Владислав Николаевич Радимов

Исповедь футбольного капитана

От автора

Владислав Радимов

Дизайн переплета Александра Воробьева.

В оформлении книги использованы фотографии из фонда ФК «Зенит» и личного архива автора.

Книга написана при участии Алексея Андрианова.

* * *

У каждого футбольного поколения – свои кумиры. В послевоенные годы советские дети играли в Гринина и Федотова. Дриблеры пятидесятых подражали Боброву, шестидесятники восхищались Ворониным и Метревели, а ленинградские пацаны, «дети проходных дворов», по Цою, с придыханием произносили фамилии Казаченка, Желудкова, Ларионова, Брошина, Клементьева и Чухлова. Я вставал в проржавевшие ворота на школьном стадионе и мнил себя Бирюковым и Дасаевым, одноклассники смеялись надо мной, вспоминая два гола со штрафных в ворота «Спартака» в исполнении Юрия Желудкова, и рисовали дружеские шаржи на причастного ко всем чемпионствам «Зенита» Михаила Юрьевича. Вратаря из меня не вышло, детская мечта так и осталась мечтой, медали и грамоты, полученные за победы в первенстве Ленинграда и в пионерских лагерях, пылятся на даче как символ несбывшихся надежд. Я втайне завидовал сверстникам из «Смены» и «Зенита», которому как-то проиграл со своим «Торпедо» со счетом 1:7, регулярно посещал стадион Кирова, вырезал турнирные таблицы из «Советского спорта» и собирал портреты игроков, у моего изголовья долго висела черно-белая газетная фотография Владимира Александровича Казаченка. Футбол оставался важной частью моей жизни и в зрелом возрасте, благодаря «Зениту», разукрасившему тревожные девяностые и романтичные нулевые в теплые сине-бело-голубые тона. Благодаря журналистике я подобрался к «Зениту» на расстояние вытянутой руки. Вот Давыдов, под руководством которого петербуржцы выиграли первый трофей в новейшей истории – Кубок России. Мне посчастливилось поиграть с Анатолием Викторовичем в одной команде на базе в Удельном парке, помнившей Бурчалкина, Храповицкого, Садырина и Степанова. Вот признанный лучшим вратарем страны 1984 года Михаил Юрьевич Бирюков, визави которого, блестящий голкипер «Спартака» и сборной СССР Ринат Дасаев, о триумфе 47-го чемпионата Советского Союза мог только мечтать. На моих глазах произошло становление звездной плеяды того самого 84 года рождения: Быстрова, Денисова, Власова. Чуть раньше засверкали в «Зените» Малафеев, Аршавин и Кержаков, хотя скептики и тогда сомневались, что в городе на Неве можно собрать звездный состав из собственных воспитанников. Наверное, только Юрий Андреевич Морозов верил и знал. А я, мотаясь по городу по журналистским делам в разбитой «шестерке» Геннадия Поповича и переживая с «Зенитом» его взлеты и падения начала нулевых, в глубине души ждал в команде еще одного выпускника «Смены». Парня, которого в конце восьмидесятых, когда я только вернулся из армии, называли восходящей звездочкой ленинградского футбола. Того, кто в шестнадцать лет ничтоже сумняшеся рванул в ЦСКА и по-прежнему остается самым юным автором забитого мяча в финалах Кубка России. До поры до времени наши пути, словно параллельные прямые, шли без единого намека на пересечение. В мае 1984-го в числе семидесяти тысяч зрителей мы на разных секторах болели за «Зенит» в матче с киевским «Динамо». Вместе, но через разные входы прорвались в СКК на золотой поединок с «Металлистом». Рукоплескали команде Павла Федоровича Садырина в январе 85-го на церемонии награждения золотыми медалями. Наверное, вместе с Тамарой Гвердцители затягивали «Желудков, Желудков, если женщина просит» и вторили Бену Бенцианову: «Куда бы ни был он заброшен, на высоте Валерий Брошин». Мы оказались вместе на стадионе Кирова в день закрытия Игр доброй воли в августе 94-го, он на поле, я на любимом секторе, чуть левее от центра. В мае 99-го сражались по разные стороны баррикад, я в финале Кубка России, мыслями за «Зенит», он в режиме реального времени в Лужниках за «Динамо». В ноябре 2002-го я видел, как в него, капитана «Крыльев Советов», летели снежки с ледяных секторов «Петровского», как будто он был причиной всех тогдашних бед петербургских болельщиков. А в марте 2003 года я снимал позорный баннер с северной трибуны «Петровского», вывешенный в самом начале встречи на Кубок РФПЛ с ЦСКА: «Радимов, убирайся!». Каждый из нас шел своей дорогой, перекрестком которой все-таки оказался петербургский «Зенит».

Для меня, воспитанного футболом чемпиона мира 1978 года, аргентинца Освальдо Ардилеса и лучшего левоногого центрального полузащитника всех времен и народов Юрия Желудкова, именно Владислав Радимов являлся эталоном футболиста. Мягкая, точная работа с мячом. Грациозная пластика. Крутой нрав – то, чего мне самому недоставало в детстве. Парадоксальная мысль и оригинальные решения, позволяющие «Зениту» выкручивать соперникам суставы и головы. Гол для «Эрмитажа», забитый Александром Кержаковым с передачи Радимова, в моем личном рейтинге среди тысячи зенитовских мячей уверенно занимает первое место. Я видел это чудо с бровки «Петровского». Зенит футбольной эстетики!

Радимов вырос в дворах-колодцах. Обычный мальчишка, аккуратно завязывавший пионерский галстук, гулявший с собакой, зимой катавшийся на коньках, а летом игравший в футбол. Кто из нас не разбивал мячом соседские окна, не играл прямоугольным ластиком в школьной рекреации и не пытался заслужить внимание симпатичной одноклассницы эффектным сейвом? Радимов свой. Ленинградский. Наши бабушки, блокадницы, возможно, вместе черпали воду на Фонтанке и у Ростральных колонн, стояли в одной очереди за хлебом, встречали салют 27 января 1944-го на ступеньках здания Биржи.

Я завидую их мушкетерской дружбе с Хохловым, Орещуком, Семаком, Липко. Так же одноклассники моего отца выпуска 1956 года на протяжении тридцати пяти лет собирались на берегу Галичского озера до тех пор, пока не стали уходить один за другим. Многие ли в современном сверхскоростном мире способны уделять время своим товарищам? Банда Радимова, как он тепло называет свою компанию, способна.

Почту за честь оформить в тысячи букв и сотни предложений его драгоценные воспоминания. Кто-то вздохнет, кто-то поморщится, а кому-то это поможет в жизни. Истории Радимова нужны не только бывалым болельщикам, ностальгирующим по «Петровскому», но и подрастающему поколению. Мальчишки познают рецепт успеха, научатся на чужих ошибках, побегут записываться в футбольные секции. Как мы в свое время играли в Желудкова и Ларионова, так и нынешние дети начнут подражать Радимову, узнав из этой книги о том, как он жил, играл и любил. Мы же, динозавры, помним его и благодарим за футбол. «Ваша игра – наша жизнь». Точнее не скажешь.

Владислав Радимов:

– Эта книга для детей и поклонников футбола, проживших жизнь на «Петровском», стареньком стадионе ЦСКА на Песчанке, самарском «Металлурге» и других футбольных аренах в нашей стране и за рубежом. Моя детская мечта сбылась: я, воспитанник «Смены», более ста раз с капитанской повязкой выводил на поле родную команду. Но от мечты до реальности –

Ваш ВНК

Игорь Денисов, партнер Владислава Радимова по «Зениту» в 2003–2008 годах:

– Влад очень помог зенитовской молодежи, в 2003 году взял нас, восемнадцатилетних ребят, под свое крыло, многое для нас сделал. Истории бывали разные, не скрою, мы часто ругались, но Радимову поклонюсь в ноги. Я всегда его любил и уважал. Неоднократно говорил и еще раз повторю: Влад, огромное тебе спасибо за все!

Сергей Семак, главный тренер «Зенита», друг Владислава Радимова:

– Влад практически не изменился. Конечно, стал мудрее, взрослее, но сохранил свои отличительные черты: эмоциональность, открытость, готовность помочь. Он никогда ничего не скрывал, говорил то, что думает. Радимов – это сгусток эмоций и яркий талант, делающий то, что считает нужным, никогда ни о чем не жалеющий, располагающий к себе окружающих человек. Людям нравятся те, кто не держит камня за пазухой, не носит маски и в любых обстоятельствах остается самим собой. Мне кажется, эти качества Влада и позволяют всем нам общаться на протяжении многих лет. Я всегда чувствовал с его стороны глубокое уважение. Отвечаю Владу взаимностью.

Мигель Данни, партнер Владислава Радимова по «Зениту» 2008 года:

– Мне всегда очень приятно вспоминать работу с Владиславом. Когда я переходил из «Динамо» в «Зенит», он оказал мне неоценимую поддержку. Мы созванивались перед подписанием контракта с «Зенитом», его рекомендации оказались очень ценными. Он помогал мне во всем, мы часто шутили и смеялись вместе. Уже в моем дебютном матче мы завоевали Суперкубок УЕФА. Благодаря Владиславу я развивался в «Зените» как футболист; счастлив, что наш профессиональный путь перерос в настоящую дружбу на всю жизнь. Как игрок Владислав обладает исключительной силой характера. Он всегда работал на пределе возможностей и отдавался игре на сто процентов. Эти качества помогли и мне стать сильнее. Карьера Радимова вызывает восхищение: выступление в Испании и ведущих командах России, множество трофеев, капитанство в сборной. Такое серьезное испытание для любого спортсмена, как капитанская повязка, Радимов выдержал с честью. Его лидерские качества, умение находить общий язык с партнерами по команде и природное обаяние вызывали искреннее доверие и уважение у окружающих. Именно благодаря своим выдающимся способностям он достиг таких высот в карьере. Мне посчастливилось разделить с Владиславом множество ярких моментов не только как коллеге по футбольному цеху, но и как близкому другу, а в определенный период он даже выступал в роли моего наставника. Сейчас о нем пишется книга, и, на мой взгляд, это абсолютно заслуженно за все то, что он сделал для развития футбола. От всей души поздравляю тебя с днем рождения, дорогой друг! Желаю тебе прекрасного праздника в кругу родных и близких людей. Если звезды сложатся благоприятно и я окажусь в Санкт-Петербурге, то с радостью поздравлю тебя лично. А если нет, передаю свои наилучшие пожелания на расстоянии. Знай, что ты навсегда останешься в моем сердце!

Анастасия Радимова, супруга Владислава Радимова:

– Я чувствую его любовь. Владом управлять невозможно, он делает только то, что хочет сам, но наши желания совпадают. И это так классно! Я очень его люблю, рядом с ним я дома и очень хочу, чтобы он был счастлив. Иногда думаю о том, что было бы, если бы мы встретились раньше, но, наверное, всему свое время. Я не знаю, как ему, но мне точно очень повезло быть его любимой женщиной и женой.

Глава первая. Бриллианты

– 26 ноября 2004 года в ресторане «Москва» на моем дне рождения собралось полсотни гостей: партнеры по «Зениту», Вася Уткин, Сергей Семак, Рома Шаронов, певицы Наташа Власова и Татьяна Буланова. Празднование плавно перетекало в двадцатидвухлетие Саши Кержакова, мы закрылись на террасе и гуляли всю ночь.

У туалетов в «Москве» общий предбанник с несколькими раковинами, там кто-то из женщин и оставил бриллиантовые украшения. Обычная история: положили, помыли руки, ушли. Через несколько минут ко мне подлетел Володя Быстров, глаза квадратные, в руках сверкающая горка: «Влад, тут столько добра, алмазы, золото!» Украшений было действительно много, навскидку, эквивалент годовой зарплаты того же Быстрова. «Найдем владелицу», – ответил ему я. Нашли! Володя настолько честный парень, что даже не допускал мысли поступить иначе. Мы потом долго смеялись: «Быстрый, у тебя в руках было целое состояние»!

Петржела и чешские футболисты называли такие посиделки «акция», одна из которых случилась после очередной победы на «Петровском». Мы всей командой на клубном автобусе приехали на базу, где нас ждали заранее заказанные лимузины, всю ночь покоряли Питер, но наутро как один явились на восстановительную тренировку.

На первых предсезонных сборах в Чехии Петржела закрывал глаза на мелкие шалости, ради объединения команды разрешал нам после отбоя покидать гостиницу и пропускать по кружечке пива. Мы не злоупотребляли доверием, хотя с соблазнами, ха-ха, справлялись не все. Как-то Петржела велел сдвинуть ворота на линию штрафной площади, это шестнадцать метров отрезанного пространства. Один из зенитовцев, добежав до лицевой линии, сделал сильную подачу, откликнуться на которую из-за сокращенного расстояния было невозможно, мяч улетел куда-то за горизонт. Но он совершенно не понял, почему никто из партнеров не замкнул дальнюю штангу, вот до какой степени мы погуляли! Наверное, по современным меркам такой командный тимбилдинг не совсем правильный, но «Зенит» первой половины двухтысячных годов не был гуляющей и пьющей командой, «акции» действительно объединили разношерстный коллектив из чехов, молодежи и ветеранов. Впрочем, обо всем по порядку.

Владимир Быстров, партнер Владислава Радимова по «Зениту» в 2003–2005 годах:

– Да, было дело! Поехали к Радиму на днюху, мы с Гариком что-то шарились в туалете, вот

Глава вторая. «Никогда никого не бояться»

– Мое детство прошло в коммунальной квартире на Моховой, 31. Под нами жил дирижер, скрипач Владимир Теодорович Спиваков; мама рассказывала, что соседи постоянно жаловались на мою долбежку мячом в коридоре. С первого по третий класс я учился в школе № 190 на Фонтанке, ходил на учебу через дворы с бабушкой. Она была религиозным человеком, крестила меня в церкви Святого Великомученика и Целителя Пантелеимона на улице Пестеля, в которой отпевали Кирилла Юрьевича Лаврова. Я уже в те времена не расставался с мячом, однако футбольных секций в центре города мы не нашли, для хоккея наших скромных возможностей не хватало, зато мне подарили рапиру, мама сшила доспехи, я получил маску и стал заниматься фехтованием на Зимнем стадионе. Полтора года я всецело отдавался этому замечательному виду спорта, стал даже бронзовым призером первенства Ленинграда. И тем не менее при первой возможности бежал играть в футбол во дворы улиц Пестеля, Моховой, Белинского, Гагаринской, которые наряду с Михайловским садом и Инженерным замком по-прежнему являются любимыми местами моего детства. Мне было восемь лет, когда дед, страстный поклонник футбола, отвез меня в «Смену». Попасть в лучшую футбольную школу города было невероятно сложно: при огромном конкурсе в двадцать человек на место требовалось набрать под двадцать баллов в беге с места, с разбега, прыжке в длину, тройном прыжке, уметь прилично играть в футбол. Экзамен по спортивному мастерству стал для меня серьезным испытанием. В фехтовании о значимости тестов я не задумывался, а вот набор в «Смену» оказался настоящей проверкой, игрой на результат. После сдачи нормативов мы погоняли мяч в зале, поперек поля, затем наступили томительные минуты ожидания: примут – не примут. В общеобразовательной школе я был круглым отличником, мама и бабушка строго контролировали мою учебу, а вот в «Смене» я впервые в жизни оказался в подвешенном состоянии, сердце выскакивало из груди, я ерзал на месте и не сводил глаз с двери, откуда должен был появиться тренер со списком зачисленных. Я набрал девятнадцать баллов, до сих пор, кстати, не понимаю, где не добежал и не допрыгнул, но в тот момент счастью моему не было предела! Меня пригласили на следующую тренировку в группу Марка Абрамовича Рубина. Я стал первоклассником в шесть лет, поэтому, перейдя в 473-ю школу, учился со сверстниками, тренировал которых Александр Петрович Смыков, а играл за младших, поскольку считался «поздним» по году рождения.

Наш год был вторым у Марка Абрамовича, накануне выпустившего класс Сергея Дмитриева. Чемпион Советского Союза как-то пришел к нам на тренировку. «Знаете, кто это?» – спросил нас Марк Абрамович. А мы даже слова вымолвить не могли, с открытым ртом смотрели на Дмитриева. С Серегой, царствие ему небесное, у меня связана трогательная история. Мы собирались из Москвы в Питер, я с загипсованной ногой должен был уезжать на следующий день после него, но Серега поменял свой билет и помог мне добраться до вокзала. Для меня это был шок: сам чемпион СССР Дмитриев оказал мне, дублеру ЦСКА, такое внимание!

«Смена» считалась лучшей футбольной школой города, заниматься в ней было не только интересно, но и почетно и престижно. На самом видном месте в вестибюле, справа от входа, на бордовой Доске почета красовались фамилии воспитанников «Смены» Желудкова, Клементьева, Брошина, Дмитриева. Не скрою, в глубине души я мечтал когда-нибудь оказаться в одном ряду со своими кумирами. Мысль о том, что по окончании «Смены» я заиграю в команде мастеров, а моя фамилия может соседствовать с легендами ленинградского футбола, не покидала меня на протяжении нескольких лет. Мечты, как известно, сбываются, теперь в «Газпром»-Академии наряду с Аршавиным, Быстровым, Денисовым, Малафеевым, Саленко и Радченко есть мурал и с моим изображением. Для каждого мальчишки публичное признание может стать серьезным жизненным стимулом.

Не скажу, что я много времени тратил на дорогу: час от «Чернышевской» до «Академической» по прямой ветке метро, далее на трамвае или троллейбусе до улицы Верности. Диме Радченко, добиравшемуся из Красного Села, требовалось гораздо больше терпения. Я садился в метро, читал книжки, делал уроки и даже не замечал, как пролетало время. Потом мы переехали с Моховой в отдельную квартиру на Богатырском проспекте. Бабушка работала в Гостином дворе, мама заведовала стоматологической клиникой на Московском проспекте. Признаюсь, об уровне жизни семьи я в ту пору не задумывался, поскольку был полностью сконцентрирован на занятиях в «Смене», но прежний размеренный темп жизни, когда после тренировки на Зимнем стадионе можно было спокойно посмотреть мультики и поиграть во дворе в футбол, резко ускорился. Я просыпался в семь утра, гулял с собакой, кокер-спаниелем (если мороз был под тридцать, собака скорее выгуливала заспанного и замерзшего меня), на ходу жевал бутерброд и бежал на автобусную остановку. Два часа занимался в общеобразовательной школе, днем уходил на тренировку, возвращался на три-четыре урока, потом опять тренировался, к восьми вечера возвращался домой, делал домашку и, когда позволяла погода, допоздна играл в футбол в коробке, которую нам открывал учитель физкультуры соседней школы. В субботу отдыхали, в воскресенье играли официальные матчи. Из шести первенств города мы выиграли пять, хотя в составе наших главных конкурентов, команде СДЮСШОР «Зенит» 1975 года рождения, выступали Панов, Сенников, Зезин, Угаров, Дима Давыдов. Много лет спустя, в октябре 2003-го, в серебряном матче с «Локомотивом» на «Петровском» меня держал на угловых Дима Сенников. «Сеня, ты с восьми лет за мной бегаешь, когда же ты меня отпустишь?» – ерничал я, толкаясь с нынешним другом моей семьи.

Марк Абрамович Рубин собрал дружную, боеспособную команду. Мы дважды выиграли представительный турнир в Новороссийске, в котором принимали участие ФШМ с Вадиком Евсеевым, «Ашхабад» с Роланом Гусевым, «Черноморец» с Володей Бутом и Ромой Орещуком. Теплыми словами вспоминаю учебу в 473-й школе. Все мальчишки были влюблены в молодую, очень красивую, всего лет на шесть старше нас учительницу химии Юлию Донцову. Как могут реагировать горячие молодые спортсмены на такую диву? Отпустить комплимент или выкинуть какой-нибудь фортель. Вот однажды мы и прогуляли урок химии! У кого-то оказался привезенный из Финляндии гандбольный мяч, во дворе пустовала хоккейная коробка, и мы

В переходном возрасте я, как многие сверстники, оказался на перепутье, хотя благодаря родным и тренерам сумел избежать серьезных жизненных потрясений. Встречался с девочкой, замечательной Олей Тищенко, до сих пор работающей в 473-й школе. Я был частым гостей в ее доме прямо напротив «Смены», ее родители угощали обедом даже в ее отсутствие и очень тепло относились ко мне. После романтических прогулок в Сосновке я узнал там каждый уголок, мы с Ольгой дружим и общаемся по сей день. Как-то договорились с Олей о встрече, она попросила мяч с автографами зенитовцев, в попутчики набились выходившие со «Смены» Быстров и Денисов. Я оставил «мерседес» с ребятами около школы, отлучился на двадцать минут, но, вернувшись, не увидел ни машины, ни Быстрого с Гариком. Вдруг из-за угла школы вылетел «мерседес» с опущенными стеклами и орущей на всю улицу музыкой, за рулем Денисов, на пассажирском сиденье Быстров. Удивительные люди!

В четырнадцать лет меня впервые вызвали в юношескую сборную СССР. В Новогорск из Ленинграда приехали Панов, Зезин и четверо ребят из «Смены». Я испытал невероятные ощущения: поля, на которых работала главная команда страны, автобус, возивший национальную сборную на Евро-1988. Мы тренировались, играли и ездили на экскурсии по Москве, но по итогам сбора из шести ленинградцев в окончательном списке не оказалось двоих, меня и Панова. Я вернулся домой в подавленном состоянии, приехал в «Смену» и сдал форму: «Не хочу больше играть в футбол». На тренировки не ходил целую неделю, но мама с Марком Абрамовичем и кнутом, и пряником заставили меня вернуться к занятиям. Тот период сильно помог мне в будущем, я понял, что неправильно бросать дело на полпути, а для достижения цели необходимо много трудиться.

Один из докторов сборной рассказывал, что важным критерием гибкости тела является способность не сгибая колени достать до пола ладошками. Я вернулся к бабушке на Моховую, нашел у нее чугунные утюги и после всех тренировок бегал с ними с первого на третий этаж, развивал гибкость, выносливость и физическую силу. В общем, переболел, пережил, продолжил тренироваться и через два года вернулся в сборную, где сдружился с Хохловым, Орещуком, Липко и Беркетовым.

В «Смене» мы играли по схеме 4-3-3, в центре поля я чувствовал себя комфортно, в течение нескольких лет был лучшим бомбардиром команды. Тренеры отмечали мое игровое мышление и чувство мяча, я играл за счет смены ритма и направлений, развитых в дворовом футболе. По субботам мы гоняли мяч с утра до вечера, а в Удельном парке, прислонившись к чугунному забору, с придыханием смотрели на тренировки Желудкова и Ларионова.

Тепло вспоминаю Марка Абрамовича Рубина. Говорят, что тренер – второй папа, но в нашем случае он был едва ли не первым. Именно Рубин привил нам любовь к футболу, научил дружить, показал, как можно проводить время за интеллектуальными играми и разгадыванием кроссвордов. Это была настоящая жизненная школа, за которую Рубину я бесконечно признателен. Недавно с Василием Александровичем Костровским ездили к нему на могилу. Марк Абрамович по-отечески отнесся ко мне и в критической ситуации, когда на очередном турнире в Новороссийске во время игры в пятнашки я неудачно перепрыгнул через кусты. Открытая рана, кровь ручьем, кость виднеется, я в обмороке, мама одного из наших ребят быстро повезла меня в больницу. В Новороссийске, по слухам, свирепствовал СПИД, одноразовые шприцы были огромным дефицитом, поэтому для обезболивающего укола мне стали готовить стеклянный шприц. Я бы и рад, но взрослые почему-то категорически возразили против такой анестезии. Тогда меня стали оперировать по живому, до сих пор вспоминаю с содроганием, это было невыносимо больно! Мне запретили не только играть в футбол, но и купаться, так до конца турнира я и стоял на пляже, грустно взирая на море. А Марк Абрамович утешал и поддерживал.

В актовом зале «Смены» ежегодно проводился праздник окончания сезона. В седьмом классе посвящали в сменовцы, выдавали спортивный костюм. К нам приходили артисты, чаще всего Михаил Боярский, вживую исполнявший песни под гитару. Заглядывали и именитые футболисты «Зенита». Я был в шестом классе, когда праздник посетил кумир моего поколения Юрий Желудков. Его портрет висел в холле «Смены», мы не раз останавливали взгляды на Доске почета и представляли себя рядом с Желудковым в числе лучших выпускников.

– Ребята, вы все хотите красиво жить, ездить на хороших машинах, быть узнаваемыми, выигрывать турниры, – сказал со сцены Юрий Владимирович, – но для этого надо очень много работать и никогда никого не бояться.

Вот это «никого не бояться» я запомнил на всю жизнь.

Владимир Быстров, выпускник «Смены»:

– Да, оставил Влад нас в машине, вот мы с Гариком поехали искать девчонок в соседнем дворе. Гарик стал ездить задолго до восемнадцатилетия, а тут, представляете, «мерседес»! В то время заявиться на такой машине во дворе, считай, залог успеха, на ближайший месяц не нужно было искать подруг, ха-ха! В 2001 году не то что угнать, а просто сесть в машину «деда» нельзя было представить, сию секунду можно было лишиться и головы, и ног, и других частей тела. А Влад нас понимал. Крики Радимова казались нам детскими сказками по сравнению с тем, что мы проходили.

Светлана Алексеевна Радимова, мама Владислава Радимова:

– В 1976 году мой муж, военный врач, получил распределение в восточную Германию. В течение шести лет мы жили в городе Гера, в шестидесяти километрах от Лейпцига, после чего вернулись в Ленинград, в коммунальную квартиру на Моховой. Под нами в точно такой же

Моя бабушка, Елизавета Ивановна, в годы блокады Ленинграда работала провизором в аптеке, помогала людям. Дедушка, инженер Михаил Геннадьевич, умер в блокадном городе. После окончания войны в Ленинград приехали вернувшиеся с фронта сыновья и из эвакуации дочери. В Костромской области мама кормила всю семью. Она обладала уникальной харизмой и силой воли, могла горы свернуть, всегда достигала поставленной цели. В детстве она играла в лапту только с мальчишками, во всем старалась быть первой, никому не уступала. Ее характер передался Владу. В Таврическом саду, куда они ходили гулять с маленьким Владиком, мама собирала команду, вставала в ворота и играла с мальчишками в футбол. Зимой оба катались на коньках, Влад на фигурках, мама брала напрокат «канадки». Чтобы не мерзли ноги, подкладывали внутрь газеты, звали ребят и гоняли с ними в хоккей. Влад был очень привязан к бабушке, если и ссорился с ней, то как-то по-доброму. Они всем сердцем любили друг друга.

Владик был тихим, даже застенчивым ребенком, хорошо учился в начальной школе, ходил опрятный, аккуратный, подтянутый. В 473-й школе он до седьмого класса носил пионерский галстук, нагладим – и он бегом в школу! Владу легко давалась математика, это тоже в бабушку, которая до девяноста трех лет помнила все номера телефонов. Владик считал в уме и легко оперировал цифрами, наверное, отсюда у него такое игровое мышление. Голова-компьютер. В Германии сосед по лестничной площадке учил Влада играть в шахматы. Говорил так: во время игры правую руку держи за спиной, пока ты ее не поднесешь к доске, можешь передумать, это позволит избежать неверного хода.

Однажды с четырехлетним Владиком мы поехали в центр Геры по хозяйственным делам, в местном отделении связи у меня был заказан телефонный разговор с мамой. Я хотела посадить Владика на сумки, но тут услышала объявление по залу: «Ленинград, кабина номер один». Междугородний разговор был заказан всего на три минуты, я, не теряя драгоценных мгновений, побежала к телефону, а Влад, потеряв меня из виду, вышел на улицу. Увидел, что меня нет, заплакал. Немецкие женщины попытались его утешить, а когда поняли, что русский мальчик потерял маму, отвели его в местную комендатуру. Влад тогда не выговаривал буквы «р» и «с», поэтому с волнением отвечал на простые вопросы: «Твоя фамилия?» – «Вадимов». – «Где работает папа?» – «В гошпитале». По месту работы отца, естественно, никакого «Вадимова» не нашли, чудом вычислили его настоящую фамилию. Папа примчался за Владом на санитарной машине, я все это время просидела в переговорной комнате, пока меня, навзрыд плачущую, не увезли полицейские с автоматами. После трехчасовых поисков приехали в ту самую комендатуру. «Знаем, знаем, – встретил меня дежурный офицер, – Владик Радимов!» На той же папиной санитарной машине мы вернулись домой, наревелись да так и уснули в обнимку.

Если бы мне сказали, что Влад станет известным футболистом, я бы ни за что не поверила. Мыслили земными категориями: лишь бы школу окончил, хотя мне нравилось его увлечение футболом, он не был предоставлен сам себе и не подвергался влиянию плохих компаний. От Владика мы требовали делать уроки и приносить домой хорошие оценки, он с этим справлялся.

Мы не знали о существовании футбольной школы «Смена». В начальной школе Владик был увлечен фехтованием. Зимний стадион, где проводились тренировки, находился в шаговой доступности от нашего дома на Моховой, все, на мой взгляд, складывалось хорошо. Но он обожал возиться с мячом и каждую свободную минуту проводил либо во дворе, либо с бабушкой в Таврическом саду. В «Смену» нас привел случай: на заднем сиденье «жигулей», на которых нас подвозил незнакомый мужчина, оказались футбольные мячи, вожделенный подарок для любого мальчишки! Стоил мяч огромные по тем временам двадцать пять рублей, мы сторговались на двадцати, узнали и о «Смене», сотрудником которой оказался наш водитель. Влад находился на седьмом небе от счастья! На улицу Верности Влада отвез дедушка Алексей Федорович Васильев, который сам очень любил футбол и хоккей. В «Смене» Владик прошел серьезный отбор и был зачислен в группу Марка Абрамовича Рубина.

– Мальчик у вас одаренный, я бы хотел, чтобы вы отпустили Владика в лагерь в Павловск, – сказал мне Марк Абрамович.

– Владик, конечно, поехал бы с удовольствием, но мы уже купили билеты на юг, мальчик едет отдыхать с бабушкой в Лазаревское, – ответила я.

Дома рассказала об этом разговоре Владику.

– Ни на какое Черное море не поеду, – твердо заявил сын, – только в лагерь!

Влад, повторюсь, был домашним мальчиком, и вдруг решил без нашей опеки ехать в спортивный лагерь. Я собрала сумку, поехала провожать на вокзал. Навстречу – Марк Абрамович.

– Чья сумка? – спрашивает тренер.

– Владика.

– Вот путь Владик и несет!

Сумка неподъемная, мы, взрослые, еле тащили ее волоком, но делать нечего, передали ребенку, он кое-как с этой поклажей и затиснулся в вагон.

– А вы, Светлана Алексеевна, до следующего воскресенья в лагерь ни ногой! Если что-то потребуется, я вам сам позвоню.

Вот так Владик стал самостоятельным. Естественно, мы отправились в Павловск на первой же воскресной электричке, купили гостинцев, а Влад даже не разрешил взглянуть на их комнату. Мы взяли в прокат лодку, катались по пруду, ели клубнику и слушали его рассказы о спортивной жизни.

У нас не было выходных: по субботам и воскресеньям посещали матчи первенства Ленинграда, старались не пропускать турниры в других городах, однажды на машине отправились за командой в Киев. В одиннадцать лет Владик перешел в спортивный класс 473-й школы Калининского района, но по-прежнему жил с нами. В семь часов утра выходил гулять с собакой, ехал на учебу и тренировки, в восемь вечера возвращался домой, делал уроки и еще успевал погонять мяч во дворе.

Влад взрослел, в переходном возрасте становился строптивым. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, мы поругались. Я бросила неосторожную фразу: «Ты такой худой, хилый, в футболе у тебя все равно ничего не получится». В тот момент его не взяли в юношескую сборную страны, он задумался об уходе из «Смены», а тут еще я со своими репликами. Владик собрал вещи и уехал от нас к бабушке на Моховую, отыскал там чугунные утюги и принялся бегать с ними по

Марк Абрамович Рубин, первый тренер Владислава Радимова, ушел из жизни 14 июля 2021 года.

По материалам интервью в газете «Невское время» от 24 декабря 1994 года, автор Игорь Порошин:

– Владик замкнут, закрыт, но не скрытен, он кажется почти угрюмым, если бы не удивительная способность становиться в компании сверстников веселым, жизнерадостным заводилой. На поле нетрудно было заметить, что мальчик хорошо координирован и ловок в обращении с мячом. С каждым днем я все больше убеждался, что в моих руках настоящее сокровище. Вопрос вопросов – взаимоотношения дара и системы, которая, как известно, помогает посредственности и агрессивна ко всему исключительному. Проще простого сломать молодое деревце либо задушить талант в десятилетнем мальчишке. Как это делается, я видел, по сути, каждый день. Философия советской, теперь российской, школы гласит устами детских тренеров: «Не водись», «Выбей!», «Чего мудришь?!» Я понимаю этих людей, срывающих голос, у них тоже свои турниры, свои очковые нормативы, которые приняты за первый показатель профессиональной состоятельности даже в детском футболе. Я сам во многом был таким, пока не встретил Радимова. Он переделал меня. Скольких очков недосчиталась сменовская команда, где играл Владик! Обведет, бывало, пятерых, на шестом запнется. Превратит в клоунов защитников, так потом еще и притормозит, дождется, пока те его догонят, для того чтобы он смог снова повторить трюк. Разумеется, два раза подряд такие номера не проходят. Хотелось мне в такие минуты на крик сорваться, но я сам себе приказывал сдержаться.

Есть люди-положения, Радимов из их числа. Я не боюсь сглазить или перехвалить Владика, ибо в нем заложено потрясающее честолюбие, которое, как сильный громоотвод, способно отвести любые беды. В 1986-м мы ездили в Новороссийск. Туда раз в год тогда съезжались детские команды со всего Союза. И вот прошли мы с командой 1976 года рождения долгий и изнурительный путь до финала. Чтобы забить в решающем матче гол, ни у одной, ни у другой команды сил не хватило. Пришло время бить пенальти, и Владик отказался, попросту струсил. На традиционном собрании с участием детей и родителей я вспомнил этот эпизод. Дедушка Владика, полковник в отставке, не дослушав меня, принялся прилюдно, как командир новобранца, отчитывать внука. Слово «трус» особенно громко и отчетливо прозвучало. Как же эта взбучка задела самолюбие десятилетнего Радимова! А сколько было переживаний, когда тренер юношеской сборной Александр Кузнецов не вызвал его на сборы! Дважды Владик сдавал мне форму. Мама его рассказывала, что он на протяжении месяца чуть ли не каждый день засыпал в слезах. Приходилось чуть ли не ежедневно объяснять парню, что в 15 лет не бывает ситуации, когда все потеряно.

Меня до сих пор преследует обвинение в «продаже» Владика. Поверьте, если бы я преследовал эту цель, то достиг бы ее гораздо раньше. В 1991-м на турнире в итальянском Салерно Владик устраивал настоящие сольные концерты. После одного из них ко мне за ужином подошел пожилой синьор, представившийся селекционером «Милана». Поверьте, я мог бы быстро столковаться с этим охотником за футбольными талантами. Чувствую, что невольно оправдываю капризы судьбы, которые сделали так, чтобы мое увольнение точь-в-точь совпало с телефонной бомбардировкой моей квартиры представителями ЦСКА. Правда, в конечном счете, если абстрагироваться от этих страстей, переезд пошел Радимову на пользу. Сказался огромный опыт Костылева как тренера мастеров. Он очень бережно, постепенно подготовил Владика к мужскому футболу. А деньги, законно полагающиеся детскому тренеру за футболиста, перешедшего в команду класса «А», я получил лишь весной этого года. К слову, сейчас рыночная стоимость Радимова не меньше миллиона, понятно, не рублей. А в том, что Владик раз от разу после столкновения на поле поднимается живым и невредимым, никакого чуда нет. Травма в девяти из десяти случаев – следствие неподготовленности игрока. Владик принадлежит к тому заповедному типу игроков, которые умеют и любят готовиться индивидуально. На тренировках его не нужно было погонять.

Василий Костровский, тренер Владислава Радимова в «Смене»:

– Одним из первых моих коллективов стал состав «Смены» 1976 года рождения, в котором я помогал Марку Абрамовичу Рубину. Поначалу Влад ничем экстраординарным не выделялся, некоторые тринадцати-четырнадцатилетние ребята на тот момент были интереснее в футбольном плане. Влад «выстрелил» попозже, лет в шестнадцать. Думаю, ему помогло то, что он хорошо прошел период взросления и трезво оценил свои качества, которых у него было пруд пруди. Кто-то из его ровесников уже играл на пределе, а у Влада оставался очень большой зазор. Это хорошо, что он не стал ранним игроком: довольно часто те, кто хорош в юном возрасте, первыми начинают выступать на взрослом уровне, первыми и заканчивают.

Словом, Влад имел возможность расти спокойно, без давления на результат или необходимость в каждом матче показывать выдающуюся игру. Он был одним из многих, это очень важный момент. Большинство парней, в том числе и Влад, постоянно играли во дворах, это помогало Владу оттачивать его своеобразную технику и понимание игровых ситуаций. К тому же он вызывался в сборную, что тоже придавало ему дополнительную уверенность как игроку и личности.

Не могу не отметить его характер. После прохождения периода взросления с ним стало сложнее работать, потому что он почувствовал свою силу и уверенность, пришла определенная мальчишеская наглость, с которой приходилось немного бороться. Влад был в числе тех, кто у меня больше всего кругов нарезал на тренировке в качестве «призовых». Он до сих пор вспоминает, что физически был отлично подготовлен, потому что так много, как у Костровского, он ни у кого не бегал.

Влад был мастак на разные хитрости. Я часто судил на тренировках, и при столкновениях он так достоверно имитировал нарушения, что я часто попадался на эти уловки. А потом он вставал и посмеивался. Помню, в юношах петербургские болельщики приходили просто посмотреть на игру Радимова, так потом на Аршавина ходили. Шоу, которое он устраивал на футбольном поле, было потрясающим, невероятным, Влад мог в одиночку решить результат матча. Бывало, вроде отпускает от себя мяч, но как только оппонент выбрасывается, тут же делает финт и уходит, оставляя его в дураках. В следующий раз соперник пытался сразу идти в ноги, поэтому Влад зарабатывал на себе нужные для нас стандарты и ненужные для противоположной команды предупреждения. Хотя сам был тоже не всегда сдержан, мог получить и желтую, и красную карточки. Впоследствии Влад подшучивал надо мной: «Василий Александрович, вы говорили,

– Давай я тебя на фоне вот этого парня сфотографирую, ты на него похож, – смеюсь я, когда мы с Владом встречаемся на улице Верности.

– Да как-то не очень! – смеется в ответ Радимов.

– Улыбка такая же, как у тебя была в молодости, поэтому похож, давай позируй!

Вячеслав Малафеев, заслуженный мастер спорта, выпускник «Смены»:

– Влад вместе с моим братом Сергеем и другими одноклассниками 1975 года рождения «травили» меня в 473-й школе, по нынешним меркам это тянет на буллинг, ха-ха! Действительно, когда старшаки видели карапузика Славу, они начинали мною в буквальном смысле слова играть в футбол. Я пытался искать спасения у Сережи, но и он туда же! Тогда мне было не до веселья, но это точно не психологическая травма, так, детские шалости. Сейчас с Владом вспоминаем наши школьные времена с улыбкой.

Елена Янбухтина, одноклассница Владислава Радимова:

– С Владом Радимовым мы учились в первом классе, гордо восседали вместе за партой. Благодаря доброте и щедрости души нашего классного руководителя Екатерины Павловны мы стали отличниками, думаю, некоторая амбициозность и желание стать первыми в нас укрепились именно тогда. Мы жили в одном доме рядом с театральным институтом, ныне Российским государственным институтом сценических искусств, на той же улице, где находилась школа, часто вместе ходили домой. В один прекрасный день рыцарский порыв Влада по завоеванию моего сердца не преминул выплеснуться в парадной в виде поцелуя. К своему разочарованию, Влад получил отпор, схлопотал оплеуху, несмотря на мою безусловную симпатию. Влад побежал домой «зализывать раны», а я, смущенная, но довольная, получила подтверждение симпатии первого красавчика в классе. Этот инцидент не разрушил нашу детскую дружбу, однако наши жизни разделились: Влад увлекся футболом, я перешла в английскую школу. Мы нашли друг друга спустя много лет. У нас обоих была насыщенная жизнь, разный опыт, но по-прежнему осталось что-то приятно объединяющее, детское и теплое. Сложно представить, какими титаническими усилиями, упорством и волей дались Владу его успехи. От всей души желаю ему всегда быть полным новых интересов в жизни, бешеной энергии и ощущения детской радости!

Алексей Комаров, одноклассник Владислава Радимова:

– Мы знакомы с Владиславом со школьной скамьи, учились в 473-й школе, сидели с ним за одной партой, вместе занимались в «Смене». С тех пор сохранили теплые отношения. Влад не зазвездился и, несмотря на свои успехи, для нас, школьных товарищей, всегда остается тем же простым парнем из девяностых. Наш класс до сих пор поддерживает связь, у нас даже есть общий чат, после выпуска в 1992 году мы регулярно встречаемся. Владислав мой очень хороший товарищ. Я знаю, что могу позвонить ему в любую секунду, он всегда ответит, мы прекрасно пообщаемся.

Я думаю, он стал великим футболистом во многом благодаря тому, что в ту пору мы все жили футболом. У нас не было гаджетов, свободное время посвящалось спорту. Мы настолько любили футбол, что даже между двумя ежедневными тренировками умудрялись гонять мяч, а зимой в школьной форме с галстуками играли на льду. Детство было великолепное, мы постоянно были на улице, физически развивались, это и воспитало Владислава как футболиста. Он компанейский парень, с большим чувством юмора, естественно, спортсмен до мозга костей. Я уверен, что эти качества помогли ему добиться успеха не только в футбольной карьере, но и после ее окончания.

Глава третья. ЦСКА. «Живу в номере с дядей Валерой Брошиным»

– В 1992 году в «Зените» играли воспитанники «Кировца», «Электросилы», СДЮСШОР «Зенит» – Зазулин, Кулик, Боков, Олег Дмитриев. Меня в главную команду города не приглашали, но я не расстраивался – не берут и не берут, окончу школу, дальше видно будет. Бизнесмен Леонид Шкебельский создал команду мастеров «Смена-Сатурн», в которую по протекции Рубина попал и я. На первых порах меня все устраивало, оклад превышал зарплату моих родителей вместе взятых, при тренере Виноградове я выходил в тройке нападающих вместе с Борей Матвеевым и Денисом Зубко. Меня вновь пригласили в юношескую сборную России, в чем большую роль сыграл Евгений Наумович Шейнин, уговоривший Александра Александровича Кузнецова посмотреть меня на сборе.

К шестнадцати годам я научился прилично играть левой ногой. Жарким питерским летом выходил в коробку и два часа колотил мячом в сетку левой ногой, без тренажеров и приспособлений: ударил, сходил за мячом, снова ударил, вновь сходил, и так бесконечное количество повторений. Первого сентября пришел в школу и так засадил с левой, что пацаны схватились за головы! Тогда я в очередной раз убедился в том, что добиваться успеха можно только через работу. За лето я здорово прибавил физически, но Кузнецов на первом же собеседовании, оглядев меня с головы до ног, уничижительно бросил:

– Ну что, все такой же хилый?

– Какой есть, – отвечаю.

– Сможешь с правой ноги сделать пас на сорок метров?

– Легко.

– А с левой?

– И с левой могу.

– Проверим.

– Проверяйте.

Играли в манеже с ЦСКА, выигрывали 3:0, я забивал два, один Димка Хохлов. Армейцы на год старше, но я был на таком кураже, что, находясь рядом с тренерской скамейкой сборной, переложил мяч с правой ноги на левую и метров на сорок сделал диагональ левому защитнику. Повернулся к Кузнецову с немым вопросом: «Видели?»

После игры нас с Хохловым ждал тренер ЦСКА Костылев, сменивший на тренерском мостике армейцев Павла Федоровича Садырина. Геннадий Иванович как две капли воды похож на Кирилла Лаврова. «Узнаешь?» – спросили меня. «Кто ж не знает Кирилла Юрьевича Лаврова!» – чуть было не выпалил я.

Геннадий Иванович и пригласил нас с Хохловым в ЦСКА: «Хотим вас видеть в команде, поначалу будете жить на базе и работать с дублем, потом, если будете готовы, переведем в основной состав». Сели в автобус сборной, на Ленинградском шоссе увидели большие буквы «ЦСКА». Саня Липко засмеялся: «Выходите, ваша остановка!» Я вернулся в Ленинград, но мама поначалу слышать ничего не хотела: «Какой ЦСКА в шестнадцать лет?!» К счастью, ее все-таки удалось уговорить.

Перед отъездом в Москву на стадионе «Светлана» по ходу очередного матча первенства города помощник Шкебельского Сергей Афонин в течение двух часов уговаривал меня остаться в Санкт-Петербурге, обещал повысить зарплату, рисовал сказочные перспективы, упирал на ленинградские корни. Но я уже и слышать ничего не хотел: сам Садырин

Нас с Хохловым призвали в армию, мы сдали какие-то экзамены, первое время ходили в военной форме, тренировались в воинской части, жили в генеральской гостинице. В день финала Кубка СНГ ЦСКА – «Спартак» на базе в Архангельском меня встретил земляк Димка Машкарин, затем состоялся разговор с Садыриным. Павел Федорович привел железные аргументы: «Татарчук уехал в “Славию”, мы видим в тебе игрока на его место в центре поля». Фраза обожаемого в Питере тренера «Ты нужен ЦСКА» окончательно развеяла сомнения. За армейцев выступали Сергеев, Колесников, Вася Иванов, Гришин, Бушманов, Машкарин, Колотовкин и другие ребята, выигравшие последний чемпионат и Кубок СССР и обыгрывавшие итальянскую «Рому». Я поехал на финал в автобусе с основным составом, в Лужниках переживал, когда Дима Харин не реализовал пенальти в ворота Станислава Черчесова, ловил себя на мысли, что восемнадцатилетний Бесчастных делает дубль в финале Кубка, а я, всего годом младше, сижу на трибуне. Вот так на примере Вовы я поставил перед собой новую цель, достичь которой удалось через два года.

Прошло полгода, мы по-прежнему жили в общежитии, тренировались с дублем, ходили на матчи главной команды. В Барселону в ноябре 92-го я не летал, по телевизору игру не показывали, поэтому, когда кто-то сообщил счет, 3:2 в пользу ЦСКА, мы не поверили. Обыграть «Барселону» со Стоичковым, Лаудрупом, Куманом, Гвардиолой и другими великими футболистами казалось невозможным.

– Что ты почувствовал? – спросил я Машкарина, забившего мяч на «Камп Ноу» на 57-й минуте.

– Поднял глаза на табло: «Ох, рано же я забил, как начнут нас сейчас возить!» – засмеялся Дима.

Мне исполнилось семнадцать. Тренироваться с основой хотелось не только для повышения своего мастерства, кормили на базе ЦСКА очень вкусно! Добирались от общежития на Песчанке до Архангельского на перекладных: троллейбус, метро до «Тушинской», рейсовый загородный автобус – итого два с половиной часа. После тренировки можно было не только вдоволь поесть, но и набрать с собой котлет, чтобы пожарить в общаге. Мы жили по четыре человека в номере, в комнате графин, кровати, тумбочка и дырка в полу вместо туалета в конце коридора. Горячей воды не было, на завтраки и обеды надо было ходить за два километра в Чапаевский переулок. Администратором общежития работала супруга Бориса Аркадьевича Копейкина, ревностно следившая за порядком, требовавшая соблюдения режима, категорически никого не пускавшая после одиннадцати часов вечера. Не давала спуску и мне, однажды дав от ворот поворот моей гостье. Я что-то буркнул в ответ и ушел в номер.

Через пару дней в Подмосковье на матче памяти Всеволода Боброва мне, Хохлову и другим молодым ребятам доверили место на поле. Я сыграл неплохо, положил полупрофессиональному сопернику четыре мяча, на обратном пути в «Икарусе» чувствовал себя героем дня. «Радимов, бегом сюда!» – крикнул мне помощник Копейкина Александр Алексеевич Колповский. Хохлов закивал: «Тебя приглашают в главную команду!» Я присел рядом с Копейкиным, приготовился слушать комплименты, как вдруг Борис Аркадьевич схватил меня за шкирку и гаркнул: «Радимов, еще раз моей жене что-то скажешь, я тебя в порошок сотру!» Я поник головой и побрел обратно в конец автобуса.

– Ну что, оставили в основе? – спрашивает Хохлов.

– Нет, – отвечаю. – Как думаешь, меня сегодня отправят служить в Хабаровск или чуть позже?

Но я остался в ЦСКА и до сих пор преклоняюсь перед Копейкиным, не воспользовавшимся своей властью и преподнесшим мне важный жизненный урок: всегда и ко всем людям, независимо от их положения и статуса, надо относиться с уважением и добротой. Запомнил, Аркадьевич!

В конце 1993 года дублеры ЦСКА играли со «Спартаком» в Сокольниках. В этот день женился Дима Шуков, к которому после матча мы планировали отправиться всей командой. Дубль ЦСКА курировал сын Мурашко.

– За победу над «Спартаком» премия по 200 марок каждому, – объявил Мурашко-младший.

Я в то время зарабатывал 100 дойчмарок в месяц, деньги по тем временам немалые. Однажды пошел к метро «Сокол» за сникерсом и проиграл всю сотню в наперстки. За «Спартак» играли все будущие покорители «Аякса», у нас в составе сплошная молодежь, дисквалифицирован Хохлов, но мы отвозили спартачей так, что они не могли поднять голову, 3:0. «Ребята, что вы нас так бьете?» – недоумевали спартаковцы. А мы им: «Не переходите центр поля, пожалуйста, ну не надо!» Поехали к Шукову, я свои премиальные просадил в ту же ночь, но о деньгах не жалел, мы обыграли «Спартак» и погуляли на свадьбе. В том матче у меня все получалось, и, видимо, под впечатлением моей игры Борис Аркадьевич пригласил на сбор с главной командой.

С основой я слетал в Находку. Тащиться за тридевять земель ветераны не рвались, поэтому тренеры подтянули нас с Сашей Грязиным. Девять часов летели до Владивостока, потом сто пятьдесят километров тряслись в автобусе, где и в каких часовых поясах находились, не понимали, а еще и в футбол надо играть. Саша Гришин открыл счет, я со скамейки помечтал о премиальных, но знаменитый в девяностые годы форвард Гарин принялся методично издеваться над нашей обороной. За 15 минут до финального свистка при счете 2:3 Костылев выпустил меня на позицию под нападающим. Я выходил отличиться, но закончили 2:5. Обратный рейс помню еще более смутно: тот же баул с формой, скудный сухой паек, автобусы и самолет. После возвращения в Москву Хохлов смеялся:

– Ну как она, высшая лига?

– Дим, я не понимаю, какой сейчас день, а ты про футбол!

14 марта 1994 года Борис Аркадьевич Копейкин поставил меня в стартовый состав на матч с «КАМАЗом», в составе которого выступал участник мексиканского чемпионата мира Иван Яремчук и сильный центральный полузащитник Роберт Евдокимов.

– Есть ли у тебя красная болоньевая куртка? – накануне игры поинтересовался помощник главного тренера Кузнецов.

– Мне не выдавали, – ответил я и стал держать ухо востро.

По регламенту десять полевых игроков должны были выйти на разминку в одинаковых куртках, так мне и стало понятно, что выйду в основе. На предыгровой установке стоял не шелохнувшись, в автобусе по дороге из Архангельского в Москву перед глазами пролетела вся жизнь. Игра проходила на стадионе имени Эдуарда Стрельцова в присутствии двух тысяч зрителей. Физически я был готов идеально, на 14-й минуте забил победный мяч и в целом, по мнению Копейкина, выглядел прилично. Кстати, я три сезона подряд открывал счет

26 марта ЦСКА играл в гостях с «Уралмашем». Я сломя голову носился по убитому полю, едва не забил, мы уступили 0:2, после матча Копейкин негодовал в адрес опытных игроков: «У вас восемнадцатилетний пацан лидер, а вы тряпки!» Я испытал смешанные чувства, мне было жутко неудобно перед заслуженными ребятами, но главный тренер публичной похвалой вселил в меня уверенность в своих силах. Часто вспоминаю ту реплику Бориса Аркадьевича. Тренер «Локомотива» Михаил Галактионов призывает сдержаннее оценивать Батракова, но, на мой взгляд, игроков надо хвалить. Доброе слово и кошке приятно, а уж футболиста, хорошо сделавшего свою работу, и вовсе необходимо отметить. Кстати, и до, и после игры в Екатеринбурге баул с формой носил я.

Самым неудобным для меня футболистом был Рамиз Мамедов. Мы дружили, но на поле пройти его было нереально. В очередной раз встретились лицом к лицу в финале Кубка России 1994 года. Матч я не доиграл, сводили мышцы, зато стал самым молодым автором забитого мяча в финалах. К 11-й минуте ЦСКА «горел» 0:2, настроение прескверное, прохожу мимо Мамедова:

– Вы банкет уже заказали?

– Да, нас на Новом Арбате в ресторане ждут, – отвечает Рамиз, – ты меня только дождись, мы основную часть выполним, потом погуляем вместе.

В этот момент пошла атака, кто-то из наших бьет, Стауче отбивает, я добиваю в пустые ворота, слышу крик:

– Не подходи ко мне больше во время игры!

С Мамедовым мы могли сорваться в любое путешествие. В декабре 1995 года, после возвращения «Спартака» из Варшавы, славно погуляли на дискотеке в честь завершения сезона. Утром я должен был уезжать в Питер, Мамедов планировал провести отпуск в Москве, но наш общий товарищ, владевший турфирмой, во время ужина предложил нам отправиться в Малайзию. Вылет в шесть утра, Мамедов только вернулся с матча Лиги чемпионов, в сумке две футболки, бутсы, шлепки и спортивный костюм, но мы прямо с ночной дискотеки поехали в Шереметьево. Летели бизнес-классом, весь рейс крутили Аллегрову на двухкассетном магнитофоне, так через Дубай и добрались до какого-то малазийского острова. Но в первый же день мы, два бравых туриста, заснули на пляже и сгорели так, что за неделю отпуска до моря больше не дошли, ха-ха!

В ЦСКА меня использовали на разных позициях. Я выходил вторым нападающим в паре с Ильшатом Файзуллиным, играл в середине поля. За мной не было закреплено постоянного игрового номера, были 8, 10, 11. В финале Кубка России 1994 года, в котором забил гол «Спартаку», играл под девятым номером, потом в автокатастрофу попал правый защитник Леша Гущин, и мне, как самому молодому, дали футболку с его номером 2. Форма пришлась по размеру, так «двойка» и сохранилась за мной. В ЦСКА я получил первую серьезную травму. В матче за дубль оступился, почувствовал боль в стопе, доктор сопроводил меня до диспансера, мы полчаса ждали очереди на снимок, женщина-травматолог, видимо, ошалевшая от объема свалившейся в тот день работы, покрутила мой голеностоп и вынесла вердикт:

– Ушиб. Пленку тратить не будем, снимок не делаем.

На следующий день я тренировался, потом забил пенальти за дубль. Перед выходом на поле перематывал стопу, делал заморозку хлорэтилом, некоторые командные тренировки пропускал, с огромным догом нашего доктора бегал по парку в Архангельском. На рентген я попал только в сборной, где мне диагностировали перелом пятой плюсневой кости. У меня к тому времени образовалась костная мозоль, на тренировке Вася Иванов подкатился под меня так, что доломал окончательно. Только тогда мне наложили гипс. Как раз после этого случая Серега Дмитриев поменял свой железнодорожный билет и помог мне добраться до Питера.

В 1994 году неожиданно проявился «Зенит». Тогдашний президент петербургского клуба Владислав Алексеевич Гусев приехал к нам на Богатырский, любезничал со мной и с мамой, но отклика не нашел. Я уехал на сборы, но «Зенит» не унимался – на базу ЦСКА звонил Степан Петрович Крисевич, помогавший мне при переходе из «Смены-Сатурн». Он то по-доброму, то цинично пытался меня уговорить, однако я оставался непреклонен. Заключительный разговор с Гусевым помню очень хорошо:

– Мы готовы на все твои условия, – сказал по телефону Владислав Алексеевич.

– Окей. Хочу жить в Зимнем дворце и ездить на тренировки на «Авроре», – ответил я.

Гусев повесил трубку, тема моего возвращения в Санкт-Петербург закрылась. Признаюсь, изначально всерьез не рассматривал вариант с «Зенитом». ЦСКА выступал в высшей лиге, меня вызывали в сборную России, а спортивные перспективы игравших в первом дивизионе петербуржцев выглядели сомнительными. У меня не было обид на «Зенит», который я боготворил в 1984 году, однако делать шаг назад при всей любви к родному городу посчитал неразумным. Дважды отказал я и «Спартаку», Олег Иванович Романцев делал конкретные предложения в конце 1994 года и перед Лигой чемпионов в 1995-м. «Решай, – сказал мне Александр Федорович Тарханов, – с Олегом Ивановичем по тебе обо всем договорились, я не против твоего перехода». Отправился за советом к Минько и Мамчуру. Валера, сильно помогавший нам, молодым, ответил так: «В “Спартак” два раза не зовут, это статус и Лига чемпионов, но ты нам нужен здесь». После этих слов речи о «Спартаке» быть уже не могло.

На сборах в Германии мы пересеклись с Олегом Ивановичем Романцевым.

– Ты принял решение? – спросил наставник «Спартака».

– Да, Олег Иванович, как бы дальше ни сложилось, я остаюсь в ЦСКА.

– Спасибо, я услышал, – последовал короткий ответ.

К чести Романцева, тот отказ нисколько не повлиял на наши дальнейшие взаимоотношения, в сборной, которую он тренировал, я выходил в составе, несмотря на отрицательный ответ «Спартаку».

ЦСКА возглавил Александр Федорович Тарханов, любимой темой которого был тотальный контроль мяча. На переполненном республиканском стадионе в Волгограде проигрываем «Ротору», на протяжении всей встречи контролируем мяч, но без угроз воротам соперника. За десять минут до конца встречи я опустился в оборону и стал делать длинные передачи вперед, чтобы наши нападающие хоть как-то цеплялись за мяч у чужих ворот. После игры Тарханов устроил мне разнос:

– Что ты делаешь, у нас другая игра!

– Так мы восемьдесят минут мяч катали, как нам гол-то забить без продвижения вперед? – попытался парировать я.

– Ты не

Александр Федорович не успокоился и на следующий день на тренировке перед всей командой вновь принялся меня отчитывать, мне стало так грустно и обидно, что я сел на мяч в центральном круге и всем своим видом показал, что не хочу больше тренироваться.

– Что ты себе позволяешь? Я тебя в роту сошлю! – опешил Тарханов.

– Да ради Бога, – махнул рукой я, – буду лучше «Спорт-Экспресс» в переходах продавать, чем здесь играть.

Главный тренер ЦСКА выгнал меня с тренировки, а я на следующий день не приехал в Архангельское, и лишь Валера Минько, знавший, у какой девчонки я прячусь, заставил меня вернуться в команду. Сейчас себе диву даюсь: каким же надо быть разгильдяем, чтобы в девятнадцать лет отказаться тренироваться в ЦСКА!

Теплыми словами вспоминаю Серегу Мамчура. Мы общей компанией снимали квартиру Володи Лебедя, однако я чаще ночевал на базе, а Серега с женой и детьми жили в Москве. Честный, настоящий, искренний, никому не дававший спуска мужик. Стержень команды, как Баринов в «Локомотиве». Если ты не добегал или убирал ногу, от Мамчура по страшному прилетало. Хороший, надежный товарищ, к сожалению, очень рано ушедший из жизни. Для молодого ЦСКА Серега был самым важным звеном.

В тот период я пересекся со многими звездами российского футбола. В Самаре персонально против меня играл будущий арбитр Игорь Захаров. Он так бил меня по ходу всей встречи, что в какой-то момент, оказавшись первым на мяче, я остановился и вызывающе произнес: «Ну, давай!» А в матче на Кубок обладателей кубков с «Ференцварошем» нам с Семаком подавал мячи Рома Широков. Роман (скажу, забегая вперед) сыграл яркую роль в истории «Зенита», выиграл Кубок УЕФА, Суперкубок России, стал одним из ведущих футболистов при Лучано Спаллетти. Мы с ним близки по духу, у него прекрасное чувство юмора. Широк – замечательный человек с непростым характером, его просто надо принимать таким, какой он есть.

Я мог принять участие в чемпионате мира 1994 года. Российский футбол потряс скандал с «Письмом четырнадцати», отказников оставалось много, хотя некоторых подписавших письмо Садырин вернул в команду. Колповский велел ждать вызова в Архангельском, но я взял билет и уехал в Питер. Найти меня не смогли, а так, глядишь, и сыграл бы в Америке.

Архангельское по-прежнему остается моим любимым местом в Подмосковье. После тренировки можно было встретиться с местными девчонками, жившими в соседнем поселке. Полная концентрация на футболе, отличное питание, чистая, отглаженная форма. В столовой на одной стороне обедали мы, на другой – хоккеисты.

– Радимов, поди сюда! – как-то услышал зычный голос.

Виктора Васильевича Тихонова узнал сразу.

– Тут ты сыграл правильно, а здесь попал не туда, – нарочито серьезно объяснял мне наставник ЦСКА. А потом отходил: – Ну что, малыш, выиграем сегодня?

– Да, Виктор Васильевич, постараемся!

Мы хорошо общались с Брылиным, Хабибуллиным, Лещевым, Октябревым. С Сашей Харламовым и Николаем Заварухиным контактируем до сих пор. Летом играли с хоккеистами в футбол, матчи заканчивались тем, что здоровые бугаи, совершенно не умеющие обращаться с мячом, скатывались на силовые приемы. Просунешь кому-то между ног и убегаешь, чтобы не попасть под раздачу. Я порой даже уходил с площадки – да ну вас, ломайтесь сами. Зимой гоняли шайбу без коньков, хоккейщики и там заводились так, что мало не казалось, ха-ха! Но дружили крепко. Недавно с Настей гуляли по тем местам, базы ЦСКА уже нет, на месте футбольного поля и тренажерного зала разбит парк.

Летом 1994 года нам разрешали привозить из Германии нерастаможенные машины. Я занял у Дениса Машкарина четыре тысячи дойчмарок и приобрел роскошный по тем меркам японский автомобиль. Куролесили в отпуске знатно: лето, девчонки, вечеринки. В моем номере ночевал вернувшийся из олимпийской сборной Саша Беркетов. Зашел Борис Аркадьевич Копейкин, я отвернулся к стенке, взгляд Копейкина упал на Беркетова:

– Ты кто?

– Иди отсюда, я сплю! – не разобравшись, буркнул в ответ Сашка.

Борис Аркадьевич опешил и ушел восвояси. На следующий день я уехал в Питер, а Беркетов стащил ключи и разбил мой новенький автомобиль в хлам, я потом продал эту груду металлолома директору базы за ведро клубники. Мы интересовались, как на пустой утренней дороге можно умудрился попасть в такую передрягу, Сашка без зазрения совести утверждал, что в девять утра там, где раз в сутки проезжает одна машина, его ослепил дальним светом встречный автомобиль. Ту дорогу потом назвали аллеей Беркетова.

С Сашей мы знакомы с четырнадцати лет, в сборной жили в одном номере. На мое шестнадцатилетие он приезжал в Питер, мама дала денег на ресторан, мы погуляли и уехали в Москву. Мама обзвонила все больницы и морги, я вышел на связь только на следующий день, за что получил от нее по полной программе. Беркетов был невероятно талантливым футболистом, добрым и честным парнем. На закате жизни у него была сложная ситуация, какое-то время он работал у меня в «Зените-2», потом наши профессиональные пути разошлись, но мы продолжали часто встречаться в Питере. 1 июня 2022-го Сашка скоропостижно скончался, оторвался тромб. Царствие небесное. Замечательный был человек.

В 1994-м в ЦСКА мне дали новенький ВАЗ-2106. Я не имел московской прописки, для постановки на учет требовалось ехать в Ленинград, поэтому в Москву мы не выезжали, катались по окрестностям базы. В Архангельском солдаты-срочники прокачали мою «шестерку»: расточили движок, подняли фары, поставили музыку. Но и эту машину ждала незавидная судьба: сидевший за рулем брат Андрея Новосадова не справился с управлением, мы перевернулись. Кое-как притащили машину на базу, накрыли брезентом, так она и стояла, покуда у солдат вновь руки не дошли. Отремонтированную «шестерку» я отдал родителям, у которых она обрела вторую жизнь.

Несколько лет спустя доехать до дома на моем «рейнджровере» попросил Орещук.

– Рома, без проблем, но если что-то случится, купишь мне новую машину, – наученный горьким опытом, ответил Орещуку я.

– Договорились! – беспечно махнул рукой мой старый товарищ.

«Рейнджровер» Рома разбил, но свое обещание выполнил.

В ЦСКА судьба свела меня с Валерием Брошиным, который наряду с Желудковым и Ларионовым был кумиром моего детства. Я в деталях напоминал Николаю Евгеньевичу Ларионову, как в ноябре 1984-го после забитого в ворота «Шахтера» гола он бегал по полю СКК с высоким подниманием бедра. Как-то в компании с Саней Спиваком, Желудковым и Ларионовым сошлись в жарких дебатах. Мы с Юрием Владимировичем настаивали на ключевой роли центральных полузащитников, тогда как линейные просто носятся по бровке, Ларионов же со Спиваком до хрипоты утверждали обратное, мол, без крайних хавбеков никуда.

– Дядя Валера, здрасьте!

– Не надо меня дядей Валерой называть! – засмеялся в ответ Брошин.

Это был человек с нимбом на голове; маме в тот же вечер я с гордостью сообщил: «Представляешь, живу в одном номере с дядей Валерой Брошиным!»

Брошин и другие чемпионы СССР 1991 года мне очень помогли, с Мишей Колесниковым мы дружим до сих пор, но никому, в том числе вернувшемуся из Чехии Владимиру Татарчуку, на футбольном поле я не уступал. «Играть буду только я», – эта мысль крепко засела в моей голове. Если старшие ребята после тренировки или игры просили меня принести пива или купить сигарет, вопросов не задавал, но на тренировках бился с ними как с равными.

Садырина я застал немного. Впервые увидел Павла Федоровича 10 мая 1992-го, в день финала Кубка СНГ «Спартак» – ЦСКА. Помню матч на Олимпийском стадионе в Берлине, когда я первый раз попал в заявку на матч Лиги чемпионов с «Брюгге». Первым забил Олег Сергеев, перед перерывом бельгийцы сравняли счет, незадолго до финального свистка «Брюгге» вырвал победу. После окончания встречи мы молча слушали Геннадия Ивановича Костылева, потом пришел Садырин и кому-то так «напихал», что я поблагодарил Бога за то, что не вышел на поле: сквозь землю провалился бы, получив нагоняй от такого тренера. В дубле ЦСКА мне выдали старенькие бутсы Игоря Корнеева, оставшиеся после его отъезда в Испанию. Они разваливались, да еще были малы на полразмера, о чем я постоянно намекал Виктору Ивановичу Кардивару, у которого снега зимой было не выпросить. На матче дублеров на Песчанке увидел Садырина.

– Павел Федорович, можно мне бутсы выдать? Скажите начальнику команды, – набрался смелости я.

– Радимов, забьешь сегодня два мяча, я тебе лично завтра новые привезу, – холодно ответил Садырин.

Речь шла о модели Predator, бутсах чемпионата мира 1990 года, три полоски внизу, – для меня, пацана, несбыточная мечта. На пятой минуте я забил первый гол, затем в ворота соперника назначили одиннадцатиметровый. В команде был штатный пенальтист, но я выхватил у него мяч с криком: «Дай мне, ничего не спрашивай!» – и реализовал пенальти. На следующий день Кардивар с недовольнейшим видом вручил мне новые бутсы: «На, Садырин тебе передал».

Я очень жалею, что судьба не свела меня с Павлом Федоровичем раньше. Мальчишкой я часто бывал на Московском проспекте на работе у мамы и заглядывался на известный каждому ленинградцу дом Садырина. Он был для меня таким же кумиром, как Брошин и Ларионов, хотя, признаюсь, особняком все равно стоял Желудков. Такой всенародной любви, почета и уважения, как в середине восьмидесятых годов у Юрия Владимировича, впоследствии не было ни у Аршавина, ни у Кержакова, ни у Халка, ни у какого-либо другого зенитовца. Я щеголял по городу в майке с длинным рукавом, с зенитовской стрелкой на груди и желудковской «восьмеркой» на спине. На зависть мальчишкам, притягивая взгляды кокетливых ленинградских девчонок.

В 1995-м в ЦСКА была хорошая команда, но достоинства оборачивались недостатками, нам не хватало опыта, уверенности и стабильности, мы могли здорово сыграть со «Спартаком», но уступить камышинскому «Текстильщику». У меня стали появляться предложения из-за рубежа. Первым заинтересовался «Эйндховен», с которым работал Дик Адвокат, затем на горизонте появились три испанских клуба. «Реал Сарагоса» дал ЦСКА на миллион больше, чем конкуренты, да я и сам захотел играть в команде, только что выигравшей Кубок обладателей кубков. Так в моей жизни открылась новая глава.

Борис Аркадьевич Копейкин, тренер Владислава Радимова в ЦСКА:

– Прекрасно помню ребят, пришедших в ЦСКА из юношеской сборной: Шуков, Хохлов, Радимов. Молодежь жила в общежитии на Песчанке, играла за дубль под руководством Саши Колповского. Мы периодически просматривали матчи дублеров, в основной состав ребятам было рановато, но разговоры об их потенциале по Москве расходились быстро. Конечно, молодо-зелено. В одиннадцать вечера общежитие закрывали, однако информация о ночных загулах проскакивала. Тренерский штаб мог отчислить пацанов за нарушение режима, но мы забрали Радимова и Хохлова в первую команду, где улучшили питание и подключили к работе с серьезными мастерами. Талантом Бог Влада не обидел, желание играть в футбол било через край.

Ребята старались, быстро прогрессировали, но в какой-то момент рано женившийся Димка стал проситься домой, в Краснодар. Дело дошло до того, что Виктор Мурашко, при котором ЦСКА выиграл последний союзный чемпионат и стал обладателем Кубка СССР, даже предложил продать Хохлова в Израиль. А вот Радимов заматерел сразу: было видно, что он и школу прошел приличную, и характером не обделен, хороший, обученный парень, возможно, не такой скоростной, но голова светлая, техника отличная. Выпускник ленинградской «Смены» к восемнадцати годам не только многое умел на поле, но и обладал качествами лидера.

Да, мы учили его уму-разуму, объясняли тактические нюансы. Влад вспыльчивый, говорливый, всегда бился за правду, если что по нему не так, постоянно открывал рот. Я ему твердил: «Помолчи, остынь!», а он то с судьями спорил, то на поле разговаривал. Но мне с Владом было легко. Впервые я поставил его в основной состав ЦСКА на матч с «КАМАЗом» в марте 1994 года, при мне он и забил свой первый гол в высшей лиге. «КАМАЗ» – не киевское «Динамо», в матче с которым можно было легко потеряться. Я рассуждал так: парень готов, пусть проявит себя на этом уровне. Так и произошло.

Сергей Семак, партнер Владислава Радимова по юношеской сборной России девяностых годов:

– Я приехал в Москву в шестнадцать лет, играл за «Асмарал», получил приглашение в юношескую сборную, с тех пор и стали дружить с Владом. В нашей общей компании по сборной и ЦСКА Влад, Рома Орещук, Дима Хохлов, Саша Липко, Дима Шуков, сейчас у каждого своя жизнь и заботы, но мы по-прежнему связаны крепкими дружескими узами, обмениваемся новостями в общем чате, всегда готовы друг другу помочь. Одной из причин моего перехода в ЦСКА в 1994 году стало знакомство с ребятами в сборной Александра Александровича Кузнецова. Наставник армейцев Александр Федорович Тарханов доверял молодежи, построил самобытную, играющую команду. Мне кажется, футбол ЦСКА середины девяностых годов нравился болельщикам. После одного из матчей проводили вечер в ресторане на Тверской. За соседним столиком ужинали интеллигентные, воспитанные люди. Страна переживала непростые времена, кто-то из гостей стал сетовать на то, что

Дмитрий Аленичев, полузащитник «Спартака» девяностых годов, друг Владислава Радимова по сборной России:

– Я благодарен судьбе за то, что она связала меня с Владиславом Радимовым. С 1994 года, точки отсчета нашей дружбы, меня покоряют его человеческие качества: честность, достоинство, открытость, доброжелательность, готовность в любой момент прийти на помощь. Впервые увидев восемнадцатилетнего Влада в игре за ЦСКА, я сразу понял, что он вырастет в очень сильного игрока не только по российским, но и по европейским меркам. Меня впечатлили его высокий игровой интеллект, футбольное мышление, отличная техническая оснащенность и огромный объем работы, который он способен выполнить. На футбольном поле он был по-спортивному злой, вспыльчивый, часто спорил с судьями, с соперниками и даже с партнерами, за что получал предупреждения и даже красные карточки. Но это был настоящий Влад Радимов, такой, какой есть. На мой взгляд, в том числе и благодаря особому характеру он добился высоких результатов в футболе.

В 1994 году мы играли друг против друга в финале Кубка России. В Лужниках, при полном стадионе, «Спартак» в матче с ЦСКА быстро повел в счете, на 6-й и 11-й минутах голы в ворота армейцев забили Игорь Ледяхов и Валера Карпин. Видимо, многие посчитали, что «Спартак» доведет встречу до разгрома, однако свое веское слово сказал наш друг Влад Радимов, на 39-й минуте забивший первый ответный гол. Во второй половине встречи ЦСКА сравнял счет, 2:2, игра перешла в дополнительное время, а затем и в серию послематчевых одиннадцатиметровых ударов. Мне посчастливилось забить победный пенальти, «Спартак» выиграл Кубок. После финального свистка расстроенный итоговым результатом Влад нашел в себе силы пошутить в мой адрес: «Не мог, что ли, мимо пробить? Взял и “похоронил” нас». Многие футболисты «Спартака» и ЦСКА дружили, наши игры зачастую проходили в одно и то же время, поэтому после матчей (сейчас об этом уже можно рассказывать) мы собирались в ночном клубе гостиницы «Космос», вспоминали прошедшие баталии, шутили, могли выпить по бокалу вина и пива. Да, веселились, но, естественно, только накануне выходного дня. С Владом много времени проводили в общей компании, он всегда говорил в глаза то, что думает, был и остается позитивным человеком.

Алексей Ефимов, председатель президиума Российской ассоциации спортивных комментаторов:

– В мае 1994 года, накануне финала Кубка России «Спартак» – ЦСКА, съемочная группа программы «Эфир Спорт-Экспресс», выходившей на 1-м канале, приезжала на базу армейского клуба в Архангельское. Конкретно этот сюжет мне помогал делать Сергей Микулик, озвучивавший итоговый материал, я брал интервью у Бориса Аркадьевича Копейкина, Евгения Бушманова и Владислава Радимова. У молодой команды Копейкина было немного шансов против мощнейшего на тот момент «Спартака», однако ЦСКА провел отличный матч, Влад сравнял счет в основное время. После окончания встречи благодаря Леониду Трахтенбергу мы работали в раздевалке «Спартака», но в эфире отдали и дань армейцам: уступить в серии послематчевых одиннадцатиметровых чемпиону России было не зазорно.

Радимов уже в юные годы выделялся отличной техникой, скоростью принятия решений, пониманием игры. Меня потрясало то, он проделывал на футбольном поле, знаю, что Олег Иванович Романцев не скрывал желания видеть Радимова в «Спартаке». В одном клубе у них поработать не получилось, но в сборной России тренер и девятнадцатилетний футболист сотрудничали успешно: при Романцеве Владислав дебютировал в национальной сборной в матче с шотландцами и принял участие в чемпионате Европы 1996 года. Программа «Спорт недели» приезжала к Владу в Сарагосу. Радимов организовал теплый прием, сам накрыл на стол, нарезал бутерброды, угостил паэльей.

Я никогда не сомневался, что Влад рано или поздно вернется в «Зенит». Так и произошло: пережив тяжелый период в карьере в начале девяностых, он обрел себя в родном городе, стал чемпионом России, выиграл Кубок УЕФА и Суперкубок Европы, получил признание взыскательных петербургских болельщиков.

Светлана Алексеевна Радимова:

– Я пролила много горючих слез, когда шестнадцатилетний Владик уезжал в Москву. Для меня это была открытая рана, я никак не могла смириться с тем, что мой домашний сыночек теперь живет далеко от родного дома. Да, я очень не хотела отпускать Влада в ЦСКА, но он был категоричен:

– Мама, если ты даже закроешь меня в квартире на ключ, я все равно убегу.

Я часто ездила к нему в столицу. Билеты на «Аврору» и ночные поезда приобрести было сложно, но я каждую пятницу в четыре часа дня бежала на Московский вокзал и уже к вечеру была у Влада. Он жил в интернате, каждая мать, наверное, меня бы поняла. Помню, как на подписание контракта с ЦСКА меня попросил приехать Павел Федорович Садырин.

– Влад, я тебе дарю свою ручку, – сказал тренер, которого Влад боготворил, – ты ею контракт и подпиши.

Я просила ЦСКА создать Владу условия для получения высшего образования, он, как ему казалось, требовал гораздо больше – кроссовки и спортивный костюм. Начальник ЦСКА Виктор Яковлевич Мурашко пообещал поменять нашу коммунальную комнату на Моховой на отдельную квартиру в Москве, но так ничего и не сделал. В 1994 году Влада приглашал «Зенит». Марк Абрамович сразу после окончания «Смены» просил тогдашнего тренера «Зенита» Вячеслава Михайловича Мельникова приглядеться к талантливому ребенку, на что, по рассказам Рубина, получил ответ: «У нас самих таких талантливых шестнадцатилетних пруд пруди». Приходили представители «Зенита», звонил президент клуба Владислав Алексеевич Гусев, но Влад остался в ЦСКА.

Владик быстро пробился в основной состав, играл в финале Кубка России, забивал мячи в чемпионате страны, однако я не переставала переживать за Влада, молилась, чтобы он не получил серьезную травму. Неожиданным получился переезд в Испанию. У ЦСКА было предложение из Голландии, но Влад настолько не хотел ехать, что вызвал меня в Москву в качестве группы поддержки: «Мама не пускает». Я свою задачу выполнила на отлично, да и Влад занял твердую позицию: «Нет, и все». А вот о переезде в Испанию он меня уже не спрашивал: у него была любовь, Лора, мама его дочери Сашеньки, поэтому он ни в чем не сомневался.

Александр Федорович Тарханов, тренер Владислава Радимова в ЦСКА и «Крыльях Советов»:

– Влад был замечательным футболистом, я работал с ним с большим удовольствием. Техничный игрок, обладающий высоким игровым интеллектом. Да, у него непростой характер, однако ради общего дела мы находили общий язык. Я много общался с его мамой, Светланой Алексеевной, то она звонила мне, то я проявлял инициативу, когда с Владом возникали какие-то

Дар у него был уникальным, в шестнадцать лет он уже играл в ЦСКА. Я предоставлял Владу свободу на футбольном поле. Таких игроков нельзя загонять в жесткие тактические схемы, им надо давать возможность самим принимать решение. В какой-то момент я поставил его с Димкой Хохловым в центр полузащиты. Меня критиковали: мол, какие они опорники, если не обладают навыками отбора? А я отвечал так: зачем им отбирать мячи, если они не будут их терять?

К моему приходу в ЦСКА Влад адаптировался к команде и жизни в столице. Помню, поставил его в стартовый состав в своем дебютном матче на посту главного тренера армейцев против «Динамо». Влад забил четвертый мяч, отдал игре столько сил, что после гола в изнеможении упал на поле. Им надо было уметь управлять, и мне, на мой взгляд, это удавалось. В тот период Влад попал и в сборную России, Олег Иванович Романцев доверил ему место на поле в поединке с шотландцами. За пределами футбольного поля Влад вел себя по-разному, но быстро взрослел и до отъезда в Испанию продолжал ярко проявлять себя в матчах за ЦСКА.

Роман Орещук, партнер Владислава Радимова по ЦСКА и юношеской сборной России:

– Мы с Владиком знакомы с детства: «Смена» приезжала на турниры на Малую землю к нам, мы часто ездили в Ленинград. Наши детские тренеры, Марк Абрамович Рубин и Валерий Васильевич Княжев, дружили, мы жили по семьям, Влад в Новороссийске у меня, я в Питере у него. С восьми лет столько соли вместе съели, в пудах не измерить! На Малой земле сменовцев хоть кормили по-человечески, хрустальные вазы дарили. Однажды они обыграли второй состав «Черноморца», пока я с другими ребятами ездил на финал «Кожаного мяча». Наверное, Влад до сих пор гордится. Ха-ха!

Влад импульсивный, горячий, но справедливый. Искренний и честный. Мне повезло с друзьями – Липко, Хохлов, Радимов, Семак всегда говорят правду в глаза, даже когда что-то не нравится. Милые бранятся – только тешатся, мы с Радимом могли за день поссориться и помириться по два-три раза. Даже кулаками махали! Уговаривались, что деремся до первой крови, в ЦСКА нас никто не разнимал, это было как позавтракать, ха!

Влад, как и я, сверхэмоциональный человек. В молодости между нами распределялись роли так: у Влада автомобиль, у меня харизма. Тарханов дал Владу «мерседес» С-класса, вот мы в Москве и кадрили девчонок! Машину я ему поломал, да, было дело. Захотелось поехать в город почудить, ну и попал в приключение. Владу потом купил новый автомобиль, дал слово – выполняй. Сашка Беркетов как-то разбил машину Влада. Ключи были у Дениса Машкарина, дважды мы вытаскивали Сашку из-за руля, ну а третий раз тот все-таки уехал и влетел куда-то. Саня мог.

Димка Хохлов как-то передавал вещи в Питер. Влад должен был встретить поезд. Проходит какое-то время, звонит Хохлов:

– Ром, не знаю, что с Радимом, выручай.

– Без проблем, – отвечаю.

А Владик просто прилег отдохнуть и проспал. Бывает, не со зла!

Он рубаха-парень, его что ни попросишь, все сделает, просто иногда может забыть. Мы не обижаемся, черта характера такая, ему лучше лишний раз напомнить, ха-ха! Я счастливый человек, мне повезло играть в одной команде с Владом, Хохловым и Семаком. Помню, Юрий Юрьевич Гаврилов говорил Пьеру Нарциссу: «Садись в метро, выходи на “Сокольниках”, у тебя мяч раз, и в ногах!» Вот у меня примерно такая же история была с Владом, меня просили не обводить и подыгрывать, а бежать вперед и играть в одно касание, хавы мяч доставят ровно в ту точку, куда надо. Влад – суперфутболист!

В интернате жили весело, номер на пятерых-шестерых, пили чифирь, делили один «Сникерс» на всех. Влада раньше нас стали двигать в основу ЦСКА, он, бывало, привозил из Архангельского какую-то еду на всю компанию, сам не ел, делился. Помните, как в фильме «Место встречи изменить нельзя»: «Мы, Шарапов, тебя уважали, потому что ты свой офицерский доппаек по ночам под одеялом не жрал». Вот это точно про Влада! Он никогда не думал о себе, только о коллективе.

У Влада есть фотография со своей мамой в моей куртке.

– Ко мне мама приехала, на улице холодно, надеть нечего, – пожаловался Влад.

– Да бери мою куртку, – ответил я ему.

– Я в ней как в цирке шапито выгляжу, – посмеялся Радим.

– Так у тебя все равно другой одежды нет!

Вот так они со Светланой Алексеевной и сфотографировались у Мавзолея.

Нам часто доводилось играть в разных командах. Дружба дружбой, а на поле друзей не бывает. В игре смотришь на гетры и на майку, а где чья голова, совершенно не интересно. Вот, бывало, и прилетало и мне, и Владу.

Денис Машкарин, партнер по ЦСКА девяностых годов:

– Я хорошо помню день, когда Влад присоединился к ЦСКА. Это было 10 мая 1992 года перед финалом Кубка СНГ ЦСКА – «Спартак». В Ленинграде мы учились в одной школе, но лично не были знакомы. Не сказал бы, что я выполнял функции наставника, куратора, но некоторое шефство над земляком действительно взял. Влад настолько коммуникабельный парень, что быстро во всем разобрался.

Первый год Радимов тренировался в дубле, жил в интернате, затем его стали привлекать к работе с главной командой. Навсегда запомню матч со «Спартаком» в октябре 95-го: мы уступили 1:2, но Влад феерил, обыгрывал за раз по четыре человека. В одном эпизоде Юрий Никифоров попытался в подкате отобрать у него мяч головой, Влад убрал его на замахе и покатил на пустые ворота то ли Хохлову, то ли Семаку, но Тихонов успел вынести мяч с линии ворот. Потом Радимов и гол забил, в общем, провел фантастический матч, «Спартак» просто не мог его остановить. Влада образца той встречи я бы безо всякого преувеличения поставил в один ряд с Месси, настолько он действовал ярко, грациозно, нестандартно по движению, мышлению и технике.

Влад дружил и дружит по-настоящему, я это очень ценю в людях. За тридцать лет нашего общения припомню лишь один эпизод, в котором он немного обиделся на меня. В 1993 году я получил от ЦСКА служебную «шестерку», на которой мы, ребята молодые, свободные, ездили в Москву на футбол или в Архангельское за продуктами.

Глава четвертая. Золотой мальчик российского футбола

– В августе 1994 года сборная России отправилась в Санкт-Петербург на закрытие Игр доброй воли. В присутствии семидесяти тысяч зрителей на стадионе имени Кирова, на котором я десятью годами ранее страстно болел за «Зенит», мы играли против сборной мира с Бонеком и Шумахером в составе. При счете 1:1 я забил победный мяч на последней минуте. После игры каждому футболисту вручили по самовару, но мне, дебютанту сборной, было настолько неловко, что от сувенира я отказался. Поджидавшие меня на выходе со стадиона родители удивились:

– А где подарок?

– А я не взял.

До сих пор жалею, сохранился бы на память. В следующем матче со сборной Австрии я отыграл целый тайм, заработал пенальти и начал голевую атаку. Параллельно выступал за молодежную команду, которая при Евгении Кучеревском показывала приличный футбол. В победном поединке с немцами на старом «Локомотиве» феноменальный гол забил Кечинов. В составе сборной Германии выступали несколько игроков из «Баварии». В первом тайме мы относились к гостям с излишним пиететом, и в перерыве Евгений Мефодьевич нас пристыдил: «Ваши деды в 45-м вот этих за Можай загнали, а вы…» После перерыва мы как начали стелиться в подкатах! Обыгравшему восемь соперников Кечинову последнюю передачу в середине поля сделал я. Потом смеялся: «Кеша, без моего паса ничего бы не получилось!»

Аналогичная история произошла на чемпионате мира 1986 года с аргентинцем Энрике, отдавшим передачу Диего Марадоне перед его знаменитым голом в ворота сборной Англии. «Футбольный клуб» Василия Уткина признал гол Кечинова лучшим в сезоне, Валера получил главный приз, ВАЗ-2109, а мой мяч, забитый в ворота «Динамо» после сольного забега с центра поля, по итогам опроса занял четвертое место. В интервью я сказал так: «Кечинов забил с моего паса и выиграл конкурс, а мне таких передач никто не отдавал».

В ноябре 1994-го, накануне моего дня рождения, молодежная и национальная сборная России отправились на выездные матчи в Шотландию. Футболистам молодежки, готовящейся к отбору на Олимпиаду, положили роскошные премиальные, каждому по девяносто девятой модели «жигулей», цена которой составляла астрономические девять тысяч долларов. Футболистам главной команды в случае победы над шотландцами обещали по «пятерке». Мы с Бесчастных и Симутенковым по возрасту могли выступать за игравшую на день раньше команду Гершковича, мы зарабатывали немного, обсуждали между собой: «Одним ударом можно выиграть состояние!» Романцев распорядился так: «Бесчастных и Симутенков едут с молодежкой, Радимов играет за первую сборную». Помню, переживал, что ребята за Олимпиаду и за машину бьются, а я просижу на скамейке запасных. Молодежка проиграла 1:2 с волшебным голом Жени Варламова в свои ворота на последней минуте. Я играл в квадрат в числе резервистов, когда за пятнадцать минут до начала матча услышал крик:

– Радимов, бегом сюда!

– Что случилось?

– Кирьяков не может играть, ты вместо него.

Романцев дал установку:

– Играешь чуть ниже Радченко, он на позиции центрального нападающего.

Я в спешке натянул майку Кирьякова, встал рядом с Димой на построение. Играет гимн, мимо меня проходит оператор с камерой, я Димку толкаю:

– А нас по телевизору покажут?

– Ты с ума сошел? Две минуты до начала игры!

Прозвучал стартовый свисток, я отдал первую передачу партнеру, пошел подсказ, играл в целом неплохо. С шотландцами разошлись миром, 1:1 с голом Радченко, после игры не выходивший на поле Илья Цымбаларь потрепал меня по плечу: «Молодец, Радим». Проходивший рядом Андрей Канчельскис уловил только окончание фразы, после чего два года подряд называл меня Димой. Остался доволен и Олег Иванович. Вот так началась моя карьера в национальной сборной России.

В апреле 1996-го на перестроенном после трагедии 1985 года стадионе «Эйзель», получившем имя короля Бодуэна, мы провели контрольный матч с бельгийцами с блестящим Энцо Шифо в составе. Перед игрой сборная России потеряла одного из игроков обороны, поэтому роль переднего защитника Олег Иванович поручил мне. На установке Романцев обратил внимание на то, что я буду играть в зоне Шифо. «Олег Иванович, а вы видели, как он играл на чемпионате мира? Думаете, я успею за ним?» – хотел спросить я. Встреча завершилась со счетом 0:0, в самолете Романцев поблагодарил меня за игру: «Тактически это твой лучший матч». Это добавило уверенности.

Но на Евро-96 мы выступили неудачно. В первом туре уступили итальянцам 1:2, затем развалились в поединке с немцами, в заключительной встрече группового этапа сыграли вничью с чехами, 3:3. Был ли я в курсе очередного конфликта в коллективе? В детали я не вникал и в дела ветеранов не лез. Перед турниром опытные футболисты обсуждали с тренерами и руководителями экипировку и систему премиальных, атмосфера накалялась, на предыгровой тренировке перед встречей с итальянцами в Ливерпуле Олег Иванович сказал так:

– Те, кто не хочет играть, может прямо сейчас уехать из сборной. У нас останется двенадцать игроков, я могу дозаявить еще нескольких ребят.

Сыр-бор разгорелся из-за личных контрактов по бутсам. У Федерации футбола было соглашение с известной английской фирмой, у ребят имелись свои обязательства перед спонсорами, мне, признаться, было без разницы, дали бутсы, еще какие-то деньги, в этих бутсах и играл, но некоторые опытные футболисты заняли жесткую позицию. Тогда это меня сильно задело, я смотрел на заслуженных, имеющих опыт выступлений в Европе игроков и не понимал, почему такие вопросы решаются накануне важнейшего поединка.

Не скажу, что конфронтация сильно повлияла на наше выступление, но единства точно не добавила. В первом тайме матча с вице-чемпионами мира мы выглядели прилично. На третьей минуте ошибся Стас Черчесов, но до перерыва усилиями Цымбаларя мы отыгрались, могли выйти вперед, но во втором тайме пропустили контратаку и уступили 1:2. С немцами первый тайм свели вничью, 0:0, могли забить и мы, и соперник, не реализовал выгодный момент Мостовой, после удара Игоря Колыванова мяч попал в штангу. В перерыве вместо меня на поле вышел Валера Карпин, но, мне кажется, не

Чехам в дебюте уступали 0:2, потом сравняли счет, вышли вперед, могли забить четвертый мяч, я не попал в пустые ворота. Закончили 3:3, но мы ни при каких раскладах не выходили в плей-офф, слабым утешением стала «группа смерти», из которой в финал пробились Чехия и Германия. У нас была конкурентоспособная, готовая бороться за медали команда, однако и на чемпионате мира, и на Евро в последний момент что-то мешало. По молодости думаешь, что все впереди, но в Америку по собственной глупости я не поехал, на Евро-96 мы заняли четвертое место, восемью годами позже в Португалии тоже не вышли из группы. Урок мальчишкам – берите от спорта все здесь и сейчас.

В августе 96-го меня вызвали на товарищескую игру с бразильцами. Чемпионы мира собрали приличный состав: Роналдо, Джованни, Леонардо и другие известные мастера. На «Динамо» собрался аншлаг, я остался в запасе, но на 14-й минуте получил травму Олег Веретенников, так я и появился на поле. Юра Никифоров реализовал заработанный мною пенальти, а на 80-й минуте удалось отличиться и мне: до ворот метров двадцать пять, было ощущение, что весь стадион кричал: «Бей!» Ну, я и ударил, мяч попал в самую девятку. «Жаль, что матч товарищеский, на чемпионате мира этот гол по телевизору долго бы крутили», – сказал потом Денис Машкарин. Мой старый товарищ, пожалуй, был прав.

В новом отборочном цикле сборную возглавил Борис Петрович Игнатьев. Я отыграл практически все отборочные матчи чемпионата мира 1998 года, за исключением выездного поединка с Кипром, после которого жесткой критике подверглись Карпин и Мостовой, и гостевой встречи с болгарами. Сашу до сих пор упрекают за то, что он не попал практически в пустой угол, встреча завершилась вничью, 1:1, этих очков нам и не хватило, чтобы занять первое место в группе. В других играх мы выглядели прилично, обыграли Израиль 2:0, я забил гол в день рождения дочери, тогда, после жеста Бебето на чемпионате мира, было модно качать люльку. К сожалению, после операции на плече я не успел восстановиться к решающей встрече в Софии, где сборную России откровенно «убил» чешский арбитр Крондл; своими глазами из-за ворот видел, что творил в той встрече этот горе-судья. Некоторое время спустя перед игрой «Барселона» – «Сарагоса» на «Камп Ноу» ко мне подошел Христо Стоичков. Поздоровались. «Ну, а что ты хотел? – пожал плечами великий болгарский футболист. – Неужели вы действительно думали, что вам дадут выиграть?» Даже лидер сборной Болгарии усмехался над судейством Крондла, я в ответ только развел руками. Вот так из-за одного предвзятого человека целая страна лишилась чемпионата мира. Игорь Колыванов называл судью клоуном? По-хорошему, словами дело бы не ограничивать, но и махать кулаками после драки бесполезно.

После ответного матча с Болгарией, в котором мы взяли убедительный реванш, 4:2, я летел из Москвы в Испанию с сотрудником аппарата УЕФА. Разговорились.

– За право выхода на чемпионат мира сыграют четыре пары, – объяснил мне чиновник, – вы точно встретитесь с итальянцами.

– Так жеребьевки же еще не было, – удивился я.

– Вот увидишь.

Он точно назвал все четыре пары: Россия – Италия, Хорватия – Украина, Ирландия – Бельгия, Венгрия – Сербия и Черногория. Так и произошло. Первый матч с итальянцами мы провели в Москве в конце октября. За вице-чемпионов мира выступали Мальдини, Неста, Каннаваро, Дель Пьеро, Вьери, дебютировал за национальную сборную заменивший травмированного Пальюку Буффон. Мы показали хороший футбол, не реализовали несколько моментов, после пропущенного мяча быстро отыгрались, 1:1. Я на первой же минуте скинул промерзшие, слипшиеся перчатки и, несмотря на дикий холод, все оставшееся время играл с голыми руками. В криминогенном Неаполе при невероятном ажиотаже наш автобус передвигался в сопровождении восьми полицейских машин. Победный мяч во втором тайме забил Казираги, меня на 66-й минуте заменил Сережа Семак, так и не попали на чемпионат мира. По-прежнему считаю, что мы были обязаны выходить из группы с Кипром, Болгарией, Израилем и Люксембургом с первого места.

Дмитрий Хохлов, партнер Владислава Радимова по ЦСКА и сборной России:

– Мы начали общаться в юношеской сборной, подружились в девяностые годы в интернате ЦСКА. У нас не было ни денег, ни статуса, только мяч и футбольное поле, ежедневно сталкивались с бытовыми проблемами, рыскали в поисках пропитания, ха-ха! В комнатах жили в спартанской обстановке – тумбочка, кровать, шкаф, – но трудности закаляли. Это было настоящее братство, когда нечего делить, ешь один хлеб и занимаешься любимым делом. Мы все делали вместе: тренировались, играли в футбол и в карты, отдыхали и веселились. Как четыре мушкетера Дюма. Влад с тех пор нисколько не изменился: прямой, откровенный, порою вспыльчивый. Не стану отвечать за других, но мне такие люди импонируют. Влад не держал камня за пазухой, все и всегда говорил в лицо.

В ЦСКА при Александре Федоровиче Тарханове мы с Владом играли в опорной зоне. Да, отбор не являлся нашим сильным качеством, но мы комфортно чувствовали себя в связке, понимали друг друга с полуслова. В центре поля рядом необходим человек, с закрытыми глазами понимающий партнера, а у нас с первого дня знакомства сложилась именно такая «химия». Ни разу не случалось, чтобы я не понимал его замысла, не предвидел, куда он будет открываться и где хочет получить мяч. При подготовке к игре с Италией по ходу двусторонней игры Влад стал брать игру на себя: одного обыграл, второго, вместо того чтобы развить атаку передачей, полез на третьего, четвертого и в итоге потерял мяч. Кто-то из тренеров кричит: «Ты что, Пеле? Отдай мяч под тебя открывающимся партнерам!» Влад промолчал, но на следующий день вышел на тренировку с наклеенной на майке пластырем фамилией Пеле. В его стиле!

Дмитрий Аленичев, партнер Владислава Радимова по сборной России:

– В сборной нам часто приходилось жить в одном номере. Влад постоянно шутил и рассказывал забавные истории. Могу рассказать смешной эпизод про Влада и про меня. На установке перед товарищеской игрой в Польше главный тренер сборной Борис Петрович Игнатьев дал задание пробивать штрафные удары в непосредственной близости

– Радимов, ты присутствовал на установке?

Влад молчит.

– Значит, был и слушал, – продолжал Борис Петрович, – но, видимо, у нас новый Платини появился в команде!

Влад ничего не ответил, однако на следующий день наклеил пластырем на футболку номер 10, под которым играл Платини, и для пущей убедительности вылепил и фамилию капитана сборной Франции. На восстановительной тренировке все мы валились от смеха, а Борис Петрович Игнатьев отреагировал в свойственной ему спокойной, ироничной манере. Вот такой Влад открытый, позитивный парень! Когда в команде складывалась напряженная обстановка, именно он снимал напряжение меткой шуткой.

Другая история. Играем со сборной Грузии, в составе которой выступал обладающий великолепной техникой полузащитник Георгий Кинкладзе. Мы сошлись в единоборстве в середине поля, но Георгий пробросил мяч у меня между ног. Признаюсь, выглядело это комично, я растерялся, любому футболисту не к лицу оказаться в столь незавидной роли. И в этот самый момент сидящие на скамейке запасных Влад и величайший полузащитник середины девяностых годов Илья Цымбаларь стали смеяться взахлеб: «Ну что, Алень, получил?» Эпизод заиграли, на реплику парней я не отреагировал, но не забыл. И вот в середине второго тайма вышедшие на замену Влад с Ильей на пару попытались отобрать мяч у того же Кинкладзе, но Георгий в течение секунды одним финтом «убрал» их обоих. На поле-то я им ничего не сказал, но после окончания матча в раздевалке подколол: «Ну что, досмеялись надо мной? И каково вам сейчас? Ладно он мне прокинул в “очко”, зато вас двоих “сделал” за одно мгновение!» Ребята признались: «Да, Дим, были неправы».

В сборной России мне было приятно играть с Владом в центре полузащиты, да и вообще таких умных игроков, как Радимов, Дима Хохлов, Егор Титов, Андрей Тихонов, во всем мире не так много. Для меня было огромным счастьем иметь таких партнеров. Если у меня появляется возможность побывать в Питере, сразу звоню Владу. Мы с радостью встречаемся, пьем кофе, вспоминаем былые времена, рассуждаем о настоящем и будущем. На Влада я всегда могу положиться, знаю, что и он всегда придет на помощь. Мы по-настоящему дружим, я счастлив, что в моей жизни есть такой прекрасный человек и большой футболист.

Егор Титов, партнер Владислава Радимова по сборной России:

– Не буду скрывать: в какой-то момент я чуть-чуть завидовал Владу, в свои восемнадцать я чувствовал себя немного неловко рядом с одногодкой Радимовым, игравшим в сборной под руководством Олега Ивановича Романцева. Но это была белая, добрая зависть: видя своего товарища, щеголяющего в красивой форме известной британской фирмы, я искренне радовался за него, испытывал настоящую гордость. В начале девяностых годов мы не были близкими друзьями: Владик играл в ЦСКА вместе с Хохловым, Орещуком и Семаком, я защищал цвета «Спартака». Однако пришедшая чуть позже юношеская дружба выдержала испытание временем и продолжается до сих пор. Влад настоящий: искренний, откровенный, непростой. Он имеет свое мнение, не держит камня за пазухой. Влад всегда, на его взгляд, занимает правильную позицию, если он что-то сказал, обратно свои слова вряд ли возьмет, но приводимые им аргументы всегда по делу. Для меня Владик просто друг, которому я могу позвонить в любой момент и обсудить проблемы. Он все бросит и приедет, вот такой у меня товарищ – Владислав Радимов.

Константин Лепехин, партнер Владислава Радимова по юношеской сборной России:

– В середине девяностых годов в юношеской сборной России у Александра Александровича Кузнецова играли многие ребята, впоследствии проявившие себя на профессиональном уровне: Сергей Семак, Александр Липко, Станислав Черчесов, Андрей Кривов, Андрей Бахарев. Но среди нас выделялись два сложившихся футболиста ЦСКА, Дмитрий Хохлов и Владислав Радимов. Особенно ярко Влад проявлял себя в игровых упражнениях, играть в квадрат с ним было чрезвычайно сложно. Влад обладал нестандартным мышлением, выделялся высокой техникой и уверенностью в себе. Он был лидером на поле, во многом благодаря ему мы выходили в финальную часть чемпионатов мира и Европы.

Помню, в свой первый приезд в сборную я никого лично не знал, чувствовал себя неловко. В коридоре заметил разговаривающего по телефону с мамой Влада. Радимов веселился, крикнул в трубку, заметив проходящего мимо Липко: «Мама, тебе привет из Краснодара!» Посмотрел на Беркетова: «Мам, привет из Волгограда!» Увидел меня: «Мама, привет из Майкопа!» Я очень удивился: ничего себе, думаю, Радимов знает, кто я такой, еще и запомнил мой родной город. Было очень приятно.

В 1994-м на молодежный чемпионат Европы во Францию Радимов не ездил, а в 1995-м на чемпионате мира в Катаре выступал. Бережно храню фотографию с того турнира, на которой мы изображены в компании с Семаком, Хохловым, Орещуком. Перед чемпионатом мира мы отработали сборы в Бельгии, затем прилетели в Катар, где стояла невыносимая жара. Длинные волосы лезли в глаза, идти в парикмахерскую в чужой стране не хотелось, поэтому стал просить партнеров меня подстричь. Никто не соглашался, только близкий друг Радимова Сергей Семак взялся за ножницы.

В матче открытия мы сыграли вничью с Катаром, 1:1, гол забил Семак, затем «засушили» игру с бразильцами, отбивались, как могли, добились нужного результата, 0:0. В заключительном туре обыграли Сирию, ставшую в 1994 году чемпионом Азии, 2:0. Со второго места в группе вышли на испанцев, за которых играли Рауль, Де Ла Пенья, Морьентес, уступили им в четвертьфинале 1:4.

Владислав – компанейский парень, лидер на поле и в быту. Он уже играл в чемпионате России, был под основой ЦСКА, но не позиционировал себя звездой, всегда вел себя адекватно. Как-то Радимов привез из ЦСКА в сборную десять пар модных в то время синих гетр с носком. Мы, оборванцы из низших лиг, о такой экипировке могли только мечтать, купить ее было нереально, а Влад все раздал парням. Я стеснялся, но он силком всучил мне эти гетры, и года три я в них тренировался.

Роман Орещук, партнер Владислава Радимова по ЦСКА и сборной России:

– В апреле 1994 года в решающем отборочном матче молодежного чемпионата Европы встречались на «Локомотиве» с итальянцами. На предварительном этапе мы обыграли Латвию, Финляндию и Данию, оставался последний барьер, победитель выходил в финал. У Италии состав – мама не горюй: Тотти, Индзаги, Неста. Шла двадцатая минута, под Влада жестко подкатились, он поднялся на ноги и как

– Молодец, спасибо, помог нам, – подтрунивали мы потом над Радимовым.

– Со мной вы вряд ли бы выиграли, а вдесятером в порядке! – смеялся Влад.

Тридцать лет спустя тренер той молодежки Сан Саныч Кузнецов рассказал, что Радим, оказывается, выбил зуб самому Тотти! Влад, узнав, развеселился:

– Много кто играл против Тотти, но кто из русских ему по морде бил?

Александр Липко, капитан молодежной сборной России:

– Нас с Владиславом прежде всего связывает футбол. Мы познакомились в четырнадцатилетнем возрасте в сборной тогдашнего Советского Союза на турнире Гранаткина в Ленинграде. Если не ошибаюсь, для Владислава это было первое официальное соревнование в составе сборной страны. На клубном уровне мы оказались соперниками: Влад подписал контракт с ЦСКА, я поначалу тоже договаривался с армейцами, но поехал на просмотр в «Спартак», там и остался. Тем не менее мы сохранили дружеские отношения: после московских матчей собирались вместе, Радимов, Хохлов, Лысенко, разговаривали о футболе и просто за жизнь.

На молодежном чемпионате мира 1995 года в Катаре выступала очень хорошая команда, я был капитаном сборной России. С Владом мы тесно общались, бились друг за друга на футбольном поле, дружили за его пределами. Мы по-прежнему часто переписываемся, видимся в Москве и в Санкт-Петербурге. Наша дружба базируется на человеческих отношениях. Да, мы живем в разных городах, у каждого насыщенная жизнь и семейные заботы, но мы всегда остаемся на связи и помогаем друг другу в трудную минуту. Влад добрый, отзывчивый, с прекрасным чувством юмора человек с большой буквы. Думаю, поэтому мы и дружим, в этом отношении мы очень похожи.

С Радимовым связаны только хорошие истории, знаю, сейчас они с супругой Настей помогают приюту для животных. Влад был большим футболистом, в его игре мне в первую очередь импонировали стартовая скорость и техника владения мячом. Конечно, не могу не отметить его видение поля. Влад – настоящий лидер, звезда отечественного футбола.

С нами случались разные забавные истории. Как-то мы с Владиславом приехали на сбор в Тарасовку. Чем заняться за день до начала тренировок? Выпили пива и отправились на дискотеку в гостиницу «Космос». По пути нас остановили сотрудники ГАИ, сопроводили до стоянки у «Космоса», велели оставить машины, мол, иначе заберут на штрафстоянку. Но мы дали стражам порядка билеты на матч сборной, они смилостивились и уехали.

Был еще один забавный случай во время совместной работы в Питере. Владислава не пускали в ресторан, он примчался ко мне с необычной просьбой: «Срочно дай мне свои джинсы, я тебе потом новые куплю!» Я, естественно, пошел ему навстречу, но новые джинсы он так мне до сих пор и не купил. Ха-ха! Влад – неординарная личность. Мы уже взрослые люди, встречаемся по-другому, но самые яркие моменты нашей молодости по-прежнему вспоминаем с особой теплотой.

Глава пятая. «Сарагоса». «Игорь Михайлович, сколько денег просить?»

– Подпись под контрактом с «Сарагосой» я поставил в ливерпульской гостинице после матча с Италией на чемпионате Европы. Мы обсуждали с мамой переезд в Испанию, но в шоке находилась не она, а я, совершенно не представлявший, куда еду. Знал, что «Сарагоса» входила в первую шестерку чемпионата Испании и выиграла Кубок обладателей кубков, когда в финале на предпоследней минуте вратарю «Арсенала» Симону с центра поля мяч забил Найим. За «Сарагосу» выступали игроки национальных и олимпийских сборных: испанцы Морьентес и Дани Лара, уругваец Пойет, аргентинцы Кили Гонсалес, Густаво Лопес. Конечно, это был совершенно другой мир. Мне не исполнилось и двадцати одного года, за плечами никакого опыта, я даже не знал, какие условия выдвигать по личному контракту. ЦСКА и «Сарагоса» между собой договорились, а вот вопрос по моему соглашению оставался открытым. За советом пришел к Шалимову:

– Игорь Михайлович, сколько денег просить?

Давно выступавший за границей Шалимов назвал сумму, которую я и озвучил на переговорах. В «Сарагосе» схватились за головы: «Откуда Радимов взял такую зарплату?» – «Мне Игорь Михайлович сказал, что так будет нормально». Испанцы поворчали, но согласились. Вот так Шалимов направил меня на путь истинный, в противном случае я зарабатывал бы намного меньше. В Сарагосе меня встретили очень тепло. Я не знал испанского языка, английским владел на уровне школьной программы, но испанцы практически не говорили по-английски. Куратором мне назначили автора книги «Как обучить испанца иностранному языку», с первого дня мне запретили говорить по-русски, я по всему дому развешивал таблички с испанскими словами, смотрел фильмы с субтитрами. Кстати, защитник «Зенита» Нино в беседе со мной признался, что учит русский язык по передаче «Это футбол, брат». Приятно.

Мне помогало общение в команде, какие-то слова схватывал на лету в общественных местах, в общем, говорить по-испански я стал достаточно быстро и по-прежнему свободно владею языком. Испанцы сами по себе добродушные люди, «Сарагоса» была большой семьей, поэтому я сразу почувствовал себя комфортно. Мы до сих пор сохранили теплые отношения с ребятами, поздравляем друг друга с праздниками, периодически созваниваемся.

Футбол в Испании – это переполненные стадионы, филигранное владение мячом, внимание прессы. Я покидал Россию в статусе одного из сильнейших технарей отечественного футбола, а в Испании столкнулся с игроками, технически оснащенными лучше меня. Скорость передвижения и принятия решений оказалась на другом уровне, именно к этому приспособиться было сложнее всего. По регламенту одновременно находиться на поле могли лишь три иностранца, а в «Сарагосе» нас, легионеров, было четверо: кроме меня, еще игрок национальной сборной Уругвая, будущий футболист «Челси» Густаво Пойет, аргентинцы Густаво Лопес и Кили Гонсалес. Высокая конкуренция сохранялась и среди местных игроков. Меня посадили в запас, я вскипел, но поймал себя на мысли: «Выход один – выходить на тренировки и доказывать».

За «Сарагосу» я дебютировал в гостевом поединке с «Севильей» в августе 1996 года, мы выиграли 2:1. Стояла такая страшная жара, что в раздевалке я попросил купить мне билет в Москву. Первый гол за «Сарагосу» я провел в седьмом туре «Хихону», за который выступали Косолапов, Попов, Черышев, Никифоров, Ледяхов. Мы обыграли «Хихон» со счетом 5:0, я забил четвертый мяч, оказавшийся крайне важным в психологическом плане. Встряхнулся, почувствовал

В сентябре 1996 года в Сарагосе в рамках HiStory World Tour на стадионе «Ромареда» выступал Майкл Джексон. Мы планировали посетить последний сольный концертный тур американского певца, однако супруга чувствовала себя настолько плохо, что поход пришлось отменить. Меня любили местные болельщики, при объявлении моей фамилии на «Ромареде» стадион затягивал «Калинку-малинку». А объявляли футболиста Радимова так: «Человек, приехавший из холода». У меня была хорошая пресса, мои фотографии появлялись в местных газетах, я, кстати, так и остался единственным русским футболистом за всю историю «Сарагосы», сотворил историю, ха-ха!

В Испании поддерживали связь с Димой Хохловым. От Сарагосы до Сан-Себастьяна всего полтора часа езды на машине, поэтому старались пересекаться как можно чаще, вместе встречали Новый год. Обзавелся и местными друзьями. После стыковых матчей с итальянцами в отборочном цикле чемпионата мира я вернулся в Сарагосу к беременной супруге. Сыграл несколько игр в чемпионате Испании, заболел гнойной ангиной, две недели лежал, ничего не ел и не тренировался, из-за болезни потерял игровой ритм. В «Сарагосе» сменился тренер, при новом наставнике я неплохо провел концовку сезона 1998 года, принял участие в победном выездном поединке с мадридским «Реалом», но в глубине души понимал, что только сверхзвезды будут постоянно выходить в стартовом составе. Мне же хотелось быть лидером, играть все матчи с первой до последней минуты. К тому же после двух с половиной лет жизни в Испании я затосковал по родному дому, и хотя «Сарагоса» продлила на год пятилетний контракт, в разговоре с новым наставником заговорил о ностальгии, посетовал, что не могу добиться в «Сарагосе» своих целей, и попросил отпустить меня на родину.

– У нас за сезон пятьдесят-шестьдесят матчей, включая Кубок Испании и еврокубки, – сказал мне наставник «Сарагосы» Луис Коста, – три четверти ты сыграешь, остальное зависит от тебя.

Мне же хотелось услышать другое, понять, что на меня рассчитывают и видят во мне игрока стартового состава.

– Либо я играю все, либо не играю вообще, – рубанул я.

– Окей, – ответил Коста, – продлевай контракт, и, раз хочешь, отпустим тебя в Москву.

Я мог остаться в Испании, по слухам, мною интересовалась «Валенсия», с которой работал приглашавший меня в «Сарагосу» Виктор Фернандес, однако так спешил домой, что даже не рассматривал зарубежные варианты. Вот так я допустил самую серьезную ошибку в своей жизни и уехал в аренду в московское «Динамо». Честно говоря, не удивляюсь неудачам этого клуба: время, чтобы «Динамо» вернулось к нормальной жизни, еще не пришло.

Испанская газета Heraldo de Aragon от 05.01.1998:

«Радимов спас матч. “Сарагоса” проигрывала 0:1 «Атлетико», находясь в меньшинстве, но русский футболист сравнял счет».

Heraldo de Aragon от 27.04.1998:

«Решающий момент. “Сарагоса” уверенно обыграла “Расинг” 2:0, прервав шестиматчевую серию неудач со всего лишь двумя набранными очками. Эта победа помогла команде Луиса Косты оторваться от зоны стыков. Тренер хозяев поля сделал ставку на легионеров Радимова и Джамелли, которые и отметились забитыми голами в матче».

Александра Радимова, дочь Владислава Радимова:

– Папа для меня не просто отец: он настоящий товарищ, один из лучших друзей в моей жизни. Мы прошли вместе разные этапы – от детских переживаний, когда он мог отругать за двойку, до паритетного общения. Взаимное уважение и доверие для ребенка – это очень важно в любом возрасте. Главная заслуга папы заключается в том, что он может сказать мне в глаза: «Я тобой горжусь». Эти слова значат очень много, потому что дети – самое наглядное отражение своих родителей. Я действительно смогла достичь многого, потому что знала: папа всегда рядом со мной, он любит и верит в меня.

Я почти ничего не помню о жизни в Сарагосе. Да, родилась в этом городе, но мы уехали из Испании, когда мне было всего четыре года. Зато с удовольствием вспоминаю историю с концертом Майкла Джексона. Американский певец приезжал в Сарагосу, когда мама была беременна мной. Родители достали билеты, с нетерпением ждали концерта (ну а кто бы не ждал?), однако в день выступления мама сказала, что я плохо себя веду в животе, сил идти просто нет. Вот папа и решил остаться дома из солидарности. С тех пор прошло почти тридцать лет, а он до сих пор время от времени подшучивает, что мое плохое поведение лишило нас Майкла Джексона. Говорит это, конечно, с улыбкой, но я всякий раз чувствую легкую вину за тот концерт, когда мне было всего… минус несколько месяцев.

Папа для меня в первую очередь… просто папа. Не футболист и не знаменитость, а именно папа. В детстве он мечтал стать водителем автобуса, и я любила бы его и в этой профессии, потому что любая работа важна. Но, безусловно, я горжусь тем, какой он профессионал. Считаю, это очень круто, что папа пошел в футбол ради идеи, а не ради денег, тем более что тогда футбол вовсе не был прибыльным делом. Он всего добился своими силами и умом. Конечно, бывали разные ситуации. Например, я чувствовала себя неловко, когда мы с папой где-то проводим время, а к нему подходят за автографом или с просьбой сфотографироваться. Даже в его отсутствие меня почти везде что-то да и спросят про отца. Помню, как пришла на новую, очень желанную работу. Мне было двадцать два года. Переживала ужасно: первый день, сложная задача. Спустя всего четыре часа работы ко мне подходит коллега:

– Прости, можно задать неловкий вопрос?

Я в панике: «О боже, неужели на моей одежде пятно? Или что-то застряло в зубах? Или я уже успела ляпнуть что-то не то?» Но собралась с мыслями и твердо ответила:

– Ну, давай.

– А Владислав Радимов – твой однофамилец или родственник?

Я расплылась в улыбке, поняла, что для меня такие ситуации уже данность, с которой я живу все это время. Спокойно, гордо ответила:

– Да, это мой папа.

В годы учебы в университете у меня появилась хорошая подруга. Однажды звонит мне папа:

– Представляешь, иду по торговому центру, ко мне

Папа, конечно, довольный: в футбол давно не играет, а юные девушки до сих пор узнают!

– Откуда вы меня знаете? – спрашивает с наигранным недоумением.

– Так вы же папа моей подруги! – отвечает она.

Папа расстроился, но посмеялся, что я неожиданно оказалась знаменитее его.

Самое теплое воспоминание из детства очень простое, по-детски наивное. Каждый раз, когда я приезжала к папе в Питер, он возил меня на машине по набережной, где подряд шли несколько маленьких мостиков. Для меня это были настоящие американские горки, я была просто в восторге, просила прокатиться еще и еще, а папа с радостью наматывал круг за кругом, вот так мы вместе катались на наших «питерских горках»!

Из интервью газете «Спорт-Экспресс» от 16.01.1998:

– 19 декабря, если не ошибаюсь, меня вызвал к себе президент «Сарагосы» Альфонсо Соланес. И не одного, а с капитаном Сесаром, который пользуется здесь большим авторитетом и, как прознал президент, дружит со мной теснее других. Разговаривая с нами на предмет моего будущего, Соланес просил повременить с отъездом в Москву.

– Вы тем не менее президентского наказа ослушались.

– Только в том, что все-таки слетал в Москву на Рождественские каникулы. А когда 29 декабря вернулся в Сарагосу, подумал даже, что перепутал и город, и команду.

– Что это значит?

– Придя на первую тренировку, я понял, что отношение тренера Косты стало совсем другим. Раньше он просто не замечал меня, не говорил ни слова, будто не было такого игрока по фамилии Радимов. Здесь же я думал, что ослышался, когда Коста произнес мое имя и дал несколько игровых советов.

– Вы имели с Костой какой-то разговор по душам?

– Нет, просто вернулся в расположение команды и начал тренироваться, как все.

– Чем же в таком случае вызвана перемена в антирадимовских настроениях тренера?

– У него, по всей видимости, был какой-то разговор с президентом.

Впрочем, важна не причина перемен, а следствие. Я опять играю, а это главное.

– И все-таки, я думаю, теперь можно назвать причину вашего конфликта?

– Серьезной причины не было, разве что повод. В перерыве кубкового матча с «Новельдой» мы поговорили на повышенных тонах. После этого между нами возникла пропасть, которая казалась непреодолимой. И когда я был назван в числе шестнадцати игроков, готовящихся к игре с «Атлетико», сильно удивился, несмотря даже на случившиеся перемены.

– И, выйдя во втором тайме на замену, вы в самом конце матча спасли для «Сарагосы» очко.

– Да, мы играли вдесятером и чудом отыгрались. Гол получился дурной. Партнер прострелил, а я замкнул передачу грудью.

– В следующем матче вы вновь забили, зато отдали две голевые передачи.

– Играли с клубом третьего дивизиона, как раз с тем, из-за которого мы с тренером и разругались. Так что ничего удивительного.

– После таких успехов Коста не мог уже оставить вас на скамейке?

– Действительно, с «Сельтой» он поставил меня в стартовый состав. В чемпионате такого не случалось больше двух месяцев.

– Пресса тем не менее отзывается о вашей игре в превосходных тонах.

– Газет не читаю. Когда начался этот конфликт, решил о прессе забыть. Зато сегодня встретился, наконец, с Костой один на один. Правда, наш разговор касался исключительно предстоящего матча с «Атлетико». Он вновь назвал меня в стартовом составе.

– Вы имеете в виду кубковую игру?

– Да, к нашему несчастью, жребий подобрал «Сарагосе» самого неудобного соперника. В последних двух матчах с ними мы пропустили десять голов. Перед жеребьевкой думали: кто угодно, только не «Атлетико». Но не может ведь такое издевательство продолжаться вечно.

– Сегодня вы мыслями в испанских матчах, а ведь совсем недавно все больше думали о России.

– Даже после разговора с президентом не сомневался, что окажусь в каком-то из московских клубов. И Сесар предупредил меня, что после такого скандала отношения с тренером уже не восстановятся.

– Первым к вам обратилось «Динамо»?

– Нет, к тому моменту я уже пообещал Тарханову стать торпедовцем. Потом раздался звонок Толстых, и я готов уже был податься в «Динамо». Через несколько дней интерес проявил ЦСКА.

– Вам было все равно, куда идти?

– Я хотел только одного – быстрее выбраться из этой кошмарной ситуации. Хотя, конечно, если бы первыми обратились армейцы, ни с кем другим переговоров бы не вел.

– Но испанцы требовали за вашу аренду огромные деньги?

– Это не совсем так. Скажем, в какой-нибудь итальянский клуб они бы отпустили меня только за полтора миллиона, но в директорате понимали, что у российских клубов таких денег нет.

– Но, может быть, «Сарагоса» все еще желает на вас заработать?

– Уверен, нет. И в аренду меня собирались отдать вовсе не из-за финансовой выгоды. Какой клуб хочет, чтобы его футболист терял игровую практику? Предлагался даже такой вариант: отдают меня, скажем, в «Удинезе» за полтора миллиона долларов, но за каждый сыгранный матч «Сарагоса» возвращает итальянцам по 50 тысяч. Понимаете? Чем больше я играю, тем дешевле обхожусь итальянцам.

– А сами вы при этом в деньгах не проигрывали?

– В Италии, наверное, нет, а в «Торпедо», конечно, терял, но не слишком значительно. Теперь, впрочем, все эти домыслы ни к чему. Похоже, что из «Сарагосы» меня уже никто не отпустит.

Глава шестая, самая короткая. Главная ошибка

– Зимой 1999-го я приехал на сбор «Динамо», в котором под руководством Георгия Александровича Ярцева выступали Клюев, Костя Головской, Штанюк, Гусев, Точилин и другие футболисты высокого уровня. Поначалу все складывалось хорошо, я набрал приличную форму и постоянно играл в основном составе. После шести туров мы лидировали в чемпионате России и вышли в финал Кубка страны, но поражение в решающем поединке от «Зенита» пошатнуло позиции главного тренера. Напряженность нарастала, у Саныча усилились разногласия с Николаем Толстых, по инициативе которого откровенного, эмоционального, предельно искреннего Ярцева сменил замкнутый, нелюдимый тренер дубля Алексей Алексеевич Петрушин. Контраст в подходе к работе и общении с игроками оказался настолько разительным, что мне захотелось как можно скорее вернуться в Испанию. Мы стали играть в закрытый футбол, даже в домашних матчах Петрушин мог поставить восемь персональщиков. На каждой предыгровой установке новый главный тренер требовал забить быстрый гол, однако мы пропускали и без малейшего намека на контригру проигрывали. Когда Петрушин в очередной раз поставил задачу забивать в дебюте, Олег Терехин в сердцах буркнул: «Давайте забьем два и разойдемся». Я держал язык за зубами, тренировался с полной самоотдачей, но меня посадили в запас, а на пресс-конференции на вопрос о моем отсутствии Петрушин ответил так: «Радимов не футболист».

Я забрал с

Константин Головской, партнер Владислава Радимова по «Динамо» и «Левски»:

– В 1999 году в «Динамо» у нас собралась приличная команда, под руководством Георгия Александровича Ярцева мы неплохо стартовали в чемпионате России, показывали хороший комбинационный футбол, вышли в финал Кубка страны. Накануне решающего поединка в Новороссийске дисквалификацию заработали наши ведущие защитники, Яхимович и Штанюк, но в первом тайме матча с «Зенитом» даже с перекроенной линией обороны, куда отрядили молодого Ролана Гусева, мы имели подавляющее преимущество. Открыли счет, могли увеличить преимущество, уходили на перерыв с уверенностью в победе, однако Георгий Александрович в раздевалке вылил на нас ушат холодной воды: «Во что вы играете? Вы должны выносить эту команду, камня на камне на ней не оставить, а у вас счет 1:0!» Получилось все с точностью до наоборот: Саша Панов дважды убежал с центра поля, окончательно похоронил наши надежды Рома Максимюк.

В прескверном настроении я отправился с друзьями коротать вечер в бар. Переживал, краем глаза наблюдал за развитием событий финала Лиги чемпионов «Бавария» – «Манчестер Юнайтед», в котором англичане за две минуты перевернули игру. Друзья поддержали меня: «Люди Лигу чемпионов проигрывают, а ты за финал Кубка России переживаешь». Я успокоился и на следующий день вышел на тренировку со свежей головой. После проигранного финала у Георгия Александровича появилось много советников, усилились разногласия с руководством. Ярцев, прививавший нам комбинационный спартаковский футбол, допускал ошибки, но под его руководством и мы в целом, и Влад в частности показывали осмысленную, зрелую игру. После отставки Георгия Александровича и назначения Алексея Алексеевича Петрушина Влад как-то на глазах сник, его уход из «Динамо» был лишь вопросом времени.

Дмитрий Иванов, друг Владислава Радимова, экс-генеральный директор московского «Динамо»:

– Жизнь свела нас с Владом после чемпионата Европы 1996 года, активно начали общаться в период его выступления за «Динамо». Мы были молоды, вращались в одной компании, интересы и жизненные ценности оказались схожими, поэтому быстро нашли общий язык. Знаю, что его не любят динамовские болельщики, но я, давний поклонник бело-голубых, возьму часть ответственности за неудачную игру Влада в «Динамо» на себя: каюсь, тогда мы много времени проводили в ночных заведениях столицы. Хотя претензии динамовцев к Владу не совсем по делу, в том «Динамо» он выглядел совсем не плохо. Нашу дружбу с Радимовым мы не афишировали, но в период, когда я стал генеральным директором «Динамо», Влад в шутку меня шантажировал: смотри, мол, все расскажу динамовским болельщикам! Ха-ха!

Хорошо помню финал Кубка России 1999 года. Капитаном «Зенита» был динамовец Андрей Кобелев, с которым я потом достаточно долго работал в «Динамо», а выпускник ленинградской «Смены» Радимов играл за динамовцев под шестым номером воспитанника бело-голубых Кобелева. Проигранный финал мы не обсуждали, Влад не отличался рефлексией относительно спортивных результатов, мне кажется, победы и поражения он воспринимал как часть жизни. Хотя минуты триумфа порой смаковал. Помню, как в 2003 году гуляли по Питеру после победы над ЦСКА 4:1. Я ему предлагал присесть в каком-нибудь кафе, а он настаивал, что на улице комфортнее. Я только потом понял, зачем он это делал: как только мы останавливались, вокруг нас сразу образовывались толпы болельщиков «Зенита», празднующих успех в матче с армейцами.

Константин Лепехин, обладатель Кубка России 1999 года в составе «Зенита»:

– Друг против друга мы сыграли в финале Кубка России 1999 года. Счет открыл Николай Писарев, Влад вел игру динамовцев в середине поля, но после перерыва благодаря голам Саши Панова и Ромы Максимюка мы одержали волевую победу. В сезоне 2002 года Радимов выступал за «Крылья Советов», мы прошли их в Кубке, но дважды уступили в чемпионате. Если Влад оказывался первым на мяче, остановить его было очень сложно, поэтому нам давали установку вступать с ним в единоборство в момент приема мяча. Радимов был очень сильным футболистом.

Часть первая. До свидания, Испания

– После неудачного периода в «Динамо» я вернулся в Испанию. Сезон для «Сарагосы» складывался удачно, мы даже могли выиграть Ла Лигу, если бы в заключительном туре результаты сложились в нашу пользу, но «Барселона» свела вничью поединок с «Сельтой» Карпина и Мостового, 2:2, «Депортиво» обыграл «Эспаньол» 2:0, а мы не удержали преимущество в Валенсии, 1:2. В таком порядке и финишировали: «Депортиво», «Барселона», «Валенсия», «Сарагоса». У меня появился предмет зависти всех молодых парней – новенький, только что вышедший в серию «мерседес ML». В феврале 2000-го на пригнанной из Канады чудо-машине мы с арендованным у «Ромы» Сережей Гуренко отправились на день рождения Димы Попова. На обратном пути на подмерзшей дороге Серега не справился с управлением, машина вылетела из тоннеля, перевернулась и встала на крышу. Приехал дорожный патруль, в Сарагосу вернулись на эвакуаторе.

Я развелся, дочь вернулась в Россию, испанская девушка предложила мне жениться на ней, чтобы перестать считаться легионером, но, даже будучи свободным человеком, без любви завязывать новые отношения я не стал. Надо было либо продлевать действующий договор на условиях «Сарагосы», либо уходить. Испанцы улучшать контракт не захотели, в чемпионате играть мне не давали, я выступал только на ранних стадиях победного для «Сарагосы» розыгрыша Кубка страны. На трофее выгравирована и моя фамилия, но говорить о своем вкладе в победу не стану, поскольку покинул Испанию перед полуфиналом.

Я с благодарностью вспоминаю «Сарагосу». Мне удалось окунуться в европейский футбол, поиграть против «Реала» и «Барселоны», прочувствовать потрясающую футбольную атмосферу, узнать хороших людей. С «Сарагосой» расстались полюбовно, договорившись о прекращении сотрудничества, я получил деньги за досрочное расторжение контракта и принялся искать варианты продолжения карьеры. Но пока суть да дело, в ведущих европейских чемпионатах закрылось трансферное окно, после истории с «Динамо» возвращаться в Россию я не хотел, поэтому принял предложение Германа Владимировича поехать в «Крылья Советов» транзитом через болгарский «Левски».

Сергей Гуренко, партнер Владислава Радимова по «Сарагосе»:

– В «Сарагосе» Влад был таким же, как везде. Он неординарно мыслил, мог принять нестандартное решение. Искренний и честный человек. В «Сарагосе» мы пересеклись ненадолго, я только приехал из Рима, а Влад пару месяцев спустя отправился в Болгарию, но его игровое мышление я отметил по первым же тренировкам. Радимов хорошо чувствовал ритм игры, мог отдать

Влад всегда приходил на помощь, оказывал поддержку словом, финансами, поступками. Я думаю, от этого и страдал, поскольку не всегда такие порывы оказывались обоюдными. На него совершенно не влияет время, он каким был в восемнадцать лет, таким и остался.

Часть вторая. Загул

– В Софии меня встретил старый товарищ Костя Головской. Квартиру сняли заранее, я жил на четвертом этаже, Костя на пятом. Его девушка неплохо говорила по-русски, но постоянно путала слова:

– Я посадила картошку, – как-то сказала она, готовя обед.

– И как, проросла? – засмеялся я.

Милая девушка обиделась, но вот такая в Болгарии своеобразная речь. Тренер по физподготовке как-то дал такое задание: «Сведите пятата, разведите коленато и задрыгайте крокато». Мы с Головским схватились за животы от смеха: «Какие коленато и кротато?» Сведите пятки, разведите колени, задрыгайте ногами, вот что имелось в виду!

Долго не мог адаптироваться я и к языку жестов.

– Принесете мне сок? – спрашиваю официанта.

Тот крутит головой.

– Почему? – удивляюсь я отказу.

А у них все наоборот: мотаешь головой в разные стороны – «да». Киваешь – «нет».

В «Левски» играли знакомые российским болельщикам Бачев, Сираков, Кушев, Пеев. Я выиграл чемпионат страны, даже забил в одном из матчей, но в целом это был один из самых сложных периодов в моей жизни. После развода жил один, в пропитанной бывшим Советским Союзом Болгарии с мешком заработанных денег позволял себе вольности. Хорошо, что рядом находился Костя Головской, с которым мы проводили много свободного времени.

Сказывались и чисто футбольные сложности. В Болгарии действовал жесткий лимит на легионеров, меня в «Левски» привел президент клуба, но главному тренеру Люпко Петровичу, выигрывавшему с «Црвеной Звездой» Кубок европейских чемпионов, я оказался не нужен. Петрович злился, придирался, следил за мной, требовал от видеооператора снимать на тренировках только меня, но я всегда тренировался с полной самоотдачей. Другое дело, что на уровне чемпионата Болгарии я мог позволить себе не вылезать из ночных клубов Софии, но все равно оставался лучшим. В итоге одна из газет, уж не знаю за какие заслуги, включила меня в сборную десятилетия «Левски». А с Петровичем, в 2004 году привозившим «Црвену Звезду» в Санкт-Петербург, мы тогда даже не поздоровались. В заключительном туре в статусе чемпиона Болгарии мы играли в какой-то деревне, местному клубу для завоевания бронзовых медалей требовалась победа. С чемоданным настроением, без половины уехавших в отпуск игроков основного состава мы уступили 1:2, но с Костей по ходу всего матча стелились в подкатах, лупили соперников, заработали по предупреждению. На следующее утро местные газеты вышли с кричащим заголовком: «“Левски” продал игру, только двое русских об этом не знали». Оценки у партнеров 2 и 3, а у Радимова и Головского по 8,5. Ха-ха!

Наступило межсезонье, и Петрович, искавший повод освободить место в заявке для своего соотечественника, отчислил меня при первом же удобном случае. Повод мы дали сами: на сборе в Швейцарии загуляли на дне рождения, тайком уехали из гостиницы, Костя кинул в кого-то стулом на ресепшене, о наших похождениях стало известно тренерскому штабу, на следующее утро нас с Головским и отправили в Софию. Костя со своей девушкой остался в Болгарии, а я собрал вещи и вернулся в Москву. С «Крыльями Советов» контракт еще не был подписан, поэтому я неожиданно оказался предоставлен самому себе.

В этот момент поймал себя на крамольной мысли: в двадцать пять лет в Испании ничего не достиг, в Болгарии не сложилось, денег заработал, в отношениях не состою, обязательств не имею, квартира есть, что мне еще надо? Подумал, погрустил и пустился во все тяжкие. Загулял я действительно прилично, и даже боюсь предположить, чем бы закончился этот период, не увези меня Герман Ткаченко, Дима Иванов и Вася Уткин в Самару. Я трижды бросал футбол, но если в «Смене» мною двигал юношеский максимализм, в ЦСКА кипели эмоции и обида на Тарханова, то в 2000 году решение было осознанным и взвешенным. Мама переживала, но приветствовала мое возвращение в Россию, в глубине души радовался и я, поскольку больше не мог жить за границей. Загул продолжался месяц, я получал удовольствие от вольной жизни, совершенно не скучал по футболу и не думал о возвращении в большой спорт, но, повторюсь, друзья против моей воли отправили меня на сбор «Крыльев Советов». Вот так после нижней точки падения жизнь пошла совершенно по другому сценарию.

Константин Головской, партнер Владислава Радимова по «Левски» в сезоне 2001 года:

– В 2001 году мы пересеклись с Владом в болгарском клубе «Левски». На мой взгляд, для многократного чемпионата Болгарии Радимов был футболистом космического уровня. Именно его нам не хватило для попадания в групповой этап Лиги чемпионов: мы прошли два отборочных раунда, в третьем уступили «Галатасараю», за год до этого завоевавшему Кубок УЕФА, один мяч, 1:1 дома и 1:2 на выезде. Убежден, останься Влад в команде, мы обыграли бы турецкий клуб, нам как раз и не хватило креативного, разностороннего игрока на его позиции. Но тренер «Левски» Люпко Петрович не видел Влада в составе.

Радимов покинул «Левски» после празднования дня рождения на сборе в Швейцарии. Мы шумели после отбоя, тайком поехали в город. На следующий день Владу объявили об отчислении из команды, меня перевели в дубль. Я не раз ловил себя на мысли, что «Левски» лучше было бы выгнать меня, но не Радимова. Глядишь, действительно попали бы в групповой этап Лиги чемпионов. В тот момент Влад переживал непростой период, однако сумел выйти из передряг. В Болгарии мы часто коротали свободное время у телевизора, цитатами из

Светлана Алексеевна Радимова:

– У Владика были не только взлеты, но и падения. Он трижды мог бросить футбол, но всякий раз находил в себе силы вернуться в спорт. Мы, конечно, его всячески поддерживали, но с ним уже было не так просто, как в детские годы. Я искала разные доминанты, меняла подход, интонацию, но все ключевые решения он принимал самостоятельно. Помню, поехали к нему в гости в Болгарию. Хотели взять с собой и Сашеньку, но ее не отпустила Лора. Приехали в Софию, а Владик, никому ничего не сказав, в это же время отправился в Самару. «Мама, я вернулся в Россию». В этом весь Влад.

Дмитрий Иванов:

– В двадцать пять лет Влад в очередной раз решил бросить футбол. Я бы не переоценивал свое влияние, но это был тот единственный случай, когда в наших отношениях я повел себя чрезвычайно жестко. По жизни мы ругались и продолжаем ругаться, но так, как тогда, я с ним ни до, ни после не разговаривал. Поведение Радимова было откровенным идиотизмом, причем с его стороны продуманным и взвешенным, что только усугубляло ситуацию. Владу очень тяжело дался уход из «Левски», он действительно находился в сложном состоянии, но, как мне казалось, не до такой степени, чтобы бросать футбол. Я, Вася Уткин и Герман Ткаченко вовремя оказались рядом, каждый в силу возможностей и талантов, в том числе разговорного толка, приложил руку к тому, чтобы уговорить его поехать в Самару.

Со временем Влад стал капитаном «Крыльев Советов», у него сложились теплые, я бы сказал, правильные отношения с лидером команды Андреем Тихоновым. Я часто прилетал на матчи «Крыльев», видел, что футбол вновь стал приносить Владу удовольствие, его любили болельщики, игра получалась, все встало на свои места.

Глава восьмая. Самара-городок. Раки и пента-трик

– На сбор в «Крылья Советов» я приехал растренированным, со странными мыслями в голове и полным отсутствием мотивации, но потихоньку вернулся в тренировочный ритм и начал играть. «Крыльям» очень не хватало уехавшего в сборную Узбекистана Мирджалола Касымова, но за счет подбора исполнителей, приличной игры и невероятной поддержки болельщиков мы заставили относиться к себе с уважением. Чемпионат России мы закончили на пятом месте, попали во второй раунд Кубка Интертото, получили хорошую прессу, зимой усилились и в новый сезон входили с большими надеждами. На сборе со счетом 6:1 разгромили македонский «Вардар», тот самый, что через три месяца оставит ЦСКА за бортом Лиги чемпионов. Я забил пять мячей, чего со мной в жизни никогда не случалось. На следующий день Тарханов по своему обыкновению затребовал у докторов медицинские сведения по футболистам, я на взвешивание и измерение давления не ходил, Александр Федорович, бегло взглянув на листок с цифрами, принялся меня воспитывать:

– Радимов, тебя не касается?

– А вы вчерашний счет не видели? – дерзко ответил я.

Ребята посмеялись, Тарханов махнул рукой:

– Как же ты меня утомил.

Я вновь почувствовал вкус к жизни и, словно заново родившись, легко ощущал себя на поле и за его пределами. Общался в основном с Андреем Тихоновым. После каждого матча наш общий товарищ отвозил Тишу на местный пивзавод, Андрюша никогда не скрывал своего пристрастия к пенному напитку. Мы ели раков, обсуждали игры, болтали о пустяках. Моя жизнь в Самаре ограничивалась тренировками, матчами, выездами и встречами с друзьями; когда Тарханов давал два выходных, летал в Москву к дочке. Как-то в парке Горького наткнулись с Сашкой на высоченный столб с отметками «одна восьмая финала», «четвертьфинал», «полуфинал», «финал» и «суперфинал», зевакам за деньги предлагалось ногой запустить мяч в небеса. На аттракционе развлекались китайские туристы, радовались, словно дети, когда удавалось добить мяч до четвертьфинала.

– Папуль, можешь ударить? – стала умолять дочка.

– Саш, неудобно, люди вокруг, – отнекивался я.

– Пап, ну пожалуйста!

Как дочери откажешь? Засадил так, что мяч скрылся за облаками. Чемпион мира! Китайцы смотрели на меня, как на Терминатора, я схватил Сашу в охапку и убежал, действительно чувствовал себя неловко.

Тайным голосованием меня выбрали капитаном «Крыльев Советов». Мне нравился тренировочный процесс Тарханова, с которым мы были знакомы со времен ЦСКА. Я знал его требования, он находил рычаги в общении со мной. Не сказать, что «Крылья» крушили всех подряд, случались и неудачные матчи. В мае 2002 года мы победили никому не проигрывавший «Локомотив» 1:0; сохранилась фотография, на которой я держу за глотку Серегу Овчинникова. В предыдущей встрече Тарханов заменил меня в середине второго тайма, сделав крайним за неудачно складывающийся матч. Боссу я забил незадолго до перерыва, сразу побежал к скамейке запасных: «Александр Федорович, может, и сейчас замените?» Тарханов, демонстративно отвернувшись, стал спрашивать у ребят: «Он замену просит?»

В 2002 году на лидирующие позиции выходили молодые Каряка и впоследствии ставший рекордсменом «Крыльев Советов» по числу матчей в высшем дивизионе Бобер. Подтягивали к составу совсем юного Анюкова, лидерами оставались Тихонов, Бушманов, Пошкус, Поляков, Лавренцов, Булатов и, Царствие ему Небесное, Ковба. В городе обожали команду, аншлаги на домашних матчах стали привычным явлением. «Крылья» хоть и вновь не дотянулись до медалей, но на следующий сезон твердо намеревались попасть на пьедестал. Я не горел желанием покидать Самару, но именно в этот момент раздался звонок Виталия Леонтьевича Мутко.

Александр Тарханов, тренер Владислава Радимова в «Крыльях Советов» в 2001–2002 годах:

– Второй раз наши пути пересеклись в Самаре. Влад стал лидером «Крыльев Советов», но его очень хотел приобрести «Зенит». Я хотел оставить Радимова в команде, однако Герман Ткаченко уже договорился с «Зенитом», пришлось отпустить. Приобретение Соузы? Это не влияло на ситуацию, сделка с петербуржцами уже была закрыта. Влад на меня обиделся, но все, что ни делается, – к лучшему. На мой взгляд, переезд в Санкт-Петербург пошел Радимову на пользу, с «Зенитом» он стал чемпионом России, выиграл Кубок УЕФА и Суперкубок Европы, вернулся в сборную. Я же с «Крыльями» тоже работал последний год, расставание с Владом переживал сильно.

Радимов в «Крыльях» и в ЦСКА – два разных человека. Он пережил непростой период в Болгарии, на сборе в Самаре поразил нас решением заканчивать с футболом. Мы с Германом Ткаченко набросились на него: «Тебе двадцать пять лет, с ума сошел? Иди работай!» Интеллект, видение игры, техническое обеспечение позволили Радимову быстро вернуться на высокий уровень. Я относился к Владу по-отечески, мягче, чем к остальным игрокам, наверное, поэтому мы практически не ссорились.

Андрей Тихонов, друг Владислава

– Владислав Радимов – человек-ураган, спокойный, тихий, добродушный в общении, но превращающийся в пламень в игре. Разный на поле и за его пределами. Александр Федорович Тарханов любил перед играми проводить для футболистов тест на функциональную готовность: на тело игроков крепились датчики, мы выполняли задания, по результатам которых тренеры анализировали наше физическое состояние. Влад постоянно заваливал тестирование, потому что со своим взрывным характером попросту не мог совладать с эмоциями! Накануне одного из матчей мы посидели в ресторане, я пригубил пива, Влад приложился крепко, однако на следующее утро выполнил тест с таким леденящим спокойствием, что главный тренер одобрительно закивал: «Влад, ты топ, готов на сто процентов!» Тарханов, на мой взгляд, напрасно убрал Влада из команды. «Крылья Советов» показывали хороший футбол, боролись за медали, но есть момент восприятия футболиста главным тренером. Александр Федорович Тарханов знал Влада со времен ЦСКА, наверное, между ними что-то произошло, мы не могли влиять на решение руководства, хотя Влад мог бы еще долго приносить пользу команде. Однако даже в такой ситуации Радимов остался открытым, честным, искренним человеком.

Дмитрий Хохлов:

– После Евро-96 Влад уехал в «Сарагосу», я перешел в «Торпедо», затем отправился в Сан-Себастьян. В Испании мы выступали за разные команды, но жили недалеко друг от друга, встречали вместе 2000 год, постоянно созванивались. Знаю, что Влад тяжело переживал переезд в Болгарию, ситуацию в «Левски». В какой-то момент он задумался об уходе из футбола, но, к счастью, судьба сохранила для нас этого большого футболиста. Влад из категории людей с оголенным нервом, обостренным чувством справедливости, в трудные минуты нуждающихся в поддержке. Наверное, в тот период рядом с ним не всегда находились близкие ему люди, однако он сумел перезапустить карьеру, сначала в «Крыльях», потом в «Зените».

Часть первая. Случайность

– Сезон 2002 года «Крылья Советов» завершили победой в Санкт-Петербурге, 2:1. В чемпионате России мы заняли достойное пятое место, всего на одно очко отстав от зоны УЕФА. В Самаре на каждом матче собирались аншлаги, я капитанил в этой команде, «Зенит» же уходил в отпуск с ворохом проблем и неопределенностью с фигурой нового главного тренера. По ходу матча нас закидали снежками, я показал на табло, болельщики «Зенита» приняли мой жест за оскорбление, хотя у меня, коренного ленинградца, и в мыслях подобного не было. Снег, слякоть, очередное поражение «Зенита» – словом, на «Петровском» сложилась наэлектризованная обстановка. На следующее утро мне позвонил мой давний товарищ Дима Иванов.

– Тебя приглашает команда, становившаяся чемпионом страны, – сказал Иванов.

– «Спартак», что ли? – усмехнулся я. – Мне-то это зачем?

– Нет, не «Спартак».

– ?

– «Зенит».

– Ничего не выигрывавший, занявший десятое место «Зенит», в который приходит сумасшедший чех с четырехразовыми тренировками? Дима, ты думаешь, я уеду из города, в котором билеты на футбол не достать? Уйду из заточенной на медали команды?

– Ну, понимаешь, руководство не хочет…

– Так я ж только что продлил контракт на два года!

– В Самаре на тебя не рассчитывают, ты не будешь играть.

– Я не буду играть в этой команде? Не смеши!

– Тебя специально не поставят в состав.

– Тогда спокойно посижу два года, буду получать свои деньги. Не пойду в «Зенит»!

Ради приличия я все-таки согласился на встречу с Мутко, хотя ехал в гостиницу «Европейская» с твердым намерением продолжить карьеру в Самаре. Но за четыре часа обладающий уникальным даром убеждения президент «Зенита» нарисовал в моем воображении сюрреалистичную, как тогда казалось, картину футбольного Санкт-Петербурга с новым стадионом, блеском российского золота и триумфальным шествием по футбольной Европе. Так, собственно, и получилось: за ветеранов я поиграл на «Газпром Арене», «Зенит» выиграл чемпионат, Кубок УЕФА и Суперкубок Европы. Позвонил маме, голова кругом:

– Мам, я общался с президентом «Зенита», он наобещал золотые горы.

– Да, нам надо в «Зенит»! – чуть ли не закричала мама в трубку.

Что для мамы самое главное? Чтобы сын был дома. Я вспомнил реплику Димы Иванова о моих перспективах в Самаре, где на мою позицию уже приобрели Соузу, взвесил все за и против и подписал контракт копейка в копейку с самарским вариантом, чтобы злые языки не утверждали, что я погнался в Питер за деньгами. Произошла и другая история, которая могла в корне перевернуть мою судьбу. В интернете набирала популярность Гостевая книга «Зенита», в которой поклонники петербургской команды обсуждали матчи и обменивались новостями. Время от времени заходил на Гостевую и я, но перед встречей с Мутко планировал в обязательном порядке изучить общественное мнение. В лобби гостиницы все компьютерные столы оказались заняты.

– Дима, хочу почитать, что пишут болельщики о моем переходе, – сообщил о своем намерении Иванову.

Тот схватил меня за руку:

– Надо срочно ехать в офис и подписывать контракт, потом почитаешь!

– Надо убедиться, – настаивал я, – увижу гадости, тут же полетим обратно в Самару.

– Не переживай, я только что читал, все нормально, болельщики «Зенита» за тебя.

Иванов меня цинично обманул. Вечером я все-таки зашел в интернет и узнал о себе столько нового, что схватился за голову. Слава Богу, что у знавшего об истинном положении вещей Димы хватило мудрости утащить меня на подписание договора, в противном случае о «Зените» и речи бы быть не могло. Вот так одна маленькая деталь сыграла ключевую роль в моей судьбе.

Светлана Алексеевна Радимова:

– Я стала самой счастливой мамой на свете, когда Владик перешел в «Зенит». После отпуска сын возвращался в Самару, мой поезд уходил в Санкт-Петербург вечером, мы обнялись, Владик уехал в аэропорт, я занялась уборкой квартиры. Вдруг звонок в дверь, на пороге стоит Влад.

– Что случилось? – схватившись за голову, спросила я. Грешным делом подумала, что он опять что-то натворил.

– Мама, меня зовут в «Зенит», – ответил Владик, – как думаешь, соглашаться?

– Ты еще спрашиваешь, поехали со мной в Петербург! Вот бабушка-то обрадуется!

Дмитрий Иванов:

– Мне довелось сыграть определенную роль в переходе Влада в «Зенит». В Самаре в какой-то момент все сложилось настолько хорошо, что Радимов опасался принять неправильное решение, потерять то, что с таким трудом удалось восстановить. Знаю, ему не хотелось покидать Самару, «Зенит» не становился каким-то новым вызовом, перспективы «Крыльев Советов» в тот момент виделись более интересными. Влад, мне показалось, даже обиделся на «Крылья» – как вы допускаете мысль куда-то меня продавать? На разговор с Виталием Леонтьевичем Мутко нам надо было просто приехать, я понимал, что президент докрутит историю и повлияет на решение Влада. Виталий

Возникла пауза, мы ждали адвоката, Радимов канючил, норовя вырваться в интернет. Я изо всех сил тянул время: «Влад, сходим вот сюда, нам надо сделать это, столы заняты» – словом, всеми возможными способами не допускал, чтобы он не оказался у компьютера. И только вечером, перед отъездом в Москву, Радимов все-таки добрался до Гостевой книги «Зенита».

– Какая же ты зараза, – через пару секунд выпалил Влад.

Но дело было уже сделано, обратной дороги не существовало.

Часть вторая. Серебро для Питера

– В Питере поначалу все пошло наперекосяк: в Турции в первых числах января 2003 года «Зенит» без подготовки зарубился в каком-то турнире, получил пять мячей от «Брюгге», я толком не успел вжиться в новый коллектив, как получил травму мениска. Хорошо, на поле оказался Денис Машкарин, который помог мне добрести до номера. Колено не сгибалось, нас с братом по несчастью Лешей Катульским отправили рейсовым самолетом в Санкт-Петербург транзитом через Стамбул. Катула вез меня на тележке с сумками, как-то добрались до промозглого февральского Петербурга. Операцию в Военно-медицинской академии делал замечательный хирург Александр Павлович Трачук, через чьи руки прошли многие футболисты «Зенита».

К тренировкам я вернулся быстро, но из-за пропущенной предсезонки не попадал в игровой ритм обновленной команды. Вновь забурлила Гостевая книга «Зенита», в мой адрес пошла новая волна негатива. Договорились до того, что потраченные на приобретение Радимова деньги разумнее было вложить в искусственный газон для детей. В марте на трибунах «Петровского» появился баннер «Радимов, убирайся». Я чувствовал себя скверно, однако пришел к выводу, что петербургским болельщикам можно что-то доказать только вкладом в командные успехи. Слава Богу, хватило ума не отвечать в интернете и на стадионе, закусил удила и взялся за работу. Я не вылезал из тренажерного зала, часами работал с мячом на базе, набрал форму, завоевал место в стартовом составе, а после победы над ЦСКА 4:1 окончательно почувствовал себя в «Зените» своим. Поменялась и тональность общественного мнения. Я искренне благодарен людям, поддержавшим меня в начале моей зенитовской карьеры. На собственной шкуре познал, как трудно справляться с хейтом, в том числе и поэтому выступил в поддержку Сергея Семака, которого незаслуженно подвергли обструкции летом 2025 года.

Итак, первую предсезонку Петржелы я пропустил. «Тебе повезло», – по-прежнему напоминает мне Аршавин. Сезон мы начали неплохо: обыграли на «Петровском» крепкий «Сатурн», на выезде одолели чемпиона страны «Локомотив», в Кубке РФПЛ прошли ЦСКА. Я восстанавливался после травмы и в стартовом составе вышел лишь в первом поединке 1/8 финала Кубка премьер-лиги с армейцами. Весной пошли качели: победа над «Рубином» и поражение в Новороссийске, серия ничьих и выигрыш у «Спартака» в первом четвертьфинале Кубка лиги. 10 мая мы проиграли в Москве «Динамо» со счетом 1:7. Первый тайм я смотрел из-за ворот. В перерыве при счете 0:3 Петржела говорил с командой спокойно: «Мальчичеки, все хорошо, соберемся и переломим». Я вышел на поле, динамовцы разыграли мяч с центра и тут же забили нам четвертый гол. Петржела всегда покидал раздевалку последним, пока шел к тренерской скамейке, на табло уже горели цифры 4:0. Потом нам залетели пятый и шестой мячи. На 60-й минуте мы пересеклись в центре поля с Сашей Точилиным, с которым играли в «Динамо» четырьмя годами ранее.

– Точила, вы с ума сошли, с такой скорострельностью вы нам двенадцать закидаете! – кричу я.

– Так что делать, если вы абсолютно никакие, – смеется в ответ Точилин.

После игры побагровевший Виталий Леонтьевич Мутко вызвал нашего оператора Лешу Андреева:

– У тебя есть видеозапись матча?

Тот кивает.

– Сожги немедленно!

Потом мы получили 0:3 от «Шинника», после игры долго не могли улететь из Ярославля, хорошо еще, что вовремя обнаружили неисправность самолета. Быстров закинул в багаж сумку, оттуда все как полилось! Последней страницей зенитовской карьеры Петржелы могло стать поражение 0:1 от проигрывавшего всем подряд «Уралана», тогда по всей стране ходил мем: «Вы еще не выигрывали? Добро пожаловать к нам!» Мы вновь не смогли вылететь в Санкт-Петербург, из-за празднования трехсотлетия города принимавший только правительственные рейсы. Так три дня, злые и уставшие, и просидели в калмыцких степях.

В Элисте Петржела от нечего делать сходил на матч дублеров, пацаны в меньшинстве одержали волевую победу, там-то находившийся на грани отставки главный тренер и заприметил носившихся по полю Быстрова, Денисова, Лобова, Власова, Макарова и Николаева. Во Владикавказе в программке к матчу «Алания» – «Зенит» обнаружил поразительную статистику: Денисов – 1 матч за основной состав, Макаров – 0, Лобов – 0. Господи, думаю, кто эти люди? Аршавин не попал в заявку, Кержаков остался в запасе, с первых минут Петржела поставил Гартига и Макарова. Я капитан команды, со мной в центре Игорь Денисов, который, по-моему, с основным составом даже не тренировался. Познакомились на разминке:

– Тебя как зовут? – спрашиваю.

– Игорь.

– Давай я так располагаюсь, ты так.

– Договорились.

Быстров бегал как ошпаренный, Кержаков в середине первого тайма заменил получившего травму Гартига, из футболистов среднего поколения играли Слава Малафеев, Кирицэ и Саша Спивак. Мы обыграли владикавказцев со счетом 2:0, второй гол в компенсированное время забил как раз Денисов.

Летом Петржела отцепил Игонина, Овсепяна и Осипова, молодежь на глазах заматерела, мы разгромили «Торпедо-Металлург» 3:0, потом, правда, уступили «Крыльям», но в целом дела пошли на поправку. В этот самый момент в Санкт-Петербург и приехал мощнейший ЦСКА Валерия Георгиевича Газзаева. Для обновленного «Зенита» это была самая серьезная проверка на прочность. Мы проигрывали, Кирицэ сравнял счет, в концовке первого тайма Спивак реализовал пенальти, а добил армейцев мой смешной гол со штрафного. ЦСКА построил стенку, посреди которой встал Быстров, я понимал, что требуется

После победы над ЦСКА 4:1 команда поверила в себя, однако главные испытания были еще впереди. В зеркальном календаре второй круг мы начинали поединком с армейцами в Москве. Ох и зарубились мы тогда, у меня дело чуть до драки с Рахимичем не дошло. Встреча завершилась вничью, 2:2, после игры с ЦСКА нас было не остановить, во втором круге мы проиграли только два матча. Становлению «Зенита» помог Кубок РФПЛ, мы прошли ЦСКА, «Спартак», «Торпедо», в финале обыграли «Черноморец». Серебро «Зениту» принесла домашняя ничья с «Локомотивом», после матча мы гуляли всю ночь, но на заключительную, ничего не решавшую встречу с «Сатурном» собрались и выиграли со счетом 3:1. Заранее договорились, что в Раменском Петржела выпустит меня со Спиваком в концовке встречи, под премиальные и аплодисменты. Мы с Саней вышли на поле на 88-й минуте, резервный арбитр показал электронное табло с добавленными к основному времени шестью минутами, а выступавший под номером 6 Спивак подумал, что Петржела делает обратную замену. Спива не спорил, пошел аплодировать к сидящим за воротами болельщикам «Зенита», на мой крик «Саня, игра еще идет!» среагировал вяло, но все же кивнул головой и вновь включился в игру.

«Зенит» 2003 года – молодая, дерзкая команда. Наверное, футболистам приходилось сложнее на тренировках, чем в играх, пришедшая из дубля молодежь была по-спортивному злая и наглая, с ними в каждом эпизоде приходилось выкладываться на пределе возможностей. Набрали отличную форму Аршавин и Кержаков, надежно играл Слава Малафеев, у Петржелы появился выбор в середине поля. Второе место для Питера было сродни выигранной Лиге чемпионов, «Зенит», на мой взгляд, в 2003 году показывал самую динамичную игру в премьер-лиге. Я мог ошибиться в передаче на пятнадцать метров, но реактивный Быстров все равно оказывался на мяче раньше соперников. Я его «травил» так: «Быстрый, если я отдаю неточную передачу, то это ты не успеваешь за гениальным пасом Радимова, а если передача аккурат в ноги, то какой же молодец капитан!» Ха-ха!

Почему не смогли выиграть чемпионат? Объективно, так не бывает, с матерым газзаевским ЦСКА с его отличным подбором игроков на дистанции бороться было сложно, к тому же мы потеряли много очков на старте сезона. Петржела проделал колоссальный объем работы, однако с ходу разобраться в тонкостях российского футбола, перезагрузить команду после весенних передряг, не в укор, не мог. Но у нас все равно была пусть не чемпионская, но по-настоящему серебряная команда, прорыв для Петербурга, в том числе и по отношению болельщиков к «Зениту». Достать билеты на «Петровский» стало невероятно сложно, меня постоянно просили помочь попасть на игры, причем на футбол в основном ходили наши друзья и родные, в частности, моя бабушка со своими подружками эмоционально радовалась победам и эмоционально переживала из-за неудач:

– Внучок, не расстраивайся! Это твои Кержаков и Аршавин виноваты, не могут попасть по семиметровым воротам, Гартиг бестолково бегает, а Малафеев мышей не ловит!

В октябре 2003 года нас постигло большое горе: перед матчем «Зенит» – «Черноморец» в автокатастрофе погибли родители Вали Филатова. Валентин долго восстанавливался после полученной в начале сезона травмы, играл немного, но оставался частью нашего коллектива. Целую неделю на базе стояла звенящая тишина, мы не знали, как реагировать, какие слова подобрать. Валя приехал на базу, мы сказали дежурное, казалось, «Держись», но на самом деле каждый футболист «Зенита» пропустил боль Вали через себя. Для той веселой, энергичной, эмоциональной команды смерть родителей Филатова стала общей трагедией, я тогда в очередной раз убедился, что в жизни есть гораздо более важные вещи, чем футбол.

Горе еще больше сблизило нас, близко к сердцу приняли трагедию и чешские футболисты. Чехи вообще классные, своеобразные ребята. Павел Мареш являлся игроком сборной Чехии, ставшей бронзовым призером Евро-2004. Гартига любили, ценили, но постоянно травили за «деревянность». На сборе в Испании в матче с «Шахтером» он умудрился не попасть в пустые ворота с нескольких метров, но в этой же встрече сделал хет-трик, мы выиграли 4:3. Кстати, на премиальные в десять тысяч евро на каждого футболиста, положенные за победу в Кубке Марбельи с участием «Спартака», «Шахтера» и тбилисского «Динамо», мы единогласно приняли решение закупить мячи и экипировку в «Смену».

Дольше всех задержался в «Зените» Радек Ширл. Правда, этот замечательный парень хуже всех говорил по-русски, мы до сих пор переписываемся на латинице. Первым из Санкт-Петербурга уехал Горак. Мартин хороший человек, он просто не успевал за быстрой игрой «Зенита». Я дружил с Камилом Чонтофальски, в 2005 году сыгравшим выдающийся матч с «Бешикташем». Вот такая у нас была команда: десять сменовцев, игроки среднего поколения Спивак, Горшков, Кирицэ и чехи. Огонь!

Валентин Филатов, партнер Владислава Радимова по «Зениту» 2003 года:

– Достижений у «Зенита» конца девяностых – начала двухтысячных было немного, поэтому второе место для Петербурга стало огромным успехом. Влад в 2003 году был настоящим лидером команды. Европейский опыт помог капитану создать комфортный микроклимат в коллективе, он сплачивал ребят, находил нужные слова для легионеров и молодежи, когда требовалось, разряжал обстановку. Да, Влад «пихал» нам, молодым, но делал это по-доброму, по-отечески. Мы ценили его вклад в становление обновленного, становившегося европейским «Зенита» и сами старались меняться и успевать за переменами. Мне непросто вспоминать гибель родителей. После смерти мамы и папы я немного отдалился от команды, занимался похоронами, там, к сожалению, без трудностей не обошлось. Мне очень помог Борис Завельевич Рапопорт, взваливший на себя решение вопросов по земле, погребению и другим сложным процедурам. Я благодарен тренерскому штабу «Зенита», дававшему мне игровое время, хотя после травмы объективно не был готов играть. Кланяюсь Владу и всем партнерам по «Зениту», оказавшим мне бесценную помощь.

Владимир Быстров:

– «Зенит» 2003 года был безбашенной командой. Классное время! Радимов в том «Зените» – настоящий Батон, направлял нас, поддерживал. После дедовщины 2001 года мы, считай, просто отдыхали с таким Батоном, ха-ха! Влад поиграл в Европе и в сборной, заканчивал ту же спортивную школу в Питере, что и мы, так что взаимопонимание было отличное. Не помню, правда, как Радим вел себя в раздевалке после матчей. Я столько сил отдавал на поле, что либо танцевал, либо

Часть третья. Взлеты и падения Петржелы

В январе 2004 года нас награждали серебряными медалями в СКК имени Ленина. Зимой 1985-го я, девятилетний мальчишка, присутствовал на церемонии чествования «Зенита» Павла Федоровича Садырина. Прекрасно помню творческие номера в исполнении Тамары Гвердцители и Александра Яковлевича Розенбаума, видел, как под овации болельщиков получали золотые медали Ларионов, Давыдов, Брошин, Бирюков и другие зенитовцы, радовался сопричастности такому масштабному событию. Почти два десятилетия спустя по ходу чествования «Зенита» я обвел взглядом трибуны, надеясь, что на нас смотрит такой же, как я в 85-м, мальчишка, мечтающий оказаться на сцене в составе любимого «Зенита».

В 2003 году проект «Звезда со звездою говорит» свел нас с Татьяной Булановой. У Кержакова брал интервью Шнур, у Денисова – Акиньшина, у Аршавина – Боярский, у меня – Татьяна. Мы проговорили три часа в каком-то пабе, завязалась переписка, она пригласила меня на концерт, я позвал ее на матч «Зенита». Первоначальный интерес друг к другу перерос во взаимную симпатию, и через год мы поженились. По ходу церемонии бракосочетания у меня складывалось ощущение, что наша свадьба проходит в формате «За стеклом». Нас поздравил весь музыкальный бомонд, Санкт-Петербург наблюдал за ходом церемонии в режиме онлайн. Ни я, ни Татьяна, будучи публичными людьми, ни словом не обмолвились о предстоящем событии журналистам, однако информация разнеслась быстро, я никогда в жизни не видел такого ажиотажа со стороны массмедиа.

Мы состояли в браке несколько лет, у нас родился замечательный сын Никита, однако мы оба вряд ли были по-настоящему счастливы. Сейчас я понимаю, что это были не те отношения, которые требовались нам обоим. Сказать, что Татьяна сыграла негативную роль в моей жизни, я не могу, были хорошие моменты, но все это ушло очень быстро, сейчас мы даже не общаемся друг с другом. Расставание пошло на пользу нам обоим, не знаю, как живет Татьяна, но я абсолютно счастлив. Чего и Булановой желаю.

…Петржела с воодушевлением продолжал работу. Вторую предсезонку мы перенесли легче, знали требования главного тренера «Зенита» и адаптировались к его нагрузкам. Бывало, хитрили с Кержаковым, срезая дистанцию в сериях «десять раз по километру и пять по два», ха-ха! Правда, тут же вспоминали о прикрепленных к телу датчиках, понимали, что Петржеле все станет известно, поэтому бежали на месте и ждали прибытия остальной, добросовестной группы. Однажды с Кержом срезали в Удельном парке, с отягощениями провалились в снег по горло, еле доплелись до базы. В сезоне 2004 года многое получалось, мы показывали красивый футбол, о «Зените» продолжали говорить в комплиментарных тонах, нас называли главными фаворитами в борьбе за золотые медали. В сентябре мы прилетели в Самару на принципиальную встречу с одним из тогдашних лидеров турнира, «Крыльями Советов». На переполненном «Металлурге» были полны решимости взять реванш за поражение в первом круге, однако накануне игры у меня поднялась температура. На завтраке ко мне подошел Владимир Боровичка.

– Петржела считает, что ты не хочешь играть из-за твоего самарского прошлого, – сказал помощник главного тренера.

Я рассвирепел и прямо из столовой помчался к доктору Михаилу Гришину:

– Запихивай все имеющиеся у тебя таблетки, собираюсь играть!

Лучше мне не стало, но я набрал номер Боровички и попросил передать Петржеле, что готов выйти на поле. Меня поставили в состав, я отбегал полтора тайма, мы выиграли 1:0, решающий мяч со штрафного с сорока метров забил Кержаков. Собой остался доволен, что-то объяснять про Самару, особенно в случае поражения, совершенно не хотелось. В тот год меня дважды дисквалифицировали на пять матчей. Первый раз – в мае, после домашней встречи с «Крыльями Советов», когда арбитр С. Французов, на протяжении всего матча в открытую, невозмутимо, ничего не боясь, издевавшийся над «Зенитом», пожаловался в рапорте на Радимова и Ширла. Футболисты чувствуют предвзятость судьи, пытаются восстановить справедливость, но если люди не слышат и не соблюдают правила игры, как еще реагировать? Французов показал мне желтую карточку, меня заменили от греха подальше, но он и после этого не успокоился. Контрольно-дисциплинарный комитет (КДК) в тот период возглавлял бывший кагэбэшник Марущак, в «Зените» понимали, что дисквалификация неизбежна, но защитить нас было некому. Мне дали пять матчей, не говорящему по-русски Ширлу – семь.

Затем «прилетело» в августе. В разгар чемпионской гонки, когда первую и пятую команду разделяли всего четыре очка, в Раменском между футболистами «Сатурна» и ЦСКА вспыхнула массовая драка. Встречу транслировали по телевидению, миллионы болельщиков видели, как двадцать человек, стенка на стенку, лупят друг друга, но КДК дисквалифицировал лишь четверых футболистов, по два с каждой стороны. Бивший двумя ногами с разбега Ярошик и размахивавший кулаками Рахимич ушли от ответственности, тогда как тремя месяцами ранее Радимова и Ширла отстраняли на пять и семь игр только за разговоры. Логики и справедливости в действиях КДК не было; примерно в это же время по комитетчикам в прессе прошелся Вадик Евсеев, вспомнили и обо мне.

– Послушайте, – сказал я московскому журналисту, – либо в КДК сидят продажные люди, потому что невозможно не дисквалифицировать Ярошика, либо, прости Господи, невменяемые, которых надо отвезти в Кащенко. Дебилы, одним словом.

Репортер так и написал: «Владислав Радимов: “В КДК сидят дебилы”». В те времена интервью не согласовывали ни с футболистом, ни с клубом, поэтому, по сути, фраза оказалась вырванной из контекста. Мне влепили пять матчей «за совершение публичных неэтичных, оскорбительных действий, унижающих достоинство членов Бюро комитета». На самом деле, решение КДК было незаконным. Обратись клуб в суд, мы бы легко выиграли дело, по регламенту за высказывания в прессе дисквалификация не полагалась, но, повторюсь, «Зенит» в ту пору не мог защитить ни себя, ни своего игрока. Меня

– Если покаешься, сократим срок на две игры, – сказали мне на очередном заседании КДК.

Я посмотрел в глаза дедушкам, работающим в футболе с советских времен, и резанул в ответ:

– Лучше пропущу еще две встречи, но перед вами распинаться не буду.

После этой истории питерские болельщики выпустили майку с надписью: «В КДК сидят дебилы», и с тех пор любое скандальное решение КДК сопровождается фразой: «Радимов все сказал о КДК в 2004-м». Ха-ха! Во время дисквалификации я выступал за дубль и в первом же матче на родной «Смене» отметился дублем. Судил встречу начинающий тогда арбитр Влад Безбородов. Слово за слово, я что-то наговорил Владу, он ответил, я не унимался.

– Я тебя сейчас удалю с поля, – резанул Безбородов.

– Ну удали, полная «Смена» народу, что сам делать-то потом будешь?

Влад ограничился предупреждением, но я все равно буркнул: «Ты такой же дурак, как твоя сестра». С Мариной Малафеевой, Царствие ей Небесное, мы дружили. На «Петровском» она парковала машину с открытыми дверьми рядом с зенитовским автобусом, Слава после матчей сразу нырял в салон. Марина всегда здоровалась со мной, но тут по ее реакции я сразу понял, что ей известно о нашей перепалке с Владом. Со стороны это выглядело жутковато: идет капитан «Зенита», супруга вратаря демонстративно отворачивается и со всей дури хлопает дверью. На банкете в честь закрытия сезона я подсел к Малафеевым, объяснил Марине, что по ходу игры бывает всякое, но это всегда остается на поле.

– Я была очень на тебя зла, – призналась Марина.

Мы обнялись и до ее последних дней оставались добрыми друзьями. С Владом Безбородовым тоже какое-то время оставались в контрах, по жизни пересекались редко, и только много лет спустя в студии «Матч ТВ» я публично принес ему извинения. Сразу после эфира получил от Безбородова сообщение: «Гештальт закрыт». Сейчас у нас очень хорошие отношения. В августе 2004-го, за пару дней до игры со «Спартаком» на «Петровском», ко мне в гости приехал отбывавший дисквалификацию Егор Титов. Накануне встречи мы посидели в ресторане «Русская рыбалка» на Крестовском острове. Не выпивали, я отдавал себе отчет в важности предстоящего матча. Титов пошел ловить рыбу. «Если поймаешь форель и отпустишь – цена услуги сто рублей, – сказали ему официанты, – а если отдашь готовить, полторы тысячи». Егор выловил три огромные рыбины, положил их в ведро и потом выпустил не в загон, а в обычный пруд. Хозяева заведения схватились за головы: «Вы куда рыбу дели?» Титов пожал плечами: «Ну вы же сами сказали отпустить». На следующий день Егор привез меня на базу в Удельный парк. Представьте лицо Петржелы, увидевшего за рулем «мерседеса» Егора Титова и выходящего из машины Радимова!

Счет матча со «Спартаком» с пенальти открыл Саня Спивак, я забил второй гол со штрафного. Перед судейским свистком фанаты «Спартака», сидевшие как раз за этими воротами, принялись скандировать: «Радимов – пес!» Пауза затянулась, Флахбарту долго оказывали помощь, я злился, с нетерпением ожидая сигнал к возобновлению игры. Наконец Аршава откатил мне под удар, и я со всей дури засадил мяч в ближнюю «девятку». Титов с товарищем присутствовали на «Петровском», однако игру не досмотрели и после первого тайма умчались в аэропорт. В раздевалке в перерыве прочитал сообщение от Егора: «Больше бесплатно тебя возить не буду».

«Зенит» лидировал за семь туров до финиша чемпионата России. Первый тревожный звонок прозвучал в конце сентября в Ярославле, однако поражение от «Шинника» 1:2 мы списали на невезение и судейство. Затем последовали домашняя ничья с «Амкаром» и 1:1 на выезде с «Рубином», но и тогда мы не теряли оптимизма. Перелом наступил после неудачи в домашнем поединке с ЦСКА. Кержаков на ту встречу вышел в золотых бутсах, игру окрестили «битвой за чемпионство» – в случае победы мы действительно открывали себе дорогу к золотым медалям. Быстров не реализовал роскошный момент в начале встречи, в ответной атаке мы пропустили от Гусева, а в середине второго тайма Жирков запустил мяч Славе откуда-то из песочной ямы. Фору в два мяча у того ЦСКА отыграть было невероятно сложно, в компенсированное время Вагнер Лав забил еще один гол, так и закончили 0:3. Жаль, в том сезоне мы были точно не слабее армейцев. Матч первого круга свели вничью, 3:3, дважды проигрывали, 0:2 и 1:3, но сравняли счет, а в компенсированное время могли забить еще пару мячей. Дима Иванов перед игрой поинтересовался у меня, забивал ли я когда-нибудь головой. «Да, – отвечаю, – хотя игра на втором этаже – совсем не мое». И в конце первого тайма я забил Вене Мандрыкину как раз головой. Запомнилось и поле на «Динамо», сплошная серая земля.

Почему «Зенит» не смог подняться выше четвертого места? Мы играли практически одним составом, осенью выглядели не так свежо, как в начале сезона, много сил потратили в еврокубках и, объективно, доехали до окончания чемпионата на ободах. И тем не менее удостоились похвалы болельщиков. «Низкий поклон за красивый сезон!» – такой баннер вывесили на «Петровском».

Наступил третий год работы Петржелы в «Зените». Зимой 2005 года главный тренер поставил команду на лыжи, но это была лишь часть привычных четырехразовых тренировок. По утрам мы выходили на сорокаминутную зарядку, после обеда выполняли большой объем беговой работы (тридцать пять кругов по стадиону со сменой ритма и направлений), вечером играли в футбол. На лыжах я могу ходить только классическим ходом, зимой на уроках физкультуры в 473-й школе, как все советские школьники, усердно бороздил лыжню. Моя одноклассница Лена Калиновская недавно вспоминала, как во время лыжной подготовки пропустила поворот и зарулила куда-то на Пискаревку. Чехи катались здорово, бежали даже «коньком», Слава Малафеев на первой же тренировке сломал лыжу, Вьештица падал на каждом шагу. Самая смешная история произошла на второй день сбора. Заканчивался десятикилометровый лыжный марш-бросок, автобус ждал нас у подножия горнолыжного склона. Тело ломит, хочется как можно скорее добраться до номера и упасть на кровать. Начальником команды только что назначили Федю Луннова. Он хорошо владел горными лыжами и использовал любую возможность, чтобы прокатиться по трассе. В автобусе Саня Спивак потягивает горячий чай, смотрит на склон и одобрительно кивает:

– Федя – хороший начальник команды, помог мне с паспортом, на лыжах классно катается.

Последним до автобуса с трудом добрался Кержаков.

Спивак скомандовал:

– Поехали, все на месте.

– Феди Луннова нет, – возразил кто-то из ребят.

– Как нет? Я только что видел, как он скатился с горы!

А наш Федя вместо того, чтобы присоединиться к команде, поехал

На старте сезона 2005 года мы одержали три крупные победы в чемпионате и уверенно прошли первые стадии плей-офф в Кубке. В апреле на 15-й минуте четвертьфинального поединка с «Шинником» на «Петровском» я забил очень красивый гол, метров с тридцати, с ходу, в дальнюю девятку. Серебристый мяч летел по ветру, с ускорением, у вратаря не было ни единого шанса. К середине первого тайма мы выигрывали 3:0, но счет не соответствовал содержанию игры. Помню, уходим с Аршавиным на перерыв и не можем понять, почему нас «возят», а на табло 3:0.

Водоразделом сезона стала продажа Быстрова. Чудил Быстрый в ту пору сильно, причем не на поле, а за его пределами, мог на сумасшедшей скорости влететь на базу на машине, пререкался с тренерами, орал на окружающих. Моим мнением о сложившейся ситуации поинтересовался Илья Сергеевич Черкасов:

– Что делать с Быстровым, Влад?

– Либо ставьте Быстрого на место, либо продавайте. Кто-то должен повлиять на человека, он становится неуправляемым.

После очередной тренировки, на которой Быстров выкинул новые фортели, мы два часа разговаривали с Андреем Аршавиным. Воспитанник «Смены» Быстров, оставаясь важной фигурой в команде, перешел все красные линии, Петржела был обязан реагировать и, как я сказал Черкасову, ставить зарвавшегося парня на место. Так Володя оказался в Москве. На мой взгляд, переход в «Спартак» пошел на пользу как «Зениту», выигравшему без своего воспитанника золотые медали чемпионата России, Кубок УЕФА и Суперкубок Европы, так и самому Быстрову, который четыре года спустя вернулся в Санкт-Петербург другим человеком. Мог ли я, как капитан команды, Спивак или Хаген разобраться с Быстрым по-другому, по-мужски поговорить в раздевалке? Да, однако я знал Володю много лет, у нас сложились дружеские отношения. Видимо, я и сам не уловил момент, когда послушный восемнадцатилетний юноша стал строптивой двадцатиоднолетней звездой. Впрочем, Быстров был и остается ярким явлением в российском футболе. Такой он, Быстрый.

Команда по-разному отреагировала на продажу Быстрова. Аршавин не стал праздновать хет-трик в ворота «Амкара», я, ощущая вину за обстановку в коллективе, отказался от капитанской повязки. Со временем ситуация нормализовалась, мы обыграли «Динамо», «Аланию», «Торпедо» и продолжали бороться за медали, но это уже был не тот «Зенит», что в 2003 году. Петржела, ранее накаливший обстановку резким интервью о Быстрове, стал терять нити управления коллективом. Мы знали, что он, большой любитель азартных игр, постоянно появляется в игорном заведении недалеко от базы «Зенита». Перед московскими играми мы останавливались в гостинице «Орленок», на цокольном этаже которой располагалось модное по тем временам казино. В таких заведениях существует строжайший дресс-код, «Зенит» первым в России стал летать на выездные матчи в клубных костюмах, поэтому в казино нас пускали спокойно. Завсегдатаи легко узнавали чешский акцент на словах «красное», «черное», «аффилейт», «зеро». Большинство из нас азартными играми не увлекалось, но так как в ресторан попасть можно было только через казино, мы часто оставались наблюдать за игрой Петржелы, Быстрова и Вьештицы. Так до отбоя и коротали время в «Орленке».

Перед важным матчем со «Спартаком» в мае 2004-го мне позвонил Титов:

– Вы к нам готовитесь?

– Да, да, Егор, разбираем на теории, – ответил я, сидя у рулетки. На следующий день мы разгромили «Спартак» со счетом 3:0, Слава Малафеев в своем первом матче после травмы взял пенальти, а судьи не засчитали чистый мяч Аршавина.

– Вот вы нас «разобрали», – сокрушался после матча Титов.

– Что здесь удивительного, мы провели такую подготовительную работу! – посмеялся я.

Мне кажется, Петржелу окончательно затянуло в середине 2005 года. Тренировками стал руководить Владимир Боровичка, ребят, не получавших игровой практики, отсутствие на тренировках главного тренера раздражало. Вроде как надо доказать Петржеле, а его нет. Мне жаль, что своим поведением, высказываниями в СМИ, склонностью к азартным играм Петржела закрыл себе дорогу в российский футбол, его стали воспринимать не как успешного наставника, а как лудомана и скандалиста. В 2005 году не решилась и кадровая проблема, мы по-прежнему играли одним составом в чемпионате, Кубке России и Кубке УЕФА. Много ли дали «Зениту» Несвадьба, Малетич, Чадиковски, Флахбарт? Где-то еще помогал Шумуликоский, но в целом сравнения с конкурентами мы не выдерживали, в ЦСКА играли Вагнер Лав и Карвалью, в «Спартаке» – Видич, в «Локомотиве» – Лима. Есть разница?

– Мне все равно, кого привозит Петржела, – говорил я Давиду Исааковичу Трактовенко, – но команде важно иметь сильных футболистов. Вы посадите легионеров на скамейку, а нам играть.

В конце августа стартовали еврокубки. В квалификации Кубка УЕФА мы с трудом прошли австрийский «Суперфунд» и греческий АЕК, на групповом этапе нашими соперниками стали «Витория», «Севилья», «Болтон» и «Бешикташ». Меня удалили в поединке с португальцами из-за истории с якобы подкупленными судьями. Об этом несколько лет спустя ляпнул Хаген (мы еще вернемся к этой истории).

Меня в «Зените» удаляли дважды – в той встрече с «Виторией» и в поединке с «Локомотивом», когда не назначивший чистейший пенальти Егоров в компенсированное время показал мне вторую желтую карточку. Весь «Петровский» стоя кричал: «Радимов, Радимов!» В матче с португальцами мы вели 2:0, но потеряли нити игры, гости отквитали один мяч и были близки к тому, чтобы сравнять счет, вот в тот раз уходил с поля под крики: «Позор, позор!» Я пропустил матч в Болтоне, но полетел с командой, поскольку сразу из Англии мы отправлялись на календарный матч чемпионата России в Пермь. В Болтоне, графство Большой Манчестер, мы жили прямо на стадионе: открываешь занавеску в гостиничном номере – и прямо перед глазами футбольное поле. Нигде такого в жизни не видел! Играли в ливень, в какое-то водное поло, уступили 0:1, провели ночь в самолете, прилетели в Пермь. Команда осталась без левых защитников, Петржела долго ломал голову над тем, как выходить из ситуации, на предыгровой тренировке поделился своими сомнениями. Аршавин и рубанул: «Я сыграю». Подумал, пошутили – и ладно, но Аршава действительно вышел слева в обороне. Из его зоны нам как раз и забили решающий гол.

Во второй половине сезона 2005 года мы потеряли много очков. Выигрывали в Москве у «Спартака» 1:0, но за десять минут до финального свистка привез пенальти Флахбарт. В перерыве по-испански сказал арбитру Мехуто Гонсалесу, впоследствии работавшему на финале Лиги чемпионов: «Будь внимателен

– Влад, еще один такой жребий, и я куплю в Питере квартиру! Скажи, а у вас бывает другая погода?

С 2004 по 2006 год мы встречались с «Севильей» трижды. В первый раз в Питер прилетели тысяча испанских болельщиков, во второй – тридцать, а в третий – никто. В заключительной встрече с «Бешикташем» нас устраивала ничья. Мы прилетели в Турцию накануне моего тридцатилетия, Петржела разделил команду на составы и поставил меня в компанию «кому за тридцать». Потом кто-то пошутил, что Радимову пошел четвертый десяток, на ужине стали подкалывать фразами «тебе скоро сорок». По традиции именинника ждал торт, но от мысли о своем возрасте мне стало настолько грустно, что я молча встал из-за стола, ушел в номер и уткнулся в телевизор. В матче с «Бешикташем» чудеса в воротах творил Чонтофальски. Мы проигрывали 0:1, Камил оставил нас в игре, а затем Саша Горшков с моей передачи сравнял счет. Подал со штрафного я зряче, именно туда, куда хотел. Стадион «Бешикташа» мы объезжали с горы, уже на подъезде заметили переполненную трибуну. Играть при яростной поддержке турков было сложно, «Бешикташ» выглядел прилично, но мы сыграли вничью, 1:1, и вышли в плей-офф.

2006 год мы начали с гостевой победы над «Русенборгом» в 1/16 финала Кубка УЕФА. Играли в Тронхейме в дикий мороз 15 февраля, в годовщину смерти Юрия Андреевича Морозова, забили Аршавин и Кержаков, говорили, что эти голы дань памяти тренеру, открывшему ребят для большого футбола. В первом тайме мне наступили шипами на голеностоп, тогда не практиковались наступы, не было VAR, судьи не обратили внимания на этот момент, и я продолжил игру. Болит и болит, вышел на второй тайм, добегал до финального свистка, но после окончания встречи, сняв бутсы, увидел в лодыжке натуральную дыру, из которой фонтаном лилась кровь. Я сел на скамейку и чуть не потерял сознание, надо мной долго колдовали Гришин и Колесников. Я выбыл из строя на две недели, фактически не тренировался, но в играх участие принимал. На уколах и морально-волевых выдерживал семьдесят минут, а потом лез на стенку от дикой боли.

За месяц мы сыграли восемь матчей, в 1/8 финала Кубка УЕФА прошли «Марсель» с Рибери, Насри и Бартезом. Денис Машкарин, игравший с французами в Лиге чемпионов, рассказывал об атмосфере на «Велодроме», однако на выезде мы добились победы, единственный мяч забил Аршавин, а ответный матч свели вничью, 1:1. Для «Зенита», совсем недавно занимавшего десятое место в чемпионате России, выход в четвертьфинал Кубка УЕФА был космическим успехом. После второй игры мы с Булановой поехали в ночной караоке-клуб, где отдыхали Басков и другие известные поп-исполнители. Когда объявили о присутствии в зале капитана «Зенита», раздались овации. Басков подошел ко мне и долго со мной разговаривал.

Шаг за шагом Питер шел к своей еврокубковой цели, от 0:3 от «Болоньи», разгрома андоррского «Энкампа», финала Кубка Интертото с «Сельтой», выхода в четвертьфинал Кубка УЕФА до кульминации в мае 2008 года в Манчестере. С Петржелой мы остановились в шаге от полуфинала.

За «Севилью» играли Кануте, Савиола, Дани Алвес, Хесу Навас, Палоп, но в Испании первый тайм завершился вничью, 1:1, соперник не знал, что с нами делать. В начале второй половины встречи судья дал красную карточку сыгравшему в мяч Хагену, поставил пенальти, затем удалил Аршавина. С этим двухметровым рефери из Люксембурга разговаривать было бесполезно, «Севилье» он однозначно симпатизировал. На «Петровском» в жуткую метель нам требовалось забивать трижды. Надежда забрезжила после гола Хен Ен Мина, при счете 1:0 у нас были моменты, однако мы не забили, «Севилья» сравняла счет, так и закончился для нас европейский сезон. Накануне игры Вася Уткин попросил меня дать интервью своему воспитаннику. Мы чувствовали себя скверно, стояла отвратительная погода, тем не менее, как договаривались, я остановился у протеже Васи.

– Почему не получилось выиграть? – спросили меня.

– Мы старались, хотели забить.

– А как вы хотели забить?

– Ногами, б….

И ушел.

После этого матча Петржела пошел в разнос. Мы проиграли «Крыльям Советов» и «Спартаку», с трудом свели вничью матч в Нальчике, уступили в Кубке ЦСКА, на эту игру Петржела не поставил меня, Анюкова, Аршавина и Денисова. После игры мне позвонил Фурсенко:

– Влад, можешь сказать команде, что главный тренер будет уволен.

К сожалению, к этому все шло.

– Власта, спасибо за все, это был замечательный период. В России ты был моим лучшим тренером, – на прощание сказал я Петржеле.

За серебро 2003 года, талантливую молодежь, победы в Кубке УЕФА и красивый футбол мы должны поклониться чешскому наставнику в ноги.

Властимил Петржела, тренер Владислава Радимова в «Зените» в 2003–2006 годах:

– Влад был шефом «Зенита»: суперфутболист, хороший, уважаемый ребятами человек, лидер раздевалки. Радимов вел игру, принимал нестандартные решения, обладал отличной техникой. Его главное качество – футбольный интеллект. Голова! Он все знал о футболе. Я познакомился с его игрой за «Крылья Советов» по видеозаписям, которые мне принес Виталий Мутко, сразу сказал президенту «Зенита»: «Мне нужен этот футболист». В 2003 году Радимов из-за травмы пропустил предсезонную подготовку, но быстро набрал форму и стал лидером «Зенита». У Влада непростой, но твердый характер, он часто спорил с судьями, из-за чего зарабатывал дисквалификации. Я старался не обращать на это внимания, большие футболисты всегда по-спортивному злые, любыми способами отстаивающие интересы команды. Влад был настоящим капитаном, но в 2005 году я мог отчислить его из «Зенита». Почему? Он защищал Спивака, который иногда нарушал режим, но в глубине души я понимал и прощал его. Такие люди, как Радимов, нужны команде, тем более он много помогал молодежи.

Аршавин и Влад были мозгами «Зенита»

Дмитрий Хохлов, полузащитник московского «Локомотива» середины нулевых:

– В Питере при поддержке болельщиков он смог вернуться на топ-уровень, на котором выступал в середине девяностых годов. В двухтысячных мы уже играли друг против друга в чемпионатах России. В октябре 2003-го «Зенит» принимал «Локомотив» на «Петровском». Я контролировал мяч у углового флажка, как вдруг кто-то из зенитовцев сзади влетел мне в ноги. В негодовании обернулся и увидел Влада с квадратными глазами! «Ты что делаешь-то?» – ору на него. «Мы за медали боремся», – отвечает Радимов. Рад, что он раскрылся именно в родном городе, выиграл с «Зенитом» серебряные и золотые медали чемпионата России, Кубок УЕФА и Суперкубок Европы.

Егор Титов, экс-капитан московского «Спартака»:

– Матчи «Спартака» и «Зенита» всегда были особым событием, болельщики с нетерпением ждали наших поединков как на «Петровском», так и в Лужниках. По ходу одной из встреч в Москве болельщики «Спартака» постоянно провоцировали Влада, скандируя имя его тогдашней супруги, Тани Булановой. В какой-то момент прямо во время игры Влад, человек ранимый и эмоциональный, попросил меня обратиться к поклонникам нашей команды. Я подошел к трибунам, меня услышали, матч продолжился без эксцессов. На поле друзей не бывает, поэтому мы, игроки одной позиции, десятки раз шли в жесткие стыки. Грубость совсем не про меня, лишь однажды, исполняя финт, ненароком прямой ногой заехал в голень Семаку. Серегу, слава Богу, спас щиток, благодаря которому он избежал серьезного повреждения, хотя по современным трактовкам это прямая красная карточка. Играл Влад дерзко, мог ответить, но всегда оставался справедливым. В известной истории с судьями, после которой его дисквалифицировали на пять матчей, я полностью на стороне Влада. Конечно, форму выражения протеста стоило выбрать иную, не через прессу, но по содержанию Радимов был абсолютно прав.

Радек Ширл, партнер Владислава Радимова по «Зениту» 2003–2008 годов:

– Мы познакомились с Владом зимой 2003 года. Я не сразу влился в коллектив, не за один день стал полноценной частью команды, поначалу сторонился общения: я ведь не говорил по-русски и испытывал сложности в коммуникации. В России жил один, без семьи, поэтому с ходу Влад мне очень помог. Он жадный до побед, открытый, требовательный, жесткий по отношению к тем, кто делал в работе какую-то ерунду, мешавшую команде добиваться результата. Меня это не смущало, потому что я сам делал все, чтобы «Зенит» выигрывал, избегал каких-то понтов на тренировках и играх, в этом плане мы сходились во мнении. Влад был настоящим капитаном, тащил команду, помогал партнерам выйти на должный уровень. Не скрою, я восхищался не только его личностными качествами, но и техникой владения и управления мячом, мышлением на поле. Для меня была большая честь играть с Радимовым в «Зените». Мы вместе росли как команда, со временем мы нашли общий язык. Влад прекрасно исполнял штрафные и пенальти, ассистировал. Было видно, за счет чего он пять лет играл в Испании.

Часто вспоминаю победу «Зенита» в чемпионате России 2007 года. В Раменском меня так трясло после гола, что я даже не помню, кто меня поздравлял, нам требовалось срочно вернуться в игру, матч продолжался, мы понимали, что прошли долгий путь и надо сделать последний шаг к успеху. Где в этот момент был Влад, я уже и не помню, но по дороге в Санкт-Петербург, конечно, праздновали вместе. Нас объединила и общая несправедливость со стороны судей. В 2004 году мы непонятным образом проиграли дома «Крыльям Советов», имели преимущество, перемалывали соперника, но уступили 1:2. Да, мы что-то «ласковое» сказали судьям, которые плохо делали свою работу, но уж точно не то, чтобы дисквалифицировать меня на семь матчей, а Влада на пять. Но эти эмоции проявлялись только потому, что Влад не принимал никакого другого результата, кроме как победного, он остро переживал, когда что-то не получалось или в отношении «Зенита» поступали несправедливо.

Я восхищаюсь Радимовым как футболистом, счастлив, что в период моей адаптации в Санкт-Петербурге капитаном был именно он. Немаловажно, что Влад умел общаться с тренерами, был проводником от футболистов к тренеру и от тренера к игрокам. Это уникальное качество! Мы встречались в 2017 году на открытии «Газпром Арены» и на праздновании столетнего юбилея «Зенита», непринужденно и легко общались. Я очень ценю это время, которое мы проводили вместе. Было весело, я рад, что смог вспомнить все эмоции, которые испытал в «Зените» рядом с Владом. Горжусь, что я был частью карьеры Радимова, а он стал важной составляющей в моей жизни.

Камил Чонтофальски, партнер Владислава Радимова по «Зениту» 2003–2008 годов:

– С самой первой тренировки Влад проявил себя абсолютным лидером и феноменальным игроком. Я никогда не забуду его прессованные бутсы Copa Mundial и то, как он изматывал всех на тренировках своими ленивыми движениями и легкостью. Как человек и как футболист он был моим любимым из россиян. Как на поле, так и за его пределами я с восхищением наблюдал за тем, с каким достоинством он двигался. Мне очень нравилось выпить с ним бокал после матча, послушать его истории. Последний раз мы виделись в Турции, когда он был на сборах в качестве тренера, а я играл в гольф. Мне очень жаль, что я не попал на столетие «Зенита», хотел увидеть всех ребят, Влада в первую очередь.

Увы, время летит, мы стареем, но Влад навсегда останется в моем сердце как великий игрок, друг и человек.

Александр Спивак, партнер Владислава Радимова по «Зениту» 2003–2006 годов:

– Влад был выдающимся футболистом. От Бога талант. Я бы добавил, талант, помноженный на труд, поскольку Влад очень много работал. Мы хорошо понимали друг друга на поле, говорили на одном футбольном языке: он только посмотрит, а я уже понимал, куда открываться, в какую зону пойдет передача. Играть с Владом было легко и интересно. Мозг команды, человек, владеющий таким ювелирным пасом, что после его передач оставалось только

Вместе мы провели немало матчей, наверное, первым на память приходит поединок со «Спартаком» в августе 2004 года, в котором я забил с пенальти, а Влад со штрафного. Мяч ему откатил Андрей Аршавин, Радимов принял нестандартное решение, обычно с правого фланга пробивают левой ногой, а он со скидки ударил в сторону вратаря. Уходящий мяч, очень красиво получилось! Властимил Петржела утверждает, что хотел меня отчислить, а Влад защищал? Можно сказать по-другому: Петржела мог выгнать Влада, но я его отстоял, ха-ха! Мы жили на сборах в одном номере, долгое время соседствовали по дому на Гражданском проспекте. Влад интересовался мировым футболом. Сейчас любые факты можно найти в интернете, а тогда именно он, постоянно общавшийся с футбольными людьми, был кладезем информации.

Сергей Колесников, врач-массажист «Зенита»:

– В феврале 2006 года в матче с «Русенборгом» в Тронхейме Влад получил тяжелейшую травму. В перерыве сняли бутсу, картина ужасная, в стопе Радимова дыра, кровь льется фонтаном.

– Влад, надо меняться, – схватился за голову Михаил Гришин.

– Нет, – ответил Радимов, – заклейте, забинтуйте, продолжу играть.

Мы обработали рану, положили специальные тейпы, Влад доиграл матч до финального свистка, встреча завершилась победой «Зенита» со счетом 2:0. Удивительного мужества человек! На следующее утро вся постель Радимова была залита кровью, видимо, шипы повредили артерию. Для меня, только что пришедшего в футбол из легкой атлетики, такая травма была чудовищной, я в принципе не понимал, как Влад продолжил матч. Помню, у зенитовцев, Влада, Андрея Аршавина, Володи Быстрова, Игоря Денисова, все ноги были в синяках, не дотронуться. Я хватался за голову: «А как же массировать?» «Руками!» – смеялись ребята. С тех пор меня задевают безосновательные упреки в адрес футболистов.

У Влада высокий болевой порог, он всегда терпел боль, лишь после чрезмерного надавливания на массажном столе начинал сетовать: «Анатольевич, больше не могу!» В таких случаях я ослабевал хватку, давал ему возможность передохнуть. В коллективе Радимов был непререкаемым авторитетом, его все слушались и, возможно, даже немного побаивались. Настоящий капитан. Заводил команду: «Пацаны, надо, мы можем, мы сделаем!» И ребята действительно делали. У него непростой характер, но, на мой взгляд, главное – это то, что человек делает, а не только говорит. А Влад на поле делал очень много. Мы с ним по-прежнему в хороших, дружеских отношениях, Влада я бесконечно уважаю. Он настоящий.

Валерий Цветков, партнер Владислава Радимова по «Зениту» в 2003–2005 годах:

– Влад солировал в коллективе, но по-другому, не так, как Андрюха Кобелев. Тот постоянно подсказывал, куда бежать, кого страховать, от него «прилетало», если, не дай Бог, кто не добежит. Влад тоже рулил, но ему немного мешали его хорошие взаимоотношения с молодежью. Он, конечно, мог покричать, но пацанов на поле и за его пределами всегда поддерживал.

Светлана Алексеевна Радимова:

– Каково было быть мамой капитана «Зенита»? О, трудно! В поликлинике в моем подчинении были пятнадцать врачей, каждый из которых в течение рабочего дня мог по несколько раз высказаться об игре Владика. Доктора научились адаптироваться к ситуации: если «Зенит» проигрывал, старались не попадаться мне на глаза, а уж если побеждал, считали своим долгом меня поздравить! Однажды в химчистке я назвала фамилию сына, молодая девочка-приемщица буквально схватила меня за руки: «Это действительно свитер Радимова?!» И как прижалась к нему! «Вы только не забудьте, пожалуйста, почистить одежду», – улыбнулась я. А в душе, конечно, порадовалась. Я по-настоящему гордилась своим сыном!

Вячеслав Малафеев, партнер Владислава Радимова по «Зениту» 2003–2008 годов:

– Каждая наша встреча с Владом в какой-либо компании начинается с обсуждения одной и той же истории. Ха-ха! По версии Радимова, на тренировке Малафеев, ударив куда ни попадя, выбил низом летящий мяч прямо ему в глаз! А теперь послушайте, что было на самом деле: шла интенсивная двусторонняя игра, мне откатывают мяч назад, Радимов сломя голову летит в прессинг. Мне что делать? Я в касание поднял мяч, но на мокром газоне он немного срезался, не получил заданной высоты, ну и да, попал в голову Влада. Но тут не ко мне, а к нему вопрос: зачем прессинговать вратаря на последней минуте игрового занятия? Ладно бы я умышленно засадил ему в глаз с тридцати метров! Ха! Так нет, я правой-то ногой на такое расстояние выбивал с трудом, а тут пришлось играть левой! Скажу так, окажись на моем месте Халк или Кержаков, Влад бы точно не отделался одной пропущенной игрой, хотя справедливости ради надо отметить, что после того удара у него возникли проблемы с радужкой глаза.

Другая история в интерпретации Влада выглядит еще комичнее. В матче, когда Малафеева признали лучшим игроком в составе «Зенита», полевые игроки стелились в подкатах, а вратарь якобы как начинал встречу в голубом свитере, так и заканчивал таким же чистеньким. Да еще и партнеры несколько раз выносили мяч из пустых ворот! У Влада с каждым разом это число неуклонно увеличивается: начиналось с двух раз, теперь, оказывается, они выбивали с ленточки четыре! Я ему пытаюсь объяснить одно, он утверждает другое! Я же руковожу обороной, даю подсказ, меня действительно выручают, когда я не успеваю, но чтобы четыре раза? Да ну! Тот матч, возможно, не был фееричным в моем исполнении, однако награждали меня на «Петровском» по совокупности предыдущих выездных встреч, когда я действительно выручал на выезде. Не скрою, удивился тому решению, но суммарно на приз лучшему игроку действительно наиграл.

Глава десятая. Кого послал Евсеев в Уэльсе

– В июне 2003 года пошли разговоры о моем возвращении в сборную России, боровшуюся за выход в финальную стадию Евро-2004. Летом главный тренер национальной команды Валерий Газзаев огласил расширенный список из пятидесяти восьми футболистов, в котором оказались едва ли не все более или менее заметные игроки

– Георгий Александрович, о чем речь? Вам надо? Значит, обязательно приеду!

В той сборной была замечательная атмосфера. В Бору мы с Вадиком Евсеевым отгадывали слова в «Поле чудес» и играли в «Угадай мелодию». Олег Веретенников привозил настольную игру «Зятек», мы складывали в конверты кодовые слова из кроссворда и отправляли письма в надежде выиграть кофеварку или тостер. Благодаря созданному Ярцевым коллективу поправили и турнирное положение, хотя для попадания в стыки требовалось выиграть все оставшиеся матчи. В первом выездном поединке со Швейцарией я остался в запасе, в ответной встрече Ярцев поставил нас с Сашей Мостовым в опорную зону. Покойный Юрий Альбертович Розанов тогда от души посмеялся: «Как они будут отбирать мячи?» Однако мы выиграли, а поймавший кураж Мостовой в концовке встречи даже пустился в авантюру.

– Оставайся в зоне, пойду в атаку, хочу забить! – крикнул мне Саша.

– Мост, ты нормальный человек? Счет 3:1, куда ты пошел? – опешил я.

Но Мостовой все равно побежал вперед и действительно забил четвертый мяч. После игры всей командой в цивильных костюмах, жены и подруги в вечерних платьях, поехали в клуб. Только Булыкин явился в спортивном костюме. «Булыка, ты бы свою игровую майку не переодевал, чтобы тебя все узнали!» – посмеялись над форвардом ребята. В составе швейцарцев выступал Челестини, с которым мы недавно вспоминали встречу в Москве.

– Фабио, не припомнишь, как мы сыграли в отборочном цикле? – подмигнул я тренеру ЦСКА.

– Вы какое место в группе тогда заняли? – хитро улыбнулся Челестини.

– Второе.

– А мы первое! – засмеялся мой собеседник.

Накануне заключительного матча группового этапа с Грузией у меня раздуло колено, я не играл в чемпионате и физически не мог приехать на сбор, однако вновь по-человечески поступил Ярцев:

– Влад, ты в обойме, поправляйся, рассчитываю на тебя.

Ярцев сдержал слово и вызвал меня на стыковые встречи с Уэльсом. В первой игре, завершившейся нулевой ничьей, я не выходил на поле, но в Кардифф полетел. Жил в номере с Малафеевым. Овчинников пропускал встречу из-за дисквалификации, восемнадцатилетний Акинфеев шел третьим номером, Слава знал, что будет играть. Бедолага нервничал, переживал три дня, до ночи смотрел телевизор, ворочался в кровати и не давал мне заснуть. Я, как мог, пытался его успокоить:

– Слава, сейчас выйдет твой Хартсон, вобьет тебя вместе с мячом в ворота, все закончится, и поедем домой!

Это неожиданно подействовало, Малафеев улыбнулся и заснул. На следующий день в подтрибунном помещении киваю Славе на здоровяка Хартсона – смотри, твой клиент! Малафеев отстоял надежно и уверенно, мне кажется, именно матч с Уэльсом стал для Славы переломным в карьере. Там вообще с первых минут пошла игра от ножа, Вадик Евсеев зарубился с Гиггзом, «Миллениум» не умолкал на протяжении всей встречи. Я заменил Егора Титова во втором тайме, мы выиграли 1:0 и вышли в финальную стадию чемпионата Европы. Меня поздравило полстраны, но одно сообщение поначалу вызвало недоумение: «Влад, с победой! А зачем Евсеев всех послал?»

– Евсей, ты чего творишь? – спрашиваю Вадика.

– Не знаю, я никого не посылал, – пробурчал тот.

Оказалось, он думал, что свои знаменитые «Х… вам» кричит только в местную телекамеру, однако трансляция шла на весь мир, в том числе на российском телевидении. Вадик прилетел в Кардифф в день игры из Германии, после операции на сердце дочери, несложно представить его состояние. В Москве нас пригласили на «Голубой огонек», где мы с Катей Лель распевали на мотив ее хита: «Мы Португалию с Испанией должны обыграть, вперед, ребята, пленных не брать!»

После выездного матча с Уэльсом дисквалифицировали Титова. Егор – мой близкий товарищ, мы дружим с незапамятных времен. Ничто не предвещало беды: Титов отправился на допинг-контроль, в Кардиффе воды в раздевалках не оказалось, он принес из комнаты всем по паре бутылок пива. Вскоре мы узнали, что проба оказалась положительной. Конечно, Титова никто не осуждал, напротив, поддерживали, да мы и не знали положения дел в «Спартаке». В процессе подготовки к одному из матчей спартачи стали внезапно покидать расположение сборной; мы никак не могли взять в толк, почему ключевые игроки команды уезжают с какими-то таинственными травмами. Только потом выяснилось, что в эпоху Червиченко и Чернышова спартаковцев кормили запрещенными препаратами. Больше всех пострадал мой друг Егор Титов.

В финальной стадии Евро-2004 сборной России не повезло с жеребьевкой, вновь, как и в предыдущем чемпионате Европы, из нашей группы вышли финалист и победитель турнира. Сказалось ли отчисление Мостового? Мост и Саныч хорошо знали друг друга, но даже в шутках сквозило напряжение. Саша, возможно, своим интервью испанским журналистам перешел Рубикон, хотя мне лично показалось, что ничего криминального он не говорил. Не исключаю, что дали о себе знать трудности перевода, но для Саныча, не терпящего выноса командной кухни в прессу, это стало ударом. Насколько помню, они даже разговаривать не стали, на совете команды нас просто поставили перед фактом: «Мостовой отчислен». На наш вопрос о возможности что-то изменить руководство сборной дало жесткий ответ: «Нет, решение принято».

С точки зрения боевой единицы Мост действительно мог помочь в матчах с Испанией и Грецией, но оставлять футболиста, находящегося в натянутых отношениях с главным тренером, тоже было нельзя, это негативно повлияло бы на коллектив. В принципе, я понимаю и того, и другого, однако сейчас прихожу к выводу, что Саше надо было просто закрыть рот – если так уж хотелось высказаться, это можно было бы сделать после окончания чемпионата Европы. Понятно, как поступил бы Семак, случись нечто подобное в «Зените», хотя в петербургском клубе такое представить в принципе невозможно. Так что, наверное, Георгий Александрович был прав, но и мастерства Мостового, повторюсь, команде не хватило. В матче с Португалией ошибочно удалили Овчинникова, встреча с испанцами должна была завершиться нулевой ничьей, но незадолго

– Фернандо, в чем дело? – недоумеваю.

Тот кивает на трибуны:

– Хорошие у вас болельщицы!

После игры обменялись с Морьентесом футболками, вроде договаривались попить кофе, но общаться настроения у меня уже не было. Перед Евро-2020 Морьентес прилетал в Санкт-Петербург, мы славно поиграли в мини-футбол на Петропавловке. Матч с Грецией ничего не решал, но мы хотя бы нанесли единственное поражение будущему чемпиону Европы. Евро-2004 стал последним крупным международным турниром в моей карьере. При Хиддинке я сыграл тайм против Латвии, из-за травмы пропустил следующий матч, попал в заявку на домашнюю встречу отборочного цикла с Хорватией. Гус любил проводить в центральном круге квадрат с заходом трех самых возрастных футболистов, я покрутил головой по сторонам и внезапно понял, что старше всех даже в этой группе. Меня давно беспокоил ахилл, играть на два фронта стало тяжело, с Хиддинком, хорошо говорившим по-испански, тепло пообщались после игры.

– Гус, мне приятно получать вызовы, я готов помогать, но не хотел бы становится обузой.

– Я тебя понимаю, – ответил Хиддинк и крепко пожал мне руку.

Вскоре Гус вызвал в сборную Семака, который на Евро-2008 стал одним из лидеров команды. Серега постоянно играл в «Рубине», я же, объективно, уровень уже не тянул. Вот так за тринадцать лет я прошел путь от молодого до самого возрастного игрока сборной России. В национальной команде я успел пересечься с Акинфеевым, Жирковым и братьями Березуцкими. С Игорем, в ту пору совсем молодым игроком, у нас всегда были теплые отношения, не так давно он подходил здороваться перед началом репортажа на «Матч ТВ». Кстати, первый гол во взрослом футболе Игорю забил именно я. В 2003 году в Кубке РФПЛ, в грязи, на стареньком стадионе «Динамо» Акинфеев потащил пенальти от Сереги Осипова, но со следующим одиннадцатиметровым в моем исполнении справиться уже не смог. По ходу чемпионата мира 2018 года под видео этого гола в социальной сети я выставил пост: «Если не знаете, как забивать пенальти Акинфееву, обращайтесь ко мне!» Игорь нарочито вспылил:

– Хватит меня унижать!

– Игорь, напротив, я тебя возвышаю, только я тебе и забивал!

В сборной между зенитовцами и армейцами сложились нормальные отношения, Гус добился, чтобы команда жила в городских отелях, что, кстати, приводило в бешенство Мутко. Но время показало, что практикующий европейский подход к футболистам Хиддинк оказался прав. Звездный час этой сборной наступил на Евро-2008.

Егор Титов, экс-капитан московского «Спартака»:

– Влад был рядом в трудный период моей карьеры в 2004 году, но и я поддерживал его в том сезоне. Да, в августе не в последнюю очередь благодаря мне Владик забил шикарный гол в ворота «Спартака»! Накануне игры мы славно погуляли в Питере, еще хорошо, что не нашли караоке, ха-ха! Влад оставил мне свою машину, я покатался по городу, отвез Радимова на базу «Зенита». В день матча я должен был возвращаться в Москву, кое-как я добрался до названного Владом адреса, бросил машину в каком-то дворе и улетел в аэропорт.

– Это Питер, не Москва, не переживай, здесь все будет нормально, – развеял мои опасения по поводу автомобиля Влад.

Вот эта открытость и откровенность меня всегда в нем подкупала.

Глава одиннадцатая. Часть первая. Адвокат и его друзья

– Мы знали, что после ухода Петржелы команду возглавит Дик Адвокат. Пока голландский специалист работал на чемпионате мира со сборной Южной Кореи, тренировки проводил Кор Пота, с первого дня загнавший нас в жесткие дисциплинарные рамки. На сборе после отбоя мы с Аршавиным заклеивали окна пластырем, чтобы наружу не пробивался свет от включенного телевизора, так и смотрели матчи немецкого мундиаля. С Диком я познакомился при крайне неблагоприятных для меня обстоятельствах. В 1995 году ПСВ вел переговоры с ЦСКА о моем переходе, Дик прилетел в Москву, а я на встречу опоздал. Адвокат не выносил непунктуальности, но в тот раз, с трудом сдержав эмоции, стерпел. Мы хорошо поговорили, однако клубы не сошлись в цене: голландцы предлагали два с половиной миллиона долларов, «Сарагоса» обещала на миллион больше. ЦСКА, естественно, продал меня в Испанию, хотя в ПСВ я мог бы поиграть с Зубастиком Роналдо и другими звездами мирового футбола.

– Постарайся больше не опаздывать, – первое, что сказал мне Адвокат в «Зените».

В июле 2006 года я провел свой второй матч на стадионе имени Кирова, но на этот раз от игры на любимой с детства арене у меня остались странные впечатления. Трибуны находились настолько далеко от поля, что футболисты слышали подсказ партнеров, реплики судей и голоса соперников, с кипящим «Петровским» это не шло ни в какое сравнение. Прощание с легендарной ареной с ее роскошным газоном получилось трогательным, жаль только, нам не удалось обыграть «Динамо», встреча завершилась вничью, 0:0. Первые матчи с Адвокатом давались со скрипом, но осенью «Зенит» набрал ход, при качественной игре разгромил «Локомотив» 4:1 и, несмотря на потерю очков в матчах с «Рубином» и «Москвой», продолжал борьбу за медали. Однако за четыре тура до финиша в матче с ЦСКА нас откровенно прибили судьи. Я пропускал встречу из-за дисквалификации, со стороны это смотрелось дико: игнорирование грубого нарушения со стороны Вагнера, смешной пенальти, отмененные из-за придуманных офсайдов голы Аршавина. Тем не менее мы доехали до еврокубков и в целом, принимая во внимание смену тренера и изматывающее выступление в Кубке УЕФА, провели приличный сезон.

Дик многое поменял в клубе. Началось с того, что на первый московский выезд с Адвокатом мы полетели рейсовым самолетом, приземлились в Домодедово, а предоставленный принимающей стороной автобус встречал нас в Шереметьево. Адвокат потребовал летать чартерами, выбил «Боинг», настоял на лучших гостиницах. «Зенит» стал покупать игроков принципиально иного уровня, чем при Петржеле. В 2007 году пришел Толя Тимощук. В товарищеской игре с «Шахтером» у меня на линии штрафной случилась срезка, Толя подсуетился и со всей дури первым касанием засадил мяч в наши ворота. Я до сих пор посмеиваюсь: «Не забудь, после чьей передачи тебя позвали в “Зенит”»! Тимощук со временем вытеснил меня из основного состава, но это не влияло на наши отношения, в разное время на скамейке запасных оставались Аршавин, Кержаков, при Виллаш-Боаше тот же Тимощук. Толя стал настоящим капитаном «Зенита», именно он с Пашей Погребняком вытаскивал

Дик поселился в фешенебельном «Кемпински» на Мойке. Наверное, первый и последний раз в истории мирового футбола команда на карантин заезжала домой к главному тренеру. Мы жили в номере с Домингесом, которому посреди ночи постоянно названивала жена, Чори стеснялся, тихонько садился у окна и разговаривал шепотом, но я все равно все слышал, плохо спал и каждое утро «пихал» Домингесу:

– Ты хотя бы одну ночь можешь не болтать?

– Жена беременна, надо быть на связи, – виновато разводил руками Чори.

В мае 2025 года он приезжал с сыном на столетие «Зенита», мы обнялись, я, пожав руку юноше, посмеялся:

– Это я из-за тебя восемнадцать лет назад не спал по ночам?

В конце января 2007 года произошел конфликт с Фернандо Риксеном. Совсем юному на тот момент Шкртелу прилетало от всех, в матче с «Малагой» сделал замечание Мартину и я, Риксен типа и решил заступиться. Я не стал отвечать, драки как таковой на поле не было, а вот после удаления в раздевалке мы действительно крепко сцепились. Нас разнял Адвокат, все вроде бы улеглось, но на командном собрании Дик объявил нам об отчислении:

– Можете обращаться к Сарсании, ищите новые команды, в «Зените» вас больше не будет.

Я ушел в номер, включил телевизор, стал прокручивать в голове возможные варианты развития событий. В десять вечера в дверь постучался Слава Малафеев:

– Пойдем, у нас очередное собрание.

– Не пойду, в «Зените» играть больше не буду, – резко ответил я.

Слава убедил-таки меня спуститься в конференц-зал, ребята вступились за нас, убеждали тренерский штаб в том, что Радимов и Риксен нужны «Зениту». Адвокат молча слушал, потом бросил: «Окей», – и ушел. Не исключаю, что Дик придумал историю с нашим отчислением для оценки реакции коллектива. Если так, то это сработало, команда действительно сплотилась. Бытует версия о преднамеренно спровоцированном конфликте, якобы Дик попросил игравшего у него в «Глазго Рейнждерс» Риксена найти повод для драки, чтобы лишить меня капитанской повязки. Но нет, подковерные игры не в стиле Адвоката, он всегда говорил правду в глаза.

Алексей Андрианов, автор книги «Зенит. История 100 лет»:

– В истории с Риксеном важна реакция в моменте. Для восстановления хронологии событий и оценки эмоционального состояния футболистов в тот период перелистаем прежние интервью главных действующих лиц.

– Я всегда был счастлив в «Зените», – говорил мне в конце 2007 года только что перешедший в «Ливерпуль» Мартин Шкртел. – Конечно, сначала приходилось тяжело, но со временем я заиграл на высоком уровне. Я буду вспоминать о «Зените» только хорошее, я привык к Санкт-Петербургу, команде, ребятам, со всеми у меня были хорошие отношения, в Питере у меня осталось много друзей.

Приведу воспоминания восемнадцатилетней давности очевидца событий в Марбелье Леонида Борисовича Генусова:

– Шкртел отдал неточный пас, приведший к угловому у ворот «Зенита», Радимов сделал замечание, к нему ни с того ни сего подбежал Риксен. Завязалась драка, Мартин стал разнимать ребят, Фернандо случайно попал ему в глаз.

– Толкал ли Радимов Шкртела? – спрашивал я Леонида Борисовича на монтаже программы «Зенит-XXI».

– Нет, только напихал.

– Мне не надо было вступать в перепалку на поле, нужно было решить все вопросы в раздевалке, – рассуждал в интервью «Советскому спорту» в феврале 2007 года сам Радимов.

– Почему вы не стали бить Риксена в ответ?

– Я прекрасно понимал, что все это происходит на поле, при скоплении зрителей, телевидение снимает, последствия могут быть самые печальные.

Вячеслав Малафеев, чемпион России, обладатель Кубка УЕФА и Суперкубка Европы:

– Помню стычку Влада с Фернандо Риксеном. Я в тот момент находился как раз за теми воротами, у которых все и произошло. Шел рядовой контрольный матч, это столкновение лишний раз доказало, что на футбольном поле Влад никогда не оставался равнодушным. У меня тоже были конфликты с Широковым, Аршавиным, Денисовым, тем же Радимовым, однако сейчас между нами позитивные, теплые, дружеские отношения. Влад неистово орал на нас, вратарей, когда необходимо было быстро вводить мяч в игру. «Быстрее, быстрее!» – кричал он. «Зенит» всегда был скоростной командой, оперативный ввод мяча не позволял сопернику взять передышку в переходной фазе и отрезал группу атакующих игроков. Со временем я привык к этому требованию Влада и без лишнего напоминания мгновенно начинал игру от своих ворот. Однако когда Влад стал постарше и быстро «наедался», он просил меня действовать уже по-другому: «Слава, не торопись, подожди!»

Глава двенадцатая. Часть вторая. «Что ты выиграл, чтобы что-то рассказывать?»

– У Дика поменялся тренировочный процесс. Стало меньше беготни, мы гораздо больше работали с мячом. Адвокат давал много упражнений на технику, прием-передачу, на мой взгляд, Гарику Денисову это очень помогло. В начале сезона 2007 года мы с трудом прошли «Сатурн» в 1/8 финала Кубка России, вылетели в четвертьфинале от «Спартака», дважды уступили красно-белым в чемпионате. В августе, после поражения от «Динамо» 2:4, Адвокат едва не уехал в сборную Австралии, однако разгром «Динамо» в Кубке России придал уверенности и ему, и нам. Осенью 2007 года мы одержали десять побед, уступив лишь «Локомотиву» Бышовца, и впервые с 1984 года завоевали золотые медали чемпионата страны.

Непросто дался путь в победном розыгрыше Кубка УЕФА. В Марселе мы должны были проигрывать со счетом 0:8, но уступили 1:3. Аршавин забил с передачи Зырянова, на Костю сыграл я, после этого гола мы чуть не забили французам второй мяч, те не понимали, что происходит, после матча в тоннеле орали друг на друга. Парни в том розыгрыше в каждой встрече проявляли характер, в Вильярреале Нико Ломбертс после скидки на Погребняка порвал крестообразную связку, но ценой травмы помог «Зениту» добиться важнейшей победы.

Команда – это живой организм, не все быстро притираются друг к другу. Слышал жалобы Текке на то, что ему якобы не давали мяч. Неправда, подобной ситуации в том коллективе быть не могло. Мне вообще не зашел этот персонаж, которого в Санкт-Петербурге как раз приняли очень тепло. В игре со «Стандартом» он отказался выходить на замену, на поле выпустили меня, Адвокат вскипел, хотел выгнать Текке, но после наших с Аршавиным уговоров оставил турка в команде. Текке действительно пригодился «Зениту», голевую передачу Зырянову в финале Кубка УЕФА отдал именно он.

В состав я перестал попадать

– Тебя купили за тридцать миллионов, за такие деньги ты должен один обыграть «Манчестер Юнайтед», глядишь, наконец, и выиграешь что-то!

– А вот я и титул завоевал, и сделал в финале больше, чем вы двое, вместе взятые! – первое, что сказал нам с Домингесом Данни после игры.

Перед матчем пообщались с Миллером. Сложился стереотип, что он сторонится игроков, но это совершенно не так.

– Влад, как дела? Выиграем завтра? – улыбнулся Алексей Борисович.

– А как по-другому? – улыбнулся я.

– Ну, судя по последнему времени, конечно. «Зенит» – чемпион! – засмеялся Алексей Борисович.

С Миллером связана еще одна теплая история. Мы встретились осенью 2009 года в Удельном парке после матча в Перми. Я помогал Анатолию Викторовичу Давыдову, игра сложилась непросто, «Зенит» уже в дебюте уступал 0:2, в перерыве телевизионщики взяли у меня интервью.

– Если мы будем так играть, нам ничего не светит, – в сердцах бросил я.

У «Амкара» мы выиграли 4:2, но, увидев на следующий день Алексея Борисовича, невольно вздрогнул. «Сейчас мне как прилетит», – успел подумать я, пожимая ему руку. Но неожиданно услышал:

– Влад, молодец, все правильно сказал!

Рассказываю эту историю для тех, кто считает, что на «Матч ТВ» существует цензура. Алексей Борисович искренне любит «Зенит». Большой человек и настоящий болельщик.

Мое время в качестве действующего игрока «Зенита» подходило к концу. Максим Львович Митрофанов предлагал продлить контракт на год, но из-за больного ахилла я не мог тренироваться в полную силу и не видел смысла сидеть на скамейке запасных. Были предложения уехать в другие команды на хорошие деньги, однако мне не хотелось покидать Санкт-Петербург, я уже настолько наездился по миру, что мечтал просто спокойно жить в родном городе. Тогда клуб предложил пойти учиться и параллельно получать тренерский опыт в штабе Адвоката. Я очень благодарен «Зениту» за внимание и заботу, сейчас убеждаюсь, что все было сделано правильно.

За неделю до заключительного матча чемпионата России со «Спартаком» на тренировке я подвернул голеностоп. Тренироваться не мог, поэтому Дик отправил меня в Германию просмотреть игравшего за «Ганновер» Саболча Хусти. На десятой минуте встречи с «Айнтрахтом» гости остались в меньшинстве, Хусти в проигранном 0:5 матче два раза пробил штрафные и коснулся мяча пятнадцать раз.

– Ну как? – после возвращения спросил меня Дик.

– Вот так, – развел руками я, двумя словами подытожив свой первый селекционный опыт.

Сам Дик настолько наторел в футболе, что определял уровень игрока по трансферной стоимости. В 2009 году Игорь Корнеев привел в «Зенит» итальянца Розину. Парень играл в «Парме» и «Торино» и даже провел один матч за национальную сборную Италии. За полузащитника просили восемь миллионов евро. «Я понимаю, что Розина стоит таких денег, однако для возвращения “Зенита” на уровень 2008 года мне необходим футболист гораздо дороже, – ответил Адвокат. – Парень не виноват, но я хотел другого игрока».

Я постепенно адаптировался к новой жизни, но хорошо и сразу все получаться не могло. В апреле 2009 года произошла резонансная история с лишним легионером в выездном матче с «Локомотивом». За пару недель до игры я подписал бумагу о невмешательстве в решения главного тренера. Формулировка выглядела странной, признаюсь, я и так не лез в дела Адвоката, но все подписал и решил дистанцироваться от тренировочной кухни и механически выполнять поручения главного тренера. Дик скомандовал делать замену, я выполнил распоряжение. Наверное, не будь этого договора, я бы внимательнее следил за происходящим на поле, но в Черкизове оказался простым исполнителем. На то, что в составе «Зенита» вышел лишний легионер, обратил внимание Камил Чонтофальски. Я сообщил об этом Адвокату, мы провели обратную замену, в регламенте такая ситуация оказалась не предусмотрена, «Зенит» оштрафовали на пятьсот тысяч рублей, Дик взял вину на себя, на том и перевернули страницу.

Мог ли Адвокат дольше работать с «Зенитом»? Еще зимой 2009 года я видел, что после ухода Тимощука, Погребняка и Домингеса команда просела. От «Зенита» по-прежнему ждали побед, руководство ставило перед Адвокатом максимальные задачи, но Дик все понимал и, как мне показалось, смирился с судьбой. В августе на «Петровском» мы уступали 0:2 «Томи», играли безобразно, главный тренер не делал замен и на протяжении всей встречи смотрел в одну точку. Я подскочил к Адвокату, предложил что-то предпринять, но Дик поднял на меня глаза и тихо произнес:

– Влад. Подожди.

Мне кажется, он понимал, что это его последний матч в «Зените». Так и произошло.

О Дике я сохранил самые теплые воспоминания. Я благодарен ему за честность, профессионализм, внимание. Травмированные футболисты получали по пятьдесят процентов премиальных, на меня это распоряжение Дика не распространялось, но на предыгровой тренировке перед выездным матчем Лиги чемпионов с «Реалом» он отозвал меня в сторону:

– Влад, сейчас делаешь вид, что получаешь травму, и уходишь с поля.

– Дик, зачем? – искренне удивляюсь я.

– Ты все равно не попадаешь в заявку, а так типа травмирован и получаешь свои пятьдесят процентов.

Я засмеялся.

– Сделай, как я тебя прошу! – настаивал Адвокат.

Ну, думаю, хорошо, за две минуты до окончания открытой тренировки стал корчиться от «боли» и покинул стадион.

Дик на пресс-конференции сокрушался:

– У нас серьезная потеря, травму получил Владислав Радимов.

Я хохочу в голос! Эта история доказывает, насколько искренне Адвокат любил своих футболистов.

Константин Зырянов, председатель правления ФК «Зенит», партнер Владислава Радимова по «Зениту» в 2007–2008 годах:

– Победу над «Манчестер Юнайтед» в Суперкубке УЕФА мы отмечали сначала с руководством «Зенита», затем в гостинице с Владом. Засиделись до утра, уже пора выезжать в аэропорт, а мы никак не могли найти зарядное устройство от моего телефона. Перед отправлением автобуса еще раз заскочили в номер, где чудом обнаружили хвостик зарядки в горлышке бутылки из-под пива. К отъезду из гостиницы мы не опоздали, но шороху навели прилично. На футбольном поле Влад не признавал авторитетов. «Что ты выиграл, чтобы что-то рассказывать?» – кричал он любому сопернику. Схлестывался на

Анатолий Тимощук, партнер Владислава Радимова в 2007–2008 годах:

– Я пришел в «Зенит» в 2007 году, Влад был капитаном команды. Он смеется, что именно благодаря ему я оказался в команде, поскольку после его обреза я забил гол в ворота «Зенита». В шутку благодарю его за ту голевую передачу, после которой я смог убедить Дика Адвоката, что я все-таки хороший игрок, ха-ха! Влад помогал мне осваиваться в Санкт-Петербурге, адаптация прошла быстро. На футбольном поле между нами сразу возникло взаимопонимание. Владислав – мастеровитый футболист, его опыт, ментальность и капитанский дух стали ключевыми факторами в нашем футбольном сближении. Да, мы претендовали на одну позицию в центре поля, но здоровая конкурентная среда как раз и нужна, чтобы повышать свое качество, постоянно проверять, выдержишь ты или нет. У «Зенита» были высокие амбиции, перед нами ставили серьезные задачи, в таких условиях любому футболисту, в том числе и мне, было легче развиваться. Капитаном «Зенита» я стал не сразу после Влада, между нами были Хаген и Аршавин, так что нельзя обвинять меня в том, что я забрал у Радимова капитанскую повязку, ха-ха!

В футболе бывают разные ситуации, но я всегда старался подчиняться интересам команды, у нас с Владом никогда не было разногласий на этот счет. Даже когда при Адвокате были выборы капитана, он сказал, что поддержит мою кандидатуру. Думаю, если бы не та ситуация с Риксеном, с его капитанством ничего бы не случилось. В 2008 году мы выиграли Суперкубок России, Влад был удален со скамейки запасных, ушел в раздевалку и не хотел выходить на награждение. Мы с Погребняком отправились его уговаривать, он отнекивался, тогда Паша сказал, что тоже никуда не пойдет. В итоге все-таки вывели Влада на церемонию. Мы часто спорили, шутили, играли в карты. Как человек азартный, Влад охотно откликался на подобные авантюры. Мне всегда импонировали его футбольный опыт и интеллект. Уже по первым касаниям было видно, насколько он тонкий, видящий поле, умеющий правильно и рационально распорядиться мячом футболист. Игрок, который вел команду, делал хорошие передачи и сам завершал атаки, эти качества нас и сблизили на первом этапе. Мы с Владом друзья. Знаю, он тепло отзывается обо мне, я отвечаю ему тем же.

Алехандро Домингес, партнер Владислава Радимова по «Зениту» в 2007–2008 годах:

– Влад – прекрасный друг, всегда обнимет и поддержит. Он человек с сильным характером, очень прямой, но при этом невероятно чуткий и ласковый с близкими. Я хорошо помню, как мы тренировались вместе. Когда я только прибыл в команду, он, владевший испанским языком, мне очень помогал, я постоянно его беспокоил. У нас даже родился забавный анекдот на этот счет: Влад часто жаловался, что я звонил в Аргентину в самое неподходящее время из-за разницы в часовых поясах, и он из-за меня не мог заснуть! Как футболист, он один из лучших на своей позиции, которых я когда-либо видел. Играть с ним было сплошным удовольствием, у него отличные ноги, он всегда видел поле и точно отдавал пас. А с какой агрессией он шел к воротам! Самые яркие воспоминания связаны с нашими общими победами в «Зените». Те два года, когда мы вместе творили историю, навсегда останутся в памяти. Это было особенное время, наполненное не только футбольными успехами, но и множеством прекрасных моментов и простым человеческим общением.

Роман Широков, партнер Владислава Радимова по «Зениту» в 2008 году:

– Зимой в манеже ЦСКА команда мастеров часто играла товарищеские матчи, мы, мальчишки, подавали мячи армейцам, в том числе и Владу. Помню, как он обыгрывал будущего судью Егорова в матче с «Крыльями Советов». Отложился в памяти и победный поединок ЦСКА с «Ференцварошем» в Кубке обладателей кубков в сентябре 94-го, по ходу которого нам напихал Андрей Новосадов за недостаточно быструю, по его мнению, подачу мяча. Получили, кстати, справедливо, хотя ЦСКА все равно выиграл 2:1.

Против Влада я сыграл за «Сатурн» на сборах в Марбелье. В подмосковном клубе в то время выступало много легионеров, Влад сбил меня и буркнул:

– Что вы, иностранцы, все время падаете?

– Да я русский! – отвечаю.

– Вас не разберешь, – махнул рукой Влад.

Вместе мы поиграли не так много, первый раз на сборах при подготовке к сезону 2008 года. Нас быстро сблизили общие ценности и привычки. Влад открытый, добрый, порядочный человек, всегда готовый прийти на помощь. Мне кажется, это черта характера всех людей, рожденных в СССР. Я-то застал те времена совсем немного, а Влад воспитывался в Советском Союзе. Он такой, какой есть.

Глава тринадцатая. Без вины виноватый

– Мы с Сашей Горшковым попрощались с болельщиками в апреле 2009 года в перерыве матча с «Амкаром». Я к тому времени уже работал начальником команды, Саша помогал Анатолию Викторовичу Давыдову в дубле. Мы ушли из футбола тихо и незаметно, закончили и закончили, но болельщики в интернете побудили клуб тепло проститься с футболистами, оставившими след в истории «Зенита». Максим Львович Митрофанов признал упущение и пообещал исправить ошибку. Нам дали мячи, мы вышли на дорожки «Петровского», сказали по несколько слов. Помню, я запнулся, перед всем стадионом выступать было волнительно. Закончили церемонию у «Виража», пятнадцати минут на полноценный круг почета нам

Я почувствовал себя рядовым болельщиком, оказалось, реально круто следить за происходящим на футбольном поле с бровки и на трибунах. «Зенит» мог гордиться «Виражом», в России не так много команд, которые могли бы похвастаться такой организованной поддержкой. До сих пор жалею, что на трибунах запретили использование пиротехники, на мой взгляд, на каждом матче «Зенита» огненное шоу было невероятно красивым. Первое, на что я обращал внимание, выходя из подтрибунного помещения «Петровского», был перфоманс «Виража», на каждый матч придумывавшего что-то новое. Я более половины жизни провел в «Зените»: с семи до шестнадцати лет в «Смене», с 2003 по 2008 год в роли игрока, затем на административных должностях, на тренерском мостике молодежного состава и «Зенита-2». По гроб жизни обязан петербургскому клубу за все, что для меня он сделал.

После окончания контракта я стал начальником команды. Основные административные вопросы по билетам, паспортам, гостиницам мне решать помогали, в мои обязанности входила помощь в тренировочном процессе сначала Адвокату, затем Давыдову, потом Спаллетти. Я владел испанским, знал нюансы внутренней кухни, поддерживал хорошие отношения с недавними партнерами, Малафеевым, Денисовым, Данни. По просьбе руководства «Зенита» я летал в Москву, где четыре часа убеждал вернуться в «Зенит» Сашу Кержакова, рассказывал об обстановке в команде, говорил о футболе Спаллетти, озвучивал цели и задачи руководства. Мне кажется, в Санкт-Петербурге Кержаков вновь стал тем самым Кержом, которого знали и любили питерские болельщики до его отъезда в «Севилью».

Спаллетти давал команде колоссальные нагрузки, за два с лишним часа пацаны буквально валились с ног от усталости. Не скажу, что предсезонки были сверхсложными, уж точно не тяжелее, чем у Петржелы, но у Спаллетти все было поставлено на научные рельсы, итальянцы скрупулезно относились к деталям, уделяли внимание питанию, быту, режиму, тактике. Новые идеи Спаллетти оказались интересны и востребованы, сам Лучано покорял демократизмом и самоиронией, допуская легкие колкости в свой адрес даже по поводу прически. Попробуй в таком тоне поговорить с Адвокатом! Я многое перенял у итальянского специалиста, некоторые технологии, используемые им в тренировочном процессе и в быту, потом применял в «Зените-2». Думаю, мальчишкам это помогло.

Игра «Зенита» стала более вертикальной и быстрой, футболисты после отбора мгновенно переходили в атаку. «Зенит» забивал много мячей именно после продольных передач, Халку и Кержакову такой футбол подходил идеально. Что помешало «Зениту» выступить успешнее в Лиге чемпионов? Мотивация и уровень соперников, «Зениту» противостояли серьезные по европейским меркам клубы, укомплектованные мастерами высочайшего уровня. Сказалась и травма Данни, без которого «Зенит» потерял большую часть своего атакующего потенциала.

Ни одна футбольная команда не может существовать без разногласий, болельщики не знают десятой части того, что происходит в коллективе. Неверная информация просочилась в прессу о нашем инциденте с Игорем Денисовым. Я судил двусторонку, Гарику что-то не понравилось, слово за слово, быстро разошлись, но после этого не разговаривали лет пять. Денисову надо отдать должное, он несколько раз приглашал меня на разговор, но лишь много времени спустя я согласился на встречу. Мы поужинали, поехали в караоке и окончательно примирились. У нас с Гариком замечательные отношения, он честный и искренний, а еще очень хороший друг и отличный детский тренер.

В августе 2009 года после выездного матча с «Сатурном» возник конфликт между Славой Малафеевым и Ромой Широковым. Один в прессе ляпнул, что такие мячи надо ловить, другой посчитал чужие ошибки и тоже вывалил их в публичное пространство. Я отвел обоих в сторону: «Вы с ума посходили, мы уже все выиграли, зачем это?» Слава: «А что он?» Широк: «А он что?» – как дети малые в песочнице. В итоге пожали друг другу руки и разошлись. На поле должен быть единый организм, при мне в «Зените» так было во все времена.

Мы хорошо начали переходный сезон 2011/12, выиграли Суперкубок России, прошли «Янг Бойз» в Лиге Европы, одержали две победы на старте чемпионата страны. Но в апреле случилась история с отсутствием доморощенного футболиста в заявке на матч с ЦСКА.

– Какое наказание понесет клуб, если мы не включим в число восемнадцати Максима Канунникова? – перед игрой спросил у меня Спаллетти.

– Сейчас выясню, – ответил я и попросил юриста «Зенита» Павла Пивоварова разъяснить технические нюансы. Паша, участвовавший в разработке регламента для РФПЛ, в СМС-сообщении ответил так: «Оштрафуют». Я передал информацию Спаллетти, тот кивнул: «Окей, я готов сам заплатить штраф». Потом главный тренер пообщался с Канунниковым: «К тебе претензий нет, но опытные ребята заслужили право попасть в заявку», а я еще раз связался с Пивоваровым, донеся до него позицию Спаллетти. Паша дал отмашку: добро.

У меня не было оснований не доверять юристу клуба и лиги, но моя грубейшая ошибка заключалась в том, что я не перепроверил эту информацию. Канунникова не внесли в заявку на матч, Спаллетти на пресс-конференции признал, что это было сделано умышленно, контрольно-дисциплинарный комитет РФС засчитал «Зениту» техническое поражение 0:3, клуб заплатил штраф двести тысяч рублей, а всех собак повесили на Радимова. Мой телефон разрывался от звонков, но выступать с публичными заявлениями я не стал. На следующий день на собрании команды говорили разные вещи: Гарик Денисов резонно заметил: «Мы играем, а вы не можете проследить», Семак назвал ошибку человеческим фактором, но «не расстреливать же человека». Я в разговоре не участвовал, но решение для себя принял.

В мой номер на базу пришел Игорь Симутенков.

– Сима, все понимаю. Не останусь при любом варианте, – начал разговор я.

– Ситуация действительно сложная, – согласился Игорь.

Чья-то голова все равно должна была полететь, так и появилось мое заявление «по собственному желанию». Поговорил с Митрофановым, со Спаллетти эту тему не обсуждали, но при дальнейших встречах спокойно общались, никаких проблем между нами не возникало. Клуб оштрафовал меня на годовую премию, мог выкинуть на улицу, но не выкинул. Так я перешел в дубль к Анатолию Викторовичу Давыдову. К уходу Спаллетти все шло. От него ждали какого-то прорыва, «Зенит» вышел в плей-офф Лиги чемпионов, но в первом матче 1/8 финала с треском уступил «Боруссии» 2:4. Я не могу сказать, что Спаллетти изжил себя в «Зените», но отношения внутри коллектива действительно изменились, немцы на «Петровском»

– Влад, мне нужна твоя помощь, – накануне игры сказал мне Сергей Богданович.

– Сережа, какие вопросы. Когда и где мне надо быть?

Проигранный матч с ЦСКА 0:1, в котором «Зенит» не реализовал несколько моментов и пропустил шальной мяч от Миланова, я смотрел с трибуны, Паша Пивоваров забыл меня заявить. Мы немного скорректировали тренировочный процесс, в главную команду за два дня до встречи с армейцами перевели тренера по физической подготовке «Зенита-2» Дани Пастора. Настало время лететь в Дортмунд. По графику в 11:00 значился отъезд от базы, а автобусе нет Данни, Халка и Рондона, все трое не спеша пили кофе в столовой.

– Мигель, у вас должно быть уважение к главному тренеру, – сказал я Данни, – на часах 11:03, вы же никуда не торопитесь.

Данни принес извинения Семаку:

– Мистер, я был не прав.

За несколько месяцев до ответной встречи с «Боруссией» я побывал в Дортмунде на турнире с «Зенитом-2». Немцы выделили нам билеты на матч Суперкубка Германии с «Баварией», правда, посадили под самую крышу, откуда ничего не было видно. А потом я вернулся на «BVB-Штадион» уже в качестве тренера на матч Лиги чемпионов. До утра с Семаком что-то чертили, расписывали стандарты, определяли роли игроков на поле, кто с кем играет. Работы было непочатый край, Богданыч держался молодцом, мы выиграли 2:1, Халк забил роскошный мяч с дальней дистанции, Губочану голову разбили. С одной стороны, победить на выезде «Боруссию» с Левандовски, Мхитаряном и Хуммельсом было почетно, с другой, мы не прошли дальше и завершили выступление в Лиге чемпионов. В марте 2014 года «Зенит» возглавил Андре Виллаш-Боаш, а я вернулся в «Зенит-2».

Сергей Семак:

– Решение руководства «Зенита» доверить мне подготовку к матчам с ЦСКА и «Боруссией» стало для меня неожиданным. Я с огромным уважением отношусь к много сделавшему для меня Лучано Спаллетти, его отставку воспринял болезненно, чувствовал себя некомфортно из-за того, что пришел ему на смену, поэтому хотел, чтобы в тот момент рядом со мной оказался близкий человек. Люди, умеющие сказать правду в глаза, всегда на вес золота, вот почему в той сложной ситуации я обратился за помощью к другу, профессионалу Владиславу Радимову. С ЦСКА нам не повезло, в абсолютно равной игре мы уступили, 0:1. Перед игрой в Дортмунде наши шансы котировались невысоко, однако «Зенит» сумел добиться победы. Накануне встречи с «Боруссией» мы всю ночь ломали головы, что и как можно сделать. Тренерский опыт отсутствовал напрочь, имелась лишь некая насмотренность в роли помощника Лучано, но работа главного тренера – совершенно другая профессия, в которой необходимо в первую очередь принятие правильных решений. Мне кажется, в Дортмунде со своими задачами мы справились.

Глава четырнадцатая. Тренер

– Весной 2014-го главная команда провела восьмиматчевую беспроигрышную серию, «Зенит-2» с переменным успехом выступал в ФНЛ. Перед гостевой встречей со «Спартаком-2» Виллаш-Боаш забрал у нас семь игроков, в заявке «Зенита-2» остались тринадцать футболистов: основа, травмированный Марков и второй вратарь Егор Бабурин. Мы выигрывали 2:1, замены для передышки ребятам делать было необходимо, поэтому сначала за пять минут до конца на поле вышел Марков, а незадолго до финального свистка и Егор.

– Бабура, без обид. Выйдешь?

– Николаевич, о чем речь, надо так надо.

Наверное, я стал первым тренером в истории мирового футбола, не по травме заменившим вратаря в компенсированное время. В Туле нам не хватало футболистов даже для стартового протокола. Мы забрали одного игрока из молодежки, в запасе сидел вратарь, которому наспех сшили майку полевого игрока, он тоже вышел на поле. В ФНЛ «Зенит-2» выступал два сезона. Начали с того, что проиграли владимирскому «Торпедо» 1:6, а год спустя на «Петровском» обыграли эту же команду с тем же счетом, вот так за календарный год эволюционировала наша команда. Парни, только что вышедшие из Академии в статусе футбольных селебрити, получали по шапке и с трудом адаптировались к реалиям мужского футбола. Для меня тоже многое было в диковинку, некоторые вещи приходилось схватывать на ходу, но совершенно точно «Зенит-2» стал для меня важной школой футбольной жизни. Каждые полгода мы создавали фактически новую команду, вновь пришедшим ребятам объясняли требования, модифицировали тренировочный процесс. В той ФНЛ был серьезный соревновательный уровень, мы, в частности, дважды сыграли вничью с рвущимся в премьер-лигу московским «Динамо». Я жил в режиме нон-стоп: перелеты, восстановление, обучение, просмотр соперников. В 8:30 играл Владивосток, в 11:00 – Хабаровск, в 14:00 – Томск, в 16:00 – Тула, так и смотрел ФНЛ. Составы соперников я знал наизусть, мог в любое время дня и ночи рассказать, где что происходит.

На сборах в Турции мне сломал ногу Артем Вяткин. В конце тренировки играли семь на семь, Костя Зырянов досрочно закончил занятие, я, чтобы сохранить равные составы, в кроссовках вышел на поле. Мне сделали передачу, Вяткин пошел в подкат и попал в малую берцовую кость. О том, что травма тяжелая, я не догадывался, болит и болит. На следующий день я полетел в Ньон, где в штаб-квартире УЕФА должен был давать показания по делу Хагена, ляпнувшего о якобы купленных «Зенитом» судьях в матче с «Виторией». Самолет пошел на взлет, я испытал такую страшную боль, что, как в сцене из фильма «Титаник», схватился рукой за иллюминатор. Сидевшая рядом женщина подумала, что мне дико страшно летать, и долго сочувственно кивала. В Ньоне увидел живого Мишеля Платини, потом, хромая, добрел до кабинета комиссара по договорным матчам. Это был форменный допрос, меня, как капитана тогдашнего «Зенита», спрашивали о малейших деталях: кто как играл, как складывался матч, как вел себя арбитр.

– Вы что хотите? – недоумевал я. – Меня самого в том матче удалили, думаете, «Зенит» дал денег судье, чтобы он показал мне красную карточку?

На следующий день в петербургской клинике мне диагностировали перелом, наложили съемную лангетку, дали костыли, но передвигаться было так неудобно, что вместо трех недель я походил с зафиксированной ногой только два дня. На выписку, впрочем, лангетку надел.

– Видишь, как мы все сделали вовремя, – порадовался врач, – молодец, соблюдал режим, вот все хорошо и срослось.

Я еле сдержал смех.

Перед игрой в Тамбове я вновь пересекся с Георгием Александровичем Ярцевым. Обнялись, Саныч надо мной по-отечески подшутил. Я думал, на том и разошлись, но в гостиничном номере обнаружил огромный вяленый окорок. Пока раздумывал, что к чему,

«Зенит-2» – это бесконечные поезда, автобусы, рейсовые самолеты и обшарпанные раздевалки в регионах, наша команда стала отправной точкой для многих пацанов, мечтавших о профессиональной карьере. Я тоже в шестнадцатилетнем возрасте жил в общежитии, проигрывал зарплату в наперстки, имел в гардеробе два спортивных костюма, объездил Коломну, Мытищи, Тверь. Но когда в восемнадцать лет Борис Аркадьевич Копейкин поставил меня в основной состав ЦСКА, мне было абсолютно все равно, отремонтирована ли раздевалка и работает ли туалет. Главное – играть.

Перед тренерским штабом «Зенита-2» ставили задачу готовить футболистов для первой команды. При Виллаш-Боаше сезон в основе заканчивали Богаев, Шейдаев, Палиенко, Чернов, португалец в одном из последних интервью поблагодарил нас за молодых футболистов, достойно выглядевших в премьер-лиге и в Лиге чемпионов. Но у каждого молодого футболиста своя судьба. Выступавший в молодежной сборной вместе с Головиным Шейдаев сменил футбольное гражданство, хотя я его от этого всячески отговаривал. Богаева подвели травмы, Палиенко столкнулся с серьезной конкуренцией. Тем не менее ребята не затерялись в профессиональном футболе. Самым талантливым футболистом того поколения я считал вызывавшегося в юношескую сборную России Данилу Ящука. В 2016 году в «Зенит-2» привезли Антона Зиньковского. Зина, как мы ласково его называли, был сформировавшимся футболистом, но, выбирая между ним и собственным воспитанником Ящуком, я сделал выбор в пользу последнего. На вопрос руководства клуба о перспективах Зиньковского я отвечал так: гарантий дать невозможно, за парня надо платить, на флангах атаки в главной команде играют Халк и Данни, в «Зените-2» развивается бесплатный Ящук. Я до сих пор чувствую вину за то, что не смог достучаться до обладавшего неординарным дриблингом и высокой скоростью Ящука. Он ошибался сам, на мой взгляд, наворотила дел его мама. Тем не менее по-прежнему считаю, что при прочих равных условиях приоритеты должны отдаваться собственному воспитаннику, платить деньги можно только за футболиста с гарантированной перспективой, обладающего не только определенным набором качеств, но и сильным характером, устойчивой психикой и обязательно пользующегося поддержкой и пониманием со стороны семьи. Тимур Гурцкая упрекал меня в том, что я не разглядел талант Зиньковского. Но Антон вернулся в «Чертаново», поиграл в «Крыльях Советов» и «Спартаке», сейчас выступает за «Сочи». Играл бы Зина в «Зените»? Спорный вопрос, да и говорить о том, что Зиньковский вырос в топ-мастера, мы пока тоже не можем. Антон замечательный парень, с которым у меня сохранились очень теплые отношения, но, на мой взгляд, ему пока не хватает характера, чтобы заиграть на уровне сборной.

При мне немного поиграл в «Зените-2» шестнадцатилетний Ваня Обляков. В феврале 2016-го в четвертьфинале Кубка ФНЛ с «Шинником» нам не хватало состава, вот мы с Игорем Симутенковым за двадцать пять минут до окончания встречи при счете 1:2 и выпустили на поле совсем юного Облякова. Основное время завершилось вничью, 2:2, стали определять пятерку пенальтистов. В воротах у нас играл Саша Васютин, в поле ребята постарше Облякова. Спрашиваю: «Кто пойдет пробивать?» Первым поднял руку Ваня, потом вызвался кто-то еще, остальных пришлось назначать. Серию мы проиграли 3:4, не забили Шейдаев и Палиенко, реализовали попытки Ящук, Мильдзихов и Обляков. На следующий день на тренировке я упрекнул опытных футболистов:

– Шестнадцатилетний пацан не побоялся взять ответственность на себя и забил, а вы спрятались в кусты. На кону стояли хорошие деньги, у вас в карьере предстоит еще много таких встреч, делайте выводы.

Всегда мечтал играть в основе «Зенита» Даня Круговой. Мы ненадолго пересеклись в «Зените-2», Круг прошел через аренды, вернулся, но в Санкт-Петербурге фактически все время просидел под Дугласом Сантосом. Как-то в СКК на турнире Полпреда мы пробовали схему с тремя защитниками, Даню на второй тайм выпустили на позицию левого центрального со следующей установкой: «Круг, тебе не надо переходить середину поля, там есть кому подключаться, вот твоя зона». У парня родители на трибуне, эмоции через край, идет пятая минута второго тайма, Круговой лезет в чужую штрафную. «Круг, у тебя какая задача?» – кричу ему с бровки. Тот машет руками: «Николаевич, я понял!» Проходит еще пять минут, Круг уже во вратарской соперника. «В чем дело?» – ору на него. «Я по ситуации». Ну, садись на замену. Круговой чуть ли не в слезы, но я спокойно объясняю: «Даня, история очень простая: если во взрослом футболе пару раз не послушаешь тренера, прав он, не прав, то присядешь основательно. Это мы сейчас ограничимся беседами, там никто воспитывать не станет, а если еще и агент с тренером не совмещен, то вообще играть не будешь».

Перед игрой с «Казанкой» в Черкизово дали установку прессинговать, но строго-настрого без нарушения правил. На двадцатой минуте мимо соперника пролетает Шамкин и умышленно фолит. Даня – талантливейший парень, самый молодой автор забитого мяча в ФНЛ, на трибунах родители, девушка, но мы его тут же меняем. Парень в шоке, но мы тем самым даем понять, чем может обернуться нарушение игровой дисциплины во взрослом футболе. К сожалению, многие талантливые выходцы из Академии, попадав в горнило ФНЛ, не смогли переступить через себя, хотя были и другие примеры, самый яркий из которых Андрей Мостовой.

Меня сняли с должности главного тренера «Зенита-2» и вместе с Кержаковым назначили советниками президента клуба, молодежку и вторую команду приняли Саша Горшков, Костя Зырянов и Анатолий Викторович Давыдов. «Зенит-2» неудачно начал сезон, проиграв восемь матчей из девяти. В этот момент мне позвонил один из самых влиятельных людей российского футбола:

– Влад, планируем вернуть тебя тренером в «Зенит-2».

– Надо – возвращайте, – ответил я, – но на живое место не пойду.

– Решим. Ты отдаешь себе отчет в том, что команда скорее всего вылетит из ФНЛ?

– Да.

– Понимаешь, что все шишки посыплются на тебя?

– Конечно. Результат не в приоритете, верно?

Я вернулся в команду, с заместителем спортивного директора «Зенита» Вячеславом Малафеевым мы начали искать возможности для усиления. Так в Санкт-Петербурге появился Андрей Мостовой. Мы прошли сборы, Мост возмужал, окреп, стал более уверенным в себе, хотя адаптация к другим требованиям ему давалась непросто.

– Николаевич, я не умею играть в одно касание, – сетовал в разговоре со мной Мостовой.

– Футболистов, играющих в касание, десятки, – отвечал я, – окей, будешь хорош в подыгрыше и всю карьеру проведешь в ФНЛ. Но если научишься пользоваться своими козырями, скоростью, обводкой, то со временем заиграешь в «Зените» и в сборной.

Мост на меня так посмотрел, мол, о какой сборной идет речь,

– У меня есть предложение от «Локомотива», где я буду постоянно играть. Что посоветуете? – спрашивал меня Андрей.

– Послушай, – говорю, – вот я сейчас скину двадцать килограммов и тоже заиграю в «Локомотиве». Если ты хочешь становиться чемпионом, вызываться в сборную, претендовать на титул лучшего футболиста России, ты должен засунуть куда подальше свои обиды, выходить на каждую тренировку и пахать так, чтобы все вокруг увидели: в «Зените» есть Мостовой и все остальные. Даже не думай о «Локомотиве»! Иди и тренируйся.

Я очень люблю Моста, он замечательный парень и отличный футболист. Рад, что он мне доверяет и по-прежнему советуется. Да и вообще здорово, когда мои бывшие подопечные спрашивают, как поступить в той или иной ситуации. Не скрою, мне приятно.

В 2019 году мы все же вылетели из ФНЛ, хотя весной набрали больше очков, чем до зимнего перерыва, но свою главную задачу решили, подготовив для главной команды Мостового, который транзитом через «Сочи» стал футболистом основного состава «Зенита», а впоследствии и игроком национальной сборной.

Поддерживаю связь и с Ильей Ваханией, который пришел в «Зенит-2» с очевидными пробелами в технической подготовке. С первого дня я советовал Вахании после каждой тренировки по полчаса работать с мячом, Дима Давыдов здорово помогал в развитии Вахи. Потом Илья перенес операцию на плече, у меня в «Сарагосе» была похожая история. Мы повезли Ваху в Испанию к тренеру по физической подготовке, он прошел курс реабилитации, вернулся в «Зенит-2» и стал одним из ведущих футболистов. «Пихали» ему все кому не лень: «Ох уж этот Вахания, что ни подача – то за ворота, что ни прием – то брак», но Ваха терпел и работал. После окончания контракта с «Зенитом-2» у Ильи возник вариант в астраханском «Волгаре», ему вынесли вердикт «не игрок уровня премьер-лиги». Тогда отличавшегося феноменальной работоспособностью Ваху я порекомендовал Карпину:

– Валера, парень остался без команды, возьми, пожалуйста, на сборы с «Ростовом».

– Как охарактеризуешь? – спросил меня Георгиевич.

– У тебя Женя Чернов играет?

– Да.

– Вахания с мячом работает приблизительно так же, бегает примерно столько же, улыбается еще больше Чернова. Открытый, добродушный, любит трудиться. Подойдет – оставишь. Нет – вернешь в Питер в любую минуту.

На том и договорились. После летнего сбора «Ростова», когда чета Карпиных оказалась проездом в Санкт-Петербурге, мы семьями пошли ужинать. Выпили с Валерой вина.

– Через два года Вахания будет играть в сборной, – вдруг сказал Карпин.

– А если Валере еще пару бокалов налить, то он Ваханию и прямо сейчас в сборную возьмет, – подмигнул я его супруге Дарье.

Через три месяца игрок национальной сборной России Илья Вахания забил мяч в ворота сборной Замбии, Георгиевич, видимо, еще не дойдя до флэш-интервью, отправил мне сообщение: «Помнишь наш разговор о том, что Вахания через два года будет играть в сборной? Так вот, я тебя обманул!»

Ваха – типичный пример того, что нельзя ни при каких обстоятельствах опускать руки. Успех приходит только через работу.

За время работы в «Зените-2» меня дисквалифицировали дважды: в мае 2021 года на пять матчей после удаления со скамейки запасных, в сентябре 2022-го на три игры за «ненормативную лексику» в адрес арбитра в поединке с «Родиной». К сожалению, в ФНЛ и во втором дивизионе судят очень плохо. Если в РПЛ порой происходят странные вещи, то можно представить, что творится в остающихся за рамками публичного внимания низших лигах. В матчах «Зенита-2» судьи занимались беспределом, я себя сдерживал, но когда люди в буквальном смысле слова издевались над детьми, бросался на амбразуру. Кто еще защитит пацанов, если не Радимов?

Мне доводилось общаться с Александром Кокориным, которого отправляли в «Зенит-2» сначала из-за истории в Монако, затем после отсидки. Я подшучивал над Саней в первый же день турецкого сбора:

– Кокора, добро пожаловать! Песчаный карьер – два человека!

Саша прекрасно понимал, что в «Зените-2» необходимо соблюдать субординацию. Он оставался мастером высочайшего уровня, мальчишкам было полезно с ним поработать. В составе «Зенита-2» нередко выступали опытные футболисты – Костя Лобов, Саня Рязанцев, Константин Зырянов. На выезды в Красноярск, Томск и Владивосток тридцатишестилетнего Зырянова тащить было нецелесообразно, причем не потому, что хотелось поберечь здоровье заслуженного ветерана, а чтобы дать парням проявить себя после перелета и смены часовых поясов. Но в целом и дома, и на выезде Зырянов, Рязанцев, Лобов здорово помогали.

В мае 2017-го нам требовалось обязательно выиграть заключительный матч в Саратове, чтобы остаться в ФНЛ. На поле вышли Бабурин, Зырянов и забивавший «Барселоне» в Лиге чемпионов Рязанцев. Мы обыграли «Сокол» 3:0, у местных болельщиков сложилось ощущение, что приехал основной состав «Зенита». К сожалению, Саня и Костя получили серьезные травмы, после чего Зырянов фактически закончил с футболом. Молодых футболистов я публично не критиковал, лишь однажды позволив себе задеть на пресс-конференции испытывавших мое терпение, а в концовке встречи еще и удалившихся Рукаса и Гойло. Досталось парням по полной программе! Я сильно переживал и на следующее утро, прислушавшись к совету доброй подруги, на тренировке извинился перед ребятами. Причем не в частной беседе за углом, а перед всей командой:

– Все ошибаются, допускал ошибки в игровой и в тренерской карьере и я, поэтому прошу прощения за свои высказывания в прессе.

– Вопросов нет, Николаевич, все в порядке.

«Зенит-2» был не только про футбол, но и про воспитание. Мы приезжали в специальную коррекционную школу на Торжковской улице, нам готовили угощения, мы играли в футбол. Это было важно и нам, и детям, к которым относились как к равным, с глубочайшим уважением. Мы хотели, чтобы футболисты «Зенита-2» увидели другую жизнь, в которой не все может складываться

Мое возвращение в тренерскую профессию практически исключено. За отставку из «Зенита-2» зла ни на кого не держу, наверное, можно поблагодарить Бога за то, что так произошло, в противном случае моя жизнь могла сложиться по-другому. Заместитель председателя правления по спортивному развитию Андрей Сергеевич Аршавин снимал меня с должности главного тренера «Зенита-2» со следующей формулировкой: «Руководство не устраивает тактика, движение, результаты», а накануне отставки в частной беседе со мной произнес такую фразу:

– Предлагал твою кандидатуру главным тренером в ФНЛ.

– И как?

– Никто не хочет тебя брать.

И вот эта мысль очень крепко засела в моей голове! Если даже мой хороший товарищ Аршавин не видит выхода, то зачем мне вообще заморачиваться с тренерской профессией? Периодически у меня появляются какие-то предложения, был, в частности, предметный разговор с клубом РПЛ, но, ухватившись за реплику Андрея, я всем твердо отказывал. Сейчас я живу в зоне комфорта, если и вырываться наружу, то только к полностью поддерживающим меня людям. Как в фильме «Тренер» с Данилой Козловским. Будь мне лет сорок, я бы в такую телевизионную сказку поверил, сейчас же подобное развитие событий маловероятно. Знаю, что мои друзья, Тихонов, Аленичев, Титов и другие любимые мною ребята, ждут моего возвращения. Я им бесконечно благодарен, но говорю как есть. Каким я был тренером, судить точно не мне. Я никогда никого не обманывал и своим ребятам отдал все, что мог, делился опытом, рассказывал, как общаться с судьями, строить взаимоотношения с тренерами, вести себя в условиях конкуренции, разговаривать с агентами, не наворотить дел за пределами футбольного поля. Перед игрой на натуральном газоне объяснял, почему необходимо намазать маслом подошву бутс. До сих пор практически все ребята, прошедшие через «Зенит-2», поздравляют меня с днем рождения. Признаюсь, для меня это гораздо важнее мнения со стороны.

Сергей Семак:

– С Владом мы постоянно коммуницировали в структуре «Зенита». Я бы не назвал это подчинением, мы занимались одним и тем же делом. Влад готовил молодежь, моя задача заключалась в использовании игроков для достижения результата. В общении в тот период принимался во внимание не наш опыт и количество лет в дружбе, а исключительно профессиональные качества. Что тогда с Владом, что сейчас с Константином Георгиевичем Зыряновым все рабочие отношения строятся на профессионализме и взаимоуважении. По-другому быть не может. Влад профессионал. Вернется ли Владислав Николаевич к тренерской профессии? Это его выбор, который нам необходимо уважать. Влад футбольный человек со своим видением профессии. Я в свое время тоже отрицал возможность работать главным тренером, считал, что это не мое, не понимал определенных вещей, например, как не кричать и не использовать ненормативную лексику, проявлять экспрессию. Влад в моменте реагирует эмоционально, я оставляю эмоции в себе. То, что Влад понимает тренерскую профессию – факт. Он умеет быть гибким, создавать атмосферу в коллективе, разговаривать по душам. Степень переживания главного тренера зашкаливает, возможно, поэтому в какой-то момент Влад понял, что, работая на износ, может просто сгореть на работе. Но он действительно большой профессионал, все по местам расставит только время.

Вячеслав Малафеев, экс-заместитель спортивного директора «Зенита»:

– После окончания игровой карьеры мы вместе работали в структуре «Зенита», я – заместителем спортивного директора, Влад – тренером «Зенита-2». Мне, руководителю, было очень комфортно работать с Владиславом Николаевичем. Мы находились на одной волне, у нас были практически схожие взгляды на игроков, находящихся в системе петербургского клуба или тех, кого мы привозили. Согласовать с Владом решение по тому или иному футболисту было достаточно просто, несмотря на разные амплуа, у нас схожее видение футбола. С Владом мы оценили потенциал Андрея Мостового, были и другие игроки, по которым мы также находили с Владиславом Николаевичем общий язык. Большое внимание уделяли собственным воспитанникам, один из которых, Илья Вахания, сейчас тоже выступает в сборной России.

Илья Вахания, футболист национальной сборной России, воспитанник Владислава Радимова в «Зените-2»:

– Наше знакомство началось с того, как Владислав Николаевич включил меня в заявку на матч «Зенита-2». Я не вышел на поле, но после игры пребывал в хорошем настроении, почему-то улыбался. Николаевич обратил на это внимание, похвалил, поставил ребятам в пример мою жизнерадостность. Я стал регулярно тренироваться в «Зените-2», сыграл один матч, но получил травму, перенес операцию. Николаевич проявил заботу и внимание, поддерживал, говорил, что меня не хватает команде. Представляете, ведь на тот момент я провел в его команде всего одну игру! Он крутой мотиватор и сильный психолог, все, кто с ним поработали, подтвердят мои слова. Как тренер, он очень многое давал молодым футболистам с точки зрения индивидуального развития. Николаевич постоянно требовал первым касанием опустить мяч вниз, хвалил, даже если не получалось, но было такое намерение. Сейчас, выступая в премьер-лиге, я постоянно помню про этот совет, это мне действительно помогает. Я очень благодарен Владиславу Николаевичу, если бы не он, вряд ли у меня все так неплохо сложилось с футболом. Он не просто тренировал, но помог мне найти команду, поддержал в трудный период. Он всегда меня поддерживал, при этом говорил правду в лицо, что тоже сильно мотивировало. Я рад, что у меня появился такой друг.

Андрей Мостовой, полузащитник «Зенита» и сборной России:

– Наш совместный период работы был совсем недолгим, три-четыре месяца, однако за это время Владислав Николаевич внес огромный вклад в мое развитие. На мой взгляд, встреча с ним стала отправной точкой в моей карьере. Мне оставалось полгода контракта с «Химками», в которых я в течение двух с половиной лет выступал в ФНЛ, когда поступило предложение поработать в «Зените-2» с перспективой попробовать силы в главной команде. Признаться, в тот момент я даже не задумывался о «Зените»: из середняка ФНЛ сходу попасть в обойму одного из лучших клубов России чрезвычайно сложно. И тем не менее я все-таки переехал в Санкт-Петербург. Николаевич поверил в меня с первого дня. Две игры вкатывался, из состава он меня не убирал, поэтому я адаптировался в новой обстановке быстро. Мне очень понравился тренировочный процесс, для ребят, заточенных на обострение, обыгрыш, любящих брать игру на себя, Николаевич – идеальный тренер. На мой взгляд, мне удалось пробиться в главную команду во многом благодаря ему. Николаевич просил меня никого не бояться на футбольном поле, в этом

«Зенит-2» под руководством Владислава Николаевича действительно стал для меня большой школой. Мы беседовали и на житейские темы, он делился опытом, советовал. Николаевич по-прежнему подсказывает и помогает. Он требовательный, жесткий наставник, но к каждому футболисту находил индивидуальный подход. Мне импонирует его открытость, все четко и понятно, в этом отношении они похожи с Валерием Георгиевичем Карпиным. В «Зените-2» Николаевич пользовался огромным авторитетом. Конечно, он мог кому-то напихать, создать условия для выживания, но все по-доброму, по-отечески. Николаевич являлся для нас умудренным опытом старшим братом. Есть тренеры, держащие с игроком дистанцию, а есть Владислав Николаевич, тренер-демократ, этакий капитан команды. Мы могли посидеть коллективом после игры, обсудить матч, пошутить в раздевалке. Прекрасная была атмосфера!

Дани Пастор, физиотерапевт, коллега Владислава Радимова по тренерскому штабу «Зенита-2»:

– Я давно знал Владислава по «Сарагосе», но у нас все никак не получалось поработать вместе. Первые дни совместной работы были для меня волнительными, однако мы быстро сблизились. Мои впечатления от Санкт-Петербурга и жизни в нем исключительно положительные. Правда, сначала я испытывал некоторую неуверенность, ведь город находится далеко от моего дома в Испании. Особенно беспокоила погода. Помню, как перед переездом разговаривал с Владом по телефону. Он пошутил: «Не думай, что у нас медведи по улицам ходят. Зима здесь хорошая, не такая холодная, как все рассказывают. Жить можно!» К счастью, я переехал летом, и я очень благодарен Владу за помощь в поиске квартиры и устройстве моих детей в школу. Постепенно мы адаптировались к местному климату. Благодаря поддержке Влада все оказалось намного проще, чем я себе представлял. Между нами сразу возникла хорошая связь и в личном общении, и на профессиональном уровне. Все воспоминания об этом времени наполнены добротой и приятными моментами, которые остаются у меня в памяти.

Как тренер Владислав был очень близок с игроками. Каждый день мы обсуждали, как улучшить тренировки и какие задачи поставить, чтобы футболисты находились в своей лучшей форме. Влад, опираясь на свой богатый профессиональный опыт, вселял уверенность в игроков. Когда он говорил, игроки слушали его так внимательно, будто каждое его слово было самым важным в их жизни! Молодые футболисты чувствовали себя особенными, ведь у них была возможность учиться у такого профессионала. Он был для всех как отец или старший брат, поддерживал не только в работе, но и в личной жизни. Владислав стал по-настоящему родным человеком, которым многие люди, в их числе и я, восхищались и продолжают восхищаться до сих пор.

Александр Липко:

– Владислав внес огромный вклад в развитие российского футбола и как игрок, и в качестве тренера. Из молодежных команд «Зенита» вышло много качественных игроков. Влад ценил в игроках не только их футбольные качества, но и относился к ним по-человечески. Его очень любят работавшие с ним ребята. На человека, игравшего в Испании, в сборной России, выигрывавшего с «Зенитом» чемпионат страны и еврокубки, многие смотрели как на кумира, брали с него пример. Я лично бесконечно уважаю Влада как друга, спортсмена и тренера.

Глава пятнадцатая. В назидание потомкам

– В Краснодаре я долго общался с Галицким. «Любой поцелованный Богом талант пробьется в большой футбол», – сказал Сергей Николаевич, очень много сделавший для развития детско-юношеского футбола в стране. Но если к этому таланту приложить еще и труд, то молодой игрок выйдет на исключительный уровень. Возможно, если бы я в свое время больше работал, то доиграл бы до «Реала» или «Барселоны».

Одним из основных факторов остается психологическая составляющая. Воспитанник Академии растет в тепличных условиях, выигрывает турниры, но когда приходит время доказывать во взрослом футболе, из-за психологической незрелости возникают сложности. В частности, у технически великолепно готового нападающего «Краснодара» Козлова пока не получается стабильно играть в РПЛ. Все идет от головы. В «Зените-2» я не нашел ключа ко многим ребятам, по потенциалу соответствующим уровню главной команды. Есть и обратные примеры. Игоря Денисова выгоняли из «Зенита», мы за него просили, он сидел на скамейке запасных, однако благодаря характеру стал тем самым Денисовым, которого мы знаем. Игорь забивал в финале Кубка УЕФА, был капитаном сборной России, на своих плечах притащил к чемпионству «Локомотив». Вспоминаю реакцию двадцатилетнего Денисова на события в Кельне. Первый тайм матча с «Алеманией» завершился вничью, 1:1, Петржела в перерыве командует: «Денисов замена». Гарик сидит в углу раздевалки, тычет меня в бок: «Радим, скажи ему, что я такого сделал, хочу играть!» Денисов методом проб и ошибок на моих глазах вырос от неумехи, гадкого утенка в самого харизматичного футболиста страны. В 2003 году я понятия не имел, кто такие Денисов, Быстров и Власов, но когда на тренировках они ни в чем не уступали опытным игрокам, их били, кусали, она вставали и бежали дальше. Вот почему каждый молодой пацан должен кричать: «Дайте мне мяч, я побегу обыгрывать и забивать!» Понятно, что не обходилось без тумаков, я постоянно кричал: «Вова, бегать бегай, но назад возвращайся, отдай мяч, когда надо!» На месте Быстрова и Денисова я бы за постоянные «пихачи» устроил мне темную в туалете, ха-ха! Но ведь Гарик и Быстров стали игроками сборной России, в «Зените» мы даже не допускали, что парни не добегут! И я, и Аршавин, и Кержаков были такими же наглыми. Но, увы, подобной спортивной злости, искры в глазах у нынешнего поколения я не вижу. Психология – самый важный аспект в воспитании молодого футболиста.

Ярчайшим примером спортивного характера для меня является олимпийская чемпионка Рио-де-Жанейро, заслуженный мастер спорта Анна Вяхирева. В 2019 году в полуфинале женского чемпионата мира по гандболу в Японии сборная России встречалась с командой Голландии. В концовке встречи Аня, с одиннадцатью забитыми мячами ставшая самой результативной гандболисткой в составе нашей сборной, не реализовала семиметровый штрафной. Россиянки отбили ответную атаку, Вяхирева за несколько мгновений до финального свистка вновь взяла на себя ответственность за решающий бросок и…

…Мяч попал в штангу, сборная России уступила 32:33 и не смогла продолжить борьбу за золотые медали.

– Как ты смогла найти в себе силы нанести удар на последних секундах после нереализованного семиметрового? – спросил я Вяхиреву после игры. – Уж на что я был прожженным, по-спортивному наглым футболистом, и то вряд ли решился бы на такой

– Я понимала, что должна и могу это сделать, поэтому и попросила мяч, – ответила Аня, – да, я не забила, но это спорт. Если в подобные мгновения не стану брать на себя ответственность, то что делать менее опытным девчонкам?

Вот такая психология должна быть у настоящего спортсмена! Можно сколько угодно быть подготовленным технически, одаренным с точки зрения атлетизма, однако без ментальной решимости и психологической уверенности невозможно заиграть в профессиональный футбол. В «Зените» и сборной России такими были Денисов, Быстров, Кержаков, поступок Вяхиревой в полуфинале чемпионата мира – наглядное тому доказательство. Таким должен быть настоящий спортсмен.

С молодежью надо быть жестче, жизнь все равно заставит их быть на футбольном поле «сволочью». Кержаков никогда не стал бы выдающимся бомбардиром, если бы не его знаменитое «Бил, бью и буду бить». И требовать с пацанов необходимо строже. Наверное, нынешнего учебного плана достаточно для полноценного развития, но воспитанники Академии в свободное время на обычном школьном поле могут совершенствовать навыки в игре с младшими ребятами, протестировать характер в противостоянии с взрослыми мужиками. В России молодой футболист до девятнадцати лет развивается вместе со сверстниками и только потом переходит во взрослый футбол, в Испании же двадцатилетние ребята играют в национальной сборной и даже претендуют на Золотой мяч.

Понятно, что это особый дар, но никто не мешает каждому мальчишке ежедневно оттачивать свое мастерство. Еще раз вернусь к примеру Денисова. Есть ли молодые футболисты быстрее Гарика? Конечно. Технически сильнее? Разумеется! Понимание футбола, выход из обороны, мышление – во всех компонентах Денисову могут дать фору десятки современных парней. Но заиграл-то Гарик, начинавший играть в футбол на «Турбостроителе»! Человек, сделавший себя сам, пробившийся сквозь преграды за счет характера и трудолюбия. Так почему этот путь не способны повторить более одаренные ребята? Воспитанники Академии должны ставить перед собой максимальные цели, проделывать колоссальную работу над собой, никогда и никого не бояться, как говорил нам, сменовцам, Юрий Желудков. Понятно, что пацаны заглядываются на дорогие машины, хотят вывести куда-то девчонку, искупаться в лучах славы, стать героем социальных сетей. «Нам не дают шанса!» Да бросьте! Вот мяч, поле – выходи, работай и доказывай.

Константин Зырянов, председатель правления ФК «Зенит»:

– Владислав Николаевич душой болеет за подрастающее поколение, ратует за развитие молодежи. Он очень много сделал для молодежного футбола в Санкт-Петербурге, его воспитанники выступают в национальной сборной России. Полностью поддерживаю Влада в том, что молодым людям надо играть в профессиональных клубах. От себя добавлю, что молодой футболист должен быть готов к этому, соответствовать уровню основного состава. Ставить в состав игрока только потому, что он собственный воспитанник, никто не станет. Знаю, что Влад воспитывал молодежь как раз в этом ключе: работай на тренировках, используй свой шанс.

Сергей Семак:

– Мне иногда кажется, что исполнительское мастерство, закаленный в спартанских условиях спортивный характер тогда, я уж не говорю о советских временах, был выше, чем у игроков нынешнего поколения. Именно харизма, менталитет, стремление достигать вершин дало импульс талантливым российским футболистам. Мы жили в спортивном интернате на Песчанке, затем переехали на базу ЦСКА в Архангельское. В этом живописном месте много тренировались, не обращая внимания на быт, не думая о деньгах, прекрасно понимая, что сначала необходимо работать на имя и добиваться результатов. Главной нашей ценностью в то время являлось стремление развиваться, бороться с самим собой, желание достичь максимально возможного уровня. Мы вместе приобрели огромный жизненный и футбольный опыт, сказавшийся на взрослении и личностном росте. Влад, передающий этот опыт молодежи, из нашего поколения.

Глава шестнадцатая. «Ваша игра – наша жизнь»

– У меня сложились хорошие отношения с прессой. Многому научился в Испании, где понял, что иногда лучше промолчать, чем наговорить лишнего. Этим принципом руководствовался в начале 2003 года, когда вокруг меня образовался негативный информационный фон. В Санкт-Петербурге постепенно выяснил, кто что мог написать, смотрел программу Леонида Генусова «Зенит-XXI». На мой взгляд, Кержаков, Аршавин, Денисов, Быстров быстро засверкали в том числе благодаря позитивному отношению СМИ.

К общению с прессой в «Зените» всегда относились с пониманием, пожалуй, за исключением моей истории с КДК публичные высказывания нам не вредили. В этом отношении очень помог Петржела, мы почувствовали себя свободными не только на футбольном поле, но и в информационном пространстве. При Петржеле на базу «Зенита» можно было приехать в любое время, футболисты и тренеры охотно, с пониманием встречали журналистов. К счастью, мы не сталкивались с хейтом в интернете, даже боюсь представить, какие отзывы пошли бы в сети после нашего поражения от «Динамо» 1:7. После той игры в Удельный парк приехали четыре десятка активных поклонников «Зенита». Закончилась тренировка, люди вышли на поле, мы стали разговаривать на повышенных тонах.

– Радимов, тебя для чего купили? – слышу реплику в свой адрес.

– Пришел новый тренер с четырехразовыми тренировками, у нас много молодежи. Понятно, что мы играем плохо, но подводить итоги надо в конце года. Не финишируем наверху, тогда и поговорим.

После серебряного матча с «Локомотивом» по ходу круга почета по «Петровскому» я подбежал к «Виражу» и крикнул одному из спустившихся к сетке болельщиков:

– Ну что, вернемся к майской беседе?

Мы праздновали общий успех и уважительно похлопали друг другу.

Спорт – это жизнь. Люди сходятся и расходятся, в семьях происходят скандалы и примирения, от любви до ненависти и от ненависти до любви порой действительно один шаг. Так и футбол соткан из эмоций и потрясений. Когда команда играет плохо, болельщики имеют право выплескивать негативные эмоции, это совершенно нормально. Помню, как во время неудачного матча с «Москвой» наши поклонники скандировали в наш адрес непристойные кричалки, с финальным свистком я трусцой убежал в тоннель, оправдываться не видел смысла. Вечером обо мне стали писать: «У Радимова остались силы, чтобы быстро покинуть поле». Но я убежал не потому, что не выложился на поле до конца, а просто людям было стыдно смотреть в глаза. У петербургского клуба замечательные, лучшие в мире болельщики!

В 2004 году для завоевания бронзовых медалей нам требовалось побеждать в Волгограде, «Сатурн» в параллельном матче уступил «Крыльям Советов», победа над «Ротором» не помогла, но я навсегда запомнил эту встречу, за ходом которой следил из сектора поклонников петербургской команды. На Матче легенд в день празднования столетия клуба мою фамилию распевали наравне с другими футболистами «Зенита». Если еще кто-то помнит ныне пятидесятилетнего Радимова, мне очень приятно, слезы наворачиваются.

Хочу извиниться перед поклонниками ЦСКА. Каюсь, праздновал

Много приятных воспоминаний у меня связано с «Петровским». Люди, приходившие на стадион заранее, всегда тепло встречали зенитовский автобус у раздевалок, поддержка «Виража» добавляла нам дополнительные силы, файер-шоу и организованная поддержка создавали потрясающий антураж на матчах «Зенита». Никогда не забуду 11 ноября 2007 года. После окончания матча с «Сатурном» мы полезли на футбольные ворота, порвали сетку, носились по полю, прибежали к болельщикам. В раздевалке выкурили по сигаре, быстро загрузились в автобус и отправились в аэропорт. В самолете не было выпивки, прекрасный фотограф Вячеслав Евдокимов сделал несколько снимков, а выпили мы только в Пулково, куда несколько бутылок виски привез пропускавший встречу в Раменском Денисов. На площади Победы мы вышли к болельщикам, наш водитель Саша Жаворонков с огромным трудом загнал нас обратно. Где-то на Московском проспекте я увидел целую семью в шарфах «Зенита», папа, мама, две дочери. Мы остановились на светофоре прямо напротив них, я смотрел на совершенно незнакомых, но по-настоящему счастливых людей и тоже испытывал невероятную радость. Потом были торжества на «Петровском», нас зачем-то потащили на Пятый канал; в восемь часов утра мне позвонила Алла Довлатова, с которой существовала договоренность об интервью.

– Как отпраздновали, Владислав?

– Да мы еще не заканчивали!

После введения паспорта болельщика рождается новая культура суппорта. Мне жаль, поскольку эпоха до введения FAN-ID – это очень круто. Поддержка трибун, атмосфера на «Петровском», да даже противостояние болельщиков «Спартака» и «Зенита» стали особой страницей в российском футболе. Конечно, футболистов задевают оскорбления и необъективная критика. Помню, как в Лужниках поклонники «Спартака» в непристойных тонах скандировали имя Татьяны Булановой. Пока команды шли к центральному кругу, я общался с Егором Титовым на отвлеченные темы, но даже такой перфоманс красно-белых меня по-спортивному заводил. Однажды известный болельщик «Зенита», метафорично выражаясь, вытащил меня из футбольного пекла. В игре с «Алеманией» за фол на Кержакове в ворота немцев назначили пенальти. Керж к точке идти отказался, Саня Спивак не играл из-за травмы, поэтому одиннадцатиметровый пришлось исполнять мне. На чисто футбольном стадионе в Ахене, построенном к чемпионату мира 2006 года, немцы гудят так, что даже я со своим европейским опытом серьезно заволновался. Закрыл глаза, шмальнул, забил и побежал к угловому флажку. Трибуны свистели, атмосфера накалилась до предела, как вдруг я заметил исполина Колю Валуева в какой-то жутковатой шляпе. Вокруг чемпиона мира по боксу – три ряда абсолютно пустых трибун, Коля замахал мне руками, и в этот момент я понял, что мне больше совершенно ничего не страшно, если что, Коля нас обязательно защитит, ха-ха!

Отношения с болельщиками у всех зенитовцев складывались хорошо. Давали фанатам деньги, если просили, поначалу брали в чартер. Запомнилась история, как самые отчаянные поклонники «Зенита» поехали на старенькой машине на выезд во Владивосток. По пути где-то автомобиль утопили, но это было действительно круто. В июне 2003-го, после важнейшей победы во Владикавказе, мы всем составом побежали к болельщикам. Администратор команды Гена Попович, Царствие ему Небесное, говорит:

– Если бросим майки, потом новые не дадут.

– Гена, мы выиграли, давай отдадим ребятам, сами оплатим.

Болельщики, «Зенит» и сам город навсегда стали частью моей жизни. Я люблю ездить в «Красной стреле». В одно прекрасное утро на Московском вокзале мы с мамой встретили Бориса Петровича Михайлова, у прославленного хоккеиста и тренера мама взяла автограф на только что купленном экземпляре «Советского спорта». Я постоянно вспоминаю эту встречу, проходя мимо газетного ларька на Московском вокзале. Между двумя ночными поездами в Ленинграде – Санкт-Петербурге всегда играет Гимн Великому городу, на этот же мотив написан и Гимн болельщиков «Зенита». Для меня, коренного ленинградца, это особая музыка. Стилизованные вагоны, проводники в униформе, стук колес создают теплую, романтичную атмосферу. В Москве, заходя в купе «Красной стрелы», я первым делом ловлю себя на мысли: «Еду домой».

Именно на Московском вокзале, где развевается флаг Санкт-Петербурга, мне пришла идея с дизайном капитанской повязки. Попросил Буланову сшить повязку у своих модельеров. Первый экземпляр мне сделали со стразами.

– Ты с ума сошла? – схватился я за голову.

– Это же так красиво, камешки, прожектора, все будет блестеть! – ответила Татьяна.

– Так я ж не на сцене!

Пришлось переделывать. Сейчас эта повязка является экспонатом выставки «“Зенит”. 100 лет вместе».

В поездах происходила масса невероятных историй. Я входил в тренерский штаб Анатолия Викторовича Давыдова, под руководством которого в 2009 году «Зенит» занял третье место. Молодежка, начинавшая сезон с Давыдовым, завоевала золотые медали, я помогал и Викторовичу, и Ларионову. На свой день рождения я летал в Москву к Димке Хохлову. Посидели отпраздновали, собрался возвращаться на золотой матч со «Спартаком». Хохловы жили недалеко от Внуково, привезли меня в аэропорт с кучей подарков, в том числе элитным алкоголем, но перед стойкой регистрации я понял, что забыл у них дома паспорт. В самолет, естественно, меня не пустили, мы помчались на Ленинградский вокзал, запрыгнул в последний вагон. К несчастью, в этот же день взорвали «Невский Экспресс», поезда пускали в обход, и я вместо восьми часов добирался до Питера сутки. На матч молодежки «Зенита» со «Спартаком» не успел, но на игру главных составов, по итогам которого мы пробились в Лигу чемпионов, попал. Двадцать четыре часа в поезде, из которого ОМОН не выпускал даже на промежуточных станциях, дались трудно. Бар вагона-ресторана опустошили быстро, здоровые мужики шныряли по вагонам в поисках выпивки, им-то и отдал три бутылки дорогущего коньяка, вина и виски. На меня посмотрели со смесью восхищения и непонимания: «Не жалко?» – «Я ж вас понимаю».

На чемпионате мира 2018 года «Матч ТВ» давал один эфир вечером на Воробьевых горах, второй – утром на «Газпром Арене». В два часа ночи я стремглав влетел в отправлявшийся в два часа ночи поезд, чтобы попасть на матч сборной России с Египтом. И здравствуйте: в купе ехали три здоровенных спартаковских болельщика в полной атрибутике. Смотрят на меня и, как мне показалось, кровожадно потирают руки: «Радимов, добро пожаловать!» Оказались нормальные мужики, поговорили о «Спартаке», разложили пасьянс сборной России. История на самом деле трагикомичная: три поклонника красно-белых едут в одном купе с воспитанником петербургского футбола,

Глава семнадцатая. Эксперт

– Впервые в роли эксперта я выступил на чемпионате Европы 2016 года. Накануне турнира Тина Канделаки предложила поехать в Париж и выходить в эфир с места событий. «Матч ТВ» даже снял целый пентхаус в центре Парижа с видом на Эйфелеву башню, мы с Николаем Писаревым разбирали игры Евро, посещали матчи, приезжали в расположение сборной России. Рома Широков сделал нам хорошие билеты на матч сборной, было много познавательного и интересного. Однажды в московскую студию посадили Андрея Талалаева, с которым мы крепко поцапались после матча в ФНЛ, а на прямую линию из Парижа поставили меня. Чувствовалось напряжение, люди, знавшие о наших непростых взаимоотношениях, ждали взрыва, но все закончилось хорошо.

С Васей Уткиным, Димой Федоровым, Тимуром Журавелем я был знаком давно, с Димой Губерниевым и Машей Орзул сблизились во Франции. С Машей мы порой подкалываем друг друга, но работать вместе нам интересно и комфортно, совместных приключений много, в сентябре 2025-го, например, совершили автопробег до Краснодара. Дорожу нашими теплыми отношениями с ребятами, с удовольствием встречаюсь с ними во внеэфирное время. Моей телевизионной истории уже много лет. Хочется, чтобы зрителю был понятен футбол, я не стремлюсь рассказывать про полуфланги и переходные фазы, моя задача – простым русским языком довести до болельщиков, почему один балбес с двух метров шлепнул мимо ворот, другой не добежал, а третий, напротив, забил потрясающий мяч.

Понятно, что любой профессиональный комментатор, обучавшийся на факультете журналистики, расскажет об игре лучше меня, но поскольку я больше времени, чем кто-либо другой из телевизионных коллег, провел в футболе, то подмечаю какие-то незаметные детали. В совокупности у нас хорошо получается. В закулисные дела телевидения я особо не вникаю. Вижу, что режиссеры, монтажеры, гримеры и операторы выполняют тяжелую, незаметную для постороннего глаза работу. Нам, экспертам, легче: прикрепил микрофон, сел в кресло и давай молоть языком. Мне очень нравится работать на бровке. Футболистов стараюсь выводить на детали и рассуждения, вопросы на флэш-интервью «Что вы будете делать во втором тайме?» и ответы «Мы выложимся на сто пятьдесят процентов» мне неинтересны. Например, спрашиваю забившего два мяча «Ахмату» Соболева:

– Как ты думаешь, ты заслужил играть в составе в следующем матче?

– Да, я заслужил.

Вот это ответ! Признаюсь, я сам не всегда общался с прессой на интересные для болельщиков темы, тогда как поклоннику футбола важно вот это: «Да, я заслужил».

Ссоры и скандалы, безусловно, сопутствуют нынешнему спортивному телевидению, достаточно вспомнить перепалки Дзюбы и Журавеля, споры комментаторов, реплики в социальных сетях. Но без них неинтересно, публичные люди должны отстаивать свою точку зрения. Я стараюсь быть объективным, но, если быть до конца честным, не могу оставаться беспристрастным. Я не скрываю своих симпатий к «Зениту», в котором провел больше тридцати лет, и в то же время искренне хочу видеть сильный «Спартак». Мне всегда интересно наблюдать за интригой в чемпионате.

С руководством канала «Матч ТВ» сразу договорились так: если хотите услышать от меня клишированные фразы с соблюдением границ, то на эфир не зовите. Я буду говорить то, что вижу, и о том, о чем считаю нужным, никто никогда не навяжет мне свою точку зрения. Я не перейду грань, никогда не стану прибивать футболиста. Нам с Аршавой ставят в вину критику Наиля Умярова, но критические стрелы летят в спартаковского полузащитника объективно и по делу. В прошлом году по итогам встречи «Зенит» – «Спартак» мы в один голос признали Умярова лучшим игроком матча. К сожалению или к счастью, мнения разделяются: например, после поединка «Краснодар» – «Зенит» Аршавин назвал лучшим Луиса Энрике, а мне показалось, что больше достоин признания Глушенков. Оба заработали 1+1, как тут определить первую звезду матча?

Я люблю приезжать в студию заранее и в компании комментаторов смотреть матч. Можно посплетничать с гримершами перед эфиром, обменяться мнениями с экспертами, все это мне безумно нравится! Очень люблю послушать Евгения Серафимовича Ловчева (он как начнет – «А вот мы в семидесятые играли!»), поспорить, кто лучше, «Зенит» или «Спартак». Серафимович грудью встает на защиту красно-белых, а я начинаю его подтравливать: «Да ладно!» Стараюсь уделять время и другим медийным проектам. Шоу «Это футбол, брат» популяризирует наш вид спорта. Любая команда – это юмор, приколы, шутки, вот это все мы и выносим на публику. Прогнозы на предстоящие матчи тоже интересны зрителям, но в основном мы рассказываем о внутренней футбольной кухне. На мой взгляд, по сравнению с итальянским и испанским спортивным телевидением нам не хватает наглядности, макетов, с помощью которых можно демонстрировать нюансы. Мне кажется, зрителям это было бы интересно. В Испании и Италии визуальных эффектов гораздо больше.

Мария Орзул, коллега Владислава Радимова на телеканале «Матч ТВ»:

– Влад – мой большой друг. Многие зрители почему-то полагают, что мы друг друга не переносим, но это, конечно, не так. Несмотря на то что наши эфиры всегда остры, в них всегда много едкой иронии, мы давнишние товарищи. Близко общаться мы начали в 2016 году, когда на проходившем во Франции чемпионате Европы Влада командировали к нам в качестве эксперта. В первый же день мы в компании пошли гулять на Елисейские поля, зашли в ресторан, общались до поздней ночи. Получается, крепкая дружба начинается с крепкого алкоголя! Влад действительно надежный друг и прекрасный человек. Помню, как он угощал всю нашу парижскую студию: каждый раз, когда приходил на эфир, приносил коробки пиццы, искренне заботился о нас. На телевидении Владислав является одним из лучших экспертов. С ним очень легко работать, он понимает нашу телевизионную кухню изнутри, знает, когда сказать, когда промолчать, когда «поджечь». Талантливый человек талантлив во всем – это точно про Владислава Радимова.

Дмитрий Иванов:

– Влад – многогранная, противоречивая фигура, со своими достоинствами и недостатками. Он, несмотря на свою медийность, публичность и узнаваемость, по-прежнему сохраняет чувство самоиронии, являющейся одним из важнейших его качеств. Да, он бывает резковат, однажды мы поспорили в подтрибунном помещении так, что потом года три не разговаривали, но даже в таком проявлении он добр и не злопамятен. Я считаю, что Радимов нашел себя в новой ипостаси. Популярный человек, грамотный эксперт, большой профессионал. Никто не знает, что еще в 2000 году Влад задумался о телевизионной карьере!

– Чем ты будешь заниматься? – спросил я Влада после ухода из «Левски», когда он намеревался бросить футбол.

– Пойду с Васей Уткиным комментировать футбол на «НТВ+», –

Влад нашел себя в медиа, прокачивает свои скиллы на телевидении, но, на мой взгляд, еще проявит себя и в качестве тренера. Чего ему искренне и желаю!

Роман Орещук:

– Радимов – потрясающий эксперт, его только и слушаю. Корнеев, правда, еще говорит правильные вещи. А так… Мы с ребятами из футбольной секции «Забей» звук на телевизоре включаем только тогда, когда говорит Влад, ха-ха!

Алексей Ефимов:

– Радимов – явление в российском футболе, яркий, незаурядный футболист начала девяностых, середины нулевых. Мне импонирует его работа на телевидении: Влад сильный, независимый, глубокий эксперт. У него хороший русский язык, увлекательная манера подачи, точные, взвешенные формулировки. На мой взгляд, Влад блестяще высказывает компетентное, профессиональное, интересное и, как правило, безошибочное мнение.

Глава восемнадцатая. Друзья и любовь всей жизни

– От Васи Уткина, называвшего меня золотым мальчиком российского футбола, я получил приглашение в «Футбольный клуб», самую прогрессивную на тот момент передачу о футболе. Детальный обзор тура, принципиально иная подача, интервью с игроками и рассказы о футбольном зазеркалье – вот чем выгодно отличалась программа Уткина от других передач о спорте. Выходивший в эфир по пятницам «Футбольный клуб» имел сумасшедшие рейтинги не только у болельщиков, но и у футболистов, попасть к Василию Уткину почитали за честь все ведущие российские игроки. Меня Вася приглашал за яркую игру за клуб и попадание в сборную России, он понимал, что пробиться из ЦСКА в главную команду страны, в которой выступали Шалимов («Интер») и Канчельскис («Манчестер Юнайтед»), было невероятно сложно. С Васей и Димой Федоровым мы крепко сдружились. Да, у нас, как у любых друзей, были сложные периоды. Многие запомнили нашу публичную полемику с Васей о контракте Саши Кокорина: «Я думал, что разговариваю с другом, – написал я, – а оказалось, общаюсь с журналистом». Но это было выставочное шоу для медиа, даже текст обращения мне составляли. «Давай Васе ответим», – предложили мне. – «Давай». Если Вася за кого-то брался в прессе, то у оппонента не оставалось шансов, вот мне и стало интересно, применит ли Вася свои таланты ко мне. «Только потому, что ты мой друг, я тебе отвечать не стану», – написал он мне в личное сообщение. Хотя за пазухой у него наверняка было два миллиона посылов, которыми он мог бы пригвоздить меня к позорному столбу.

Васе нравился футбол, он буквально жил им, хотя, объективно, поначалу ничего в нем не понимал. В одной из первых передач «Футбольного клуба», куда я явился в пиджаке Димы Машкарина и брюках хоккеиста Коли Заварухина, Вася задал мне такой вопрос:

– Будет ли сборная России чемпионом мира?

– Сборная России не будет чемпионом мира никогда, – отрезал я.

Эта фраза вызвала большой резонанс, но, к сожалению, до сих пор остается пророческой.

Вася с Димой Ивановым приезжали ко мне в Сарагосу. Однажды после прогулки по городу заявились в наш дом в масках Че Гевары. Моя дочка Саша, всегда открывавшая дверь, так сильно перепугалась, что к порогу больше не подходила. Много лет спустя в Москве Вася пришел к ней, уже студентке, на диктант. Сашка пишет мне: «Хочу подойти поздороваться, что можно сказать Василию?» – «Спроси, зачем он тебя напугал Че Геварой!» – отвечаю я. Она рассказала эту историю, рассмеялись.

От Мадрида до Сарагосы – триста километров. Мой «мерседес ML» не вовремя сломался, решили поехать встречать Васю и Диму на малюсеньком «опель-тигра», на заднем сиденье которого помещалась лишь миниатюрная девушка. Мы туда сажали Сашку, когда ехали в детский сад. Дима Иванов вдвое больше меня, Васю посадить можно было только на переднее сиденье. Так, сгорбившись в три погибели, и плелись три часа до Сарагосы. В Испании Вася постоянно покупал Marca, в которой подробнейшим образом рассказывали об испанских футболистах. Я и сам часто привозил Васе эту газету, благодаря чему он выгодно отличался от коллег знаниями об испанском чемпионате.

В девяностых годах Вася стал мегапопулярен. «Футбольный клуб» имел фантастические рейтинги благодаря новаторскому подходу к подаче футбола, смелому юмору, ярким сюжетам и увлекательным конкурсам. В Москве в одном из ночных клубов регулярно собирались иностранцы, богема, спортсмены. Однажды я пересекся в этом заведении с Андреем Сметаниным, двухметровым амбалом с очень своеобразным характером. «Футбольный клуб» в ту пору за лучший гол месяца по версии болельщиков вручал автору забитого мяча ВАЗ-2109, я фигурировал в списке соискателей, а Сметанину, так уж получилось, из девяти мячей забили больше половины. Вот я и решил над ним пошутить: «Сметан, только что в эфире была “девятка” “Футбольного клуба”, ты там в пяти номинирован!» Андрей разозлился и принялся гоняться за мной по всему ночному клубу, хорошо, я успел выбежать на улицу, ха-ха!

Вася был умным, эрудированным человеком, с которым я чувствовал себя предельно комфортно. Весть о его уходе из жизни застала меня врасплох. Да, последнее время он ходил с большим трудом, но я все равно долго не мог смириться с его кончиной. Последний раз мы виделись за месяц до его смерти, посидели в испанском ресторане, ели паэлью, разговаривали о футболе. Для него очень важна была его медийная команда «Эгриси», в 2022 году выступавшая в Медийной лиге. Вася осел дома в Подмосковье, редко выходил в публичное пространство, тяжело переживал разрыв с любимой девушкой, с которой мы все вместе как-то встречали Новый год. Мне кажется, эта история оказала на него сильное влияние, в том числе и поэтому он с головой ушел в работу. Вася сыграл в моей жизни очень большую роль. Карьеру я перезапустил во многом благодаря ему.

С рано ушедшим Димой Панченковым мы вместе занимались в «Смене», он, душа компании, объединял коллектив 1976 года рождения, выступавший в мужском первенстве Санкт-Петербурга. Мы играли на Аптекарском проспекте, в воротах вставал хоккеист Саня Радулов. Дима работал барменом, в его заведении мы засиживались допоздна, вспоминали детство, обсуждали нынешние времена. Каждый год в начале января я приходил к нему в бар, вставал за стойку и работал, а он отдыхал в зале. Дима прошел первую Чеченскую минометчиком, помню, он так искренне расплакался в одну из воинских дат. А погиб в мирное время, ударившись головой.

Мы часто общались с Кириллом Юрьевичем Лавровым. Наверное, могу даже сказать, что мы дружили. Кирилл Юрьевич очень любил футбол, часто ходил на матчи «Зенита», по ходу золотого поединка с «Металлистом» сидел рядом с тренерской скамейкой Садырина. В 2005 году после разгрома АЕКа Кирилл Юрьевич пригласил меня на свой восьмидесятилетний юбилей. В БДТ собрался

15 сентября 2025 года я был в БДТ на праздновании столетнего юбилея Кирилла Юрьевича Лаврова. В зале собралось много великих людей, признаться, я не понимал, за что мне оказана честь оказаться среди них. Торжество вели Ника Стрижак и бывший министр культуры России Михаил Швыдкой, пел Александр Яковлевич Розенбаум, выступала внучка Лаврова Ольга, интересные истории рассказывала народная артистка России Нина Усатова, делился воспоминаниями Геннадий Сергеевич Орлов. Лавров – глыба. Низкий поклон великому артисту.

Я горжусь теплыми отношениями с Сергеем Григорьевичем Мигицко, Михаилом Сергеевичем Боярским, Александром Яковлевичем Розенбаумом. Однажды был в «Октябрьском» на репетиции его концерта, саунд-чек длился четыре часа.

– Вам зачем это, Александр Яковлевич? – удивился я. – Вы что, не помните свои песни?

– Влад, я не имею права подвести публику, – ответил Розенбаум.

Круг друзей расширился и за последнее время. В какой-то момент мне захотелось узнать структуру футбольного клуба не только со стороны тренера, но и с позиции менеджера. Посоветовались с Еленой Анатольевной Илюхиной, в сентябре 2023 года она и порекомендовала мне пойти учиться в Российский международный олимпийский университет в Сочи на специальность «мастер спортивного управления». Ни капли не жалею, напротив, тепло вспоминаю проведенный за партой год. Я получил необходимые знания, проникся такими замечательными видами спорта, как волейбол и фигурное катание, внутри которых, как и в футболе, существует много интересных историй. В моей жизни появились новые друзья, замечательные спортсмены Дима Ильиных и Женя Тарасова.

Наконец-то я обрел и настоящую любовь. Настю я ждал десятилетия, жалею, что судьба не свела нас раньше. Встретив ее, я понял, что этот человек способен изменить мой мир. Так и произошло. С Настей всегда хочется идти домой, где тепло и уютно. Время, отпущенное мне Богом, я хочу провести и проведу с ней. Она очень красивая девушка с богатым внутренним миром, прекрасная хозяйка, отличная мать, объединившая всю нашу большую семью. Быть вместе и в горе, и в радости – вот это точно про Настю, она моя поддержка, опора, вдохновение. Мы счастливы вместе, для меня это очень важно.

Анастасия Радимова, супруга Владислава Радимова:

– До встречи с Владом футбол не был моей страстью, хотя спортивный телеканал в доме работал постоянно, а я возила сына на тренировки. Я не планировала эту встречу, но уговоры знакомой оказались судьбоносными. Влад покорил меня легкостью, открытостью, умением не переживать из-за пустяков – качествами, которых мне так не хватало. «Не стоит переживать там, где ты все равно не можешь повлиять на результат. В любом случае все решим!» – научил он меня. Сейчас благодаря Владу мы играем в падел всей семьей. Уровень у Влада и у сына намного выше моего. Но мы с девочками создали свою команду – Вика Голяна, Ангелина Малафеева, Вероника Акифьева и я. Когда кто-то выбывает, Влад заменяет и гоняет нас по корту. Влад терпеливый, классный тренер, умеющий объяснить с легкостью и пониманием, излучая силу и спокойствие. Кстати, он всегда старается беречь мое спокойствие не только в игре. Это очень ценно.

Мы отлично подходим друг другу в быту: вместе готовим, гуляем с собакой, ходим в театры, смотрим футбол, сериалы, играем в настольные игры. Недавно Влад с моим сыном, тоже Владиславом, обыграли меня в футбольную «Монополию». Влад очень добрый. На свадьбу вместо цветов мы попросили корм для животных, отвезли его в приют. Несмотря на публичность, дома Влад четкий, внимательный, всегда предлагает помощь. Семейные ценности для него очень важны. Он преданный друг, всегда готовый помочь.

Влад красиво ухаживал. Как-то во время ужина он вывел меня на улицу, где стояла машина ГИБДД. Вдруг из нее вышел полицейский с огромным букетом роз. «Анастасия, это для вас от Владислава Радимова!» – прозвучало из громкоговорителя. Оказалось, все это Влад организовал с помощью своего друга из ГИБДД Ярослава. Влад помнит о моих слабостях. Например, я обожаю шоколад, который можно купить только в Европе. И однажды, узнав об этом, он организовал мне целую коробку этого шоколада! Друзья до сих пор привозят мне этот шоколад по его просьбе. А еще у нас есть традиции встречать друг друга из дальних поездок – не потому, что мы не можем добраться сами на такси, а просто потому, что нам повезло жить с любимым человеком. С Владом надежно и интересно. Мне нравится его активность, я принимаю его широкий круг общения, хотя и бывает, что ворчу на него из-за того, что он много сидит в телефоне. Но он сразу его убирает. Мне нравится, как он относится к критике в свой адрес. «Люди делают тебя таким, чтобы их внутренняя драма имела смысл», – говорит он.

Сергей Семак:

– С Владом связано очень много ярких историй. Когда говорили, что у кого-то тараканы в голове, имели в виду как раз Радимова, но у него еще снаряд всех этих тараканов в разные стороны разогнал, ха-ха! Взбалмошный, суетной, эмоциональный и в то же время честный, искренний человек. Талант – как он танцует в интернете, ха-ха! Новая машина Влада, которую разбил Саша Беркетов, много месяцев стояла на базе, словно скальпированная, однако Радимов не придавал этому никакого значения. У него не было тяги к материальным благам, он поразительно легко расставался с машинами, квартирами, деньгами. Вещизм и стремление к комфорту – совершенно не про него. В понимании Влада счастье – это внутренняя гармония, семейные ценности, востребованность на работе, интерес окружающих. Если он может делиться своей внутренней энергией, которой у него вагон с тележкой, – Влад абсолютно счастлив! Я в шестнадцать лет считал себя взрослым и самостоятельным, перешагнув тридцатилетний рубеж, смеялся над собой в юношестве, в сорок

Евгения Тарасова, двукратный серебряный призер Олимпийских игр в парном катании, двукратная чемпионка Европы:

– Я могу назвать Влада близким другом. Мы учились вместе в университете в Сочи, быстро сошлись нашей маленькой компанией: сидели на парах, вместе отдыхали во внеурочное время. Влад – максимально позитивный, добрый, отзывчивый, всегда готовый прийти на помощь человек. Я бы не сказала, что фигурное катание и футбол очень близки, но мы, спортсмены, быстро находим единомышленников. Влад как раз тот самый человек, с которым мы чувствовали себя легко и комфортно.

Во время учебы мы оставались в профессии: я выступала, олимпийский чемпион Лондона Дима Ильиных играл в пляжный волейбол. Влад с удовольствием ходил на игры и посещал ночные репетиции нашего ледового шоу. Мы поддерживаем отношения и сейчас: он посещает наши представления в Москве, я по возможности стараюсь пересекаться с ним в Санкт-Петербурге. Однажды Влад оказал моей семье неоценимую услугу: я только посоветовалась с Владом насчет презента супругу на юбилей, так он через несколько дней вручил мне фирменную зенитовскую футболку с автографами всей петербургской команды. Бесценный подарок!

Пожелаю Владу оставаться таким же замечательным человеком! Пусть сбываются желания, все получается, остаются рядом родные и близкие. Надеюсь, мы продолжим встречаться, вместе проводить время. Не скрою, мне хочется еще пойти поучиться, чтобы повторить этот уникальный опыт: из того учебного года в Сочи я не столько что-то получила от науки, сколько обрела в человеческом общении с Владом и Димой Ильиных. Великие спортсмены, прекрасные люди!

Дмитрий Ильиных, заслуженный мастер спорта, чемпион XXX Олимпийских игр в Лондоне по волейболу:

– Наше знакомство и дружба начались в учебном заведении в Сочи, мы сидели за одной партой. И пускай воспоминаний не так много, потому что мы не так давно знакомы с Владом, эти воспоминания очень яркие и светлые! При встречах мы постоянно напоминаем об этом друг другу. Я думаю, наша дружба в первую очередь базируется на взаимоуважении и взаимопонимании. Владислав – открытый, отзывчивый человек, готовый всегда прийти на помощь. Это всегда подкупает в людях, и в наше время, признаемся честно, такое качество довольно редкое. У Влада прекрасное чувство юмора. А еще он находчивый и прямой человек, если что-то не нравится, всегда об этом скажет. Как оценить вклад Влада в развитие российского спорта? Легенда! Узнаваемый везде и всеми спортсмен, знаковая фигура для отечественного футбола. От души желаю Владу всего самого лучшего! Здоровья в первую очередь! Счастья и благополучия!

Светлана Алексеевна Радимова:

– Я старалась не лезть в личную жизнь Владика. Как говорится, первая жена от Бога, вторая от дьявола, третья, я считаю, по любви. Вот у него все получилось именно так. С Таней, мне до сих пор кажется, у них было несерьезно, пиар-акция. А вот с Настей, знаю, он счастлив, у них все хорошо. Настя очень много делает для Влада, следит за его здоровьем, помогает и поддерживает его во всех начинаниях.

Алексей Акифьев, бывший хоккеист СКА, друг Владислава Радимова:

– Меня с Владиславом связывает многолетняя дружба. Впервые мы встретились в Санкт-Петербурге, когда он пришел на игру СКА во Дворец спорта «Юбилейный». Нас познакомила девушка, с которой мы учились в параллельных классах, она работала на самарском телевидении как раз в то время, когда Владислав играл за «Крылья Советов». Ребята приехали в Петербург, рассказали обо мне, хоккеисте СКА. Мы созвонились, я пригласил их на игру, после окончания встречи пообщались. Кстати, тот матч запомнился забавным случаем: перелезая через борт, я зацепился подтяжкой и беспомощно повис надо льдом. Со стороны это выглядело, наверное, очень комично. Владислав шутил: «Что это за хоккеист, он вообще когда-нибудь играл в хоккей?»

Наши теплые, открытые и честные отношения длятся уже двадцать пять лет. Мы всегда шли навстречу друг другу, помогали, советовались. Часто встречались в аэропорту после перелетов, подолгу обсуждали последние новости, ходили друг к другу на игры: я – на «Зенит» на «Петровский», он – на хоккей в «Юбилейный», а потом и в Ледовый дворец. Его дружба выражается в самой сути его характера, Влад отзывчивый человек, который помогает по велению сердца. Дружба проявляется в мелочах, в глобальном плане мы самостоятельные люди, но то, что человек всегда готов помочь и даже ночью выйдет на связь, очень важно. Владислав – открытый, добрый, отзывчивый, порядочный и предельно честный человек. Он никогда не лукавит и говорит то, что думает, прямо и открыто. Это можно заметить по его телевизионным выступлениям. Такая искренность подкупает.

За годы общения накопилось множество запоминающихся историй, от первого знакомства и совместных празднований Нового года до поездок за границу и регулярных встреч в аэропортах или ресторанах после игр. Мы могли и поспорить, но это всегда была профессиональная и открытая дискуссия. Влад часто приходил к нам на тренировки, иногда даже катался с нами. Помню, однажды Влад попросил пробить буллиты. Когда вратарь выкатился из ворот, полностью перекрыв обзор, Влад искренне удивился: «А где ворота, куда их убрали, как я буду бить?» Мы рассмеялись: «Ты подъезжай поближе, там и увидишь». «Ну, так неинтересно, – развел руками Влад, – получается, вратарь большой, а ворота такие маленькие, у нас все не так». Это было по-настоящему искренне и смешно!

Много историй было и в неформальной, семейной обстановке: шашлыки на выходных, совместные ужины, рассказы баек из нашей спортивной жизни. Даже когда я уезжал из Питера играть в другие города, мы продолжали созваниваться. Позже я жил на Васильевском острове, где мы оказались практически соседями, Влад жил через линию. Мы часто виделись, смотрели и обсуждали футбол, хоккей тоже не обходили стороной. Общение всегда было очень тесным и доверительным.

Я считаю, Владислав внес колоссальный вклад в развитие отечественного спорта. Он выиграл Кубок УЕФА, стал чемпионом России, пять лет играл в Испании. Это поколение – Семак, Радимов, Хохлов – одно из лучших в нашем футболе. Для молодых ребят Владислав

Анна Вяхирева, заслуженный мастер спорта, олимпийская чемпионка 2016 года в составе сборной России по гандболу, самый ценный игрок турнира:

– Наше знакомство с Владом началось во время Олимпиады в Рио-де-Жанейро, Влад написал мне по поводу наших выступлений. Несмотря на то что футбол и гандбол – совершенно разные виды спорта, мы быстро нашли общий язык, а потом расшутились и сдружились. Любовь к спорту нас по-настоящему объединяет. Влад – отличный друг: общительный, отзывчивый, всегда помогающий советом. Мы не так часто общаемся из-за занятости, но при встрече всегда находим темы для разговора.

Один из самых запоминающихся моментов произошел в день его рождения. У него был забронирован стол в ресторане, я нашла команду ребят для розыгрыша, суть которого заключалась в том, что в ресторан врывался «спецназ» и начинал связывать человека за соседним столиком. Все было максимально агрессивно. А потом Владу вынесли торт! Над этим розыгрышем мы еще очень долго смеялись. Также запомнился чудесный пикник в Питере, где я познакомилась с его супругой Настей. У Владислава прекрасные человеческие качества, он открытый, добрый, требовательный к себе и другим. Настоящий друг. А еще он смешной до жути! Помню, как тепло и весело Влад рассказывал о своих ребятах из «Зенита-2», когда работал тренером. С Радимовым никогда не бывает скучно, это человек с большим сердцем и прекрасным чувством юмора.

Вячеслав Малафеев:

– В Сочи Влад учился вместе с моей супругой Ангелиной. Мы дружим семьями, у нас общие сменовские корни. Как игрок он был чрезвычайно требователен к партнерам и говорил в лицо все, что думает, но его принципиальная позиция никогда не шла в ущерб личным отношениям. Пожелаю Владу здоровья! То, что жизнь в пятьдесят лет только начинается, может доказать мой первый наставник Владимир Павлович Савин, который в январе 2026-го отпразднует столетний юбилей.

Жизнь делится на этапы, каждый из которых чрезвычайно важен: первые шаги, успех, неудача, новые цели, зона комфорта. Пятьдесят лет – точно не конечная остановка, впереди широкие перспективы в личностном развитии, бизнесе и увлечениях. В моем понимании полвека – просто определенная точка осмысления. Вот этого самого поиска смысла и пожелаю моему доброму товарищу Владиславу Радимову. Неважно, в каком возрасте, но очень хочется, чтобы Влад был счастливым и делал то, что доставляет ему удовольствие. Пусть Влад понимает, что пройдена лишь половина этапа. Самое важное и интересное еще впереди!

Сергей Семак:

– На юбилей пожелаю Владу счастья и душевной гармонии, с удовольствием ходить на работу, оставаться востребованным, оперировать полученными в жизни знаниями, с радостью возвращаться домой, где тебя ждут и стараются понять. Сохранить друзей, которые всегда выслушают и помогут. Смысл нашего взросления – постоянное самосовершенствование. Пусть у Влада все будет гармонично и успешно!

Дмитрий Аленичев:

– Если у меня появляется возможность побывать в Питере, сразу звоню Владу. Мы с радостью встречаемся, пьем кофе, вспоминаем былые времена, рассуждаем о настоящем и будущем. На Влада я всегда могу положиться, знаю, что и он всегда придет на помощь. Мы по-настоящему дружим, я счастлив, что в моей жизни есть такой прекрасный человек и большой футболист.

Константин Лепехин:

– Пожелаю Владу здоровья! Хочу вновь увидеть его на тренерском мостике, на мой взгляд, у него есть все задатки, чтобы стать хорошим, успешным наставником. Мы же в таком случае станем искренне болеть за команду Радимова, радоваться ее игре и достойным результатам.

Денис Машкарин:

– Пожелаю Владу продолжения внутренней и семейной гармонии, у него молодая жена, которую он очень любит. Крепкого ему здоровья и надежных, преданных друзей, которых рядом с ним всегда было много. Для меня Влад настоящий друг, сыгравший огромную роль в моей жизни.

Роман Орещук:

– На юбилей пожелаю Владу здоровья. Чтобы жил долго, нас радовал, в семье сохранялся мир и уют. Пусть ангел-хранитель сопровождает его всегда и везде, идет с ним в ногу, никогда не спешит и не опаздывает. В нашем возрасте сложно найти новых друзей, главное, чтобы те, с кем знаком тысячу лет, оставались живы и здоровы. От нас вот ушел Сашка Беркетов, Царствие ему Небесное. Не хотелось бы терять таких молодых. Храни Бог, Влад!

Борис Аркадьевич Копейкин:

– Желаю Владу крепкого здоровья. Слежу за его работой на телевидении, где, как в былые времена на поле, он выглядит уверенно. На «Матч ТВ» каждое его слово по делу, уверен, к нему прислушиваются болельщики и коллеги. Знаю, что Влад нашел гармонию в семейной жизни. Успехов ему, счастья, удачи! Он поиграл в Испании, сыграл на двух чемпионатах Европы, выиграл чемпионат России, Кубок УЕФА и Суперкубок Европы – значит, все было сделано правильно. Жаль только, что он больше не работает с молодежью, на мой взгляд, у него редкостный дар. Но ему всего пятьдесят, время есть, надеюсь, Влад вернется к тренерскому ремеслу.

Алексей Комаров:

– В юбилей хочу пожелать Владу здоровья, оставаться таким же позитивным. Пусть на телевидении продолжает открыто говорить то, что думает. Он замечательный эксперт!

Василий Костровский:

– На юбилей пожелаю Владу, чтобы у него по-прежнему сохранялся интерес к футболу, в особенности к футболу молодежи. Чтобы он чаще приходил к нам, интересовался жизнью своей школы и академии, оставался таким же находчивым, веселым и мог всегда поддержать не только футбольный, но и любой другой разговор. Чтобы с уважением относился к тем, кто был до него, и с пониманием к тем, кто пришел после, потому что многие смотрят на него снизу вверх. Его слова и его поддержка всегда могут оказать благоприятное влияние на молодых футболистов. Хочу, чтобы он всегда был здоров, бодр, чтобы близкие были рядом, любили его и всегда отдавали ему свое тепло.

Александр Тарханов:

– Желаю Владу здоровья и возвращения в тренерскую профессию, для которой у него есть все данные. Мне сложно судить о причинах его ухода, возможно, накопилась усталость или что-то еще, но очень многие его воспитанники выступают в клубах российской премьер-лиги и в ФНЛ, а это самый важный показатель эффективности работы тренера. Успехов и удачи! Влад – умный парень, способный реализовать себя в любой сфере деятельности. Он внес огромный вклад в развитие российского футбола.

Егор Титов:

– Владика либо принимаешь таким, какой он есть, либо уходишь в сторону. Я Влада принимал, наверное, поэтому мы и дружим столько лет. Я рад, что он востребован в медиапространстве, он яркий, эмоциональный, знающий свое дело спикер. Дай Бог, чтобы «Зенит» понимал, что значит Влад для Санкт-Петербурга. Радимов всегда с нами, человек-легенда, человек-юмор. Он такой, какой есть. Мой друг, большой профессионал. От души желаю ему всего самого лучшего!

Константин Зырянов:

– Пожелаю Владу в юбилей здоровья и долголетия. В пятьдесят лет жизнь только начинается – скажу больше, на мой взгляд, жизнь после пятидесяти намного интереснее, чем до. Пусть у Влада все так и будет!

Сергей Колесников:

– Желаю Владиславу Николаевичу здоровья, здоровья и еще раз здоровья. Все остальное у него есть: отличная семья, востребованность в профессии, почет и уважение. Храни Бог!

Александр Спивак:

– Пожелаю Владу здоровья и долголетия. Как говорится, всего и побольше! Мы перешагнули очередной рубеж, наступила новая точка отсчета, поэтому пусть в новой жизни 50+ у него все будет хорошо.

Андрей Мостовой:

– В юбилей желаю Владиславу Николаевичу здоровья и семейного счастья. Пусть будут здоровы все его родные и близкие. А еще желаю ему развития в выбранном направлении. Не знаю, планирует ли Николаевич продолжать тренерскую карьеру, но на «Матч ТВ» слушать его очень интересно. В медийном плане он вообще красавец – знаю, его танец под известную песню развеселил народ и набрал миллион просмотров. А под моим комментарием, кстати, тысяча лайков! В общем, Николаевичу – всего самого наилучшего! Он воспитал многих ребят, мы все ему бесконечно благодарны. От меня лично огромное спасибо за то, что вывел меня на такой уровень, во многом благодаря ему я закрепился в «Зените». Его поддержка оказалась для меня бесценной. Мы продолжаем общаться, переписываться, обсуждать футбольные и бытовые нюансы. Наверное, наше общение можно назвать крепким мужским товариществом. Пусть Николаевича всегда окружают добрые, отзывчивые люди, готовые в любой момент прийти на помощь. Он сам такой, хочется, чтобы и вокруг него было как можно больше подобных людей. Он очень дорогой человек в моей жизни. Спасибо за все, Николаевич!

Сергей Гуренко:

– В юбилей желаю Владу в первую очередь здоровья, все остальное у него есть: любящая жена, дети, работа. Влад востребован и уважаем в футболе и медийном пространстве. Пусть его всегда окружают такие же замечательные люди!

Андрей Тихонов:

– Наверное, сейчас у Влада немало хейтеров: он говорит правду в глаза, резко отзывается о «Спартаке», поддерживает «Зенит», однако это нормально, мы все всегда помогаем родным командам. При этом Влад был и остается настоящим профессионалом, понимающим футбольные нюансы и грамотно преподносящим детали на телевидении. Чувство партнера и надежная товарищеская рука, умение отвечать за свои слова и доказывать правоту поступками – то, что осталось у нас с девяностых. Мы с Владом оттуда. Мы – Аленичев, Титов, Радимов – были и остаемся настоящими друзьями. Знаю, что сейчас Влад обрел душевное равновесие, счастлив в семейной жизни. Я очень рад за своего друга. Пожелаю своему доброму товарищу здоровья. У него все есть: любящая жена, замечательные дети. Он обрел душевное равновесие, востребован на телевидении, ведет блог в социальных сетях. Я очень ценю и уважаю Влада. Пусть у него все получается!

Дмитрий Хохлов:

– Сейчас Влад – один из самых ярких медийных персон отечественного спорта. Он знает, о чем говорит, умеет формулировать и владеет материальной частью, постоянно подмечает интересные для болельщиков нюансы и детали. Слушать его очень приятно! За Радимова говорят не только титулы и опыт, но и фамилии игроков, получивших у него образование и построивших солидную профессиональную карьеру. Желаю Владу в первую очередь здоровья, реализации творческих планов и семейного благополучия. Мне кажется, он наконец-то нашел свою настоящую половину. Насте, постоянно находящейся рядом, огромный привет! Пусть исполнятся все желания Влада, самое главное, чтобы он не пропадал из информационного поля и, если захочет, вернулся в тренерскую профессию.

Роман Широков:

– Пожелаю Владу здоровья и семейного благополучия. Пусть приносит удовольствие то, чем он занимается, близкие будут здоровы и счастливы.

Александра Радимова, дочь Владислава Радимова:

– Мне нужен папа как можно дольше, поэтому здоровья ему, здоровья и еще раз здоровья! Все остальное у него уже есть или еще будет.

Вместо эпилога

– Говорят, ни о чем в жизни не надо жалеть, но некоторые, в моменте казавшиеся правильными, решения я бы сейчас изменил. В спортивном плане ошибся с переходом в «Динамо», этого точно не стоило делать, надо было оставаться в «Сарагосе» или искать другую команду Ла Лиги. Досадно, что со сборной России не вышли на чемпионат мира 1998 года. По-человечески сокрушаюсь об истории с Риксеном. Грущу, что поздно встретил Настю, мы могли бы больше наслаждаться прожитым вместе временем. Не скажу, что мне мешала моя эмоциональность, напротив, иногда помогала и мотивировала. Точно не стал ошибкой отъезд в ЦСКА, хотя со стороны это казалось авантюрой. К пятидесяти годам я понял одну важную вещь: за сделанные по жизни ошибки каждый человек отвечает сам, вот только люди ошибаются по-своему. И если бы можно было начать все сначала, я многое сделал бы точно так же.

Могла ли моя карьера сложиться успешнее? Каждый футболист может сетовать на упущенные возможности, но я более ста раз выходил играть за «Зенит» с капитанской повязкой. Прошел путь от плаката «Радимов, убирайся!» до баннера «Влад – наш капитан». Да, я ошибался, но вся человеческая жизнь соткана из заблуждений и противоречий. Я за свои промахи расплачивался сам, а радость успеха всегда делил с друзьями и близкими. Футбол хорош тем, что в следующей игре можно исправить неудачи сегодняшнего дня. Сегодня проиграл, завтра выиграл, и так по бесконечному кругу. В жизни такое тоже бывает.

Я обожал, когда игры на «Петровском» начинались в шесть часов вечера. После обеда брал два батона хлеба и в течение часа кормил уток в пруду в Удельном парке, том самом, из которого Садырин вытащил утопающего ребенка. Утки уже знали: два часа дня, выйдет Радимов и будет кормить. А я сидел и размышлял о жизни. Мне очень приятно, когда люди благодарят меня за «Зенит». «Спасибо за команду, в которую мы влюбились, за детство и юность» – эти слова подтверждают, что в то время мы многое делали правильно. Знать, что ты сделал кого-то счастливым, – невероятное удовольствие.

Над книгой работали

Алексей Андрианов, Егор Бондарев, Анастасия Радимова, Иван Жидков, Виктория Радченко.

Фото Вячеслава Евдокимова, ФК «Зенит», из семейного архива семьи Радимовых.

Благодарим редакции газет «Спорт-Экспресс» и «Советский спорт» за предоставленные материалы.

Благодарим футбольный клуб «Зенит» за помощь в издании книги.

Иллюстративные материалы

Будущая звезда. Детский сад. Владу 5 лет

Владу 8 лет. С любимым кокер-спаниелем Линдой

С дедушкой Алексеем Федоровичем, открывшим Владу дорогу в «Смену»

Юношеская команда «Смена» из Ленинграда. В центре в нижнем ряду – первый тренер Влада Марк Абрамович Рубин, крайний справа в верхнем ряду – Костровский Василий Александрович

Юношеская футбольная сборная Ленинграда в Волгограде. 1990

В ЦСКА – с 16 лет

Дерби ЦСКА – «Спартак». С будущим партнером по «Крыльям Советов» Андреем Тихоновым. Пока по разные стороны баррикад

«Реал Сарагоса». Владислав Радимов крайний справа в нижнем ряду

В игре за ФК «Реал Сарагоса»

Первый стыковой матч за выход в финал чемпионата мира во Франции. Владислав Радимов (сборная России) и Джанлука Пессотто (сборная Италии). 29 октября 1997

Дружеский шарж. «Реал Сарагоса»

Матч «Реал Сарагоса» – «Барселона». Под прессингом Чики Бегиристайна и Михаэля Райцигера

«Зенит» – «Локомотив», 1:1. С другом Дмитрием Хохловым. Стадион «Петровский». 30 апреля 2005

С Дмитрием Хохловым. Неразлучно по жизни. Испания, перед матчем «Реал Сарагоса» – «Реал Сосьедад»

«Русенборг» – «Зенит», 0:2. Тронхейм. 15 февраля 2006

Евро-2004. Португалия. Из группы не вышли, но обыграли будущих чемпионов Европы, Грецию, 2:1

Серебряный матч «Зенит» – «Локомотив». 25 октября 2003

ЦСКА – «Зенит», 1:1. Встреча двух российских обладателей Кубка УЕФА. Стадион «Динамо». 21 августа 2005

Кубок УЕФА. Трудный путь к четвертьфиналу. «Зенит» – «Русенборг», 2:1. 23 февраля 2006

«Зенит» – ЦСКА, 4:1! Стадион «Петровский». 28 июня 2003 года

Друзей на поле не бывает. Капитаны принципиальных соперников, «Спартака» и «Зенита», – Егор Титов и Владислав Радимов

Серебро для Питера! Слева направо «Зенит»-2003: Владимир Быстров, Владислав Радимов, Игорь Денисов

Два капитана – Егор Титов и Владислав Радимов

Чествование чемпионов России на «Петровском»! 11 ноября 2007

С Алехандро Домингесом – обладатели Суперкубка Европы. 29 августа 2008

Триумфы «Зенита». Победа над «Глазго Рейнджерс» в финале Кубка УЕФА. Манчестер. 14 мая 2008

ВНК – «Влад – наш капитан»

«Зенит» обыгрывает «Манчестер Юнайтед» в матче за Суперкубок УЕФА со счетом 2:1! Монако. 29 августа 2008

«Зенит» – обладатель Суперкубка Европы! Слева направо Вячеслав Малафеев, Игорь Денисов, Владислав Радимов, Андрей Аршавин. Все – воспитанники «Смены» (ныне Академия ФК «Зенит»). Монако. 29 августа 2008

Финал Кубка России 2009/2010. «Зенит» – «Сибирь», 1:0. Лучано Спаллетти, Владислав Радимов

Чемпионы России 2007 года Алехандро Домингес и Владислав Радимов. На борту самолета Жуковский – Санкт-Петербург. 11 ноября 2007

Столетие «Зенита». Матч легенд. «Вираж», спасибо!

Столетие «Зенита». «Газпром Арена». 25 мая 2025

Тренер

С Андреем Мостовым и Ильей Вахания, прошедшими путь от «Зенита-2» до сборной России

Делимся опытом с молодежью из «Зенита-2». С Димой Чистяковым

С экс-партнерами по ЦСКА Михаилом Колесниковым и Денисом Машкариным

Эксперт «Матч ТВ»

В студии «Матч ТВ». Санкт-Петербург, «Газпром Арена»

С другом и наставником Василием Уткиным. Когда мы были молодыми

На трибунах любимого стадиона

Родная «Смена». Мечты сбываются

Кататься на коньках люблю не меньше, чем играть в футбол

Илья Цымбаларь и Владислав Радимов

Альма-матер, «Смена» (Ленинград). Вячеслав Малафеев, Дмитрий Николаевич Бесов, Владислав Радимов

Анатолий Викторович Давыдов. Заслуженный тренер России, чемпион Советского Союза 1984 года в составе «Зенита». Легенда!

Мудрые советы начинающему хоккеисту Андрею Аршавину

Два капитана, Владислав Радимов и Александр Радулов. В Ленинграде играли вместе в футбол, в мае 2025 года отпраздновали победу ярославского «Локомотива» в Кубке Гагарина

С Сергеем Гимаевым и Андреем Николишиным

В ЦСКА дружили с хоккеистами!

Как молоды мы были, как искренне любили! Игорь Денисов, Владислав Радимов, Владимир Быстров

Не стареют душой ветераны. Александр Иванович Медведев, Владислав Николаевич Радимов, Роман Николаевич Широков

С Егором Титовым и Дмитрием Аленичевым. «Газпром Арена»

С волейболистами Сергеем Тетюхиным и Дмитрием Ильиных

С Игорем Денисовым

С бывшим партнером по ЦСКА, воспитанником «Смены» Денисом Машкариным на родном стадионе на улице Верности

Бывших зенитовцев не бывает. С Павлом Погребняком и Анатолием Тимощуком

С Фернандо Морьентесом – бывшим партнером по «Реалу Сарагосе»

С Романом Широковым

С Витором Баией и Роналдиньо – лучшим дриблером и «фантазистом» мирового футбола

С биатлонисткой Екатериной Юрловой

С Антоном Ивановым (Бандерасом) из «Камеди Клаб»

Семья футбольная, семья житейская

С Анатолием Тимощуком. Вместе выигрывали, вместе отдыхаем!

С Андреем Канчельскисом

Любимый гандбольный клуб «Ростов-на-Дону». Виктория Борщенко, Анна Вяхирева, Полина Кузнецова

Дружим с ЦСКА. С Александром Харламовым – сыном Валерия Харламова

Лучшая экспертиза! Любимые ведущие «Матч ТВ» – Эмма Гаджиева и Мария Орзул

С Вячеславом Малафеевым

С Георгием Александровичем Ярцевым. Вечная память

С партнером по «Реалу Сарагосе» – легендарным Саво Милошевичем

Мои лучшие друзья в мире спорта: Евгения Тарасова, заслуженный мастер спорта, серебряный призер Олимпийских игр 2022 года в парном катании, и Дмитрий Ильиных – волейболист, чемпион Олимпийских игр

Роман Орещук, Владислав Радимов, Денис Машкарин, Александр Липко, Дмитрий Хохлов

С Сергеем Семаком и его супругой

Сочи. Российский международный олимпийский университет. Перед первой парой

Памяти Сергея Дмитриева. Кумир 1984 года, партнер по ЦСКА, друг и наставник по жизни

Обучение работе с обручем от гимнасток Ангелины Шкатовой и Марии Толкачевой

Александр Еремин, Ксения Полякова, Владислав Радимов, Ольга Глацких, Дмитрий Ильиных, Мария Толкачева

Моя самая любимая команда РМОУ

Сочи. Российский международный олимпийский университет

Владислав с мамой Светланой Алексеевной, бабушкой Ниной Михайловной и отчимом Аркадием Георгиевичем

С мамой Светланой Алексеевной, дочерью Александрой и сыном Никитой

Любимые мама и бабушка

С соавтором книги Алексеем Андриановым

С супругой Анастасией. Моя первая половинка

Владислав и Анастасия Радимовы, Дарья и Валерий Карпины

С супругой и детьми: сыном Анастасии Владиславом и Никитой

Настя, Влад и я – моя семья!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге