Павел Ильич Федоров

Красота (Записки пластического хирурга)

Павел Фёдоров

Красота

Записки пластического хирурга

* * *

Вместо предисловия, или Для кого эта книга

Париж. Июль 2019 год

…Признаться, я никогда не думал, что напишу книгу о своей профессии, не относящейся к разделу «Медицина для специалистов». Ведь я пластический хирург, и практически вся моя жизнь – это операции, консультации, послеоперационные осмотры, перелёты, конференции, обучения специалистов… в целом, насыщенный график. Но как-то во время такого осмотра одна моя пациентка неожиданно сказала:

– Если бы я знала всё то, о чём вы мне рассказали сейчас, я бы пришла к вам раньше.

– А что вам мешало? – удивился я. – О возможностях пластической хирургии сегодня знают даже дети. Масса литературы, масса информации в Интернете.

– Знать – не значит быть готовой, – ответила она. – Сначала мне мешали страхи, потом сомнения, потом я часами сидела в Интернете, изучая информацию, но там всё сложно, все говорят по-разному. А в итоге после консультации всё оказалось совсем не так, как я представляла себе.

– Сложнее?

– Иначе! И, наверное, чуть проще, чем я думала изначально. Я так долго изучала свой вопрос, так долго сомневалась, что просто-напросто потеряла драгоценное время. А надо было просто прийти к вам и сказать: «Меня не устраивает то-то и то-то. Доктор, сделайте мне красиво!»

Вскоре после этого разговора ко мне обратилось издательство «Крылов» с предложением написать книгу. Я подумал: а почему бы и нет? Но только что писать? – крутилось у меня в голове. Есть какие-то обрывки мыслей, но их надо как-то собрать в единую структуру… И все попытки приступить к написанию материала оказались провальными.

И вот – семейная поездка в Париж. Выдался чудный июльский день, дети с мамой, у меня есть несколько часов свободного времени, чётких планов нет, и тут приходит сообщение от редактора: «Павел Георгиевич! Как продвигается книга?» И в этот момент планы сформировались: где, как не в Париже, писать о красоте?! Где, как не на родине мадам Коко и не на тех улочках, где писал Иван Бунин и черпал вдохновение Эрнест Хемингуэй… И вот, вооружившись писчими инструментами, устроившись в тени уютного кафе и заказав бутылочку холодного шабли. я начал создавать эту книгу. Но, конечно же, она продолжила создаваться и дальше, по возвращении домой. И в перерывах между операциями и консультациями, общением с родными, другими делами я, хотя и с трудом, находил время и силы для этой книги. И вот она перед вами. Но я также благодарен ряду людей, которые помогали мне на разных этапах её создания, – Елене Зориной, Анастасии Монастырской и, конечно же, её терпеливому издателю Владиславу Ильичу Крылову.

Цель этой книги на самом деле очень простая. Я не хочу, чтобы вы теряли своё женское время. И не хочу, чтобы ваше внутреннее недовольство внешностью, если таковое имеется, вновь и вновь мешало вам в жизни. Я не хочу, чтобы это недовольство становилось преградой на пути к счастливой личной жизни или к профессиональному успеху. Я хочу, чтобы вы не просто были красивой женщиной, а знали и чувствовали это!

Я хочу рассказать вам о реальных возможностях современной эстетической медицины; о тех потрясающих результатах, которые дает та или иная операция, о дополнительных методиках, о типичных страхах моих пациентов и, безусловно, о послеоперационных рисках, с которыми они сталкиваются. А также о том, почему не во всём нужно и можно доверять Интернету и советам на разных форумах.

И, конечно же, я буду говорить о женской красоте – как её раскрыть, сохранить и как замедлить время, чтобы на долгие годы остаться молодой, привлекательной и уверенной в себе.

Я приглашаю вас в мир пластической и эстетической медицины. И всё, что вам нужно, – это просто перевернуть следующую страницу. Не ждите, не сомневайтесь – и меняйтесь! В добрый путь!

Считаете ли вы себя понастоящему красивой?

Говорят, в мире проживает около миллиарда взрослых людей. И две трети из них… женщины. Помню, меня поразила эта цифра! Две трети человечества – это женщины.

Похоже, именно они правят этим миром! Немудрено, что на протяжении веков мужчины пытались найти ответ на один-единственный вопрос: чего же на самом деле хотят женщины? Были разные версии. Женщины хотят любви, счастья, хорошей семьи, свободы и независимости, успешной карьеры, финансового благополучия… Всё так. Женщины, вне всякого сомнения, хотят всех перечисленных выше даров, но… Но вы обратили внимание, что в этом списке нет самого главного дара? Того, что, по сути, является ключом ко всем остальным? В этом списке нет красоты.

Чего хотят женщины? Они хотят быть красивыми.

Как бы вас ни уверяли в обратном, в глубине души, начиная с самого детства, женщины больше всего на свете хотят быть красивыми. Да-да, с самого детства. Это стремление к красоте я наблюдаю в своей дочери с того самого момента, как она начала ходить и говорить. С малых лет она крутится перед зеркалом, наряжается и задаёт вопросы о красоте.

«Мама, я красивая?» – это один из первых вопросов, которые задаёт маленькая девочка перед зеркалом. А дальше – больше: вопросы становятся всё более значимыми.

«Если бы я была красивой, он обязательно обратил бы на меня внимание!» – плачет юная девушка от первой и, увы, неразделённой любви.

«Если бы я была красивой, то всё в моей жизни сложилось бы иначе», – думает женщина, перешагнув тридцатилетний порог.

«Не в красоте счастье», – уверяет всех сорокалетняя женщина. – Ведь говорят же: не родись красивой, а родись счастливой. Хотя… было бы чуть больше красоты, и счастья не пришлось бы ждать…»

«И стареть надо красиво», – вздыхает женщина в день своего шестидесятилетия…

Я столько раз слышал фразу, что красота – это не главное, что счастье не в этом, что мог бы даже в это поверить. Но я знаю тысячи историй, когда красота меняла всё в жизни. Так уж мы устроены: мы доверяем красоте, мы ею восхищаемся, она нам нужна. Красота – это ключ к женской силе, к успеху, к любви, к гармоничным отношениям. Женщина, которая считает себя красивой, неуязвима, она защищена. Она богиня, королева, она – неповторима!

Но если бы прямо сейчас вам задали вопрос: «Считаете ли вы себя красивой?», что бы вы ответили?

Я очень редко слышу положительный ответ, лишённый каких-либо внутренних и внешних сомнений. Чаще всего это «Да, но…», «Нет, но…», «Может быть, но…», «Мне говорят, что я красива, но…»

Этот маленький червячок сомнения «но» сидит

Быть красивой – это не значит обладать идеальной голливудской внешностью. Красота – это состояние. Когда ты не просто видишь, чувствуешь, а знаешь, уверена, что красива. И эту уверенность никто на свете не может оспорить.

Что есть женская красота?

«Красота спасёт мир», – сказал когда-то классик. Другой классик парировал: «Не то красиво, что действительно красиво, а то, что нравится». Третий классик подытожил этот вечный спор о красоте: «Ты никогда не станешь красивой, пока… не почувствуешь себя красивой».

С давних времён люди говорят, спорят и мечтают о красоте. Великая, призрачная, фантастическая, неуловимая, притягательная, таинственная – каких только эпитетов мы не придумываем, чтобы подчеркнуть её значимость. Меняется мода, меняются каноны, меняются наше восприятие и эпитеты, но красота остаётся. Как остаётся сокровенное и страстное желание каждой женщины быть красивой. Даже в детских сказках красота служит предметом раздора и вожделения.

Когда речь заходит о красоте, особенно о красоте женской, не бывает единственно верного мнения или вердикта: вот эта женщина привлекательна на все 100%, а вот эта – всего лишь на 60%. Красота не измеряется процентами. Если вы откроете топ-список самых красивых женщин мира, то и там не будет единодушного мнения: достаточно почитать комментарии, чтобы убедиться, что я прав.

Женская красота всегда субъективна. И в первую очередь она субъективна с точки зрения самой женщины. Бывают дни, когда вы чувствуете себя самой красивой и сексуальной во всей Вселенной, но случаются и такие, когда не хочется смотреть на себя в зеркало. Да, женщины мечтают быть красивыми – и в собственных глазах, и в глазах окружающих. Но знаете, в чём проблема?

Быть красивой и ощущать себя таковой – не одно и то же.

Нередко сиюминутное недовольство собственной внешностью переходит в острый и затяжной внутренний конфликт. Каждый день вы смотрите в зеркало и… не нравитесь себе. Да, конечно, вы пытаетесь всё исправить собственными силами: стилист, визажист, новый гардероб, нужно похудеть, нужно потолстеть, нужно отдохнуть и хорошенько выспаться, нужно загореть, сделать массаж, нужно влюбиться, заняться сексом, развестись, – во всём, что касается красоты, женский ум невероятно изобретателен. Вы пробуете, пробуете, пробуете, но ваш внутренний конфликт, ваше внутреннее неприятие себя становится всё глубже и сложнее. И однажды вы подходите к зеркалу и честно признаётесь: я больше себе не нравлюсь. Я себе не нравлюсь, потому что у меня…некрасивый нос некрасивый рот некрасивые веки некрасивые мешки под глазами некрасивые уши некрасивый овал лица и второй подбородок некрасивая грудь некрасивая талия некрасивые ноги некрасивые ягодицы некрасивая фигура некрасивое лицо…

И вывод: я не нравлюсь себе потому, что я некрасивая.

Беда в том, что в нашем обществе долгое время считалось, что быть красивой – это совсем не то, о чём должна мечтать девочка. Быть умной, послушной, хорошо учиться, удачно выйти замуж – всё это можно и без красоты. Самое истовое, я бы даже сказал, сакральное женское желание с раннего детства загонялось внутрь, оно осуждалось, оно деформировалось, ему не давали ни малейшего шанса на то, чтобы оно реализовалось.

Затем пришло новое время, и на красивое женское тело или лицо стали делать ставку. Красота превратилась в товар, но на любой товар, как известно, бывает и спрос, и падение спроса.

Когда красота стала товаром, она лишилась индивидуальности. Одинаковые лица, одинаковые брови, губы, скулы, бюст одного и того же размера, ягодицы, талии…

И что в итоге? А внутренний конфликт никуда не делся. Голливудский стандарт, к которому стремились многие молодые женщины, не означает того, что они при этом ощущают себя красивыми.

В итоге внутренний конфликт, завязанный на несоответствии своих желаний, своего внутреннего мира и внешнего облика, растёт не по дням, а по часам, и он не просто мешает жить, он мешает женщине быть счастливой, уверенной в себе. Это конфликт не даёт проявить её истинную женскую силу, её чары, её возможности, её сексуальность. И он же не даёт построить счастливые и гармоничные отношения, не придаёт уверенности и в карьерном плане.

Увы, эту эмоциональную и глубинную личностную проблему не всегда удаётся решить с помощью модной одежды, хорошего макияжа и удачно подобранной причёски. Если вы не чувствуете себя красивой, и если вы давно и подсознательно хотите что-то изменить в своей внешности, то ваша проблема намного серьёзнее.

Я знаю, о чём говорю, ведь моя профессия – пластический хирург. Каждый день, открывая дверь в свой кабинет, я мысленно решаю самые сложные головоломки, связанные с внешностью и возрастом моих пациенток, и постоянно задаю себе одни и те же вопросы.

Что же это такое сегодня – быть красивой?

Из чего складывается современная формула женской красоты? Неужели до сих пор имеют значение классические параметры 90х60х90?

Так ли важно для успеха и счастливой личной жизни иметь определённый разрез глаз, скульптурные скулы и пухлые сексуальные губы?

Красота сегодня – это строгие пропорции, к которым мы все привыкли, или же нечто иное, то, что так сложно сформулировать, но то, что мгновенно отзывается в душе: «Боже мой, какая красавица!»?

И есть ли у меня вообще право, как у пластического хирурга, исправлять то, что дала женщине природа и чем женщина так недовольна? Могу ли я вмешиваться в процесс старения? Есть ли у меня право «замедлять» время?

Каждый день я задаю себе эти вопросы, и каждый день делаю самые разные операции и процедуры: делаю подтяжку лица, приподнимаю веки, придаю объём и пухлость губам, убираю второй подбородок, провожу липосакцию, инъекции, увеличиваю грудь и меняю её форму, придаю пышность плоским ягодицам…

Мои пациентки – самые разные. Они разного социального статуса, возраста, у них разный тип фигуры и разный тип строения лица, кто-то из них обрёл счастье материнства, а кто-то ещё находится в самом расцвете юности. Есть и те, кто столкнулся с первыми признаками старения и пребывает в растерянности, а порой и в отчаянии. И все они приходят ко мне в стремлении обрести не только внешнюю привлекательность, но и уверенность в себе. Ведь каждой женщине очень важно не просто быть, но и ощущать себя красивой.

– Доктор, вы мой последний шанс стать самой собой.

Мне часто так говорят. Стать собой. Но что это значит?

Обрести личное счастье? Быть привлекательной для мужа? Ощутить собственную сексуальность и женскую силу? Добиться успеха в карьере?

«Неужели для всего этого всего-то и нужно – лечь под скальпель? – спросите вы. – Неужели, чтобы быть счастливой и успешной, так важно быть красивой?»

Как-то я задал этот вопрос одной из моих пациенток. Она с

– Понимаете, Павел Георгиевич, мало кого из нас учили быть красивыми. В нашем обществе не принято говорить девочке, что она прекрасна. Считается, что девочка зазнается, зазвездится, выражаясь по-современному. Важно быть хорошей дочерью, хорошей матерью и женой, быть специалистом в выбранной профессии, но красивой женщиной быть не обязательно. Красота для многих баловство, легкомысленность, нечто иллюзорное.

Но вот тут и возникает внутреннее противоречие. Ведь мы рождаемся с этим желанием. Быть неповторимой. Не такой, как все. Быть желанной, сексуальной, прекрасной, уверенной в себе и в своих чарах. Нам это жизненно необходимо! День за днем мы бьёмся за своё место под солнцем, доказываем, убеждаем – и себя, и других. Но в конечном счёте эта борьба утомляет, она нас изматывает.

– Но что тогда даёт пластическая операция?

– Уверенность, доктор. Она даёт нам силу и уверенность. Вы помогаете совместить два образа: тот, который у нас есть в душе, образ, о котором мы втайне ото всех мечтаем, и тот, который наяву. Знаете, есть семь чудес света, и учёные спорят, какое в мире может стать восьмым. А я иногда думаю, что восьмое чудо света – это женщина, которая сумела преобразиться, стать внешне иной. Каждая из нас – такое вот восьмое чудо света. Ну что вы улыбаетесь, доктор? Вы разве не верите, что каждая женщина – это Вселенная? Каково это, открывать каждый день новые Вселенные?

Я действительно тогда улыбнулся, но потом понял, что в самом главном моя пациентка была права. В большинстве случаев пластическая операция действительно становится тем самым последним шансом изменить течение всей вашей жизни.

Операция открывает вам… себя. Ту, настоящую, в которой вам всё нравится. Ту, которая идеальна. Ту, которая совершенна. Ту, которая – восьмое чудо света. Это очень важно – нравиться себе! Не по праздникам или по особенным случаям, когда надето нарядное платье, сделана удачная причёска, профессиональный макияж, а каждый день. Вне зависимости от ситуаций и обстоятельств, вне зависимости от того, выспались вы или нет, загружены ли делами, работой, проблемами с детьми – важно себе нравиться.

Когда женщина себе нравится, в её жизни меняется всё. Всё выстраивается едва ли не волшебным образом.

– Доктор, представляете, после операции, прямо магия какая-то! На работе повышение, муж с меня пылинки сдувает. Светлая полоса началась, не иначе! Даже боюсь сглазить!

Не бойтесь сглазить. Это не магия, это психология. Или, если угодно, закон жизни.

Когда вы себе нравитесь – у вас в жизни всё идет так, как надо.

И думаю, что главный секрет в моей работе заключается не в том, что я возвращаю женщинам их красоту, а в том, что я её открываю. Не только самой женщине, но и всему окружающему миру.

«…Павел Георгиевич, я каждое утро, глядя в зеркало, благодарю Вас. Вы сделали невероятное. Раньше, когда я приходила в ЦУМ, со мной любезно общались, сейчас мне все делают комплименты, говорят, какая я красивая, и сейчас я знаю, что это не просто слова, а я действительно красивая, благодаря вашим рукам. Представляете! Со мной познакомился парень 26 лет, а мне было стыдно признаться, что мне 51. А на днях мужчина ехал за мной по московским пробкам часа полтора, чтобы познакомиться… это просто чудо какое-то! Вы волшебник!»

Почему мы так любим красоту?

Однажды я услышал разговор в кафе.

– Ты всё время следишь за жизнью звёзд.

– Ну да, слежу. А что в этом такого? Просто там всё очень красиво. А я люблю красоту. Меня она вдохновляет.

– Но это чужой мир и чужая красота. Почему бы не заняться своей жизнью?

– А в моем мире нет красоты, всё серое, скучное. Рутина, одним словом. И я обычная. Но знаешь, однажды я наберусь смелости и сделаю себе операцию: сначала грудь, потом лицо… Я так хочу быть красивой!

И всё-таки, как бы вы ответили на мой вопрос: «Считаете ли вы себя по-настоящему красивой?» Да или нет? Есть что-то такое в вашей внешности, что бы вы хотели в себе изменить?

Мир нуждается в красоте точно так же, как в ней нуждается каждый из нас. Сами того не осознавая, мы ищем красоту повсюду: в повседневных вещах и в предметах, в поступках и в отношениях, в мыслях и в манере поведения, и, конечно же, во внешности.

Красота приближает нас к гармонии, к некоему, почти недостижимому идеалу, и красота же придаёт смысл всему, с чем мы соприкасаемся. У меня как у пластического хирурга есть своя коллекция определений красоты. Я часто спрашиваю пациенток, что же такое, по их мнению, красота. И вот что они мне обычно отвечают.Красота – путеводный маяк. Красота – редкая и драгоценная специя, придающая вкус к жизни. Красота – то, что делает нас особенными. Красота – индивидуальность. Красота – сила и уверенность. Красота – это секс. Красота – это успех. Важно жить красиво. Важно быть красивой. Важно ощущать себя красивой.

Но вернёмся снова к моему вопросу. Как вы думаете, сколько людей на этой планете считают себя по-настоящему красивыми? Так ли их много, уверенных в собственной неотразимости?

А сколько женщин недовольны своей внешностью: лицом, телом, разрезом глаз и формой груди? Сколько женщин мечтают поменять в себе всё или почти всё: от скул до ягодиц? И сколько женщин с ужасом смотрят в паспорт, чувствуя неумолимое приближение возраста?

Думаете, таких единицы? Ошибаетесь!

Я отвечу вам – таких женщин очень и очень много. Возможно, их сотни. Возможно, тысячи. Возможно, сотни тысяч. Кто знает, может быть, их миллионы. Порой даже самые красивые женщины находят в себе недостатки. Но, конечно, мы не берём в расчёт случаи крайности, когда есть патологическое стремление к совершенству, к красоте – это исключение из правил, и в этом случае задействованы совсем другие механизмы восприятия и оценки. И в этих случаях пластическая хирургия бессильна. А в случае, когда восприятие в норме и у тебя в кресле сидит женщина с красивым лицом, которое ты бы мог разместить на обложках известных мировых глянцевых журналов, повесить фото с автографом в рамке на стену… Но увы! Она в себе не видит этой красоты, она таковой себя не считает. Почему? А потому, что есть что-то, что затмевает эту красоту, не даёт ей вырваться наружу и озарить мир своим сиянием. И этим «что-то» могут быть просто опустившиеся уголки губ или немного оттопыренное ушко… Минимальное преображение – и всё, ключ к гармонии найден, внутренняя и внешняя картинка сошлись, миру раскрылась новая Вселенная.

Помните цифру про две трети человечества?

Кто знает, может быть, и вы – одна из них. Женщина, которая хочет быть красивой, но почему-то не ощущает себя таковой.

В этом нет ничего

Я как никто понимаю ваши сомнения и страхи. Думаю, самое время их развеять. Но сначала немного обо мне.

Почему я стал пластическим хирургом

…Иногда я думаю, как всё же причудливо тасуются карты судьбы. Кому-то суждено быть актёром, кому-то – учителем, кому-то – врачом. Мы привыкли считать, что профессию и свой путь в жизни выбираем сами. И всё же при выборе профессии существует некая предопределённость. Словно есть кто-то там, свыше, который решает: вот ему нужно стать кардиологом, ему – психиатром, ему – реаниматологом. Спасать сердце, душу, жизнь.

И вот этот кто-то там наверху однажды посмотрел на меня и сказал: «А ты, Паша, будешь пластическим хирургом. В этом и есть твоё предназначение». Я ответил: «Ну ладно, дело хорошее, пластическая хирургия – почти искусство. Пластический хирург – почти художник. Что может быть лучше, чем исправить то, что дала или не дала природа? Что ж, я попробую».

Ладно, ладно. Согласен, звучит немного пафосно. На самом деле всё, конечно, было не так. Когда я пришёл в пластическую хирургию, последнее, о чём я думал, – что это искусство, а я художник. Я и сейчас так не думаю. Ну, может быть, лишь иногда, когда результат операции мне очень-очень нравится.

Я вырос в медицинской семье и, наверное, с самого раннего детства хотел быть врачом, причём не просто врачом – акушером-гинекологом. Выбор профессии казался очевидным: мама – кардиолог, бабушка – акушер-гинеколог, папа – акушер-гинеколог, тётя также – в гинекологии. В нашем доме почти все разговоры были связаны с гинекологией, акушерством, родами, мои близкие то и дело обсуждали сложные случаи. На семейных застольях собирались коллеги и друзья – все из медицинской среды, часто приходили благодарные пациенты, и снова все темы так или иначе были посвящены медицине. Так что нет ничего удивительного, что практически с малолетства я решил стать врачом: в голове не укладывалось, что на свете есть другие профессии.

Позволю себе небольшое отступление. Когда моей дочке Варе было 5 лет, мы поехали на юбилей к моей тёте, той тогда исполнилось семьдесят. Варя спросила:

– Бабушка Таня, а ты кем работаешь?

– Я юрист, – ответила тётя, которая весьма успешно практикует, несмотря на возраст.

Варя кивнула, отошла, подумала и вернулась:

– Так кем ты работаешь?

– Варюша, я юрист.

– То, что ты юрист, это я поняла, а лечишь-то ты что?

Вот и в моём понимании было точно так: я должен что-то лечить.

Помню, я пошёл в первый класс, и на одном из уроков наш психолог устроил опрос: каждого ученика спрашивали, кем он хочет стать, когда вырастет. Дети хотели быть космонавтами, балеринами, учителями. Когда очередь дошла до меня, я ответил, что буду акушером-гинекологом. Учительница на секунду опешила, замялась, но всё же решила уточнить, что это значит. В классе тоже проснулся интерес. А я, не растерявшись, сказал: «Это значит, что я буду помогать женщинам рожать детей». Я-то в подробностях знал, что значит быть акушером-гинекологом.

Забавно, но вскоре эта история распространилась по всему городу: учителя, родители рассказывали про одного маленького мальчика, который мечтает стать акушером-гинекологом. В какой-то момент история стала не просто байкой, а своего рода анекдотом. Однажды мама пришла домой и рассказала об этом моему папе. Оба посмеялись. Вскоре учительница им рассказала, что тот знаменитый первоклассник – я. Хотя думаю, что родители это сразу поняли.

Медицинская среда была для меня главной вплоть до старших классов, но потом я устроил подростковый бунт, заявив, что хочу быть актёром. И самое интересное, что действительно едва им не стал. Театральная среда, первые успехи в школьных постановках и кружках – всё это было чем-то сказочным, манящим, мне нравилось перевоплощаться, выходить на сцену и играть чужие судьбы. Я был готов подать документы в театральный институт, но отец сказал: «Сначала получи нормальное образование, а потом уже становись, кем хочешь. Можешь даже актёром».

Но нормальное – это какое? Юридическое, экономическое? Я совершенно не представлял, каково это – быть юристом или экономистом. Это был абсолютно непонятный и, признаться, не очень интересный для меня мир, связанный с цифрами и запутанными делами. И в этом мире я себя абсолютно не видел. Не моё, и всё тут.

А вот медицина – этот мир был полностью моим, знакомым, интересным, понятным, как мне казалось тогда. И в какой-то момент я понял: театр театром, но я иду в медицину.

В итоге вместо театрального института я оказался на первом курсе медицинского вуза. И надо сказать, что представление о медицинской жизни, хоть скудное, у меня было, а вот представление о жизни в медицинском ВУЗе, конечно же, отсутствовало. Первый курс, множество новых предметов: латынь, химия одна, химия другая, биофизика, не говоря уже о разных вспомогательных предметах. И, конечно же, царица предметов первого курса – анатомия, где нужно не только знать названия на русском и на латинском языках, но знать эти названия для каждого выступа, каждой ямки, каждой борозды и каждой косточки в нашем теле. И это была только первая глава анатомического учебника. А за косточками шли мышцы… И каждый последующий раздел был ужаснее предыдущего, казалось, что это не под силу выучить, и как это всё можно знать? И так первые три курса.

Правда, акушером-гинекологом я так и не стал, потому что выбрал хирургию. Хотя практически до последнего момента я думал идти в акушерство-гинекологию, но об этом немного позже. И всё же до определённого момента я даже и помыслить не мог, что истинное моё предназначение связано с эстетической медициной, и в частности с пластической хирургией. Я не сразу пришёл в эту профессию, но теперь даже не мыслю, что в профессиональном плане можно заниматься чем-то иным.

Да, я – пластический хирург.

Временами мне говорят, что я волшебник, что я делаю людей красивыми, что я умею останавливать время. Увы, время остановить невозможно, но я действительно умею его… как бы это сказать поточнее… В некотором смысле я умею его замедлять.

Скальпель хирурга – не волшебная палочка, но порой он творит настоящие чудеса. Есть что-то невероятное в том, как после операции женщина меняется. Словно из куколки появляется прекрасная бабочка. Думаю, что не преувеличу, если скажу, что

Хотя, конечно, пластическая хирургия не сможет решить все ваши проблемы, связанные со внешностью и уверенностью в себе. Но такой задачи мы и не ставим. Однако пластическая операция действительно поможет приблизиться к тому образу, о котором вы всегда мечтали. Она даёт вам возможность стать внешне такой, какой вы всегда хотели быть. Красивой и не похожей ни на кого.

Задача пластического хирурга отнюдь не в том, чтобы изменить лицо и тело по определённому стандарту (тут мы чуть-чуть добавим, тут чуть-чуть отрежем, и вы будете как Мэрилин Монро, Анжелина Джоли или Скарлетт Йохан-сон). Я не могу (да и не хочу, если честно) из каждой женщины создавать красотку по голливудскому стандарту, к счастью, это и не нужно.

Моя задача в ином.

Задача хорошего пластического хирурга – увидеть и раскрыть индивидуальность каждого пациента, подчеркнуть особенности лица и фигуры, и сделать ваши внутренние ожидания реальностью.

А в чём же задача пациента? Для начала решиться и… прийти на первую консультацию.

Несбывшийся путь

Решения – это основной аспект нашего бытия – здесь как минимум сразу приходит в голову герой всем известной трагедии со словами «Быть или не быть…» И вот каждый день с самого пробуждения и до момента погружения в сон мы принимаем тысячи решений, начиная с самых простых: что надеть сегодня, что съесть на завтрак – до более сложных: как поступить, как сказать, как взять трубку и позвонить… Но есть решения, которые определяют нашу судьбу, наш жизненный путь и которые мы можем помнить долгие годы.

Для меня таким судьбоносным решением было не идти в акушерство-гинекологию. Как я уже рассказал ранее, с самого детства передо мной стояла цель – именно эта профессия. И всё шло именно к этому. И у меня перед глазами было как минимум два высококлассных специалиста в этой области, на которых я ориентировался. И первым из них был мой папа – Фёдоров Георгий Игоревич.

Папа

Однажды, проходя обучение в школе телеведущих, мы получили задание: подготовить короткие тексты на разные темы определённого объема, и одной из тем был текст о близком человеке, который нужно было вместить в 1200 символов. И я решил раскрыть в этом коротком рассказе личность папы.

Спустя много лет, сменив не одно место жительства и уже сам став папой, я с удивлением обнаружил среди документов немного помятый и слегка пожелтевший листок бумаги А4 с тем самым напечатанным рассказом. Теперь, спустя 17 лет, и он увидит свет:

Наша жизнь состоит из постоянного общения с различными людьми, но из всех людей, с которыми нам приходится общаться, мы выбираем тех, кто более значим для нас, тех, с кем нас связывают общие интересы и с кем нам хочется это делать. И об одном таком очень значимом для меня человеке я хочу вам рассказать: Вы не сможете не обратить внимания на этого человека в толпе. Его большой рост и крепкое телосложение выделяют его среди других людей. Его лицо красиво по-мужски, его густые усы придают ему важность и серьёзность. Голубые глаза говорят о его душевной доброте, и ты убеждаешься в ней, когда видишь его улыбку. Но, несмотря на свою доброту, он может быть очень строг. Его светло-каштановые волосы время щедро осыпало серебром.

Этот человек был и остаётся для меня примером для подражания. Женщины и дети любят его, мужчины – уважают. Коллеги ценят его как хорошего друга, учителя и профессионала.

Он действительно профессионал своего дела.

Много раз я слышал от посторонних людей, которые не знают меня, что у доктора Фёдорова «золотые руки». И я очень горжусь этим человеком – моим Папой!

Рассказ лёг на полку, видимо, в надежде, что однажды он попадёт в руки своего героя.

Финальный матч

В начале июля 2006 года, сдав все экзамены, я благополучно приехал к родителям. В этот год проходил чемпионат мира по футболу, поэтому я торопился приехать к 9 числу, так как в этот день был намечен финальный матч чемпионата. А у нас с папой была негласная традиция вместе смотреть финальные матчи. Это был своего рода повод посидеть вместе, пообщаться, поболеть за любимые команды, насладиться игрой…

А накануне родители поехали навестить папиного друга-художника, который жил в пригороде в своём доме, расположенном в сосновом лесу. Путь неблизкий, и родители остались переночевать и запланировали вернуться к вечеру 9 числа.

В свою очередь, выполнив все приготовления к матчу, приготовив домашнюю пиццу, находясь в предвкушении и в приподнятом настроении, ожидаю возвращения родителей и начала игры. Матч должен быть великолепным, в финале Италия-Франция. Как вдруг, в какой-то момент мне словно кол воткнули в грудь, боль сковала тело, и я пытаюсь сделать вдох, но грудная клетка словно сдавлена прессом. Сколько продолжалось это состояние, я не понимал, возможно 30, возможно 60 секунд, но в следующий момент спазм отпустил мои дыхательные пути, и я, словно после длительного нырка под воду, всплыл на поверхность и жадно стал заглатывать воздух.

Мой старший брат, тоже находившийся в это время дома, на всякий случай дал мне таблетку антигистаминного средства.

Примерно через час зазвонил телефон у брата, звонок с папиной работы. Повесив трубку, бледный, с ужасом в глазах, он сказал фразу, которая перевернула и сломала весь наш мир:

«Папы больше нет…»

В 47 лет его жизнь оборвал пьяный водитель двадцати одного года. Не справившись с управлением своего автомобиля, он на полном ходу протаранил машину родителей. Весь удар пришёлся на папину водительскую сторону и был такой силы, что папа скончался на месте: грудная клетка была раздроблена.

С того дня я больше не видел ни одного футбольного матча. И только сейчас, дописывая эту главу, я нашёл запись той самой финальной игры, которая была действительно великолепна, папа бы тоже оценил.

С разрушением нашего мира стала по кирпичику рушиться и моя дорога к детской мечте об акушерстве и гинекологии. Вернее, стала выстраиваться альтернативная дорожка, которая и привела к развилке и принятию одного из главных решений моей жизни: свернуть на магистраль и идти в большой мир Эстетической Медицины.

У Вас тоже есть выбор – проехать прямо или сделать поворот и заехать в этот мир Красоты.

«Доктор, мне надо очень быстро! Можно завтра, но лучше – сегодня!»

Иногда на просторах Интернета можно встретить одну и ту же историю. Женщина примерно средних лет просыпается в

Она звонит в модную клинику, договаривается об операции, говорит с врачом по телефону, оперируется буквально на следующий день, потом следует короткий период реабилитации – бинты, отёки, снятие швов, и вот она, во всеоружии своей обновлённой красоты.

Сценарий популярный, но, мягко говоря, не слишком правдоподобный. Ни один уважающий себя врач не сделает вам операцию без подробной консультации и полного медицинского обследования только потому, что вам за завтраком вдруг захотелось изменить нос или сделать подтяжку лица. И конечно, хороший врач вас не запишет на операцию по телефону. Да, на сегодняшний день активно развиваются средства коммуникации, и в дистанционном режиме возможно решить массу вопросов. Поэтому составить предварительный план, подобрать дату операции возможно дистанционно. Но…

По телефону, по скайпу, по мессенджеру невозможно до конца понять, в каком состоянии находятся ваши ткани. Делать операцию без обследований и консультаций – значит, подвергать вашу жизнь и здоровье неоправданному риску. Многие так называемые жертвы пластической хирургии – как раз наглядный пример того, что спешка и легкомысленность ни к чему хорошему не приведут. Операционный процесс необходимо планировать, и планировать заранее и последовательно, в первую очередь именно затем, чтобы исключить все возможные риски.

Бывают и исключения. В особых случаях я могу записать пациентку на операцию после онлайн-консультации (например, когда она живёт в другом городе или даже в другой стране и не может приехать только на очную консультацию). В этом случае мы составляем план с поправкой на то, что включаем пациентку в операционный план, но я могу изменить объём операции и даже её отменить. И такие случаи были: пациентки уезжали, не прооперировавшись.

Поэтому давайте раз и навсегда забудем о сиюминутном желании «Доктор, я хочу оперироваться прямо сейчас!» В реальной жизни всё происходит иначе.

Начнём с того, что очень редко кто ни с того ни с сего записывается на пластическую операцию. Чтобы решиться на кардинальные изменения во внешности, нужны два мощных фактора.

Первый фактор – ваше внутреннее недовольство собой, о котором я уже говорил выше. Причём это недовольство длится не один день, оно возникает не с бухты-барахты, а в силу целого комплекса эмоциональных, психологических и жизненных причин, и тянется довольно долгий период. День за днём оно отравляет всю вашу жизнь. Я знаю пациенток, которые во всех своих личных неудачах винили собственную внешность. Знаю и тех, кто впадал в депрессию из-за тех или иных физических особенностей. Знаю случаи, когда внешние дефекты мешали моим пациенткам в продвижении по карьерной лестнице, знаю, когда под тем или иным предлогом им отказывали в приёме на работу.

Слишком длинный нос, выраженные морщины, опустившиеся веки, маленькая или, наоборот, большая грудь – это не женская блажь. Это проблема. И, уверяю вас, что этой проблеме не один день.

Второй фактор – время. Другими словами, для пластической операции нужно «созреть» – и физически, и эмоционально, и психологически. И вот этот процесс созревания может длиться недели, месяцы, а порой и годы. Конечно, бывают и исключения. Как-то мне позвонила потенциальная пациентка и прямо по телефону в приказном тоне озвучила пожелание:

– Доктор, запишите меня на операцию. Лучше на завтра. Нет, консультации не надо. Я и так знаю, что у меня всё в порядке. Могу прислать анализы по электронной почте. Как это вы так не делаете? А другие врачи – делают! Безобразие! Я буду на вас жаловаться! – она в сердцах повесила трубку.

Да, бывает так, что некоторые события в жизни ускоряют процесс «созревания»: свадьба или развод, день рождения или юбилей, новая работа, переезд. Такие события становятся своего рода триггерами: в какой-то момент вы понимаете, что больше не можете или не хотите тянуть, вы хотите изменений, и начинаете искать врача или клинику.

Но чудес не бывает.

Звонок от пациентки:

– Доктор, мне нужно быстро прооперироваться. Надо сделать липосакцию. Я в другом городе, хочу проконсультироваться предварительно.

– Хорошо, присылайте фото, посмотрим.

Я смотрю фотографии и понимаю, что нужно больше, чем липосакция, нужна абдоминопластика и радиочастотная липосакция.

Обсуждаем.

– Доктор, но мне нужно как можно скорее. У меня через месяц встреча всей моей жизни, мне надо что-то сделать.

– Поймите, мы не успеем. Я не смогу вас физически включить в операционный график. И даже если бы мы и сделали операцию, вы не сможете восстановиться за такой короткий срок.

– Так что же мне делать? Может, мне тогда липолитики помогут?

И никакой реакции на все мои убеждения, что ни срочная липосакция, ни тем более препараты, вводимые для рассасывания жировой ткани (липолитики) не смогут за месяц сделать необходимую работу и привести к желаемому результату, а вот навредить и потом долго пытаться исправлять полученное очень легко. И по разговору я понимаю, что на другой стороне провода – недоверие к моим словам. И я не знаю, как прошла та «встреча всей жизни», но я уверен, что я был не единственным специалистом, к кому обращалась данная пациентка в поисках чудесного эликсира.

Другое дело, что после консультации снова может наступить тайм-аут: к примеру, выясняется, что вы готовились к одной операции, а вам нужна была совсем другая, или же состояние вашего здоровья не идеально, и нужно несколько месяцев потратить на то, чтобы ваши анализы и здоровье пришли в норму.

Бывает и так, что вашу проблему можно решить с помощью аппаратных методик, или наоборот, вам потребуется оперативное вмешательство, а потом – долгая работа с рядом специалистов. Каждый случай индивидуален. Но в основе любой истории лежат эти два фактора: недовольство собой и время.

* * *

Меня всегда интересовало, где эта точка невозврата, когда вчера тебя всё ещё устраивало в себе, а сегодня возникло серьёзное недовольство собственной внешностью?

Казалось, ещё вчера вы не обращали внимания на морщины и опустившиеся веки, которые сделали ваш взгляд старым и усталым.

Ещё вчера вы спокойно относились к форме и размеру груди, иронично подшучивали над собственными ягодицами, вторым подбородком или жировыми отложениями. И вдруг сегодня все ваши физические недостатки неожиданно стали очень серьёзной и едва ли не самой главной проблемой в жизни. Проблемой, которая раздражает и выводит из себя.

Нет, конечно же, недовольство внешностью у вас не возникло за считанные часы.

Нельзя быть сегодня довольной вторым размером груди, а уже завтра истово захотеть иметь четвёртый. И нельзя постареть в одночасье – это длительный процесс, связанный с вашим биологическим возрастом, генетикой и образом жизни.

Недовольство собственной внешностью не возникает на пустом месте и по щелчку пальцев – это долгий и сложный процесс, с массой причин как объективных, так и субъективных. Нередко шлейф недовольства тянется за

В какой-то мере мы вообще недооцениваем то, как внешний вид влияет на всю нашу жизнь. А ведь есть масса исследований, доказывающих, что красивая внешность помогает практически во всех областях бытия.

Недовольство собой усиливается и в силу возрастных изменений. Несмотря на то, что во всём мире давно уже новый тренд: активный возраст 50+ со всеми его перспективами и возможностями, женщины по-прежнему боятся стареть, они по-прежнему боятся менопаузы, снижения качества жизни и проявлений эйджизма в отношении себя. И чем старше вы становитесь, тем у вас больше претензий к собственному отражению.

Одной моей пациентке 72 года. Большую часть времени она живёт в другой стране. Мы с ней сделали операцию, она восстановилась и примерно через полгода приехала на осмотр.

– Мне всё очень нравится! Со мной даже мужчины заигрывают. Представляете, познакомилась с немцем, он в возрасте, проявил ко мне интерес. У меня словно новая страница в жизни открылась. Нам ведь что надо? Чувствовать внимание и понимать, что мы ещё можем будоражить чьи-то сердца.

Но я уверен, что главная причина заключается в другом – в несоответствии вашего внутреннего образа (той, какой вы видите себя в мечтах) и вашего внешнего образа (той, кто смотрит на вас каждое утро из зеркала). И чем больше это несоответствие, тем сильнее недовольство и желание что-то в себе изменить.

Мы редко задумываемся о тех изменениях, которые происходят с нами каждый день. Каждый день мы меняемся духовно, душевно, эмоционально, интеллектуально и физически. Это нормальный и естественный процесс, та побуждающая энергия, которая делает каждого из нас особенным. Не похожим на других.

Когда человек только формируется, природа наделяет его тем или иным качеством: у каждого своё собственное строение, своё лицо, тело. Даже близнецы, при всём внешнем сходстве, различаются. Каждый человек уникален по своей природе. Но проблема в том, что не всегда эта уникальность нас устраивает. Бывает и так, что ваш внешний образ совершенно не соответствует вашему внутреннему «Я». Скажем, внутренне вы легки на подъём, вы энергичны, спортивны, но ваш внешний образ другой – лишние килограммы, одышка.

Или же вы представляете себя сексуальной женщиной с округлыми и красивыми формами, а размер вашего бюстгальтера – единичка. И если проблему лишнего веса можно решить с помощью спорта и продуманной диеты, то проблему маленькой груди вы самостоятельно не решите, даже если испробуете на себе все народные способы. О каких только сказочных вариантах я не наслышался.

Когда человеку что-то в себе не нравится, это выводит из эмоционального равновесия, и рано или поздно человек начинает искать путь, как всё исправить. Если вас что-то не устраивает в жизни, в доме, в квартире, вы постараетесь устранить причину неудобства и раздражения, перестроить всё так, чтобы вам было приятно и комфортно. Точно так же и с телом – если вас что-то не устраивает в собственной внешности, вы однажды задумаетесь, как это изменить.

Особенно это важно, когда мы достигаем определённого возраста, и когда начинаются те или иные возрастные изменения.

После 40–50 лет у большинства женщин возникает некий дисбаланс: в душе вы ещё молоды, энергичны, сексуальны и привлекательны, но вот картинка в зеркале…

Она не просто начинает вас напрягать, с каждым днем она всё более не соответствует вашему внутреннему миру, вашей душевной молодости. Каждое утро вы встаёте с постели, подходите к зеркалу и видите в нём совсем не ту женщину. Эта женщина вас раздражает, огорчает – она вам не нравится! А знаете, что происходит, когда человек не нравится самому себе? Он не нравится и другим людям. Окружающие чувствуют наше отношение к самому себе и перенимают его. А дальше – цепная реакция. Вы не нравитесь себе, не нравитесь мужу, детям, друзьям, близким, коллегам…

Недовольство растёт как снежный ком, и в итоге оно приводит к тому, что всё в жизни идёт наперекосяк. Возникают проблемы в личной жизни, на работе, в отношениях, появляются проблемы и со здоровьем.

Радость от себя, от того, как ты выглядишь, насколько себе нравишься – великая вещь. Она может изменить если не всё в жизни, то очень многое. Конечно, есть внешние недостатки, которые можно устранить с помощью правильного питания, сбалансированных физических упражнений, с помощью хорошего косметолога и идеально подобранных косметических средств. Если бы всего этого не существовало, наверное, мы бы получили общество, где живут только недовольные и раздражённые женщины.

Но, к сожалению, есть ряд проблем, которые нельзя исправить с помощью фитнесс-зала или косметолога, пусть даже и самого лучшего. И вот тогда женщина решается на «кардинальные» меры – пластическую операцию.

Я не случайно поставил слово «кардинальные» в кавычки. Почему-то пластическая хирургия действительно воспринимается многими как последний и в чём-то даже унизительный шанс. Если и это не поможет, то… всё.

А что – «всё»? На самом деле, подозрительное отношение к пластике – это в некотором роде стереотип, доставшийся нам с постсоветских времён, когда пластическая хирургия была доступна исключительно для состоятельных людей и высших мира сего.

Затем был период, когда в этой сфере царил хаос и можно было нарваться на мошенника, и снова в обществе возникло недоверие.

Иногда пластическая хирургия воспринимается как синоним вечной молодости – можно делать бесконечное число операций и оставаться вечно молодым.

Всё это – давно уже не так. Конечно, пластическая хирургия – это не дешёвое удовольствие (о том, что процедуры по лицу и телу не могут быть дешёвыми, я ещё не раз буду говорить). Операция в хорошей клинике, у хорошего хирурга, с хорошими качественными препаратами действительно стоит денег, но всё же речь идёт не о заоблачных суммах. Когда мне говорят, что оперироваться – это слишком дорого, я отвечаю:

– Представьте, что это инвестиция в себя. Вы не бросаете деньги на ветер, вы их вкладываете в своё будущее, в свою внешность, в своё здоровье.

Что же касается мошенников, то, конечно, они есть. Мошенники всегда есть там, где существуют доверчивые и легковерные люди. И прежде чем делать любую процедуру, связанную с вашей внешностью, важно проверить того, кому вы доверяете своё лицо

Ну, а что касается возможности бесконечных операций… Увы! Ваше тело и лицо не являются материалом для бесконечных экспериментов по улучшению. Нельзя ложиться под скальпель хирурга каждый раз, когда вас что-то не устраивает во внешности. Нельзя менять нос, губы, постоянно подтягивать кожу и… полагаться только на мастерство и профессионализм врача. В этом случае итог будет печальным. Откройте в Интернете фотографии известных звёзд, пострадавших от бесконечных (подчёркиваю – бесконечных) пластических операций, и вы поймете, о чём я говорю.

Операция – если она действительно продумана и необходима – во многом помогает устранить внутреннее недовольство, но она не панацея. После неё наступает ваша работа: вы не только должны принять себя и свой новый образ, но и научиться заботиться о себе. Образно говоря, главный раздражающий вас недостаток устраняет хирург, но вот принятие себя и забота о себе – это уже зона вашей ответственности.

Я осознанно подчёркиваю именно этот момент. Он очень важен. Я знаю, как долго и порой мучительно люди приходят к мысли, что им нужно сделать пластическую операцию. Я знаю, с какими страхами им приходится бороться. И знаю, какого результата они ждут. Но хороший результат возможен только в том случае, когда ваше решение будет зрелым, взвешенным и действительно необходимым.

Решение об операции не сиюминутное, нередко мои пациенты к нему идут долгими месяцами, а порой проходят и годы между консультацией и самой операцией. Ваше недовольство собой должно достигнуть точки невозврата, или, если угодно, точки кипения. Ваше решение должно созреть. И когда это произойдёт, вы придёте к пластическому хирургу, чтобы начать новую страницу в своей жизни.

А кстати, как вообще происходит процесс? Что находится между моментом, когда вы звоните и записываетесь на консультацию, и тем моментом, когда вам снимают швы после операции?

«А в интернете говорят…»

На днях ко мне пришла пациентка.

– Доктор, – сказала она. – Мне нужно отрезать или, в крайнем случае, поднять веки!

Звучит, конечно, немного страшновато, я бы даже сказал, по-гоголевски, но это одно из самых распространённых пожеланий: с возрастом веки начинают нависать, и пациенты, изучив разные сайты и форумы, приходят к мысли, что им нужна блефаропластика – пластика век.

Я осмотрел пациентку и сказал:

– К сожалению, я не могу справиться с задачей, которую вы передо мной поставили.

– Почему? – удивилась она. – Вы же хороший врач, вы делаете такие операции. Это ведь одна из самых простых операций, её даже и операцией-то не назвать, это из разряда косметологических процедур…

– Я хороший врач, и я действительно делаю и такие, и другие операции. Однако пластика век не сможет решить вашу проблему. Вам нужна иная операция – эндоскопическая подтяжка лба.

Немного поясню. Дело в том, что область век и область лба – это две зоны, которые очень тесно связаны. Когда с возрастом или в силу каких-то других причин ткани верхней трети области лба начинают провисать, то опускаются и брови. Бровная часть кожи, которая находится на нижнем склоне, опускается на веки и на ресничный край. В итоге создаётся впечатление, что у человека большой избыток кожи век. Но только впечатление.

На самом деле, если не поднять и не зафиксировать бровь, то достигнуть нужного эффекта не получится: обычная пластика век не поможет открыть взгляд. Нужна совсем другая операция. И к сожалению, эту операцию под местной анестезией не провести, здесь будет больший объём вмешательства, потребуется общая анестезия.

Пациентка растерянно посмотрела сначала на меня, потом на своё отражение:

– Как же так, – сказала она. – Я так долго созревала именно для этой операции, так долго себя уговаривала, потом я очень долго не решалась к вам прийти, собиралась с силами, мне было страшно, и теперь всё нужно начинать заново. К этой операции я пока не готова. Извините.

Я очень хорошо её понимаю. Ведь таких пациентов в моей практике очень много.

Ко мне часто приходят пациенты с готовым решением в голове.

Такой пациент принял факт того, что его внешний и внутренний образы не соответствуют друг другу.

Такой пациент готов меняться. Он посидел в Интернете, пообщался с людьми на разных форумах, посмотрел видео, задал в чатах массу вопросов, и вот – в его сознании появилось решение проблемы. Более того, он это решение прожил и психологически, эмоционально, финансово оказался к нему готовым.

Такому пациенту страшно, но он готов потерпеть некоторый дискомфорт, пройти реабилитацию, подождать результата – он готов к этим действиям.

И вдруг во время консультации всё меняется. Оказывается, что та модель, которую ты для себя принял, нерабочая. Эта операция не подойдёт. Нужна другая. А значит, все этапы согласования придётся пройти заново. Шаг за шагом. Нужно пойти подумать. Снова прийти в согласие со своим внутренним состоянием, где-то себя уговорить, решить, нужно это или не нужно. А это ещё более длительное время, новые сомнения, мучительные переживания.

Моя пациентка ушла в расстроенных чувствах, а я в который раз задумался о том, какая полезная и одновременно вредная это штука – Интернет. С одной стороны, в Интернете действительно можно найти информацию по любому вопросу. Но с другой – тут же возникает следующая дилемма: а насколько эта информация окажется для вас полезной, не навредит ли она вам?

Вы можете осознать и принять проблему: что-то не так с вашими веками, не тот овал лица, слишком выражены морщины, слишком маленькая или очень некрасивая грудь, жировые складки, ноги-галифе – проблемы во внешности можно перечислять долго. И поверьте мне, принятие того, что у вас есть проблема, что вы чем-то сильно недовольны в себе и хотите это изменить, – уже большой и серьёзный шаг. Этот шаг к изменению.

Однако многие люди так устроены, что перед тем, как прийти к пластическому хирургу, они хотят знать о своей проблеме всё, и даже больше. Но самое грустное заключается в том, что они принимают решение за хирурга: они сами выбирают операцию, которая им нужна. И чаще всего ошибаются. Потому что у одной проблемы могут быть разные вариации решения. У одного физического недостатка – десятки способов, которыми его можно устранить. И не всегда при той или иной проблеме показано оперативное вмешательство, или оперативное вмешательство будет совсем другим.

Когда пациент приходит на консультацию, он не всегда адекватно представляет, какой объём работы потребуется хирургу выполнить, и как правило, этот объём не совпадает с реальностью. Вот и получается, что с момента консультации до момента, когда пациент приходит на операцию, порой проходит пара лет. Бывает так, что пациенты возвращаются ко мне даже через несколько лет и говорят:

– Доктор, я, наконец, решилась на эту операцию!

Но время прошло, и, возможно, всё придётся

Именно поэтому я бы рекомендовал своим потенциальным пациентам очень осторожно подходить к информации о пластической хирургии. Можно и нужно изучать отзывы о врачах, клиниках, рисках, послеоперационной реабилитации, но не стоит принимать решение за хирурга и морально готовиться к конкретной операции без консультации.

Я сложно отношусь к Интернету. Сейчас Интернет как двуликий Янус: с одной стороны – помощь, с другой стороны – вред. В Интернете есть и много полезного, и много отрицательного. Пациентам тяжело фильтровать, что истинно, а что, может быть, и не совсем. Сегодня можно вбить запрос в поисковую строку и прочитать про любую процедуру, посмотреть фотографии с результатами, услышать реальные или же не совсем реальные отзывы. И после этого сказать себе: «Отлично! Я тоже так хочу!» Как реагирует в этом случае хороший врач? Он смотрит и решает, насколько вот это «Я тоже так хочу!» целесообразно. И самое главное, насколько это реально выполнить для конкретного пациента, с какими рисками и каким конечным результатом.

Какое-то время был просто бум, связанный с удалением жировых комков Биша. Эта операция позволяет улучшить формы щёк и скул за счёт удаления части жирового комка щеки. Эта операция была популярна не только у юных девушек. Пациентки всех возрастов, начитавшись информации в Интернете, тут же захотели эту чудо-операцию.

Каждый, от мала до велика, был уверен, что именно эта операция ему показана: она уберёт объём щеки, и лицо станет более узким. Каждый, кто ко мне приходил, находил у себя этот жировой комок. Вот только у одних он располагался в нужном месте (а это единичные случаи), у остальных же локализация разнилась: у одних это была носогубная складка, у других – область брылей.

В итоге большинству пациентов я отказал, им это было не нужно, то есть не было показания для операции. Отказ все по-разному воспринимают: кто-то реагирует болезненно, с обидой, кто-то с недоверием или возмущением: «Ну, как же, доктор! Это же просто щека! А это жир лишний, значит, все-таки можно комок Биша убрать!» В наше время пациент начинает осознавать, что доктор был прав, только когда одно и то же ему скажут сразу несколько специалистов или, что ещё хуже, когда кто-то из врачей, поддавшись уговорам (по совершенно разным причинам – кто-то в силу жадности, кто-то в силу неопытности), выполнит эту операцию, но она не даст нужного результата, или сделает только хуже и затруднит выполнение нужной операции.

Одно из подобных заблуждений связано с блефаропластикой – пластикой верхних век. Отказывая пациенткам в этой операции, я делаю это не по своему капризу, а совершенно по иной причине. Приходит пациентка и говорит: «У меня висит веко, мне нужна пластика век». А я понимаю, что пластика век не спасёт, необходима совершенно иная операция. Однако пациентка продолжает настаивать, ведь она для себя решила: ей нужна именно эта операция. Её подруга сделала пластику верхних век, у неё хороший результат, и в Интернете о том же пишут, и вообще эту операцию можно под местной анестезией сделать.

Или же ещё одна мода – нити. Сколько раз я слышал: «Доктор, я хочу сделать нити и шею подтянуть». Я смотрю и вижу, что нити не дадут никакого эффекта, нужно делать полноценную подтяжку шеи, овала лица. И снова споры, сомнения.

Тот, кто не готов услышать правду, расстраивается и уходит. Иногда – к другому врачу, который слепо следует капризам своих пациентов: «Хотите нити и подтяжку шеи? Сделаем!» Что называется, любой каприз за ваши деньги. А потом пациент ко мне возвращается, я вижу результат, и он не нравится никому, пациент говорит: «Доктор, а вы были правы!» Да, я был прав. А что теперь делать с этим результатом, неясно.

Я бы вообще советовал принять тот факт, что всё будет не так, как вы себе представляли. Если вы ощущаете дисбаланс в себе, если вас что-то не устраивает, просто запишитесь на консультацию к пластическому хирургу.

Просто запишитесь на консультацию, придите и послушайте врача.

Вас никто не станет насильно укладывать на операционный стол. Такой задачи нет ни у одного врача. Пластическая хирургия – это ведь не операции по жизненным показателям. Здесь редко когда спешат. Однако благодаря такой консультации вы получите намного больше ценной информации, чем в Интернете: вы узнаете варианты решения именно вашей проблемы. И тем самым вы сэкономите не только время, но и свои нервные клетки.

Особо впечатлительным натурам я бы не советовал разглядывать снимки, сделанные сразу после операции. Ваша мнительность сослужит вам плохую службу.

– Там такой ужас, доктор! Мне даже плохо стало, поэтому я всё и тянула. Страшно!

Интернет – хорошая штука, не спорю. И в нём есть масса полезной информации. Интернет действительно может вам помочь, когда вы, наконец, созрели для пластической операции, но не в плане детализации всего процесса, особенностей наркоза, побочных эффектов. Обо всём этом вы узнаете во время консультации.

Самое важное заключается в том, что Интернет может помочь вам в поисках главного – клиники и врача.

«Доктор, почему вас так мало в соцсетях?»

На самом деле, это очень интересный момент: как именно люди ищут врача или клинику. Когда речь заходит об общей коммерческой медицине, то чаще всего поиск сводится к трём параметрам: цены, отзывы, близость к дому или к работе.

В пластической хирургии всё немного иначе. Думаю, я никого не удивлю, если скажу, что любая пластическая операция – всегда финансово затратная. Помимо самой операции, есть консультации, нужно сдать анализы, иногда – пройти обследования у смежных специалистов. Пластика стоит денег. И поэтому прежде, чем сделатьсвой выбор, важно, конечно, узнать разброс цен на рынке. Но не для того, чтобы выбрать врача подешевле, а именно для того, чтобы сразу вычеркнуть тех, кто за низкую цену предлагает низкое качество. В хороших надежных клиниках бывают акции, скидочные программы, однако при этом цена никогда не будет занижена в несколько раз. Если такое происходит, то для вас это первый звоночек – что-то здесь не так.

Хороший врач не станет оперировать вас дома или в сомнительном кабинете. У клиники должна быть лицензия на такую деятельность. Вот сейчас я пишу эти строки и думаю: это же так очевидно, однако сколько было случаев, когда, желая сэкономить, люди обращались к сомнительным специалистам и получали изуродованную внешность на всю оставшуюся жизнь.

Лицензия. Диплом. Не стесняйтесь это проверять, ведь речь идёт о вашей жизни и здоровье. Хороший врач всегда повышает свою квалификацию, он знает о новейших методиках, проходит дополнительное обучение, отслеживает научные статьи.

Я пришёл в пластическую медицину из общей хирургии: несколько лет работал простым

В моей жизни был очень интересный переходный период: когда я закончил свою работу в общей хирургии, но ещё полноценно не приступил к пластической хирургии. В это время я максимально погрузился в эстетическую медицину. Это был своего рода период переучивания: от общей хирургии я плавно переходил к эстетической медицине – осваивал малоинвазивные методики, филлеры, аппараты, нити. Могу сказать, что до сих пор благодарен этому времени и своим коллегам. Ведь именно этот период позволил мне расширить кругозор и в дальнейшем успешно применять не только хирургию, но и дополнительные методы эстетической медицины. Если же говорить про инъекционные методы, то эта история продолжается и сейчас. Я являюсь советником компании «Allergan» по инъекционным методикам, преподаю ряд дисциплин врачам-косметологам, пластическим хирургам. Всё это позволяет мне, как говорится, быть в теме и в тренде, знать и понимать, как меняется эстетическая медицина, какие инновации в ней появляются, какие методики. Надо сказать, что меняется эта область стремительно.

Но я не «сетевой» человек. Я к своим результатам отношусь очень предвзято. Мне очень сложно выставлять полученные результаты моей работы в социальные сети. И когда я смотрю на фотографии пациента «до и после», я всегда и по максимуму придираюсь к самому себе. Смотрю и постоянно говорю себе: вот здесь можно было бы сделать лучше, и вот здесь. И если результат мне не нравится хотя бы на 90%, я никогда его не выложу в сеть. Но ещё при этом пациент должен дать своё согласие на размещение в Интернете, даже если фотографии в обрезанном формате. А зачастую обрезанные фотографии смотрятся совсем иначе и не передают того результата, который можно оценить на всем лице.

– Доктор, почему у вас так мало фотографий «до и после» в Интернете, вы же мне на консультации показывали различные результаты своих работ?

– Да, показывал. А вы готовы, чтобы я разместил ваш результат в сети?

– Нет, доктор! Мои фотографии, пожалуйста, не выкладывайте, я же другое дело, меня многие узнают…

Не знаю, хорошо это или плохо, но я не блогер. Мне не то, чтобы не интересно, мне просто, наверное, жаль времени на жизнь в социальных сетях. Хотя многие мои коллеги довольно успешно ведут свои странички. А во мне сидит внутреннее и очень сильное нежелание всем этим заниматься. Может, когда-нибудь я все-таки перерасту это нежелание и начну активно развивать свою страничку в соцсетях. Говорят же, что, если тебя что-то отталкивает, нужно это в себе взращивать. Хотя бы для того, чтобы получить новый опыт, выйти из зоны собственного комфорта и получить новые возможности.

Мне многие говорят, что нужно больше времени уделять социальным сетям, ведь с помощью моей страницы, по сути, происходит знакомство врача и будущего пациента. Пациент приходит на страницу, смотрит результаты моей работы, видит отзывы, читает тексты и в какой-то момент принимает решение – записаться ко мне на приём. Сегодня я веду приёмы в Санкт-Петербурге и в Москве.

Однако для меня вести страницу – это слишком большая работа. Отчасти она связана с тем, что очень сложно подбирать фотографии. И это сложно делать по нескольким причинам.

Во-первых, это визуальная составляющая. Лично мне интересно показать процесс в динамике: до операции, после операции, в стадии реабилитации и в самом финале. Мне кажется, что только так можно увидеть и понять, что скрывается за понятием «пластическая хирургия». Только так можно увидеть, насколько важна совместная работа врача и пациента. Но первые результаты после операции не всегда красивы.

Первые результаты – это отёки, швы, синяки. А большинство социальных сетей в первую очередь нацелены на визуальный контент. Здесь всё должно быть красиво, стильно, безупречно. Другое дело, что часто мы видим сглаженную, отфотошопленную красоту. Некий образ, который не всегда правдив и естественен. Однако на моей странице – реальная жизнь, реальные истории и реальные результаты.

Я не использую фоторедакторы для того, чтобы показать результаты до и после. Единственно, когда фоторедактор может использоваться, – когда убираются украшения, родинки или другие «опознавательные» знаки.

Во-вторых, есть определённые ограничения самой сети, которая весьма трепетно относится к снимкам и видео, где есть части тела. Поэтому можно выставить фотографию после операции на груди, чтобы показать потрясающий результат, но не факт, что сеть не потребует её убрать. С каждым годом ограничения во всех социальных сетях становятся все более жёсткими.

И, наконец, есть и третья проблема. Эта проблема связана с согласием самого пациента. Есть результаты, которые мне самому очень нравятся, и я бы хотел их показать. Но, увы, без согласия пациентов я не могу выставлять ни одну из своих работ. Поэтому многие фотографии «до и после», а также истории преображения моих пациентов хранятся в моём личном архиве.

Большинство людей не любят афишировать тот факт, что они обращались к пластическому хирургу. В нашей стране сделать пластику – дело интимное. Чем меньше людей будут знать об этом, тем лучше. С чем это связано? С разными факторами. С возможным осуждением, например. Вспомните, как многие звёзды тщательно стараются скрыть тот факт, что сделали пластическую операцию: «Никакой пластики! У меня всё натуральное!» У обычных людей такая же позиция. Когда окружающие узнают о пластике, то человек, сделавший операцию, попадает в круг пристального внимания. Слишком много бестактных вопросов, слишком много различных домыслов.

Однако ничего зазорного или постыдного в пластической операции нет и не может быть. Ведь её цель – сделать или вернуть красивую внешность и тем самым улучшить качество жизни. Однако люди всё равно предпочитают скрывать это. Поэтому очень мало пациентов, кто соглашается на публикацию своих фотографий, особенно, если это были операции на лице. Вот недавно я оперировал пациентку, потрясающий результат получился. Она дала согласие на публикацию фотографий (лицо было показано не полностью, только фрагмент), однако через пару недель она попросила убрать фотографии, так как в её жизни произошли изменения. Конечно, я тут же удалил этот пост, хотя реакция моих подписчиков на него была просто потрясающая: много комментариев и обратной связи.

С операциями на теле чуть легче – ведь фактически мы показываем фрагмент тела, без лица. Однако в моей практике были случаи, когда пациентка сначала соглашалась, а потом просила убрать фото. И не так уж и важно, по какой причине. Достаточно фразы: «Доктор, я передумала, я не хочу, чтобы моё фото было опубликовано». Это право пациента, и российское законодательство это регламентирует. Пациент может дать своё согласие – письменно или устно – на публикацию результатов операции, но он также может и отозвать это согласие. В данном случае во всех нюансах это право пациента. И клиника, и врач обязаны это право соблюдать. В большинстве европейских

Конечно, для врача это не всегда удобно: ведь другие пациенты, которые ещё на стадии принятия решения, очень часто просят показать «портфолио». Поэтому я безмерно благодарен тем моим пациенткам, которые решаются показать результат той или иной процедуры на моей странице. И знаете, когда я читаю комментарии к своим постам, я совсем не вижу осуждения того, что та или иная женщина решилась на пластическую операцию. Наоборот, люди пишут слова поддержки, одобрения и восхищения! И меня это как врача очень вдохновляет!

Да, я не «сетевой» доктор, но всё же поддаюсь течению времени и веду свою страницу. Однако и здесь мои потенциальные пациенты не очень довольны: редко, мало!

– Доктор, я вас гуглила, гуглила. Отзывы вот прочитала. Пишут, что вы хороший. Но почему вас так мало в социальных сетях? Нужно больше! Вон люди сторис по двадцать штук в день выкладывают, а вы?

– А для вас важно, чтобы врач был в соцсетях?

– Ну да… Нужно быть в тренде, пиарить себя во всех социальных сетях. Фоточки там всякие, сторис. Во время операции или после.

– А как это говорит о моем профессионализме? Только вдумайтесь, если я буду тратить время только на социальные сети и пиар самого себя, когда я буду работать и повышать свою квалификацию?

И для меня это принципиальный вопрос. Я радуюсь, когда вижу хороший отзыв о своей работе или читаю благодарность от пациентки. Но сидеть в социальных сетях, чтобы заниматься собственным пиаром? Увольте. Я не могу, да и не хочу показывать всю свою жизнь. Я человек другого склада, характера, ума. И не считаю, что моя частная жизнь или нюансы моей профессиональной деятельности будут интересны людям, и что нужно их афишировать. Именно поэтому я не афиширую важные встречи, обучение у специалистов экстра-класса, поэтому я довольно редко выставляю свои фото во время операции или во время лекции. Одно дело – встретиться с коллегой, принять участие в научно-практической конференции, обменяться опытом, но совсем иное – задействовать тот или иной ресурс в своих целях, делать себе имя за счёт кого-то. Это не моё. Своё имя и репутацию нужно создавать самому – собственными знаниями, действиями, поступками и решениями. Лично я бы не стал выбирать врача по профилю в социальной сети. Там всего лишь красивая картинка. Отзывы – другое дело. Но и к ним нужно относиться разумно. В нашей профессии не бывает стопроцентно хороших отзывов. Во-первых, восприятие полученного результата после операции – всегда субъективное. Всегда. Бывает, что в первые недели из-за отёков сложно понять, что в итоге получилось, насколько ткани прижились. Бывает и так, что по прошествии какого-то времени пациентка не выполняет рекомендации, и мы теряем часть результата. Понятно, что в таком случае и отзыв будет не всегда хорошим.

Однако помимо отзывов, профессионализма врача важно, чтобы между вами возникли доверие и комфорт.

Для каждого пациента есть свой доктор. Так же как для каждого доктора есть свой пациент. Это взаимообратный процесс. Бывает так, что по профессионализму, опыту, методике врачи совпадают, то есть изначальные вводные данные практически одинаковые, а пациент побывает на консультациях и выберет из двух-трёх одного врача. Почему? Потому что возникло доверие, совпало несколько факторов: тембр голоса, изъяснение мыслей, внутренняя симпатия, психологический и эмоциональный комфорт, который испытываешь при общении. И это правильно. Вам должно быть спокойно и комфортно с врачом. Без доверия не будет хорошего результата.

Для меня один из знаковых моментов – следование своим собственным принципам, работа на репутацию. В работе важен мой собственный профессиональный кодекс врача.

Могу перечислить некоторые моменты из моего личного кодекса.

К примеру, я не делаю операций, которые лично мне не доставляют радости и профессионального удовлетворения. Скажем, я никогда не сделаю грудь десятого размера или чрезмерно пухлые губы, или слишком вытянутые скулы, и я не буду делать кукольное личико пятидесятилетней женщине, также без особых показаний я не стану делать подтяжку лица двадцатилетней девушке. Во-первых, потому, что это некрасиво, во-вторых, потому, что это лишено здравого смысла.

В своей работе я всегда руководствуюсь чувством прекрасного и здравым смыслом. Если я понимаю, что запрос пациентки – блажь, и результат в итоге получится некрасивым и неестественным, я откажусь от операции. «А что, если вам предложат большие деньги?» – спросите вы. Откажусь. Всех денег не заработаешь. Мне важно, чтобы конечный результат нравился не только пациенту, но и мне самому. Чтобы пациентка выглядела красиво, а не гротескно.

Именно поэтому я никогда не иду на поводу у пациентов. Принцип «Любой каприз за ваши деньги» – это не ко мне. Я хорошо знаю, как дорого обходятся такие капризы для пациента, и как по прошествии времени человек пытается изменить то, что когда-то ему сделали по его же просьбе. Будучи врачом, я очень осторожно отношусь к желаниям пациентов. Как говорили древние, бойтесь своих желаний, ведь однажды они могут исполниться. Сегодня мы хотим одно, но завтра обязательно возникнет что-то другое.

Пластическая хирургия – вообще не область для экспериментов. Думаю, что вы и сами можете назвать имена известных людей, которые когда-то решились поиграть с собственной внешностью, сделав ставку на риск и эпатаж. Что ж, ничего хорошего из этого не вышло. У человеческого тела не бесконечные ресурсы, его нельзя постоянно кроить и переделывать только лишь потому, что это может быть интересно и необычно.

Хороший врач исходит в первую очередь из ваших реальных показателей. Подчеркну, не легкомысленных желаний (к примеру, вы можете захотеть слишком большую грудь, не представляя, как на самом деле это будет смотреться), а реальных показателей. И если вам хочется увеличить объём губ только потому, что у всех подружек это есть, а вы чем хуже, я точно откажусь от такой процедуры.

У каждого хирурга свой подход и, соответственно, свой пациент. Когда я шёл в пластическую хирургию, то в первую очередь я руководствовался профессиональным интересом и желанием профессионально развиваться, финансовый интерес был точно не на первом месте. Я сначала даже зарплату не получал, но мне было интересно. Я этим горел. Потом и деньги стали приходить. И я ни разу не пожалел, что ушёл из общей хирургии. С моей точки зрения, пластическая хирургия дала мне намного больше – она сделала меня специалистом высокого класса. Сейчас я понимаю, что общая хирургия – это просто другой мир, со своими правилами, законами и особенностями. То, что приемлемо в общей хирургии,

Меня иногда спрашивают: что круче: быть общим хирургом, или же пластическим? Поскольку я знаю обе эти специализации, то могу сравнить. Вот только зачем? Среди общих хирургов есть потрясающие, уникальные специалисты. Есть они и в пластической хирургии.

Не каждый пластический хирург может быть хорошим общим хирургом, и наоборот: не каждый общий хирург может стать пластическим хирургом. В каждой профессии – своя специфика. Это как один человек может красиво нарисовать, а второй может просто нарисовать.

Тут я ни в коей мере не уменьшаю значимость общей хирургии. Это сложная и нужная профессия. И для неё нужен определённый набор как личных, так и профессиональных качеств.

Однако и для пластической хирургии тоже нужны особые качества. Какие? Например, наличие художественного вкуса, художественного подхода. Я убежден, что у пластического хирурга должен быть безупречный художественный вкус, он интуитивно должен понимать, что красиво, что безобразно, что изысканно, а что чрезмерно и гротескно. Это только на первый взгляд звучит странно.

Но задумайтесь на минутку, как можно создавать красоту, не зная, что есть красота?! Многие мои коллеги проводят время в музеях, листают искусствоведческие альбомы, читают книги по истории искусств, и даже получают дополнительное образование – искусствоведческое. И это правильно. Мы не просто изучаем каноны красоты, которые менялись на протяжении времён, мы постигаем суть самой красоты. И если у врача нет хорошего вкуса, если он, простите, не понимает разницу между «красиво» и «некрасиво», если он не знает, что такое принцип золотого сечения, то вряд ли он сможет стать хорошим пластическим хирургом. Да, возможно, он хорошо проведёт операцию и постарается всё сделать безупречно, но всё равно это будет не то… Чего-то будет не хватать. Именно поэтому пациенты стараются идти к тем врачам, которые, как сказала одна из моих пациенток, «делают божественно».

Обычный хирург может спасать жизнь, он может быть великим, но, скорее всего, пластическая хирургия ему будет не интересна. Он может с ней не справиться хотя бы потому, что пластический хирург погружён в проблемы своего пациента не только на физическом уровне, но и на эмоциональном.

Работа пластического хирурга – это не просто операция. Это ещё и долгая работа с самим пациентом в плане взаимодействия, общения, долгих консультаций, реабилитационных моментов.

У моих пациентов всегда есть вопросы. И эти вопросы не заканчиваются на стадии консультации или же после операции. Более того, после операции вопросы, сомнения и переживания только удваиваются. Пациент разглядывает себя едва ли не под микроскопом.

В общей хирургии пациент не задаётся вопросом, насколько красиво было сформировано ложе после удаление желчного пузыря, ему важно другое – насколько безопасно и результативно прошла операция, эстетический эффект находится на десятом месте.

В пластической хирургии всё ровным счётом наоборот: каждая шероховатость даёт о себе знать. Какую бы область вы ни прооперировали, пациент будет ждать максимального результата. Причём визуального. Бывает, что пациентка перед операцией мне говорит: «Доктор, мне бы хоть как-нибудь сделать, чтобы было чуть-чуть получше». Но «хоть как-нибудь и чуть-чуть получше» – это весьма относительные вещи. Всё познаётся в сравнении.

Как только становится чуть лучше, хочется, чтобы стало лучше ещё чуточку. И этот процесс может быть бесконечным. Пластическая хирургия – это всегда нюансы и детали. И это – общение. Я не могу позволить себе быть невнимательным и не услышать пациента, ведь речь идёт о его внешности, о его психологической уверенности.

Очень важен момент, когда вы приходите в первый раз на консультацию. Важен первый разговор с врачом. Насколько доктор заинтересован в том, чтобы все моменты были обговорены до операции.

Лично для меня очень важно, чтобы мой пациент был подготовлен, и подготовлен правильно. Чтобы он понимал все риски, все последствия, все нюансы, все свои действия после операции, когда идёт период восстановления.

Мне также важно, чтобы пациент находился в состоянии договорённости с самим собой. «Я знаю, я принимаю, я понимаю, я согласен». И вот этому состоянию договорённости с самим собой часто мешает информационная составляющая: «Доктор, я вот прочитала, что… Доктор, я посмотрела, а там такое… Доктор, говорят, что такой наркоз ужасный… Доктор, я думаю, нет, я уверена, что мне подходит именно эта операция».

Первая консультация – это не просто знакомство врача и пациента. Первая консультация помогает убрать многие психологические и эмоциональные барьеры. И первая консультация – это первый шаг на пути к изменению.

Я всегда вижу, готов ли мой пациент к операции или нет. Это видно по тому, как человек воспринимает мои слова, насколько они его пугают, насколько он готов следовать моим рекомендациям и доверять моему опыту, знаниям, профессионализму.

Именно поэтому я всегда открыто говорю пациентам, что их ожидает после операции, я не боюсь того, что пациент пойдёт думать и пропадёт на годы или что он уйдёт совсем.

Чем лучше пациент подготовлен, тем меньше будет проблем потом. И для него, и для меня. Если пациент идёт на операцию совершенно неподготовленный, и не знает, что его ждёт, впоследствии обязательно возникнет некая конфликтная ситуация: «Вы мне не сказали, вы меня не предупредили!»

Поэтому не стесняйтесь спрашивать, не стесняйтесь задавать уточняющие вопросы.

Я всегда своих пациентов предупреждаю честно, что их может ожидать. Лучше пусть пациент уйдёт, откажется от операции, чем если я его не проинформирую, не доскажу, не договорю или, напротив, уговорю, и мы с ним прооперируемся, а потом возникнет неожиданная для него ситуация.

Я вообще считаю, что все нюансы нужно проговаривать заранее, что называется, «на берегу», причём проговаривать внимательно и осознанно, пока у вас не исчезнут сомнения и вопросы.

Поэтому, если у вас возникли внутренние страхи перед операцией, лучше их обсудить с врачом лично, а не в Интернете. О ходе, длительности операции, обо всех возможных рисках лучше всего задавать вопросы вашему врачу, а не искать ответы на многочисленных форумах и в чатах. Всё равно это будет искажённая информация. Не стоит терять собственное время и вводить себя же в заблуждение.

«Вы, наверное, дружите со всеми пациентами?..»

Может показаться, что один день пластического хирурга похож на другой: консультации, операции, перевязки. Но это далеко не так. Как и в любой другой профессии, ни один наш день не похож на остальные. Каждый день – особенный. И в нём всегда что-то происходит.

Я всегда на мгновение замираю, когда открывается дверь в мой кабинет. Ведь вместе с новым пациентом входит его история. На какое-то время наши судьбы оказываются соединены. Кого-то я помню годами, кто-то ко мне возвращается, а кто-то как звезда – пролетел, сверкнул и навсегда ушёл с моей орбиты.

Люди

Со стороны может показаться, что я счастливчик, обласканный судьбой и благоприятными возможностями. Мир пластической хирургии до сих пор воспринимается как мир для избранных. И, соответственно, врач тоже входит в круг избранных. Красивая жизнь, большие деньги, статусные пациенты, которые могут щедро отблагодарить врача. Это ещё один из распространенных мифов.

– Доктор, но они же вас приглашают потом в рестораны, наверное, дарят подарки, помогают достать билеты на свои выступления? – однажды мне задали такой вопрос во время интервью. – Вы же, наверняка, дружите со звездами. Помните всех-всех-всех.

Признаюсь, в первый момент я даже растерялся. Я совершенно не представляю, как можно дружить со всеми и как можно помнить абсолютно всех пациентов. Пластическая хирургия не предполагает тесной дружбы с пациентами. За всю мою практику, наверное, только несколько человек, которых я оперировал, стали моими друзьями в обычной жизни. Но не потому, что они известные люди и мне за что-то благодарны, и уж тем более, совсем не потому, что мне от них нужны какие-либо преференции, бонусы или подарки. Дружба зародилась в силу того, что у нас совпали жизненные взгляды, симпатии, философия, обстоятельства жизни. Мы нашли общие точки соприкосновения и стали друзьями. Но таких людей на самом деле мало.

Я недавно заметил, что, говоря о пациентах, почему-то привожу аналогии, связанные с астрономией или космосом. Возможно, в глубине души я верю: каждый человек – это Вселенная. Каждый день мы сталкиваемся. Соприкасаемся, узнаём десятки таких Вселенных, и это бесконечное движение и есть суть нашей жизни.

Но всё же я не помню всех-всех-всех своих пациентов. Ни по именам, ни по фамилиям, ни даже по лицам, которые я оперировал. Запомнить столько людей просто невозможно. Некоторые оставили в моей памяти своего рода чёрные дыры. Спросите – ничего не смогу о них сказать. Например, о своей первой операции в качестве пластического хирурга я помню, что эта была классическая липосакция, всё прошло без осложнений, но та пациентка мне совершенно не запомнилась.

Некоторые пролетели как кометы – и в процессе возникали какие-то сложности и проблемы. Некоторые были как падающая звезда – пролетели, сверкнули, исчезли, всё хорошо.

Однако некоторые мои пациенты – целые созвездия, которые запоминаются надолго, если не навсегда. Иногда они ко мне возвращаются, чтобы продолжить процесс перевоплощения…

– Доктор, помните, я у вас оперировалась несколько лет назад, – голос в трубке смутно знакомый, но я никак не могу вспомнить её имя. – Всё хорошо, но я хочу кое-что подкорректировать.

– Не помню, – честно признаюсь я.

– Мы ещё с вами спорили по поводу того, надо ли мне быть похожей на Софи Лорен или нет.

Точно! Софи Лорен. Память подсказывает детали операции: я вспоминаю голос пациентки, могу вспомнить её имя, операционный и реабилитационные процессы.

– Ой, доктор! У меня столько всего в жизни произошло… Столько вам хочется рассказать! Когда можно записаться на консультацию?

Устаю ли я от разговоров и чужих проблем? И этот вопрос мне часто задают. А я всегда вспоминаю одну историю, ещё с институтских времен.

На первом курсе биологию у нас читал молодой профессор, заведующий кафедрой. Это был невероятно живой и общительный человек. Он с первых минут лекции виртуозно завладевал нашим вниманием и, как говорится, держал зал до самого финала. Мы между собой шутили, что профессору Костюкевичу только дай поговорить, будет говорить часами. Но однажды всё пошло не так… То ли тема показалась скучной, то ли профессор был не в настроении, но всю лекцию поток гудел, шумел, и сквозь нашу болтовню было не прорваться. В какой-то момент наш преподаватель остановился и очень тихо сказал:

– Ребята, я всё понимаю. Тема сложная, потому и кажется скучной. Но вас ведь никто не держит! Если не нравится – выход там. Вы не представляете, как это тяжело – постоянно и много говорить. Вы думаете, что я от природы такой разговорчивый, но на самом деле я молчун. Я тишину люблю. Прихожу домой, жена ждёт от меня общения, а я так за день наговорюсь, что рот открыть не могу. Даже на одно слово сил не остаётся.

И вот чем старше я становлюсь, тем чаще вспоминаю эти слова. Иногда со мной происходит то же самое. За день так наговоришься, что вечером не хочешь разговаривать и что-либо обсуждать. Хочешь молчать или спать.

Но общение – это важная часть моей работы. Если я не буду с вами разговаривать, если я не услышу вас, если не поговорю, то как я смогу вам помочь?

Первая часть работы пластического хирурга – это операционная часть, вторая – это общение. Без общения в этой отрасли работать невозможно. И есть дни, когда общение идёт легко, а есть дни, когда оно невероятно тяжелое и сложное. Но без него никак.

Вы, наверное, подумали сейчас, что пластический хирург – отчасти и психотерапевт. Так и есть. Ведь когда человек ощущает себя некрасивым, у него болит душа, внутри разлом и боль. «Это мой последний шанс!» – говорит моя пациентка. И я, глядя в её отчаявшиеся глаза, понимаю, что она говорит правду. Для неё мой кабинет – действительно та самая последняя надежда обрести не только красоту и согласие с самой собой, но и надежду на личное счастье.

Разве могут новая грудь или новые ягодицы быть гарантией личного счастья? Могут. Ведь именно с них начинается уверенность в себе, в своей сексуальности и привлекательности. Конечно, можно тысячу раз по утрам повторять мантру: «Я самая привлекательная и обаятельная» и не верить в это, а можно увидеть себя в зеркале и убедиться в этом раз и навсегда.

И ещё очень важно получить объективную оценку своей проблемы от человека, который профессионально в этом разбирается. Красиво и некрасиво – категории субъективные. Вы считаете свой нос некрасивым, а остальные люди воспринимают его как само собой разумеющееся. Нормальный нос, в чём проблема?

Вы можете думать, что у вас слишком выражены морщины, а окружающие к ним привыкли – «В этом возрасте у всех морщины, у тебя ещё всё очень даже ничего». Но ведь эта проблема никуда не делась, она сидит в вас,

Однако вместе с тем возникает и сильное психологическое напряжение. Говорят, что у каждого врача есть право на ошибку. Но уверяю вас, что хороший врач сделает всё, чтобы такой ошибки избежать и ни в коем случае не навредить пациенту. Любая область медицины, а хирургия особенно – это большая ответственность. Ответственность очень давит. С одной стороны, ты знаешь, что не можешь ошибиться, но с другой стороны, понимаешь, что в любой момент что-то может пойти не так. И к этому нужно быть готовым.

Все действия врача должны сводиться к тому, чтобы не навредить своему пациенту. Безусловно, никто – ни я, ни мои коллеги – никто из нас не хочет навредить пациенту. Но бывают сложные ситуации, когда нужно принимать единственно правильное решение. Бывает очень эмоционально тяжело, эмоциональные перегрузки перетекают в болячки. Возможно, это прозвучит неожиданно – но многое в нашей профессии не проходит бесследно для организма. Важно уметь восстанавливаться, отдыхать.

А отдыхать проблематично, в обычных буднях нет разграничений. Я всё время на связи, я завязан на работе, на телефоне, я много времени провожу в мессенджерах. Даже в выходные – чудо, если телефон молчит. Обычно пациенты пишут, спрашивают, уточняют.

В выходные дни бывают и перевязки, так что всё равно отвлекаешься на работу.

У меня есть ассистент, который, так же как и я, на связи максимальную часть времени. Но нас двое. И я всегда говорю своим пациентам, чтобы они не обижались, если я не ответил. В сутках 24 часа. Из них 8–12 часов (а бывает и больше) я провожу в операционных, на перевязках, на консультациях. И в этот момент я не могу ответить ни на звонок, ни на сообщение. Я всегда предупреждаю: если у вас что-то срочное, дайте знать и мне, и моему помощнику. Иногда поступают сообщения лично мне, но я их всегда распределяю по степени срочности. В первую очередь надо убедиться, что у всех всё идёт по плану. Но при возникновении проблемы или какого-то срочного вопроса я или мой помощник сразу же выходим на связь.

Когда-то я покидал операционную, и этот момент становился для меня стрессом: я понимал, что меня ждёт телефон с огромным количеством звонков и сообщений. В этот момент я его просто ненавидел. Не могу сказать, что сейчас его люблю, но сейчас ситуация воспринимается легче.

Бывали дни, когда я брал в руки телефон и с ужасом видел по 30–50 сообщений в каждом из мессенджеров, а также десятки пропущенных звонков. Ответить всем сразу – просто нереально. Сначала нужно просмотреть все сообщения: вдруг у кого-то что-то случилось. После этого необходимо ответить на плановые вопросы. И кому-то можно ответить коротко, а кому-то требуется дать развёрнутый ответ. И конечно, в этом потоке можно кого-то пропустить, но не потому, что игнорируешь или хочешь обидеть. Вовсе нет, просто сообщение пропало среди других. Для сообщений не существует ни выходных, ни праздничных дней. Хотя праздничные дни – это особая история. Пациенты пишут поздравления. Мне это приятно, но мою семью это сильно раздражает. «Ты можешь отдохнуть от своего телефона хотя бы день?» – возмущаются жена с дочкой. Даже трёхлетний сын выражает недовольство: когда не вижу, забирает мой телефон и куда-то уносит.

Бывает и так, что открыл сообщение, стал отвечать, а тебя отвлекли телефонным звонком, или срочно вызвали к пациенту – и всё, сообщение потерялось, осталось неотвеченным. Поэтому я всегда прошу не обижаться, если в течение суток не ответил. Я не со зла! Если что-то срочное, мы с ассистентом всегда на связи!

Однажды потенциальная пациентка, которая только планировала операцию и ещё даже не была на очной консультации, написала мне претензию: мол, она задаёт мне вопросы, а я уже сутки не отвечаю, неужели мне не нужны пациенты? На что я ответил, что пациенты нужны, что пациенты – большая часть моей жизни, но приоритет у того пациента, который прооперировался. Для обсуждения деталей будущей операции я приглашаю её на консультацию. В ответ я услышал, что у женщины на это нет времени в ближайший месяц. Что ж, я даже не стал отвечать, что и у меня нет времени, и не только на ближайший месяц.

А вот ещё любопытный случай. Представьте, 31 декабря. Время 23:55. Все собрались за праздничным столом, по телевизору – речь президента. Дзинькнул телефон. Сообщение в мессенджере. Думаю, очередное поздравление. Открываю. Читаю: «Здравствуйте, Павел Георгиевич! Подскажите, когда можно записаться к вам на консультацию, и какая стоимость операции». В ответ я поздравил девушку с праздниками и ответил, что записаться можно в следующем году. И на этой оптимистической ноте перелистнул страницу календаря.

Однажды настал момент, когда я понял, что не справляюсь с таким количеством звонков и сообщений. И вот тогда принял решение – взять помощника-ассистента по взаимодействию с пациентами. С его появлением стало легче. Но иногда мой ассистент получает вот такие сообщения: «Здравствуйте, подскажите: я написала сообщение П. Г. в 12 часов, он мне уже 6 часов не отвечает».

«Здравствуйте, – пишет ассистент. – Он ещё не выходил из операционной. Что-то срочное? Что ему передать?»

«Нет, я просто хотела записаться на плановый осмотр». Вот вопрос и решён.

Но до сих пор мои обычные выходные – они полувыходные. Когда идёт такая интенсивная работа, день обычно начинается ранним утром, а заканчивается непонятно когда. В итоге возникает хронический недосып. Мои родные знают, что я могу заснуть в тот же самый момент, как только найду точку опоры. Могу общаться с родными, к нам могут приехать гости, но стоит только присесть на диван, как всё – я тут же засыпаю. В рабочем режиме я не чувствую недосыпа и усталости, но стоит расслабиться, как тут же включается автономный режим. Когда дочка была маленькой, она очень на меня за это обижалась:

– Мы играли, и папа опять заснул.

Теперь она к этому привыкла. Если я засыпаю, она продолжает игру как ни в чем не бывало.

Наверное, однажды получится найти баланс между работой и личной жизнью, и я научусь отдыхать, буду проводить больше времени с семьей и друзьями. Наверное… Но пока я снова и снова отвечаю на звонки и сообщения и готовлюсь к новой операции.

Что ж, мудрость отчасти заключается в том, чтобы принять себя такими, какие мы есть. В конце концов, работа – это часть жизни и часть меня.

«Доктор, я очень боюсь наркоза…»

Любая операция вызывает у нас страх. Пластические операции здесь не исключение. Страх оперативного вмешательства – вполне нормальная реакция. Мы опасаемся за

Так что нет ничего страшного в том, чтобы бояться (простите за этот каламбур), важно, чтобы ваш страх не оказался доминирующим.

Мои пациенты почему-то больше всего боятся… общей анестезии. Во время консультации, когда я рассказываю о предстоящей операции, почти каждый впадает в ступор: «Как так? Я что, целых два часа буду под общим наркозом? Ужас! Доктор, но час анестезии убивает десять лет жизни!»

Признаться, когда в очередной раз услышал про десять лет жизни, которые убивает часовой наркоз, я полюбопытствовал, откуда такая информация. Разумеется, большей частью её находят в том же вездесущем Интернете. Это одна из самых распространённых страшилок: жуткий наркоз, после которого неделю приходишь в себя, и который в несколько раз сокращает годы жизни. По этому поводу есть анекдот, который мне нравится. Перед операцией пациент говорит анестезиологу: «Доктор, подскажите, примерно 50% людей считают, что наркоз отнимает несколько лет жизни и передаёт их анестезиологу – это правда?!» Анестезиолог отвечает: «Работаю уже 120 лет анестезиологом и впервые такие глупости слышу».

Однако эти страшилки сегодня не более, чем миф. Таких мифов множество. Но именно этот пришёл к нам из середины девяностых, когда действительно применялись прямо-таки убойные наркозы: пациент получал получасовой наркоз, и от него отходил неделю. Дело в том, что тяжесть препаратов, использовавшихся тогда для анестезии, действительно была огромная. Однако, к счастью, изменились и времена, и технологии.

Сейчас тяжёлые препараты практически не используются.

Пациенты с тревогой спрашивают, какой именно препарат будет использоваться для общей анестезии. На мой взгляд, названия ничего не дают. В большинстве случаев они стандартные. Сегодня есть оригинальные препараты, есть дженерики, есть более качественные дженерики, а есть менее качественные. Но если вы не профессионал, вы не сможете разобраться, какой из препаратов качественный, а какой нет.

Здесь вопрос в доверии к лечащему врачу и той клинике, которую вы выбираете. Лично я уделяю особое внимание вопросам анестезии. Если я знаю, что в той или иной клинике я не смогу сам лечь под наркоз, или не разрешу это сделать моим друзьям и знакомым, то я просто не смогу там оперировать. Во-первых, мне самому будет дискомфортно оперировать, во-вторых, это моя личная и профессиональная ответственность перед пациентом за его безопасность.

Конечно, я не могу отвечать на сто процентов за работу анестезиолога, но, если я в анестезиологической бригаде не уверен, я в эту операционную не пойду.

Анестезиологическая бригада – это наша опора. Успех и продолжительность операции также зависят от этих людей. Они словно бойцы невидимого фронта: пациент их практически не видит, но их миссия очень важна. С надёжной анестезиологической бригадой хоть в космосе операцию не страшно провести. А если в бригаде не уверен, и золотые стены вокруг не нужны. Анестезиолог – он, по сути, всемогущий: и давление может откорректировать, и кислорода добавить, и свет подправить. Спасибо вам, наши анестезиологи и анестезистки!

Почему операция идёт так долго?

Второй страх, который испытывают большинство пациентов, связан с продолжительностью операции. Не знаю, почему (возможно, из того же Интернета), но у многих, кто приходит ко мне на первичную консультацию, складывается ощущение, что пластическая операция – дело пустяковое. Там дел-то минут на двадцать. Максимум на полчаса. Тут подтянуть, здесь отрезать, и готово. Откуда же тогда полтора, два часа, а то и пять часов?

Между прочим, моя самая продолжительная операция в качестве пластического хирурга длилась свыше десяти часов. И я бы не назвал эту операцию простой. Это была совмещённая операция: лицо полностью, подтяжка, веки. Такие операции требуют максимальной отдачи. Но это не значит, что все десять часов я провожу на ногах, – на каком-то этапе можно присесть. Здесь сложность в другом: мозг находится в невероятном напряжении. Нужно быть максимально сконцентрированным и сосредоточенным. На каждой детали. На каждом нюансе. За счёт этой сосредоточенности совершенно не чувствуешь времени. Время идёт незаметно. Да что там идёт – летит. Что три часа прошло, что пять. Разницу особо не почувствовал.

Особенно время ускоряется, когда имеешь дело со сложными структурами и тканями: начинаешь в этом разбираться, только погрузился, а смотришь, уже полчаса прошло. Каждый этап очень важен. И я всегда объясняю, почему операция занимает столько времени. Важно, чтобы пациент понимал, что ты не просто дурью маешься пять часов, а работаешь, и работаешь не потому, что тебе хочется эти пять, десять часов провести в операционной, а потому что весь этот процесс нужен: невозможно сделать операцию, которая длится 5 часов, за час или полтора, и сделать качественно.

Или вот ещё сравнение, чтобы стало более понятно, почему пластические операции затратны по времени. Возьмём операцию из общей хирургии. Первую, что пришла в голову: лапароскопическое удаление желчного пузыря.

В среднем эта операция занимает от сорока минут до полутора часов, иногда и дольше, если возникают сложности. Но желчный пузырь один, и расположен он внутри тела. И думаю, вам будет не так уж важно, насколько красивыми будут швы внутри вашего тела. Вам будет важнее конечный результат и отсутствие послеоперационных проблем.

Но если мы говорим о пластике лица, то тут всё намного сложнее. Конечно, я могу прооперировать одно веко за двадцать минут, но признайтесь – устроит ли вас такой результат?

Нетрудно подсчитать, что, если на одно веко приходится (я называю весьма условное время) двадцать минут, то на два уже выйдет сорок, и это не считая других нюансов. Пластика нижних век занимает от полутора до двух с половиной часов, в зависимости от техники, тканей и объёмов вмешательства.

К сожалению, многие пациенты этого не понимают.

Для ряда пластических операций показана именно общая анестезия. К этому моменту просто нужно быть готовым. Как и быть готовым к тому, что операция может оказаться длительной. И в этом нет ничего страшного или пугающего.

Для того, чтобы узнать, готов ли организм пациента, мы всегда выполняем определённые обследования. Не только пациент, но и мы, врачи, готовимся к операции. И если обследования покажут, что с вашим организмом что-то не так, мы вас на операционный стол не возьмём, никто не потащит вас силком в операционную.

Иногда по состоянию здоровья пациент не может подвергаться такому риску. Случается, что обследования выявляют определённые проблемы со здоровьем, и мы отправляем такого пациента к смежным специалистам – подлечиться и стабилизировать своё состояние. Ведь без этого проведение общей анестезии может быть опасно, есть некие риски – нарушение ритма, остановка сердца. С учётом того, что пластическая

«А вдруг у меня будет резиновое лицо?»

– Видели, какой ужас получился с N.?! – пациентка называет имя известной актрисы. – Вдруг у меня тоже будет такое же лицо?!

– Какое? – уточняю я.

– Резиновое, – шёпотом произносит она, и я понимаю, что имею дело с третьим по популярности страхом.

Я называю этот страх – страхом искусственного лица.

И в какой-то мере этот страх обоснован. Стоит только набрать в поиске «жертвы пластической хирургии», как можно увидеть десятки ссылок с фотографиями звёзд. До и после. И стоит признать, что фотографии до, как правило, намного лучше, чем после.

Искривления, деформации, нарушения лицевых нервов и симметрии, бугристость кожи – не лица, а страшные маски. Наверняка, каждый из нас, рассматривая эти фотографии, невольно задаётся вопросом: они же оперировались в лучших клиниках, могли позволить себе операции у мировых специалистов, и вдруг столь плачевный результат?! Если уж с богатыми и знаменитыми такое происходит, так чего же ожидать обычным людям?!

В ответ на эти страхи я всегда задаю один и тот же вопрос:

– Как вы думаете, сколько операций в своей жизни сделали эти звёзды?

Самый популярный ответ: одну.

Конечно, конкретное количество пластических операций знает только сам пациент. Но, глядя на фотографии известных «жертв» пластики, я могу сказать, что операций действительно было много. А в отдельных ситуациях – даже слишком много. В одних случаях ткани просто не успевали восстановиться, в других – в силу возраста и физиологических особенностей – операции были изначально противопоказаны.

Причины неудачной операции могут быть самыми разными. Но чаще всего причина кроется в неконтролируемом желании самого пациента: во что бы то ни стало остановить время, вернуть молодость, полностью перекроить себя.

Есть ещё одна причина – дисморфофобия – стойкое отвращение к собственному телу. Этим психическим расстройством страдают некоторые голливудские знаменитости. Отвращение к своей внешности, неприятие себя и стремление к несбыточному идеалу может привести к постоянным экспериментам над собой. И, как правило, результат таких экспериментов оставляет желать лучшего. Бывают, конечно, исключения, но они только подтверждают правило.

Ну и конечно же, есть отдельная группа людей – так называемые фрики. Для своей популярности эти люди идут на невероятные пластические ухищрения: полностью меняют внешность, цвет кожи, увеличивают грудь до невероятных размеров, уменьшают талию, убирают рёбра, подтягивают бёдра. Однако такие метаморфозы требуют слишком частого оперативного вмешательства. И рано или поздно организм устаёт: ткани теряют эластичность, восстановление после операций проходит тяжелее и дольше.

Но если у вас это первая операция, или же вторая через какое-то время, и ваш организм полностью восстановился, то бояться искусственного лица не стоит. Опытный врач всегда учитывает индивидуальные особенного пациента и выбирает ту методику, которая подойдёт именно в этом конкретном случае.

По ту сторону… в операционной

Некоторые мои пациенты больше всего боятся… операционной. Стоит произнести это слово, и их буквально парализует. Здесь они чувствуют себя особенно уязвимыми и беспомощными. Им страшно. Я вижу этот страх, когда пациент идёт в операционную. В этот момент он мучается острыми сомнениями: правильно ли он поступил, что решился на операцию, нужен ли ему этот опыт? Не проще ли оставить всё, как есть, встать с каталки и уйти, пока не поздно?

Это нормальный страх. Страх неизвестности.

Операционная – мир, в котором я провожу большую часть рабочего времени. Причём замкнутый мир, где свои незыблемые правила.

Самое важное для меня – люди, которые находятся вместе со мной в операционной. По сути, я с ними провожу намного больше времени, чем с семьёй.

Как вы думаете, что самое важное в операционной? Чистота? Наличие современной аппаратуры?

Атмосфера.

Чтобы операция прошла хорошо, в операционной должна сложиться особенная атмосфера. Бывает, что бригада работает неслаженно, и это обязательно сказывается на времени операции, на затраченных внутренних ресурсах и, конечно, на удовлетворённости от проделанной работы.

Здесь важна каждая деталь.

Важно то, как сестра подаёт инструменты, насколько она заинтересована в общем процессе и насколько она в нём участвует. Приведу простой пример. Представьте, что сестра подготовила стол в операционной и разложила инструменты. Формально говоря, она свою работу выполнила. Однако она понятия не имеет о ходе операции, и более того, не хочет вникать в процесс. Что произойдёт? Операция затянется. Если сестра не вникает в процесс, то она не знает, какие инструменты подавать и в какой последовательности. Врачу приходится отвлекаться, просить, повторять – следовательно, нарушается ритм и ход операции. И ты чувствуешь, что работа не то чтобы не идёт, просто она забирает у тебя больше сил и энергии. После такой операции чувствуешь себя выжатым лимоном – нет сил даже отвечать на звонки.

А вот когда сестра участвует в процессе, она знает, что вот сейчас тебе понадобится вот этот инструмент, и она уже не только его подготовила, но и подаёт без дополнительной просьбы. Ты просто протягиваешь руку, и инструмент уже в ней. В такой атмосфере работа идёт совсем иначе: все работают слаженно, все на одной эмоциональной волне.

Есть люди, с которыми комфортно и легко работать. Это очень важно. Не только для меня как хирурга, но и для пациента.

Поэтому вот вам ещё один совет при выборе клиники и врача: почувствуйте атмосферу. Почувствуйте комфорт общения с доктором. Если вам с доктором комфортно, если вы почувствовали позитивную энергию, поймали позитивный настрой, то не сомневайтесь – это ваш доктор, и он будет вашим проводником там, где рождается ваша красота и, возможно, новая жизнь.

Одна моя пациентка спустя полгода после операции пришла на осмотр. И я впервые услышал историю, которая привела её ко мне.

– Доктор, – сказала она, – я вам настолько благодарна, вы даже себе не представляете. Я каждое утро сейчас подхожу к зеркалу и благодарю вас. Вы вернули меня к жизни. Я снова почувствовала её вкус. Я стала нравиться себе и окружающим. А ведь вы были моей последней надеждой. До вас я была у нескольких хирургов, и уже отчаялась. После одной такой консультации я была в отчаянии, я была подавлена. На меня словно ведро грязи вылили – такое было ощущение. Я уже не хотела ничего. И к вам пришла только потому, что уже записалась. Решила, что визит к вам станет окончанием моих отношений с пластической хирургией. Не каждому же это показано, ну, вы понимаете…

Но вы вселили в меня надежду. Вы сказали, что всё сделаете хорошо, и всё будет красиво. Да, вы сказали, что будет сложно восстанавливаться, но главным для меня стало то, что всё будет красиво. И я не боялась операционной: для меня это было местом, где родилась моя красота.

Сколько времени нужно готовиться к операции?

Когда пациент решается на операцию, ему кажется, что теперь дело за малым: консультация у лечащего врача, оплата, сама операция и реабилитационный период после неё. Так ли это? Так и не так.

Не все понимают, что пластическая операция – это не только комплексная работа многих специалистов, но ещё и работа самого пациента. Причём работа пациента тоже комплексная – и психологическая, и физическая.

На практике большая часть пациентов, как правило, относятся к операции слегка легкомысленно:

– Что здесь сложного? Я в Интернете читала, это простая операция. Все так говорят. Здесь перекроить, там подтянуть, а вот тут исправить. Анализы я сдам. А при чём тут моё питание? При чём тут мой возраст? При чём лишний вес? Да, у меня сахарный диабет, и что, теперь мне не быть красивой?

И то верно, мы действительно можем перекроить, переделать, натянуть, но… Всегда есть это «но». Если пациент отнёсся к подготовительному этапу без должного внимания, результат операции может оказаться совершенно непредсказуемым. Как ткани будут реагировать и приживаться, не возникнет ли в процессе реабилитации воспалительных процессов, не обвиснут ли ткани через несколько месяцев, – многое зависит от внутреннего состояния вашего организма, от гормонального фона, обменных процессов, состояния балансов витаминов и минералов, от питания.

Сразу скажу, идеальных пациентов, как и стопроцентно здоровых людей, не существует. И если бы мы отказывали всем, у кого имеются те или иные вредные привычки, заболевания, лишний вес, то пластическая хирургия до сих пор бы находилась в начале своего пути. Да, с точки зрения состояния здоровья идеальных пациентов практически не существует. Однако в каждом случае есть нюансы, которые лежат на поверхности, и их последствия можно предусмотреть. Именно поэтому очень важен момент доверия между пациентом и доктором. Если вы курите или у вас есть особенности в питании (об этом чуть ниже), нужно сразу об этом сказать. Есть ряд факторов, в той или иной степени влияющих на заживление тканей. Обычному человеку и в голову не приходит, что та или иная его особенность может иметь значение и повлиять на ход операции. Безусловно, задача пластического хирурга – максимально прояснить и обсудить все вопросы. Однако и у пациента тоже есть своя задача – правильно подготовиться к операции, не игнорировать полученные рекомендации, а строго и скрупулёзно их выполнять. В конце концов, ведь речь идёт о вашем здоровье и внешнем облике.

Любое хирургическое вмешательство вне зависимости от вашего возраста и состояния здоровья – сильный стресс-фактор, который может надолго вывести систему из строя. Именно поэтому важно плавно, без резких скачков готовить себя к операции. Чем стабильнее ваш организм к моменту операции, тем лучше окажется результат. Значение имеет всё: начиная с вашего привычного образа жизни и заканчивая тем, в какой степени вы готовы следовать рекомендациям врача. Можете ли вы пересмотреть свой режим дня, состояние сна и бодрствования, изменить систему питания и другие факторы. Начать же процесс подготовки к операции лучше всего с пересмотра вашего повседневного меню.

Питание

На самом деле хороший результат во многом зависит от вашего питания. Не на 100%, конечно, но на 89% точно. Недавно ко мне пришла пациентка и буквально с порога огорошила:

– Доктор, у меня очень плохая заживляемость тканей. Вот на одних заживает как на собаке, а у меня вечно с этим проблемы. Я уже делала несколько операций, нет, не пластических, но всё равно было ужасно. Жуткие отёки, рубцы… Я хочу сделать подтяжку лица, но очень боюсь, что реабилитационный период затянется.

– Давайте разбираться.

– Давайте, – она с готовностью присаживается на стул и тут же подскакивает, услышав мой первый вопрос.

– Вы вегетарианка?

– Как вы узнали?! – она искренне удивляется, но затем возмущенно вспыхивает. – Какое значение имеет то, что я ем?

– Самое непосредственное. Если вы хотите хороший результат и быстрое заживление, вам придётся перейти на белковую пищу.

– Есть мясо? Какой ужас!

– Именно. Вы должны есть мясо и перед операцией, и после.

– Ни за что! – в её глазах возмущение и недоверие. Она просто кипит от возмущения.

– Тогда и результат будет плачевным!

– Значит, вы плохой доктор!

– Я хороший доктор, – я невольно улыбаюсь: сколько раз я слышал этот контраргумент, уже и не сосчитать. – Сейчас мы немного снизим накал эмоций, и я вам объясню, почему перед операцией, а также после неё нужно отказаться от сугубо растительной пищи.

Каждый человек хочет, чтобы у него всё зажило быстро, и всё было хорошо, но в случае вегетарианства или, например, вегетарианства и сыроедения так, увы, не бывает.

Каким бы замечательным специалистом ни был ваш пластический хирург, у вегетарианца хорошего результата после объёмной операции не будет. Не потому, что звёзды сошлись не в той позиции, или руки у хирурга кривые, а потому, что у человека на данный момент особенная специфика, и эту специфику человек менять не хочет – за много лет его организм привык к растительной пище и не получает животного белка.

А что такое животный белок? Это строительный материал, необходимый для быстрого заживления и восстановления. Да, во время операции чисто механически я сделаю всё, как надо: чисто механически натяну ткани, подниму их. И в первый месяц всё будет идеально. Но тут возникает вопрос: а есть ли у вашего организма тот самый резерв, чтобы удержать на долгое время ткани именно в том положении, в котором я их зафиксировал? Не провиснут ли они, не поплывут ли, не возникнут ли отёки?

Вегетарианство, сыроедение – вещи с точки зрения нормального функционирования организма не очень хорошие. Это не говорит о том, что я как-то плохо или предвзято отношусь к этим пациентам. Вовсе нет. Объясню, почему. Когда человек живёт на растительной пище, его организм в стандартной ситуации к этому привыкает и приспосабливается. Постепенно он адаптируется к тому, что недополучает животного белка и его тканям не хватает строительного материала. Однако при возникновении стрессовой ситуации организм перестаёт нормально функционировать. В стрессовой ситуации (а любая операция является таковой) тканям требуется массивное количество строительного материала, но где его взять? А если мы говорим о сложной операции, с большими отслойками тканей? Когда идёт нехватка белков, организм просто не справляется с повышенной нагрузкой: он ощущает недостаток коллагена, белков, которые будут связывать и удерживать ткани. И что мы получаем в итоге? Не тот результат, которого хотелось. Результат, полученный после операции, не удержится, как бы вы этого ни хотели, ткани снова поплывут. В итоге через год вы в лучшем случае увидите примерно 30% от первоначального результата операции. И кто в этом виноват? Точно не хирург. Ведь работа хирурга – это часть

Я всегда спрашиваю, не является ли моя пациентка веганом или сыроедом. И если получаю утвердительный ответ, то заостряю максимальное внимание на вопросах питания. И когда пациентки мне не верят, спорят, сомневаются, то я рассказываю им историю из моей практики.

Это было в самом начале моей работы пластическим хирургом, и, пожалуй, именно эту операцию я не забуду никогда. Так вот, ко мне обратилась женщина средних лет. Она хотела сделать подтяжку лица. По анализам всё стабильно, по показателям – всё в норме, можно хоть сейчас в космос. И операция прошла ровно и гладко, как говорится. Без сучка и задоринки. Первая неделя – всё хорошо, восстановление идёт по плану. Вторая неделя – всё отлично, пациентка довольна. И вдруг, ни с того ни с сего, в конце второй недели возникают массивные отёки тканей, которые ничем не снимаются. Пациентка в панике, я ничего не понимаю. Всё ведь шло на заживление, а тут как будто человек после операции в усиленном отёчном режиме, ткани страдают, появилась ишемизация участков в области рубцов. А это уже очень, очень плохо. Ишемизация – это недостаток кислорода в тканях. Наша кожа завязана на микроциркуляции, однако на фоне нарастающих отёков микроциркуляция нарушается, кожа не получает достаточного питания, микрососудистое русло не приносит к тканям кислород, и они начинают страдать.

Спрашиваю коллег, те тоже не знают. Может, во время операции было что-то не то? Да нет же, говорю, всё было отлично и во время операции, и в первые дни после неё. Отёки тем временем усиливаются. Пациентка в панике, я в панике. И вот в этот самый момент я натыкаюсь на статью профессора Ирины Хрусталёвой. И в этой статье речь идёт об особенностях послеоперационного периода у пациентов-вегетарианцев. Я читаю и понимаю: вот оно, это же мой случай! Звоню пациентке:

– Вы вегетарианка?

– Да, – отвечает она с гордостью. – Ещё и сыроедка!

– Какой кошмар! – совершенно искренне говорю я. – Срочно переходите на животную пищу. Животные белки, добавки, мясо – вам это жизненно необходимо сейчас.

На том конце провода пауза. Ну всё, думаю, сейчас начнёт спорить, рассказывать про принципы вегетарианства. И мне придётся убеждать и уговаривать: принципы принципами, но сейчас надо спасать лицо.

– Доктор, – она явно улыбается. – Вы не поверите, но вчера вечером я пошла в магазин, и ноги сами меня привели в мясной отдел. Стою, смотрю и понимаю, вот если я сейчас не куплю вот этот кусок мяса, я отсюда не уйду.

– Купили?

– Не только купила, но и приготовила на ночь глядя и съела! Весь!

Я с облегчением выдохнул и подумал, что наш организм – сложная, но чертовски умная система. В определённых обстоятельствах он сам подсказывает, в чём именно нуждается. Поэтому так важно слушать себя. Что же касается моей пациентки, то на время реабилитации она вернулась к животной пище, и за две недели отёки сошли, ткани нормализовались. А ведь если бы не та статья, последствия для неё могли бы быть очень печальными.

Ещё один момент, на который я всегда обращаю внимание, – это тот комплекс витаминов, макро– и микроэлементов, которые вы принимаете в настоящий момент. Перед операцией очень важно провести обследования и посмотреть, каких элементов не хватает в вашем организме. Понятно, что за неделю или две их уже не имеет смысла принимать, а вот если вы начнёте приём витаминов заранее, ваше тело скажет вам за это большое спасибо. Скажем, известный многим витамин D влияет на степень заживления тканей. При его недостатке ткани восстанавливаются плохо и долго. Важно понимать, что приём витаминов – это сугубо индивидуальный момент. Что бы там ни говорили, универсальных комплексов, которые бы подходили всем без исключения, не существует. Всё зависит от ваших личных показателей, состояния здоровья, возраста, региона, в котором вы проживаете, или даже сезона. Назначать себе тот или иной витамин – не очень хорошая идея, так можно себе навредить. Лучше всего пройти ряд анализов и получить полную картину: каких витаминов и элементов у вас не хватает. И если мы с вами говорим о подготовке к операции, то делать это нужно заблаговременно и под наблюдением врача.

Курение

Курение – однозначно большой минус для того, кто задумался о пластической операции. Но если вы думаете, что я сейчас буду вас агитировать срочно бросить, то ошибаетесь. Как врач я не могу повлиять на решение курильщика, особенно если у этого курильщика многолетний стаж. Если человек курит 5–10 лет (а то и больше), ему нет смысла бросать курить накануне операции. В этом случае ваш минус превратится в минус в квадрате.

Попробую объяснить, почему. На фоне курения в вашем организме происходят определённые изменения. Например, ухудшается микроциркуляция русла, ткани страдают от недостатка кровоснабжения, но поскольку курение хроническое, то со временем они адаптируются к этому, насколько могут. Грубо говоря, ваш организм не в восторге от никотина, но он принял правила игры и приспособился к ним. Для него сигарета – это стандартная ситуация. Но теперь представьте, что перед самой операцией, за несколько дней до неё вы резко бросаете курить. Это довольно сильный стресс-фактор. Но этот стресс-фактор усугубляется после хирургического вмешательства. То есть фактически организм получает двойной удар, но в этот момент у него нет того необходимого резерва, чтобы направить силы на заживление и восстановление.

Что делать? Заранее предусмотреть этот момент. Заядлым курильщикам я назначаю специальный курс, чтобы усилить работу микроциркуляторного русла, причём в той области, где будет операция. И этот курс назначается за несколько месяцев до операции!

Также существуют и особые процедуры, их тоже надо пройти. А если мы ведём речь о больших операциях, то в этом случае организм реагирует на никотин, как и на недостаток белков – в стандартной ситуации организм адаптирован, но объёмная работа начинает выводить систему из равновесия. Представьте, когда мы делаем обширную работу с тканями лица или тела, то мы нарушаем целостность тканей и магистральное кровоснабжение этого конкретного участка, и он живёт (да! именно живёт) и получает кислород через разветвлённую систему мелких сосудов (капилляров), – словно обширные линии лондонского метрополитена, они пронизывают этот кожный лоскут. Курение выбивает из функционирования эти самые «линии метрополитена», блокирует их. Длительный стаж и большой объём никотина в сутки – это сразу минус 50 процентов этой обширной сети. Далее операция (механическое повреждение тканей) выводит из строя ещё какую-то часть этой сети. В лучшем случае остаётся треть этого «метрополитена». А если пациент

В большинстве случаев у пациентов существуют 3 реакции или подхода к этой ситуации:

1. Ерунда, я не буду ничего делать.

2. Ладно, я попробую, но строго следовать вашим рекомендациям я не буду. У меня нет времени (желания, денег, самодисциплины – нужное подчеркнуть).

3. Доктор, я буду выполнять все рекомендации.

Как вы думаете, в каком случае из трёх результат будет лучше? Вопрос, думаю, риторический.

Если честно, я до сих пор не понимаю, как можно ссылаться на нехватку времени, когда речь идёт о вашем здоровье и внешности?! Если мы хотим выглядеть хорошо, если хотим получить хороший результат, то речь не идёт о развлечении или весёлом эксперименте, речь идёт о работе. Причём эта работа двойственная, она затрагивает и врача, и пациента. Однако на сегодня примерно 60% пациентов не готовы к комплексной работе на подготовительном этапе. Кто-то ленится. Кто-то считает, что это бесполезная трата времени и денег, а кто-то просто в силу своего характера или воспитания относится к данному вопросу весьма легкомысленно. Но на самом деле это очень важная работа, от которой зависит то, как вы будете выглядеть в ближайшие годы. Это своего рода ваша инвестиция в самих себя.

Когда мы пригоняем машину в сервис, то, как правило, мастер нам говорит: по плану надо заменить то-то и то-то, однако я вижу, что сейчас у вас износ на столько-то процентов, поэтому лучше уже сейчас поменять колодки, фильтр, диски. Мастер видит, какой ресурс у машины. И он вам честно об этом говорит. Точно так же и с тканями. Вот только техник может заранее что-то предусмотреть, а к пластическому хирургу обращаются, когда всё уже свершилось, когда ресурс уже исчерпан. Мы уже не можем заниматься профилактикой, мы уже столкнулись с конкретной ситуацией. И эту ситуацию нужно решать, но решать не с наскока, не абы как, а продуманно, взвешенно, с правильной подготовкой.

Менопауза

– Доктор, я сегодня посмотрела на себя в зеркало, и не узнала себя. Там точно не я, какая-то постаревшая женщина. Старая и усталая! Но нельзя же за ночь постареть на несколько лет!

– За ночь нельзя. А раньше вы не наблюдали никаких изменений?

– Ну… Еще полгода назад я могла фору дать молодым красоткам, а сейчас как-то всё резко. Из цветущей женщины превратилась в старуху. Вы можете мне помочь?

Такой разговор – распространённая примета нашего времени. Что скрывать, после сорока лет женщины более внимательны и придирчивы к своей внешности. Уже видны признаки старения: морщины, носогубные складки, деформация овала лица, кожа не такая упругая, есть опускающийся уголок мягких тканей и западающие круги в области век, отчего взгляд становится потухшим. «В сорок лет жизнь только начинается!» – сказала героиня в известном фильме. Но на самом деле, в сорок лет практически каждая женщина начинает вести борьбу за молодость. Вот только способы у всех разные.

Не все вовремя обращаются к гинекологу и эндокринологу. А словосочетание «заместительная гормональная терапия» (ЗГТ) многих вводит в ступор и ужас. «Я этого делать не буду! Это же гормоны!»

А ведь в этом возрасте один из самых важных факторов – гормональный фон. Особенно когда речь заходит о пластической операции. Плохой гормональный фон негативно сказывается на состоянии тканей. Поэтому перед операцией нужно обязательно разбираться, что сейчас происходит с вашим гормональным фоном, нужна ли вам заместительная гормональная терапия, понять, как проходит менопауза, и нужна ли вашему организму какая-то поддержка.

К сожалению, не все врачи сегодня с должным уважением относятся к гормональной терапии. Это происходит по самым разным причинам. Отчасти из-за пережитков прошлого. Ведь ещё несколько лет назад можно было услышать: гормональная терапия – это плохо, гормоны – это зло. Переходить на гормоны нельзя, это небезопасно и прочее, прочее… Я не буду применять. Я не буду использовать. И вот это убеждение, что гормоны – это зло прочно засело в сознании. Весь мир давно уже перешёл на заместительную гормональную терапию, которая позволяет продлить качество жизни для женщины в менопаузе (да и для мужчин тоже), а мы всё ещё топчемся на месте.

Конечно, существуют ситуации, когда такая терапия действительно не нужна или по каким-то показателям противопоказана. Всё индивидуально. Но чаще всего у пациентов есть проблемы с гормональным фоном. Нужно назначать препараты, подбирать дозировки, заниматься этим. И снова, и снова я как врач сталкиваюсь с одной и той же ситуацией. С одной стороны, женщина хочет выглядеть хорошо и быть здоровой, но с другой – она не хочет этим заниматься. Ни здоровьем, ни внешним видом. Она в поисках самого простого решения: записаться на операцию, сделать её и получить результат как 20–30 лет назад. Но так не бывает, к сожалению. Реалии иные.

В итоге мне приходится опускать пациентов с небес на землю. Со стороны, наверное, я выгляжу как зануда:

– В общем и в целом у вас всё хорошо, но пока мы с вами не можем сделать операцию.

– Почему?

– Потому что сначала нужно отладить гормональный фон, и на это уйдёт примерно полгода.

– Ждать полгода?! Доктор, но мне нужно сейчас, в крайнем случае – завтра!

– Завтра, увы, не получится. Для начала нужно стабилизироваться по гормонам. Вы вскоре почувствуете изменения к лучшему, поверьте мне. Я знаю, о чём говорю.

Верят ли мне? Прислушиваются? Когда как. Иногда пациентка в сердцах уходит, ищет другую клинику и другого врача. Оперируется. И во время восстановительного процесса получает целый букет проблем. Да и результат, мягко говоря, оказывается совсем не таким, какого она ожидала. Но время упущено, процесс запущен. И возникает вопрос: «Доктор, можно ли как-то исправить ситуацию?» А как её исправить, ведь гормональный фон по-прежнему нестабилен.

Когда я делаю акцент на вашем гормональном фоне, то ни в коем случае не хочу вас обидеть или же намеренно оттянуть срок операции. И я не занудствую. Это не моя прихоть – стабилизировать ваш гормональный фон, стабилизировать организм. Это жизненная необходимость, как бы пафосно это ни звучало.

Моя главная задача – вам помочь. Но помочь профессионально, с минимальными последствиями. Гормоны – не та область, к которой можно относиться пренебрежительно.

Эффективность пластической операции во многом зависит от гормональных процессов. С возрастом, как правило, гормональных проблем становится больше. Есть масса факторов, которые на это влияют. К примеру, регион, где вы

Сахарный диабет

Ещё одна – особая – группа пациентов. Сахарный диабет.

Если у вас сахарный диабет, и вы хотите сделать пластическую операцию, то вам изначально нужно быть готовой к одному важному моменту: период восстановления будет более длительным и более сложным, а результат заведомо может быть хуже, чем у человека с обычными обменными процессами. Более того, этот результат может быть непредсказуемым.

Этот момент не только важно понимать, но нужно быть к нему готовым. Я всегда несколько раз проговариваю его, чтобы пациент понял и принял своё решение – будет он оперироваться или нет. Принять решение в этом случае действительно сложно. Ведь если у обычного человека восстановление после операции в среднем занимает 10–14 дней, то у пациента с сахарным диабетом этот процесс займёт в два раза больше времени. И результат от операции будет не 100%, а в лучшем случае 85%. В случае сахарного диабета теряется примерно 15% от хорошего результата, именно за счёт более длительного периода реабилитации. (Цифры эти условные, так как невозможно достоверно рассчитать и оценить эти проценты. Но такое примерное соотношение процентных составляющих делает ситуацию более наглядной.)

Этот нюанс нужно либо принять, либо нет. В данном случае третьего варианта, как говорится, не дано. Либо придётся примириться с этими особенностями, либо вообще отказаться от операции.

Однако я не раз сталкивался с одной и той же ситуацией: перед операцией пациент вроде бы всё осознаёт, внимательно слушает рекомендации, но затем забывает все эти разговоры и предупреждения.

И начинается…

– Доктор, почему у меня такая длительная реабилитация? Почему у подруги уже всё восстановилось, а у меня нет? Что не так?

– Дело в сахарном диабете. Помните, мы с вами проговаривали этот момент, и я предупреждал вас о рисках? Вот ваше согласие. Ваша подпись.

– А, ну да… Я просто думала, что в моём случае всё будет иначе.

На самом деле такая реакция весьма распространённая. Она бывает не только у пациентов с сахарным диабетом. Дело, в общем-то, не в том, что я плохо объясняю, а вы плохо слушаете. Дело в том, что вам не нравятся те вещи, о которых я рассказываю на консультации. Они не соответствуют вашим внутренним ожиданиям. Это нормально. Когда вам говорят то, что вам категорически не нравится и вызывает отторжение, вы подсознательно блокируете полученную информацию. Более того, в какой-то момент возникает ощущение, что вас без повода и особых причин нагружают ненужными данными. Вам вообще рассказывают не про вас. В вашем случае всё будет иначе. У вас есть цель, и эта цель – главное. Тут как в известной кинокомедии: вижу цель, не замечаю препятствий. Но препятствия всё же есть. И к ним нужно быть готовым.

Хороший врач всегда проговорит и разъяснит все возможные нюансы и противопоказания. И если врач говорит, что сейчас неподходящий период для операции, значит, он неподходящий. Этот факт необходимо принять. Слова врача нужно услышать и исключить по возможности все негативные факторы. Понятно, что на 100% мы этого сделать не сможем. Сахарный диабет никуда не исчезнет. Как, впрочем, и ваш возраст, и привычка к курению, и другие особенности. Это ваш минусовой багаж. Но всё же с помощью современных технологий и методик мы можем этот багаж сделать чуть легче.

Стоматологические проблемы

Ещё один момент, на который обязательно стоит обратить внимание, – это здоровье зубов. Ведь зубной ряд влияет на состояние тканей. Если мы говорим про лицо, то костная система является основной опорной системой, так как ткани и их объёмы опираются на кость. Однако с возрастом происходит резорбция костных структур, иными словами – уменьшение выпуклости костных поверхностей. С возрастом кости изнашиваются, они становятся тоньше, меньше, и в зависимости от степени выраженности этих изменений, ткани на лице начинают провисать. У всех этот процесс проходит индивидуально и зависит от множества сопутствующих факторов.

Зубы также являются опорой для тканей. И в контексте пластических операций важно учитывать два момента. Во-первых, состояние ваших зубов. Перед любой операцией необходимо побывать у стоматолога, чтобы удостовериться, что у вас в ротовой полости нет никаких воспалительных процессов.

Есть и второй момент, который я всегда уточняю у пациента.

– В ближайшие полгода, год, два не собираетесь ли вы делать серьёзные ортодонтические процедуры? Может быть, в ваших планах изменить верхний или нижний зубной ряд, удалить зубы, поставить брекеты?

– Доктор, как вы догадались? Да, я планирую поставить брекеты. Так себе и запланировала: сначала подтяжка лица, потом собираюсь поработать с зубным рядом. Но постойте… Какое это имеет значение? – спрашивает пациентка.

– Самое непосредственное, – отвечаю я. – В этом случае я не смогу вам сделать операцию. Потому что брекеты сведут к нулю весь результат. Сначала брекеты, затем пластика. Приходите. Когда процесс будет близок к завершению.

– Но почему? – недоумевает пациентка. – Как это связано?

Все зубные манипуляции должны быть сделаны до пластической операции. Если человек собирается носить брекеты или же ставить импланты, то ни о каких объёмных пластических операциях на лице не может быть и речи. В противном случае, если мы сначала сделаем операцию, а затем человек займётся стоматологией, ткани снова деформируются и провиснут. Костная ткань совместно с зубным рядом являются опорой, можно сказать, фундаментом. И если мы строим здание, а потом начинаем менять фундамент, то можно представить последствия: сами понимаете, что в этом случае само здание потребует серьёзных изменений.

Лишний вес

Лишний вес – ещё один важный момент, на который стоит обратить внимание перед операцией. Я не буду говорить о том, что лишний вес чаще всего приводит ко многим проблемам со здоровьем: например, к отёкам, к той же гипертонии, к нарушению сердечно-сосудистой деятельности. Думаю,

Но знаете, какая проблема, связанная с лишним весом, нередко возникает у моих пациентов? Они делают операцию, они довольны результатом и… начинают худеть. И с одной стороны, всё понятно: как говорится, нет пределов совершенству. Когда мы видим в зеркале своё отражение, которое нам нравится, мы инстинктивно хотим что-то подправить, что-то улучшить. А что можно улучшить, когда есть лишние килограммы?

Правильно, можно похудеть. И в этот момент женщина совершает ошибку.

Уверен, что вы хотя бы раз в жизни надували воздушные шарики. А теперь я спрошу: что будет с воздушным шариком, если его сначала надуть, а затем спустить воздух? Правильно. В исходное состояние он уже не вернётся. Он будет растянутым. Точно так же происходит и с тканями. Когда вы сбрасываете большие объёмы (и делаете это резко и за короткие сроки), ткани начинают меняться. Допустим, у вас были лишние килограммы. Двадцать килограммов. Не важно, почему вы их набрали. Они есть. Ваши ткани растянулись и привыкли к этим объёмам. А потом вы садитесь на диету или принимаете какие-то средства для похудания, и сбрасываете вес. Все 20 килограммов. Вы хотите стать стройной. Это похвально и понятно. Но в этот момент вы не думаете о том, чтобы ваши ткани адекватно отреагировали на этот процесс и вернулись в исходное положение. Но так не бывает. При резком похудании ткани обязательно провиснут. Да, если процесс сброса веса был плавным, продуманным, плюс вы поддерживали изменения с помощью аппаратных методик, результат будет иным. Но всё равно – ткани провиснут, как в случае с воздушным шариком.

И то же самое касается операции. Да, мы можем провести операцию по коррекции контуров тела, но мы всё равно не устраним избыток тканей и подкожно-жировой клетчатки. И если вы после операции начнёте худеть, то потеряете часть результата.

«Худейте правильно!» – говорю я всем своим пациенткам. – Если вы задумались о потере лишних килограммов, обратитесь к специалистам. А лучше – худейте до операции. А не после неё».

– Доктор, но как это не худеть! Я прекрасно выгляжу, но хочу выглядеть еще лучше. Ой… знаете, что-то не то происходит. Такой был прекрасный результат после операции, но сейчас всё потерялось. Всё висит, некрасиво.

– А что произошло? Худели?

– Да, я 15 килограммов сбросила!

– Вот с этими килограммами ваш результат и потерялся.

– И что теперь делать?

Слушать врача. Это звучит немного упрощённо и утрировано, но на самом деле это действительно так. Нужно слушать своего врача.

Когда лучше делать операцию?

Один из самых распространённых мифов, связанных с пластическими операциями, гласит: операции нужно делать зимой, так как летом всё очень плохо заживает. Откуда возник этот миф, сказать не могу. Подозреваю, что его когда-то придумали сами врачи, которые хотели уйти летом в свой законный отпуск и не загружать себя работой.

На самом деле сезонность для проведения операций (неважно, будь то инъекционные методы, нити, хирургическое вмешательство) – не имеет никакого значения. Все эти версии, что летом плохо заживает, летом нельзя оперироваться – дань советскому прошлому. Раньше действительно бытовало мнение, что любые операции нужно делать в холодное время года. Когда я это слышу в контексте пластической хирургии, то не могу удержаться от следующей аналогии:

– В мире есть две признанные страны – лидеры по пластической хирургии. Знаете, какие? Это Бразилия и Таиланд. И ни в одной из них нет и не было холодного времени года. Осень и зима в этих странах совсем не похожи на осень и зиму в России. Если бы в Бразилии или в Таиланде врачи ждали подходящего сезона, то этого сезона они ждали бы до сих пор, и точно не смогли бы сделать ни одну из пластических операций. И ведь я говорю даже не о блефаропластике или ринопластике, я говорю сейчас о сложнейших многочасовых операциях по преображению всего тела.

Поэтому если вы решились на пластическую операцию, то не стоит ждать, когда придёт осень или зима.

По моему ощущению, поздняя весна и лето – лучший период для того, чтобы сделать операцию. И вот почему. Ваш организм находится на подъёме, вы получаете достаточно солнечной энергии вне зависимости от региона проживания. Однако для северных регионов этот момент особенно показателен: весной и летом организм начинает расцветать. Восстановление после операции идёт намного проще. Так что, если летом у вас есть возможность оперироваться – оперируйтесь.

Другое дело, что летом хочется быть в максимально хорошей физической форме. Летний сезон – это отпуск, время на пляже, спорт, плавание, море, легкие платья, купальники. Какая тут операция?

Я заметил, что если зимние месяцы многие женщины дают себе слабинку (можно чуть меньше заниматься спортом, чуть больше есть, подумаешь, один-два килограмма лишних), то где-то начиная с марта они, словно спящие красавицы, пробуждаются и задумываются о том, в какой именно форме они встретят летний сезон.

Я думаю, что это правильно: планировать своё лето заранее. И правильно давать себе фору на реабилитацию и восстановление. То же самое касается знаковых событий в жизни: свадьбы, юбилея, какого-то другого торжества, где нужно быть во всеоружии своей красоты. Вы не сможете сделать операцию и через неделю быть в потрясающей форме. Это вам скажет любой врач. Пластическая хирургия иногда творит чудеса, но, увы, она всё же не магия и не волшебство. А у меня, к сожалению, нет волшебной палочки, как у Гарри Поттера, только руки, голова, набор инструментов и скальпели разного размера. И какие бы я заклинания ни произносил во время движения скальпеля или другого инструмента, ближайшие недели предопределены – реабилитация. Поскольку любая операция – стресс для организма, ему нужно время для того, чтобы восстановиться.

Однако, к сожалению, не все это понимают.

– Павел Георгиевич, у меня через неделю свадьба. Потом мы едем в медовый месяц на море. Правда, здорово? Так вот, сегодня я примеряла свадебное платье и вдруг поняла, что мне срочно нужна новая грудь. Вот прям очень срочно! И ещё хорошо бы скорректировать овал лица и увеличить объём губ. Можно всё сразу сделать? К примеру, я могу прийти на операцию завтра.

Не подумайте, я очень ценю в женщинах деловой подход и практичность. Но только не в том случае, когда дело касается пластической операции. Конечно, мне жаль разочаровывать невесту и говорить о том, что в данных условиях и обстоятельствах её преображение невозможно.

– Но почему? Я же сказала, что могу завтра. А до свадьбы ещё целая неделя. Мы всё успеем!

Не успеем. К любому мероприятию нужно готовиться. Новая грудь, подтяжка

Любая пластическая манипуляция имеет свой период реабилитации и восстановления. Самый минимальный период – 2–3 недели.

Нет, я не говорю о том, что после операции внешне будет такой ужас и кошмар, что вы не сможете выйти из дома. Конечно, нет. Однако в любом случае будут нюансы, на которые люди могут обратить внимание при детальном рассмотрении: отёчность, припухлость, синячки.

Любое серьёзное мероприятие – свадьба, юбилей, важная презентация и т. д. – подразумевает, что «виновник торжества» находится в центре внимания. Его фотографируют, его снимают, потом фото и видео выкладывают в соцсетях. И если вы только что пережили операцию, то вы знаете, что не всё в вашей внешности идеально на 100%, даже несмотря на хороший макияж. Вы психологически будете чувствовать себя некомфортно, а малейшее недовольство собой всегда сказывается на внешности. И ваше недовольство на фоне ранее проведённой процедуры и вашего ещё не до конца восстановленного самочувствия испортят праздничное настроение и пустят все планы под откос. Зачем вам это нужно? Лучше подготовиться к операции заранее и встретить свой праздник во всём блеске.

Оптимальный срок, как я уже сказал выше, – 2–3 месяца. Хотя, конечно, это зависит от того, какую именно процедуру вы выберете. Если мы говорим про филлеры, то достаточно и пары недель. А вот процесс восстановления от процедур по телу занимает как раз 2–3 месяца. И этот фактор нужно и важно учитывать. Вообще, я бы советовал брать запас времени побольше – 3 месяца. Через три месяца уже не будет внешних побочных дефектов, видимых изменений, нюансов, которые будут бросаться в глаза окружающим. А вы будете чувствовать себя уверенно и комфортно.

Когда делать операцию – до беременности или после?

Это очень хороший вопрос. И ответ на него, с моей точки зрения, однозначный: лучше всё делать после беременности и лактации. И на это есть объективные причины.

Любая беременность сопровождается набором массы тела и сбросом массы тела. Меняется подкожно-жировая клетчатка. Меняется гормональный фон. Меняются ткани. К сожалению, все эти изменения не всегда происходят в лучшую сторону, как правило, всё бывает точно наоборот. Случаются, конечно, исключения, но в большинстве случаев нужно говорить о том, что беременность максимально меняет женское тело, и ткани ухудшаются.

Если во время беременности женщина не следит за массой тела, то она может набрать 15–20–30 кг, и все результаты от любой пластической операции, сделанной до беременности, могут потеряться.

Если говорить про операции на груди, то в идеале также стоит сначала родить ребёнка и пройти период лактации. Как минимум, мы будем знать, как ведёт себя молочная железа во время беременности и во время лактации. Можно также предположить, что во время следующей беременности организм поведёт себя примерно так же. Вряд ли будет худший вариант. И если в первую беременность произошли серьёзные изменения с тканями, с растяжками, можно говорить о том, как именно организм реагирует и будет реагировать дальше, какой компонент в тканях страдает сильнее, что не выдерживает, как долго организм восстанавливается после беременности и лактации.

Через какое время после беременности и лактации лучше всего делать пластическую операцию?

Конечно, каждый случай индивидуален. В идеале решаться на операцию можно минимум через полгода после завершения лактации. К этому времени большая часть тканей восстанавливается. Но здесь вопрос, как долго вы кормите ребёнка. Если вы кормите ребёнка больше года – то это уже не совсем правильный вариант развития событий, потому что ребёнок уже не получает ничего полезного от грудного вскармливания, скорее, это привычка для ребёнка или матери. Лактация должна быть полезной и не должна идти в ущерб матери, а всё, что больше года, идёт в ущерб женскому телу. Так что, если рассчитывать сроки операции на груди, то обычно мы берём в среднем 6 месяцев после завершения лактации, подразумевая, что лактация длилась 6–9 месяцев, плюс ещё полгода, чтобы восстановились гормональный фон, подкожно-жировая клетчатка и все процессы.

А если уже была операция на груди, то через какое время можно планировать беременность?

После операции на груди нужно как минимум год не планировать беременность, так как процесс по восстановлению груди занимает около 9–12 месяцев. Нужно, чтобы организм восстановился и окончательно адаптировался. Я ещё раз повторю, что любая операция с наркозом – это стресс для организма, и нужно, чтобы организм после этого как минимум год был в спокойном состоянии.

В чём разница между хорошим и идеальным?

– Доктор, а ваши пациенты всегда довольны полученным результатом?

Когда я слышу этот, казалось бы, провокационный вопрос, то понимаю: в глубине души моя пациентка всерьёз опасается, что ей не понравится конечный результат.

– В большинстве случаев мои пациенты довольны, – отвечаю я и, не удержавшись, добавляю: – А вот я доволен не всегда.

– Потому, что вы сделали плохо? – уточняет пациентка.

– Нет, потому, что я не сделал лучше. Так, как изначально считал нужным и правильным. Иногда пациенту достаточно получить хороший результат, я же всегда стремлюсь к идеальному.

И тут я действительно не лукавлю и не приукрашиваю. Случалось, когда пациент был очень доволен результатом, а я нет. Знаю, звучит парадоксально: почему пациента всё устраивает, а меня как врача – нет?

На самом деле здесь нет никакого противоречия.

В силу своего профессионального опыта и своего мастерства, я вижу конечный – идеальный, с моей точки зрения, результат. Этот результат вижу я, а пациент в голове представляет свой результат. И не всегда мой идеальный результат совпадает с ожиданиями пациента. Мой идеальный результат, как правило, значительно выше. Но пациенту это не всегда нужно. После операции пациент получает результат, который совпадает с его внутренним ожиданием. Внутренний образ гармонирует с внешним, и что-то менять ему больше не хочется. Для пациента всё хорошо.

– Знаете, доктор, как в народе говорят? – сказала однажды пациентка. – Лучшее – враг хорошего. Меня всё устраивает. Я нравлюсь себе такой, какая я сейчас. Больше не хочу в себе ничего менять.

Я всегда принимаю такое решение. В данном случае последнее слово остается за пациентом, но… Но иногда я искренне сожалею, что так и не удалось реализовать тот образ, который я увидел изначально.

Есть ещё один момент, который, скорее, поймут мои коллеги, а не пациенты. Врач всегда предвидит конечный результат не так, как его пациент. Пластический хирург видит, как можно улучшить то, что изначально дала природа. И благодаря своему мастерству и профессионализму он действительно может это сделать. Но при этом не стоит забывать, что человеческое тело – это

Одно дело – взять кусок глины, и из этого куска вылепить безупречную статуэтку. Глина застынет, мы получим тот результат, который изначально и планировали.

Человеческий организм – не глина, он реагирует и воспринимает любое вмешательство совсем иначе.

Человеческий организм – это, прежде всего, ткани. И до начала операции на 100% невозможно спрогнозировать, как эти ткани себя поведут. Впрочем, и после операции ты не всегда представляешь, каким окажется результат.

Да, как хирург я знаю, что если ткань опустилась, я могу её приподнять с помощью той или иной методики, я могу её переместить, могу постараться улучшить то, что нуждается в изменении. И всё же мне неизвестен конечный результат. Я до конца не знаю, как в каждом конкретном случае ткань поведёт себя после операции. Я не Господь Бог и не провидец.

Конечный результат зависит не только от состояния организма, хронических заболевании, длительности подготовки к операции, он зависит ещё и от поведения пациента, от того, насколько ответственно пациент относится к врачебным рекомендациям, насколько он соблюдает послеоперационные требования.

И вот здесь есть один очень любопытный момент, связанный как раз с нарушениями. Как вы думаете, кто чаще всего нарушает врачебные рекомендации – российские пациенты или же зарубежные?

Скажу сразу – нарушают все. К счастью, большинство всё же в минимальных моментах.

Однако нарушители чаще всего встречаются среди наших соотечественников.

– Доктор, вы сказали, что ещё нельзя, но может быть, уже можно? А завтра? Ладно, поняла, завтра тоже нельзя, но послезавтра-то уже ведь можно? Ведь ничего страшного не случится, если чуть-чуть нарушу ваши рекомендации. Самую капельку… Мне так хочется, чтобы все уже увидели, какой я стала.

И в этом большая разница между нашими пациентами и зарубежными.

Пациенты из Германии, Финляндии, Норвегии – вот они неизменно проявляют похвальную ответственность. Нет – значит нет. Раз врач сказал, значит, надо скрупулёзно следовать его рекомендациям. Наши люди совсем иного склада. Видимо, есть в российском менталитете это внутреннее и безудержное стремление – нарушать правила, даже в ущерб своему здоровью. Вернее, даже не так. Никто не хочет что-то делать в ущерб своему здоровью. Тут, наверное, присутствует наш русский «авось». Этот самый, непонятно откуда взявшийся «авось» и толкает нас на какие-то действия. Ну и что, что доктор предупреждал, что могут разойтись швы. Со мной этого никогда не случится, я же аккуратно, со мной всё будет хорошо.

По опыту скажу, что чаще всего режим и рекомендации нарушают те пациентки, которые делали пластику груди. Часть нарушений приводит к мелким негативным последствиям, часть – к крупным проблемам. И, как правило, все эти нарушения не проходят бесследно.

Всё дело в специфике операции.

Пластика груди – операция деликатная, которая к тому же завязана на имплантации инородного тела. Когда мы ставим импланты, они должны адаптироваться в тканях, условно зафиксироваться и стабилизироваться. Перейти из разряда инородного – максимально, насколько возможно, в своё. На ранней стадии восстановления очень легко сместить имплант и тем самым нарваться на серьёзные неприятности. Когда пациенты не понимают этого, они начинают пренебрегать правилами. Пренебрежение правилами всегда приводит к сложностям и проблемам.

Моя работа заканчивается в тот момент, когда я накладываю последний шов, и в этот момент начинается работа пациента. С момента нашей первой встречи и до операции от меня зависели 90% успеха, а от пациента требовалось лишь 10%. После операции пропорции становятся обратными: 90% – это уже усилия, ответственность, внимательность самого пациента, мои 10% заключаются в том, чтобы сделать перевязку, проконсультировать, посмотреть, как идёт восстановление. Моя работа – следить за заживлением. Задача пациента – заботиться о себе и соблюдать реабилитационные правила. И чем тщательнее вы их будете соблюдать, тем лучше окажется результат.

Возьмём для примера подтяжку лица. Во время операции я фиксирую ткани, внутри находится шовный материал, который эти ткани удерживает в нужной позиции. Однако рано или поздно наступит тот момент, когда шовный материал рассосётся. Он уже не будет держать, и значит, дальше всё будет зависеть от того, насколько ткани способны удержаться в новом положении, насколько они зафиксируются. Почему же не зафиксировать ткани шовным материалом, который не рассасывается? – спросите вы… Вот эту составляющую мы никогда не сможем измерить и предугадать.

По каким-то косвенным признакам, зная особенности тех или иных тканей, я могу спрогнозировать успех той или иной операции, но на 100% я это сделать не могу, это невозможно.

Когда я смотрю на лицо пациента, я говорю, насколько могу достичь того или иного результата: на 70%, 80% или даже на 90%. Но одновременно оговариваю нюансы: чего примерно можно ожидать, с какими сложностями мы можем столкнуться. И если пациент понимает меня абсолютно, если во время финальной консультации мы приходим к согласию, если он доверяет мне, мы оперируемся.

И когда я говорю, что недоволен конечным результатом, то понимаю, что это не проблемы пациента, а мои личные ожидания и требования. В какой-то степени моё недовольство результатом – это завышенная планка врача-перфекциониста. Моё недовольство – это вызов самому себе, я вижу, что результат мог бы быть лучше, но по каким-то причинам его не удалось достигнуть.

Кстати, вот одна из моих любимых историй.

Сбежавшая пациентка

Случаев, когда пациенты уходили перед самой операций, в моей практике было немного. Как правило, большинство таких операций происходит под местной анестезией, и пациенты, оказавшись в операционной, могут просто не совладать со своими эмоциями: они могут встать и уйти из операционной.

Но бывает, что причины отказа от операции имеют совсем иные мотивы. До сих пор вспоминаю один случай.

На приём пришла пациентка, которая планировала операцию по увеличению груди. Мы проконсультировались. Я сказал, какие импланты будем ставить, обсудили все нюансы, подробности. Назначили день операции. В этот назначенный день всё ещё раз подробно обсудили. Я нанёс разметку, и вдруг моя пациентка говорит:

– Это очень большой размер. Я такой не хочу.

Я пошёл навстречу и предложил объём имплантов чуть поменьше.

– Нет, всё равно большой, очень большой для меня. Я не хочу большую грудь.

– Меньше я вам ставить не буду, так как это нецелесообразно. Вы же потом придёте ко мне и скажете, что хотели бы больше, и всё придётся переделывать.

– Не приду! Большая грудь мне не нужна.

– Грудь такого объёма не будет большой.

– Я в Интернете смотрела фотографии. Это большая грудь.

– Но это ваше восприятие. Вы воспринимаете эти импланты как большой объём, однако именно он вам идеально подходит и в пропорциях вашего тела не будет смотреться большим…

Мы дискутируем и дискутируем, и в процессе мне всё же удаётся донести важную информацию: всё решено.

Девушку забирают сёстры, чтобы проводить до операционной. И уже возле лифта пациентка вновь меня спрашивает про размер. И снова говорю, что всё будет хорошо. Сёстры на лифте отвозят взволнованную спорщицу в операционную. Я поднимаюсь следом и обнаруживаю, что пациентки в операционной нет. В недоумении возвращаюсь в отделение и там узнаю, что она передумала.

– Павел Георгиевич, я решила, что не буду делать операцию. Это слишком большой размер, и думаю, что мне это не нужно.

– Хорошо, – отвечаю.

Я никогда не уговариваю пациентов на операцию, не стал уговаривать и в этом случае: раз решила, значит, так и будет.

Пациентка ушла, по всей видимости, с облегчением. Но мой день был скомкан. Я тогда ещё подумал: прав я или нет? Ведь, в конце концов, ей же «носить» грудь. Но, взвесив все «за» и «против», я понял, что да, был прав. Девушка выбрала небольшие импланты, которые не очень отличались от природного размера груди. Но зачем тогда операция? Ведь любое хирургическое вмешательство должно быть целесообразным. Зачем ложиться на операцию, чтобы что-то сделать, что потом точно не принесёт удовлетворения никому?

Я выбросил эту историю из головы, а через три месяца она позвонила. Едва ли не в слезах:

– Доктор, извините меня. Я долго думала и поняла, что мне всё-таки нужна операция. Я очень хочу новую красивую грудь, и хочу, чтобы эту операцию делали именно вы… Но я не хочу большую грудь! Что мне делать?

Я пригласил её на повторную консультацию. Возникла дилемма. И довольно-таки сложная. Я как профессионал вижу необходимость в одних имплантах, но пациентка уверена, что ей нужны другие, меньшего размера.

В итоге мы пришли к компромиссу:

– Я согласен сделать вам операцию, – сказал я, – но при одном условии.

В её глазах мелькнуло любопытство:

– При каком условии?

– Мы найдём золотую середину. Я поставлю вам импланты чуть больше, чем вы хотите, но это будет меньше, чем хочу я. Но спорим, что через полгода-год вы скажете: «Всё отлично, но всё-таки нужно было вас послушать. В целом хорошо, но чуть маловато».

Операция прошла замечательно. Пациентка была довольна результатом, однако через какое-то время я получил сообщение: «У меня всё хорошо, но всё-таки вы были правы. Хорошо, но маловато».

Я хорошо запомнил этот случай. Конечно, я мог бы пойти на поводу у пациентки и поставить те импланты, которые она хотела. Но если бы я так сделал, то скорей всего, получил бы претензию. Идти на поводу желаний пациента не всегда правильно. Да и зачем? Пациент потом не вспомнит, чего именно он хотел. Он скажет: «Доктор, вы же профессионал, вы должны были меня разубедить».

«Сделайте мне новую грудь!»

Лицо или тело? С чего начать преображение? Вы не поверите, но у пациентов, которые обращаются ко мне, желая исправить что-то в своём лице, и у пациентов, недовольных своим телом, совершенно разная психология и совершенно разное отношение к жизни. Это как две абсолютно разные Вселенные. Хотя это не значит, что со временем вы не можете перейти из одной Вселенной в другую.

Лицо всегда на виду. Поэтому, конечно, в первую очередь хочется исправить именно его. Однако ближе к лету всё больше пациенток задумывается о совершенных формах: грудь, живот, бёдра, ноги – каждой женщине хочется, чтобы всё тело было безупречным. Однако я не устаю поражаться тому факту, как, казалось бы, обычная операция по телу может в итоге изменить всю жизнь.

Наверное, самые показательные в этом плане операции, связанные с изменением груди. Я могу с ходу определить, когда у моей пациентки именно такой запрос: «Хочу новую грудь!»

Причём операции могут быть самыми разными: просто увеличение груди, грудь с подтяжкой, просто подтяжка груди, уменьшение груди. И за каждым таким случаем целая история. Мне нравится наблюдать, как меняется пациентка в процессе, причём даже не внешне, а эмоционально и психологически.

– Доктор, я бы хотела изменить грудь, – я с трудом слышу, что говорит мне новая пациентка. Голос у неё тихий, неуверенный. Сама как мышка – серая, незаметная. Сидит на самом краешке стула, скрючившись в три погибели. Грудь у неё маленькая, не очень красивой формы.

– Будем делать операцию! – я рассказываю о самой операции, подбираю импланты. – Нравится? Согласны?

Она бросает на импланты смущённый взгляд и снова опускает голову. И мне даже не надо задавать вопросов о личной жизни или о том, насколько эта маленькая запуганная женщина успешна в карьерном плане. Её поза, потухший взгляд говорят сами за себя. Я вижу, что ей очень страшно, что она сомневается. Но я мысленно ей аплодирую за смелость, за преодоление собственного страха и комплексов. И я понимаю, что новая грудь для моей пациентки – это действительно шанс обрести себя. Она устала жить так, как живёт, и теперь идёт ва-банк.

Операция проходит успешно, период реабилитации тоже. В первый месяц после операции на груди мы с пациентками встречаемся часто, каждую неделю, во время перевязок. Затем в течение года контактируем: в первые полгода после операции часто, затем чуть реже. Так что можно отслеживать и наблюдать все изменения.

И вот во время этих встреч я вижу, как «мышка» меняется: плечи распрямляются, голос звучит уверенней, она чаще улыбается. И эта улыбка потрясающая! А через несколько месяцев происходит чудо: в кабинет входит богиня…

– Доктор, вы сотворили чудо! Вы подарили мне новую жизнь! – в этой прекрасной женщине никто не узнает прежнюю мышку. Стремительная походка, яркие глаза, улыбка, соблазнительное декольте. Она наполнена жизнью, она сама жизнь! А всего-то, казалось, поставили импланты, увеличили грудь – маленькое изменение. Но это маленькое изменение запустило совершенно иной жизненный сценарий. И в этом сценарии моя пациентка играет главную роль, она больше не статистка. Она живёт, она чувствует себя совершенно иначе.

Вообще, я очень люблю истории, как операция на груди изменила жизнь моих пациенток. У меня целая коллекция таких историй. И каждая из них особенная…

– Павел Георгиевич, мой муж наконец обратил на меня внимание… Ухаживает, ревнует, недавно машину подарил…

– Доктор, у меня второй медовый месяц… Муж на руках носит…

– Павел Георгиевич, а мне мой муж… предложение сделал, свадьба скоро. Представляете, жили мы себе жили, без штампа, дети уже подростки, быт, и он ни разу о браке не заикнулся, а тут прямо чудеса – кольцо, цветы, свадьба… А всего-то сделала новую грудь! А я ещё сомневалась – делать или не делать?

– Доктор, на меня вообще никто внимания не обращал. С юности чувствовала себя невидимкой. Кто же знал, что стать видимой мне поможет мой бюст. Это потрясающие ощущения, я себе нравлюсь! Я чувствую себя сексуальной! И столько ухажёров сразу появилось!

«Павел, – пишет мне коллега, – я бы хотела сделать операцию по груди. Но начиталась всяких страшилок в Интернете и теперь думаю, делать или нет? Там пишут, что импланты не приживаются, плесень всякая… Скажи как есть – делать или нет? Я очень хочу, но боюсь».

Когда меня спрашивают, стоит ли делать операцию, я отвечаю: нужно сперва взвесить все «за» и «против», и если, зная все нюансы, вы хотите этого, и если нет медицинских противопоказаний, – делать! Но надо помнить, что у каждой медали две стороны! Одну – радужную – сторону мы прекрасно видим в социальных сетях – обладательниц «новой» роскошной груди, красивые фотографии в сексуальном белье и купальниках. Но в этой бочке мёда имеется ложка дёгтя. Другая сторона больше скрыта, о ней мало кто говорит в массах, но нужно понимать главное: импланты – это инородное тело, и это ИНОРОДНОЕ всегда будет таковым. Да, спустя пару месяцев импланты у большинства будут ощущаться как родные. Но их инородная структура никогда не будет своей. В этом-то и кроется самая большая особенность этой операции – инородное тело непредсказуемо. Невозможно предугадать на все сто процентов, каким образом эти инородные тела поведут себя в тканях, каким образом ткани отреагируют на инородное тело. Особенно невозможно предсказать реакции организма, иммунной системы и как организм себя поведёт в целом, и в частности, сразу после операции и в отдалённом периоде. Кроме иммунной системы, есть особенности строения мягких тканей, особенности строения железы и костной системы. И нужно понимать, что врач не может повлиять на все эти факторы, которые уже заложены природой. Если ткани железы очень сильно тянутся, кожа тонкая, ещё и с большим количеством растяжек, то постановка имплантов не исправит эти характеристики. Ткани так же будут ослаблены и точно так же будут склонны к растяжению и опущению. Кроме того, конечный результат зависит и от исходного строения железы и грудной клетки в целом. И это тоже нужно помнить и понимать, готовясь к операции.

Кстати говоря, я двум своим сёстрам сделал эти операции. Жене, если она захочет, тоже сделаю такую операцию.

Если есть необходимость, показания, возраст, и если ты этого хочешь, – делай.

Да, в Интернете (мы опять возвращаемся к нему) можно прочитать о всяких ужасах – плесень, грибки… Но с профессиональной точки зрения могу сказать, что большая часть этих страшилок – чушь собачья! Конечно, если вы делаете операцию в подпольном кабинете, то можно получить совсем не тот результат, который хочется. Но если вы обращаетесь в хорошую надёжную клинику, если вам ставят нормальные качественные импланты, то риски минимальны. Безусловно, риски есть, но они всё равно минимальны. Да, случается, что импланты не приживаются, но такие случаи сегодня единичны. Всегда можно исправить ситуацию: убрать импланты, а через полгода, когда организм восстановится, сделать заново.

Бывают исключения, когда я отказываю в операции по груди. Когда, к примеру, приходит юная девушка, у неё красивая от природы грудь: красивая форма, хороший размер, всё смотрится естественно и гармонично. Но она пообщалась с подружками и решила её увеличить. Зачем?

И так красиво, живи спокойно и не заморачивайся! Когда есть красивые упругие формы, не было беременности и родов – нужно подумать не десять, а сто раз о том, нужна ли вам сейчас эта операция. Пусть ваши пропорции не идеальны на 100% (идеальных пропорций не бывает), но они всё же хороши, естественны, так зачем вмешиваться в природу без необходимости? Если и так всё красиво, нужно этим наслаждаться. Придёт время – тогда и подумаете о том, что можно изменить. А время, к сожалению, придёт. Возраст, беременность, роды, лактация – всё это сказывается на красоте груди.

Помню, я оперировал девушку, и она через год ко мне пришла с новым запросом:

– Хочу ещё увеличить грудь!

Я посмотрел и отказался:

– Пока рано! Нет необходимости, приходите через три года.

Через три года она мне написала: «Доктор, я решилась. Теперь хочу новую грудь, даже не отговаривайте!»

Теперь я и не отговаривал, так как за три года возникли изменения, форма стала чуть иной. Мы сделали подтяжку, добавили объёма, и моя пациентка ушла довольной. Возможно, через несколько лет она снова ко мне обратится, ведь женская грудь должна быть идеальной.

Почти Микеланджело

Говорят, как-то у скульптора Микеланджело Буонаротти спросили: «Как вы создаёте свои скульптуры?» Он ответил: «Я беру мрамор и отсекаю всё лишнее».

Человеческое тело – не мрамор, но я часто вспоминаю эту фразу, когда предстоит операция по телу. В данном случае действительно чувствуешь себя скульптором. Работа по телу невероятно интересная: ты можешь слепить заново, воссоздать контуры, убрать лишнее, добавить объёмы. И потом с нетерпением ждать результата. Главное, чтобы ткани реагировали хорошо. Возможности пластической хирургии в этом плане практически безграничны, другое дело, что иногда моё видение оказывается прямо противоположным ожиданиям пациента.

Расскажу одну забавную историю. Однажды ко мне на приём пришла пациентка со сложным характером. Есть такие люди, которые знают, что им нужно, зачем и в какой последовательности. Это неплохо, но только не в том случае, когда речь идёт о пластической операции.

Женщина приехала в Петербург из южного региона и буквально с порога меня огорошила требованием:

– Доктор, мне нужна красивая попа! – она секунду помолчала и уточнила: – Точнее, мне нужен контуринг ягодиц!

Понятно, человек подготовился и чётко озвучил свою проблему. Однако в ходе обследования и консультации стало понятно, что просто контуринг ягодиц ситуацию не спасёт. Проблема с ягодицами действительно имелась: верхняя часть тела у пациентки массивная, а нижняя – совсем плоская, ягодиц практически не видно, но ко всему прочему у пациентки был ещё и большой живот с растянутой брюшной стенкой.

– Прежде чем делать красивую

Пациентка после некоторых колебаний согласилась. Однако в день операции она передумала:

– Доктор, я не хочу делать подтяжку живота, мне нужны красивые и упругие ягодицы.

– Но вы понимаете, что в этом случае мы не сможем добиться красивых форм и пропорций, внешний вид будет неидеальным, большой живот всё будет нарушать и всё равно всё испортит?

– Понимаю, но никакой абдоминопластики, мне нужны ягодицы!

Вместо операции я ещё битый час её уговаривал, приводил разные доводы, взывал к логике, к своему опыту. Однако она меня не слышала: красивые ягодицы, и всё тут!

И я сдался. Пусть будет так. Сделали операцию, всё прошло хорошо, пациентка уехала домой. Через полгода она вернулась, я сравнил фотографии до и после, результат хороший. Живот, конечно, никуда не делся, но ягодицы приобрели форму и объём. Однако пациентка осталась недовольна, совсем без настроения, вижу, что результат её так и не устроил.

– Я же предупреждал, – говорю. – Нужно исправлять живот, тогда контуры тела будут более гармоничными, а ягодицы более подчёркнутыми.

– При чём тут живот? Мне вообще всё не нравится!

– А что не нравится? Смотрите, раньше у вас вообще не было видно ягодиц, теперь формы округлые, красивые.

– А мне не нравится! У меня на работе форма, так вот, юбка как некрасиво смотрелась до операции, так некрасиво и сейчас смотрится!

Всё же есть аргументы, против которых я бессилен. Особенно когда результат измеряется юбкой. Может, проще перешить юбку?

В итоге мы с пациенткой пришли к такому соглашению: пусть наш спор рассудит независимое мнение. Что скажут люди? С согласия пациентки я выставил на своей странице в одной соцсети фотографии – до и после. Люди оценили мою работу, им однозначно понравился полученный результат. И всё же я до сих пор вспоминаю эту историю, так как осталось чувство профессиональной неудовлетворённости. Возможно, последуй пациентка моим профессиональным рекомендациям и доверяй она мне как врачу больше, она осталась бы довольна своим внешним видом.

Операции по телу сегодня позволяют решить массу проблем пациента, связанных с его внешностью. Однако в этом вопросе очень важно довериться вашему врачу: ведь зачастую, чтобы привести тело в порядок, требуется не одна, а несколько операций, также важно беспрекословно следовать всем рекомендациям в реабилитационный период.

«Доктор, а что бы вы изменили в моей внешности?»

Как-то я оказался в компании, где были разные специалисты: юристы, экономисты, врачи. Зашел разговор о профессиях. И неожиданно выяснился один весьма любопытный момент: не все эксперты сегодня готовы раскрывать свою профессию незнакомым людям. По одной простой причине: люди сразу же хотят получить бесплатный профессиональный совет. Юридические и банковские услуги, вложение денег, медицинские консультации.

– Интересно, Павел, у тебя так же? Тебя часто спрашивают, что можно изменить во внешности?

Конечно. Я привык, что, когда кто-то узнаёт о моей профессии, в глазах собеседника или собеседницы мелькает невысказанное любопытство: «А что бы вы мне порекомендовали? Мне нужна пластическая операция?»

Иногда, отбросив стеснение, человек задаёт этот вопрос в лоб. И тем самым ставит меня в довольно неловкое положение. Фактически меня просят оказать бесплатную консультацию, но дело даже не в бесплатности этой консультации, а в том, что меня просят вернуться к работе, когда я нашёл свободное время и попытался отвлечься.

Наверное, это уже профессиональная деформация: при первом знакомстве я смотрю на лицо или фигуру визави и действительно вижу, что можно (а иногда и нужно) изменить в них с точки зрения эстетической медицины. Бывает, что это мне даже мешает: в момент разговора я изо всех сил пытаюсь отстраниться, не думать о том, что вот тут можно сделать это, а вот тут кое-что исправить. Так и подмывает сказать: а не хотел/а бы ты сделать что-то… И это из разряда о том, как не думать о белой обезьяне… Иногда профессиональное берёт верх.

Но говорю ли я об этом вслух? Никогда. Это всего лишь моё видение, и не факт, что новый знакомый нуждается в моей оценке или консультации. И непрошенных советов я не даю. Если человек не спрашивает, зачем мне говорить? Может, его всё устраивает, а я с непрошенными советами внесу в его личную гармонию дисбаланс.

Когда же я в свой адрес слышу конкретный вопрос, то максимум, что могу сделать, – это пригласить на консультацию. Я не люблю разговаривать о пластической хирургии, чтобы потешить любопытство собравшихся. Для меня это не сфера сплетен, где обсуждается внешность известных людей и делаются пари, делал ли тот или иной человек пластику. Пластическая хирургия – всё же не сфера развлечений. И повторюсь, что она не для спонтанных решений. Это всё же не стрижка и не окраска волос. Волосы, как известно, отрастут, а вот изменить то, что однажды переделал скальпель хирурга, будет намного сложнее, а иногда и просто невозможно.

Я никогда не уговариваю пациентов на операцию. Подчеркну – пациентов, а не знакомых. Потому что есть личные отношения, а есть деловые. Вопрос изначально вообще не в том, чтобы кого-то уговаривать. Если человек понимает, что ему нужно оперироваться, он уже сделал первый шаг, он пришёл на консультацию. И здесь, если он внутренне готов, он может задать наводящие или уточняющие вопросы: «Доктор, а что бы вы сделали на моём месте?» Если я слышу такой вопрос, то отвечаю как есть. И отвечаю предельно честно. Да, на вашем месте я бы оперировался. Нет, на вашем месте я не стал бы делать операцию, так как это нецелесообразно по таким-то и таким-то причинам. В вашем случае подойдут малоинвазивные методики.

Поэтому если мы с вами случайно встретимся на каком-то мероприятии, не стоит мне задавать вопрос: «Доктор, а что бы вы изменили в моей внешности?» Я всё равно на него подробно не отвечу. Приходите на консультацию, тогда и поговорим.

Есть ли мода на пластику?

Я очень люблю рассматривать альбомы по искусству. С одной стороны, для меня это отдых и приобщение к прекрасному, с другой – источник вдохновения. Листая страницу за страницей, перемещаясь из эпохи в эпоху, я снова спрашиваю себя:

Что есть красота?

Что есть привлекательность?

Что есть женская сексуальность?

Являются ли пропорции 90–60–90 универсальными для всех? Универсален ли третий размер груди? И нужны ли каждой женщине идеальные бразильские ягодицы и супертонкая талия?

Конечно, пластический хирург – не

Существуют ли модные тенденции в эстетической и пластической хирургии? Если присмотреться к тому, как позиционируют себя публичные люди, то да, такие тенденции есть. В своё время были популярны золотые нити, была популярна липосакция, ботокс, увеличение размера груди и уменьшение талии. Но, с моей точки зрения, эти тенденции всё же мимолётны: сегодня есть, завтра нет.

Мне нередко говорят, что это общество диктует нам каноны красоты. И диктует довольно жёстко: нужно как можно дольше молодиться, держать лицо, фигуру. Но, с моей точки зрения, если фанатично следовать этим требованиям, можно потерять себя, свою индивидуальность. Не случайно всё больше звёзд сегодня высказываются в пользу естественной красоты и естественного старения.

Да, в какой-то мере общество диктует, как следует выглядеть. Но если разобраться, то все эти тренды… цикличны. Если не принимать во внимание чрезмерно вызываюшие и гротескные формы (слишком узкую талию или слишком пышные бёдра, кукольную внешность, как у Барби или у Кена, накачанные руки и прочее), то стандартные вариации канонов красоты были заложены довольно давно.

Когда в эпоху Возрождения Леонардо да Винчи говорил о золотом сечении, то он, по сути, говорил и о главном каноне женской красоты. Красота – это пропорции, симметрия, грация линий и переходов. Мы до конца не понимаем, почему один человек кажется нам красивым, а другой – нет. А всё дело в золотом сечении, в тех самых пропорциях, которые отделяют красоту от уродства.

Посмотрите на работы известных художников, и вы поймёте, о чём я говорю. Раскройте любой альбом по мировой живописи, и вы увидите наглядный ответ на вопрос: «Что есть настоящая красота?» Золотое сечение. Наши представления о красоте были заложены ещё в период Ренессанса, потом они передавались из поколения в поколение. Да, был рубенсовский период, когда ценились пышные формы. В России таких «пышечек» рисовал Кустодиев. Со временем на смену пышным формам пришли корсеты и тонкая талия. В двадцатых годах ХХ века были популярны мальчишеские фигуры, но в 50-е им на смену пришли более сексуальные формы. Пышная грудь, красивые бёдра, тонкая талия, изящные лодыжки – стали олицетворением сексуальности и женской раскрепощённости.

В наши дни снова происходит переосмысление канонов красоты: сегодня не гонятся за субтильностью, в моде здоровая и естественная сексуальность: стройная фигура, красивая и естественная грудь, пропорциональные фигуре бёдра.

Женское тело и женское лицо всегда менялись так, как требовала того эпоха. Женщины худели, полнели, шли на различные ухищрения, чтобы сделать лицо красивым и привлекательным согласно моде, но во все времена, при любых правителях и при любых законодателях мод неизменным оставалось одно – золотое сечение.

Вне зависимости от эпохи и времени, главный канон (и он же главный секрет) женской красоты сохранился – правильные пропорции и симметрия. Не важно, сколько вам лет, какой у вас тип фигуры или лица, полноваты вы или слишком худы, но если ваше лицо и ваша фигура приближены к золотому сечению, вас подсознательно будут воспринимать как красивую женщину.

Постепенно наше общество приходит к пониманию того, что истинная красота – это прежде всего здоровье, естественность, гармония. Хотя, конечно, бывают и исключения. В попытках выделиться, получить свою толику славы, некоторые светские персонажи ведут себя агрессивно и вызывающе. Они сознательно деформируют и искажают собственную внешность. Откройте Интернет, включите телевизор во время популярного ток-шоу, и вы обязательно увидите «жертв» пластической хирургии. Исправленные носы, деформированные скулы, накачанные губы, огромный бюст, осиные талии (эффект отсутствия пары рёбер), застывшие лица без морщин, но и без единой эмоции. Безусловно, такая непохожесть мгновенно бросается в глаза, и безусловно, она запоминается. Человек получает свою минуту славы, придумывает псевдоним или прозвище и эксплуатирует «фриковую» внешность для достижения своих целей. Но что происходит потом? Любой, даже самый необычный облик со временем приедается, и выясняется, что многие из пластических ухищрений не только полностью изменили внешность, но они ещё и, мягко говоря, очень неудобны.

Вот, скажем, слишком большой бюст. Возможно, кому-то это покажется красивым и сексуальным, но большая грудь имеет больше минусов, чем плюсов, и самый главный минус заключается в том, что большую грудь очень тяжело носить. С ней невозможно заниматься спортом, вести активный образ жизни, с ней неудобно спать, на большую грудь очень тяжело подобрать хорошее бельё или одежду. К тому же есть чисто бытовые моменты: кожа под молочными железами постоянно преет, возникает раздражение.

И накачанные силиконом большие губы тоже не очень красивы и тоже не очень удобны в повседневной жизни, и лицо без мимики вызывает проблемы в общении и в отношениях. Кому захочется смотреть на застывшую маску? Я могу долго перечислять последствия подобных пластических операций, сделанных не по необходимости, а в угоду тщеславию. И я всегда радуюсь, когда слышу, что очередная звезда пришла в себя и одумалась: сделала грудь и бёдра более естественными, убрала силикон из губ. Эпатаж и вульгарность – если и запоминаются, то только как эпатаж и вульгарность. История сохранила немало имён женщин, решившихся на пластические операции, но эти операции были, по сути, необходимы: они раскрыли природную красоту, подчеркнули индивидуальность, сделали женский образ неповторимым. Они явили миру то самое золотое сечение, которое заложила природа, но которое было спрятано до поры до времени.

«Доктор, хочу лицо как у той звезды в социальной сети!»

Главный результат пластической операции – не только внешний. Важно, чтобы к вам вернулась гармония. Чтобы совпали внешний и внутренний образ, и чтобы отражение в зеркале доставляло удовольствие и радость. В любом возрасте можно достичь гармонии и получить естественный, а не вычурный результат. С моей точки зрения всё, что чрезмерно, неестественно, всегда плохо.

Ко мне часто приходят пациентки, которые как раз нацелены на эту самую чрезмерность. Самый распространённый вопрос – пластика груди. А её, скажем, не надо делать. Вот не надо, и всё тут. Нет показаний. И мне приходится отговаривать. Ну как же, скажете вы, пациент всегда прав. И ошибётесь. Потому что в сфере пластической хирургии такого правила нет. Здесь всё-таки не клиенты, а пациенты, и врач остаётся врачом. Если я вижу, что для операции нет показаний, и желания пациентки надуманы, я буду её переубеждать. Порой консультация, которая направлена на переубеждение, занимает в два раза больше времени, чем консультация перед операцией. Два часа сидишь, общаешься, переубеждаешь,

Впрочем, тут есть ещё такие штуки, как профессиональная репутация и «сарафанное радио». Сейчас пациенток с чрезмерными запросами стало в разы меньше. И теперь я знаю, что ко мне не придёт пациентка, которая хочет десятый размер груди. И не придёт она потому, что я этого не делаю. Это не мой стиль, я от этой операции не получу никакого удовольствия. А мне очень важно получить удовольствие от результата. Мне важно сделать красиво. Важно вернуть вам гармонию и веру в себя. Если я вижу, что результаты моей работы – отличные, они нравятся пациенту, они нравятся мне лично, то для меня это становится мощным стимулом для дальнейшего профессионального развития. Это как мотивационный толчок: сегодня ты сделал хорошо, но завтра ты сможешь сделать ещё лучше. Это даёт силы совершенствовать методики и операционный подход, шлифовать своё профессиональное видение.

Однако если я разговариваю с пациентом, выслушиваю чрезмерные запросы и понимаю, что это, мягко говоря, будет некрасиво и уродливо, то зачем мне делать такую операцию? Ради денег? Всех денег не заработаешь. Мне этого не надо. Я откажусь от такого пациента, деньги ко мне придут другим путём. В моей работе вообще нет погони за деньгами. На первом плане для меня всегда была и остаётся работа. Нравится – я делаю. Не нравится – не делаю. Не нравится пациент – такое тоже бывает, или не нравится то, что хочет пациент, я сразу же говорю: «Я не буду вас оперировать».

Мне важно, чтобы в нашем общении врача и пациента изначально возникли понимание и комфорт. Я об этом уже говорил, но скажу ещё раз. Если я комфортен в общении, то я комфортен как врач, тогда мы встретимся в операционной. Если же возникают чрезмерные запросы, то операция не состоится. Такая вот у меня репутация. И сегодня ко мне идут пациенты, которые хотят сделать грудь, но хотят сделать естественный красивый вариант, они не хотят десятый размер груди или третий сосок, у них нет чрезмерных требований и ожиданий.

Стремление к избыточности – это своего рода болезненность, внутренний конфликт с самим собой. Если вы спросите себя, почему вы хотите слишком большую грудь, или слишком тонкую талию, или неестественную кукольную внешность, то, скорей всего, вы не сразу найдёте ответ на этот вопрос. Но ответ есть. Возможно, вам не хватает внимания, возможно, уверенности, или же вы думаете, что слишком большая грудь или слишком тонкая талия решат ваши проблемы. Но помните, что говорил старый король в сказке «Золушка»?

«Никакие связи не помогут тебе сделать ножку маленькой, душу большой, а сердце – справедливым».

Почему-то думают, что такими избыточными запросами чаще всего страдают молодые пациенты. Однако чрезмерность возникает как в молодом, так и в зрелом возрасте. Не все могут найти баланс между естественным образом и желаемым. Бывает, начинают и не могут остановиться. Внутренний тормоз слетает, и начинается погоня за молодостью и красотой: быстрее, красивее, больше! Вот только эта погоня приводит к плохому результату. В каких-то случаях это можно скорректировать, а в каких-то уже невозможно.

Конечно, ваше желание что-либо в себе изменить – это уже мотив, и в какой-то степени – повод встретиться с пластическим хирургом для консультации. Однако начинать всё же нужно с имеющихся показаний. Если есть показания, тогда можно что-то менять и преобразовывать. И возраст не имеет особого значения: менять что-либо можно и в 18 лет, и в 60.

Для хорошего результата должны совпасть три вещи: ваша внутренняя составляющая, реальная необходимость и профессионализм врача.

Однажды ко мне пришла молодая девушка, которой только что исполнилось восемнадцать. Она совершеннолетняя и по закону может самостоятельно принимать решение – оперироваться или нет. Но с каким запросом она ко мне пришла?

– Доктор, сделайте мне подтяжку лица!

Какая подтяжка лица в восемнадцать лет?! Я вижу, что это абсолютно неадекватный запрос, но она этого не понимает. Прочитала в Интернете, насмотрелась на звёзд, накопила денег и решила сделать подтяжку лица! Откажусь ли я делать такую операцию? Безусловно!

Или же приходят юные пациентки, недовольные формой носа. Слишком большой, слишком маленький, с горбинкой, без горбинки, курносый, длинный, приплюснутый. Этот нос не устраивает, он раздражает. Все проблемы мира заключены в форме носа. А раз так, то нос нужно срочно менять. И в качестве примера дают фотографию какой-нибудь звезды. И я согласен, что нос у звезды – прекрасный, это просто потрясающий нос, который стал частью её образа, и этот нос индивидуален. Но сделать такой нос моей пациентке – значит, убить её собственную индивидуальность. Представляете, если бы какой-нибудь пластический хирург изменил нос Барбаре Стрейзанд только потому, что она этого захотела?! Что бы тогда произошло? Отвечу – у нас бы не было такой актрисы. Поэтому, когда я слышу «Доктор, я хочу, как у…», то тяжело вздыхаю и приступаю к процессу, который на самом деле очень не люблю, – к процессу убеждения в том, что этого не нужно делать.

Наверное, у юного и зрелого возраста есть только одно психологическое различие. Юные девушки склонны к подражательству: хочу скулы как у Дженнифер Лопес, или губы как у Анджелины Джоли, или овал лица как у Скарлет Йоахансен, и если талия, то как у Диты фон Тиз, а если ягодицы, то как у Ким Кардашьян. Меняются времена, меняются имена, но склонность к подражательству остаётся.

Зрелые дамы чаще всего стараются сохранить свою индивидуальность. С возрастом привыкаешь к своему лицу, к своей мимике, к своим чертам, а в юном возрасте идёт поиск себя, поэтому девушки и примеряют разные образы.

Я не то чтобы против подражательства, просто оно не работает. То, что хорошо у одного, не всегда подходит (и чаще всего не подходит) другому.

Наверное, вы сейчас подумали, что я против операций у юных девушек. Ни в коем случае. Бывают разные ситуации, и бывают разные показания. Иногда пластическая хирургия – действительно тот самый последний шанс, который может помочь.

Представьте, к примеру, что в пубертатном периоде у девушки возник сильный гормональный сбой, и в тринадцать лет она набрала слишком большой вес, а к восемнадцати годам, ей этот вес удалось сбросить. Однако кожа при этом сильно обвисла. И в свои восемнадцать лет моя пациентка выглядит едва ли не на сорок. Конечно, ей необходима эстетическая медицина, однакоя не уверен, что это будет хирургическое вмешательство. В этом возрасте кожа ещё обладает способностью восстанавливаться. Так что мы будем искать индивидуальное решение с учётом всех показаний, противопоказаний и физических особенностей данной пациентки. Точно так же мы будем искать решение, если моей пациентке исполнилось 50 или 60 лет. Одинаковых историй не бывают, все они разные.

К счастью,

– Доктор, мне нравится эта актриса. Я бы хотела сделать брови (нос, скулы, губы, подбородок – нужное подчеркнуть) как у неё.

Собственно, в таком запросе нет ничего плохого. Мы все в той или иной степени кому-то подражаем, это заложено в природе человека. Моя задача – не осуждать или соглашаться, моя задача оценить, насколько это реальный запрос, и насколько это будет выглядеть адекватно в случае вот этого конкретного пациента. Сделать можно всё что угодно, вопрос лишь в том, что потом будет с этим пациентом, кто на него будет смотреть, как люди будут его воспринимать. И самый главный момент – как он сам станет воспринимать себя. И если я вижу, что это будет эстетически некрасивым, и результат получится неестественным и негармоничным, я откажу. На кону моя репутация. Ведь потом скажут: «Вот это сделал Фёдоров». Мне это не нужно.

Во всём должен быть здравый смысл. Однажды ко мне пришла молодая пациентка. На тот момент ей исполнилось двадцать три года.

– Подтяните мне брови, доктор. Хочу как у Хайди Клум, – она нашла фотографию в телефоне и показала мне. – Сделайте мне как у неё. Иначе вся моя жизнь рухнет окончательно.

Я молча смотрел на пациентку, на фото в её телефоне, молча изучал лицо. И в конечном итоге дал добро на эту операцию. Что ж, пусть будут брови как у Хайди Клум. В конце концов, у Хайди Клум действительно красивые брови!

Однако на моё решение повлияло не фото модели, не желание девушки, не её умоляющие просьбы и слёзы. На моё решение повлиял взгляд пациентки. Несмотря на молодой возраст, у этой девочки наблюдалось сильное опущение наружной стороны брови. Даже когда она улыбалась, была в хорошем настроении, то выглядела как грустный щенок, которого хочется пожалеть, но которого не воспринимаешь всерьёз. И, конечно, можно сказать, что это мешает ей жить, развиваться, реализовывать себя! Всего лишь одна маленькая деталь, которая может изменить жизнь человека в лучшую сторону.

Она для себя нашла идеальный образ, который ей понравился. И этот образ не был прихотью, не был подражанием, он был, скорее, её спасением и надеждой на другое восприятие и реакцию окружающих людей. В её запросе было разумное зерно, и я принял этот запрос.

Естественно, мы не сделали стопроцентное попадание в брови Хайди Клум, по ряду причин (как минимум по структуре самой брови). Но этого было и не нужно. После операции взгляд девушки изменился, она стала выглядеть моложе, увереннее. То, что мешало жить, создавало проблемы, наконец исчезло. И она стала ярче!

Секрет золотого сечения

Мне очень нравится это слово – индивидуальность. Только попробуйте его на вкус. Индивидуальность. В нём сила, в нём вызов, в нём особенность. Сохранить индивидуальность в себе очень непросто, а раскрыть её с помощью скальпеля ещё сложнее. Это слово пробуждает во мне творческое начало. Казалось бы, странно, какое творчество может быть в пластической хирургии? Но в моей профессии без творчества никуда.

Каждое лицо – это индивидуальность. И вы, наверное, удивитесь, но в каждом случае с одним и тем же лицом можно получить совершенно разные результаты. Дело в методике. Это только кажется, что операция одна, а на самом деле методики самые разные: ткани, как минимум, можно переместить по одному вектору, либо по другому. И один вектор даст естественный и красивый результат, а другой приведёт к вызывающему и искусственному образу.

Я вообще против шаблонов в пластической хирургии. Если, простите, клепать всех по одному шаблону, то у нас вскоре тут и там будут одинаковые лица и фигуры. И не только в соцсетях, а повсюду. Только представьте, что мир будет наполнен одинаковыми людьми: у всех будут одинаковые лица, одинаковые фигуры. Вы будете похожи на других женщин. Они будут похожи на вас. Ужасная картина, не так ли?

Однако не все мои коллеги следуют такому подходу. Как-то я читал доклад пластическим хирургам, и сказал, что всегда оцениваю показания для операции с точки зрения методики и смотрю, какой вектор перемещения тканей показан именно этому пациенту, будет ли результат естественным. И если пациенту требуется другой вектор перемещения, я использую другую методику. На это мой коллега, тоже хороший доктор, но уже в возрасте, задумчиво сказал: «Это здорово, значит, вы ещё молодой».

Но думаю, дело всё-таки не в моей молодости или амбициозности, дело в моём вечном поиске той самой индивидуальности. Мне это дано, я это вижу, и мне нравится её открывать для каждой пациентки, которая ко мне приходит.

Удивительно, но во многих женщинах красота словно бы спрятана. Природа создала человека несимметричным, и с одной стороны, это хорошо. Несимметричность – это всегда индивидуальность. Более того, мы так привыкаем к своему лицу и телу, что со временем перестаём замечать эту самую несимметричность. Могу поспорить, что, если вы сейчас подойдёте к зеркалу и посмотрите на собственное отражение, то не увидите разницы между левой и правой сторонами лица. А они разные! Несимметричность может быть неявной, заметной только для профессионального взгляда, но она всегда есть. Именно поэтому на консультациях я всегда заостряю на этом моменте внимание – своё и пациента.

Однажды в моей практике произошёл забавный эпизод. На консультацию пришла молодая девушка: у неё были некрасивые изменения в области нижнего века, выраженная борозда, сильные круги под глазами. Нужна была операция по коррекции орбитальной зоны и области нижних век.

Но в тот день всё пошло не так. Бывают такие дни, когда одно событие тянет за собой другие, и всё складывается совсем не так, как тебе хочется. Пациентка сильно опоздала, её визит наложился на следующий приём, время сжималось, все нервничали и торопились. И в этой спешке я совершил оплошность: забыл сделать акцент на явную асимметрию её лица. Обычно я всегда об этом говорю, и этот момент несколько раз проговариваю – и на консультации, и перед операцией, обязательно делаем фотографии до операции, этот же момент мы прописываем в согласии, но здесь я это упустил.

Операция прошла отлично. Но проблема заключалась в том, что моя пациентка никому не сказала, что обратилась в клинику пластической хирургии. Ни маме, ни жениху, ни друзьям. Своего рода сюрприз. И вот она выписалась из стационара и пришла домой.

Что ж, сюрприз удался! Думаю, вы можете себе представить, что там началось. Могу сказать, что лицо после любого оперативного вмешательства выглядит не лучшим образом: есть

В итоге – нервный срыв, ощущение, что жизнь кончилась, лицо не будет прежним, всё стало только хуже – потоки слёз и претензии по мобильному телефону! Самая главная претензия – «У меня теперь глаза разные!» Но на самом деле они были чуть разными и до операции: у одного глаза нижнее веко было как у лисички, чуть заострённое, хитроватое. И я не стал этого менять, потому что это было индивидуальной чертой, девушка привыкла к этому взгляду, воспринимала его как часть себя. Однако на фоне отёка это различие стало явным.

Когда все немного успокоились, мы сравнили фотографии, сделанные до и после операции – взгляд остался таким же, как и был. Пациентка показала фотографии маме, и та с изумлением сказала: «Надо же, я никогда не замечала, что глаза у тебя от рождения разные!»

Асимметрия как индивидуальность может быть привлекательной, с изюминкой, или же… непривлекательной. Но до поры до времени это нас устраивает. Мы вообще многого не замечаем в собственной внешности, ко многому привыкаем. Но потом происходит что-то такое, что в корне меняет наше отношение к собственной внешности. Мы больше не хотим мириться с тем, что несовершенны внешне.

Однако несовершенство несовершенству рознь.

Важны пропорции лица. И невероятно важно в каждом конкретном случае достигнуть золотого сечения. Мы все не симметричны. У кого-то более выражена правая сторона, у кого-то левая. И чем сильнее эта разница, тем сложнее достичь гармоничного результата. Перед хирургом стоит невероятно сложная задача: переместить ткани и не сделать эту асимметрию ещё более заметной. В 99% случаев пациенты, которые приходят на консультацию, никогда не обращали внимания на асимметрию своего лица. И если хирург не сделает на этом акцент, пациент после операции обязательно придёт и скажет: «Доктор, вы меня сделали несимметричным».

Доктор, я не хочу стареть!

У Коко Шанель есть одна примечательная фраза: «В двадцать лет женщина имеет лицо, которое ей дала природа, в тридцать – которое она сделала сама, в сорок – которое она заслуживает». Фраза хорошая, но… я с ней не согласен.

Каждая женщина заслуживает красивое лицо и привлекательное тело. И не так уж и важно, сколько ей исполнилось: двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят или шестьдесят.

У меня есть пациентка, которая недавно отпраздновала свой девяностолетний юбилей. Она регулярно записывается на приём, и каждое её появление в нашей клинике становится маленьким праздником. Эта женщина всегда приходит вовремя. На лацкане платья или костюма эффектная брошь, шляпка, перчатки, на лице скромный продуманный макияж и всегда губная помада:

«Доктор, что-то можно с этим сделать?» – кокетливый взмах руки, привычный акцент на лицо. Ей по-прежнему хочется быть привлекательной и красивой. Не для кого-то – для себя.

Я привычно отвечаю, что сделать ничего нельзя, и не потому, что возраст (хотя, конечно, и это тоже: наркоз, ткани уже не те), но в первую очередь потому, что она прекрасна. Моё вмешательство разрушит созданный ею образ. Ведь и стареть нужно уметь, и делать это с достоинством и красиво.

Давайте будем честны перед собой: никто из нас не хочет стареть. Мы все хотим оставаться молодыми и полными сил пусть не вечно, но на долгие годы. Я часто слышу: «Я не хочу молодиться, мне это не надо, я буду стареть естественно». Давайте откровенно: если вы пришли ко мне на приём, это уже не так. Вы уже этого не хотите. Вы в той или иной степени хотите вступить в схватку со временем.

«Я буду стареть естественно», – нередко за этими фразами скрывается какой-либо страх: страх наркоза, страх операции, страх осложнений и многое другое. Даже если в данный момент вы по внутренним причинам готовы на самый минимальный объём вмешательства, пусть даже не операционный, вы уже лукавите. Вы уже не хотите стареть естественно. Ведь стареть естественно и стареть красиво – это не одно и то же, это два разных состояния, две разные фразы. Естественно – не всегда красиво.

Однажды в конце длинного и тяжёлого рабочего дня я провёл консультацию одной пациентке в возрасте. Я долго отвечал на задаваемые вопросы и рассказывал, как можно преобразить её лицо. И вдруг услышал:

– Доктор, это не моё. Я буду стареть естественно. Мне только бы глазки «подрезать».

Признаться, меня это откровение слегка возмутило: зачем тогда я сорок минут читал лекцию о возможностях пластической хирургии? Мне не жалко делиться своими знаниями, но мне жаль своего времени. Если вы действительно хотите стареть естественно, то зачем записываться на консультацию и задавать тысячу вопросов?

Но в ответ я сказал следующее:

– Представьте, что вам предложили две таблетки – красную и синюю, как в фильме «Матрица». Красная таблетка даст эффект «подрезанных век», а синяя мгновенно даёт эффект омоложения всего лица. После синей таблетки вы будете выглядеть на 10–15 лет моложе. Какую таблетку вы бы выбрали?

– Доктор, конечно же, синюю, это же очевидно.

– Тогда почему сейчас, когда я вам, образно говоря, предлагаю выбрать синюю таблетку, вы выбираете стареть естественно?

Однажды (и это происходит с каждым человеком, таковы уж законы природы) приходит осознание, что молодость уходит, меняется тело, меняется лицо – мы начинаем стареть. Для многих, и особенно для женщин, принять этот факт невероятно сложно. Кажется, что с молодостью уходит что-то очень важное, то, без чего будет сложно жить, добиваться успеха, быть в центре внимания.

Тут есть один важный момент – психологический и социальный. С одной стороны, наше общество заточено на молодость. Быть молодым значит быть в тренде, оставаться востребованным практически во всех сферах жизни. Чем дольше сохраняешь моложавость и внешнюю привлекательность, тем больше шансов сохранить свои личные, социальные, профессиональные позиции. Как сказала одна моя пациентка, сегодня важно быть и красивой, и молодой. Собственно, так было всегда. Во все времена красота и молодость были синонимами успеха.

Испокон веков женщины стремились сохранить красоту и молодость самыми разными способами. Чего только они не придумывали, чтобы замедлить старение! Можно вспомнить Клеопатру, которая ежедневно принимала молочные ванны и пила растворенный жемчуг. Маски, притирания, обёртывания, микстуры, инъекции – женщины всегда были готовы на всё, лишь бы остановить ход времени. И, пожалуй, именно в наши дни их мечта близка к реальности.

Да, эстетическая медицина пока что не знает рецепта вечной молодости: к сожалению, мы не останавливаем всех процессов старения. Мы не можем повлиять на

Пусть и не на все 100%, но на 70–80% она может помочь. Она замедляет время и даёт нам возможность оставаться молодым как можно дольше.

Судя по тому, как развивается эстетическая медицина сегодня, я могу с уверенностью сказать, что прогресс не будет стоять на месте. Появятся новые методики, новые технологии. Уже сегодня эстетическая медицина предлагает невероятные возможности, которые позволяют сопротивляться времени. И сопротивляться весьма эффективно. Сегодня мы можем изменить пропорции, улучшить симметрию, структуру тканей, и даже с помощью инъекционных и аппаратных методик отдалить момент, когда пациенту придётся прибегнуть к хирургической операции. За пару десятилетий эстетическая медицина сделала поистине революционный рывок. И она явно не собирается на этом останавливаться.

Есть и второй психологический и одновременно социальный момент. Современное общество меняет своё отношение к возрасту. Сегодня всё чаще в одной семье встречаются сразу несколько поколений, а раньше такое было редкостью. И это вполне нормальный процесс, который сейчас происходит во всех странах мира. И самое главное, на мой взгляд, заключается в том, что этот процесс даёт нам уникальную возможность пересмотреть наше отношение к возрасту и к старости как таковым. Если раньше женщина в возрасте 55+ считалась почтенной бабушкой, то теперь многое меняется: в этом возрасте можно вести активный образ жизни, и именно на этот возраст сегодня нацелены многие сферы: от социальной до модной индустрии. И эстетическая медицина здесь тоже не исключение. Так что, кто знает, может быть, пройдёт всего лишь несколько лет, и мы с вами всё же получим долгожданный рецепт вечной молодости.

И тут же приведу пример – на днях на консультацию приходит ко мне женщина и говорит: «Павел Георгиевич, меня беспокоит моё лицо и шея, через шесть месяцев у меня важное событие, и мне хотелось бы выглядеть лучше!»

– А сколько вам лет? – спрашиваю я.

– Мне пятьдесят семь, – отвечает пациентка и тут же поправляется: – Ой, простите, доктор, мне шестьдесят семь, забылась, давно в паспорт не смотрела, – засмеялась она.

И в душе я удивился названному ею возрасту – шестьдесят семь лет. Пациентка больше выглядела на 57, нежели на 67, и внешне, и излучаемой бодростью и энергией, и своей активностью. Человек в свои 67 лет даст фору многим молодым – у неё одно, второе, третье и ещё надо успеть операцию сделать, чтобы через шесть месяцев сиять на мероприятии! Вот и вопрос – в чём секрет вечной молодости?

Однако важно понимать, что, чем старше мы становимся, то тем больше возникает проблем, связанных со здоровьем. Поэтому, если говорить о хирургическом вмешательстве в зрелом и старшем возрасте, то такая работа должна вестись в тесном сотрудничестве с разными специалистами – кардиологом, гинекологом, эндокринологом, маммологом, косметологом.

И, безусловно, нужно использовать аппаратные поддерживающие методики, менять образ жизни и систему питания. Ведь во многом внешний вид и общее состояние здоровья зависят и от этих факторов.

Комплексный подход к красоте

Иногда меня спрашивают: «Доктор, можно обойтись без операции?» Знаете, это не такой уж глупый вопрос, как может показаться на первый взгляд. Хотя, казалось бы, ведь в этой книге говорится о возможностях пластической хирургии. Тем не менее, сегодня действительно существуют возможности скорректировать определённые проблемы во внешности с помощью малоинвазивных методик.

Когда я говорю, что пластическая хирургия быстро развивается, то в первую очередь имею в виду уникальную возможность сочетания самых разных методик. Пластическую операцию в данном случае можно назвать монометодикой.

Однако она не всегда показана и не всегда необходима пациенту. Более того, бывает и так, что монометодика в силу самых разных причин не даёт стопроцентный результат. И тогда имеет смысл рассмотреть комплексный вариант.

Скажем, я выполняю только хирургическую часть и составляю план дальнейшей коррекции. В этом плане я расписываю своё видение и предлагаю пути решения проблемы – что ещё нужно сделать, кроме пластической операции, чтобы улучшить и поддержать состояние пациента. И потом передаю своего пациента другому специалисту, например, косметологу. И дальше уже он работает по предложенной схеме действия. Что получает пациент после такого комплексного воздействия? В первую очередь, он получает отличный результат. Второй момент связан с сопровождением нужных специалистов. Это очень важно: вы не остаётесь наедине с собой после операции, плавно и ступенчато проходите путь преображения, и на этом пути получаете профессиональную поддержку и помощь.

Я вообще считаю, что профессиональное сопровождение намного быстрее и эффективнее помогает решить задачи в любой области бытия, но в сфере красоты и здоровья это особенно значимо. На сегодняшний день связка пластического хирурга, косметолога, дерматолога, эндокринолога, гинеколога и ряда других специалистов, на мой взгляд, жизненно необходима. Ведь мы работаем с материалом, который очень изменчив. Нужно предусмотреть ряд самых разных факторов, которые потом будут влиять на результат.

После операции такая связка обязательно должна остаться, просто поменяется соотношение специалистов и приоритетов. К примеру, сопровождение пластического хирурга станет меньше, а работа врача-косметолога – больше. Но сохранить такую преемственность необходимо, чтобы поддерживать полученный результат на должном уровне. Достичь наилучших результатов можно только совместно.

Монометодики (неважно, будет ли это только косметология или только пластическая хирургия), к сожалению, не дадут полноценного, стопроцентного результата. Да, пластический хирург может отрезать лишнее, может переместить ткани в более выигрышное положение, может изменить форму, объёмы. Образно говоря, пластический хирург создаёт фундамент, строит фасад в соответствии с показателями и поставленной задачей, и затем производит отделку. В первом приближении кажется, что этого вполне достаточно. Внешность изменилась, пациентка выглядит лучше, моложе. Как вы думаете, этого достаточно?

Недостаточно. Ведь на конечный результат влияет масса дополнительных факторов: структура и качество кожи, мелкие морщины, питание кожи. И нередко бывает так, что после операции нужно отшлифовать то, что получилось. И здесь нам на помощь приходят консервативные методы: инъекционные и аппаратные методики, лазеры. Такая комбинация позволяет достичь потрясающего результата.

Мы всегда обращаем внимание на то, когда пациентка сделала операцию, а выглядит по факту не очень хорошо. Вроде бы и результат есть, и изменения видны, но впечатление всё равно не то. Лицо выглядит неестественно. Почему? Потому что врач перед операцией не изучил ряд сочетающихся факторов: общее состояние пациента, качество его кожи, морщинки, какие-то индивидуальные особенности, гормональный фон. Поэтому и результат получился не слишком гармоничным. Этого можно было бы избежать, если бы в

Бьютификация – это…

Время от времени я натыкаюсь на разные рейтинги, посвящённые пластической хирургии. И вот один из самых распространённых вопросов связан с видом операций. Что чаще всего женщины хотят в себе исправить? Лицо, грудь, талию, бёдра?

С моей точки зрения, такие рейтинги лишены смысла. Тут вопрос не в том, что женщины чаще всего делают. У каждого врача, наверное, есть своя цикличность операций.

Вот сейчас я, примеру, чаще всего делаю операции на лице. Различные подтяжки – средней зоны, верхней трети, век, шеи, полностью подтяжки лица. Всё это сегодня востребовано как никогда. Хотя могу сказать, что в последнее время стало больше запросов по коррекции тела: липоскульптура тела, липосакция, липофилинг. С чем это связано: с популяризацией этих операций, с модой в Интернете – не знаю.

И всё же операции на лице – мои самые любимые. Есть что-то магическое в том, когда с помощью операции в женщине открывается скрытая доселе красота, или же что-то добавляется во внешний облик, или же возвращается то, что, казалось, было навсегда утрачено.

Процесс пластической операции – это не просто возвращение тканей в исходное положение. Я называю эту работу «бьютификацией».

Не каждый из нас, даже несмотря на молодой возраст, обладает красивым лицом. Вернуть молодое лицо – не значит вернуть красивое. Да, человек после операции может выглядеть моложе, но всё равно останутся какие-то нюансы, которые не позволят нашему восприятию отнести это лицо к красивым. Да, симпатичное, да, вроде ничего, миленькое, но… не красивое.

Секрет всё в том же золотом сечении, о котором я уже говорил. Есть определённые каноны красоты, есть золотое сечение, есть некие стереотипы, которые у нас испокон века заложены в голове, и мы неосознанно сканируем человека в соответствии с этим. От них мы и отталкиваемся. Можно провести эксперимент. Поставьте рядом двух людей и спросите у ста человек, кто из этих двух более, а кто менее красивый. Вы будете удивлены, но с небольшой погрешностью мнения совпадут. Всё дело в восприятии и в пропорциях.

Конечно, есть определённая мода на красоту, которая тоже диктует свои условия, но всё равно – даже мода на красоту отталкивается от определённых канонов.

Поэтому, когда мы работаем с лицом, то изначально должны учитывать массу нюансов, связанных с этим коллективным восприятием. Мы должны не просто переместить ткани в то положение, в котором они когда-то были, а переместить их в наиболее выигрышное положение, чтобы лицо не просто омолодилось, но и преобразилось, чтобы оно стало максимально гармоничным и симметричным.

В этом отношении мне нравится работа с филлерами. Филлеры – это инъекционные методики. По сути, это введение небольших объемов препарата, которые позволяют практически сразу добиться нужной гармонии. Да, мы можем сделать операцию, можем сделать всё хорошо, но, возможно, останется небольшой нюанс, который будет мешать восприятию. Инъекции позволяют решить эти проблемы.

Мы как-то разговаривали с пациенткой, и она спросила меня, почему я люблю филлеры.

– Что в них такого особенного?

Я предложил ей попробовать. Утром я сделал инъекции в скуловую зону. Нет, мы не надули скулу как у Анджелины Джоли или у наших поп-див. Да, я знаю, что сейчас на раздутые скулы и подбородки есть мода, но мне она не нравится. С моей точки зрения, это не очень красиво и должно соответствовать лицу, чтобы это было красиво. В данном случае задача была совершенно иной.

Мы ввели филлеры в среднюю зону, проработали немного верхнюю губу. И снова подчеркну: когда я говорю про проработку верхней губы, это не значит, что она получилась как у морской принцессы в мультфильме про затонувшие корабли, ни в коем случае! Всё было в меру и очень аккуратно. Я бы даже сказал – точечно.

Пациентка ушла, а вечером написала мне сообщение:

«Павел Георгиевич, вечером встречалась в кафе с подругами. Они никак не могли понять, что во мне изменилось. «Ты выспалась? Влюбилась? Выглядишь потрясающе!» Теперь я понимаю, как работают филлеры. Спасибо».

Вот это как раз то, за что я люблю филлеры: что-то неуловимое изменилось, с помощью инъекций мы создали лёгкость, гармонизировали восприятие. Эти изменения, хотя они незначительные, несравнимы с операцией. Хотя та же операция тоже может дать такие же неуловимые изменения в восприятии окружающих: выглядишь отлично, как будто отдохнул (выспался, счастлив, влюблён).

Тут важно понимать один момент. Нет, да и не может быть идеальной и подходящей для всех методики. Мы ведь все разные: разный возраст, обстоятельства жизни, состояние кожи и здоровья.

Эстетическая медицина на сегодняшний день довольно обширна и разнообразна, и ваш врач может подобрать для вас оптимальный вариант, который подойдёт именно вам. Возможно, это будут безоперационные методики, возможно, он вам порекомендует именно операцию.

Но если вы выбираете безоперационный путь, нужно учитывать один фактор – фактор времени. Как правило, путь без операций более длительный. И он не просто длительный, он ещё постоянный и довольно-таки регулярный. Если вы делаете ставку на безоперационные методики – инъекции, аппаратные косметические курсы, массажи, то тут возникает вот какой момент: безоперационный путь не означает, что вы один раз пришли в косметический салон или клинику, сделали ту или иную манипуляцию по лицу или телу, и на этом всё закончилось. И так раз в год, а то и раз в два года. И ждать, что вы получите потрясающий результат, нет смысла. Даже хороший результат в данном случае под очень большим вопросом. Даже очень хорошие безоперационные методики не означают того, что вам не нужна помощь пластического хирурга.

Почему?

Я всегда говорю своим пациенткам, что лицо и тело – это, в первую очередь, работа над собой. И эта работа не на день, не на два, не на месяц, она на годы. Эта работа навсегда. Она долгая, кропотливая и не всегда простая, и, конечно же, затратная.

Работа с нашим лицом, тканями, структурами – это полноценное занятие, это действо, которое нужно совершать регулярно. И, к сожалению, в одиночку с ней справиться довольно-таки тяжело. Дело даже не в том, что у современной женщины при том ритме жизни, который она ведёт, не хватает сил, времени, упорства. Хотя, будем честны, времени и сил хватает не всегда. Это вполне в природе человека: достигнуть отличного результата и тут же дать себе слабинку.

Однако главная проблема здесь всё-таки в другом. Для сохранения молодости и красоты нужны три вещи: во-первых, профессиональные знания, во-вторых, анализ и понимание природных и индивидуальных особенностей каждого конкретного человека и, в-третьих, продуманная, чётко выстроенная система.

Когда я говорю о системе, то имею в виду последовательное

Да, сохранение молодости и красоты – это целая и, что немаловажно, долгосрочная система.

– Ну что вы, доктор! В Интернете столько полезной информации, я сама могу разработать такую систему для себя!

Сколько раз я это слышал! И сколько раз мои пациентки возвращались и признавали своё поражение в данном вопросе! Сотни, а может, и тысячи раз.

Я ни в коей мере не умаляю ваши способности и возможности. Информации в Интернете действительно много. Есть книги, научные статьи, есть и возможность задать вопрос тому или иному специалисту. Так почему всё это не работает? Почему невозможно разработать систему омоложения онлайн?

Всё дело в индивидуальности. Вы, наверно, слышали историю про то, что не бывает двух одинаковых снежинок. Или двух одинаковых капель воды. И двух одинаковых листьев тоже не бывает. И точно так же не бывает двух одинаковых людей.

И это прекрасно. Наш мир создан на основе этой идеи – каждый из нас особенный, исключительный, неповторимый.

Помните слоган одной косметической фирмы? «Потому, что ты этого достойна». Я заметил, что на этот слоган реагируют либо положительно, либо отрицательно. Нет нейтрального мнения.

Но все мы достойны того, чтобы быть особенными, неповторимыми.

Красота – она в неповторимости.

Следовательно, и некая система, которая позволяет нам на долгие годы сохранить красоту и молодость, должна быть особенной, настроенной на вас. На ваше лицо. На ваше тело. На ваш возраст. На ваше эмоциональное и физическое состояние. Разработать такую систему по обрывочным и хаотичным данным из Интернета невозможно.

Вам нужен врач. Ваш врач. Тот, кто не только проанализирует ваши особенности и подберёт индивидуальный курс, но и тот, кто сможет прогнозировать дальнейшие изменения. Это очень важно.

Вот смотрите: когда мы задумываемся о профилактике своего здоровья, то включаем те или иные медицинские обследования в своё повседневное расписание: плановый визит к стоматологу, к гинекологу, к маммологу – специалисты могут быть самые разные. И каждый из этих специалистов может прогнозировать, как в условиях тех или иных факторов изменится ваше физическое состояние.

То же самое и с теми, кто работает в эстетической медицине. Мы тоже можем прогнозировать, как изменится ваша внешность под давлением обстоятельств. Вот только есть ли в вашем ежедневнике такая запись: «Плановый визит к пластическому хирургу»? Уверен, что нет.

Есть старый анекдот, что к тридцати годам у каждой женщины должен быть свой стоматолог, гинеколог, психолог и маммолог. Я бы добавил в этот список и врача, ответственного за процесс вашей бьютификации. И это не просто косметолог. Ведь когда речь заходит о вашей красоте и молодости, то мы имеем в виду не краткосрочный курс косметологических процедур (хотя и они нужны и важны!), мы имеем в виду долгосрочный курс омоложения, изменения и поддержания результата. Врач не просто должен разработать систему под вас, и ваша задача не просто найти хорошего специалиста, который разработает для вас и под вас эту систему, важно ещё периодически корректировать эту систему.

Любой план требует корректировки. Так устроена наша жизнь: мы что-то планируем, но в план вмешиваются совершенно разные обстоятельства и события. Предсказать что-либо на 100% невозможно. А теперь представьте, что мы с вами говорим о долгосрочном плане, который касается вашей внешности и физического состояния.

Безусловно, мы можем следовать этому плану безукоризненно, пункт за пунктом, но… Но мы не можем не учитывать тот факт, что ткани меняются. В том числе меняется и состояние тканей. Эти изменения происходят из-за самых разных моментов.

На состояние тканей влияет возраст: ткани в 20 лет и ткани в 45 лет – совершенно разные.

Влияет на ткани и климат. Допустим, вы живёте в регионе, где достаточно холодный климат. Однако стоит вам переехать южнее, состояние тканей пусть и не сразу, но изменится. За примером далеко ходить не надо: состояния вашей кожи зимой и летом разные, не так ли?

Многое меняет и ваш гормональный фон. Гормональный фон изменился – поменялось восприятие тканей.

Вот и получается: каким бы хорошим ни был курс по вашей бьютификации, его периодически нужно корректировать. Всё меняется. Поэтому здесь нужен профессиональный взгляд, причём часто даже не одного специалиста, а нескольких. Только врач может отследить те изменения, которые произошли или происходят, что-то добавить, убавить, что-то изменить в вашем плане бютификации. И это точно не однодневная работа.

Несколько слов о «гиалуронке»

– Доктор, как в эстетической медицине всё сложно! – сказала мне однажды пациентка. – У вас планы как у полководца, только успевай им следовать. Я же думала, что всего-то и надо – вколоть гиалуронку в проблемные места, и будет красиво!

Ну что тут скажешь? Вколоть – дело нехитрое. Но не всё так просто. Человеческое тело – одна из самых сложнейших систем на планете. И в какой-то мере эта система непредсказуема. Изучая её в течение очень долгого времени, мы до сих пор многого о ней не знаем. И «просто вколоть гиалуронку» – это, мягко говоря, неправильный подход к собственной внешности и здоровью. Однако стоит признать, подход довольно распространенный. Отчасти он связан с тем, что за последние годы гиалуроновая кислота стала настоящим трендом в области красоты. Крупные косметические компании предлагают различные сыворотки, кремы, филлеры с гиалуроновой кислотой.

Правда, не все в курсе, что на самом деле из себя представляет гиалуроновая кислота. Поэтому думаю, что имеет смысл сказать несколько слов об этом.

Гиалуроновая кислота – это естественный компонент клеток кожи, она входит в состав соединительной ткани, внутренней оболочки сосудов и тканей нервов. Вы, наверное, ещё со школы помните, что человек на 80% состоит из воды, – так вот, именно гиалуроновая кислота во многом и помогает удержать влагу внутри клеток. Она действует как губка – притягивает и удерживает воду. Помимо этого, «гиалуронка» ещё выступает в роли умного логиста – проще говоря, она доставляет воду туда, где клетки в ней особенно нуждаются.

В юности и в молодости синтез гиалуроновой кислоты происходит как бы сам собой, без особых проблем. Однако по мере возникновения возрастных проблем внутренний синтез этой кислоты замедляется, её становится всё меньше и меньше. Это, бесспорно, влияет на состояние и качество кожи: тургор снижается. Цвет кожи становится тусклым, появляются морщины и сухость.

Особенность гиалуроновой кислоты в том, что, имея разные формы, она, тем не менее, обладает одинаковыми свойствами и составом. Именно поэтому её так любят косметические фирмы. Существуют даже биодобавки, в составе которых есть гиалуронка. И, конечно же, выбор кремов и сывороток – огромен.

– Доктор, – сказала мне как-то одна из возрастных пациенток. – Мы тут недавно собрались с подружками, и зашёл

Это очень правильный вопрос – что лучше? Я ни в коей мере не умаляю возможности современной косметологии, они сегодня помогают решить многие проблемы, связанные с качеством и состоянием кожи. Однако, к сожалению, не все формы гиалуроновой кислоты способны проникнуть в глубокие слои дермы. Задача хорошего косметического средства – увлажнить и даже слегка выровнять тургор кожи, но наполнить клетки влагой изнутри оно, увы, не может. Поэтому если у вас есть недостаток гиалуроновой кислоты (а с возрастом он есть у всех), то лучше всего сделать курс инъекций.

Может показаться, что я рекламирую филлеры, но это не так. Мне просто нравится с ними работать. В первую очередь потому, что это просто, быстро и практически безопасно. Филлеры восполняют объём тканей именно там, где это необходимо, они убирают глубокие морщины, корректируют овал лица, помогают разгладить рубцовые ткани. С их помощью также можно увеличить объём губ, изменить форму носа, скул, подбородка и щёк. Но, пожалуй, самое главное, за что я так люблю филлеры, – это за то, что они заставляют клетки кожи самостоятельно обновляться и работать. Плюс филлеров ещё и в том, что их действие довольно продолжительное – примерно на полгода, а иногда и более. Поскольку организм может синтезировать гиалуроновую кислоту, то он её может и расщеплять. Так что этот процесс пройдёт естественно и безопасно.

Сама процедура тоже подходит многим пациенткам. В среднем она длится 30–40 минут. Порции филлера вводятся постепенно с помощью тонкой иглы. Гель сам распределяется внутри клеток, там, где это необходимо.

В своей практике я больше всего использую гиалуроновую кислоту от компании «Аллерган». Это один из мировых лидеров на косметологическом рынке, и в качестве их филлеров (линейка «Ювидерм») я совершенно уверен. Чтобы не быть голословным, могу сказать, что делал такие инъекции не только своим близким, но и самому себе. Поэтому в этих препаратах я уверен и могу спокойно их рекомендовать. Я знаю, что они отработают замечательно, причём с минимумом негативного влияния на ткани.

И всё же, почему «проще простого вколоть гиалуронку» – это неправильный подход? Хотя бы потому, что идеальной процедуры, которая была бы для всех без исключения безопасной и эффективной, не существует. Ну нет, и не может быть идеальной процедуры для всех! Таких процедур нет ни в аппаратной косметологии, ни в инъекционной, ни в пластической хирургии. В каждом конкретном случае нужно подбирать комплексы, нужно что-то корректировать. И если я предпочитаю линейку «Ювидерма», это не значит, что я от неё никогда не отхожу, и что использую в работе только эти препараты.

Линейки филлеров обширны, и каждая из них решает свою конкретную задачу. Поэтому если мне для работы потребуется препарат с другими свойствами, я подбираю его с тем, чтобы мой пациент получил максимально хороший и безопасный результат.

Почему мне ещё не нравится подход «просто вколоть гиалуронку»? Потому что в данном случае упрощённый подход может привести к очень большим проблемам. Думаю, никто не станет спорить, что филлеры должны быть безопасны для пациента.

Но что это значит? Какой филлер безопасен?

Как минимум, препарат должен быть сертифицирован в России.

Все инъекционные препараты должны пройти определённые этапы исследований. То есть перед тем, как вывести препарат на рынок, фирма, которая выпускает данный препарат, должна провести ряд исследований, чтобы доказать его эффективность и безопасность. Эти исследования нужны, чтобы понимать, какое влияние препарат осуществляет на ткани, на всю систему в целом, есть ли у него побочные явления, для какого возраста и показателей он наиболее подходит. Но любые серьёзные исследования – это время и серьёзные финансовые вложения. Однако не каждая компания может себе это сегодня позволить. А если нет исследований, если препарат не сертифицирован, то что это значит? В первую очередь, это означает высокие риски для пациента.

Я не устаю поражаться тому, с каким доверием женщины идут на подобные процедуры. Нередко они просто ведутся на красивую картинку в соцсетях. Думаю, не открою большой тайны, что именно в этой социальной сети чаще всего ищут специалистов по красоте. Но специалист специалисту рознь.

– Доктор, сделайте хоть что-то! – пациентка рыдает.

Я смотрю на её изуродованное лицо и снова не понимаю (в который уже раз!), как можно было так рисковать своей внешностью и здоровьем.

– Какой препарат вам вкололи?

– Я не знаю! – она снова плачет. – Нашла врача в Инсте, там всё так красиво, много хороших отзывов. Доктор, помогите! У меня вся жизнь теперь под откос!

– А где делали? Как называется клиника? Как фамилия врача?

– Так дома у неё делали.

– А медицинское образование у вашего врача есть?

– Откуда я знаю?! Какое это имеет значение? Доктор, вы можете это исправить?

Искать врача по красивой картинке и по благожелательным отзывам? Можно и так. В конце концов, у хороших специалистов действительно есть портфолио и прекрасные отзывы. Причём не выдуманные, а настоящие. Но всё же, поверьте, картинка и отзывы – не самое главное.

Главное – наличие высшего медицинского образования. Это первый и самый главный критерий того, что вы выбрали специалиста, а не шарлатана. И именно этот момент в первую очередь и нужно уточнять. Но если, когда речь идёт о сложных пластических операциях, женщины об этом ещё помнят, то, как только разговор касается инъекций, тут же забывают.

О том, что в индустрии красоты всегда было много мошенников и шарлатанов, говорят давно. Желание женщин сохранить молодость и красоту – очень мощный триггер. И у этого триггера есть сопутствующие пожелания: быстро, безболезненно, эффективно и… недорого. Этим и пользуются шарлатаны. А сейчас, с моей точки зрения, ситуация и вовсе удручающая. В социальных сетях сегодня представлены тысячи людей, которые оказывают косметические услуги. Однако в большинстве своём эти люди не имеют никакого отношения к медицинской профессии. В лучшем случае, это околомедицинское образование: курсы медицинских сестёр, курсы косметологических сестёр, но никак не высшее медицинское образование. И пациентка в своём желании стать как можно скорее молодой и красивой, да ещё по скидке, забывает спросить: а к кому я пришла? К врачу или не к врачу?

И одно дело, когда женщина совсем не понимает, кто перед ней – врач с высшим медицинским образованием, опытом и профессиональным стажем, или же медицинская сестра, которая решила подзаработать денег на инъекционных процедурах. И совсем другое дело, когда вы осознаёте: вы записались не к врачу, но… вы хотите сделать у него ту или иную косметическую процедуру. Вы

Думаю, что нет. Вам кажется, что это «проще простого – вколоть гиалуронку». Что тут сложного? Вы же (как и этот «специалист») тоже подготовились: посмотрели видеоролики на ютубе: а там всё просто и красиво: раз укол, два укол – и никаких тебе последствий и проблем.

Ко мне часто приходят жертвы этого подхода. Они плачут, умоляют исправить тот кошмарный результат, который получился. Однако я не всегда могу помочь. Большинство печальных случаев, связанных с инъекционными курсами, как раз от того, что люди не осознают последствий. Им кажется, что это просто – вкололи, и ты снова молода и красива. А кто и что именно вколол, и куда вколол – остаётся за рамками композиции. Это как раз пример легкомысленности: понадеяться на хороший результат, но не позаботиться о безопасности самого процесса.

Для меня как врача самое главное в работе с филлерами – это постоянный аналитический процесс. Процедура действительно непродолжительная, но уже с первых секунд я постоянно анализирую и взвешиваю каждое своё действие: что будет, если я сделаю вот это, куда я могу позволить себе ввести этот препарат, в какой слой, не задену ли в процессе какое-либо анатомическое образование. В голове идёт постоянная обработка моих собственных действий. Аналитическая, комплексная, многоуровневая. Мой мозг в этот момент походит на ультра-сложный компьютер, который перерабатывает гигабайты информации. Это сложно представить, но вы попробуйте.

Вот, казалось бы, простая процедура: ввести пациенту филлеры. Пациент лежит, врач держит шприц, и всё, что требуется от врача, – сделать серию точечных уколов. И врач вроде бы не напряжён (процедура, как многие думают, пустяковая), а в это время в голове врача идёт сложнейший аналитический расчёт, причём этот процесс не останавливается ни на секунду. И каждое последующее действие вызывает внутреннюю опаску, потому что врач понимает, чем именно может обернуться даже малейшая ошибка.

А вот когда ты не знаешь нюансов и не владеешь полной информацией, когда нет образования, то всё легко и просто. Коли, куда хочется, и все! Есть тут точка (о ней ты знаешь из того же ролика на ютубе) – уколол, да и нормально. Ничего не случилось? Да и прекрасно! Случилось? Ну, что ж, вам, женщина, не повезло. Так тоже бывает. Ничем помочь не могу, идите к врачу. Такие истории всегда заканчиваются одним и тем же: «Непредсказуемый результат? Идите к врачу!»

Расскажу такой случай. У меня есть одна давняя пациентка, которая живёт за рубежом. В Россию она приезжает довольно редко, но каждый свой визит пытается спланировать так, чтобы записаться ко мне на инъекционные процедуры. И вот в один из таких визитов произошло следующее:

– Доктор, – сказала моя пациентка во время осмотра. – Видите, у меня здесь филлер вколот. Правда, хорошо получилось?

– Ну… – замялся я. – Признаться, не очень.

А кто вам делал процедуру?

– Я сама! – ответила она с гордостью.

Я так и сел.

– Понимаете, Павел Георгиевич, тут такое дело. Долгое время не получалось приехать в Россию. Под глазами появились синяки, вид так себе, и мне захотелось исправить.

– И что вы сделали? – спросил я, с трудом придя в себя от изумления.

– А что? Я пошла в аптеку и купила филлер.

– Вам продали его вот просто так? – во второй раз изумился я. – Я знаю, что в некоторых европейских странах филлеры продаются в аптеках, но нужен рецепт. У вас был рецепт?

– Давайте не будем вдаваться в детали, – уклонилась она. – Дело же не в этом. В общем, я пришла домой, посмотрела ролик на ютубе и сама себе сделала укол. Вот сюда. Павел Георгиевич, почему вы на меня так странно смотрите?

Наверное, взгляд у меня действительно был странный. В тот момент я просто не знал, что сказать. Да и что тут скажешь? Как сказать человеку, который просто не осознаёт, что его легкомысленные действия могли привести к необратимым последствиям, в том числе к потере зрения. Я с ужасом представил, что моя пациентка могла попасть иглой в сосуд, и всё закончилось бы слепотой. Да, обошлось. Да, повезло. А если бы не обошлось и не повезло?

В инъекционных процедурах очень много самых разных нюансов, которые пациенты либо не понимают, либо просто не хотят понимать.

– Почему вы сразу не пришли к нам, в нашу клинику? – спрашиваю очередную пациентку, которая просит исправить «весь этот кошмар».

– Ну, у вас дорого. А там было в несколько раз дешевле.

– А теперь вы потратите ещё большие деньги, чтобы исправить то, что было сделано «подешевле».

– Об этом я не думала. Я надеялась, что сразу всё хорошо получится.

Это весьма распространённый подход: желая получить великолепный результат, люди, тем не менее, пытаются сэкономить. Они хотят великолепно и… дёшево.

Но помните, как обычно бывает, когда пытаешься сэкономить? В лучшем случае – «дёшево и сердито».

Я не понимаю, как можно экономить, когда речь идёт о здоровье и собственной внешности. Как можно рисковать? Вот давайте на минуту задумаемся, как может быть инъекционная процедура быть дешёвой, если стоимость самого препарата в закупке, условно, – 10000 рублей, а вам предлагают эту самую процедуру (включая и стоимость препарата) всего за 5000 рублей?!

– Ну, доктор, ведь везде же бывают скидки! – сказала мне ещё одна пациентка, когда я пытался воззвать к обычной математике и логике. – На продукты скидки, на косметику, на одежду. Ну и на красоту тоже должны быть скидки, разве нет? У этого врача была акция, вот я и решилась.

Я посмотрел на результаты этой «акции» и только вздохнул. Вот удивительное дело: мы столько всего сегодня знаем о различных омолаживающих процедурах, мы можем выбрать любого врача и любую клинику, но совершенно при этом не задумываемся о важных моментах. Лицензии. Цене препарата.

Качественный филлер не может быть дешёвым. Его не покупают на базаре и не вкалывают в подпольном кабинете или на кухне у подружки. И самостоятельно его вкалывать я тоже не рекомендую. Если вам предлагают сделать процедуру по низкой цене, это повод задуматься. А ещё это повод изучить рынок и посмотреть примерный порядок цен. Если везде эта процедура стоит намного дороже, чем вам предлагает «специалист» в рекламе, есть повод задуматься. И в первую очередь задуматься о возможных последствиях. О том, что вы можете потерять своё лицо. Практически в буквальном смысле этой фразы. Подумайте, что именно вам будут вводить?

Каждый препарат, который вам вводят в клинике, имеет определённую маркировку: у такого препарата есть

Сможете ли вы всё это получить, если инъекции вам делают на кухне у подруги или в подпольном кабинете? Вопрос риторический.

Я не случайно так много говорю о возможных последствиях и рисках. Эстетическая медицина – не русская рулетка, чтобы в неё играть. Повезёт один раз, повезёт другой, но как долго вы готовы испытывать степень своего везения? И как долго вы готовы рисковать своим лицом? Как часто вы готовы на нём экономить? В данном случае вы – как тот самый скупой из популярной пословицы, только в данном случае платить придётся не дважды, а в десятки, сотни раз больше. Ведь порой исправить то, что было сделано, практически невозможно. Речь не только о том, что были введены некачественные препараты, в минус играет и время.

Я заметил, что те пациенты, которые склонны экономить на косметических процедурах, тяжело признают тот факт, что риск не удался. Лицо не сияет, налицо (простите за каламбур) большие проблемы, и эти проблемы надо решать. Нужно исправлять то, что сделал дешёвый «специалист». Но признать свою ошибку – невероятно сложно. Время идёт, женщина питает иллюзии: может, всё рассосётся, может, нужно просто время, чтобы увидеть результат? И время идёт. С каждым днём шансы исправить лицо становятся всё меньше. И вот когда пациентка находит в себе силы, мужество (и деньги!), она обращается в хорошую клинику к хорошему доктору. И здесь возникает новая проблема, к которой пациентка совершенно не готова.

Врач может отказать. Клиника может отказать.

Звучит невероятно? Однако это факт. Многие врачи сегодня отказываются браться за исправление чужого брака. И мне, в том числе, приходится порой отказывать таким пациентам, как бы я ни хотел помочь. И на это есть свои причины. Одна из пациенток как-то в сердцах меня спросила:

– Вы меня так наказываете, да? Хотите преподать урок? Но я же и так всё поняла!

Ни в коем случае! Дело не в наказании и не в уроках. Тут совсем иная причина – незащищённость врача и клиники.

Такой пациент для нас своего рода «кот в мешке». Для нас это пациент со многими неизвестными. И чем всё в итоге закончится, никто не знает. Когда ко мне приходит пациент с последствиями чужого брака, и я после длительных сомнений и колебаний всё же берусь за этот сложный случай, то до конца не знаю, чем он закончится.

Всегда есть несколько вариантов развития ситуации. Первый вариант: всё пройдет идеально, как я планирую, и как нам с пациентом хотелось бы. Второй вариант чуть хуже: что-то может пойти не так, возможно, возникнут осложнения или проблемы. Ну, и третий вариант – всё пойдёт по непредсказуемому пути. То есть всё пойдет не так, но как именно, я даже и предположить пока не могу, так как не знаю, с чем именно я столкнусь. И такие ситуации часто касаются именно филлеров, нитей и прочих инъекционных процедур, которые проводятся не пойми кем, не пойми как и не пойми чем.

Исправлять чужой брак – дело не только хлопотное, но и в какой-то степени неблагодарное. В данном случае я как врач абсолютно не защищён с точки зрения закона. Ведь если всё пойдёт не так, как хотелось, любой из этих пациентов может подать на меня и на клинику в суд. Причём заметьте, подаст он не на того, кто всё изначально испортил, а на того, кто попытался всё исправить. Формулировки могут быть разными: за то, что не оказал нужную помощь, или не смог оказать нужную помощь, хотя и старался. Доктор что-то сделал, и всё окончательно пошло не так. В ситуации, когда речь идёт об исправлении чужого брака, крайним окажусь я и клиника. Этот щекотливый момент останавливает многих моих коллег: да, мы не любим исправлять чужие ошибки. Да, нам не хочется оказаться в центре судебной тяжбы, несмотря на желание помочь пациенту.

Поэтому мой совет всем, кто хочет сделать процедуру подешевле, серьёзно подумать о последствиях. Можно сэкономить на креме, на косметике, но экономить на своём лице и здоровье значит рисковать ими. И поверьте, такой риск не оправдывает себя.

И в завершение этой темы расскажу ещё один пример: приходит пациентка на консультацию, подробно обсуждаем проблемы лица, возможные варианты работы, много вопросов, на которые даю развёрнутые ответы и по итогу консультации выдаю пациентке расписанные рекомендации, что и в какой последовательности выполнять. Пациентка уходит. Через пару недель работаю, и вдруг прибегают ко мне в кабинет девочки-менеджеры и говорят: там ваша пациентка пришла, ругается на ресепшене, требует, чтобы вы её посмотрели. Хорошо, говорю, сейчас отпущу пациентку и пообщаюсь, – а сам в недоумении, что там происходит, поскорее отпустил пациентку и приглашаю возмутительницу спокойствия. Заходит пациентка и с порога мне тычет моими рекомендациями: вот, доктор, полюбуйтесь… Смотрю листок, вспоминаю разговор, рекомендации, смотрю на пациентку. У пациентки синяк в области уха и идёт на нижнюю челюсть с одной стороны. Я спрашиваю: что случилось, при чём тут мои рекомендации и гематомы на вашем лице? Мы с вами ни одной из намеченных процедур не сделали!

– Да, доктор, не сделали, но мне предложили эти процедуры по вашему плану сделать в другом месте, и значительно дешевле!

– Хорошо, – говорю, – только я тут при чём? Вы сделали в другом месте, идите к тому доктору, который сделал, и узнавайте всю информацию.

– Я делала не в клинике, и тот, кто делал, не врач, и мне сказали обратиться снова к вам, так как вы давали рекомендации и вы грамотный специалист.

– Спасибо, конечно, – говорю, а сам чувствую, что от такой наглости начинаю раздражаться, но держусь. – Так что от меня требуется, ведь всё сделано, как я вижу?

– Посмотрите, – говорит она, – всё ли правильно мне сделали. Это же ваши рекомендации…

Если даже, всего лишь только дав рекомендации, ты можешь нарваться на подобную ситуацию, то когда начинаешь что-то исправлять за другими, насколько же сильнее ты рискуешь обратить весь гнев пациента на себя – не только с точки зрения эмоций, но и юридической в том числе. А ты ведь просто хотел помочь. Поэтому подумайте как следует, что и где делать.

Этот сложный период реабилитации…

В одном из журналов по

Период реабилитации для многих пациентов действительно оказывается сложным, но не из-за возможных осложнений после операции. Хотя, конечно, осложнения бывают. Но главная проблема совершенно в другом. Дело в том, что большинству пациентов невероятно сложно выполнять предписания врача.

Я до сих пор не могу понять, в чём тут дело. Почему после операции пациент задает вопросы, внимательно слушает (а иногда и записывает), что ему можно, чего нельзя, какие могут быть последствия. Но как только пациент выходит за порог клиники, вся полезная информация и все мои рекомендации волшебным образом испаряются. В голове ровным счётом ничего не остаётся. Человек услышал и… забыл.

Именно поэтому я так много времени и сил уделяю послеоперационным консультациям. И всё, о чём я буду говорить в этой главе, основано на опыте моих пациентов.

Да, сейчас я этому вопросу уделяю значительно больше внимания, чем в начале своей деятельности. Я считаю, что врач не просто должен, а обязан предупредить своего пациента обо всех возможных последствиях до операции, и обязательно проконсультировать пациента после неё.

Если я заранее предупредил, что у вас будет отёк три недели минимум, значит, отёк будет, и будет он три недели минимум. Если я вас предупредил, что вот в этом месте будет ямка, она там действительно окажется, поверьте мне, я знаю, о чём говорю. И мой пациент должен быть готов к этому.

В реабилитационный период возникают два момента, с которыми сталкивается пациент: психологический и физический.

* * *

Самое важное в периоде реабилитации начинается с вашего настроя. Особенно это касается операций на лице. Ведь как часто бывает? Женщина долго морально готовится к операции, мучится сомнениями, решается… и в ответ ждёт мгновенного и потрясающего результата… Вот проснусь после операции, думает она, буду снова молодая и красивая.

И вот она приходит в себя после наркоза и – ба-бах! – всё совсем не так, как представлялось в фантазиях. На голове шлем, она не может нормально разговаривать, есть отёк, а из-за отёка челюсть немного смещена, мышцы натянуты и, грубо говоря, зуб на зуб не попадает. В этот момент пациентка испытывает шок: как же так?

Именно поэтому все эти нюансы я заранее проговариваю и стараюсь донести до каждого пациента одну простую мысль: нет ни одного человека, кто бы после операции и чувствовал себя отлично, и выглядел бы прекрасно.

В первую неделю после операции пациент похож на зомби. И к этому нужно быть готовым. Как бы вы себя ни настраивали на хороший результат, поверьте мне, всё будет не так, как изначально представляется. Будет упадок сил, болезненные ощущения, отёки, синяки и… плохое настроение.

Вообще, сценарий событий после операции развивается по одной и той же схеме, с небольшими вариациями.

В течение первой недели вы испытываете неприятные ощущения, и, как я уже сказал, полный упадок сил и настроения. Вас практически всё раздражает. В первую неделю практически все переживают мучительные сомнения, почти у всех возникает куча вопросов: «Зачем я это сделала? Ведь и так всё было хорошо. Я и так была красавицей, а что теперь?» И наступает паника: кажется, что так теперь будет всегда. А ещё родственники подливают масла в огонь: «О чём ты думала? Только посмотри на себя!»

Но хуже всего видеть своё отражение. Именно поэтому я предупреждаю своих пациентов: в первые 3–4 недели после операции сократите количество подходов к зеркалу.

Но кто меня слушает? Особенно во вторую неделю. Вторая неделя проходит чуть легче, уже меньше упаднического настроения и сомнений. И пациенты, все как один, едва ли не приклеиваются к зеркалу и рассматривают себя часами как под микроскопом.

Эмоционально пациенту уже проще, но ему всё в себе не нравится. Здесь вот эта складка, здесь вот эта неровность, там шовчик не так лежит, здесь асимметрия. Тем не менее, к концу второй недели пациенты начинают замечать первые изменения. Следующая неделя проходит у нас под девизом: «Да, уже хорошо, но…» Вот это «но» длится какой-то период времени и завершается, как правило: «Доктор, у меня практически всё хорошо, что будем делать дальше?» Иными словами, на этой стадии есть нюанс, который до конца не устраивает после операции, и неважно, что человек в разы лучше выглядит, что на него обращают внимание с положительной точки зрения, – но всегда есть дополнительная складочка, ямочка, которая мозолит глаз в зеркале.

* * *

В период реабилитации многие пациенты болезненно воспринимают критику родственников и друзей.

Как-то ко мне на приём пришла пациентка. С момента, как я ей сделал подтяжку лица, прошло почти три недели:

– Доктор, представляете, приехала домой. Повязку уже сняли. Внук встретил меня настороженно. Сначала держался в сторонке, потом подошёл поближе, обошёл, внимательно рассмотрел со всех сторон и говорит: «Ты какая-то неправильная бабушка, пусть завтра нормальная бабушка придёт».

И если такая реакция возникает у маленького ребёнка, то представьте, сколько всего можно услышать от обеспокоенных родственников! А ведь после операции и так дискомфортно. Что же делать?

Я бы посоветовал никого не слушать и… просто пережить первую неделю. Помните фразу о том, что всё проходит? Вот и этот период тоже пройдёт. Здесь важно понимать, что существуют определённые периоды реабилитации, которых невозможно избежать. А невозможно их избежать потому, что есть законы физиологии. Если есть травматизация, то будут отеки, возможны и гематомы. Соответственно, пока есть гематома, идёт воспалительный процесс, и, значит, будет отёк. Когда воспалительный процесс проходит, исчезают и отёки. К сожалению, эти состояния нельзя проскочить. Они есть у всех. В процессе реабилитации существуют такие промежуточные стадии, которые просто нужно пережить.

Однако пациенты почему-то уверены, что с ними всё будет совершенно иначе: у них не будет ни отёков, ни гематом, ни болевых ощущений. Но когда это всё же случается, они психологически не могут принять тот факт, что впереди их (как и всех) ждёт реабилитационный период. И собственная реабилитация даётся весьма непросто.

Почему так происходит? В первую очередь потому, что мы не одинаково воспринимаем себя и других, на совершенно разных уровнях. Человек смотрит на другого пациента, который переживает точно такой же реабилитационный период. И ему кажется, что у другого процесс восстановления идёт намного быстрее и лучше: «О, заметьте, у него всё отлично, у него всё по-другому. А вот у меня всё просто ужасно». Ирония в том, что тот, на кого смотрят, испытывает точно такие же чувства: с его точки зрения, у других всё просто

Наше восприятие себя отличается от восприятия других. Я всегда заостряю внимание: вы видите пациента на фотографии, посмотрите, вот у него отёк, вот гематомы. И когда вы окажетесь на месте этого пациента, у вас также всё будет не очень хорошо в первые дни после операции, вы будете себя изучать очень пристально. Вы придерётесь к каждой мелочи, найдёте в себе массу изъянов, которые вам не понравятся. Однако окружающие на эти мелочи не обратят внимания, в их глазах ваша внешность будет нормальной.

Однако в голове у пациентов данный нюанс никак не укладывается, и это, наверное, самый сложный эмоциональный и психологический барьер, с которым мне приходится постоянно работать.

У одной моей пациентки была замедленная реабилитация, связанная с гормональным фоном и особенностями строения. Тем не менее, операция дала потрясающий результат, который мне самому нравится. Могу сказать, что я на 100% был доволен результатом. Но сама пациентка оказалась недовольна. Она несколько раз приходила на консультацию и говорила мне об этом. Я не мог понять, в чём дело. Показывал фотографии до и после: визуальный контраст был разительным. И всё равно, каждый раз я слышал одно и то же: «Доктор, мне не нравится!»

В какой-то момент я понял истинную причину. На самом деле женщина была очень довольна тем, как изменилась её внешность. Но у неё очень сильная зависимость от чужого мнения: стоит кому-то покритиковать, сказать что-то неодобрительное, как сразу же возникают сомнения. После критики ей снова не нравится тот образ, который она каждый день видит в зеркале. Ко мне пациентка приходила за поддержкой: ей надо было услышать, что всё хорошо, что она красива, и результат на самом деле великолепный:

– Ездила на днях к родственникам, и они сказали, что я очень плохо выгляжу. Посмотрела на себя, и действительно – плохо. Вот здесь этот разрез, видите? Его все замечают. Я так расстроилась, теперь постоянно думаю о том, зачем я делала операцию, если все так негативно говорят о моей внешности.

– Вы прекрасно выглядите. Давайте ещё раз посмотрим на ваши фотографии. Вот фотография до операции, вот фотография после. Разница очевидна. Вы сейчас объективно намного красивее, моложе. А что касается разреза, он незаметный. Даже я, который знает, где этот разрез, не сразу его могу заметить.

– Правда?

– Конечно!

Самооценка у всех разная, следовательно, разная степень зависимости от общественного мнения. Кто-то из пациентов радуется, когда люди не обращают внимания на то, что была сделана пластическая операция.

Кто-то, наоборот, настораживается: как же, я пришла на работу, а никто не заметил, что я изменилась, никто не сказал, что я хорошо выгляжу. И возникают сомнения: а как я выгляжу на самом деле, вдруг операция не дала того результата, который я хотела? А есть и те, кто впадает в депрессию, услышав критику.

Это всё та же проблема восприятия. Есть деликатные люди, которые заметят изменения, но никогда об этом не скажут. Есть люди, которых хлебом не корми, дай покритиковать. Есть и те, кто просто позавидует. Поэтому я бы советовал не концентрироваться на чужом мнении: мнения бывают разные, и они не всегда истинные.

* * *

Как себя правильно настраивать? Представлять всё в чёрных красках или наоборот – в радужном цвете? Думать о том, что всё будет очень-очень плохо, или наоборот – что всё будет очень хорошо? Это две крайности, я бы рекомендовал золотую середину.

Действительно, есть часть пациентов (она не очень большая), которая представляет всё в драматических красках. С одной стороны, такой подход не очень правильный, но с другой… Таким пациентам крайне тяжело решиться на операцию. Они из той категории людей, которые будут долго созревать, долго думать, долго с собой договариваться. И вот когда они, наконец, решаются, то начинают себя накручивать: если что-то и случится плохое, то это как раз будет их случай, это именно у них будет всё плохо заживать. Такой подход не очень хорош в качестве моральной подготовки, позитивного настроя. Но есть и другая сторона: когда пациент осознаёт, что последствия операции не такие уж и страшные, более легко выходит из этого состояния. Эти пациенты говорят: «Эх, если бы я знал, что будет так легко, я бы раньше решился на эту операцию».

Другая категория воспринимает всё иначе: они быстрее созревают для операции, идут на неё с позитивным настроем («Да на мне как на собаке всё заживает, всё будет супер»). Это прекрасный настрой, я его поддерживаю, но в большинстве случаев такие пациенты представляют идеальную картинку. Но идеальной картинки не бывает. Таким пациентам приходится намного тяжелее в период восстановления.

* * *

Помимо эмоциональной составляющей реабилитационного процесса, есть и физиологическая. Воспринимать и соблюдать рекомендации врача сложно практически всем. Но у одних пациентов это получается, а у других нет.

Думаю, что отчасти это происходит из-за того, что человек психологически расслабляется: все тревоги и страхи остались позади, работа сделана. И в этот момент довольно-таки сложно принять тот факт, что началась другая работа – реабилитация. Пациент непроизвольно нарушает рекомендации врача (всё же хорошо, всё закончилось), и работа доктора иногда сводится к минимуму. Как результат – претензии в адрес врача. Но виноват ли доктор?

Как-то звонит мне пациентка. Была операция на груди. Несмотря на то, что у пациентки тонкие ткани, тонкая кожа, жировой клетчатки вообще минимум, результат получился просто потрясающим.

Основная задача врача во время такой операции – не только создать максимальный эстетический эффект, но ещё сделать так, чтобы визуально и тактильно инородного тела не ощущалось. Я не просто ставлю имплант, я стараюсь максимально его скрыть с помощью окружающих тканей. В общем, пришлось повозиться: я взял порции других мышц, чтобы грудь была максимально естественной, и чтобы со всех сторон имплант был прикрыт и не прощупывался. И чтобы при изменении положения тела имплант не бросался в глаза. Операция прошла замечательно.

Одна из строгих рекомендаций после пластики груди – никакой физической активности, никаких резких движений. И вот через месяц после операции девушка уехала отдыхать в Турцию. Звонок.

– Павел Георгиевич, у меня проблема. У меня имплант «уехал» вниз.

Просто так имплант «уехать» не может. Понимаю, что были какие-то нарушения, и уточняю, что случилось.

– Ну, меня подружки затащили на рафтинг. Я не знала, что это такое. Но они сказали, что на рафтинге нет никакой физической активности. И вот имплант ушёл вниз. Что мне делать?

– Надевать компрессионное бельё и как можно скорее записаться ко мне на приём.

Девушка прервала отпуск, прилетела. Да, имплант наполовину убежал вниз, так

На самом деле большая часть пациентов осознаёт, что они сами виноваты в том, что произошло. Они честно сознаются в этом, ведут себя адекватно. Но бывает и так, что пациенты при явном несоблюдении режима стараются переложить ответственность на врача, ведут себя агрессивно, что-то доказывают. Я понимаю, что всякое в жизни может случиться на ровном месте: можно споткнуться, упасть, потянуть мышцу. Однако всегда можно дать себе отчёт в произошедшем, признаться и рассказать врачу, как всё на самом деле было. И если вдуматься, то мои рекомендации в период восстановления не такие уж и сложные, чтобы нельзя было их выполнить.

* * *

Если мы говорим об операциях на лице и груди, то тут рекомендации схожи:

1. В послеоперационном периоде в течение месяца не рекомендуется спать на боку. Дело в том, что когда вы ложитесь на бок, то вы непроизвольно смещаете ткани. Шовный материал – нестабильная структура, и он не может держать повышенную нагрузку. Он может держать только ту ткань, которую ему доверили. Образно говоря, мы ниткой ткань зацепили, она её держит, но если вы всё время будете создавать напряжение в этом месте, то ткань от повышенной нагрузки не удержится ниткой, нитка порвётся.

Да, в течение месяца вам придётся спать на спине. Конечно, это не всегда удобно и комфортно, придётся как-то приспосабливаться. Некоторые мои пациенты спят на валике, некоторые обкладываются валиками, чтобы не переворачиваться во сне, кто-то покупает подушки для беременных.

2. Никакой физической нагрузки в первый месяц. После операции на лице исключены активные движения головой, не рекомендуется долгое время находиться с опущенной вниз головой. Что касается операции на груди, то в первый месяц исключены любые резкие и рывковые движение, в первые недели нельзя поднимать руки, носить тяжести, нельзя делать никаких физических упражнений на плечевой пояс.

Почему? Дело в том, что в большинстве случаев имплант устанавливается под большую грудную мышцу. При активности мышца начинает сокращаться, и чем больше активности, тем выше риск. Мышца может либо выдавить имплант вниз, либо, наоборот, задрать его вверх. И в том, и в другом случае, в зависимости от степени повреждения, может потребоваться дополнительное вмешательство и коррекция, повторная операция.

Через полтора-два месяца можно давать минимальную физическую нагрузку, но на плечи и верхний плечевой пояс – только через полгода. Подчёркиваю: нагрузка должна быть минимальной! И только через полгода мы можем начинать активно прорабатывать плечи, руки, спину. К этому времени ваш организм уже адаптируется, и его можно постепенно вводить в спортивный режим.

3. Никаких бань, саун, распаривающих процедур.

4. Никакого массажа.

Представьте, к примеру, после операции на лице вы приходите на массаж. Ложитесь на массажный стол, лицо помещаете в круглое отверстие и… получаете массивный отёк по контуру.

Что же касается операций на груди, то очевидно, что нельзя делать массаж груди. Любой массаж включает в себя «отрывающие», щипковые, рывковые движения, а после операции они категорически запрещены.

Сразу же вспомнился такой случай. Сделал пациентке операцию на лице, в щёчной области. В ходе послеоперационной консультации пациентка спросила, можно ли ей записаться на физиопроцедуры. Да, говорю, если это микротоки, ультразвук, лёгкие движения по лимфодренажным линиям, чтобы сделать отток лимфы по лимфодренажной системе. Несколько раз подчеркнул – лёгкие движения. Никаких рывков, никаких массажей и оттягиваний тканей.

И вдруг звонок.

– Павел Георгиевич, у меня веко опускается.

Я в недоумении. С чего оно опускается? Суть этой операции в общих чертах следующая: щёчная зона пациента поднимается, в костной структуре делается несколько отверстий, и за эти отверстия подшивается весь объём тканей. Конечно, здесь используется шовный материал, да, он рассасывающийся, но полгода он ткани точно держит. То есть просто так веко опуститься не могло. Значит, было какое-то нарушение, но какое? Пациентка пришла на приём: действительно, одна щека свисает вниз, веко идёт навыворот.

Начинаю разбираться.

– Что случилось?

– Я сходила на физиопроцедуру, чтобы улучшить лимфоотток, и после неё всё вот так…

– Что за процедура? – спрашиваю, но уже догадываюсь, в чём тут дело.

– LPG, – после паузы признается женщина.

Что такое LPG? Это такая насадочка, которая берёт и вакуумом затягивает ткани. В данном случае в ходе процедуры у пациентки прошлись по всем лимфо-дренажным линиям, которые мы подшили. Прошлись и, грубо говоря, отодрали. И в этот момент в моей голове крутился один вопрос: «Зачем?! Зачем это нужно было делать?»

Уже потом, задним умом, все понимают, что, наверное, не очень умно и хорошо было это делать, но в тот момент, когда человек идёт на то или иное нарушение, видимо, не срабатывает какой-то тумблер, отключается инстинкт самосохранения. И ещё возникает ощущение: «Что бы я ни сделал, со мной всё будет хорошо. Это у кого-то могут быть осложнения, у меня же всё пройдёт на отлично, меня это не коснётся. К сожалению, коснётся. Либо по минимуму, либо по максимуму.

5. Одна из важных рекомендаций – месяц сексуального воздержания.

В большинстве случаев возникает вопрос: «Доктор, когда можно?» Тут вопрос адекватности и понимания. Как-то задержался на работе. Поздно вечером – звонок с незнакомого номера.

– Павел Георгиевич, я муж вашей пациентки. У неё две недели назад была операция по груди. И у неё проблемы.

– Что случилось?

– Тут такое дело деликатное, – мужчина замялся. – В общем, мы занимались любовью, она выгнулась и потеряла сознание.

– Что сейчас происходит?

– Она пришла в себя… Но ей нехорошо, бледная, и грудь…

– Бегом ко мне!

Взяли такси, приехали. Смотрю, там даже на УЗИ не нужно, грудь в два раза больше. Сразу созываю бригаду, едем в операционную. В тот раз обошлось, убрали гематому, но все получили приключение на ночь глядя. А ведь этого приключения, согласитесь, можно было избежать.

У всех разный болевой порог. Есть пациенты, которые в лёжку лежат, всё болит, ничего не помогает. Есть те, у кого практически ничего не болит, они готовы порхать как бабочки, с момента, как их привезли в палату. Есть и промежуточный вариант.

Для меня самая проблемная категория пациентов – это те, у кого ничего не болит. Они считают, что у них всё хорошо, операция прошла на ура, можно вести привычный образ жизни. Однако организм всё

Прооперировал я как-то одну девушку. Пластика груди. Захожу после операции в палату, всего пара часов прошла. Она при виде меня резко поднимает руки вверх (чего делать нельзя категорически) и весело сообщает:

– Павел Георгиевич, у меня ничего не болит!

Через три дня после операции она прыгала на батутах, несмотря на все рекомендации и предостережения. Но ведь нужно отдавать себе отчёт, что нанесена травма, даже если ты её не ощущаешь. Но она есть. То же самое касается операции на лице, липосакции: организму нужно дать отлежаться, нужно прийти в себя, важно взять паузу, чтобы восстановиться, и ни в коем случае не загонять себя. Это вопрос любви к себе. Но не в том смысле, что «Я вот такая особенная, любите меня, носите на руках», а в том, чтобы взять за свою жизнь и здоровье персональную ответственность, выполнять неукоснительно все рекомендации врача. Важно понимать, что любое действие может привести либо к маленьким, либо к большим проблемам, но за этими проблемами всегда стоит риск повторной операции и денежные расходы.

Звонок.

– Павел Георгиевич, у меня что-то в груди щёлкнуло!

– На пятый день после операции? Что случилось?

– Ну, всё было хорошо. Приехала домой, лежать скучно, решила сделать уборку. Встала на табуретку, потянулась, чтобы вазочку протереть, и чувствую – щёлкнуло. Это серьёзно? Что там в груди могло щёлкнуть?

Что щёлкнуло? После операции в груди начинаются восстановительные процессы, заново формируется сосудистое, капиллярное русло, капсула на импланте. Всё это связано с кровоснабжением. Когда же мы начинаем действовать в противовесе, делаем активные движения, включаем мышечную активность, возникает проблема. В любой момент эта формирующаяся часть – капилляр, сосудик, часть мышцы, которая ослабленна и ещё не пришла в себя, – всё это может надорваться. К чему это приводит? В лучшем случае – к лёгкой кровоточивости, и тогда формируется небольшая гематома в той области, где стоит имплант, а в худшем – к сильному и продолжительному кровотечению, а это уже угроза для жизни. И кто в этом виноват? Явно не доктор, который отпустил пациента со списком рекомендаций, рассказал, предупредил и дал контактные телефоны.

Если подытожить разговор о процессе реабилитации, то могу дать самую главную рекомендацию: слушайте своего врача, относитесь к себе максимально бережно и с максимальной ответственностью за своё здоровье. И тогда всё будет хорошо.

Вместо заключения

Я дописываю эти строки и с нетерпением жду, когда ко мне на приём придёт новая пациентка. Я ещё не знаю, как её зовут, сколько ей лет, и что именно в своей внешности она хочет изменить. Но я точно знаю, что именно сейчас, в этот самый момент она делает первый шаг на пути к своему преображению, а возможно, и к новой жизни. И я рад, что смогу стать тем человеком, кто ей в этом поможет.

Красота складывается из многих составляющих: золотого сечения, состояния здоровья, регулярного ухода за собой, внутренней уверенности в своих женских чарах. Красоту можно раскрыть, её можно создать, её можно вернуть. Думаю, что современным женщинам повезло намного больше, чем их предшественницам: к вашим услугам современные технологии, потрясающие возможности пластической хирургии и косметологии. Возможно, прочитав эту книгу, вы подойдёте к зеркалу, посмотрите на свое отражение и решитесь что-то в себе изменить. Возможно, вы разрешите себе стать красивой и найдёте свой путь к красоте! Если это так, то я буду этому рад.

Всегда ваш, Павел Фёдоров

Спасибо за чтение

Вернуться к книге