне покойный брат Дэвид финансировали сеть политических кампаний, некоммерческих организаций и других учреждений для продвижения либертарианских идей. Одна из целей их пропагандистской группы «Американцы за процветание» – «дать каждому американцу возможность реализовать свою версию американской мечты». Однако эта группа более известна своим существенным влиянием на политику республиканцев. Во время избирательного цикла 2020 года группа потратила 500 млн долларов на то, чтобы оказать влияние на избирательный процесс кандидатов от республиканской партии. В 2024 году она вложила большие деньги, чтобы бывший президент Трамп не победил в республиканской номинации, сообщаетThe New York Times[280]. В конце 2023 года сеть Коха поддерживала Никки Хейли, бывшего губернатора Южной Каролины, на праймериз республиканцев на пост президента. Правда, в марте 2024 года она была вынуждена завершить свою кампанию. Миллиардер Питер Тиль, который сделал свое состояние на инвестициях в Facebook на раннем этапе, а также был соучредителем PayPal, потратил десятки миллионов долларов на поддержку республиканских кандидатов, через которых можно влиять на политику в Америке. Будучи убежденным либертарианцем, склонным к яростным нападкам на левых, Тиль финансировал нескольких кандидатов-республиканцев во время промежуточных выборов 2022 года, включая Блейка Мастерса и Джея Ди Вэнса. Он также поддерживает Strive Capital, фирму инвестора Вивека Рамасвами, который безуспешно баллотировался на президентских выборах 2024 года от республиканской партии на платформе «Против пробуждения». Кроме того, Тиль получил мальтийское гражданство и поддержал Seasteading – движение, направленное на создание колоний в международных водах вне пределов действия национальных правительств. Харлан Кроу, миллиардер, занимающийся строительством недвижимости, и его жена Кэти Кроу пожертвовали миллионы долларов правым группам и, как говорят, сосредоточили свои усилия на формировании законодательства и смещении судебной системы вправо. В последние годы, согласно анализу OpenSecrets, их политические пожертвования почти полностью шли кандидатам-республиканцам. О степени их влияния в политических и судебных кругах стало известно весной 2023 года после публикации доклада некоммерческой организации ProPublica о том, как судья Верховного суда Кларенс Томас проводил роскошные отпуска за счет Кроу и летал на его частном самолете, не ставя никого в известность о таких щедротах[281].

Среди наиболее известных политических доноров с левого фланга можно назвать Джорджа Сороса, который через свой фонд «Открытое общество» пожертвовал миллионы долларов на предвыборные кампании кандидатов от демократической партии и участвовал в пропаганде левых и либеральных идей в сфере поддержки демократии, гражданской активности и избирательных прав. Другой миллиардер-демократ, Джон Арнольд, потратил миллионы, частично через филантропию и частично через пропаганду, на продвижение либеральных идей. Основатель хедж-фонда Том Стейер и бывший мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг пожертвовали сотни миллионов долларов кандидатам от демократической партии. Кроме того, они потратили около трех четвертей миллиарда долларов на собственные президентские кампании.

Мы все больше зависим от миллиардеров, которые спасают от разорения наши СМИ, спортивные команды и даже целые города, создавая впечатление, что наша культурная и гражданская жизнь без них немыслима. Более сорока миллиардеров из списка Forbes 400 владеют спортивными командами, включая инвестора хедж-фондов Стива Коэна, которому принадлежит бейсбольная команда New York Mets, и Артура Бланка, соучредителя Home Depot, который является владельцем двух

В 2019 году Джон Генри, миллиардер, совладелец Boston Red Sox, попросил город переименовать Йоки-Уэй, короткую улицу, ведущую к «Фенуэй-парк» – арене, на которой играет команда. Он сделал это, чтобы избавить Red Sox от ассоциации с Томом Йоки, богатым промышленником, при котором принадлежавшая ему команда до последней возможности сопротивлялась включению в ее состав чернокожих игроков. Генри стал героем родного города и в других отношениях. В 2013 году он заплатил 70 млн долларов заBoston Globe,известную, но слабую в финансовом плане газету. Он также является совладельцем Гарвардского книжного магазина, центрального элемента Гарвардской площади в Кембридже. С его помощью магазин, которому исполнилось уже 90 лет, начал расширяться. Другие миллиардеры тоже прибегали к покупке газет, в том числе Джефф Безос, заплативший 250 млн долларов заThe Washington Postв 2013 году, и Патрик Сунсюн, владеющий газетойLos Angeles Times.

Одним из лучших примеров того, как миллиардер-одиночка может повлиять на судьбу города, является Дэн Гилберт, соучредитель компании Rocket Mortgage, один из крупнейших в стране застройщиков и ипотечных кредиторов. На протяжении многих лет отношения Гилберта с его родным городом Детройтом были взаимовыгодными. Через свои компании Гилберт инвестировал в Детройт сотни миллионов долларов, получая за это значительные налоговые льготы. Его влияние на городские дела было настолько сильным, что он заслужил прозвище «теневого мэра» Детройта[283]. Обладая состоянием более 20 млрд долларов, Гилберт практически в одиночку с помощью своей компании по недвижимости Bedrock оживил центр города, отреставрировав и модернизировав около ста зданий. Этот район получил название в его честь Гилбертвиль. Новая застройка привлекла в город крупных арендаторов, а Гилберт снискал себе славу самого большого патриота и защитника Детройта.

Гилберт также поддерживал тесные связи с администрацией Трампа. В 2019 годуProPublicaсообщила, что один из районов в центре города, где Гилберт владеет недвижимостью, был признан «зоной возможностей» в рамках программы Трампа, призванной стимулировать экономическую активность в бедных районах путем предоставления налоговых льгот, хотя этот район был чересчур богатым, чтобы быть отнесенным к данной категории[284]. В 2022 году городской совет Детройта одобрил налоговые льготы на 60 млрд долларов для одного из проектов небоскребов Гилберта, после того как компания миллиардера заявила, что стоимость строительства выросла. Компания Bedrock пошла на некоторые уступки, чтобы получить льготу, но одобрение было все же получено, несмотря на возражения со стороны некоторых жителей и общественных групп, заявлявших, что налогоплательщики лишаются денег, которые могли бы быть направлены на более насущные городские нужды. Несколько детройтских новостных изданий, внимательно следящих за деятельностью Гилберта в городе, сообщили, что среди тех, кто одобрил щедрую налоговую льготу, были пять чиновников городского совета, на чьи кампании пожертвовал связанный с Гилбертом комитет политических действий. В то же время Гилберт, которому также принадлежит контрольный пакет акций баскетбольной команды Cleveland Cavaliers, пожертвовал через свой семейный фонд в тесном сотрудничестве с мэром Детройта демократом Майком Дагганом 500 млн долларов на ликвидацию задолженности по налогам на недвижимость для тысяч жителей Детройта, которые оказались в бедственном положении и которым грозило лишение прав собственности на жилье.

Неравенство всегда присутствовало в истории человечества, в том числе и в условиях рыночного капитализма. Но чем чаще миллиардеры попадают в новости благодаря своим неоправданным покупкам и амбициям, спасению тонущих газет и городов, своей публичной филантропии, личному участию в принятии решений государственной и мировой важности и эгоистичным мотивам, которыми они часто руководствуются, тем больше мы приходим в недоумение от их неимоверного богатства и связанных с ним поступков. Опасность при этом заключается в том, что жизненно важные социально-экономические и политические вопросы перестают быть делом общественности и практически сводят на нет дебаты о неравенстве в стране возможностей.

Заключение

В кампусе Фонда Гейтса установлена под открытым небом инсталляция под названием «Нетерпеливый оптимист». Сотканная из легких прозрачных волокон, она натянута между двумя зданиями фонда, имеет форму бумеранга и висит на высоте 17 метров над землей. Днем ее гигантские складки колышутся медленно, словно детская колыбель, если ветер слабый, и раздуваются, как шторы, при порывистом ветре. Ночью скульптура напоминает перевернутую волнистую медузу, которая светится в темноте благодаря светодиодным лампам, которые художница Джанет Эчелман запрограммировала так, чтобы они меняли цвет в момент восхода солнца в разных странах, где расположены офисы фонда. Эчелман, одна из самых известных в стране визуальных художниц, взяла небо в качестве источника вдохновения, чтобы передать безграничный оптимизм. Узлы в сети инсталляции символизируют наш взаимосвязанный мир.

Выражение «нетерпеливый оптимист» нравилось и Гейтсу, и Френч-Гейтс. Именно так они описывали себя в качестве филантропов. Они стали регулярно использовать эти слова после того, как в 2009 году команда фонда по взаимодействию со СМИ обнаружила, что деятельность фонда находит отклик у аудитории. Это выражение должно было передавать их непоколебимую веру в то, что цели, которые они ставят перед собой, достижимы независимо от неудач, а их нетерпеливое стремление достичь лучшего мира служит стимулом, заставляющим идти вперед. Подобно уверенной команде офицера, поднимающего боевой дух своих солдат, Гейтс излучает оптимистические нотки везде, где только появляется, – в письмах, блогах, интервью и на форумах в социальных сетях. Слово «оптимистичный» часто встречается в ежегодных письмах, которые он пишет для фонда. Еженедельная рассылка по электронной почте, в которой он делится с сотрудниками фонда новостями о своей работе, называется «Оптимист». Когда Гейтс оценивает работу фонда, признавая, что впереди еще много работы, он не теряет надежды. Каждый подъем на кривой, показывающей повышение урожайности, каждый прорыв в механизме доставки вакцин, каждый случай предотвращенной смерти – это победа, доказательство того, что работа фонда имеет ценность и что есть смысл продолжать ее. Ведь отказ от оптимизма равносилен тому, чтобы сдаться, закрыть офис и разойтись по домам.

Гейтс пришел в филантропию, будучи твердо убежденным, что «все поддается исправлению». Вначале ему были свойственны амбиции и наивность новичка и высокомерие короля программного обеспечения, уверенного в том, что богатство, направленное на технологические инновации в области глобального здравоохранения и развития, позволит в течение ближайших десятилетий покончить с конкретными, но кажущимися неразрешимыми проблемами или по крайней мере приблизиться к их решению. Впоследствии он рассказывал о многих аспектах своего филантропического пути, делился знаниями и опытом, а также проблемами и победами. Но, пожалуй, главный урок, который усвоил Гейтс, заключается в том, что прогресс непостоянен и нелинеен. Даже если его темпы порой чрезвычайно медленны, то кастрюля, за которой вы непрерывно наблюдаете, рано или поздно все равно закипает, а улитка добирается до пункта назначения. История глобального здравоохранения и развития осложняется нехваткой финансирования, сменой политических пристрастий, конфликтами, засухами,

Деятельность Фонда Гейтса оказала огромное влияние на многие регионы мира, особенно на страны Южной Азии и Африки к югу от Сахары. Тенденции глобальных показателей заболеваемости и смертности позволяют оценить успехи фонда, учитывая масштабы его участия в мировом здравоохранении. За два десятилетия, закончившиеся в 2020 году, уровень материнской смертности (число женщин, умерших при родах) снизился на 34%. Для детей в возрасте до пяти лет, которые наиболее подвержены смерти от болезней и недоедания, этот показатель уменьшился на 60%[285]. В своем ежегодном докладе за 2022 год ВОЗ отмечает «крупные инвестиции и прогресс в программах борьбы с инфекционными заболеваниями, такими как вирус иммунодефицита человека (ВИЧ), туберкулез и малярия», что способствовало снижению распространенности этих заболеваний и числа вызванных ими смертей, хотя проблемы, связанные с недавней пандемией, выявили ряд недостатков.

Несмотря на десятилетия усилий и миллиарды долларов, потраченные международными агентствами, некоммерческими организациями и правительствами, такие заболевания, как малярия и полиомиелит, до сих пор не искоренены. ВОЗ начала попытки избавить мир от малярии (что является одним из главных направлений и в деятельности Фонда Гейтса) еще в 1955 году. За это время достигнуты определенные результаты: в последние десятилетия общее число прогнозируемых смертей снизилось, а количество новых случаев заболевания малярией сократилось в период с 2000 по 2019 год. Однако в 2020 и 2021 годах эти показатели вновь возросли, в основном в африканских странах, поскольку из-за пандемии лечение в этих регионах не проводилось[286]. К тому же комары, переносящие малярию, стали более устойчивыми к пестицидам.

Полиомиелит, еще один из приоритетов Фонда Гейтса, тоже не удалось искоренить. Это чрезвычайно заразное заболевание, делающее человека калекой, невозможно вылечить, но можно предотвратить с помощью прививок. В 1988 году некоммерческая организация Rotary International начала Глобальную инициативу по искоренению полиомиелита (GPEI). Фонд Гейтса, выделивший 5 млрд долларов в виде грантов на борьбу с полиомиелитом, является основным партнером Rotary, поддерживая ее усилия по использованию вакцин. Глобальный альянс по вакцинам и иммунизации GAVI, также поддерживаемый фондом, является еще одним крупным сторонником инициативы Rotary. В 2011 году Гейтс заявил, что полиомиелит может быть искоренен при достаточной финансовой поддержке. Три года спустя ВОЗ объявила ликвидацию полиомиелита первоочередной задачей в сфере глобального здравоохранения, а медицинское сообщество пообещало искоренить его к 2018 году. В 2014 году Индия, на которую когда-то приходилось наибольшее количество случаев полиомиелита, была объявлена свободной от дикого полиовируса. Эта победа огромной важности стала возможной благодаря сотрудничеству множества организаций, включая Фонд Гейтса, а также индийского правительства. Воодушевленный этим успехом, Гейтс в 2017 году предсказал, что конец полиомиелита во всем мире близок[287]. Мировое сообщество здравоохранения приблизилось к исполнению этого прогноза, но коронавирус 2019 года серьезно затормозил работу, и полиомиелит все еще существует в таких странах, как Афганистан и Пакистан[288]. В то же время штамм вируса, мутировавший из пероральной вакцины от полиомиелита, привел к новым случаям заболевания. Весной 2023 года у одного из жителей Нью-Йорка был обнаружен полиомиелит. Теперь установлен новый срок искоренения этой болезни – 2026 год. «Честно говоря, мы как никогда близки к тому, чтобы утратить достижения, за которые так упорно боролись, если GPEI в ближайшее время не выделит новых значительных ресурсов», – заявил Гейтс на презентации нового стратегического плана, призвав к увеличению объема пожертвований[289].

Мир не достиг и других глобальных целей в области здравоохранения и развития. В 2000 году, когда Фонд Гейтса только начинал свою деятельность, Организация Объединенных Наций объявила о Целях развития тысячелетия – серии из восьми задач, которые государства-члены договорились постараться выполнить к 2015 году. Фонд использовал эти цели в качестве дорожной карты для определения собственных приоритетов, сосредоточившись на улучшении состояния общественного здравоохранения и вакцинации. Наступил 2015 год. Прогресс был неравномерным, и мир не достиг многих из поставленных целей. После этого Организация Объединенных Наций сформулировала ряд задач, названных Целями устойчивого развития, которые предполагалось выполнить к 2030 году. В дополнение к традиционным целям – достижению гендерного равенства, искоренению нищеты и голода, а также расширению доступа к образованию – в пересмотренном документе были сформулированы новые и актуальные задачи: сокращение экономического неравенства, борьба с изменением климата и содействие устойчивому росту. Эти цели также стали определяющими для приоритетов Фонда Гейтса, но уже сейчас ясно, что мир вряд ли сможет выполнить их к 2030 году. Пандемия создала огромные препятствия, закрыв доступ к вакцинам, поскольку были нарушены цепочки поставок, а системы здравоохранения слишком перегружены для проведения плановой иммунизации. В апреле 2023 года, когда пандемия пошла на спад, Фонд Гейтса вместе с такими глобальными организациями, как ВОЗ и ЮНИСЕФ, объявил о проведении срочной кампании по вакцинации, призванной наверстать упущенное. По данным фонда, более 25 млн детей не были полностью привиты во время пандемии, поэтому участились такие предотвратимые заболевания, как корь и желтая лихорадка. Новые удары наносят человечеству разрушительные войны. В 2022 году Гейтс заявил, что пандемия и войны создали достаточно новых проблем для мира, чтобы потребность в благотворительности стала еще больше. Он заявил, что переведет 20 млрд долларов из своего состояния в фонд пожертвований, включая 15 млрд долларов, которые он обещал выделить в 2021 году, добавив их к почти 70 млрд долларов активов, которыми фонд располагает в настоящее время[290].

В последние годы очередной приоритетной задачей Гейтса стало изменение климата, на борьбу с которым он направил свою энергию и ресурсы столь же решительно, как и на искоренение болезней и решение проблем в сфере питания и вакцинации. В своей книге «Как нам избежать климатической катастрофы», вышедшей в 2021 году, Гейтс объясняет, какие меры необходимы миру для предотвращения катастрофы. В видеоролике, рекламирующем книгу, он вспоминает свои первые дни работы в Microsoft и «дикую идею», которая сделала его богатым и знаменитым: «Чего мы могли бы добиться, если бы на каждом столе стоял компьютер?» Его последняя «дикая идея», говорит он в видеоролике, заключается в том, чтобы свести к нулю выбросы парниковых газов к 2050 году и при этом удовлетворить основные потребности планеты. По его словам, предотвращение климатической катастрофы будет даже важнее, чем высадка на Луну, искоренение оспы или установка компьютера на каждом столе. Почти с детским оптимизмом он убеждает зрителей, что нас спасут только инновации: «Именно человеческая изобретательность вселяет

Однако в книге он обходит стороной самый важный и самый очевидный момент, касающийся изменения климата. В условиях конкурирующих национальных программ, разброда во внутренней политике, апатии корпораций и инвесторов, которые довольствуются лишь имитацией деятельности, даже самые мудрые стратегии и самые умные инновации мало что изменят. Без поддержки остального мира арсенал одного человека – даже включающий в себя лучшие умы, миллиарды долларов, бездонный резервуар решимости и неустанную надежду – не сможет победить лесные пожары, ураганы, таяние полярных ледяных шапок и рост температуры. Гейтс, конечно, осознает это, но утверждает, что инвестиции в правильные технологии уже сейчас способны подготовить мир к тому моменту, когда не останется времени на инновации и политику.

С учетом дополнительных средств, полученных из личного состояния Гейтса, к 2026 году фонд должен будет ежегодно выделять 9 млрд долларов, чтобы сохранить статус некоммерческой организации, не облагаемой налогами. «Я буду двигаться вниз и в конечном итоге покину список самых богатых людей мира», – написал миллиардер в своем блоге[292]. Из-за благотворительности он уже сейчас постоянно опускается в рейтинге миллиардеров, хотя богатство, вложенное в активы фондового рынка, может по своей природе то расти, то убывать. В 2018 годуForbesоценивал его состояние в 90 млрд долларов, а к 2022 году оно выросло до 129 млрд долларов, даже несмотря на раздел активов с Френч-Гейтс, и позволило занять пятое место среди богатейших людей мира. В то же время по своей структуре Фонд Гейтса является организацией, ориентированной на полное исчерпание, а это означает, что его ресурсы будут постепенно истощаться и он прекратит свою деятельность, когда будет потрачен последний доллар. В отличие от Фонда Рокфеллера, который обладает неприкосновенным основным капиталом, позволяющим ему продолжать благотворительную деятельность более девяноста лет после смерти основателя, Фонд Гейтса, как ожидается, прекратит свою работу в течение ближайших двадцати пяти лет. Конечно, уставные документы могут быть изменены, но, если этого не произойдет, фонд, скорее всего, исчезнет в XXI веке.

Одна из целей фонда такого типа состоит в том, чтобы обеспечить сохранение замыслов основателей и не допустить, чтобы фонд стал постоянным местом получения доходов для будущих поколений его работников и руководителей. «Решение использовать все ресурсы фонда в этом столетии подчеркивает наш оптимизм в отношении прогресса и решимость сделать как можно больше и как можно скорее для решения сравнительно узкого круга задач, на которых мы решили сосредоточиться», – говорится в заявлении на сайте фонда.

Каковы же долгосрочные последствия деятельности фонда, с которым гордый миллиардер-технолог связывает свои мечты о борьбе с некоторыми из самых трудноразрешимых проблем человечества, которые существовали до него и будут существовать после него, хотя обязательно появятся и новые? Любой оптимист скажет вам, что прошлое – не повод отказываться от будущего. Деньги, амбиции и оптимизм – это всего-навсего маяки, которые могут вести нас по неизведанным просторам беспокойного мира лишь настолько далеко, насколько хватает их света. В любом случае Гейтс оставит после себя перечень проблем, на основе которого будущие поколения миллиардеров и филантропов смогут сформулировать собственные мечты и цели, стирая, перестраивая и заново представляя себе сизифову задачу улучшения жизни в мире.

В романе «Великий Гэтсби» Ник Каррауэй размышляет о природе любви Гэтсби к Дэйзи Бьюкенен и о том, на какие отчаянные меры он пошел, чтобы возродить их отношения. «Долгий путь прошел он, чтобы попасть на свою голубую лужайку, и мечта его, надо думать, казалась ему такой близкой, что потерпеть неудачу в попытке ухватить ее было попросту невозможно», – пишет Каррауэй. Эта фраза так нравилась Гейтсу и Френч-Гейтс, что они изобразили ее на потолке библиотеки в доме, который раньше делили друг с другом. Но в этом тонком романе Фицджеральда, описывающем «эпоху джаза», последние слова Каррауэя навевают грусть и напоминают не только о том, что ушло, но и о том, что вообще было недостижимо: «Он не знал, что она уже осталась у него за спиной, где-то там, в лежащей за Нью-Йорком бескрайней тьме, среди раскинувшихся в ночи полей Америки».

Слова благодарности

Эта книга появилась благодаря Бену Лёнену из Avid Reader Press – моему единственному знакомому в издательском мире, который выслушал мою нескладную презентацию и заметил, что в ней есть потенциал. Как начинающий автор я глубоко благодарна Бену за то, что он дал мне шанс. Спасибо команде издательств Avid Reader и Simon & Schuster, включая Кэролайн Келли, Джанет Макдональд и Эми Медейрос, которые отшлифовали мою работу и придали моим словам физическую и цифровую форму. Спасибо также моему агенту Дэну Манделу, который раскрыл передо мной тайны книжного бизнеса.

Особо хотелось бы поблагодарить Кэролайн Райан, Эллен Поллок и Рича Барбиери изThe New York Times,которые любезно предоставили мне время и место для работы с репортажами и статьями. Я в долгу перед своими коллегами поTimes,в частности Мэтью Голдcтайном, Стивом Эдером и Эмили Флиттер, без чьих щедро предоставленных мне материалов эта книга стала бы хуже. Спасибо также за терпение моей команде, которая подменяла меня, когда я периодически исчезала, чтобы поработать над этой книгой.

Я очень многим обязана людям, у которых брала интервью для книги, в том числе тем, чьи имена я не привожу по их просьбе, а также десяткам авторов книг, журналистов и ученых, чьи задокументированные материалы содержат значительную часть истории, на которую я опиралась в ходе работы.

Спасибо моим друзьям и коллегам-писателям, а также представителям издательской индустрии за то, что поделились своими знаниями о процессе издания книг и дали ценные советы на этот счет.

Спасибо Крейгу Кармину, без содействия которого я никогда не смогла бы опубликовать вThe Wall Street Journalсвои первые статьи о Билле Гейтсе. Я благодарна ему также за обсуждение идей, легших в основу этой книги.

Спасибо Деннису Берману, который по-доброму отозвался о моей неотшлифованной рукописи и побудил меня к более глубокой доработке аргументов.

Я благодарна Джуи Чакраворти, моей подруге и советчице, а также моим дорогим приятельницам Лилле Зуилл, Карен Чунг и Тарин Лусиани – сильным, состоявшимся женщинам, чья неизменная поддержка и одобрение помогли мне оправиться от многочисленных приступов неуверенности в себе. Отдельное спасибо Рейчел Слейд, моей блестящей коллеге по писательскому цеху,

Спасибо моей семье, которая мне очень близка: маме и папе – за то, что они подарили мне корни и крылья для полета; моему брату Дэву, невестке Рейчел и племянникам Дэниелу и Деклану – за тепло, надежность и безусловную любовь.

И, наконец, спасибо Алексу Орозко за то, что с самого начала был рядом со мной; за то, что знал, когда нужно оказать давление, а когда – внимательно выслушать, за то, что скрашивал трудные моменты юмором и всегда умел посмотреть на ситуацию с другой стороны.

Дополнительная литература

Alger, Horatio Jr.Ragged Dick and Struggling Upward.New York: Penguin Books, 1985.

Allen, Paul.Idea Man.New York: Portfolio/Penguin, 2012.

Aschoff, Nicole.The New Prophets of Capital.London, New York: Verso, 2015.

Auletta, Ken.World War 3.0: Microsoft and Its Enemies.New York: Random House, 2001.

Bank, David.Breaking Windows: How Bill Gates Fumbled the Future of Microsoft.New York: Free Press, 2001.

Bishop, Matthew and Michael Green.Philanthrocapitalism: How Giving Can Save the World.New York: Bloomsbury, 2008.

Carnegie, Andrew.The Gospel of Wealth.New York: Carnegie Corporation of New York, 2017.

Chang, Emily.Brotopia: Breaking Up the Boys’ Club of Silicon Valley.New York: Portfolio/Penguin, 2019.

Chernow, Ron.Titan: The Life of John D. Rockefeller, Sr.New York: Vintage Books, 2004.

Clark, Jim, with Owen Edwards.Netscape Time: The Making of the Billion-Dollar Start-Up that Took on Microsoft.New York: St. Martin’s Griffin, 1999.

Dell, Michael.Direct from Dell: Strategies that Revolutionized an Industry.New York: HarperBusiness, 1999.

Easterly, William.The Tyranny of Experts: Economists, Dictators, and the Forgotten Rights of the Poor.New York: Basic Books, 2015.

Ensmenger, Nathan.The Computer Boys Take Over: Computers, Programmers, and the Politics of Technical Expertise.Cambridge: MIT Press, 2012.

Fitzgerald, F. Scott.The Great Gatsby.New York: Scribner Classics, 2018.

Frank, Robert.Richistan: A Journey Through the American Wealth Boom and the Lives of the New Rich.New York: Three Rivers Press, 2007.

Freeland, Chrystia.Plutocrats: The Rise of the New Global Super Rich.London: Allen Lane, 2012.

Gates, Melinda.The Moment of Lift: How Empowering Women Changes the World.New York: Flatiron Books, 2019.

Gavil, Andrew I., and Harry First.The Microsoft Antitrust Cases: Competition Policy for the Twenty-First Century.Cambridge, MA: MIT Press, 2014.

Giridharadas, Anand.Winners Take All: The Elite Charade of Changing the World.New York: Vintage Books, 2019.

Isaacson, Walter.Steve Jobs.New York: Simon & Schuster Paperbacks, 2021.

Kidder, Tracy.The Soul of a New Machine.Boston: Back Bay Books, 2000.

Kohlenberger, Judith.The New Formula for Cool: Science, Technology, and the Popular in the American Imagination.Transcript Publishing, 2016.

Lewis, Michael.The New New Thing: A Silicon Valley Story.New York: W. W. Norton, 2000.

Loomis, Carol (ed.).Tap Dancing to Work: Warren Buffett on Practically Everything, 1966–2012.New York: Portfolio/Penguin, 2012.

Lowe, Janet.Bill Gates Speaks: Insights from the World’s Greatest Entrepreneur.New York: John Wiley and Sons, 1998.

Lowenstein, Roger.Buffett: The Making of an American Capitalist.New York: Random House Trade Paperback Edition, 2008.

Manes, Stephen, and Paul Andrews.Gates: How Microsoft’s Mogul Reinvented an Industry – and Made Himself the Richest Man in America.New York: Touchstone, 1994.

Mayer, Jane.Dark Money: The Hidden History of the Billionaires Behind the Rise of the Radical Right.New York: Doubleday, 2016.

McGoey, Lindsey.No Such Thing As a Free Gift: The Gates Foundation and the Price of Philanthropy.London: Verso, 2015.

O’Mara, Margaret.The Code: Silicon Valley and the Remaking of America.New York: Penguin Press, 2019.

Phillips, Kevin.Wealth and Democracy.New York: Broadway Books, 2002.

Piketty, Thomas.Capital in the Twenty-First Century.Cambridge: The Belknap Press of Harvard University Press, 2017.

Putnam, Robert D.Our Kids: The American Dream in Crisis.New York: Simon & Schuster, 2015.

Reich, Rob.Just Giving: Why Philanthropy Is Failing Democracy and How It Can Do Better.Princeton: Princeton University Press, 2019.

Rohm, Wendy Goldman.The Microsoft File: The Secret Case Against Bill Gates.New York: Random House, 1998.

Saez, Emmanuel, and Gabriel Zucman.The Triumph of Injustice: How the Rich Dodge Taxes and How to Make Them Pay.New York: W. W. Norton, 2019.

Samuel, Lawrence R.The American Dream: A Cultural History.New York: Syracuse University Press, 2012.

Schultz, Howard, and Dori Jones Yang.Pour Your Heart into It: How Starbucks Built a Company One Cup at a Time.New York: Hachette Books, 1997.

Sherman, Rachel.Uneasy Street: The Anxieties of Affluence.Princeton: Princeton University Press, 2017.

Stone, Brad.The Everything Store: Jeff Bezos and the Age of Amazon.New York: Back Bay Books, 2014.

–Amazon Unbound.New York: Simon & Schuster, 2021.

Streeter, Thomas.The Net Effect: Romanticism, Capitalism, and the Internet.New York: NYU Press, 2011.

Tocqueville, Alexis de.Democracy in America.

Wallace, James, and Jim Erickson.Hard Drive: Bill Gates and the Making of the Microsoft Empire.New York: HarperBusiness, 1993.

Zinn, Howard.A People’s History of the United States.New York: Harper Perennial Modern Classics, 2015.

Об авторе

Ануприта Дас – редактор финансовых публикацийThe New York Times. Она курирует освещение событий на Уолл-стрит, включая банковскую сферу, инвестирование, рынки, страхование и потребительское кредитование. До этого Дас почти десять лет работала в газетеThe Wall Street Journal,где помогала освещать бизнес и технологии, уделяя особое внимание корпорациям и проблемам, которые их затрагивают. Дас также некоторое время была репортером этой газеты. Имеет дипломы Бостонского университета, Лондонской школы экономики и Университета Дели.

Отзывы о книге

«Интересное и хорошо аргументированное описание одной из самых влиятельных фигур в бизнесе и технологиях, которое ставит перед нами насущный вопрос о том, не играют ли строители империй типа Билла Гейтса слишком большую роль в формировании мира, в котором мы живем».

Шила Колхаткар,журналистThe New Yorker,писатель

«Через увлекательные истории, изобилующие подробностями, Ануприта Дас глубоко вникает в парадокс Билла Гейтса – человека, чья интеллектуальная одаренность и огромное

Роб Райх,писатель и ученый

«Увлекательная и амбициозная книга на примере сложной и захватывающей истории одного магната демонстрирует, как огромное богатство способно формировать и искажать то, что мы вправе ожидать от наших демократических институтов, налоговой системы и инфраструктуры здравоохранения. Книга также рассказывает о явлении, которое все мы видим, но зачастую не осознаем: богатые люди используют свое богатство и власть, чтобы превратить жадность в щедрость, а безнравственность – в героизм».

Джесси Айсингер,писатель, лауреат Пулитцеровской премии

«В легкой и изящной манере Ануприта Дас рассказывает увлекательную историю жизни Билла Гейтса и использует ее, чтобы задать и рассмотреть насущные и важные вопросы о роли, которую играют самые богатые люди Америки в нашем все сильнее расслаивающемся обществе. Эта книга чрезвычайно своевременна».

Уильям Коэн,писатель

«Замечательная книга Ануприты Дас проливает свет на одну из самых значимых фигур нашего времени. Однако ее содержание значительно глубже, чем жизнь Билла Гейтса. В ней поднимаются важные вопросы о мифах, окружающих миллиардеров, о том, как наше обожание этих гениев в сфере технологий заслоняет более серьезные проблемы, вытекающие из их поступков, о хороших и плохих сторонах благотворительности самых богатых людей».

Бетани Маклин,автор бестселлеров по версииNew York Times

Notes

1

Emily Flitter and James B. Stewart.Bill Gates Met with Jeffrey Epstein Many Times, Despite His Past.The New York Times, October 12, 2019.

2

Bill Gates.The Day I Knew What I Wanted to Do for the Rest of My Life.GatesNotes, September 20, 2019.

3

The Federal Reserve.Distribution of Household Wealth in the U. S. Since 1989.

4

Will Wilkinson.Don’t Abolish Billionaires.The New York Times, February 21, 2019.

5

Express staff.Take Me to Your Leaders.Idaho Mountain Express, July 8, 2021.

6

Nathan J. Robinson.Why Is the Pursuit of Money Such an American Obsession?Current Affairs, December 11, 2021.

7

Chase Peterson-Withorn.“From Rockefeller to Ford, See Forbes” 1918 Ranking of the Richest People in America.Forbes, September 19, 2017.

8

The Only Four Hundred.The New York Times, February 16, 1892.

9

Steve Forbes.Our First 100 Years.Forbes, September 19, 2017.

10

Lydia Kiesling.Rags-to-Riches Stories Are Actually Kind of Disturbing.The New York Times Magazine, April 5, 2022.

11

Carl M. Cannon.“Billionaires: Have Americans” Views Changed?RealClear Opinion Research, July 29, 2022.

12

Jeffrey P. Bezos.Statement by Jeffrey P. Bezos Founder&Chief Executive Officer, Amazon before the U. S.House of Representatives Committee on the Judiciary Subcommittee on Antitrust, Commercial, and Administrative Law. July 29, 2020.

13

Mark Zuckerberg.Hearing Before the United States House of Representatives Committee on the Judiciary Subcommittee on Antitrust, Commercial, and Administrative Law, Testimony of Mark Zuckerberg, Facebook Inc.July 29, 2020.

14

The Gilded Age: Gilded Is Not Golden.PBS, February 6, 2018.

15

Giving USA: Total U. S. Charitable Giving Declined in 2022 to $499.33 Billion Following Two Years of Record Generosity.Lilly Family School of Philanthropy, Indiana University, June 20, 2023.

16

Amanda B. Moniz.Giving in America: A History of Philanthropy.AASLH History News 72, no. 4 (2017): 28–32.

17

Alexis de Tocqueville.Of the Use Which the Americans Make of Public Associations in Civil Life.Democracy in America, vol. II, book 2, sect. 2, chap. V.

18

National Park Service.Statue of Liberty,“Joseph Pulitzer.”

19

Warren E. Buffett.Comments by Warren E. Buffett in Conjunction with His Annual Contribution of Berkshire Hathaway Shares to Five Foundations.June 23, 2021.

20

Warren E. Buffett.My Philanthropic Pledge.2010.

21

Giving USA 2023: The Annual Report on Philanthropy for the Year 2022,a publication of Giving USA Foundation, 2023, researched and written by the Indiana University Lilly Family School of Philanthropy.

22

Forbes Wealth Team.America’s Top Givers 2022: The 25 Most Philanthropic Billionaires.Forbes, January 19, 2022.

23

Colin Moynihan.To Honor Gift, Public Library Will Add Donor’s Name a 6th Time.The New York Times, February 28, 2019.

24

David M. Rubenstein.The Magna Carta Returns to the Archives.Prologue Magazine, 42 (2010): 4.

25

Chuck Collins and Helen Flannery.Gilded Giving 2022: How Wealth Inequality Distorts Philanthropy and Imperils Democracy.Institute for Policy Studies, July 2022.

26

Board of Governors of the Federal Reserve System.Total Financial Assets Held by Private Foundations.Federal Reserve Bank of St. Louis, June 30, 2023.

27

Charitable Giving Statistics.National Philanthropic Trust.

28

Philip Rojc.Major Philanthropy Sector Groups Are Dragging Their Feet or Outright Opposing DAF Reform. Why Is That?Inside Philanthropy, May 23, 2023.

29

Chuck Collins and Helen Flannery.New Data Tells Us Where Donor-Advised Fund Dollars Go-And Don’t Go.Nonprofit Quarterly, April 27, 2022.

30

Patrick Radden Keefe.The Family that Built an Empire of Pain.The New Yorker, October 23, 2017.

31

Robin Pogrebin.Met Museum Removes Sackler Name from Wing Over Opioid Ties.The New York Times, December 9, 2021.

32

Indiana University Lilly Family School of Philanthropy.

33

Patrick M. Rooney.The Growth in Total Household Giving Is Camouflaging a Decline in Giving by Small and Medium Donors: What Can We Do About It?Nonprofit Quarterly, August 27, 2019.

34

Paul Allen.Idea Man.New York: Portfolio/Penguin, 2012: 61, 69–91.

35

Nathan Ensmenger.Beards, Sandals, and Other Signs of Rugged Individualism: Masculine Culture within the Computing Professions.Osiris 30 (2015): 38–65.

36

Bill Gates.The Day I Knew What I Wanted to Do for the Rest of My Life.GatesNotes, September 20, 2019.

37

Ken Auletta.World War 3.0.New York: Random House, 2001: 155.

38

Allen.Idea Man,9; см. также: Bill Gates.Remarks of Bill Gates, Harvard Commencement, 2007.The Harvard Gazette, June 7, 2007.

39

Bill Gates.An Open Letter to Hobbyists.February 3, 1976.

40

Associated Press.Mary Gates,64;Helped Her Son Start Microsoft.The New York Times, June 11, 1994.

41

Cathy Booth.Steve’s Job: Restart Apple.Time, August 18, 1997.

42

Walter Isaacson.Steve Jobs.New York: Simon & Schuster, 2021: 171–79.

43

IBM Archives.The Birth of the IBM PC.

44

Nathan Ensmenger.The Computer Boys Take Over.Cambridge, MA: MIT Press, 2012: 52–53, 62, 79.

45

Stewart Brand.Spacewar.Rolling Stone, December 7, 1972.

46

Джеймс Стюарт. Логово воров (1992); Конни Брук. Бал хищников (1989); Брайан Бурроу, Джон Хельярд. Варвары у ворот: История падения RJR Nabisco (1989).

47

Thomas Streeter.“Romanticism in Business Culture: The Internet, the 1990s, and the Origins of Irrational Exuberance” in Toward a Political Economy of Culture: Capitalism and Communication in the Twenty-First Century,eds. Andrew Calabrese and Colin Sparks. Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2004: 286–306; см. также:Romancing the Internet:интервью с Томасом Стритером. Journal of Communication Inquiry, May 22, 2012.

48

Andy Reinhardt.What Matters Is How Smart You Are.Businessweek, August 25, 1997.

49

Laurence Zuckerman.With Internet Cachet, Not Profit, a New Stock Is Wall St.’s Darling.The New York Times, August 10, 1995.

50

Paul Andrews and Michele Matassa Flores.Internet Wars – Microsoft vs. Netscape: Goliath Takes On David – Navigator Still Ahead – But Losing Ground.The Seattle Times, March 11, 1997.

51

Andrews and Flores.Internet Wars.

52

Interview with Marc Andreessen.Find the Smartest Technologist in the Company and Make them CEO.McKinsey Quarterly, June 22, 2022.

53

Survey of Current Business.U. S. Digital Economy: New and Revised Estimates, 2017–2022.The Journal of the U.S. Bureau of Economic Analysis, December 6, 2023.

54

Occupational Outlook Handbook, U. S. Bureau of Labor Statistics.

55

По оценкам автора, основанным на данных из Меморандума о конфиденциальной информации.

56

David Rensin.A Candid Conversation with the Sultan of Software about Outsmarting His Rivals.Playboy, July 1994.

57

Streeter.Romanticism in Business Culture.

58

Pierre Azoulay et al.Age and High-Growth Entrepreneurship.NBER Working Paper, no. 24489, April 2018.

59

Roger Parloff.This CEO Is Out for Blood.Fortune, June 12, 2014.

60

David Yaffe-Bellany.A Crypto Emperor’s Vision: No Pants, His Rules.The New York Times, May 14, 2022; см. также: David Yaffe-Bellany.The Man Who Was Supposed to Save Crypto.The Daily, November 18, 2022.

61

Thomas D. Snyder (ed.).120 Years of American Education: A Statistical Portrait.National Center for Education Statistics, January 1993: 85–86.

62

Robert X. Cringely [pen name].Triumph of the Nerds: The Rise of Accidental Empires.PBS documentary, June 1996.

63

Bill Gates.If You Want to Understand Silicon Valley, Watch Silicon Valley.GatesNotes, November 19, 2018.

64

Jordynn Jack.“The Extreme Male Brain?” Incrementum and the Rhetorical Gendering of Autism.Disability Studies Quarterly, 31 (2011): 3; см. также:Q&A with Autism and Gender Author Jordynn Jack.University of Illinois Press Blog, May 19, 2014.

65

Allison Master, Sapna Cheryan, and Andrew N. Meltzoff.“Computing Whether She Belongs: Stereotypes Undermine Girls” Interest and Sense of Belonging in Computer Science.Journal of Educational Psychology, 108, no. 3 (2016): 424–37.

66

Sapna Cheryan et al.The Stereotypical Computer Scientist: Gendered Media Representations as a Barrier to Inclusion for Women.Sex Roles, 69 (2013): 58–71.

67

Richard Waters.Reid Hoffman, Mr. LinkedIn.Financial Times, March 16, 2012.

68

Women in the Workplace 2021.LeanIn.org.

69

Ellen Huet.Kleiner Perkins Trial Details Firm’s All-Male Ski Trip and Dinner Party.Forbes, February 25, 2015.

70

Joseph Bernstein.Elon Musk Has the World’s Strangest Social Calendar.The New York Times, October 11, 2022.

71

Emily Chang.Oh My God, This Is So F-ed Up: Inside Silicon Valley’s Secretive, Orgiastic Dark Side.Vanity Fair, January 2, 2018.

72

Alex Williams.As the Nerds Turn by Marc Andreessen.The New Stack, June 24, 2014.

73

Jack Beatty.A Capital Life.The New York Times, May 17, 1998.

74

David E. Sanger.High-Tech Rebel.The New York Times Magazine, September

75

James Gleick.Making Microsoft Safe for Capitalism.The New York Times Magazine, November 5, 1995.

76

John Seabrook.E-mail from Bill.The New Yorker, December 26, 1993.

77

John Heilemann.The Truth, the Whole Truth, Nothing But the Truth.Wired, November 1, 2000.

78

Ron Chernow.Titan: The Life of John D. Rockefeller, Sr.New York: Random House, 1998: 136.

79

Stuart Elliott.Haven’t Heard of Windows 95? Where Have You Been Hiding?The New York Times, July 31, 1995.

80

Kristi Gates, interview inInside Bill’s Brain: Decoding Bill Gates,Netflix, 2019.

81

David Rensin.A Candid Conversation with the Sultan of Software About Outsmarting His Rivals.Playboy, July 1994.

82

Paul Allen.Idea Man.New York: Portfolio/Penguin, 2012: 32, 91.

83

Jane Pauley interview with Bill Gates.Today, NBC, 1989.

84

Timothy Egan.Microsoft’s Unlikely Millionaires.The New York Times, June 28, 1992.

85

Blaine Harden.Microsoft Millionaires Still Pondering Wealth.The Washington Post, August 3, 2003.

86

Racial Wealth Divide in Seattle.Prosperity Now.

87

Todd Bishop.No Bull Bill: Bill Gates’ Blunt Legacy.Seattle Post-Intelligencer, June 23, 2008.

88

Rensin.A Candid Conversation.

89

Гроув Э. Выживают только параноики: Как использовать кризисные периоды, с которыми сталкивается любая компания (1995).

90

Ken Auletta.World War 3.0.New York: Random House, 2001: 152.

91

Suzanne Taylor and Kathy Schroeder.Inside Intuit: How the Makers of Quicken Beat Microsoft and Revolutionized an Entire Industry.Cambridge: Harvard Business Review Press, 2003.

92

Lawrence M. Fisher.Microsoft in $1.5 Billion Deal to Acquire Intuit.The New York Times, October 14, 1994.

93

O’Mara M. The Code: Silicon Valley and the Remaking of America (2019).

94

David Einstein.The Lawyer Who Took on Microsoft.SFGate, March 20, 1995.

95

Elizabeth Corcoran.Microsoft Halts Merger with Intuit.The Washington Post, May 21, 1995.

96

Kathy Rebello.Inside Microsoft.Bloomberg, July 14, 1996.

97

Gleick.Making Microsoft Safe for Capitalism.

98

Joseph Nocera.The Microsoft Word.The New York Times, December 24, 1995, https://archive.nytimes.com/www.nytimes.com/books/99/01/03/specials/gates-road.html.

99

Jim Clark with Owen Edwards.Netscape Time: The Making of the Billion-Dollar Start-Up That Took on Microsoft.New York: St. Martin’s Griffin, 1999: 15.

100

Lawrence M. Fisher.A Legal High-Wire Artist Takes On Silicon Valley Giants.The New York Times, April 5, 1995.

101

Andrew I. Gavil and Harry First.The Microsoft Antitrust Cases: Competition Policy for the Twenty-First Century.Cambridge, MA: MIT Press, 2014: 3.

102

Nick Wingfield.To Rebuild Trust, Facebook’s Zuckerberg Looked to Microsoft.The Information, December 10, 2018.

103

Daisuke Wakabayashi.Google Employees Are Free to Speak Up. Except on Antitrust.The New York Times, October 13, 2020.

104

Om Malik.In Silicon Valley Now, It’s Almost Always Winner Takes All.The New Yorker, December 30, 2015.

105

Jason Calacanis.10 Things We Learned from Mitch Kapor.LinkedIn, August 13, 2013.

106

Client Profile: Microsoft Corp:summary. OpenSecrets, 2023.

107

Client Profile: Amazon.com:summary. OpenSecrets, 2021.

108

Tim Wu.How Google and Amazon Got Away with Not Being Regulated.Wired, November 13, 2018.

109

Lina M. Khan.We Must Regulate A. I. Here’s How.The New York Times, May 3, 2023.

110

John Jurgensen.In Bill Gates’s Mind, A Life of Processing.The Wall Street Journal, September 10, 2019.

111

Jared Cohon.College Tour, Carnegie Mellon University.Carnegie Mellon Today, February 21, 2008.

112

Nick Wingfield.Pamela Edstrom, Who Helped Shape Microsoft’s Public Image, Dies at 71. The New York Times, March 31, 2017.

113

Steve Hamm.Bill Gates: “I’m Humble. I’m Respectful.”Bloomberg, February 9, 1998.

114

Steve Lohr.The Chairman’s Vision.The New York Times, June 16, 2000.

115

Frank Rich.Love That Bill.The New York Times, March 7, 1998.

116

Ken Auletta.World War 3.0.New York: Random House, 2001: 131.

117

Steven Levy.Behind the Gates Myth.Newsweek, August 29, 1999.

118

John Jurgensen.In Bill Gates’s Mind, A Life of Processing.The Wall Street Journal, September 10, 2019; см. также: Gates.The Day I Knew What I Wanted to Do for the Rest of My life.GatesNotes, September 20, 2019.

119

When in Seattle, Bono Bunks with Bill Gates.Reuters, May 2005.

120

Robert A. Guth.Stock Analysts Note Microsoft “Bye” Sign: No Gates at Meeting.The Wall Street Journal, July 31, 2006.

121

Guth.Wealth of Ideas: Bill Gates Issues Call for a Benevolent Capitalism.The Wall Street Journal, January 24, 2008.

122

Cohon.College Tour, Carnegie Mellon University.

123

Robert A. Guth.In Secret Hideaway, Bill Gates Ponders Microsoft’s Future.The Wall Street Journal, March 28, 2015.

124

David Pogue.Reconsidering Bill Gates.

125

Tore Gjerstad and Gard Oterholm.Bill Gates and Jeffrey Epstein Met with Nobel Committee Chair.DNMagasinet, October 2, 2020; см. также: Khadeeja Safdar and Emily Glazer.Jeffrey Epstein Appeared to Threaten Bill Gates Over Microsoft Co-founder’s Affair with Russian Bridge Player.The Wall Street Journal, May 21, 2023; Kate Briquelet.Bill Gates Thought Jeffrey Epstein Was His Ticket to a Nobel Prize.The Daily Beast, May 18, 2021; Emails of Jeffrey Epstein obtained under Freedom of Information Request by The New York Times regarding the lawsuit by the U. S. Virgin Islands against Epstein’s estate.

126

Philip Galanes.The Mind Meld of Bill Gates and Steven Pinker.The New York Times, January 27, 2018.

127

Jurgensen.In Bill Gates’s Mind, a Life of Processing.

128

Katherine Rosman.Bill Gates: The Billionaire Book Critic.The New York Times, January 2, 2016.

129

Bill Gates.The Future Our Grandchildren Deserve.GatesNotes, December 20, 2022.

130

Theodore Schleifer.Bill Gates Will Never Be the Same.Vox, May 18, 2021.

131

David Von Drehle.Meg Greenfield, Editor Extraordinaire.The Washington Post, May 14, 1999.

132

Remarks of Warren E. Buffett.Afternoon Session–2000 Meeting.Warren Buffett Archive, April 29, 2000.

133

Bill Gates.Testing Mattresses with Warren Buffett.GatesNotes, June 6, 2017.

134

Сьюзан Томпсон Баффет, первая жена Баффета.

135

Сьюзан Элис Баффет, дочь Баффета.

136

Уоррен Баффет. Электронное письмо автору от 22 октября 2015 г.

137

Warren E. Buffett.Remarks at University of Nebraska, Lincoln.Buffett Online, September 30, 2005.

138

Andrew Carnegie.The Gospel of Wealth.New York: Carnegie Corporation of New York, 2017.

139

Changes in U. S. Family Finances from 2019 to 2022.Table 2. Family Median and Mean Net Worth, Selected Characteristics of Families, 2019 and 2022 Surveys.Board of Governors of the Federal Reserve, November 8, 2023.

140

Bill Gates.By 2026, the Gates Foundation Aims to Spend $ 9 Billion a Year.GatesNotes, July 13, 2022.

141

Gates.Gates Foundation Aims to Spend.

142

John M. Goshko.Ted Turner to Give U. N. $ 1 Billion.The Washington Post, September 19, 1997.

143

Maureen Dowd.Ted’s Excellent Idea.The New York Times, August 22, 1996.

144

Warren Buffett, Bill Gates, and Melinda French Gates discussed the initiative on Charlie Rose, June 16, 2010.

145

Judith Miller.He Gave $600 Million, and No One Knew.The New York Times, January 23, 1997.

146

Going Big.The Atlantic Philanthropies.

147

Stephanie Strom.Pledge to Give Away Fortunes Stirs Debate.The New York Times, November 10, 2010.

148

Hans Peter Schmitz and Elena M. McCollim.Billionaires in Global Philanthropy: A Decade of the Giving Pledge.Society 58, no. 2 (2021): 120–30.

149

Подсчеты произведены автором.

150

Warren E. Buffett.Comments by Warren E. Buffett in Conjunction with His Annual Contribution of Berkshire Hathaway Shares to Five Foundations.Berkshire Hathaway, June 23, 2021.

151

Chuck Collins and Helen Flannery.Gilded Giving 2022: How Wealth Inequality Distorts Giving and Imperils Democracy.Inequality.org, July 28, 2022.

152

Kerry A.Dolan.Forbes, June 5, 2022.

153

Bill Gates.Melinda Has a Terrific Book Coming Out.GatesNotes, April 9, 2019.

154

Emily Glazer and Khadeeja Safdar.Melinda Gates Was Meeting with Divorce Lawyers Since 2019 to End Marriage with Bill Gates.The Wall Street Journal, May 9, 2021.

155

O. Casey Corr.Melinda French Gates: A Microsoft Mystery – She Married High-Profile Bill Gates, But Wants Her Life Kept Private.Seattle Times, June 4, 1995.

156

Patricia Sellers.Melinda Gates Goes Public.Fortune, January 21, 2008.

157

Julia Reed.Melinda Gates Focuses the World’s Largest Foundation on Gender.The Wall Street Journal, November 2, 2016.

158

Philanthropy and Gender Equality: Insights on Philanthropy for Gender Equality.OECD Development Centre, 2019.

159

David Marchese.Melinda Gates on Tech Innovation, Global Health and Her Own Privilege.The New York Times Magazine, April 15, 2019.

160

Abby Schultz.20 Minutes With: Haven Ley of Pivotal Ventures.Barron’s, November 16, 2020.

161

Melinda Gates.Here’s Why I’m Committing $1 Billion to Promote Gender Equality.Time, October 5, 2019.

162

Melinda Gates.How to Start the Conversation About Gender Equality.The New York Times, March 7, 2020.

163

Melinda Gates.The Moment of Lift.New York: Flatiron Books, 2019: 208–9.

164

David Rensin.A Candid Conversation with the Sultan of Software about Outsmarting His Rivals.Playboy, July 1994.

165

Timothy Egan.It Takes Time to Build Xanadu.The New York Times, January 12, 1995; см. также: Valeria Safranova.Who Gets Xanadu 2.0, the Gates Family Mansion?The New York Times, May 5, 2021; James Wallace.The House that Bill Gates Built.Seattle Post-Intelligencer, September 14, 1997.

166

Sellers.Melinda Gates Goes Public.

167

Robert Smith.Hanging Out with Bill Gates.Microsoft blog, July 4, 2007.

168

Eight Creative People Recommend Their Favorite Classic Books.The New York Times Style Magazine, December 19, 2016.

169

James Wallace and Jim Erickson.Hard Drive.New York: Wiley, 1992: 415.

170

David Kirkpatrick.Inside the Deal that Made Bill Gates $350,000,000.Fortune, July 21, 1986.

171

O. Casey Corr.A Microsoft Mystery: She Married High-Profile Bill Gates, But Wants Her Life Kept Private.Seattle Times, June 4, 1995.

172

Emily Flitter and Matthew Goldstein.Long Before Divorce, Bill Gates Had Reputation for Questionable Behavior.The New York Times, May 16, 2021.

173

Emily Glazer et al.Bill Gates Left Microsoft Board Amid Probe into Prior Relationship with Staffer.The Wall Street Journal, May 16, 2021.

174

Khadeeja Safdar and Emily Glazer.Jeffrey Epstein Appeared to Threaten Bill Gates Over Microsoft Co-Founder’s Affair with Russian Bridge Player.The Wall Street Journal, May 21, 2023.

175

Matthew Haag.$56 Million Upper East Side Mansion Where Epstein Allegedly Abused Girls.The New York Times, July 8, 2019.

176

Vicky Ward.The Talented Mr. Epstein.Vanity Fair, March 1, 2003.

177

Alexa Mikhail.Melinda Gates Took a Masterclass on Relationships to Prepare to Date After Divorce. Here Are the Key Pieces of Advice.Fortune, October 15, 2022.

178

Emil N. Siriwardane, Emily R. McComb, and Eren Kuzucu.Investing at Pivotal Ventures.Harvard Business School Case 221–033, October 2020 (revised December 2020).

179

Gates.The Moment of Lift:87–88.

180

Melinda French Gates.Decisions Are Still Being Made for Women, Instead of By Them. We’re Suffering As a Result.Time, June 21, 2022.

181

Stefan Riedel.Edward Jenner and the History of Smallpox and Vaccination.Baylor University Medical Center Proceedings 18, no. 1 (2005): 21–25.

182

Helen Branswell.Bill Gates Slams ’Shocking’ U.S. Response to Covid–19 Pandemic.Stat, September 14, 2020.

183

Erin Banco, Ashleigh Furlong, and Lennart Pfahler.How Bill Gates and Partners Used Their Clout to Control the Global Covid Response – With Little Oversight.Politico, September 14, 2022.

184

Mohit Mookim.The World Loses Under Bill Gates’s Vaccine Colonialism.Wired, May 19, 2021.

185

Melinda French Gates.Melinda Gates on Whether Oxford Should’ve Allowed Their Vaccine to Be Open-Sourced.The Washington Post Live, January 27, 2021.

186

Bill Gates.Remarks Prepared for National Museum of American History.December 1, 2015.

187

Bill Gates.Here’s My Plan for How to Improve Our World – and How You Can.Wired, November 12, 2013.

188

Chrystia Freeland. Plutocrats:The Rise of the New Global Super Rich.London: Allen Lane, 2012: 75.

189

John W. McArthur and Krista Rasmussen.Who Actually Funds the UN and Other Multilaterals?January 9, 2018.

190

Kirstin R. W. Mathews and Vivian Ho.The Grand Impact of the Gates Foundation.EMBO Reports 9, no. 5 (2008): 409–12.

191

Funding to Universities by the Bill&Melinda Gates Foundation.University Philanthropy Research by the Cape Partnership, August 2021.

192

Julia Belluz. The Media Loves the Gates Foundation.These Academics Are More Skeptical.Vox, June 10, 2015.

193

Matthew Bishop and Michael Green.Philanthrocapitalism: How Giving Can Save the World.New York: Bloomsbury, 2008.

194

Kavita Ramdas.Philanthrocapitalism Is Not Social Change Philanthropy.Stanford Social Innovation Review, Summer 2011.

195

Linsey McGoey.No Such Thing As a Free Gift: The Gates Foundation and the Price of Philanthropy.London: Verso, 2015: 24.

196

Anand Giridharadas.Winners Take All: The Elite Charade of Changing the World.New York: Vintage Books, 2019: 3–11.

197

Valerie Strauss.How Much Bill Gates’s Disappointing Small-Schools Effort Really Cost.The Washington Post, June 9, 2014.

198

Diane Ravitch.Carol Burris: The Think Tank That the Charter Industry Relies On.Diane Ravitch’s Blog, August 6, 2023.

199

Rob Reich.Just Giving: Why Philanthropy Is Failing Democracy and How It Can Do Better.Princeton: Princeton University Press, 2019: 143.

200

Emma Saunders-Hastings.Plutocratic Philanthropy.The Journal of Politics, 80, no. 1 (2018).

201

Michael Specter.Seeds of Doubt.The New Yorker, August 18, 2014.

202

Vandana Shiva.Bill Gates’ Global Agenda and How We Can Resist His War on Life.Counterpunch, September 24, 2020.

203

Peter Buffett.The Charitable-Industrial Complex.The New York Times, July 26, 2013.

204

Alex Friedman and Julie Sunderland.How to Fix the Gates Foundation.Project Syndicate, May 28, 2021.

205

Reflecting on the Evolution of the Gates Foundation: A Q&A with Mark Suzman:запись интервью с Марком Сузманом. February 4, 2022.

206

Sabah Hamid.Why I Resigned from the Gates Foundation.The New York Times, September 26, 2019.

207

All Sources of Funding from Private Funders to All Locations in India, All Years.Candid.

208

Narendra Modi (website).PM Modi’s Candid Conversation with Bill Gates,press release, March 29, 2024.

209

Manjari Mahajan.Philanthropy and the Nation-State in Global Health: The Gates Foundation in India.Global Public Health 13, no. 10 (2018): 1357–68.

210

Manoj Mohanan et al.Effect of A Large-Scale Franchising and Telemedicine Program on Childhood Diarrhea and Pneumonia Outcomes in India.Health Affairs 35, no. 10 (2016): 1747–1939.

211

Angus Chen.A New Health Care Project Won Awards. But Did It Really Work?NPR, October 22, 2016.

212

Alexander Burns and Nicholas Kulish.Bloomberg’s Billions: How the Candidate Built an Empire of Influence.The New York Times, February 15, 2020.

213

Alexa Cortés Culwell and Heather McLeod Grant.The Giving Code: Silicon Valley Nonprofits and Philanthropy.Open Impact, October 2016.

214

Steve Snyder.Chan Zuckerberg Initiative Lays Off Members of Education Team.The 74, August 9, 2023.

215

Sophie Alexander and Mary Biekert.Jack Dorsey’s Celebrity Network Is Helping Him Give Away Billions.Bloomberg, November 21, 2021.

216

Pierre Omidyar.How I Did It: EBay’s Founder on Innovating the Business Model of Social Change.Harvard Business Review, September 2011.

217

David Gelles.How Tech Billionaires Hack Their Taxes with a Philanthropic Loophole.The New York Times, August 3, 2018.

218

Данная глава частично основывается на моих статьях, публиковавшихся в 2014, 2017 и 2021 годах.

219

Anupreeta Das and Craig Karmin.This Man’s Job: Make Bill Gates Richer.The Wall Street Journal, September 19, 2014.

220

Craig Torres.Convicted Felons Handle Gates Fortune.The Wall Street Journal, March 7, 1993.

221

Andy Serwer.One Family’s Finances: How Bill Gates Manages His Money.Fortune, March 15, 1999.

222

Margaret Newkirk.Gates Foiled by Georgia’s Powerful Vidalia Onion Regulators.Bloomberg, August 4, 2015.

223

Anupreeta Das and Craig Karmin.Two VIP Billionaires Teamed Up to Run Hotels. It’s Been a Slog.The Wall Street Journal, July 16, 2017.

224

Eric O’Keefe.Farmer Bill.The Land Report, January 11, 2021.

225

Samuel Stebbins.Who Owns the Most Land in America? Jeff Bezos and John Malone Are Among Them.USA Today, November 25, 2019.

226

April Glaser.McDonald’s French Fries, Carrots, Onions: All of the Foods that Come from Bill Gates Farmland.NBC News, June 9, 2021.

227

Anupreeta Das, Emily Flitter, and Nicholas Kulish.A Culture of Fear at the Firm That Manages Bill Gates’s Fortune.The New York Times, May 26, 2021.

228

Das, Flitter, and Kulish.A Culture of Fear.

229

Adam Farence.Pony Power: Bill Gates Sells Wellington Equestrian Estate for $26M.The Real Deal, March 4, 2022.

230

Karen Matthews.Rare First Printing of U. S. Constitution Sells for $43M.AP, November 19, 2021.

231

Brian Bandell.Billionaire Bill Gates Buys Up All of This South Florida Street.South Florida Business Journal, July 5, 2016.

232

Ronan Farrow.How an Elite University Research Center Concealed Its Relationship with Jeffrey Epstein.The New Yorker, September 6, 2019.

233

Brian Schwartz.Years After Serving Jail Time, Jeffrey Epstein Found a Way to Meet with Microsoft’s Bill Gates to Discuss Philanthropy.CNBC, August 14, 2019.

234

См. также: Robert M. Braceras, Jennifer L. Chunias, and Kevin P. Martin.Report Concerning Jeffrey Epstein’s Interactions with the Massachusetts Institute of Technology.Goodwin Procter LLP, January 10, 2020.

235

Michelle G. Kurilla.Harvard Asked Its Lawyers to Review the University’s Ties to Epstein. Here’s What They Found.The Harvard Crimson, May 2, 2020.

236

Katherine Moussouris. Holly Muenchow and Dana Piermarini v. Microsoft Corporation. Case no. 2:15–cv–01483–JLR.

237

Dave Gershgorn.Amid Employee Uproar, Microsoft Is Investigating Sexual Harassment Claims Overlooked by HR.Quartz, April 4, 2019.

238

Emily Glazer et al.Bill Gates Left Microsoft Board Amid Probe into Prior Relationship with Staffer.The Wall Street Journal, May 16, 2021.

239

Marita Sturken.Tourists of History: Memory, Kitsch, and Consumerism from Oklahoma City to Ground Zero.Durham, NC: Duke University Press, 2007: 58–61.

240

Joseph E.Uscinski and Joseph M. Parent. American Conspiracy Theories.New York: Oxford Academic, 2014: 54–72.

241

Jan-Willem van Prooijen and Karen M. Douglas.Conspiracy Theories as Part of History: The Role of Societal Crisis Situations.Memory Studies 10, no. 3 (2017): 323–33.

242

Bill Gates.The Next Outbreak? We’re Not Ready.March 18, 2015.

243

Ike Sriskandarajah.Where Did the Microchip Vaccine Conspiracy Theory Come from Anyway?Reveal, June 5, 2021.

244

Jay Greene.The Billionaire Who Cried Pandemic.The Washington Post, May 2, 2020.

245

Matthew Smith.World’s Most Admired.YouGov, September 22, 2020.

246

KK Ottesen.Bill Gates on Climate Change, Covid and Whether He Has Too Much Influence.The Washington Post, February 26, 2021.

247

Kathryn Kvas and Vignesh Seshadri.How to Become a Billionaire in 2021.The New Yorker, March 18, 2021.

248

Carl M. Cannon.Billionaires: Have Americans’ Views Changed?RealClear Opinion Research, July 29, 2022.

249

Jesse Walker, Stephane J. Tepper, and Thomas Gilovich.People Are More Tolerant of Inequality When Expressed in Groups.Proceedings of the National Academy of Sciences 118, no. 43 (2021).

250

Jeff Grabmeier.People Love the Billionaire, but Hate the Billionaires’ Club.

251

U. S. Census Bureau.Real Median Household Income in the United States.FRED, Federal Reserve Bank of St. Louis, August 16, 2022.

252

Martin-Brehm Christensen et al.Survival of the Richest: How We Must Tax the Super-Rich Now to Fight Inequality.Oxfam International, January 2023.

253

John Weinberg.The Great Recession and Its Aftermath.Federal Reserve History, November 22, 2013.

254

U. S. Census Bureau.Real Median Household Income in the United States.

255

Justin Wolfers.Piketty’s Book on Wealth and Inequality Is More Popular in Richer States.The New York Times, April 23, 2014.

256

Idrees Kahloon.Thomas Piketty Goes Global.The New Yorker, March 2, 2020.

257

Emmanuel Saez and Gabriel Zucman.Exploding Wealth Inequality in the United States.Washington Center for Equitable Growth, October 20, 2014.

258

Emanuel Saez and Gabriel Zucman.The Rise of Income and Wealth Inequality in America: Evidence from Distributional Macroeconomic Accounts.Journal of Economic Perspectives 34, no. 4 (2020): 3–26.

259

Ben White.Soak the Rich? Americans Say Go for It.Politico, February 4, 2019.

260

Richard A. Epstein.A Plague of Billionaires?Hoover, April 18, 2022.

261

Warren E. Buffett.Stop Coddling the Super-Rich.The New York Times, August 14, 2011.

262

Marc Benioff.We Need a New Capitalism.The New York Times, October 10, 2019.

263

Kaya Yurieff.Mark Zuckerberg on Billionaires: “No One Deserves to Have That Much Money.”CNN Business, October 4, 2019.

264

Ben White.Corporate America Freaks Out Over Elizabeth Warren.Politico, October 23, 2019.

265

Eli Saslow.The Moral Calculations of a Billionaire.The Washington Post, January 30, 2022.

266

William H.Gates and Chuck Collins. Wealth and Our Commonwealth: Why America Should Tax Accumulated Fortune.Boston: Beacon Press, 2003; repr. 2004.

267

Federal Reserve, Survey of Consumer Finances.

268

Kerry A. Dolan.America’s Self-Made Women List 2023.Forbes, June 1, 2023.

269

Sara McLanahan and Gary Sandefur.Growing Up with a Single Parent: What Hurts, What Helps.Cambridge: Harvard University Press, 1994.

270

Alan B. Krueger.The Rise and Consequences of Inequality in the United States.Remarks as Prepared for Delivery, January 12, 2012.

271

Raj Chetty et al.The Fading American Dream: Trends in Absolute Income Mobility Since 1940.Science 356, no. 6336 (2017): 398–406.

272

Raj Chetty, David J. Deming, and John N. Friedman.Diversifying Society’s Leaders? The Determinants and Causal Effects of Admission to Highly Selective Private Colleges.Opportunity Insights, October 2023.

273

Michael Dell.Direct from Dell: Strategies that Revolutionized an Industry.New York: HarperBusiness, 1999: 3–11.

274

Catherine Clifford.How a College Dropout Grew Whole Foods into the Company Amazon Just Bought for $13.7 billion.CNBC, August 28, 2017; см. также: Nick Paumgarten.Food Fighter.The New Yorker, December 27, 2009.

275

Henry S. Farber et al.Unions and Inequality over the Twentieth Century: New Evidence from Survey Data.NBER Working Paper, no. 24587, May 2018.

276

Travis Baker.New Highway Tunnel Means Bill Gates Gets What He Wants.Kitsap Sun, December 22, 2006.

277

Gates’ Money Wasn’t Enough.Seattle Post-Intelligencer, July 4, 2004.

278

Richard Wilk and Beatriz Barros.Private Planes, Mansions and Superyachts: What Gives Billionaires Like Abramovich and Musk Such a Massive Carbon Footprint.The Conversation, February 16, 2021.

279

Michael Waldman.Billionaires Provided 15 Percent of Funding for the Midterms.Brennan Center for Justice, November 22, 2022.

280

Maggie Haberman, Jonathan Swan, and Shane Goldmacher.Koch Network Raises Over $70 Million for Push to Sink Trump.The New York Times, June 29, 2023.

281

Joshua Kaplan, Justin Elliott, and Alex Mierjeski.Clarence Thomas and the Billionaire.ProPublica, April 6, 2023.

282

Justin Birnbaum.America’s Richest Sports Team Owners 2022.Forbes, September 27, 2022.

283

Michael Kavate.A Half-Billion from Detroit’s “Shadow Mayor” Latest Sign of Donors’ Power in Cities.Inside Philanthropy, March 30, 2021.

284

Jeff Ernsthausen and Justin Elliott.How a Tax Break to Help the Poor Went to NBA Owner Dan Gilbert.ProPublica, October 24, 2019.

285

World Health Statistics 2022: Monitoring Health for the SDGs, Sustainable Development Goals. May 19, 2022.

286

World Malaria Report 2022, December 8, 2022.

287

Ray Sipherd.Bill Gates: For Polio the Endgame Is Near.CNBC, December 14, 2017.

288

Apoorva Mandavilli.A Multibillion-Dollar Plan to End Polio, and Soon.The New York Times, June 9, 2021.

289

Robert Fortner.Has the Billion Dollar Crusade to Eradicate Polio Come to an End?BMJ 374, no. 1818 (2021).

290

Maria Di Mento.Bill Gates Made 2022’s Biggest Charitable Donation: $5 Billion.Associated Press, December 30, 2022.

291

Steven Levy.Bill Gates Is Upbeat on Climate, Capitalism and Even Politics.Wired, March 18, 2021.

292

Bill Gates.By 2026, the Gates Foundation Aims to Spend $9 Billion a Year.GatesNotes, July 13, 2022.