Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг.

Глава 1

Геннадий Куренков

Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг

Серия «Военные тайны XX века»

© Куренков Г.А., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Введение

В 1945 году закончилась самая разрушительная и кровопролитная война в истории человечества. В СССР, помимо понесенных человеческих жертв, половина европейской части страны была разрушена, потеряна треть национального богатства, 25 миллионов советских людей остались без крыши над головой. При таких обстоятельствах необходимо было переводить народное хозяйство и государственные структуры уже на работу в мирных условиях, на восстановление мирной жизни. В связи с этим в стране проводятся соответствующие политические, организационные и экономические мероприятия. В сентябре 1945 года отменяется чрезвычайное положение и упраздняется чрезвычайный орган власти – Государственный Комитет Обороны. 18 марта 1946 г. V сессия Верховного Совета СССР принимает закон о преобразовании Совета Народных Комисаров СССР в Совет Министров СССР, а народных комиссариатов – в министерства. Проводится демобилизация армии и происходит постепенный перевод экономики на выпуск мирной продукции. Но, с другой стороны, внешний фактор в политике оставался определяющим. Позитивным для СССР был рост влияния СССР в Европе и мире вследствие победы в Великой Отечественной и Второй мировой войне. Негативным являлось то обстоятельство, что после победы над фашистской Германией и ее сателлитами произошел раскол в лагере союзников по антигитлеровской коалиции. Было понятно, что антигитлеровская коалиция была временным объединением для достижения определенной цели – победы в войне против Германии и ее союзников, и послевоенная международная обстановка начинает характеризоваться соперничеством двух политических систем, ростом взаимного недоверия.

Хотя послевоенное международное устройство было декларировано и определено Ялтинской и Потсдамской конференциями, оставался конфликт интересов и желание Запада ослабить или же вообще ликвидировать противоборствующую сторону: «…в Ялте обнаружился целый пласт проблем послевоенного устройства мира, по которым позиции участников либо резко отличались, либо – просто были противоположны»[1]. Более того, в СССР знали о планах Запада начать новую войну. Об этом, в частности, говорило появление информации о разработке английским Генштабом плана войны против СССР с привлечением остатков немецкой армии, под названием «Немыслимое». На тот момент такому плану войны не суждено было сбыться, но это был шаг к новому противоборству. Сначала возникло объединение ведущих капиталистических стран, и в конечном итоге 4 апреля 1949 г. создается военно-политическая Организация Североатлантического договора (НАТО) с участием США, Канады и первоначально десяти западноевропейских стран. И только через 6 лет, как противовес НАТО, 14 мая 1955 года в Варшаве был подписан договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Албанией, Болгарией, Венгрией, ГДР, Польшей, Румынией, СССР и Чехословакией – образовался социалистический военно-политический союз – Организации Варшавского договора. Военно-политическое противоборство возникло и шло на фоне навязанной советскому государству так называемой холодной войны. Поэтому данный исторический период характеризуется отношениями холодной войны между Советским Союзом и ее социалистическими союзниками и капиталистическими странами Запада во главе с США. СССР никогда не хотел и не стремился к войне, и уж тем более в рассматриваемый период. В начальный период холодной войны СССР никаким образом не был заинтересован в начале новой «горячей» войны. В первую очередь, он был озадачен сохранением положения, хотя бы, де-факто. Как пишет Н.А. Нарочницкая, отсутствие намерений и тем более конкретных планов «завоевания Западной Европы» доказывает тот простой факт, что СССР, имевший на пике войны около 11,3 млн солдат, провел масштабную демобилизацию, вызванную экономической необходимостью, военными разрушениями и колоссальными людскими потерями. К 1947 г. Советский Союз имел лишь 2,8 млн человек под ружьем, хотя в силу определенных причин этот факт скрывали[2]. А причины были и военные, и экономические. Было еще одно обстоятельство и весьма весомое. «Скажем, взрывы атомных бомб в Хиросиме и Нагасаки – ясный и угрожающий сигнал Москве. Так его в Кремле и поняли. А потому начали с утроенной энергией работать над созданием атомной бомбы. Сталин лишь делал вид, что атомная бомба его не пугает. В интервью «Sunday Times» он говорил: «Атомные бомбы предназначены для устрашения слабонервных, но они не могут решать судьбы войны, так как для этого совершенно недостаточно атомных бомб»[3]. Отчасти И.В. Сталин был прав, что позднее и отметили США. Так, 1 апреля 1950 года в докладе начальника оперативного управления ВВС США генерал-майора С. Андерсона министру авиации С. Саймингтону указывалось, что ВВС США в случае войны не в состоянии выполнить план атомных бомбардировок СССР (Тройан) и обеспечить противовоздушную оборону США, включая Аляску. Поэтому вопрос о войне с СССР был отодвинут и ему на смену была выдвинута идея подготовки коалиционной войны с участием всех стран НАТО. Дата начала войны – 1 января 1957 года[4].

Особую роль «в деле развертывания холодной войны» сыграла речь У. Черчилля в Фултоне. Трумэн направил Сталину приглашение выступить в Фултоне с ответной речью. Но из Москвы последовал отказ, а 14 марта 1946 г. Сталин дал интервью газете «Правда», в котором расценил речь Черчилля как «призыв к войне с СССР»[5].

Разумеется, разведки западных стран, вошедших позднее в блок НАТО, продолжали активную работу против СССР, причем подрывная деятельность была возведена в ранг государственной политики. Особое место в арсенале разведывательных служб иностранных государств в рассматриваемый исторический период было отведено шпионажу. К деятельности разведок наших бывших союзников по антигитлеровской коалиции были привлечены и по сути воссозданы разведки проигравших войну Германии и Японии. Так, была воссоздана часть германской разведки, работавшая против СССР и получившая название «Организация Гелена», которая с 1947 г. оперативно подчинялась ЦРУ. В 1956 г. на ее базе была образована федеральная разведывательная служба ФРГ – БНД. Те же самые трансформации под попечительством США происходили и с японской разведкой. После капитуляции Японии ее аппарат секретной службы был формально распущен. В 1946 году под прикрытием Демобилизационного бюро стали воссоздаваться военная и морская разведка. Для ведения разведывательной работы против СССР была создана 3-я секция Исследовательского бюро[6].

К деятельности против своей бывшей страны также были привлечены (как шпионы, диверсанты, террористы) и бывшие граждане СССР. Они, уже как иностранные разведчики, прибывали в Советский Союз как по легальным каналам, в том числе и как репатрианты, так и тайно перебрасывались через границу. Предпочтение отдавалось предателям, пособникам оккупантов, бывшим агентам немецко-фашистской разведки. Естественно, органы государственной безопасности СССР принимали оперативные меры. К примеру, 8 сентября 1945 г. был издан совместный приказ НКГБ и Главного управления контрразведки (ГУКР) «Смерш»

Так, 8 июня 1947 г. постановлением Совета Министров СССР № 2009 был утвержден «Перечнень сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону». А на следующий день Верховный Совет СССР принял указ «Об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну». Впервые давалась подробная классификация состава преступлений, связанных с разглашением государственной тайны и разграничение этих составов как разглашение государственной тайны и утрата документов, содержащих государственную тайну:

1. Разглашение сведений, составляющих государственную тайну, лицами, которым были доверены данные, или они получили в силу служебного положения (если преступление нельзя классифицировать как измену родине или шпионаж) – заключение в исправительно-трудовой колонии 8–12 лет (для военнослужащих: 10–20 лет).

2. Разглашение государственной тайны частными лицами влекло за собой заключение от 5 до 10 лет.

3. Утрата должностными лицами материалов, документов или изданий, содержащих сведения государственной тайны – от 4 до 6 лет (при отягчающих обстоятельствах – от 6 до 10). Для военнослужащих: от 5 до 8 (от 8 до 12).

4. Заявка или передача за границу изобретения, открытий или усовершенствований, содержащих государственную тайну, сделанных в пределах СССР или за границей гражданами СССР, командированных государством – от 10 до 15 лет[7].

Данные мероприятия были обусловлены усилением в СССР контрразведывательной работы по защите государственной тайны и ответом на действия США и его союзников. Еще раньше, в феврале 1947 г., президент США Трумэн в своем послании к конгрессу определил две задачи по отношению к СССР: минимум (доктрина сдерживания социализма) и максимум (доктрина отбрасывания социализма). 12 марта 1947 г. эта программа была провозглашена как «доктрина Трумэна». Одобренная конгрессом, она официально санкционировала одностороннее военно-политическое вмешательство США в дела других государств, что было принципиальным отходом от прежних американских традиций. Были определены и конкретные шаги к достижению этих целей. Во-первых, оказать широкомасштабную экономическую помощь странам Европы, поставив экономику в зависимость от США. С этой целью 5 июня 1947 г. был провозглашен «план Маршалла», в рамках которого было выделено 12,5 млрд долларов. Во-вторых, создать военно-политический союз этих стран во главе с США; в-третьих, разместить у границ СССР сеть военных баз США; в-четвертых, поддерживать антисоциалистические силы внутри стран советского блока. Кроме того, предусматривалась возможность использования вооруженных сил для вмешательства во внутренние дела советской сферы влияния[8].

В послевоенное время быстрыми темпами развивались научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. В частности, 1947 год ознаменовался быстрым развитием новых направлений в военной науке и созданием новых образцов оружия и вооружения. Этому способствовали международная напряженность, накопленный во время войны боевой опыт, возросший военно-экономический потенциал и опыт в производстве оружия. К тому же к этому времени в США уже было создано и опробовано на Японии атомное оружие. Работа над созданием собственного атомного оружия велась в Великобритании. В Советском Союзе под большим секретом шло быстрое развитие атомной науки, атомной промышленности и техники, что служило основой для создания своей атомной бомбы. С 1947 г. на предприятиях атомной промышленности вводится должность заместителя директора по вопросам режима (обеспечение секретности и объектового режима).

Западные разведки интересовала любая информация о Советском Союзе, причем «…первоочередными объектами разведывательных устремлений были научно-технические, экономические и военные объекты. Иностранные разведки вели широкомасштабный сбор информации о состоянии и перспективах развития оборонных отраслей промышленности и транспорта, о дислокации и вооружении советских воинских частей и соединений. В этих целях использовались различные методы: агентура, специальные технические средства, опрос лиц, приехавших из СССР, и перебежчиков и т. д.[9]

В связи с усложнением задач в органах госбезопасности в послевоенное время произошли реформы, направленные, в том числе, и на усиление централизации органов защиты военных и государственных тайн, так как в мире работа разведок выходила на новый организационный и технологический уровень.

В сложных послевоенных условиях Советский Союз, не завершив восстановление экономики, был вынужден принять гонку вооружений, развивать оборонное строительство и усиливать разведывательную и контрразведывательную деятельность. В начале 1950-х гг. экономический и военный потенциал Запада в целом значительно превышал советский, но в НАТО повышалась мобилизационная готовность. Кроме всего прочего против СССР велась активная психологическая война. В США был создан так называемый Совет по психологической стратегии. В его составе была создана группа «Сталин» с планом его устранения. «Для непосредственного руководства «психологической войной» 4 апреля 1951 г. президент Г. Трумэн учредил Совет по психологической стратегии (позднее он был переименован в Координационный комитет по психологическим операциям), подотчетный СНБ, в состав которого вошли заместитель государственного секретаря, заместители министра обороны и директор ЦРУ – Аллен Даллес. Решение о создании этого Совета должно было подчеркнуть для привлекаемых федеральных ведомств приоритетность и важность психологической войны как инструмента национальной политики США. И уже 10 апреля Г. Трумэну было представлен меморандум «Психологическое наступление против СССР. Цели и задачи», основной целью которого провозглашалось «расширить разрыв, существующий между советским народом и его правителями»[10].

Историография холодной войны обширна и разнообразна. Отдельные исследователи холодной войны связывают ее с проблемой разногласий по послевоенному устройству. По справедливому замечанию О.А. Наумова, данный фактор «…породил в американской и западноевропейской историографии целое направление: авторы, к нему принадлежавшие, чуть ли не сразу после конференции стали в своих работах преувеличивать характер разногласий, преуменьшать значение согласованных в Ялте решений и искажать смысл достигнутых компромиссов»[11]. Отечественные и западные историки и политологи связывают развернувшуюся борьбу разведок с начавшейся холодной войной. «Теорий возникновения холодной войны немало, – пишет П. Романов. – Остановимся на трех главных. Последователей этих теорий политологи назвали традиционалистами, ревизионистами и постревизионистами. По времени они меняли друг друга: до середины 60-х господствовали первые, на протяжении 70-х вторые, а затем третьи. Впрочем, ряды постревизионистов прирастали во многом за счет перебежчиков из второго лагеря. Естественно, речь здесь идет лишь о западных исследователях. У советских политологов была своя, жестко сформулированная позиция, менять которую было рискованно. Разобраться в этих теориях несложно. Просто они по-разному отвечали на три главных вопроса: а) кто несет ответственность за холодную войну; б) кто проявлял наибольшую активность в период зарождения холодной войны; с) какими были основные мотивы в деятельности главных участников холодной войны»[12]. Естественно, холодная война была проанализирована «…и под другими углами. Некоторые исходили, скажем, из мысли, что в мировой системе конфликты вообще неизбежны и нормальным состоянием является как раз не гармония, а соперничество. Многие обращали внимание на тот вакуум, что возник в послевоенном мире после «вычитания» из него Германии и Японии. Этот

На Западе и «наши» либералы связывают холодную войну с советским строем и СССР. «Еще один упрек со стороны либерального глобализма в адрес партийно-чекистской «связки» – обвинение в тоталитаризме, столько популярное у части историков и политологов в 1990-х годах. Это обвинение было сформировано в «разгар» холодной войны и разработкой его обоснований занимались весьма талантливые представители либерализма»[14]. По убеждению А.Б. Таранина, с которым сложно не согласиться, история российских спецслужб «…должна придерживаться позиции примата общества. Это сложная система взаимосвязи и взаимодействия человека и государства. Как наши «правые» лихо расправляются с историей, выправляя по себе исторические пути народа и всего человечества! Как хорошо быть «умным», зная, чем закончились те или иные исторические события, и на основании этого «признать» или «не признать» чьи-то ценности и заслуги, заодно обозвав «террористами» всех революционеров от Спартака до большевиков и отвергнув «священное право каждого народа восстать и свергнуть «несправедливое правительство». Чем закончились «старания» спецслужб Российской империи по сохранению государственности – известно: 1917 годом. Это ли не причина критически отнестись к такому наследию? (При любом отношении к КГБ никто не поставил этой организации в упрек распад СССР.) Огульное отрицание советского периода делает неадекватными исторические представления и нарушает историческую преемственность»[15].

Определенные моменты взаимосвязи политики, секретности, защиты государственной и военной тайны и противостояния в период холодной войны представлены в отдельных исторических исследованиях[16], работах по специальным темам и операциям, истории разведки и контрразведки (спецслужб)[17], правового аспекта в деятельности специальных органов[18], конкретно по истории секретности и цензуры[19].

В настоящей книге автор постарается ответить на вопрос, как была налажена и насколько эффективна контрразведывательная деятельность и система защиты государственной тайны в Советском Союзе в печати, радио и СМИ (открытых источниках) в начальный период холодной войны.

Объектом данного исследования является исторический феномен – защита государственной и военной тайны, который изучается во взаимосвязи с начальным периодом холодной войны, а предметом – процесс организации и функционирования системы обеспечения секретности и контроля за печатью и СМИ в СССР, т. е. за открытыми источниками с целью пресечения каналов утечки государственной тайны, а также некоторые специфические мероприятия и аспекты осуществления данной деятельности как комплекса взаимосвязанных мероприятий по защите государственной тайны. В нашей книге с точки зрения защиты государственной тайны реконструируется и на базе имеющихся доступных в настоящее время «открытых» сведений, по возможности, анализируется практика защиты государственной тайны.

Целью работы является рассмотрение направлений и методов, а также механизмов реализации защиты секретной информации в открытых источниках во взаимосвязи с решением основной задачи с международным положением, внутренней и внешней политикой страны, процесс формирования и эволюции системы защиты государственной тайны в целом по стране, а также реализация некоторых специальных направлений контрразведывательной деятельности с точки зрения защиты государственной тайны. Главной нитью проходит линия взаимосвязи внешних факторов, работы разведок по сбору информации и контрразведывательная деятельность по предотвращению сбора информации, в том числе и посредством мероприятий по сохранению государственной и военной тайны и пресечению утечки секретной информации через издания и СМИ, т. е. через открытые источники.

Это определило постановку и решение исследовательских задач и напрямую связано с реалиями времени и важностью защиты государственной тайны в современном обществе, когда объективный анализ прошлого имеет большое практическое значение. Данная работа представляет собой попытку объединить историческую и специальные направления исследования данной темы в целом.

В книге решаются задачи:

– выявить основные виды охраняемых тайн, объекты и субъекты направления деятельности и функционирование системы защиты государственной тайны в печати и СМИ в данный исторический период;

– обозначить структуры и лиц, проводивших и отвечавших за данную работу;

– определить формы, функции, задачи по защите информации в печати и СМИ;

– определить угрозы с точки зрения защиты информации (государственной тайны) и адекватность принимаемых мер;

– показать уровень и механизм деятельности по вопросам защиты секретной информации в печати и СМИ;

– реконструировать систему и внутреннее наполнение деятельности по защите государственной тайны (секретности и режима) в печати и СМИ;

– показать взаимодействие государственных структур по защите государственной тайны (секретности и режима) в печати и СМИ;

– осветить некоторые специфические мероприятия и направления деятельности.

Определение и решение задач исследования происходит посредством изучения взаимосвязи международного положения и реформы органов управления, спецслужб и уполномоченного Совета Министров СССР по защите военной и государственной тайн в печати и аппарата Главлита, направлений деятельности и их специфики при защите основных видов информации, потенциально содержащих секретные сведения. Это такие направления, как осуществление контроля за военной информацией и защита военной тайны, информации по новой военной технике, научно-исследовательским и опытно-конструкторским работам, оборонно-промышленной и экономической тайне, работа с иностранными корреспондентами и контроль за литературой и материалами отечественных СМИ для их распространения за границей с точки зрения контрразведывательной деятельности, т. е. защиты военной и государственной тайны как вида контрразведывательной деятельности по противодействию иностранным разведкам. В работе также приводится точка зрения автора на периодизацию холодной войны. Для большего осмысления значения и взаимосвязи защиты государственной тайны с контрразведывательной деятельностью и деятельностью разведок также приводится понимание данного вопроса нашими противниками: директором ЦРУ США Аленом Даллесом и заместителем директора ЦРУ Рэем Клайном. Способы и методы решения задач по защите государственной тайны и их выполнение свидетельствуют об универсальности законов защиты информации, хотя и существовали несколько разные подходы к тем или иным вопросам (например, различное отношение к прессе).

Так как тема лежит на стыке исторической науки и специальной дисциплины (защита информации), наиболее перспективным и эффективным представляется междисциплинарный подход, который сегодня активно применяется в современной исторической науке. Он позволяет осуществить переход от анализа социально-политических событий, внешней и внутренней политики к анализу структур и процессов, в том числе мотиваций специальных вопросов защиты информации во взаимосвязи с историческими процессами, т. е. исторической реконструкции событий.

Научная новизна работы, на наш взгляд, определяется спецификой ранее закрытой темы и документов. Было проведено, насколько это возможно, комплексное исследование организации и деятельности Советского государства по защите государственной тайны по направлению защиты информации. Автор работы не претендовал (и не мог претендовать в плане специфики) на то, чтобы ответить на все вопросы, касающиеся предлагаемой темы. Затронуты основные темы защищаемой информации и контразведывательной деятельности по данным вопросам. В силу этого работа дает представление о затронутой проблеме и служит очередным шагом для исследования на основе

Данная работа разбита на главы, в некоторых случаях имеются и подглавы. В конце работы дается заключение по всему описанному процессу с точки зрения «заинтересованных лиц» и автора.

Нижней границей исследования выбраны 1945–1946 гг. – окончание Великой Отечественной войны и начало холодной войны. В качетве верхней границы взят 1953 г., что связано с окончанием начального периода холодной войны и кончиной И.В. Сталина.

Источниковую базу исследования составили директивные документы (постановления, распоряжения, приказы и др.) высших партийных и государственных органов, прежде всего уполномоченного Совета Министров по защите военной и государственной тайн в печати, Главлита из Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ). Нами активно использовались: приказы, распоряжения, циркуляры, сводные указания, распоряжения уполномоченного СНК СССР по вопросам цензуры за 1946–1953 гг.; сводные материалы за 1946–1953 гг.; переписка уполномоченного СМ СССР с ЦК ВКП(б), секретарями ЦК ВКП(б) за 1946–1953 гг.; переписка уполномоченного СМ СССР с Советом Министром СССР и другими высшими правительственными органами, а также с главкрайобллитами по вопросам цензуры за 1946–1953 гг.; переписка уполномоченного СМ СССР с органами НКГБ – МГБ и НКВД – МВД за 1946–1953 гг.

Международное положение и реформы органов управления, спецслужб и главлита

Принято считать, что особую страницу в истории человечества под названием холодная война открыла речь Черчилля в Фултоне в марте 1946 года. Надежда на мирное (во всех смыслах) сосуществование рухнула. А так описывает складывающуюся политическую ситуацию в послевоенный период Н.А. Нарочницкая: «Поворот Черчилля от союзнических отношений с СССР был предрешен, но он вытекал вовсе не из идеологии, а из принципиально изменившейся геополитической архитектуры Европы. Нерушимая традиция Британии – препятствовать превращению любой континентальной державы в доминирующий центр влияния»[20]. И с этим мнением, в основной его части, на наш взгляд, нельзя не согласиться.

Предпосылки холодной войны возникли ранее, еще во время войны горячей. «Разрабатываемые в недрах внешнеполитических ведомств США и Британии проекты послевоенной конфигурации мира существенно менялись в 1942–1944 годах, поскольку менялась оценка потенциальной сферы влияния СССР. В британских проектах, судя по документам разведки, к 1945 году уже вырастет план холодной войны вне зависимости от потенциального поведения СССР в отношении Западной Европы»[21]. С.Ю. Рыченков определяет, на наш взгляд, еще более точно: «Таким образом, обострение в советско-американских отношениях второй половины 40-х является вовсе не началом холодной войны, как многие полагают, и уже тем более не могло быть вызвано некими внезапными, неприемлемыми для США шагами Москвы. Если и считать Советский Союз виновником глобального конфликта, то вина его состоит, прежде всего, в самом факте существования и, что особенно тревожило Запад, очевидного после войны укрепления СССР как первой социалистической державы в мире. Далее он утверждает, что нет никаких, ни прямых, ни косвенных доказательств того, что советское руководство в те годы стремилось к конфликту с США. Но, тем не менее, как мы знаем, начался новый виток политической, военной и идеологической конфронтации и соперничества между СССР и западными странами»[22].

После окончания Великой Отечественной и войны с милитаристской Японией стране необходимо было решать мирные задачи. В экономике это было сокращение и конверсия военных производств и переход на выпуск мирной продукции. Кроме того, необходимо было и в буквальном, и в переносном смыслах залечивать раны войны и поднимать из руин половину европейской части страны. Необходимо было концентрировать и распределять оставшиеся материальные и людские ресурсы, которых было явно недостаточно ввиду потерь во время войны, а также наладить управление страной в новых условиях. Накопленный опыт и практика работы правящей партии и государственного аппарата в экстремальных условиях обозначили и потребовали корректировки работы управления народным хозяйством. В политическом смысле, в условиях победы страны в войне, укрепился авторитет руководителя СССР, военачальников, коммунистической партии и высших органов власти как таковых. Силовые структуры после победоносной войны имели наивысший авторитет и получили наибольшую степень доверия и признания народа. Укрепляется роль И.В. Сталина в военном плане и происходит концентрация в его руках не только политической, но и всей военной составляющей государства. Так, в феврале 1946 года Народный комиссариат обороны Союза ССР был преобразован в Народный комиссариат Вооруженных сил Союза ССР и упразднен Народный комиссариат Военно-морского флота Союза ССР. Указом Президиума Верховного Совета СССР Генералиссимус Советского Союза И.В. Сталин был назначен народным комиссаром Вооруженных сил и Верховным главнокомандующим Вооруженными силами Союза ССР («Известия» № 49 от 26 февраля 1946 года). В начале 1946 года происходят и изменения в политической структуре государства, таких как ликвидация наркоматов и образование министерств, и многие другие.

К 1951 году напряженная международная обстановка и развитие военной экономики требовали организации структуры, занимающейся координацией решений только по оборонным вопросам. Назрела необходимость создания такого органа. Так, постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР 16 февраля 1951 года было образовано Бюро по военно-промышленным и военным вопросам. На Бюро было возложено руководство работой Министерства авиационной промышленности, Министерства вооружения, Военного министерства, Военно-морского министерства. Председателем был назначен Н.А. Булганин, членами – соответствующие министры М.В. Хруничев, Д.Ф. Устинов, А.М. Василевский, И.С. Юмашев[23]. Бюро занималось рассмотрением планов военных заказов, научно-исследовательских работ по военной технике, принятием на вооружение новых образцов и снятием с вооружения устаревших и другими вопросами, связанными с обеспечением армии и флота вооружением и военно-техническим имуществом. Принципиальные вопросы по военной технике рассматривались и утверждались ЦК ВКП(б) и Советом Министров СССР. Бюро не имело специального аппарата (за исключением небольшого секретариата), функции аппарата выполняли отраслевые группы Управления делами Совмина СССР. В 1953 году отраслевые бюро при Совете Министров СССР были упразднены. В 1953–1956 годах вопросами координации деятельности оборонных отраслей промышленности занимались заместители председателя Совета Министров СССР – Николай Булганин, Вячеслав Малышев, Максим Сабуров, Михаил Хруничев. Общее наблюдение и решение принципиальных и межотраслевых вопросов оборонных отраслей промышленности и Министерства обороны осуществляло Бюро Совмина СССР[24].

Реформирование органов государственной безопасности СССР в послевоенный период

Наиболее серьезное влияние на деятельность МГБ СССР оказали холодная война с Западом и сложное экономическое положение СССР после окончания Второй мировой войны. К моменту завершения Второй мировой войны разведывательные и контрразведывательные функции выполняли: НКГБ СССР, ГУКР «Смерш» НКО СССР, УКР «Смерш» НКВМФ СССР и Отдел контрразведки «Смерш» НКВД СССР (контрразведывательная работа в пограничных, внутренних, конвойных, промышленных и железнодорожных войсках, а также войсках правительственной связи НКВД СССР). В мае 1945 г. на основании Инструкции МГБ по учету и розыску агентуры разведывательных, контрразведывательных, карательных и полицейских органов воевавших против СССР стран, предателей, пособников, ставленников немецко-фашистских оккупантов был создан централизованный учет всех государственных преступников, разыскивавшихся НКГБ

Рассматриваемый период деятельности органов госбезопасности характеризуется многочисленными кадровыми изменениями и структурными реорганизациями. В течение 1946–1953 годов правительство СССР приняло ряд постановлений, касающихся структуры МГБ. В первую очередь были упразднены аппараты, созданные исключительно для работы в условиях ведения войны (военная цензура, особые отделы в частях, подлежащих расформированию, и др.). Наркомат внутренних дел СССР был преобразован в Министерство внутренних дел (МВД) СССР, а Наркомат государственной безопасности 15 марта 1946 года – в Министерство государственной безопасности (МГБ) СССР. Министром государственной безопасности стал В.Н. Меркулов, через два месяца его сменил В.С. Абакумов. ГУКР «Смерш» НКО и УКР «Смерш» НК ВМФ вошли в состав МГБ СССР в качестве 3-го управления (военная контрразведка). Руководителем военной контрразведки был назначен Н.Н. Селивановский, ставший заместителем министра. Перед этим управлением стояли задачи обеспечения безопасности вооруженных сил и ограждение от проникновения разведок иностранных государств. В области контрразведывательной к традиционному выявлению, предупреждению и пресечению шпионско-диверсионных акций были добавлены задачи выявления изменников Родины.

4 мая 1946 г. на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) была утверждена новая структура МГБ СССР. В обновленном виде Министерство государственной безопасности включало в себя: 1-е главное управление (разведывательная работа за границей); 2-е главное управление (контрразведывательная работа внутри СССР); 3-е главное управление (контрразведывательная работа в Вооруженных силах СССР); 4-е управление (оперативный розыск «агентуры иностранных разведок, заброшенных в СССР, и прочих вражеских элементов»); 5-е управление – оперативное (установка, наружное наблюдение); 6-е управление (шифровально-дешифровальное); Транспортное управление (контрразведывательная работа на объектах транспорта); Управления охраны (№ 1 – охрана И.В. Сталина; № 2 – охрана остальных руководителей партии и правительства); Управление коменданта Московского Кремля; Следственная часть по особо важным делам; Отдел «А» (учетно-архивный); Отдел «Б» (оперативная техника); Отдел «К» (контрразведывательная работа на объектах атомной промышленности); Отдел «О» (оперативная работа по духовенству всех конфессий); Отдел «Т» (борьба с лицами, высказывающими угрозы террористического характера в отношении партийных и государственных руководителей); Отдел «ДР» (проведение диверсий и актов индивидуального террора); Управление кадров; Инспекция при МГБ.

Важное значение имело постановление ЦК ВКП(б) от 20 августа 1946 года «О работе Министерства государственной безопасности СССР». По этому постановлению определялись главные направления деятельности вновь созданного МГБ СССР. 1. Предупреждение шпионажа. 2. Борьба с подрывной деятельностью разведывательных органов иностранных государств. Основные задачи органов госбезопасности были сформулированы в решении Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 августа 1946 г. о сдаче дел прежним министром государственной безопасности СССР В.Н. Меркуловым новому министру – В.С. Абакумову. Этот документ Политбюро стал своеобразной программой работы органов МГБ в первое послевоенное десятилетие[25]. Это, прежде всего, предупреждение шпионажа и борьба с подрывной деятельностью разведывательных органов иностранных государств. Одной из целей реорганизации госбезопасности стало усиление централизации органов защиты военных и государственных тайн. К примеру, в 1946 году осуществление контрразведывательного обеспечения важных промышленных, народно-хозяйственных и научно-исследовательских объектов, защиты государственных тайн, а также допуска сотрудников к работе с секретными и совершенно секретными документами и изделиями в Управлении Министерства государственной безопасности СССР по городу Москве и Московской области производил 2-й отдел.

Структура центрального ведомства была построена по традиционной схеме: из управлений, ведущих основную работу, и отделов, обеспечивающих эффективную деятельность управлений. В области разведывательной на МГБ СССР возлагались задачи получения информации о политических планах руководства государств, ведущих против Советского Союза разведывательно-подрывную деятельность, устремлениях спецслужб этих стран, военно-экономическом потенциале. В области контрразведывательной к традиционному выявлению, предупреждению и пресечению шпионско-диверсионных акций были добавлены задачи выявления изменников Родины, пособников фашистских оккупационных властей в среде реэмигрантов и репатриантов. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 августа 1946 г. в структуру МГБ были внесены изменения. Были созданы: Отдел оперативной техники, Тюремный отдел (руководство тюрьмами МГБ как в центре, так и на местах); Особое совещание при МГБ (для вынесения судебных решений по следственным делам, ведущимся в МГБ); Управление делами; Хозяйственное управление; Финансовый отдел. Приказом МГБ СССР от 9 октября 1946 г. было упразднено существовавшее в годы войны 4-е управление (по организации террора и диверсий в тылу противника)[26]. В конце 1946 г. произошла реорганизация аппаратов охраны руководителей страны. Управления охраны № 1 и № 2 и Управление коменданта Московского Кремля были объединены в Главное управление охраны (ГУО) МГБ СССР[27].

В 1947–1949 гг. проходило перераспределение сил и компетенции между МВД и МГБ. Так, совместным приказом МВД и МГБ СССР от 21 января 1947 г. была оформлена передача внутренних войск из МВД в МГБ. Было образовано Главное управление внутренних войск МГБ. Другим совместным приказом МВД – МГБ СССР от 21 января 1947 г. в МГБ СССР была передана значительная часть личного состава Управления по борьбе с бандитизмом МВД СССР и его органов на местах. На их базе в марте – апреле 1947 г. были образованы отдел «2–Н» ВГУ МГБ СССР, а также управления/отделы «2–Н» по борьбе с националистическим подпольем и его вооруженными формированиями на Украине, в Белоруссии и республиках Советской Прибалтики. В 1947 г. в соответствии с решением Политбюро ЦК ВКП(б) было создано Главное управление охраны МГБ на железнодорожном и водном транспорте, в состав которого помимо сотрудников бывшего Транспортного управления СССР вошла и транспортная милиция. Созданная новая структура отвечала за обеспечение государственной безопасности, а также за борьбу с уголовной преступностью на объектах транспорта[28]. Направления борьбы с разведками главного противника нашли отражение в изданном 2 февраля 1947 г. приказе МГБ «Об усилении контрразведывательной работы по борьбе с агентурой американской и английской разведок». «В рассматриваемый период были скомпрометированы и отозваны из СССР военный атташе США Р. Гроу, помощник военно-морского атташе США Р. Дреер… Война показала, что политическая и военная разведки не всегда квалифицированно справлялись с оценкой и анализом всей информации, которую они получали по своим каналам. И тогда Молотов, который перед Ялтинской конференцией несколько раз председательствовал на совещаниях руководителей разведслужб, предложил объединить их в одну централизованную организацию. Сталин согласился с этим предложением – так появился на свет Комитет информации, куда вошли 1-е управление МГБ и Главное разведуправление Министерства обороны (ГРУ). Что касается Министерства госбезопасности, то решено было также сохранить специальную службу разведки и диверсий – на случай возможной войны или локальных военных конфликтов на Ближнем Востоке, в Европе, на Балканах или Дальнем Востоке. Аналогичное спецподразделение было сохранено в Министерстве обороны»[29].

Таким образом, 30 мая 1947 г. был образован Комитет информации (КИ), в который было передано 1-е главное управление МГБ. В состав КИ вошли разведывательные службы МГБ СССР и Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Министерства вооруженных сил СССР, а также некоторые структуры ЦК ВКП(б), МИД, Минвнешторга. Данный комитет возглавил В.М. Молотов, бывший в

Усилению борьбы со шпионажем служили также разработка и утверждение Советом Министров СССР первоначально «Перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону» (8 июня 1947 г.), а затем и «Инструкции по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР» (1 марта 1948 г.). Запрещенные сведения относились к военной и мобилизационной, экономической, научной и технической сферам государственного управления и производства. Основной объем работы по обеспечению государственной тайны и безопасности (предотвращение и выявление шпионажа, хищения или утраты документов и изделий, содержащих государственную тайну, предотвращение диверсий, аварий и катастроф, пожаров и т. п.) в НИИ и на предприятиях приходился на районные и городские отделы УМГБ[31].

В сентябре 1949 г. службы наружного наблюдения и установки были выделены из 5-го управления и переданы в образованное самостоятельное 7-е управление МГБ СССР (наружное наблюдение). Одновременно был упразднен Отдел «О», а его функции переданы в 5-е управление, основной задачей которого стала борьба с враждебными и антисоветскими элементами, работа против клерикалов и розыск авторов и распространителей антисоветских листовок и анонимных документов, т. е. выполнение функций секретно-политического управления. В октябре 1949 г. в структуру МГБ СССР введены Главное управление пограничных войск и Главное управление милиции со всеми органами на местах. Положительным было то, что произошла централизация функций в сфере обеспечения государственной безопасности, происходило совершенствование контрразведывательных работ, предупреждение шпионажа, а отрицательным было то, что на органы безопасности возлагалось выполнение несвойственных функций по охране общественного порядка и борьбе с общеуголовными преступлениями.

Усиление противостояния и война в Корее, которая в любой момент могла перерасти в мировую войну, требовали ужесточения мер и непосредственную готовность к оперативным боевым действиям. Так, осенью 1950 года был расформирован отдел «ДР» МГБ, отвечавший за проведение диверсий за границей, и на его базе на основании постановлений Политбюро ЦК ВКП(б) от 9 сентября 1950 года были созданы Бюро № 1 (проведение диверсий за границей), начальником был назначен П.А. Судоплатов и Бюро № 2 (проведение ликвидаций врагов внутри СССР), начальником был назначен В.А. Дроздов. На том же заседании Политбюро ЦК ВКП(б) была утверждена специальная инструкция МГБ СССР, согласно которой в отношении «вражеских элементов» допускалось принимать меры по «пресечению» их деятельности «особыми способами по специальному разрешению». Оба бюро действовали на правах управлений и подчинялись непосредственно министру.

В январе 1951 года Комитет информации как орган внешней разведки перестал существовать. 2 ноября 1951 года в связи с передачей разведывательных функций из Комитета информации при МИД СССР в Министерство государственной безопасности СССР приказом МГБ № 00796 в МГБ было вновь образовано 1-е главное управление (ПГУ). Возглавил его С.Р. Савченко, который как начальник ПГУ был назначен заместителем министра госбезопасности. С 1949 по 1953 г. ПГУ поочередно возглавляли С.Р. Савченко и В.С. Рясной. В состав МГБ СССР была включена и внешняя разведка.

К первой половине 1951 года деятельность органов госбезопасности перестала удовлетворять руководство страны. Была произведена проверка, и на ее основании в 11 июля 1951 года вышло постановление ЦК ВКП(б) «О неблагополучном положении в МГБ». Был снят с должности и арестован министр госбезопасности В.С. Абакумов. 9 августа 1951 года постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) министром госбезопасности был назначен С.Д. Игнатьев[32], а постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 26 августа 1951 года «О заместителях министра государственной безопасности СССР» назначались два первых заместителя министра – С.И. Огольцов и С.А. Гоглидзе. Заместителями министра назначены Е.П. Питовранов, Н.П. Стаханов, П.Н. Мироненко, И.Т. Савченко, П.П. Кондаков, С.В. Евстафеев, по кадрам утвердили А.А. Епишева. От работы заместителями министра государственной безопасности были освобождены и направлены в распоряжение ЦК ВКП(б) А.С. Блинов, Н.А. Королев, А.Н. Аполлонов, Н.Н. Селивановский, В.Е. Макаров[33]. В январе 1952 г. была утверждена Инструкция по оперативному учету в органах МГБ. Тогда же, в 1952 году, руководство СССР приняло решение о реорганизации внешней разведки. В апреле 1952 года был снят с должности начальник Главного управления охраны МГБ СССР генерал-лейтенант Н.С. Власик. Руководство охраной высших лиц партии и правительства было поручено министру госбезопасности С.Д. Игнатьеву (по совместительству). В мае Главное управление охраны МГБ СССР было преобразовано в Управление охраны МГБ СССР.

Существенные коррективы были внесены в организацию подготовки чекистских кадров. 15 июля 1952 года по постановлению СМ СССР была организована Высшая школа МГБ (с трехгодичным сроком обучения). Ленинградская школа МГБ была реорганизована в Институт иностранных языков МГБ.

30 декабря 1952 г. решением Бюро Президиума ЦК КПСС обозначается структура МГБ: 1-е (внешняя разведка) и 2-е (контрразведка) Главные управления, Бюро № 1, отдел «Д» (активные мероприятия), а также ряд подразделений 4-го (розыскного), 5-го (секретно-политического) и 7-го (оперативного) управлений центрального аппарата МГБ, были объединены в Главное разведывательное управление (ГРУ) МГБ СССР. В декабре 1952 г. был сформирован 13-й антисионистский отдел 2-го управления ГРУ МГБ. 5 марта 1953 г. МГБ СССР и МВД СССР были объединены в общее Министерство внутренних дел СССР, главой которого был назначен Л.П. Берия. Организационная структура органов госбезопасности в рамках нового ведомства не претерпевала существенных изменений[34].

Таким образом, можно констатировать, что на протяжении первого периода холодной войны в органах госбезопасности и других силовых структурах СССР происходили постоянные кадровые изменения и структурные реорганизации. На наш взгляд, это было связано как с международным положением, так и с политическими событиями внутри страны. Холодная война рождала всё новые вызовы, мир буквально балансировал на грани новой большой войны и относительного мира. Война разведок и контрразведок разрасталась. В противодействии иностранным разведкам требовалось всё больше значительных и дополнительных усилий. В данный период, как и прежде, осуществлялась постоянная оперативная

В послевоенный период в мире произошел очередной научно-технический скачок, получили развитие наукоемкие отрасли промышленности и другие виды деятельности. Между тем разведывательная работа также приобретает новый импульс и выходит на новый, научный уровень. Данные тенденции понимают и принимают наши противники. Так, заместитель директора ЦРУ США Рей Клайн отмечал: «С учетом международной и стратегической ситуации нашего времени, США, чтобы выжить и преуспеть, должны обладать способностью оберегать свои секреты и раскрывать секреты других стран. Этому должно способствовать специфическое американское сообщество разведчиков и ученых, которое объединяет ЦРУ»[35]. Они действуют в этом направлении именно в 1950-е годы: «…организовал из остальных аналитиков, работавших в УР, Управление исследований и документов (УИД). Они занимались глубинным исследованием (на базе географических характеристик) различных регионов, особенно развитием экономики Советского Союза и Китая. Аналитики УИД, кроме того, выполняли экономические исследования для НОРДа, причем значение этой функции все более возрастало по мере роста стоимости производства оружия, когда оценка производственных мощностей советской экономики стала критически важной для долговременной оценки советской военной мощи. Другим участником этого исследовательско-аналитического процесса было Управление научной разведки – специализированная группа аналитиков, дававшая ЦРУ возможность быть в курсе технологических новинок в таких важнейших областях, как атомная энергетика и (с середины 50-х годов) ракетная техника»[36]. Также он отмечал и политическую составляющую сбора информации: «Какова совокупная ядерная мощь Советского Союза, каким в ближайшие годы будет состав китайского руководства и тип его мышления, как будет развиваться арабо-израильский конфликт, каков будет уровень стабильности Югославии после смерти Тито? Вот тип проблем, которые высокопоставленные работники разведки и системы безопасности должны четко себе представлять. И надо, чтобы подготовленные для них оценки опирались на достоверные факты и искусный анализ»[37].

С такой серьезной постановкой работы у противника и столкнулись советские спецслужбы и другие органы, проводившие контрразведывательные мероприятия. Это, конечно, учитывалось и сказывалось и по линии защиты военной и государственной тайны, постоянная системная работа которых продолжалась и давала положительные результаты, о чем будет сказано в предлагаемой книге.

Уполномоченный Совета Министров СССР по охране военных и государственных тайн в печати – Управление уполномоченного по охране военных и государственных тайн в печати Министерства внутренних дел СССР (11-е главное управление МВД СССР) – Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати (Главлит) при Совете Министров СССР

Наряду с органами государственной безопасности и режимно-секретными подразделениями обеспечением защиты государственной тайны в стране занимался и учрежденный еще в 1933 году уполномоченный Совета Народных Комиссаров (Совета Министров) СССР по охране военных и государственных тайн в печати и его аппарат, которым фактически являлся Главлит. Его основной адрес в данный период был: г. Москва, Смоленский бульвар, 3/5.

Внутренняя и, особенно, внешняя политика государства и геополитическая обстановка в мире также отразилась на деятельности в области защиты военной и государственной тайны. После окончания войны необходимо было переходить к новому режиму работы и готовить документы на мирное время. Следует сразу отметить, что в целом цензурные ограничения в данный период были усилены.

После окончания войны, в 1946 году статус цензурного ведомства был повышен. Его перевели в подчинение Совету Министров СССР. Республиканские отделения Главлита подчинялись местным Советам Министров республик. В феврале 1946 года происходит смена руководства – вместо Н.Г. Садчикова начальником Главлита и уполномоченным СНК (СМ) СССР по защите военной и государственных тайн в печати (далее – уполномоченный СМ СССР) становится К.К. Омельченко. С мая 1946 года заместителем уполномоченного по общим вопросам назначается П.А. Обухов, ранее работавший в ТАСС[38]. В первую очередь после войны проводились организационные мероприятия по переходу работы Главлита на мирное время. «Не оказаться полезным для врага» – это было и главным моральным мерилом и, в то же время, государственной ответственностью, которая, в свою очередь, юридически подкреплялась и соответствующими статьями Уголовных кодексов союзных республик. Циркулярным письмом уполномоченного СМ СССР всем органам цензуры от 16 июля 1946 года № 1297с вновь вводится издание «Сводных указаний по цензуре», с ответами поступающих в Главлит от местных органов цензуры запросов о применении «Перечня»[39]. Первый номер также вышел 16 июля 1946 года. В нем были указания по вопросам дислокации воинских частей, военной промышленности, гражданской промышленности и строительства, и разные вопросы, всего 11 пунктов[40].

Функции, структура, кадры

Уполномоченным Совета Народных Комиссаров (Совета Министров) СССР по охране военных и государственных тайн в печати (он же начальник Главлита) с 13 января 1938 по февраль 1946 года был Н.Г. Садчиков. С 25 февраля 1946 по 5 марта 1957 года пост занимал К.К. Омельченко. В общем, структура на данное время носила название Управление уполномоченного Совета Министров СССР по охране военных и государственных тайн в печати. С марта 1953 года Управление переходит в структуру МВД СССР. Эта подчиненность прослеживается по документам: Управление уполномоченного по охране военных и государственных тайн в печати Министерства внутренних дел СССР (март 1953 – октябрь 1953) – 11-е главное управление МВД СССР (22.04.1953 г. циркулярное письмо № 1230), а затем снова становится при Совете Министров СССР – Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати (Главлит) при Совете Министров СССР (1953–1963) (20.10.1953 г. письмо зам. начальника Е. Борисоглебского № 3163 с).

Фактически функции Главлита выходили за рамки охраны государственной тайны. Они были следующими: руководство органами цензуры на территории Союза ССР; организация предварительного и последующего контроля над всеми видами произведений печати и радиовещания; контроль над ввозом иностранной литературы в СССР и вывозом советской литературы из СССР за границу; контроль над информацией иностранных корреспондентов из СССР за границу; разрешение и запрещение выпуска книжной и журнальной продукции в СССР, государственная регистрация издательств; государственная библиографическая регистрация всех произведений печати, выходящих в СССР; издание списков политически вредной литературы, подлежащей изъятию органами цензуры из библиотек общественного пользования и книжных магазинов и контроль за книготорговлей в букинистических книжных магазинах; выдача разрешений на право иметь спецфонды литературы при библиотеках, издание обязательных правил о порядке хранения и пользования спецфондами литературы в библиотеках и спецфондами в музеях; издание обязательных

В системе Главлита на 1946 год упоминаются: 1-й отдел – военная цензура; 2 – й отдел – иностранная литература; 3-й отдел – цензорский контроль над информацией за границу; 4-й отдел – предварительная цензура; 5-й отдел – местных органов цензуры и последующего контроля; 6-й отдел – центральных газет и радиоцензуры. Всего 67 человек. По центральному аппарату – 27 чел. По периферии – 40[41]. Руководили: начальник Главлита, он же уполномоченный Совета Министров СССР по охране военных и государственных тайн в печати, заместители уполномоченного по общим вопросам, по вопросам информации иностранных корреспондентов за границу, по местным органам цензуры, по кадрам.

В 1947 году численность сотрудников Главлита и Всесоюзной Книжной палаты составляла 6453 чел. Входили отделы: 1-й отдел (военный) – ведает вопросами перечня сведений, составляющих военные и государственные тайны в печати и радиовещании. Разрабатывает совместно или по согласованию с соответствующими министерствами СССР «Перечень сведений, составляющих военные и государственные тайны» на мирное время и отдельно на военное время. Разрабатывает совместно с Министерством государственной безопасности СССР сводку секретных и совершенно секретных вопросов для руководства в служебной переписке, телеграммах и радиограммах, обязательную для исполнения всеми министерствами и подчиненными им учреждениями. Личный состав 1-го отдела должен был комплектоваться из офицеров, состоящих в кадрах вооруженных сил; 2-й отдел – осуществлял цензорский контроль над иностранной литературой, поступающей в СССР; 3-й отдел – контролировал информацию иностранных корреспондентов из СССР за границу; 4-й отдел – осуществлял предварительный цензорский контроль над выпуском книг и журналов центральных издательств; 5-й отдел – осуществлял последующий контроль над издающимися на периферии произведениями печати и осуществлял руководство местными органами цензуры (Главлиты союзных и автономных республик, краевые и областные управления по делам литературы и издательств); 6-й отдел – осуществлял предварительный контроль центральных газет, центрального радиовещания, материалов ТАСС и Совинформбюро; 7-й отдел – ведал вопросами изъятия политически вредной литературы, контролем исполнения полиграфическими предприятиями «Правил производства и выпуска в свет произведений печати» и контролем вывоза советской литературы за границу. В структуры также входил отдел кадров – ведал цензорскими кадрами центра и периферии, учетом их, подготовкой и переподготовкой; Секретный отдел – осуществлял режимно-секретные мероприятия по защите государственной тайны; также были: Планово-финансовый отдел, Управление делами, Секретариат.

В структуре имелись и местные органы: а) в каждой союзной (кроме РСФСР) и автономной республике имелось Главное управление по делам литературы и издательств республики; б) в каждом крае – Крайлит и в области – Обллит (краевые и областные управления по делам литературы и издательств). Главлиты союзных республик, Главлиты автономных республик. Крайлиты и Обллиты РСФСР были подчинены непосредственно уполномоченному Совета Министров СССР по охране военных и государственных тайн в печати. В районах и уездах имелись районные уполномоченные (цензоры), подчиненные соответствующему Обллиту или Главлиту. Районные уполномоченные были разбиты на две категории: а) штатные и б) исполняющие цензорские функции по совместительству. Совместители-цензоры назначались в районах, где объем печатной продукции был незначительным. На периферии в органах цензуры имелось 2120 штатных работников. Помимо этого, 3750 районных цензоров-совместителей. Все органы цензуры (центральный аппарат и местные органы) финансировались из союзного бюджета через Главлит. На содержание органов цензуры в 1947 году было ассигновано – центральному аппарату Главлита 4133 тыс. рублей, Всесоюзной книжной палате – 3740 тыс. руб., местным органам – 28 765 тыс. руб. Всего на цензуру по союзному бюджету ассигновано 36 638 тыс. рублей. В состав Главлита входила также Всесоюзная книжная палата. Она осуществляла государственную регистрацию произведений печати, выходящих в СССР, и обеспечивала хранение обязательных экземпляров. В центральном аппарате работало 233 человека. В книжной палате – 350 человек. Главлиты подчинялись непосредственно уполномоченному…[42]

На 10 сентября 1948 года в Главлите СССР работало сотрудников: уполномоченный – 1, заместитель уполномоченного – 3, помощник – 1, начальников отдела – 11; 1-й отдел (военной цензуры) – 7 человек и спецгруппа (контроль за вывозом литературы за границу); 2-й отдел (иностранной цензуры) – 57 человек; 3-й отдел (контроль за информацией за границу) – 34 человека; 4-й отдел (предварительного контроля) – 31 человек; 5-й отдел (последующего контроля местных органов) – 23 человека; 6-й отдел (цензуры центральных газет, ТАСС, Совинформбюро, радиовещания) – 33 человека; 7-й отдел (цензорского контроля над книготорговой сетью, библиотеками и полиграфическими предприятиями) – 9 человек; Отдел кадров – 4 человек; Секретный отдел – 5 человек (начальник, 2 инспектора, 2 старших машинистки); Планово-финансовый отдел – 3 человека; Главный бухгалтер – 6 человек; Управление делами – 37 человек; Секретариат – 9 человек. Всего – 263 человека. В номенклатуру ЦК ВКП(б) входили 27 должностей[43].

В 1950 году в Главлите имелись основные отделы: Военный отдел, Отдел иностранной литературы, Отдел последующей цензуры, Отдел предварительной цензуры, Отдел центральных газет и радиоцензуры, Отдел цензорского контроля над информацией за границей. За последние годы в Главлит было принято 90% лиц с высшим образованием. Среди цензоров впервые появились специалисты по отраслям техники и народного хозяйства: инженеры-химики, физики, энергетики, машиностроители, технологи и т. д.[44]

В апреле 1953 года приказом министра МВД СССР от 25 апреля 1953 года № 00161 цензурное ведомство переходит, с объявлением структуры и штата, в Министерство внутренних дел с образованием11-го главного управления МВД СССР[45]. В главное управление вошли отделы: цензорский контроль за поступающей в СССР иностранной литературой; цензорский контроль за научно-техническими произведениями, вывозимыми за границу; цензорский контроль за иностранной корреспонденцией, почт; предварительный контроль литературы; цензорский контроль центральных научно-технических издательств, АН СССР, картографии: цензорский контроль центральных газет, центральных радиостанций, ТАСС; контроль библиотек, книжных фондов; проверка местных органов цензуры; составление и согласование проектов правил, инструкций и других документов по цензуре, консультирование

В октябре 1953 года 11-е главное управление МВД СССР было выведено из МВД СССР и создано Главное управление по охране военной и государственной тайн в печати, снова при Совете Министров СССР. Письмом начальникам главных управлений при Советах Министров республик, начальникам управлений при облисполкомах краев, областей, автономных республик от 28 ноября 1953 года № 3664с сообщалось, что с 1 января 1954 года будут разосланы штатные расписания и сметы и до этого момента финансирование должно продолжаться из МВД[48].

В деятельности государственных органов СССР по защите военной и государственной тайны, в том числе Главлита, оставались прежние и появились новые направления деятельности, так как появляются и новые сведения, и новая информация, требующие защиты. Со стороны МГБ СССР в 1947 году контроль за деятельностью Главлита осуществляло 5-е управление МГБ СССР, которое с июля 1946 года по март 1948 года возглавлял генерал-лейтенант П.Г. Дроздецкий. 1-й отдел (военная цензура) Главлита ведал вопросами, относящимися к сведениям, составляющим военные и государственные тайны в печати и радиовещании. Он, совместно или по согласованию с соответствующими министерствами СССР, разрабатывал «Перечни сведений, составляющих военные и государственные тайны» на мирное время и отдельно на военное время, а также, совместно с Министерством государственной безопасности СССР, сводку секретных и совершенно секретных вопросов для руководства в служебной переписке, телеграммах и радиограммах, обязательную для исполнения всеми министерствами и подчиненными им учреждениями. Личный состав 1-го отдела Главлита должен был комплектоваться из офицеров, состоящих в кадрах вооруженных сил.

В связи с образованием советской военной администрации в Германии (СВАГ) и имевшими место фактами нарушения в печати издательства СВАГ, начальник Главлита и уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко 25 июля 1946 года направил А.А. Жданову письмо, в котором просил разрешить создать цензорскую группу Главлита по контролю за продукцией СВАГ в количестве 3-х человек (1 старший цензор и 2 цензоров) в Берлине, Лейпциге, Галле. Также он просил Управление кадров СМ СССР подобрать, а Штатную комиссию при СМ СССР утвердить штат работников[49]. Также в это время была налажена и происходила переписка Главлита с ГРУ Генштаба МВС по условным адресам.

В связи с усложнением научных исследований, созданием принципиально новой техники и аппаратуры, особенно военной, требовавших глубоких специфических знаний, происходит, наблюдавшаяся еще до войны, тенденция к переносу контроля и ответственности за соблюдением военной и государственной тайны от Главлита к руководителям соответствующих ведомств и служб, а в общем в стране – органам государственной безопасности. Так, в циркулярном письме всем органам цензуры 17 сентября 1946 года № 1777/с уполномоченный СМ СССР отмечал, имея в виду «Перечень сведений, не подлежащих передаче по радиотелефону и радиотелеграфу», что ответственность за соблюдение условий перечня несут спецотделы соответствующих ведомств. Органы цензуры соответствующий контроль не осуществляют, но обязаны консультировать по вопросам перечня. Контроль за служебной перепиской всех видов (в том числе и за секретностью передачи служебных сведений по радиотелефону и радиотелеграфу) осуществляется соответствующими органами Министерства госбезопасности[50]. При использовании в работе перечня, как бы в назидание цензорам, указывалось: «…Разрешая в печать материал, он (цензор) должен учитывать, не содержится ли в нем таких сведений (даже косвенным путем), которые могут оказаться полезными для врага и тем самым причинить ущерб обороноспособности СССР[51].

Главлит занимался аналитической обработкой информационного пространства и собственной работы. В целом в рассматриваемый период в деятельности Главлита анализировались такие вопросы, как: 1. Характер и направление работы (вычерки, изъятия, обзоры, докладные записки). 2. Выполнение указаний директивных органов и их исполнение. 3. Какие вопросы ставились цензурой и как решались. 4. Кадры цензуры. 5. Учеба и воспитание кадров. 6. Трудности в работе и пути их разрешения. При обзоре и анализе основных вмешательств цензуры рассматривались: 1. Целиком изъятые сведения; 2. Возвращенные сведения для доработки и переработки; 3. Возникающие сомнения и для дачи заключения в соответствующие органы. При анализе работы цензуры особое внимание уделялось выявлению своих «узких мест» и методов работы иностранных разведок, получающих информацию из открытых источников. Анализ данной работы был особенно важен. Так, по сбору открытой информации наши противники определяли: «Сбор открытой информации нужно вести на широком фронте, не жалея усилий, времени и средств. Нельзя отказываться от любой возможности, каждая мелочь полезна. Но иногда возникает такая ситуация: объекты представляют исключительный интерес для нашего правительства, но агентурные сведения не перекрываются материалами из открытых источников. Или же эти материалы не содержат достаточно деталей, или же не убедительны и недостаточно правдоподобны»[52], а также: «…суть разведывательной работы состоит из умения должным образом оценивать информацию из различного сорта источников, каким бы способом она ни была добыта»[53]. Этому необходимо было противопоставить свои меры по защите информации.

После войны необходимо было также определиться и с поступающими трофейными документами. В связи с этим 9 марта 1946 года вышло постановление СНК СССР № 544–220с, по которому все поступающие в МВД СССР из Германии и других стран трофейные документы, а также литература, должны были концентрироваться в Центральном государственном Особом архиве СССР Главного архивного управления МВД СССР, изолированного от общих фондов, и обрабатываться ограниченным кругом лиц из числа специально выделенных для этого работников МВД[54].

Создание новой нормативной базы по защите государственной тайны

Главной очередной организационной задачей того времени являлась переработка основных документов по защите государственной тайны в печати на условия уже мирного времени. Как правильно отмечается, перечни секретных сведений являлись тем фундаментом, на котором строились другие меры по защите военной и государственной тайны[55]. Перечень был основным правовым актом, регламентирующим работу всех органов цензуры по сведениям, подлежащим охране военной и государственной тайны на территории СССР.

Уже через два дня после победы, 11 мая 1945 года, уполномоченный СМ СССР Н.Г. Садчиков в письме в Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александрову пишет, что в связи с переходом на мирное время возникает необходимость пересмотра основного документа цензуры. «Проект перечня на мирное время после согласования с ГШ КА, ГМШ ВМФ и НКГБ будет в начале второй половины мая представлен на Ваше рассмотрение». Н.Г. Садчиков просил разрешить провести совещание начальников крайобллитов в количестве 120 человек в конце июня 1945 г. со следующей повесткой дня: 1. Итоги работы цензуры в период Великой Отечественной войны

При создании нового перечня необходимо было отменить документы военного времени. Так, в приказе уполномоченного СМ СССР от 6 октября 1945 года № 31/978с, параграф 2, отмечалось, что «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на военное время», издания 1944 года, был официально отменен. Все указания, приказы, циркуляры по охране военной и государственной тайны, изданные до августа 1945 года, также были отменены. В течение 1946 года в Главлите проводится ряд организационных мероприятий, направленных на улучшение и регламентацию работы. Приказом от 23 мая 1946 года № 26/840с «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на военное время», издания 1944 года, подлежал уничтожению по акту, за исключением трех экземпляров для справок и последующей сдачи в местное отделение государственного архива[57].

В дальнейшем в практической работе Главлит стал руководствоваться новыми директивами и нормативными документами. К этому времени был подготовлен «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на мирное время». Окончательно перечень на мирное время был выслан Главлитом в Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) 6 декабря 1945 года[58]. В конечном итоге основное содержание перечня на мирное время включало в себя: I. Материалы о Великой Отечественной войне. II. Численность и организация Красной армии и ВМФ. III. Дислокация. IV. Боевая подготовка. V. Боевая техника. VI. Пограничные и внутренние войска НКВД. VII. Мобилизация и оперативные планы. VIII. Дисциплина и политико-моральное состояние Красной армии и ВМФ. IX. Материальное и финансовое обеспечение Красной армии и ВМФ. X. Пути сообщения: а) железная дорога; б) водные пути; в) шоссейные и грунтовые дороги; г) Северный морской путь; гражданский и воздушный флот. XI. Связь. XII. Военно-санитарное дело и здравоохранение. XIII. Вопросы ветеринарии. XIV. Военное и гражданское строительство. XV. Организации, содействующие обороне страны. XVI. Геодезия, топография и аэросъемки. XVII. Картография. XVIII. Геология. XIX. Метеорология. XX. Гидрология и гидрография суши. XXI. Морская гидрометеорология. XXII. Земной магнетизм. XXIII. Внешняя политика. XXIV. Внешняя торговля. XXV. Вопросы экономики и промышленности. А. Промышленность. Б. Металлы, редкие элементы и полезные ископаемые. В. Сельское хозяйство. Г. Финансы. XXVI. Вопросы техники и производства. XXVII. Разное[59].

30 июля 1946 года был утвержден «Перечень важнейших сведений, не подлежащих передачи по радиотелефону и радиотелеграфу». Перечень был составлен по просьбе начальника Центрального управления радиосвязи и радиовещания Минсвязи СССР для руководства в работе, так как не везде связь была обеспечена средствами защиты от подслушивания. Данный документ требовал согласования с 5-м управлением МГБ СССР (письмо заместителя уполномоченного СМ СССР П. Обухова от 2 июля 1946 года № 1174/с). 15 июля 1946 года начальником 4-го отдела 5-го управления МГБ СССР полковником А.М. Рыжовым и начальником 7-го отделения 4-го отдела подполковником Вакуленко был дан ответ: «Не возражаем». Данный перечень состоял из 6 глав, содержащих запрещения по вооруженным силам и войскам МВД, МГБ СССР; по военной промышленности; по гражданской промышленности; по воздушному, железнодорожному и водному транспорту; по сельскому хозяйству; по разным вопросам[60].

В сентябре 1947 года МВД СССР приступает к переработке действующих правил, регламентирующих производство фотосъемок на территории СССР, а Главлит разрабатывает «Обязательные правила цензуры для районной цензуры» и рассылает их для замечаний и предложений[61].

К весне – лету 1948 года ужесточаются общие требования к обеспечению режима секретности по всей стране. Не в последнюю очередь это было связано со строительством новых закрытых объектов, производством новых видов оружия, в том числе атомного. Важным шагом для работы уполномоченного СМ СССР и Главлита было то, что постановлением Совета Министров СССР № 525 от 14 марта 1947 года на министерства и ведомства, по сути, была возложена функция (контроль) по охране государственной тайны в собственной печатной и радиоинформации. Теперь Главлит мог брать материал на цензуру только с письменного согласия соответствующего министерства или ведомства[62].

Как уже отмечалось, после войны наблюдается быстрый рост науки и производства. Через два года после издания первого послевоенного перечня 1945 года стало заметно, что он уже не соответствует современным требованиям. Так, в нем отсутствовал раздел об ограничении в области науки, техники и НИР, устарели ограничения по вопросам экономики и др., так как в его разработке не участвовали министерства, осуществляющие деятельность соответствующих отраслей народного хозяйства, науки, техники. Поэтому Главлит разработал проект нового перечня сведений, не подлежащих к опубликованию, и требовалось, чтобы каждое министерство и ведомство точно определило, что именно в его области не подлежит опубликованию в открытой печати. Новый уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко 5 июня 1947 года написал письмо В.М. Молотову и просил дать указания руководителям министерств, ведомств и организаций определить круг вопросов и сведений в их области, подлежащих запрещению к опубликованию в открытой печати, для окончательной разработки нового перечня, и приложил проект распоряжения Совета Министров[63].

Важным шагом в деле сохранности государственной тайны было принятие ряда правительственных актов в 1947–1948 годах. Так, 8 июня 1947 года было принято постановление Совета Министров СССР № 2009 «Об установлении перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону». 10 июня 1947 года по исполнению постановления правительства вышел приказ уполномоченного СМ СССР № 636 по перечню. Он состоял из 4 разделов, которые включали 14 пунктов: А – «Сведения военного характера». В него входили данные по Вооруженным силам СССР, мобилизационные и оперативные планы, данные о военной промышленности, открытия в области обороны СССР, документы и издания, имеющие отношение к обороне СССР. По сравнению с перечнем 1926 г. был дополнен новый пункт о составе всех резервов в СССР; Б – «Сведения экономического характера». Они содержали сведения по состоянию валютных фондов, планов экспорта и импорта. По сравнению с перечнем 1926 г. были добавлены 2 пункта – о геологических запасах и добыче цветных и редких металлов и земель и «о промышленности в целом и отдельных ее отраслях, сельском хозяйстве, торговле и путях сообщения»; В – «Сведения об открытиях, изобретениях и усовершенствовании невоенного характера», которые были выделены в отдельный пункт; Г – «Сведения иного рода». Они включали в себя, как и раньше, данные о внешней политике и торговле, шифрах и секретной переписке. Из данного перечня был исключен пункт о мерах борьбы с контрреволюцией и шпионажем, но добавлен пункт 14, который фактически вносил элемент субъективности: «Другие сведения, которые будут признаны Советом Министров СССР не подлежащими разглашению» (Ст. 14). Согласимся, что такое расширенное толкование и трактовка, по сути, могли быть основанием для субъективного применения норм перечня. С выходом данного постановления и

9 июня 1947 года был принят указ Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну»[64]. Он был более жестким по сравнению со своим предшественником военного времени от ноября 1943 г. В случае привлечения к ответственности по данному указу гражданским лицам грозило заключение в исправительно-трудовом лагере на срок от 5 до 12 лет, военным – от 10 до 20 лет.

Комитетом по изобретениям и открытиям при Совете Министров на рассмотрение в Совет Министров был внесен вопрос о проекте постановления «О перечне главнейших сведений, составляющих государственную тайну». Бюро Совета Министров СССР рассмотрело этот вопрос на заседании (протокол № 29) 28 августа 1947 года и поручило: «Горшенину (созыв), Мехлису, Рычкову, Старовскому, Серову, Антонову, Омельченко, Чадаеву и Дроздецкому в двухдекадный срок рассмотреть с учетом состоявшегося на заседании обмена мнениями по перечню и представить его в Совет Министров»[65]. Насколько понятно, изменения касались защиты сведений по вопросам изобретений и открытий.

Учитывая возросшую напряженность на международной арене и в связи с этим особую важность сохранения государственной тайны Совет Министров СССР уже через год, в развитие постановления 1947 года, 1 марта 1948 г. принял постановление № 535–204сс «Об утверждении перечня главнейших сведений, составляющих государственную тайну, и инструкции по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР». Как видно, одновременно с перечнем была утверждена и Инструкция по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР (предыдущая утверждена СНК СССР 02.01.1940)[66]. На основании этого перечня Главлит далее выпускал «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати, по радио и телевидению» (1949, 1958 и т. п.). В перечне, в отличие от 1940 года, был значительно расширен и дополнен раздел по военным сведениям. По предложениям МГБ и МВД СССР в него были включены новые сведения о радиолокации, реактивной технике, атомной энергии, Арктике и т. п. Всего в перечне было 8 разделов, объединенных в 124 статьи: 1) мобилизационные вопросы и сведения о резервах, 2) сведения военного характера, 3) сведения экономического характера (промышленность, полезные ископаемые, сельское хозяйство, транспорт и связь), 4) финансы, 5) внешняя политика и внешняя торговля, 6) вопросы науки и техники (сведения по вопросам атомной энергии, об отечественной радиолокационной и реактивной технике, об открытиях и изобретениях, по картографии, геологии, метеорологии и гидрологии), 7) сведения об Арктике, 8) разные сведения (аварии, шифры, преступность, спецпоселения, смертность и рождаемость)[67].

Это были основные общегосударственные документы по защите государственной тайны. Постановлением Совета Министров СССР от 1 марта 1948 г. министерства и центральные учреждения СССР обязывались в месячный срок составить и согласовать с МГБ СССР свои ведомственные перечни сведений, составляющих государственную тайну[68], так как в основном перечне фиксировалось, что «к государственной тайне относятся как сами сведения, ее составляющие, так и связанные с этими сведениями материалы (переписка, документы и пр.)». В 1948 г. (и до настоящего времени) сведения, составляющие государственную тайну, были наделены тремя степенями секретности: «С» («секретно»), «СС» («совершенно секретно») и «ОВ» («особой важности»).

На основании постановления Совета Министров СССР № 535–204сс от 1 марта 1948 года Главлит разрабатывает «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати и радио». Так, приказом уполномоченного СМ СССР от 6 марта 1948 г. № 00110с поручено: «а) Разработать до 20 марта 1948 г. на основании названного перечня… проект перечня сведений, не подлежащих оглашению в открытой печати и открытом радиовещании; б) Проект «Памятки районному цензору» привести в соответствие с правительственным перечнем, утвержденным 1 марта 1948 г. и представить 12.03.1948 г.»[69] Главлитом разъяснялось, что издание перечня Совета Министров СССР от 1 марта 1948 г. – это перечень по охране государственной тайны, а перечень Главлита, кроме этого, включает сведения, не являющиеся государственной тайной, но запрещенные к открытому опубликованию. Перечень Главлита продолжает действовать до его отмены. Главлитом подготавливался новый ведомственный перечень, который после утверждения должен был заменить действующие документы по цензуре[70].

При разработке перечня Главлит запрашивал у ведомств и министерств уточняющую дополнительную информацию. Так, к примеру, уполномоченный Совета Министров СССР по охране военных и государственных тайн в печати К.К. Омельченко 15 июня 1948 года просил МВД СССР сообщить перечень учреждений МВД СССР, наименование и дислокация которых могут упоминаться в открытой печати и по радио[71]. 30 ноября 1948 года уполномоченный Совета Министров СССР К.К. Омельченко направил заместителю министра ГБ СССР С.И. Огольцову на согласование «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати и радио» для работы Главлита и цензоров. В то время действовали «Перечень сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону», установленный постановлением СМ СССР от 8 июня 1947 г., «Перечень главнейших сведений, составляющих государственную тайну», утвержденный постановлением СМ СССР № 535–204сс от 1 марта 1948 г., «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на мирное время» (1945 г.). Необходимо было устранить все разногласия по пунктам перечня, сообщить свои замечания и санкционировать перечень Главлита[72]. Главлитом предлагалось 55 исключений из действующего перечня: по сведениям по мобилизации и резервам; экономического характера; промышленности, сельскому хозяйству, транспорту, связи; военным сведениям; финансам; внешней политике и внешней торговле; вопросам науки и техники: атомной энергии, радиолокации, реактивной техники, открытий и изобретений, сведениям по картографии, геологии, метеорологии и гидрологии; сведениям по Арктике; сведениям о предприятиях, исследованиях; сведениям об организации снабжения; выводам и результатам исследований, навигации, ледовых исследований; разные: сведения по спецпереселенцам, авариям в промышленности, стихийным бедствиям в сельском хозяйстве и лесном хозяйстве[73]. В инструктивном письме по разъяснению перечня 1949 года было изложено, что нельзя и что можно опубликовывать в районных газетах по промышленности, полезным ископаемым, по строительству, сельскому хозяйству и заготовкам по вооруженным силам, по санитарным и ветеринарным вопросам. В дополнение разъяснялось, что не вошло в раздел экономики и военный, но запрещалось опубликовывать сведения об эпидемиях, туберкулезных и венерических заболеваниях, чумой, холерой; ветеринарные – сибирской язвой, сапом, падеж скота. Также запрещалось печатать о нормах и перебоях в снабжении, о количестве преступлений, крушениях и авариях с человеческими жертвами и крупным ущербом, количество лагерей и колоний, количество заключенных; за исключением правительственных сообщений, запрещалось опубликовывать сведения о катастрофах и пожарах, выдержки из секретных документов. Сведения об атомной энергии печатать только в каждом отдельном случае по разрешению Главлита[74].

В 1952 г. Главлит продолжал работу по рассмотрению ведомственных перечней и по контролю над материалами иностранных корреспондентов, а также по вывозу литературы за границу. К декабрю 1953 года должен быть подготовлен новый перечень. В сентябре

Кроме основных документов, после выхода известных постановлений и указа по охране государственной тайны 1948 года, в Главлите в рассматриваемый период были разработаны и другие нормативные документы. Это, к примеру, согласованные с МВД СССР, МИД СССР, МВТ СССР инструкции о порядке контроля ввоза и вывоза произведений печати и изобразительной продукции[76], «Инструкция о порядке осуществления уполномоченным отдела ИНО цензуры контроля материалов, следующих через границу при пассажирах и грузах»[77], совместно с МВД СССР «Правила въезда и проживания на территории пограничной полосы и запретных зон», 1948 года и др. Приказом Главлита от 21 января 1949 года № 0012 был утвержден «Сводный Перечень сведений, составляющих государственную тайну, и других сведений, подлежащих засекречиванию по Главному Управлению гидрометеорологической службы при СМ СССР» с картой[78]. В письме начальника 5-го управления МГБ СССР А.П. Волкова 5 января 1949 года уполномоченному СМ К.К. Омельченко 5-е управление МГБ СССР не возражало против введения в действие «Обязательных правил цензуры для районной печати и радиовещания»[79]. Затем, приказом уполномоченного СМ от 31 января 1949 года № 12/368с был введен в действие «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати и по радио» и «Обязательные правила цензуры для районной печати и радиовещания». Утратили силу «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на мирное время», введенный в действие приказом уполномоченного СНК № 31/987с от 06.10.1945 г., «Перечень главнейших сведений, запрещенных к передаче по радиотелефону и радиотелеграфу», Сводные сведения по цензуре № 1, 2, 3, 1 (4), 3(5), приказы: за 1945–1947 гг., циркуляры 1945–1947 гг., распоряжения 1946–1947 годов. Все экземпляры должны быть уничтожены в соответствии с инструкцией по обеспечению сохранности государственной тайны в учреждениях и предприятиях СССР[80].

Проведение организационно-оперативных мероприятий

Совместным постановлением ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР № 251 от 8 февраля 1947 года «Об организации работы Совета Министров СССР» между ЦК ВКП(б) и Советом Министров СССР были распределены основные структуры органов исполнительной власти по сферам управления страной. Так, вопросы работы Специального комитета, Комитета по радиолокации, Комитета реактивной техники, Особого комитета и Валютного комитета должны докладываться непосредственно председателю Совета Министров СССР или его первому заместителю. Вопросы Министерства иностранных дел, министерства внешней торговли, МГБ, денежного обращения, валютные вопросы, а также важнейшие вопросы Министерства вооруженных сил – сосредоточивались в Политбюро ЦК ВКП(б)[81].

Уполномоченный СМ СССР проводил свои мероприятия через аппарат Главлита, который, как уже отмечалось выше, фактически являлся и аппаратом уполномоченного СМ. В процессе деятельности проводились определенные оперативно-организационные мероприятия. Отметим некоторые из них. По вновь возникающим направлениям деятельности в аппарате уполномоченного СМ создавались новые структуры. Так, в феврале 1946 года при уполномоченном СМ вводилась должность заместителя по вопросам контроля за информацией для заграницы (назначен П.С. Балашов) и создавался Отдел цензорского контроля над информацией иностранных корреспондентов (начальником отдела назначен А.Л. Зорин). Также была утверждена подготовленная к этому времени «Инструкция о цензорском контроле над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами». Распоряжением уполномоченного № 223/с от 8 февраля 1947 г. в I отделе была создана группа последующего контроля периодических центральных изданий (газет – 24 наименования, журналов – 55 наименований). При этом заключения составлялись начальником отдела и утверждались заместителем начальника уполномоченного СМ. Сводку нарушений ежемесячно направляли уполномоченному СМ[82]. Также в Главлите организуется Отдел контроля за вывозом произведений печати. К началу 1950-х годов Главлит находился на общесоюзном бюджете. С 1946 по 1951 г. произошла централизация ряда ведомственных цензур. В конце 1951 г. был ликвидирован Главрепертком и его функции переданы Главлиту. С марта по октябрь 1953 года Управление уполномоченного Совета Министров СССР по охране военных и государственных тайн в печати становится Управлением уполномоченного по охране военных и государственных тайн в печати Министерства внутренних дел СССР – 11-е главное управление МВД СССР, а в октябре 1953 года, – снова при Совете Министров.

Одними из оперативных мероприятий в деятельности Главлита следует назвать работу по обобщению, анализу информации и деятельности, а затем по составлению и рассылке Сводных цензурных указаний и приказов по цензуре печати и разъяснению структурам Главлита и заинтересованным организациям и лицам. Это повышало эффективность работы. Так, к примеру, в 1947 году, в письме Главлита заведующему отдела ЦК КПСС административных, торгово-финансовых органов содержалось разъяснение по поводу письма секретаря Мурманского обкома ВКП(б) о нецелесообразности снятия ограничений распространения информации по Мурманской области[83], разъяснения по поводу сведений по сельскому хозяйству в послевоенный период, прозвучавших в докладе секретаря ЦК А.А. Андреева на Пленуме ЦК, направление начальнику отдела «Р» МГБ СССР В.М. Блиндерману сводных указаний по цензуре за 1948 г.[84] В письме уполномоченного СМК. К. Омельченко В.М. Молотову по поводу ввоза трофейной литературы (из Германии по репарациям) не по профилю предлагалось запретить ввоз такой литературы или только с разрешения соответствующего министерства и Главлита. Следующим шагом по данному вопросу было принятие приказа уполномоченного от 01.04.1947 года № 27/790с «О проверке трофейной литературы». В ответе на запрос Главлита от 5 апреля 1947 года МВД СССР 18 апреля 1947 года сообщало, что согласно постановлению СНК СССР № 544–220с от 9 марта 1946 года все поступающие в МВД СССР из Германии и других стран трофейные документы, а также литература, концентрируются в Центральном государственном особом архиве СССР Главного архивного управления МВД СССР, изолированном от общих фондов, и обрабатываются ограниченным кругом лиц из числа специально выделенных для этого работников МВД. Поступившие в МВД СССР трофейные документы и литература используются только для оперативных нужд органов МВД – МГБ. В связи с этим вопрос о проведении органами цензуры поступающих в МВД СССР трофейных документов и литературы отпадает[85].

Отдельно следует отметить, что уполномоченный СМ и Главлит также осуществляли переписку с Генеральной прокуратурой СССР по поводу разъяснения и редакции статей проекта указа Президиума ВС СССР «Об ответственности за разглашение государственной тайны» от 15 марта 1947 года[86].

В письме Главлита министру МВД СССР С.Н. Круглову от 25 сентября 1948 года № 3752/с определялись границы территорий на Крайнем Севере, по которым не разрешалось публиковать сведения[87]. В письме уполномоченного СМ К.К. Омельченко зам. министра МГБ СССР Н.Н. Селивановскому 3 октября 1949 года отмечалось, что служебные материалы печатаются в закрытых типографиях и освобождены от контроля органов цензуры, и Главлит просил МГБ СССР установить и указать номенклатуру несекретных документов, которые освобождены от цензуры, установить список организаций и типографий, а также разработать соответствующую

8 июня 1953 года, будучи в структуре МВД СССР, Начальник 11-го главного управления в письме начальникам крайобллитов запрещает публиковать какие-либо сведения об Институте международных отношений МИДа СССР[97], а циркулярными указаниями 11-го главного управления МВД СССР от 20 июня и 24 сентября 1953 года запрещается опубликовывать сведения о товарищеских судах на предприятиях и учреждениях[98].

В инструктивных письмах по вопросам цензуры уполномоченного СМ СССР и начальника Главлита, к примеру, № 1, отмечались ошибки крайобллитов, № 2 – рассматривались взаимоотношения обкомов партии и обллитов. Отмечалось, что на заседаниях обкомов заслушиваются доклады о состоянии цензуры и о работе обллитов (Куйбышев) и принимаются решения. Также ставился вопрос о кадрах, вводе номенклатур дел, условиях для работы, ответственности, учебе и проверке знаний. В инструктивном письме № 3 рассматривались вопросы местных главлитов.

Следующим мероприятием следует назвать направление сводок цензурных вмешательств (вычерков) как структурам Главлита, так и заинтересованным структурам в ЦК партии и правительстве. Сводки вычерков Главлита рассылалась 2 раза в месяц. Так, к примеру, в 1947 году были произведены важные вмешательства. Во исполнение постановления Совета Министров СССР от 08.06.1947 г. предотвращены разглашения сведений: о запасах и месторождениях полезных ископаемых; сведения о новом строительстве промышленных объектов; сведения о незавершенных научно-исследовательских работах; сведения об изобретениях, а также о результатах научных разработок, которые в нынешней международной обстановке нецелесообразно опубликовывать открыто; предотвращено опубликование 916 запрещенных сведений о мощности действующих и строящихся предприятий, шахт и электростанций, о дислокации гарнизонов, воинских частей, соединений, а также военных заводов, о строительстве новых железных дорог, об изобретениях и технических усовершенствованиях, о работе советских ученых по расщеплению атомного ядра[99]. В то же время, к примеру, приказом о деловой и политической подготовке цензорских кадров БССР отмечались 10% необоснованных вмешательств (вычерков), а в военной цензуре штаба Группы советских оккупационных войск в Германии на тот момент не было представителей Главлита.

Основными оперативными мероприятиями Главлита было осуществление контроля за деятельностью собственных структур путем производства проверок работы как в целом, так и определенных направлений работы. Во время проверок, как правило, обнаруживалось много недостатков и нарушений, что отражалось в приказах и циркулярных письмах Главлита. Приведем примеры проверок за рассматриваемый период. В 1947 году проверку начали с центрального аппарата Главлита и Мособлгорлита. Комиссия в составе четырех человек работала довольно долго, с 28 января по 6 марта 1947 года. Была произведена проверка исполнения приказов и решений, движения документов и писем в отделах Главлита, состояния контроля исполнения и хранения документов[100]. Были выявлены нарушения и недостатки, по которым сделаны организационные выводы. Также в 1947 году был проверен Ленинградский облгорлит, что нашло отражение в приказе уполномоченного СМ от 06.02.1947 г. № 15/151с «О работе Лениградского облгорлита»[101]. По результатам проверки Курского обллита начальнику обллита был объявлен строгий выговор и указывалось сосредоточить внимание на вопросах охраны военной и государственной тайны и политико-идеологического контроля произведений печати. О выполнении предписывалось доложить докладной запиской к 15 июня 1947 года[102]. По результатам проверки Главлита Таджикской ССР начальнику Главлита был объявлен строгий выговор и предписывалось доложить об исправлении недостатков к 15 августа 1947 года. Особую озабоченность вызвала проверка охраны государственной тайны в печати Казахской ССР, которая показала неудовлетворительное положение, текучесть кадров, ошибки, пропуски, утерю секретных документов. По этому поводу 4 декабря 1947 года вышел приказ уполномоченного «Об укреплении кадров цензуры и улучшении дела охраны государственной тайны в печати Казахской ССР». Один руководящий работник был снят с должности. Главный цензурный орган обращается в ЦК КП(б) Казахстана за помощью и с ходатайством о выделении для работы в органах цензуры необходимого количества коммунистов и комсомольцев с соответствующей общей и политической подготовкой, утвердить в партийных органах состав цензоров. Главлиту предписывалось помочь организовать сдачу зачетов, командировать из центра для помощи, практиковать выезды на места[103]. В целом в приказе уполномоченного СМ «Об улучшении последующего контроля в Главкрайобллитах» от 27 августа 1947 года № 72/2746с отмечались недостатки в работе Главкрайобллитов в целом. Указывались такие из них, как: а) не вся продукция подвергалась последующему контролю; б) газеты и журналы проверяются с большим опозданием; в) не выделены

В 1948 году был проверен Главлит Туркменской ССР, во время которого отмечены ошибки и обнаружена растрата. Приказом уполномоченного СМ начальнику Главлита Туркменской ССР был объявлен выговор и он был снят с работы. За растрату вопрос передавался в судебные органы[105]. По проверке Главлита Таджикской ССР начальнику Главлита Таджикской ССР объявлен строгий выговор. По результатам проверки Удмуртского обллита начальнику Удмуртского обллита был объявлен строгий выговор с предупреждением, что он будет снят с работы и привлечен к более строгой ответственности. Начальнику Калининградского обллита по результатам проверки Калининградского обллита объявлен выговор. В Челябинском обллите также было зафиксировано неудовлетворительное положение[106].

В 1949 году 5-й отдел Главлита СССР проводил проверку Крымского обллита, по результатам которой начальник обллита был освобожден от работы в органах цензуры[107]. Ленобллиту рекомендованы мероприятия по улучшению работы. По проверкам работы крайобллитов Хабаровского края, Приморского края, Бурят-Монгольской АССР, Амурской области рекомендовано организовать работу по изучению перечня… и принять меры по хранению секретных документов[108]. Проверка Курского обллита 5-м отделом Главлита СССР закончилась тем, что начальник Курского обллита был снят с должности с запрещением работы в органах цензуры[109]. По проверкам работы за 1949 г. обллитов Татарской и Башкирской АССР начальникам обллитов объявлены выговоры, начальнику Главлита УССР – указано. Некоторые сотрудники Леноблгорлита были освобождены от должности за плохую организацию и недостатки в букинистических магазинах. Были отмечены недостатки по проверке Библиотеки иностранной литературы.

В 1951 году были произведены проверки работы Главлита Узбекской ССР (начальнику Главлита было указано и намечены мероприятия по устранению недостатков), Главлита Казахской ССР (начальнику Главлита было указано и намечены мероприятия по устранению недостатков). Произведена проверка Главлита Чувашской АССР, по которой также были сделаны организационные выводы. По проверкам Иркутского, Читинского обллитов, Красноярского и Хабаровского крайлитов были объявлены замечания.

В июле 1952 г. проведена проверка Главлитов Грузинской и Армянской ССР. Обнаружены существенные недостатки. Было указано начальникам Главлитов усилить работу, укомплектовать кадры цензоров, разработать план мероприятий по устранению недостатков и сообщить выполнение к 1 октябрю 1952 года. По проверке 5-м отделом Главлита Архангельского и Вологодского Главлитов также обнаружены ошибки и существенные недостатки. Начальнику Архангельского обллита был объявлен выговор и приказано устранить недостатки к 1 ноября 1952 года[110]. При проверке 5-м отделом Главлита Костромского обллита обнаружены существенные недостатки. Начальнику обллита объявлен строгий выговор, 5-му отделу Главлита предложено заслушать доклад об устранении недостатков[111]. При проверке 5-м отделом Главлита Эстонской ССР обнаружены ошибки и недостатки. Начальнику Главлита Эстонской ССР было поставлено на вид и приказано закончить проверку библиотек до конца года[112]. При проверке 5-м отделом Главлита Литовской ССР также обнаружены ошибки и существенные недостатки и приказано их устранить. Начальнику Главлита Литовской ССР сообщено, что если не будет наведен порядок, то он будет отстранен от занимаемой должности[113]. При проверке Главлита Молдавской ССР также обнаружены существенные недостатки. Приказано устранить недостатки и провести мероприятия по усилению работы[114]. Проверкой 5-м отделом Главлита Пензенского обллита обнаружены ошибки и существенные недостатки. Начальнику обллита был объявлен выговор. 5-му отделу Главлита предписывалось заслушать доклад Пензенского обллита об устранении недостатков[115].

В 1953 году проведены проверки Главного управления… при Совете Министров Украинской ССР и его местных органов – Управлений при облисполкомах областей[116], а также работы Главного управления… при Совете Министров Белорусской ССР и его местных органов – Управлений при облисполкомах областей. Начальникам управлений было указано на недостатки[117].

Как видно, проверки Главлитом работы своих подразделений на местах были одними из основных оперативных мероприятий, которые позволяли увидеть истинное состояние работы по сохранению государственной тайны цензурным методом. Они позволяли оценить и анализировать полученные данные, принимать жесткие административные меры вплоть до увольнения начальствующего состава, а иногда и передавать дела в компетентные органы. Проверки показали, что в работе цензурных органов имелись большие сложности и проблемы, но основная задача – пресечение утечки секретной информации – выполнялась, хотя и имелись недостатки и нарушения. Одной из причин, повлекших совершение ошибок, являлся объем выполняемых ими работ. Об этом говорит большое количество выявленных вмешательств и «вычерков», то есть выявленных и не допущенных разглашений секретных сведений. Так, органы цензуры за 1947 год предотвратили 21 176 случаев разглашения военной и государственной тайны, а также политико-идеологических моментов. Вскрыт 2221 случай допущенных ошибок цензоров и последующим контролем вскрыто 1582 нарушения (дислокация воинских частей и учреждений, выполнение производственных планов по основным отраслям промышленности, дислокация оборонной промышленности). Из общего числа [21 176] вскрыто разглашение военной тайны – 5048; экономических сведений – 5778; по транспорту и связи – 1115; политических ошибок – 2521. Из 84 775 библиотек и 5367 книжных магазинов в СССР проверено 82 500 библиотек и все книжные магазины, изъято 1 023 025 экземпляров книг[118]. 6-м отделом Главлита, отвечающим за информацию из газет, журналов, радиовещание, за 1947 год процензурировано 13 423 печатных листа: газеты, сообщения ТАСС, передачи радиовещания, издания антифашистских комитетов и еврейского издательства, фото ТАСС, пресс-клише. Из 902 вмешательств было 798 по перечню (большинство экономического характера: мощности предприятий, полезные ископаемые, строительство новых железных дорог, изобретения и усовершенствования, работы по атомному ядру), 104 – по политико-идеологическим мотивам[119]. За 1947 год и I квартал 1948 года было проконтролировано 80 000 печатных листов – 60 ведущих центральных издательств. На 89 работ наложены ограничительные грифы; было сделано свыше 2 тыс. вычерков перечневого и политико-идеологического характера. Отделом последующего контроля в местных изданиях обнаружено 550 случаев опубликования запрещенных сведений и политико-идеологических ошибок[120]. В 1948 году также было 902 вмешательств, из них 529 по дислокации, воинским соединениям, частям; 1636 вмешательств было сделано по экономике, оборонным объектам. Всего 34 238 печатных листа. В 1948 году не допущено к печати 364 произведения по причине охраны военной и государственной тайны. По перечневым причинам снято 632, по политико-идеологическим – 530[121]. Из 798 предотвращенных разглашений большинство было экономического характера по параграфам 215, 216, 241 перечня (мощности действующих и строящихся предприятий, шахт, рудников, электростанций); 2 – дислокация гарнизонов военных школ, не разрешенных училищ, дислокация воинских частей и соединений, оборонных заводов. Далее шли разглашения разведанных запасов полезных ископаемых, сведения о строительстве новых железных дорог, изобретениях, технических усовершенствованиях, работе советских ученых по расщеплению атомного ядра. Цензор Катышев в указе Президиума Верховного Совета СССР от 27 мая 1947 года при производстве предварительной

В 1949–1950 гг. заметно увеличивается объем контроля литературы.

Работа цензоров в среднем составляла 250 листов в месяц, что намного превышало нормы. У отдельных цензоров было даже по 500–600 листов в месяц. По перечневым причинам в основном около 500 изъятий было по экономическому разделу (военная промышленность, объекты строительства, мощности промышленных предприятий, технико-экономические показатели, выходящие за указанные в правительственных органах). Были сняты 163 работы, из них 128 по политико-идеологическим мотивам.

Цензорские вмешательства. См. таблицу:

Как видно, здесь наблюдается уменьшение цензорских вмешательств, это было обусловлено тем, что сами редакторы снимали с печати секретную информацию, в основном по закрытым предприятиям, т. е. повышался уровень самоцензуры.

9-м отделом (предварительный контроль) в 1950 г. было просмотрено 9758 названий, 61 729 печатных листов. Большинство вмешательств по перечню было по гражданской промышленности, затем по науке и технике, по полезным ископаемым и намного меньше по метео– и гидросведениям. По перечневым причинам изъято – 735, по идеологическим – 277 (всего 1012). Снято 49 статей, не разрешено к изданию в открытой печати 17 книг.

В 1950–1951 годах 5-м отделом было произведено вычерков: См. таблицу:

В 1950 г. 1, 4% были признаны ошибочными – 500. В 1951 г. 1,3% были признаны ошибочными – 528. Книг, журналов, газетной и мелкопечатной продукции было запрещено в 1949 г. – 1592 издания, в 1950 г. – 817, в 1951 г. – 563. Перечневых нарушений было 478, идеологических – 85[123]. 6-м отделом Главлита в 1951 году было произведено 1969 цензурных вмешательств, из них по военным вопросам – 564, экономическим – 1405, политико-идеологическим – 82. Предварительным контролем (9-й отдел) в 1951 году было охвачено 48 центральных и научно-технических издательств. Было просмотрено 63 640,5 печатного листа, произведено 689 вмешательств, из них 530 перечневых. Не было разрешено 12 книг. Всего не разрешено: 689 (по перечню – 530; полит. – идеолог. – 159)[124]. Это некоторые примеры большого объема работы, которую выполнял только центральный аппарат. Нагрузка на цензоров в данный период была намного выше норм.

Одной из форм оперативной работы Главлита был контроль, проверка квалификационных знаний и обучение сотрудников. Наличие или отсутствие должной квалификации и большой объем работы напрямую связаны с качеством работы. Специфика работы цензоров требовала от сотрудников большого объема знаний во многих областях деятельности и знаний основных нормативных и руководящих документов. Этому вопросу постоянно уделялось внимание как в центральном аппарате, так и на местах. Для этой цели в Главлите была создана Квалификационная комиссия. Так, приказом уполномоченного СМ и начальника Главлита от 20 марта 1947 года № 21/496с была проведена проверка знаний перечня в центральном аппарате Главлита. Квалификационной комиссией проверялись знания перечня старших цензоров центрального аппарата. По результатам проверки отмечалось, что многие цензоры не повышают квалификацию, пренебрегают установленными требованиями. Также было выявлено, что большинство старших цензоров не усвоило и не знают смысла ограничений разделов и параграфов перечня. Были случаи, когда материал, в котором нет нарушений, подвигался под параграф перечня и запрещался к опубликованию. Были случаи, когда старшие цензоры не могли обосновать свои решения соответствующими параграфами перечня и не могли сказать, существуют ли вообще на тот или иной счет ограничения. Многие старшие цензоры не знали основных ограничений перечня по его важнейшим разделам, что обязан безусловно знать каждый руководящий цензорский работник. Они не расширяли кругозор знаний, а начальники отделов не обращали внимания, что старшие цензоры не отличаются от рядовых цензоров и не повышают требований. Главлитом были сделаны соответствующие оргвыводы и приказано, что старшие цензоры, получившие посредственные и низкие оценки в течение месяца, должны изучить разделы перечня и другие руководящие документы по цензуре и пройти повторную проверку. Если опять окажутся неудовлетворительные оценки, то будут понижены в должности. Квалификационной комиссии и отделу кадров рекомендовалось проверить всех цензоров, составить график и разработать программу[125]. В феврале 1947 года при проверке работы Московского областного и городского управления по делам литературы и издательств за 1946 год в приказе уполномоченного СМ от 15 февраля 1947 года № 19/283с также отмечено плохое знание перечня[126]. После проверки Главлита Украинской ССР в приказе об усилении дела охраны государственной тайны в печати Украинской ССР (№ 68/2 453с от 06.08.1947 г.) отмечались такие недостатки, как невысокая подготовка цензоров, неумение правильно применять существующие директивы по цензуре, ошибки в толковании параграфов перечня[127]. Неудовлетворительное освоение нового перечня было отмечено 5-м отделом Главлита СССР Брянского обллита, который проводил проверку в феврале 1949 года. В результате начальник обллита был освобожден от работы в органах цензуры и было предписано организовать учебу[128]. Среди недостатков следует отметить и тот факт, что в связи с усилением в 1948 году требований и сложности работы по выявлению косвенных данных, составляющих государственную тайну, и увеличением ее объема, не все цензоры умели сразу предотвращать разглашение материалов и сведений, к примеру, косвенно раскрывающих потенциальные мобилизационные возможности народного хозяйства[129]. Проверка знаний цензоров была проведена во исполнение приказания К.К. Омельченко, уже как начальника 11-го главного управления МВД, от 2 октября 1953 года[130].

Как видно, были проблемы с квалификацией сотрудников Главлита, хотя в данный период и отмечался качественный рост состава сотрудников. Основными показателями по качеству работы для сотрудников было наличие образования, стажа работы в цензурных органах, а по работоспособности и возраст. Так, к примеру, в 1947 году 111 человек центрального аппарата владели иностранными языками, один сотрудник даже учился в Оксфорде. В 1948 году 116 человек имели высшее образование: цензоров – 78 человек, ст. цензоров – 24 человека; 25 человек – незаконченное высшее: цензоров – 12 человек, ст. цензоров – 5 человек; 32 человека – среднее: цензоров – 16 человек, ст. цензоров – 6 человек. Незаконченное среднее – 16 человек. По стажу работы в органах цензуры: с 1941–1945 гг. – 59 человек; с 1947 г. – 56 человек; с 1946 г. – 45 человек; до 1940 и 1940 г. и ранее – 30 человек. За 1947 год принято на работу 105 человек[131]. Высшее образование имели – 61%, незаконченное высшее – 11% сотрудников. Стаж до 7 лет и более имели 7%, поступили на работу во время ВОВ – 31%, стаж от 1–2 лет – 23%, от 1 года и меньше – 30% сотрудников[132]. В 1948 году показатели по возрасту сотрудников в Главлите были: 26 человек (25 лет и меньше); 53 человека (от 26 до 35 лет); 63 человека (36–45); 32 человека (46–55); 11 человек (56–60);

В Главкрайобллитах работало 822 мужчин, 710 женщин (46, 3%). 26–30 лет имели – 17,2% сотрудников, 31–55 лет – 17,3% сотрудников, 41–45 лет – 18, 1% сотрудников. Высшее образование имели 44,3% среди руководителей, 18,7% среди цензоров, незаконченное высшее – 14,6% среди руководителей, 16,5% среди цензоров[134]. По стажу цензорской работы: до 1940 г. – 35,3% – среди руководителей, 13,4% среди цензоров; 1941–1945 г.: 32,5% – среди руководителей, 31,4% среди цензоров. С 1946 г.: работало 10% – руководителей, 24,1% цензоров. С 1947 г. 31,1% – цензоры. По возрасту среди руководителей и цензоров более 50% были от 31–45 лет, 28,3% до 30 лет. Только 13% работников в центре имели стаж 7 лет и более, 24% – от 1 и до 2-х лет, 31% – менее года[135]. Как видно, в процентном отношении большинство сотрудников было с высшим и незаконченным высшим образованием, со стажем работы довоенного и военного времени, и наиболее работоспособного возраста: 31–45 лет. В общем, на 12 января 1953 г. в СССР было 6928 работников цензуры; в центральном аппарате – 367; в 179 местных Главкрайобллитах – 2365 работников, больше всего было внештатных совместителей – 4196 человек[136].

За рассматриваемый период постоянно велась работа по повышению квалификации сотрудников по новым темам: так, к примеру, в данный период в Главлите велась работа с цензорами по разъяснению и сравнительному определению промышленного потенциала по данным внепланового накопления.

В целом ошибки цензоров обуславливались не только постоянно усиливающимися требованиями по пополнению специфических знаний и квалификации, но и непомерной цензорской нагрузкой (300 печатных листов в месяц и более) на человека, что было связано с растущей с каждым днем издательской деятельностью, снятием военных ограничений и переходом к относительно мирной жизни. В данных условиях деятельность уполномоченного Совета Министров и Главлита из-за объема работ не соответствовала их организационно-техническим возможностям[137]. Поэтому большая нагрузка и нехватка цензоров всегда были ахиллесовой пятой Главлита до и в рассматриваемый период. В общем, по результатам проверок цензоров проводились мероприятия по устранению недостатков и принимались меры, которые помогали решать задачи по цензорским вмешательствам по предотвращению утечки секретных сведений через печать и другие средства массовой информации.

В процессе деятельности уполномоченного СМ и Главлита постоянно возникали вопросы, требующие конкретных оперативных решений. Приведем несколько примеров. Так, в 1947 году по указанию уполномоченного СМ в компетентные органы была выслана книга с докладной запиской цензора Мособлгорлита [т. В…]. Суть в том, что на базе МОГИЗа была задержана книга, в которой имелись надписи, сильно напоминающие код или шифр. Эта книга была из выморочного конфискованного имущества (база Мосфонда) и владелец которой не был установлен[138]. Также в МГБ СССР было сообщено, что на московской таможне 21 июля 1947 года при досмотре органами цензуры Главлита багажа выезжающего из СССР помощника военного атташе США майора Рой обнаружены и были изъяты план дома № 7 по Кронштадтскому переулку (в этом здании помещалось Управление по делам репатриации советских граждан при Совмине СССР) и брошюра «Описание и инструкция по обслуживанию танкового переговорного устройства типа ТПУ–2Р», образца 1940 года. При этом на брошюре стоял гриф «для служебного пользования»[139]. В апреле 1949 года уполномоченный СМ обращался непосредственно к Л.П. Берии по поводу посылки в Болгарию Положения и Правил органов связи СССР, в которых нет секретных сведений, но есть упоминание отдела спецсвязи, секретного шифровального и Первого отдела. Уполномоченный СМ полагал возможным передачу данных документов Министерству почт, телеграфов и телефонов Болгарии для служебного пользования с исключением вышеперечисленных мест в текстах документов[140]. С выставки «Партизаны Украины» органами цензуры были изъяты приказы с грифами «секретно» и «совершенно секретно». Также велся контроль за «шефскими» названиями оборонных предприятий, телефонными справочниками и адресными книгами, открытыми в печати объявлениями для набора в военные учебные заведения и др.

Режимно-секретные мероприятия в структурах Главлита

Как и все государственные учреждения, цензурные органы были обязаны осуществлять работу по защите государственной тайны в своих структурах, проводить соответствующие режимно-секретные мероприятия и вести секретное делопроизводство. Так, в изучаемый период в Главлите и во всех Главлитах союзных и автономных республик, краевых, областных, городских и районных структурах функционировали секретные подразделения. Это были Секретные отделы и части, которые выполняли режимно-секретные функции, вели секретное делопроизводство согласно номенклатуре секретного делопроизводства и формируя описи секретных дел, в которых откладывались, к примеру, оперативные и документы по истории цензуры, документы по составлению перечней на мирное и военное время, сводки, переписка (входящие и исходящие документы), секретные административно-распорядительные документы (приказы и циркуляры, сводные указания и др.), секретные нормативные документы (перечни, инструкции, правила, положения и др.), и специфические секретные документы, такие как перечни вопросов, подлежащих засекречиванию, данные по подпискам иностранных посольств на газеты и журналы, списки изъятий из библиотек и организаций, списки о пересылке за границу научных трудов и др.

Еще в период войны, в феврале 1945 года, как было отмечено, «для организации порядка обращения с секретными материалами и хранения их», для непосредственного ведения Главлитом секретной работы, а также для бронирования личного состава цензуры, в составе Главлита создавался Секретный отдел. Во главе стоял начальник отдела, который назначался, перемещался и сменялся начальником Главлита с согласия 5-го управления НКГБ СССР и подчинялся непосредственно начальнику Главлита. Начальник Секретного отдела в своей работе должен был руководствоваться на тот момент утвержденной СНК СССР 2 января 1940 года инструкцией по ведению секретных работ и делопроизводства, указаниями начальника Главлита и 5-го отдела НКГБ СССР. Начальник Секретного отдела отвечал за организацию секретной работы в соответствии с инструкцией по секретному делопроизводству и обеспечению сохранения государственной тайны; за правильное обращение с секретными материалами; за организацию и ведение секретного архива; за правильную обработку секретной переписки в Главлите (прием, регистрация, печатание, отправка, хранение и ведение дел); за учет и рассылку секретных изданий (перечни, инструкции). Начальник Секретного отдела должен был вести и исполнять секретную переписку по поручению начальника Главлита; проводить ежемесячную проверку наличия секретных документов; проверять рабочие места сотрудников, их рабочие папки; вести бронирование работников центрального аппарата и периферии. Он имел право проводить проверку в отделах Главлита по вопросам работы секретного отдела; требовать от подведомственных Главлиту учреждений секретных частей необходимые материалы по вопросам, входящим в круг обязанностей Секретного отдела; давать указания подведомственным секретным частям главкрайобллитов по вопросам их работы; представительствовать в других организациях и учреждениях по вопросам, относящимся к секретной работе[141].

Секретный отдел в центральном аппарате работал на основании согласованных с 4-м отделом

Постановление правительства от 8 июня 1947 года, подготовленное также и с участием уполномоченного СМ и Главлита, «Об установлении перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону» и указ Президиума ВС СССР от 9 июня 1947 года «Об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну» усилили меры ответственности за разглашение государственной тайны, вводили новые ограничения и положили начало разработкам новых или редакции действующих документов по охране государственных тайн на всех уровнях. Так, к примеру, взамен «Инструкции по ведению секретных работ и делопроизводства в Главках краев, областей, Управлениях по делам литературы и издательств» от 20 марта 1940 года в 1947 году была разработана «Инструкция по ведению секретных работ и делопроизводства в Главкрайобллитах»[147]. В 1947 году был разработан Примерный план практической работы секретной части Главкрайобллитов и управлений. В сентябре 1947 года было проверено использование, хранение и учет цензорских штампов [на правах секретных документов][148]. Секретными штампами цензоров были: «Проверено цензурой», ромбовидный, треугольный, конвертообразный и флажкообразный штемпели. Штампы «Разрешается к набору», «К печати», «На выпуск в свет» не являлись секретными. В документах цензорам разъяснялось, что все несекретные служебные материалы всех ведомств и учреждений – инструкции, циркуляры, приказы, протоколы и т. д., без ограничительного грифа «с» и «сс» подлежат предварительному контролю органов цензуры[149]. Документы с грифами «дсп» – это те издания, где излагаются вопросы, не являющиеся секретными, но не подлежащие опубликованию в открытой печати для общего пользования, но отмечалось, что требования к ним должны быть как к секретным документам[150]. Далее по данному поводу в циркуляре всем органам цензуры от 11 августа 1948 года разъяснялось, что для материалов, доступ к которым ограничен и не подлежащих разглашению директивными органами, предусмотрены ограничительные грифы «секретно», «совершенно секретно», «совершенно секретно особой важности». Какие-либо другие грифы не были установлены. Строго отмечалось, что при публикации открытых служебных документов цензор должен требовать от начальника секретного отдела учреждения, что в этих материалах не содержится сведений, запрещенных Перечнем данного министерства, ведомства[151]. В целях установления более узкого круга лиц обращения с документами с грифом «секретно», «строго секретно», «совершенно секретно» распоряжением от 16 октября 1948 года документы с грифом «строго секретно», «совершенно секретно» было предписано исполнять, как правило, начальникам или заместителям начальников отделов. При этом документы требовалось исполнять непосредственно тому лицу, которому было указано начальником Главлита или его заместителем. Секретному отделу в каждом отдельном случае было предписано знакомить исполнителей лишь с необходимыми им для работы конкретными сведениями[152].

В 1948 году собственно в органах цензуры подлежали засекречиванию, считались совершенно секретными с наложением грифа «совершенно секретно»: отчеты и доклады о работе уполномоченного СМ в ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР; все материалы по вопросам контроля информации на заграницу; приказы, циркуляры и переписка по вопросам цензуры, имеющие в содержании государственную или военную тайну; сводные данные по вопросам мобилизации и бронирования цензорских кадров на военное время. Секретными сведениями с наложением грифа «секретно» считались: структура Управления уполномоченного СМ СССР по охране военных и государственных тайн в печати и методы работы цензуры; приказы, циркуляры и переписка по вопросам цензуры с правительственными и партийными органами и Главкрайобллитами; отчеты о работе Главкрайобллитов (кроме финансового и по кадрам); акты обследования Главкрайобллитов; инструкция цензору; сводки вычерков, произведенных в печати, материалах радиовещания, ТАСС и др.; заключения и указания по вычеркам (в порядке предварительного контроля) при наличии в них данных, запрещаемых «Перечнем сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати и по радио»; перечневые нарушения, обнаруженные в порядке последующего контроля; верстки книг и готовые издания, присылаемые в Главлит на консультирование и разрешение на выпуск в свет, при наличии данных, запрещенных «Перечнем сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати и по радио»; списки многотиражных газет, если там перечисляются газеты номерных предприятий или объектов, запрещенных к опубликованию в печати; инструкция о порядке цензурирования поступающей из-за границы и направляемой за границу литературы и переписка по данным вопросам; переписка о порядке получения, хранения и пользования иностранной литературой; переписка по вопросам подписки иностранных посольств на периодические издания Советского Союза; переписка о «почтовых ящиках» для выписки иностранной литературы; переписка с правительственными органами о выписке иностранной литературы министерствами и ведомствами; переписка с контрольно-пропускными пунктами; приказы и циркуляры, а также сводные списки авторов, произведения которых подлежат изъятию по политическим мотивам, и переписка по этим вопросам; сводные данные о положении с изъятием литературы по СССР в целом, по республикам, краям и областям; инструкции о порядке организации и работы спецфондов при библиотеках и переписка по вопросам специального хранения литературы; материалы по истории цензуры в СССР[153].

В декабре 1953 года в ответе на письмо Центрального архивного управления МВД СССР, где ЦАУ просит сообщить порядок рассекречивания литературы издания до 1917 года, где есть грифы «весьма секретно», «совершенно секретно», «секретно», «не подлежит оглашению», «для служебного пользования», которая по своему содержанию в настоящее время утратила секретность[154], заместитель начальника на тот момент Главного управления… при СМ СССР П.А. Обухов отмечает, что органы цензуры к установлению грифа секретности отношения не имеют и секретные материалы не контролируют. Он предложил ЦАУ по данному вопросу обратиться к ведомствам, вопросы которых затрагиваются в упомянутой литературе[155]. 1 марта 1948 года постановлением Совета Министров СССР была утверждена общегосударственная «Инструкция по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР». Приказом уполномоченного СМ от 8 мая 1948 года № 00220 она вводится в действие в органах цензуры и комиссии: «в составе т. Чернова, Осипова, Жуковской и Меркуловой поручалось в трехдневный срок подготовить предложения о практическом исполнении этой инструкции в аппарате Главлита и отдельно в местных органах»[156].

В данный период продолжается практика, когда все разработанные секретные нормативные документы Управления уполномоченного СМ и Главлита и его структур на местах в обязательном порядке

Помимо общей проверки цензурных органов проводилась проверка работы их режимно-секретных подразделений. Так, в мае 1947 года было решено производить ежегодные обследования секретных частей управлений и Главкрайобллитов и составлена примерная схема проверок. Проверке подлежали помещения, хранилища, архив, личный состав, секретное делопроизводство, учет печатей и др. секретных документов, допуск к секретным работам и документам, на периферии акты предыдущего обследования и его выполнения[161]. Особенно проверки усилились после выхода соответствующих мартовских постановлений и указа Верховного Совета СССР от 9 июня 1947 года «Об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, составляющих государственную тайну».

За время проверки в 1947 году центрального аппарата Главлита и Мособлгорлита было проверено и секретное делопроизводство Главлита. Контроль исполнения по всей закрытой входящей и исходящей корреспонденции возлагался персонально на начальника Секретного отдела. Видимо, обнаружилось «слабое место», и по результатам проверки было решено выделить в Секретном отделе одного инспектора для работы по контролю исполнения и ревизии хранения документов в аппарате Главлита и его территориальных органах[162]. Также в 1947 году были проверены цензурные органы Украинской ССР. Были обнаружены случаи безответственного хранения перечней и других секретных документов. К примеру, в Черниговской области секретные документы хранились у одного из сотрудников на квартире. Уполномоченный обллита в Сребрянском районе Черниговской области вообще потерял перечень. По приказу уполномоченного СМ от 10 октября 1947 года начальнику Главного управления по Украинской ССР было предписано расследовать случаи утраты и привлечь виновного к уголовной ответственности, передав дело в прокуратуру Военного трибунала[163].

В 1948 году был проверен Горьковский обллит. Проверку производил 5-й отдел Главлита. За январь – июль 1948 г. было обнаружено 40 перечневых нарушений. По результатам проверки работы с секретными документами в Главлите цензору П. был объявлен выговор, запрещено работать с секретными документамии, она была переведена на техническую работу[164].

В 1949 году были проверены крайобллиты Хабаровского края, Приморского края, Бурят-Монгольской АССР, Амурской области. По результатам проверок было рекомендовано организовать работу по изучению перечня и принять меры по хранению секретных документов[165]. Фактически во всех проверенных цензурных органах при проверке соблюдения государственной тайны и секретности в Главлитах были нарушения в ведении секретного делопроизводства, хранении секретных сведений и учете секретных дел. Везде применялись дисциплинарные и организационные меры. Так, выговор за посылку обычной почтой секретного материала был объявлен начальнику Литовского Главлита[166]. По результатам проверки секретного делопроизводства и правил секретности в секретной части Архангельского обллита начальнику обллита был объявлен выговор, начальнику секретной части – строгий выговор. По результатам проверки 5-м отделом Главлита Ставропольского обллита начальнику обллита был объявлен строгий выговор с предупреждением, а начальника секретной части освободили от работы. Было обнаружено много нарушений в секретном делопроизводстве и работе с секретными документами Главлитов Узбекской и Казахской ССР. Начальникам Казахского и Узбекского обллитов были объявлены соответственно выговор и строгий выговор[167]. В апреле 1951 года за выпуск книги «Владимирская область» с грифом «дсп», (был массовый тираж с грифом и указанием цены) начальник Владимирского обллита был снят с должности. По решению Главлита выпуск книги был запрещен, все реализованные экземпляры собраны и до сведения Владимирского облисполкома доведено о нарушении инструкции по соблюдению секретности[168].

В 1951 году были проверены секретные части на предмет учета, движения, оформления, ведения секретного делопроизводства и секретных дел Главлитов Туркменской, Узбекской, Киргизской, Казахской, Таджикской ССР, Дагестанской, Кабардинской, Бурят-Монгольской, Северо-Осетинской, Тувинской, Чувашской, Якутской АССР, Краснодарского, Ставропольского, Хабаровского краев, Грозненского, Бухарского, Самаркандского, Ростовского, Московского, Томского, Владимирского, Курганского, Брянского, Мурманского, Читинского, Сталинградского, Великолукского, Калужского, Ростовского, Тамбовского, Курского обллитов[169]. По результатам проверок руководителям обллитов и начальникам (заведующим) секретных частей были объявлены дисциплинарные взыскания, а за утерю двух секретных документов уволена с работы заместитель Грозненского обллита. Как уже излагалось выше, обнаруженные нарушения должны были устраняться и доложены к определенному сроку. Их исполнение могло быть проверено повторной проверкой органами МГБ. Акты устранения недостатков и нарушений направлялись в Главлит через I отдел. К примеру, в начале 1952 года сообщалось об устранении недостатков в секретном делопроизводстве в Казахском обллите по проверке в феврале 1951 года. По акту проверки МГБ республики установлено, что недостатки устранены, но не во всех обллитах Казахской ССР состояние дел соответствует Инструкции[170].

В мае 1952 года была произведена проверка экспозиций музеев на соответствие условиям сохранения государственной тайны. В результате в циркуляре Главлита от 31 мая 1952 года указывалось на усиление цензорского контроля над политико-идеологическим содержанием экскурсий и выставок и строгом соблюдении в них требований по охране военной и государственной тайн[171].

К 1953 году большинство секретных подразделений цензурных органов было проверено, но проверки продолжались как в целом, так и по отдельным случаям нарушений. Так, в 1953 году по приказу уполномоченного СМ от 27 января за беспечность и грубое нарушение порядка хранения секретных документов цензор… был снят с работы. Он оставил ключ в цензорской комнате издательства «Комсомольская правда» в замочной скважине стола со связкой ключей от сейфа, где хранились секретные документы[172]. В марте 1953 года при проверке Кемеровского обллита органами УМГБ по Кемеровской области были обнаружены нарушения

В целом по приведенным фактам видно, что в послевоенный период в значительной части цензурных органов в деле ведения секретного делопроизводства, хранении секретных документов и учету секретных дел и в общем соблюдении правил «Инструкции по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР» – утверждённых постановлением Совета Министров СССР от 1 марта 1948 года и других, дело обстояло не совсем благополучно. Органы цензуры, как и все государственные структуры, проводили соответствующие мероприятия, в том числе и режимно-секретного характера, выявляя нарушения и недостатки, принимали соответствующие меры по их исправлению, в основном добиваясь положительных результатов. К нарушителям же принимались меры как дисциплинарного воздействия, так и довольно жесткие меры, вплоть до снятия с работы и привлечения к уголовной ответственности.

Помимо выполнения основной работы по защите военной и государственной тайн в печати, Главлит выполнял и задачи по контролю информации политического характера. Эта работа проводилась в непосредственной связи с ЦК ВКП(б) – КПСС, Советом Министров СССР и органами госбезопасности. Приведем несколько примеров. Так, в апреле 1947 года был задержан выход в свет книги «Успехи современной биохимии» за низкопоклонство перед Западом[175]. Это было связано со случаями печатания работ советских ученых сначала в зарубежных изданиях, а только потом в наших. Об этом сообщалось руководству страны. 21 апреля 1947 года Главлитом был издан циркуляр для всех органов цензуры «Об усилении политико-идеологического контроля над произведениями печати»[176]. В сентябре 1946 года 5-е управление МГБ СССР зафиксировало, что цензоры пропустили и разрешили опубликовать американский технический журнал, на страницах которого была обнаружена антигосударственная клевета и антисоветизм. Сообщая об этом, МГБ просило Главлит принять соответствующие меры[177]. В 1948 году велась переписка с секретарем ЦК М.А. Сусловым по вопросу согласования уничтожения книг Б. Тито и других югославских авторов[178]. Распоряжением от 17 февраля 1950 г. запрещалось опубликование в открытой печати сведений о кандидатах в депутаты ВС СССР, выдвигаемых по особым избирательным округам, а также какие-либо сведения об особых избирательных округах[179]. Циркуляром от 14 сентября 1950 года были запрещены сведения по характеру соглашений, договоров на обучение студентов и аспирантов из стран народной демократии в СССР, данные по вузам о количестве студентов и аспирантов и прием студентов-иностранцев[180]. В мае 1951 года Управление делами Совета Министров СССР возражало против опубликования распоряжений правительства и ссылок на них в предназначенных для продажи книгах: «Сельский Совет депутатов трудящихся в борьбе за подъем социалистического хозяйства», «Охрана прав матери и ребенка в СССР», «Проблема доказывания в советском гражданском процессе», «Судебные дела по железнодорожным и водным перевозкам», «Отдельные виды обязательств» и «Дела особого производства», ссылаясь на постановление Совета Министров СССР от 1 октября 1949 года № 4198–1741 «О запрещении продажи Собраний постановлений и распоряжений Совета Министров СССР и Совета Министров РСФСР внутри страны и за границей», а также на принятое в дополнение к нему распоряжение Совета Министров СССР от 30 декабря 1949 года № 21122[181], которые затем были отменены в 1956 году. 16 июля 1953 года в адрес 40 центральных министерств и ведомств было разослано письмо начальника 11-го главного управления МВД СССР в связи с тем, что органы цензуры установили, что в некоторых библиотеках, а также книготорговых организациях еще не изъяты печатные издания Л.П. Берии и его портреты, просил министерства и ведомства принять меры к изъятию всех произведений Л.П. Берии и его портретов из библиотек и других книжных фондов учреждений и организаций, входящих в их систему[182].

Таким образом, в послевоенный период сначала шел процесс, касающийся проблем в целом, таких как ослабление после окончания войны требований по соблюдению секретности и основной работы по защите военной и государственной тайн в печати. С другой стороны, усилению работы в области защиты государственной тайны способствовало принятие постановлений и указа 1947–1948 годов и выход «Инструкции по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР», на основании которой создавались и ведомственные инструкции. Принятие данных основополагающих документов общегосударственного характера было реакцией государства на ослабление работы по защите государственной тайны в ведомствах и организациях, усиление международной напряженности, угрозы новой войны. Отсутствие у СССР, в отличие от потенциального противника, атомного оружия, разработка которого (и других видов современного оружия и вооружения) требовала соблюдения высшей степени секретности, несомненно оказало влияние на усиление мер секретности и ответственности за разглашение государственной тайны. Влияние здесь «атомного проекта», на наш взгляд, несомненно. Необходимо было до определенного момента скрыть проводимые атомные и другие работы, чтобы не вводить США в соблазн нанесения превентивного атомного удара по нашим атомным и другим объектам. Усиление мер по защите государственной тайны способствовало и усиление разведывательной и диверсионной составляющей западных стран в связи с наличием после войны репатриантов – бывших наших граждан и наличием предателей, пособников оккупантов, бывших агентов немецко-фашистской разведки, привлечением их к деятельности против своей страны как шпионов, диверсантов и террористов. Они прибывали в Советский Союз как по легальным, так и по нелегальным каналам. Следует отметить, что в целом цензурные органы выполняли свои основные функции и перекрывали каналы утечки секретной информации. Об этом свидетельствует большой объем (вмешательства, вычерки и др.) выявленных и не допущенных к распространению сведений, составляющих государственную тайну.

Весной 1953 года цензурный орган был переподчинен МВД СССР, стал именоваться Главное управление МВД СССР по охране военной и государственной тайны в печати и вошел в структуру МВД как 11-е главное управление МВД СССР. В виду этого до конца года необходимо было подготовить новые руководящие документы по работе цензуры, разработать и представить на утверждение руководства МВД СССР такие документы как: Положение о работе Главного управления МВД СССР по охране военной и государственной тайны в печати (11-е главное управление МВД СССР), Единые правила печати и издания открытых произведений печати учреждениями, предприятиями, организациями, Инструкцию о порядке подготовки и издания министерствами и ведомствами открытых печатных произведений, Правила рассылки издательствами и полиграфическими предприятиями сигнальных, контрольных и обязательных экземпляров произведений печати, Инструкцию цензору, Инструкцию уполномоченного райотдела МВД по охране военной и государственной тайн в печати, Инструкцию по порядку хранения и использования иностранной литературы, Инструкцию о порядке организации и деятельности специальных

Глава 2

Контроль военной информации и защита военной тайны

Под военной тайной следует понимать сведения военного характера, как составляющие государственную тайну, так и не составляющие государственную тайну, но не подлежащие оглашению. Военная тайна – это, во-первых, часть государственной тайны и, во-вторых, это закрытые сведения в военной области. Несомненно, что потребность в защите военной тайны продолжает оставаться актуальной и в настоящее время и, как следствие, это требует современного теоретического осмысления и законодательного обеспечения. В настоящее время в Вооруженных силах Российской Федерации действует перечень сведений, подлежащих засекречиванию. Соответственно сведения, находящиеся в этом перечне, и составляют ту часть военной тайны, которая структурно входит в государственную тайну и охраняется уголовным законом. Однако вторая составляющая военной тайны, т. е. круг военных сведений, не подлежащих оглашению, но не имеющих грифа секретности, на сегодняшний день не предусмотрена специальным перечнем и не имеет уголовно-правовой охраны. Мы живем в период бурного развития информационных технологий, в том числе применяемых в военных и разведывательных сферах деятельности государства, строим современные вооруженные силы в условиях борьбы с обозначенным противником и мировым терроризмом. Не оставляет сомнений тот факт, что анализ большого количества доступной военной информации может существенно приблизить потенциального противника к обладанию сведениями, составляющими государственную тайну Российской Федерации. Охраняемые сведения военного содержания можно классифицировать: а) сведения в военной области, составляющие государственную тайну; военные сведения ограниченного распространения; б) военные сведения конфиденциального характера, не подлежащие оглашению, доступ к которым ограничен органами государственной власти и военного управления в соответствии с федеральным законом; военные сведения ограниченного распространения.

В борьбе с внешними угрозами для безопасности Красной армии и флота одно из центральных мест занимают общепредупредительные меры, затрудняющие разведкам противника получение желаемой информации. Эта система мер должна быть адекватной разведактивности иностранных спецслужб, должна постоянно развиваться и совершенствоваться[184].

При анализе работы органов цензуры в рассматриваемый период по защите военной тайны цензурным способом особое внимание уделялось выявлению своих «узких мест» и методов работы иностранных разведок, получающих информацию из открытых источников. Характерным в этом плане является письмо уполномоченного СМ СССР № 31071/с от 29 июля 1946 года в Управление военной цензуры Генштаба, в котором излагались показания начальника штаба Квантунской армии генерал-лейтенанта Хата Хикосабуро об использовании печати СССР военными атташе иностранных государств для получения разведданных о Советском Союзе. В показаниях указывалось, как добывается военная информация из открытых источников: «Работа военного атташе. 1… Просмотр газет, передач по телеграфу или письменных донесений военных сводок основных событий внутри страны, важных актов, постановлений и т. д. 2. Закупка и просмотр военных газет, журналов и книг по военным вопросам, отработка данных по заслуживающим внимания или пересылка оригинала в Генштаб. 3. Подробный перевод и отправка сообщений о вновь изданных уставах, наставлениях, инструкциях. Методы получения информации. Для получения общих данных о Красной армии достаточно было читать газеты, журналы, уставы и наставления, ибо в связи со сравнительно небольшим существованием Красной армии и с развитием военного дела в Советском Союзе постепенно издавались различные уставы и наставления. В Советском Союзе издается такое большое количество военных газет и журналов, которое нельзя сравнить с выпуском в других странах мира. Такое количество газет и журналов было чрезвычайно трудно «переварить», и особенно для японских офицеров, которые слабо знали русский язык. В других странах правительство публикует в печати свои мероприятия и стремится провести их в жизнь, однако, по соображениям политического или экономического порядка, до конца их не доводит. Поэтому трудно судить о том, будет ли проведено в жизнь то или иное решение правительства. В Советском Союзе решение или постановление Коммунистической партии и правительства реализуются. На страницах печати публикуются положительные и отрицательные стороны деятельности различных экономических органов, чему можно верить. Короче говоря, общее положение Советского Союза можно уяснить из любой газеты. В настоящее время, в связи с военной обстановкой, этого может и не быть, однако раньше, когда я служил в Москве, в Советском Союзе издавалось большое количество литературы по военным вопросам. И хотя вопросам борьбы со шпионажем уделялось достаточное внимание, однако имелась возможность проверить факты путем сопоставления. Таким путем каждое государство в разведке против СССР уделяло большое внимание документным данным…»[185].

Кроме результатов проведения опросов, анализу советских цензурных органов подлежали и документы иностранных государств, относящиеся к защите военной и государственной тайны и цензуре. Так, к примеру, в этот период подвергался анализу «Устав цензуры военно-морского флота США», который состоял из: Секция I. 1. Частные почтовые отправления. 2. Спешные письма. 3. Упоминания и должности. 4. Почта. 5. Почтовые открытки с изображениями. 6. Форма почтовой открытки ВМФ. 7. Запрещается пересылать фото и фильмы военного содержания без специального разрешения (см. общий пр. № 179). 8. Иностранные языки. 9. Вложения. 10. Входящая почта. 11. Личные пластинки. 12. Дневники. 13. Копии телеграмм о получении радиограмм. 14. Сведения, не подлежащие оглашению. 15. Адреса. Секция II. Частные сообщения по радио и телеграфу. Термины, общее, исходящие сообщения личному составу ВМФ США, исходящие сообщения личному составу военно-морских баз, расположенных вне пределов США. Исходящие сообщения личному составу вооруженной охраны ВУМФ США, исходящие сообщения личному составу таможенной и береговой службы США, исходящие сообщения личному составу таможенной береговой стражи США, подчинены правилам, изложенным выше, входящие сообщения от служащих американского Красного Креста и вольнонаемного состава, находящихся в частях ВМФ США, вооруженных сил или Таможенной береговой стражи вне пределов Америки. Секция III. Телеграфные переговоры. Секция IV. Организация и правила проведения цензуры. Секция V. Обязанности цензоров. Секция VI. Действия цензоров. Секция VII. Штампы цензоров. Секция VIII. Служебная корреспонденция просмотру не подлежит. Секция IX. Цензура в частях, расположенных на берегу. Секция X. Почтовая корреспонденция транспортных судов. Секция XI. Переписка с военнопленными. Секция XII. Вещественные формы связи. Секция XIII. Публикация сообщений о военно-морском флоте в печати и радио. Приложения (цензорам – описание действий, как их производить. –Примеч. авт.): 1. Вскрытие конвертов. 2. Исследование писем. 3. Запечатывание конвертов. 4. Письма. 5. Изготовление и пользование цензорскими чернилами. 6. Снабжение цензуры. 7. Докладные записки. 8. Бланки[186].

Какие

Рассмотрим примеры контроля военной информации. Начнем, как ни странно, с парадов. Как и раньше, особое внимание уделялось цензуре репортажей с военных парадов. Так, в связи с празднованием 8 сентября 1946 года первого Дня танкиста на Красной площади распоряжением уполномоченного СМ СССР от 7 сентября 1946 года нельзя было указывать бригады, дивизии, корпуса, полки. Разрешалось использовать слова «соединение», «часть», «подразделение». Разрешалось называть командиров и звания[188]. Распоряжением уполномоченного СМ СССР от 6 ноября 1946 года по параду в честь 29-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции при перечислении по родам войск запрещалось упоминать номера воинских частей, кроме известных[189]. В апреле 1948 года секретным циркуляром запрещалось публиковать какие-либо сведения о первомайских парадах в пунктах, где не разрешено показывать гарнизоны. В открытых гарнизонах… лишь общее описание участия в парадах – пехоты, кавалерии, танков, авиации и т. д., без указания номеров воинских частей, наименований, количества и численности соединений. Запрещается показ калибра орудий, типа танков и самолетов…[190]

В данный период, как и ранее, подлежали ограничению для распространения сведения по основной ударной силе сухопутных войск – танкам, бронетехнике и танковым подразделениям. Так, циркулярным письмом от 4 ноября 1947 года при анализе нового приложения № 1 «Перечня на мирное время…» было предложено раздел «танковые и механизированные войска» в прежней редакции оставить только для трудов по Великой Отечественной войне. А при показе современных танковых войск вооруженных сил строго соблюдать действующие ограничения по цензуре: «Танковая (механизированная) армия – упоминать только под термином «подвижная механизированная группа» (без указания состава). Танковая (механизированная) дивизия – упоминать только под термином «танковое соединение»… разрешается упоминание подразделений… не показывая величины и количества этих подразделений в соединении. Полк тяжелых танков – упоминать как танковый полк. Разрешалось показывать в составе полка: штаб, взвод управления, подразделения зенитных пулеметов, подразделение технического обеспечения, медсанвзвод, не более трех танковых батальонов, батальон автоматчиков. Механизированный полк – в составе полка разрешается показывать: штаб, разведывательное подразделение, подразделение технического обеспечения, подразделения зенитных пулеметов, медсанбат, полковую артиллерию, минометное подразделение, не более трех мотострелковых и одного танкового батальона. Танковый батальон средних (тяжелых) танков – две-три танковые роты, по два-три танковых взвода в каждой роте. Мотострелковый батальон – три роты автоматчиков, пулеметное и минометное подразделение и батарея ПТО. Батальон СУ (дивизион) – по типу танкового батальона; батарея СУ – по типу танковой роты[191].

Информация по военным объектам и гарнизонам также являлась секретной и поэтому подлежала контролю и ограничению для распространения. Так, приказом уполномоченного СМ СССР от 4 декабря 1946 года запрещалось опубликовывать сведения о наличии гарнизонов, за исключением гарнизонов столиц, штабов военных округов (кроме Дальневосточного), флотов, флотилий, Академии радиолокации, Военно-дипломатической академии. Но в приказе был список на 61 разрешенное, для публикации, учебное заведение[192]. В письме уполномоченного СМ СССР К.К. Омельченко заместителю министра государственной безопасности С.И. Огольцову от 10 февраля 1947 года отмечалось, что по сообщению Запорожского обллита строительные организации Министерства строительства военных и военно-морских предприятий в объявлениях о наборе рабочей силы раскрывают дислокацию военных объектов… Главлит просил дать указания по данному поводу Министерству строительства и органам государственной безопасности на местах. Отмечалось, что органы цензуры сами непосредственно устранять подобные нарушения не имеют возможности, так как объявления размножаются от руки, а не в типографии и множительной технике[193]. Приказом уполномоченного СМ СССР от 19 июня 1946 года запрещалось в печати и радиовещании опубликование дислокации штаба Дальневосточного военного округа[194]. Начальник Генерального штаба Вооруженных сил СССР и заместитель министра Вооруженных сил СССР Маршал СССР А.М. Василевский в письме от 4 декабря 1946 года на имя уполномоченного СМ СССР указал, что ограничения сведений по нашим гарнизонам считаем целесообразным на все населенные пункты, кроме столиц союзных республик и дислокации штабов военных округов, флотов, флотилий, за исключением закрытых[195].

Большое внимание уделялось информации и по военным флотам. Исходя из Сводных указаний по цензуре от 16 сентября 1946 года, запрещалось давать сведения по дислокации воинских частей и домов офицеров, а корабли разрешалось называть по классам, но без их мест дислокации. Запрещалось указывать наименование кораблей вновь организованных флотов и флотилий. Разрешалось указывать Главные базы ВМФ: Таллин, Полярный, Севастополь, Владивосток, Баку, Хабаровск; базы ВМФ: Архангельск, Кронштадт, Лиепая (Либава), Порккала-Удд, Пилау, Одесса, Батуми, Новороссийск, Поти, Пинск, Измаил, Советская гавань, Порт-Артур, Отмари, Петропавловск на Камчатке. Разрешалось называть гарнизоны, порты с военно-морским гарнизоном, штабов флотов… Но полностью были закрыты сведения по Сахалинской военной флотилии, Камчатской военной флотилии, Северному Балтийскому флоту, Южному Балтийскому флоту[196]. Запрещалось раскрывать пропускную способность портов, упоминать командиров и заместителей частей и соединений подводных лодок, род войск частей в гарнизонах. Так же как и ранее, запрещалась огласка закрытых избирательных участков в закрытых гарнизонах и в военных городках[197].

В целях обеспечения секретности во флотах в их наименованиях вместо географического названия вводилась цифровая нумерация флотов. Это сразу же было зафиксировано в документах цензуры. Так, на основании

Как было отмечено, информация по военно-учебным заведениям контролировалась. Так, 9 июля 1947 года начальник Управления военно-учебных заведений войск МВД просит разрешения на опубликование набора в военные училища, где готовят офицеров пограничных войск, в 17 городах страны[203]. Циркулярным письмом Главлита от 18 июля 1947 года разрешалось опубликовать набор в Саратовское военное училище войск МГБ СССР[204]. В школах, техникумах, вузах можно было показывать, что ведется военное обучение, но по каким военным специальностям (связист, артиллерист и т. д.) и что по окончании присваивается воинское звание – показывать было нельзя[205]. Несмотря на контроль, в некоторых газетах, все-таки имели место публикации закрытых сведений по военно-учебной тематике. В связи с этим Главлит 19 июня 1947 года циркулярным письмом всем органам цензуры запрещает опубликовывать в открытой печати материалы о наличии военных факультетов, факультетов (отделений) радиолокации и реактивной техники в гражданских учебных заведениях (вузах, техникумах), а также каких-либо данных о программе, сроках обучения и профиля гражданских вузов, готовящих специалистов для вооруженных сил и оборонной промышленности[206]. 14 февраля 1949 г. запрещалось опубликовать сведения о мероприятиях по военной подготовке учащихся средних и других приравненных к ним учебных заведений (школ, курсов, и т. п.)[207]. 9 марта 1948 года в список разрешенных военно-учебных заведений, дислокацию которых можно показывать в открытой печати, были включены Фрунзенское военно-авиационное училище и Одесское фельдшерское военно-морское училище[208]. Циркуляром уполномоченного СМ от 13 ноября 1951 года по редакции перечня запрещалось опубликовывать сведения о выпусках военных училищ, военно-морских факультетах, отделений[209].

Всегда являлась секретной информация по боевой и политической подготовке, отдельным направлениям и видам вооруженных сил и военной техники. Уполномоченным СМ СССР при получении и анализе полученных данных, в цензурные структуры направлялись указания по поводу конкретных военных сведений, требующих защиты. В сводных указаниях по военной цензуре вооруженных сил от 20 мая 1946 года указывалось в целом: «Запрещается: 1. Обобщенные данные и выводы по операциям войск СССР и союзников в масштабе дивизии (бригады) и выше… материально-техническое обеспечение этих операций. Если они из других источников – разрешается. 2. Сведения о случаях переодевания разведчиков (кроме партизан) в форму противника. 3. Сведения о численности, местах нахождения, условиях, использования военнопленных и перебежчиков, как в военных целях, так и на других работах. 4. Профили военной подготовки студентов в гражданских вузах. 5. О лагерном и казарменном строительстве или их восстановлении – о благоустройстве, не указывая месторасположения – можно. 6. Данные (абсолютные и относительные) о возрасте, социальном положении, национальности, партийном и комсомольском составе соединений, частей, кораблей, подразделений ВС СССР. 7. Цифровые данные о количестве лиц, изъявивших желание остаться на сверхурочную службу. 8. Нумерация и особое наименование частей, присвоенных приказом Верховного Главнокомандующего. 9. Сведения о перемещениях офицеров и генералов ВС СССР. 10. Сведения о должностях, воинских званиях, фамилии командиров, если по ним можно установить количество частей, соединений. Политические управления, военно-учебные – открыты. 11. Адреса редакций, многотиражек военных заводов, Северного и Южного флотов. 12. Номера полевых почт. 13. Все официальные сведения по учениям и военным играм. 14. Уровень и состояние боевой подготовки. 15. Все сведения о подготовке к химической и бактериологической войне в войсках. 16. Все сведения и подготовке, пребывании и заграничных походах кораблей. 17.

Весной 1947 года, инструктивным письмом начальника Управления военной цензуры Генерального штаба ВС генерал-майора Березина было зафиксировано, какие документы являются официальными по планированию и боевой подготовке и запрещены к опубликованию. Что можно и что запрещено писать в открытой печати о подготовке одиночного бойца; о подготовке взвода; о подготовке роты (батареи, эскадрона, эскадрильи); о подготовке батальона (дивизиона); о подготовке специальных подразделений; об окружных тактических учениях. В 1947 году циркулярными письмами всем органам цензуры запрещалось опубликование каких-либо данных о ротном пулемете обр. 1946 г. (7.62 обр. 1946 г.) независимо от того, что некоторые сведения об этом пулемете были открыто опубликованы в газете от 6 февраля 1947 года; материалов о ходе демобилизации Советской армии, а также каких-либо передвижениях ее частей, опубликование каких-либо материалов о деятельности советских организаций за рубежом. Запрещалось опубликование каких-либо материалов, по которым можно установить, что военнослужащие, подразделения или части Вооруженных сил привлекаются для участия или участвуют в уборочной компании[212].

Всем органам цензуры особо обращалось внимание на необходимость категорического запрещения опубликования каких-либо материалов о новых образцах боевой техники, поступающей на вооружение Советской армии. В то же время разрешалось публиковать сведения по известной технике, как пример, по зенитным прожекторам[213]. Циркулярным письмом Главлита 1 февраля 1948 года в дополнение… запрещалось публиковать сведения: а) о маневрах, военных сборах, инспекторских проверках, практических и тактических учениях любого характера и масштаба, проводимых в частях вооруженных сил, а также о планах и достигнутых результатах боевой подготовки; б) о боевом опыте, полученном во время Великой Отечественной войны соединениями, частями и подразделениями вооруженных сил СССР[214]. 9 марта 1948 года запрещалось опубликование каких-либо данных о демобилизации из Вооруженных сил СССР, а также о вербовке на сверхурочную службу (кроме по указу Верховного Совета СССР). Запрещались также какие-либо сведения и упоминания о том, что издается журнал «Военная мысль» и «Морской сборник», но разрешалось опубликовывать должности, звания и фамилии заместителей командиров по политической части открытых для печати групп войск, военных округов, флотов и флотилий[215]. 14 апреля 1948 года запрещалось публиковать сведения о наличии в армии солдат и сержантов срочной службы, кроме возрастов 1926 и 1927 года рождения, и сведения о наличии в армии солдат и сержантов срочной службы, участвовавших в Отечественной войне в период до 1945 года (кроме добровольцев) и в войне с Японией (кроме добровольцев)[216]. В 1948 году в материалах о присуждении Сталинских премий не рекомендовалось раскрывать армию и не опубликовывать сведения о разделе ОСОАВИАХИМА на ДОСАРМ, ДОСАВ, ДОСФЛОТ. В марте 1949 года запрещалось опубликовывать сведения о наличии молодых солдат и матросов в Вооруженных силах СССР, общем количестве членов ДОСААФ, ДОСАРМ, ДОСФЛОТ по СССР в целом, республикам, краям, областям, а также по переподготовке и запасе[217].

В 1950 году было установлено, что издания в открытой печати по вопросам местной ПВО могут производиться лишь с согласия Главного управления МПВО МВД СССР[218], а по поводу «Официального указателя пассажирских сообщений» указывалось, что публиковать только по согласованию с Генштабом ВС СССР[219].

После каждого издания нового перечня сведений, составляющих военную и государственную тайну, происходит корректировка, в том числе и по военной тематике. Так, в 1950 году поступают разъяснения по перечню в новой редакция по мобилизации, сроках действительной службы, о призывниках, выпусках военных училищ, спасателях МВД, сведений, передаваемых по связи ВЧ, парадах, ДОСААФ, МПВО[220]. 1 декабря 1951 г. циркуляром по редакции перечня запрещалось опубликовывать сведения: о телемеханических и гидроакустических приборах и радиолокации… в вооруженных силах и связи, сигнализирующих устройств… сведения по укрепленным районам, базам, полосам… укрепленным аэродромам, городкам, заставам, комендатурам и т. д.; сведения об охране государственных границ, нарушениях границ, боевых столкновениях, конфликтах, инцидентах, конкретной оперативно-политической обстановке на государственной границе… Издания публикуются с разрешения Главного управления пограничных войск МГБ СССР. Также запрещалось опубликовывать сведения по судоремонтным заводам, боевом опыте войск МГБ (НКВД) СССР, обобщения, материалы и выводы по боевому использованию войск НКВД и охране тыла действующей армии, обобщенные данные и выводы по операциям иностранных армий, участвовавших во Второй мировой войне, за исключением опубликованных в открытой иностранной печати[221].

В 1952 году корректировались сведения по запрещению информации по мобилизации и призыву, срокам службы, сведения об организации, составе, формировании, расформировании, переформировании, вооружении, боеспособности, снаряжении, дисциплине, материально-финансовом обеспечении воинских соединений, частей, кораблей, подразделений, учреждений, заведений и отдельных объектов, боевой подготовке, включая все сведения о выпусках из военных академий, училищ (кроме суворовских и нахимовских) школ и курсов, независимо от того, открыты или закрыты для печати эти военно-учебные заведения, призывниках, сведения об оставшихся на сверхурочную службу, сведения по партийным организациям в воинских частях, парадах и присвоении воинских званий на кафедрах, курсах, сведения об аварийно-спасательных отрядах, ДОСААФ, оборотных средствах предприятий, спортивных обществах «Судостроитель», «Горняк», «Крылья Советов», «Зенит» и так далее[222]. Кроме того, военной цензурой запрещалось опубликовывать сведения по материалам отчетно-выборных партийных собраний, конференций в частях, дивизиях, армиях, военных округах и районах ПВО Советской армии[223].

В 1953 году запрещалось публиковать какие-либо сведения о боевой подготовке военизированной стрелковой охране мест заключения и другие сведения, предусмотренные перечнем[224]. Запрещалось опубликовывать сведения о мобилизации, не предусмотренной Законом о всеобщей воинской повинности, военно-учебных заведениях, прибывших призывниках, о демобилизации, составе сверхсрочников[225].

Кроме того, в 1951 году уполномоченным СМ подтверждалось не принимать на цензурирование издания военных учреждений, так как они подлежали контролю военной и военно-морской цензуры[226]. В этом же году был согласован «Перечень сведений по пограничным войскам, внутренним войскам и внутренней охране МГБ СССР, которые

В данное время также происходит ограничение сведений о воздушно-десантных частях. Так, распоряжением уполномоченного СМ СССР от 8 августа 1946 года запрещалось в открытой печати опубликование каких бы то ни было сведений о переформированиях воинских частей, о наличии десантных частей, о перевооружении и ходе специальной подготовки десантников[229]. В связи с переформированием стрелковых частей в воздушно-десантные запрещалось публиковать сведения о формировании десантных частей…[230] В 1948 году запрещается публиковать фотографии, на которых видны нарукавные знаки ВДВ у военнослужащих[231].

Также особое значение предавалось изданию различных карт и атласов. Их распространение регламентировалось перечнями сведений, составляющих военную и государственную тайну, инструкциями и другими организационно-распорядительными документами, такими, к примеру, как «Об упорядочении выдачи секретных топографических карт на территории СССР и усилении контроля за их использованием», «Инструкция о правилах выдачи, пользования и хранения топографических карт в гражданских учреждениях и организациях СССР». Секретными считались карты масштаба 1: 500 000 и крупнее. Их издавали только Генштаб Вооруженных сил СССР и ГУ геодезии и картографии при Совете Министров СССР[232]. Также, к примеру, по планам и картам землепользования районных колхозов масштаба 1: 20 000, 1: 25 000 Генштаб Вооруженных сил СССР не возражал против печатания, если не указывались объекты, имеющие оборонительное значение (военные, мосты, башни, дороги и т. д.), но требовал ограничивать их тираж и выдачу только под расписку. Главлит разрешил печатание данных карт, но с грифом «дсп», тиражом до 100 экземпляров и с запрещением всех оговоренных перечнем сведений[233]. Издание военно-топографических карт осуществлялось Военно-топографическим управлением и не подвергалось контролю цензуры. Военно-морские карты проходили проверку военно-морской цензурой.

Главлит решает и вопросы, связанные с использованием литературы по запросам ведомств и организаций, а также авторских публикаций и изданий по военной тематике. Так, в январе 1946 года Главлит рассмотрел список (197 названий книг) литературы в библиотеке «СМЕРШ» Московского военного округа на предмет использования и изъятия. В результате из всего списка подлежало изъятию только два издания[234]. Так как военная цензура контролировала издания по военной тематике и ведомственные издания на предмет утечки секретной военной информации, в январе 1947 года уполномоченный СМ совместно с Управлением военной цензуры Генштаба ВС СССР решает вопрос по поводу возражения начальника Минно-торпедного управления ВМС контр-адмирала Н.И. Шибаева и начальника Артиллерийского управления ВМС контр-адмирала В.А. Егорова против опубликования в сборнике трудов Ленинградского технологического института им. Ленсовета в апреле 1946 г. статьи А.Е. Переверзева «Успехи техники боеприпасов во Второй мировой войне. 1939–1945 гг.», так как в ней, по их мнению, содержались секретные и совершенно секретные сведения. Адмиралы отмечали, что в статье передаются гласности взрывные устройства, состав и метод изготовления мощного взрывчатого вещества, неизвестного за границей, сведения из секретных источников… данные о причинах преждевременных разрывов артиллеристских снарядов, взятые из секретных источников. Н.И. Шибаев и В.А. Егоров просят изъять указанную книгу из открытого распространения и привлечь к ответственности виновных в разглашении военной тайны. В Управлении военной цензуры претензии были признаны вполне обоснованными и просили решения[235]. В мае 1947 года Домом техники Технического управления Министерства вооружения СССР был издан для внутреннего пользования библиографический бюллетень № 246 с грифом «дсп», когда по своему содержанию он должен быть отнесен категории секретных изданий. Начальнику Мособлгорлита было приказано наложить на указанный бюллетень гриф «секретно» и установить порядок, когда министерства при издании ведомственных работ предоставляют уведомление о том, к какой категории секретности, согласно перечню данного министерства, относится публикуемый материал. Издание с грифом «дсп» могло допускаться к опубликованию, если Спецотдел министерства уведомит, что нет секретных данных, запрещенных перечнем, и других сведений, запрещенных указаниями Главлита[236]. Как видно, решение должно было приниматься только при условии согласования, и значит, под ответственность ведомства. В письме Управляющему делами Совета Министров СССР Я.Е. Чадаеву, касающемся боеприпасов и взрывчатых веществ было отмечено, что издание отчета Правительственной комиссии по изучению действий взрывов и пожаров при подрыве германских заводов допустимо печатать лишь с грифом «совершенно секретно»[237]. В январе 1947 года из библиотек и книготорговой сети была изъята брошюра В.Н. Лыкова «Разрушение бетонной плотины взрывом в потерне»[238]. В июле 1949 г. была изъята книга «Вопросы теории взрывчатых веществ» (Сборник статей. Кн. 1… АН СССР, 1947). Ее разрешили хранить в спецфонде с грифом «секретно»[239]. В 1948 году уполномоченный СМ направляет в 5-е управление МГБ СССР письмо об обнаружении в трофейной литературе Госфонда СССР книги «Обзор высшего военного командного состава Красной армии по состоянию на 1943 год»[240]. 20 января 1948 года был наложен гриф «секретно» и «дсп» на книги, подготовленные Медицинским издательством (Медгиз) по заказу Военно-медицинского управления МВС где обобщался опыт организации и тактики медицинской службы в Великой Отечественной войне[241]. Также в 1948 году было дано цензорское заключение на рукопись сборника «Сталинские лауреаты», подготовленного Министерством вооружения, с выводом публиковать только с грифом «секретно». В материалах о присуждении Сталинских премий Главлит требовал не раскрывать сведения по армии. В 1949 году заместитель министра МВД СССР генерал-полковник И.А. Серов обращает внимание уполномоченного СМ К.К. Омельченко и начальника Управления военной цензуры Генштаба ВС СССР М.Н. Березина на соблюдение требований по охране государственной тайны при распространении газет в погранвойсках[242]. В сентябре 1950 года в письме в Управление делами Совета Министров СССР сообщалось мнение Главлита о невозможности выпуска Военно-морским министерством I тома Морского атласа открытым изданием с поставкой в общедоступную продажу, так как он содержал ряд сведений, составляющих государственную тайну[243]. В феврале 1953 года Управление военной цензуры Генштаба Вооруженных сил СССР предлагало уполномоченному СМ изъять сборник «Труды конференции по воздушной радионавигации», 1948 года издания[244]. В августе 1948 года Главлит посчитал невозможным опубликовать в открытой печати книгу Г.Н. Куприянова «Карело-Финская советская социалистическая республика» издательства Карело-Финской ССР, в которой имелись сведения и выводы по операциям Советской армии во время Великой Отечественной войны и ход военных действий. Раздел «Республика в годы Великой Отечественной войны», в котором особенно подробно это было отражено, предлагалось вообще изъять[245]. В 1950 году из библиотек общественного пользования и торговой сети была изъята книга И.Г. Хановича по военно-морской тематике, изданная Вениздатом[246]. В мае 1953 года отдел военной цензуры составил замечания по книге Б.С. Тельпуховского «Великая победа Советской Армии

В общем, при большой нагрузке в работе, когда имелись и отдельные ошибки, и недостатки, Главлит справлялся с возложенной на него задачей по контролю за сохранением военной тайны. Так, к примеру, Главлит Белорусской ССР предотвратил опубликование сведений о наличии гарнизонов в Могилеве, Бобруйске, Бресте, Витебске. Органами цензуры Украинской ССР были сняты сведения о создании факультета радиолокации в Харьковском электротехническом институте[248]. В 1947 году было 798 предотвращенных разглашений сведений, не разрешенных к опубликованию. Среди них были сведения по военным училищам и школам, дислокации воинских частей и соединений. Как уже указывалось, важнейшее цензорское вмешательство было сделано цензором Катышевым, который в указе Президиума Верховного Совета СССР от 27 мая 1947 года предотвратил не менее 20 разглашений важнейших государственных сведений, касающихся вооруженных сил[249].

Уполномоченный СМ СССР и Главлит не только вели запретительную политику, но и отслеживали открытые и вновь рассекреченные сведения и, соответственно, разрешали их распространение. На этот счет в Главлите имелись соответствующие документы и информация. Так, к примеру, в Главлите в 1946 году имелись списки по вооруженным силам: «Учреждения, соединения и части о составе и организации которых разрешается упоминать в открытой печати в указанных ниже пределах»[250], «Учреждения, соединения и части, о составе и организации которых разрешается упоминать в открытой печати с указанием дислокации (штабы, части, корабли, гарнизоны)»[251], «Перечень вооружений и инженерной техники, разрешенной в открытой печати без приведения характеристик»[252]. Данная работа велась постоянно, и в нее вносились соответствующие корректировки. Так, в марте 1948 года, в связи с официальным сообщением Верховного Совета СССР в феврале 1948 года, утратила ограничения информация о проведении в вооруженных силах демобилизации остающихся возрастов из армии[253]. В сентябре 1949 года вновь созданному ЦНИИ–108 Министерства Вооруженных сил СССР, Центральному коллектору научных библиотек Главполиграфиздата при СМ СССР разрешалось выделить, согласованные с ЦНИИ–108 МВС СССР экземпляры изданий по тематике ЦНИИ. Управление военной цензуры Генштаба МВС СССР обеспечивало по одному экземпляру издания[254]. 27 ноября 1953 г. уже Главным управлением по охране военной и государственной тайн в печати при СМ СССР разрешалось печатать сведения по Севастополю – по жилищному строительству, зданиям культурно-просветительского назначения, бытовым и объектам здравоохранения… если эти сведения не раскрывают общего плана города, масштаба всего строительства, численность населения и не разглашают каких-либо сведений военно-оборонного характера[255].

Таким образом, в связи с обстановкой в стране и мире, на фоне холодной войны, потребность в защите военной тайны в данный период продолжала оставаться максимально значимой и требовала пристального внимания. Она увеличивалась с ростом международной напряженности и ростом военных арсеналов стран потенциальных противников. Основными объектами защиты являлись сведения, находящиеся в перечне и составляющие ту часть военной тайны, которая структурно входит в государственную тайну и охраняется государством. Указанные сведения являлись объектом шпионской деятельности иностранных спецслужб в военной области. Не оставляет сомнений и тот факт, что анализ определенного количества даже открытой доступной, в том числе военной, информации может существенно приблизить потенциального противника к обладанию сведениями, составляющими военную государственную тайну, что может нанести военный, политический и экономический ущерб стране. Государством, в лице уполномоченного СМ СССР по защите военной и государственной тайн в печати и Главлита, принимались меры противодействия в данном направлении – стремиться избежать того, чтобы враг не узнал о наших военных возможностях и намерениях и не позволять противнику проводить успешную разведывательную деятельность через средства массовой информации и печать. В этот период объектами защиты были сведения по образцам оружия и вооружений, численности, структуре и организации вооруженных сил, дислокации и назначении воинских формирований и военных объектов и другие военные сведения, но и появляются новые: по реактивной технике, атомном и ракетостроении, новом автоматическом стрелковом оружии (к примеру, автомат Калашникова) и др. Секретными также являлись сведения, показывающие уровень развития страны в той или иной военной, экономической и научной области. Контрразведывательными средствами необходимо было применять меры по предотвращению и обнаружению как прямых, так и косвенных действий врага, направленных на раскрытие советской военной информации. Также защиты требовали не только прямые, но и косвенные сведения, по которым путем анализа комплекса данных из различных источников можно было получить требуемую полноту информации. Фактически любые военные сведения являются объектом шпионской деятельности иностранных спецслужб в военной сфере. Главлит проводил работу по защите военной тайны в тесном сотрудничестве с Управлением военной цензуры Генштаба и Министерством Вооруженных сил СССР. Приведенные в статье примеры и факты подтверждают адекватное реагирование государства на военные вызовы и изменение политической обстановки. Так, к примеру, отставание от США в количестве ядерных зарядов советское руководство пыталось компенсировать увеличением количества обычного вооружения и ростом численности вооруженных сил. Последние с 1948 г. по март 1953 г. увеличили свой личный состав с 2 874 000 до 5 396 038 человек[256]. Соответственно информация по этим данным засекречивалась и подлежала охране. Военный шпионаж, как и другие виды разведки, предполагает множество скрытных операций, осуществляемых противником. В целом общий контроль за сохранением военной тайны, как видом контрразведывательной деятельности, оставался за органами государственной безопасности. Материал, изложенный в данной работе, показывает обоснованность, своевременность и сложность проводимой работы по защите военной тайны в данный период. Принимаемые государством меры позволяли своевременно и оперативно менять или дополнять состав секретных сведений, требующих защиты в военной области, и системно проводить политику по защите секретной военной информации.

Глава 3

Защита информации по новой военной технике, нир и ниокр

С самого начала существования Советского государства руководство страны придавало особое внимание информации о новой технике и изобретениях. Так, к примеру, сохранилась записка В.И. Ленина к И.В. Сталину в 1922 году, в которой он писал: «Сообщают об английском изобретении в области радиотелеграфии, передающем радиотелеграммы тайно. Если бы удалось купить это изобретение, то радиотелеграфная и радиотелефонная связь получила бы еще более громадное значение для военного дела»[257]. Такая постановка вопроса была более чем актуальна, так как Советскому государству предстояло ликвидировать экономическое отставание от ведущих западных стран.

В то же время отмечается, что усилия научно-технической разведки оценивались положительно, и еще в 1937 году ее рассматривали как «жизнеспособное звено внешней разведки», ее деятельность соответствует «государственной концепции развития страны», и полученная ею информация «в

С другой стороны, в деятельности по защите своих научно-технических секретов государственные органы СССР, в том числе аппарат уполномоченного СМ СССР и Главлит, в рассматриваемый период проводили работу по прежним и появляющимся новым направления деятельности, так как появлялись и новые специфические сведения, и новая информация, требующие защиты. Особую озабоченность и самое пристальное внимание вызывали не только сбор информации, но и охрана собственных сведений по научным разработкам и изобретениям. В своей деятельности в этом направлении необходимо было руководствовался тем, что… каждое сколько-нибудь, выдающиеся научное достижение имеет и военное значение. Такая прямая связь в научных работах и изобретениях затрудняет нахождение грани между той частью работы, которую можно опубликовать, и той частью, которая раскрывает ее военную суть. В этой связи ориентировку цензорам могут дать следующие определения: а) имеет ли научная работа или изобретение специальное военное назначение; б) …выходит ли за пределы обычных усовершенствований и поэтому имеет такие способы производства, что в итоге резко влияют на экономическую или военную мощь страны; в) не содержит ли научных открытий, остающихся новыми (следует иметь в виду крупные открытия, проблемы которых широко известны), несмотря на то, что аналогичные открытия уже сделаны в других странах, но их суть этими странами не раскрывается[259].

Необходимо было добывать научно-техническую информацию, в первую очередь, в развитых промышленных странах. Это были технологии, образцы, изделия и изобретения в таких отраслях промышленности как металлургическая, горнодобывающая, станкостроительная, тракторостроительная, нефтеперерабатывающая (производство топлива и масел для военной техники) и др., касающиеся усиления оборонной мощи страны, а также непосредственно военная информация по авиации, танкам, артиллерии, стрелковому оружию, всем видам боеприпасов. Для добывания такой информации разведка разрабатывала операции по направлениям. Так, в данный период, к примеру, велись операции советской разведки по сбору информации по атому (операция «Энормоз»), по взрывчатым веществам (операция «Зелье»), по химическому и биологическому оружию (операция «Парфюмерия») и др. Из Германии информацию получали от агентурной группы «Красная капелла». От нее уже в декабре 1941 года поступили сведения о характеристиках нового истребителя «мессершмитт», об авиаснаряде, который самостоятельно выискивал цель; о новых авиационных приборах и двигателях, работающих на перекиси водорода; о немецких фау-патронах и других новинках вооружения германской армии. Из Лондона шла информация о реактивных двигателях, самолетах-снарядах, аэродинамике высоких скоростей, электронике, синтетическом каучуке и волокнах, особых горючих и смазочных материалах, о новых взрывчатых веществах и химическом и бактериологическом оружии. Также из воюющей Англии в начале войны стали поступать в Москву первые образцы радиолокационной техники, сведения о специальных сплавах, магнитной защите морских судов, радиосвязи и приводных маяках для бомбометания. Также по линии научно-технической разведки активную работу вели резидентуры в Швеции, Канаде, Италии (с 1943) и Франции (с 1944). Так, стокгольмская резидентура получила информацию о планах Гитлера по подготовке к химической войне против СССР и Англии; данные о мощностях и направлениях производства оружейных заводов в Третьем рейхе; по пушечному вооружению штурмовика «Хенкель–109»; о разработке в рейхе нового истребителя Ме–109; о строительстве авиазаводов в Германии для производства нового и более совершенного истребителя «Фокке-Вульф–190». По оценке Наркомата авиапрома (1944) в отношении 125 отчетов по НИР, ценность и актуальность полученных из Англии и США материалов по реактивной технике, аэродинамике высотных и скоростных полетов содействовала ускорению решения задач с отечественной винтовой и реактивной техникой (операция «Воздух»). Операция по сбору информации по радиолокации называлась «Радуга»[260].

Война показала, что роль науки в военном и гражданском противостоянии повышается. Появляются новые виды научных изысканий, увеличивается их стоимость и материально-техническое обеспечение. При этом должен учитываться и «человеческий фактор» в науке. Советским государством в это тяжелейшее время восстановления страны труд работников науки морально и материально стимулировался. Так, 6 марта 1946 года постановлением CHK СССР № 514 «О повышении окладов работникам науки и об улучшении их материально-бытовых условий» с 1 апреля 1946 года устанавливались новые повышенные оклады работникам науки, имеющим ученую степень и звание. Также изменялась система снабжения ученых промышленными и продовольственными товарами. Взамен существовавших во время войны дополнительных видов снабжения (литерные горячие обеды, сухие пайки, лимиты на продовольственные товары и т. д.) вводится специальное снабжение ученых научных учреждений Академии наук СССР и отраслевых академий наук. Постановление ставило задачи по жилищному строительству и другому социально-культурному обслуживанию, в том числе выделению легковых автомобилей для ученых[261].

С другой стороны, государство должно было не только стимулировать труд ученых, но и добывать полезную для науки информацию, в частности посредством разведки. Также необходимо было иметь не только научно-техническую разведку, но и выстроить систему защиты своих научно-технических и научных сведений. После войны постоянно велась необходимая работа в данном направлении, в том числе и цензурная контрразведывательная составляющая. Так, особенно пристально Главлит следил за сохранением военной тайны по материалам о новых видах военной техники и новых изобретениях. Приведем несколько примеров. Приказом уполномоченного СМ СССР от 3 декабря 1946 года был запрещен выпуск в свет брошюры Н.К. Кузнецова «Нижнесвирская гидроэлектрическая установка», как содержащая сведения, запрещенные к опубликованию[262]. Управление военной цензуры зафиксировало опубликование в газете «Вечерний Ленинград» от 7 апреля 1946 года разглашение секретного решения НК ВМФ от 2 января 1946 года № 01 по вопросу принятия на вооружение ВМФ СССР нового магнитно-акустического прибора «неконтактного металлоискателя типа «М–5», предназначенного для целей розыска затонувших кораблей, что составляло военную тайну[263] и не допустило в открытой печати в журнале «Техника – молодежи» статьи В. Охотникова «Подземная лодка», в которой было дано описание конструкции и работы подземно-движущего аппарата инженера Требелова, зарегистрированного в Инженерном комитете службы войск с грифом «секретно»[264].

В1947 году в основном была завершена демилитаризация экономики. На мирные рельсы переходили мобилизованные для военных нужд «мирные» отрасли промышленности, но при этом продолжалось развитие и отраслей, входящих в военно-промышленный комплекс. Вместе они составляли промышленный потенциал страны, которым также интересовались наши потенциальные противники. К примеру, после победы во Второй мировой войне в СССР, вслед за США и Великобританией, получили быстрое развитие атомная наука и промышленность. Сведения по «атомным» направлениям и сферам деятельности подлежали строжайшему засекречиванию. Так, по линии защиты государственной тайны с 1947 года на предприятиях атомной промышленности вводится должность заместителя директора по вопросам режима. Работа в этом

В январе 1947 года 4-м отделом 5-го управления МГБ СССР проводилось разбирательство по плану научно-исследовательских работ издательства АН СССР на 1947 год, а также письма министра авиационной промышленности М.В. Хруничева в Совмин СССР. По мнению МГБ СССР, в разделе VI плана помещены секретные сведения[266]. В данном случае Главлит дал письменное заключение в МГБ СССР, что степень секретности может определять только руководство Академии наук или его отделений. По заявлению директора Института механики АН СССР член-корреспондента Н.Г. Четаева, в данном случае общее упоминание перечисленных в пункте «Б» исследований не являлось секретным, так же как и сами исследования[267].

В 1947 году разъяснялось, что открытия и изобретения, технические усовершенствования, исследования, экспериментальные работы во всех областях науки и техники и народного хозяйства до их окончательного завершения и развития составляли государственную тайну. Право на выдачу разрешений на публикацию таких сведений основывалось на постановлении Совета Министров СССР от 14 марта 1947 года № 525, в силу которого на министерства и ведомства была возложена ответственность за охрану государственной тайны в деле преобразований и открытий в подведомственных предприятиях и учреждениях. Органы цензуры принимали материал на проверку только в тех случаях, когда издатель предъявлял разрешение министерства или ведомства. Но в постановлении не указывалось, кому конкретно предоставлялось право выдачи разрешения. Главлит считал целесообразным выдачу разрешений соответствующими руководителями союзных, республиканских ведомств, вице-президентом АН СССР, АН союзных республик, также по соответствующей подведомственности, если министерство или ведомство устанавливает, что материал не содержит секретных сведений, входящих в «Перечень сведений, являющихся государственной тайной»[268].

Быстрый рост научно-исследовательских работ и научно-технической информации в послевоенный период требовал более оперативно проводить мероприятия и готовить руководящие и нормативныедокументы. Так отмечал уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко в письме В.М. Молотову 5 июня 1947 года: «Ныне действующий Перечень сведений, составляющих государственную тайну… на мирное время, изданный в конце 1945 года, устарел… и не соответствует нынешним требованиям… вовсе отсутствует раздел об ограничении в области науки и техники и НИР, устарели ограничения по вопросам экономики и др., так как не участвовали в разработке министерства, осуществляющие соответствующие отрасли народного хозяйства, науки, техники… Главлит разработал проект нового перечня… если каждое министерство и ведомство точно определит, что именно в его области не подлежит опубликованию в открытой печати. Прошу Вашего указания руководителям министерств и ведомств, организаций определить круг вопросов и сведений в их области, подлежащих запрещению к опубликованию в открытой печати. По получению этих материалов Главлит будет иметь возможность окончательно разработать проект нового перечня сведений, запрещенных к открытому опубликованию. Прилагаю проект на Ваше рассмотрение и проект распоряжения СМ СССР. Проект распоряжения 1. Обязать руководителей союзных министерств, ведомств, организаций в двухнедельный срок разработать «Перечень запрещенных сведений… касающихся всей деятельности соответствующего ведомства. 2. Поручить уполномоченному… в месячный срок разработать перечень сведений, запрещенных к открытому опубликованию, согласовать его с МГБ СССР и представить на утверждение СМ СССР»[269]. Фактически это послужило основой для принятия постановления Совета Министров СССР от 8 июня 1947 г. № 2009 «Об установлении перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которой карается по закону». В связи с этим утратило силу постановление СНК СССР от 27 апреля 1926 года «Об утверждении перечня сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной» (СЗ СССР. 1926. № 32. С. 213). Но перед этим вышел указ Президиума Верховного Совета Союза ССР от 9 июля 1947 года «Об ответственности за разглашение государственной тайны и утрату документов, содержащих государственную тайну», в пункте 4 которого говорилось: «Заявка или передача за границу изобретения, открытий или усовершенствований, содержащих государственную тайну, сделанных в пределах СССР или за границей гражданами СССР, командированных государством – от 10 до 15 лет». В развитие данных основополагающих документов, приказом уполномоченного СМ СССР от 10 июня 1947 г. вводился новый перечень, в котором данные категории сведений выделялись в главы Б – «Сведения экономического характера» и В – «Сведения об открытиях, изобретениях и усовершенствовании невоенного характера». В это время, также в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 8 июня 1947 года, был создан «Перечень сведений, составляющих государственную тайну в области науки и техники», по разделам, разработанным АН СССР. Кроме этого, на самом высоком уровне, а именно 16 июля 1947 года, Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило решение Секретариата ЦК о прекращении издания на иностранных языках важнейших журналов Академии наук СССР – «Доклады Академии наук СССР», «Физико-химический журнал» и «Журнал по физике», считая, что издание советских научных журналов на иностранных языках наносит серьезный ущерб Советскому государству и предоставляет органам иностранной разведки в готовом виде достижения советских ученых. К осени были полностью прекращены публикации резюме, названий журналов и оглавлений в них на иностранных языках. Для покупки и продажи букинистической книги на иностранных языках было разрешено иметь только по одному магазину «Академкнига» в Москве и Ленинграде[270].

Как уже отмечалось ранее, в изложении о разработках перечней будет не лишним напомнить, что это напрямую касается тематики данной главы. Речь идет о рассмотрении 28 августа 1947 года на заседания Бюро Совета Министров СССР вопроса «О перечне главнейших сведений, составляющих государственную тайну», на котором вносились предложения, относящиеся к защите открытий и изобретений. В результате Бюро постановило: «Поручить тт. Горшенину (созыв), Мехлису, Рычкову, Старовскому, Серову, Антонову, Омельченко, Чадаеву и Дроздецкому в 2-х декадный срок рассмотреть с учетом состоявшегося на заседании обмена мнениями внесенный Комитетом по изобретениям и открытиям при Совете Министров проект постановления «О перечне главнейших сведений, составляющих государственную тайну» и представить его в Совет Министров»[271]. Как видно, в данный период очень серьезное внимание уделялось вопросам защиты сведений по НИОКР на самом высоком уровне.

Продолжается и практическая работа в данном направлении. На военных парадах соблюдались требования по защите сведений о

22 сентября 1947 года Академия наук СССР просит В.М. Молотова разрешить издание в закрытом порядке с грифом «секретно» список секретных научных изданий и разрешить создать при отделе специальных работ группу секретных научных изданий в составе 6 человек и предлагает проект постановления по данному поводу[275]. В октябре 1947 года Главлит предлагает пересмотреть заявку на разрешение секретных изданий Академии наук, конкретизировать, для каких отделений (а не для всей АН СССР), и уточнить тиражи. Главлит отмечал, что нецелесообразно разрешать давать сводные данные секретных научно-исследовательских работ в годовых планах и отчетах, а составлять их по отделениям и с ограничением тиража[276]. В ноябре 1947 года, по письму заместителя председателя Комитета по изобретениям и открытиям Е.Т. Абакумова, запрещалось без разрешения Главлита СССР опубликовывать в открытой печати материалы и техническую информацию, касающуюся изобретений Б.Р. Лазаренко: «Электроисковый способ нанесения металлических покрытий»; «Эрозиограф»; «Электроисковый способ обработки неметаллов»[277].

В соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 8 июня 1947 года создается «Перечень сведений, составляющих государственную тайну в области науки и техники, по разделам, разработанным АН СССР». 29 октября1947 года выходит приказ уполномоченного СМ «О цензорском контроле над литературой, содержащей сведения экономического характера и сведения по вопросам науки и техники», в котором были проанализированы и даны примеры предотвращений разглашений и пропусков секретных сведений, отмечены положительные и отрицательные моменты проделанной работы и предлагалось усилить предварительный контроль по сведениям по науке и технике и допускать опубликование таких сведений только с письменного разрешения ведомства, ввести в практику консультирование, что не снимало и собственной ответственности[278].

Так, в 1947 году в результате работы Главлита (процензурировано 54 000 листов, сделано 1369 вмешательств) были предотвращены утечки секретной информации о незавершенных научно-исследовательских работах, сведений об изобретениях, а также о результатах научных разработок. В 1948 году подтверждалось, что об образцах нового вооружения, всех видов новых открытий и изобретений науки и техники никаких подробностей и сведений не давать[279].

Понятно, что ограничения в распространении информации осложняли обмен научными знаниями в среде ученых и, как считается, в целом в развитие науки и техники. Это вызывало беспокойство ученых. Так, председатель АН СССР С.И. Вавилов в своем письме заместителю председателя Совета Министров СССР В.М. Молотову 21 июня 1948 года отмечал, что Академия наук СССР испытывает затруднения при обмене информацией по научно-исследовательским работам, так как значительную часть нельзя опубликовать в открытой печати. В то же время, понимая значимость соблюдения государственной тайны в этих вопросах, считал целесообразным информацию советских ученых в секретной переписке о достижениях АН СССР и статей по некоторым секретным работам и рефератам, а также отчетов и планов по секретной тематике, организовать в закрытых периодических изданиях и просил разрешить организовать в Издательстве Академии наук, в одной из его типографий, отделение для издания секретной литературы[280]. В.М. Молотов запросил мнение по этому вопросу уполномоченного Совета Министров и Главлит, которые, в свою очередь, посчитали невозможным опубликование только с грифом «секретно» ежегодных сводных планов, отчетов, рефератов, если они будут содержать материалы по военной и народно-хозяйственной тематике, так как это противоречило «Перечню главнейших сведений, составляющих государственную тайну» и «Инструкции по обеспечению сохранности государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР», утвержденных постановлением СМ СССР 1 марта 1948 года, и полагал, что такие материалы должны издаваться с грифом «совершенно секретно». Главлит считал, что было бы более целесообразным сосредоточение изданий закрытых работ (с грифом «с» и «сс») при отделе спецработ АН СССР[281], а предложение об организации и печатании таких материалов в одной из типографий АН СССР специального отделения для издания секретной литературы – бесспорным[282].

В 1949 году по инициативе США была создана Международная организация «КОКОМ». Формально и официально это был Координационный комитет по эскортному контролю. В большей степени и фактически этот орган занимался контролем за распространением технических и научных знаний, изделий и технологий в социалистические страны. Он накладывал эмбарго – запрещение на торговлю и передачу соцстранам технических и научных средств, изобретений, «ноу-хау», техники и технологий и т. д. Номенклатура ограничений и запретов, наложенных на социалистические страны, возрастала до 2000 позиций. Это была реальная экономическая война. Советский Союз и другие социалистические и некоторые другие страны, по мнению Запада, должны были находится в технической и научной изоляции. Конечно, СССР выходил из положения и прилагал определенные усилия в обход данных санкций. Так что нынешние эмбарго и санкции отнюдь не новы для нашей страны. Советский Союз также принимал ограничительные меры. С ростом научно-технического прогресса, ускорившегося после Второй мировой войны, возросло количество и потребность данного вида информации.

Уполномоченный СМ К.К. Омельченко в марте 1949 года опять поднимает вопрос перед председателем Совета Министров СССР К.Е. Ворошиловым о необходимости проверки технических материалов, намеченных министерствами и издательствами к открытой печати по социально-экономическому развитию, так как ряд издательств превысило довоенный уровень количества печати. Он отмечал, что предварительная цензура осуществляется только одним отделом Главлита. Средняя выработка составляет 600 авторских листов в месяц, что исключало возможность тщательной проверки, и Главлит не в силах обеспечить сложных требований. Назрела необходимость выделить в Главлите специальный отдел по научно-технической литературе. Начальник Главлита мотивировал это тем, что цензор может освоить максимум 5 авторских листов научно-технической литературы, но норма составляет 16 авторских листов в месяц. Главлит же исполняет 125 листов. В результате требуется дополнительно 44 цензора, в том числе имеющих научные степени[283]. Работу усложняло то обстоятельство, что не выделен самостоятельный участок и оплата за ученую степень специалистов-цензоров научно-технической литературы[284].

Руководство Главлита требовало от цензоров не делать никаких отклонений от перечня, независимо от наличия разрешительных виз министерств и ведомств. В сентябре 1949 года был сделан анализ работы с перечислением ошибок по охране государственной тайны. Условия ужесточались. Главлит требовал принимать к рассмотрению научно-технические и производственно-технические издания только после предоставления издающей организацией во всех необходимых случаях: а) письменной справки автора по приводимым источникам данных, что не

7 марта 1950 года уполномоченный СМ информировал заместителя председателя Совета Министров СССР К.Е. Ворошилова о случаях безответственного отношения ряда учреждений Главного управления гидрометеослужбы к открытому опубликованию научных трудов по вопросам гидрометеорологии. Главлит считал, что факты свидетельствовали о том, что в ГУГМС система проверки и оформления, предназначенных к открытой печати материалов, не обеспечивала интересов государства и не гарантировала от разглашения не подлежащих к открытой публикации сведений. Было отмечено, что начальник Главного управления гидрометеослужбы своим приказом возложил просмотр и оценку секретности подведомственных ему учреждений на главного редактора «Гидрометеоиздата» и разрешает директорам институтов рассекречивать закрытые работы. Главлит запретил Леноблгорлиту принимать на контроль работы ГУГМС и просил Совет Министров СССР обязать это ведомство навести порядок, а также ввиду особо важного оборонного значения работам по гидрометеорологии полагал ГУГМС пересмотреть список открытых изданий, выпускающих НИИ учреждений этой системы[286].

В апреле 1952 года вышел циркуляр Главлита с запрещением опубликовывать сведения по счетным и счетно-аналитическим машинам (будущим ЭВМ. –Примеч. авт.) и по заводам где они производятся.

В общем, по плану мероприятий 11-го главного управления МВД СССР (так стал именоваться Главлит при переводе его в МВД СССР) на 2-е полугодие 1953 года были намечены мероприятия по усилению контроля работы органов цензуры и проверке порядка обеспечения сохранности государственной тайны при подготовке к изданию научных работ редакциями центральных научно-технических журналов учебными и научно-исследовательскими институтами Министерства культуры СССР и предполагалось подготовить предложения по усилению контроля за научно-технической литературой.

Новая, особенно военная, техника, сведения по НИР и НИОКР всегда имели статус особо охраняемой информации. Как видно, в данный период вопросы контроля научно-технической, как военной, так и гражданской информации стояли на особом месте и всегда были в поле внимания структур государства, обеспечивающих защиту государственной тайны. Следует остановиться на защите информации по некоторым видам новой военной и военно-технической информации конкретно.

Контроль информации по реактивной технике

Постановлением Совета Министров СССР № 1017–419сс от 13 мая 1946 года был создан Специальный комитет по реактивной технике при Совете Министров Союза ССР под председательством Г.М. Маленкова[287].

Приказом министра вооруженных сил СССР № 0019 от 2 сентября 1946 года был сформирован Государственный центральный полигон МВС[288]. В соответствии с постановлениями Совета Министров СССР от 3 июня и 26 июля 1947 года № 2642–817сс «О строительстве Государственного центрального полигона Министерства вооруженных сил СССР» было установлено место расположения полигона – у села Капустин Яр Астраханской области.

За сохранением тайны в печати и СМИ по реактивной технике отвечала военная цензура. Она тесно взаимодействовала в этом вопросе с уполномоченным СМ СССР по защите военной и государственной тайн в печати и направляла информацию и факты нарушений на его рассмотрение. Так, к примеру, в письме начальника Управления военной цензуры ГШ ВС СССР генерал-майора М.Н. Березина уполномоченному СМ СССР К.К. Омельченков июне 1946 года отмечалось, что в журнале Академии наук «Наука и жизнь» № 8–9 за 1945 год в статье доцента В.Я. Аррисон было опубликовано следующее: «…в настоящее время у нас в Союзе и за границей имеются образцы самолета с ВРД. Эти самолеты уже находятся в опытной эксплуатации…» В письме делается вывод, чтоданная публикация нарушает параграф 64 перечня на мирное время, и содержится просьба об указании о недопустимости опубликования подобных сведений[289].

В свою очередь по данным вопросам уполномоченный СМ выходил непосредственно в Совет Министров СССР. К примеру, в письме Главлита в Совет Министров СССР Г.М. Маленкову по поводу ознакомления с планом издания литературы по реактивной технике и предоставления замечаний к данному плану отмечалось, что необходимо присвоение грифов «дсп» и «секретно» по различным разделам плана, так как изложение работ советских ученых по боевым ракетам раскрывает существование при Министерстве сельскохозяйственного машиностроения Главного управления боеприпасов, сведения о привлечении немецких ученых, специалистов, так как в открытой печати мы не раскрываем использование немецких специалистов в работах по военной технике, сведения по жаропрочным сплавам, расчетные данные по материалам для реактивных двигателей. Указывалось, что в библиографических изданиях по этим вопросам необходимо делать разделение и выпускать отдельными томами открытые и отдельно с грифом «дсп» и «секретно»[290].

Продолжалась и оперативная работа по отслеживанию информации по реактивной тематике. Так, на парадах реактивные самолеты можно было указывать, что только пролетели, нельзя было делать фото и указывать фамилии конструкторов[291]. Запрещалось фото реактивных самолетов, но разрешалось фото других самолетов без указания их марок[292]. Циркулярным письмом всем органам цензуры от 3 января 1947 года запрещалось, без ведома Главлита, опубликовывать в открытой печати какие-либо сведения о советских реактивных самолетах, производящихся испытаниях, а также материалы о поступлении их на вооружение советских военно-воздушных сил[293]. Распоряжением уполномоченного СМ СССР от 8 февраля 1947 года снова подтверждалось запрещение сведений о реактивных самолетах, испытаниях и поступлении их на вооружение в ВВС[294], а в распоряжении от 3 июня 1948 года было зафиксировано: «Об образцах нового вооружения и всех видов новых открытий и изобретений науки и техники никаких подробностей и сведений не давать»[295].

По постановлению ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР от 8 февраля 1947 года № 251 «Об организации работы Совета Министров СССР» вопросы работы Специального комитета, Комитета по радиолокации, Комитета реактивной техники, Особого комитета и Валютного комитета должны докладываться непосредственно председателю СМ СССР или его первому заместителю. А это И.В. Сталин и Л.П. Берия. Как видно, данные вопросы стояли в одном ряду с вопросами по производству атомного оружия. Из этого следует и статус данной информации[296]. Об этом говорит и озабоченность Комитета № 2 (по реактивной технике), когда имели место случаи самовольного выпуска информации по реактивной тематике с санкции уполномоченных Главлита и Мосгорлита. Комитет просил уполномоченного СМ указать руководителям организаций, издающих литературу по реактивной технике, согласовывать с ними и дать соответствующие указания цензорам[297].

В Советском Союзе в данный период шла интенсивная работа по созданию реактивных самолетов и зенитных ракет. Многие вопросы решались секретным порядком. Так, «9 августа 1950 г. вышло постановление Совмина СССР о начале разработки огромного зенитного ракетного комплекса для прикрытия Москвы. Эта система получила условное наименование «Беркут». Ее главными конструкторами были назначены П.Н. Куксенко и С.Л. Берия. Система была засекречена даже

Особое значение имело создание межконтинентальной баллистической ракеты, способной донести ядерный заряд до назначенной цели. А это ни много ни мало на другой континент, до нашего потенциального противника, США. В конце концов, справились и с этой задачей. После успешного испытания 12 августа 1953 г. на Семипалатинском полигоне первого отечественного малогабаритного термоядерного заряда (РДС–4) советским конструкторам удалось существенно уменьшить массу и габаритные размеры нового оружия. Это позволило рассматривать баллистические ракеты как альтернативное средство доставки ядерных зарядов[299].

Естественно, все работы проводились в условиях секретности и под завесой военной и государственной тайны. Уполномоченный СМ и Главлит обеспечивали ее защиту по своему направлению.

Контроль информации по радиолокации

Особое внимание в рассматриваемый период уделялось вопросам защиты сведений по радиолокации. Еще во время войны постановлением ГКО СССР от 4 июля 1943 года № ГКО–368бсс «О радиолокации»[300], «учитывая исключительно важное значение радиолокации для повышения боеспособности Красной армии и Военно-морского флота», при Государственном Комитете Обороны был создан Совет по радиолокации под председательством Г.М. Маленкова. После войны он был преобразован в Комитет по радиолокации при Совете Министров СССР. В августе 1949 года он был упразднён. Все полномочия по развитию радиолокационной техники перешли к Министерству Вооруженных сил СССР и Министерству оборонных отраслей промышленности. Уполномоченный СМ и Главлит осуществляли контроль за сохранением тайны по научно-техническим разработкам непосредственно в издательствах, давали или запрещали разрешения на издания и осуществляли контроль за выпускаемой литературой по радиолокационной тематике. Так, 16 июля 1946 года издательству «Советское радио» разрешалось издание научных трудов, учебников и бюллетеней по вопросам радиолокации и смежных с нею вопросов науки и техники, в том числе с грифом «для служебного пользования», «секретно», «совершенно секретно»[301]. 12 марта 1947 года циркулярным письмом всем органам цезуры сообщалось, что по вопросам опубликования в печати сведений по радиолокации они должны были исходить из того, что запрещается публиковать сведения о дислокации и наименования НИИ, заводов, узлов, пунктов радиолокационных подразделений; сведений об отечественном радиолокационном оборудовании, как состоящем, так и снятом с вооружения; о навигационном радиолокационном оборудовании, т. е. сведений, позволяющих установить достигнутый уровень в СССР; сведений о методах и мерах борьбы с иностранными радиолокациями; сведений об опыте применения как отечественной, так и зарубежной аппаратуры во время Великой Отечественной войны; типах, новых открытиях и исследованиях, экспериментах в области радиолокации. Разрешалось опубликовывать сведения о заимствованиях в сфере радиолокации из иностранной печати и перечисление иностранной радиолокационной аппаратуры[302]. А в письме Главлита 3 декабря 1946 года Ленинградскому горобллиту в ответ на письмо заместителя министра просвещения было рекомендовано разрешить опубликование в журнале «Физика в школе» статью профессора Н.Н. Малова «Радиолокация», так как данная статья не содержала каких-либо материалов о достигнутом в СССР уровне в области радиолокации[303].

Главлитом был разработан и согласован с заместителем председателя Комитета по радиолокации при Совмине СССР вице-адмиралом А.И. Бергом проект «Указаний о порядке опубликования в открытой печати материалов по вопросам радиолокации». Данные указания устанавливали новые ограничения, которыми должны руководствоваться все учреждения и ведомства. При анализе данных указаний у А.И. Берга были замечания по поводу разрешения опубликования полных сведений по некоторым радиолокационным станциям. К.К. Омельченко в письме начальнику Управления военной цензуры Генштаба ВС генерал-майору М.Н. Березину просил сообщить, каким образом в указание по радиолокации, данное в печати вооруженных сил, включено разрешение на опубликование полных сведений по радиолокационным установкам и помещены сведения, добытые агентурным путем и не опубликованные в иностранной печати[304]. Далее уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко в секретных письмах председателю Комитета по радиолокации Г.М. Маленкову от 26 мая 1947 года и заместителю председателя Совета Министров СССР М.З. Сабурову от 28 мая 1947 года № 00115сс отмечает, что Главлитом разработан проект Указаний о порядке опубликования в открытой печати материалов по вопросам радиолокации, который согласован с заместителем председателя Комитета по радиолокации при Совмине СССР А.И. Бергом. В связи с тем, что настоящие указания устанавливают новые ограничения, которыми должны руководствоваться все учреждения и ведомства, просил разрешения на введение их в действие[305].

Таким образом, в сводных указаниях по цензуре от 5 августа 1947 года[306] и в циркулярном письме от 22 декабря 1947 года[307] во втором разделе обоих документов фигурируют запрещения по опубликованию сведений по радиолокации, которые действовали во весь рассматриваемой период.

Контроль информации о новой военной технике в издательствах

Одной из функций Главлита был контроль за сохранением военной и государственной тайны непосредственно в издательствах, разрешения на издания, а также контроль за выпускаемой ими военной литературы. В этом направлении наблюдалось тесное сотрудничество Главлита с Управлением военной цензуры Генштаба ВС СССР. Так, в марте 1946 года возник вопрос о создании при Министерстве вооружения специального издания для опубликования в печати в обычном и секретном порядке результатов научно-исследовательских работ, трудов, информационных материалов по вопросам вооружения. Министерство вышло с этим предложением на Совет Министров СССР. Управление делами Совмина СССР направило в Главлит письмо (от 30 марта 1946 года) и выписки постановления Совмина СССР о плане научно-исследовательских работ Министерства вооружения на 1946 год с просьбой сообщить заключение по данному вопросу Совмина СССР[308]. В ответе от 4 апреля 1946 года Главлит пишет, что уже имеется издательство «Оборонгиз», в котором есть и план, и допуск к секретной работе. Таким образом, Главлит считал, что создавать специальное издательство при Министерстве вооружения нецелесообразно[309]. Управление военной цензуры зафиксировало опубликование в газете «Вечерний Ленинград» № 83 от 7 апреля 1946 года разглашение секретного решения НК ВМФ от 2 января 1946 года № 01 по вопросу принятия на вооружение ВМФ СССР нового магнитно-акустического прибора «неконтактного металлоискателя типа «М–5», предназначенного для целей розыска затонувших кораблей… что составляло военную тайну[310] и недопустимости опубликования в открытой печати, в журнале «Техника – молодежи», статьи В. Охотникова «Подземная лодка», в которой дано описание конструкции и работы подземно-движущего аппарата инженера Требелова, зарегистрированного в Инженерном комитете службы войск с грифом «секретно». Военная цензура просила Главлит принять соответствующие меры

Информация по атомному проекту

Особо следует отметить защиту информации по атомному проекту в СССР, как его называли в то время – «проблеме № 1». 28 сентября 1942 года было принято распоряжение ГКО № 2352сс «Об организации работ по урану». ГКО СССР обязал Академию наук СССР возобновить проводившиеся до войны «работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путем расщепления ядра урана» и через полгода представить доклад «о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива». Для возобновления работ по поиску урановых месторождений 27 ноября 1942 года принято постановление ГКО СССР № 2542сс «О добыче урана». В феврале 1944 г. по распоряжению Л.П. Берии был создан специальный отдел «С», в задачу которого входили сбор и обработка информации по атомной тематике. Начальником отдела был назначен П.А. Судоплатов. Сбор информации по атомной тематике за границей получил название «Энормоз» – «Чудовищный». Для организации работ по созданию атомной бомбы 20 августа 1945 года распоряжением ГКО СССР № ГКО–9887сс/ ов был создан Специальный комитет при СНК СССР, затем при Совете Министров СССР, а его рабочим аппаратом стало Первое главное управление. Для разработки научной составляющей проекта были организованы Лаборатория № 2 АН СССР, начальником которого был назначен И.В. Курчатов, а затем и КБ–11, начальником которого был П.М. Зернов, а научным руководителем Ю.Б. Харитон. Для осуществления контрразведывательной деятельности атомного проекта создавалось Бюро № 2 и отдел «К». 19 декабря 1945 года вышло постановление Совнаркома СССР об образовании в составе НКВД 9-го управления специальных институтов, задачей которого являлось управление создавшимися научными подразделениями. Начальником управления назначили А.И. Завенягина. Лаборатории «А» и «Г», в которых работали немецкие ученые и специалисты, передали в это Управление и переименовали их в «Институт А» и «Институт Г». Были также организованы «Институт Б», «Лаборатория В» и экспериментальный завод «для осуществления конструкций, разрабатываемых специальными институтами и лабораториями». Для контроля исполнения заданий правительства, организации охраны объектов и ограждение их от шпионажа, диверсий и проникновения вражеской агентуры, соблюдения режима секретности был создан аппарат уполномоченных Совета Министров СССР. Уполномоченные комплектовались из офицеров спецслужб и подчинялись непосредственно Л.П. Берии как заместителю председателя Совмина СССР. Руководство уполномоченными осуществлял его помощник – генерал-лейтенант Н.С. Сазыкин. Институт уполномоченных Совета Министров СССР был упразднен в августе 1953 года.

Защита атомных секретов по линии Главлита была, по сути, введена циркуляром 15 августа 1944 года № 15/834с о запрещении публикации материалов по урану, а «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну» (параграф 224) запрещал опубликование материалов по изысканию и добыче урана и торию. Это были первые документы по данному направлению.

Сам факт, что Советский Союз ведет работу по атомной проблеме и созданию атомного оружия, являлся секретом. Сверхсекретная программа требовала особого организационного и контрразведывательного сопровождения и обеспечения. Данные вопросы лично курировал Л.П. Берия. Вся литература, прямо или косвенно относящаяся к атомной проблеме, должна была контролироваться. К примеру, в июне 1946 года министр геологии И.И. Малышев вышел с вопросом по изданию методического пособия для специальных геолого-разведывательных работ непосредственно к Л.П. Берии. Всего на рассмотрении и экспертизе в Главлите на данный момент находилось 11 работ по атомной энергии[312]. Кроме того, приказом уполномоченного СМ СССР от 6 июля 1946 года № 36/1219с подтверждалось запрещение опубликования всяких сведений о месторождениях и мероприятиях по изысканию и добыче тория[313].

Осознавая всю ответственность, важность и прося санкции в поддержке вопроса, уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко 10 сентября 1946 года направил заместителю председателя Совмина СССР Л.П. Берии совершенно секретное письмо (№ 1732/сс), в котором отмечал: «Главлитом за последнее время было временно задержано несколько книг, журналов и статей по вопросам атомной энергии. В них содержится информация, выходящая за пределы официальных иностранных сообщений, изложенных в известной книге Смита. Мы вынуждены были потребовать внесения соответствующих изменений в книгах Я.И. Френкеля – «Освобождение внутриатомной энергии» (издательство Академии наук СССР), В.Л. Гинсбурга – «Атомное ядро и ее энергия» (Гостехиздат), Э.В. Шпольского «Атомная энергия» (Гостехиздат), И.А. Соколова «Атом и его энергия» (Гостехиздат) и других работ советских авторов. Специфический характер материалов по вопросам ядерной теории и практического применения атомной энергии вызван необходимостью особо тщательной цензуры всех идущих в открытой печати как теоретических, так и популяризаторских работ в данной области. В Англии и США существует строжайшая цензура всех печатных работ по вопросам атомной энергии, и к этому привлечены виднейшие специалисты. У нас же пока дело поставлено кустарно, и при существующем порядке нет уверенности в том, что важные сведения не будут раскрыты каким-либо словоохотливым автором. В целях предотвращения возможных случаев проникновения в печать материалов, связанных с работой советских ученых над расщеплением атомного ядра, а также сведений, прямо или косвенно дающих возможность установить уровень, на котором находятся эти работы и практическое применение их, необходимо установить особый порядок контроля всех печатных работ в этой области. Для этой цели целесообразно создать при уполномоченном Совета Министров СССР по охране военной и государственной тайны в печати специальное засекреченное бюро, в работе которого должна быть привлечена в качестве цензоров-консультантов группа высококвалифицированных специалистов. Все печатные произведения по вопросам атомной энергии, выходящие в Москве и на периферии, должны подвергаться цензорскому контролю этого бюро и поступать в печать лишь с его разрешения. Это бюро должно работать в теснейшем контакте с соответствующим управлением при Совете министров СССР». К письму прилагались проект распоряжения Совета Министров СССР и Положение об Особом цензорском бюро. Далее вопрос рассматривался на заседании Спецкомитета. Специальное бюро организовано не было, но, с санкции ЦК ВКП(б) и Спецкомитета, совершенно секретным приказом уполномоченного СМ СССР от 11 декабря 1946 года № 63/258Зсс в 4-м отделе Главлита создавалась специальная цензорская группа в составе четырех человек по контролю за материалами, издающимися в открытой печати по вопросам атомной энергии и геологии редких элементов. Приказ обязывал начальника 4-го отдела Б.Я. Каминского организовать просмотр всей вышедшей литературы по атомной энергии и сырьевым запасам редких элементов за 1945–1946 годы и представить заключение о возможности обращения выпущенных книг[314].

Незадолго до создания вышеназванной группы был издан секретный приказ уполномоченного СМ СССР от 30 ноября 1946 года № 52/2490сс, который не рассылался в райлиты. Этим приказом запрещалось всем органам цензуры без ведома Главлита (Москва): «а) выпускать в свет книги, брошюры, а также статьи и информации в журналах, сборниках, газетах о каких-либо работах советских ученых в области расщепления атомного ядра; б) публиковать сведения прямо или косвенно, дающих возможность установить уровень, на котором

Приведем несколько конкретных примеров работы Главлита и его взаимодействия с органами власти в решении вопросов защиты информации по атомной тематике. Так, в Совет Министров СССР в июле 1946 года были направлены выпущенная Академией наук СССР книга Я.И. Френкеля «Освобождение внутриатомной энергии» и книга Э.В. Шпольского «Атомная энергия»[316] со своими заключениями и с просьбой сообщить, не встречаются ли возражения у Совета Министров против выпуска этих изданий в свет. В ноябре 1946 года Главлитом было дано заключение по сборнику «Труды Радиоактивного института АН СССР», в котором были помещены статьи, имеющие отношение к проблемам атомной энергии и работам в области урана и тория. В частности, в статье Д.Ф. Мурашова было указано месторасположение (Кольский полуостров и Карелия) и дана характеристика радиоактивных руд в этих районах. Статья Н.А. Старикова являлась частью труда «Методы определения радиоактивности природных образований», на которые министр геологии И.И. Малышев просил наложить гриф «секретно». В итоге Главлит делает заключение, что выпуск в свет «Трудов Радиевого института» возможен только с грифом «секретно»[317]. Государственным геологическим издательством с грифом «дсп» была выпущена книга «Методы определения радиоактивности природных образований», авторы профессор И.Е. Старик и доцент Е.С. Шепотьева. Главлит просил Министерство геологии СССР дать заключение о возможности их использования для служебного пользования. Главлит, со своей стороны, учитывая, что в книге имеются материалы, не подлежащие широкому распространению, считал возможным выпускать данную книгу с грифом «секретно»[318]. По поводу работы Ю.М. Абрамовича «О химическом составе титанита из гранитного пегматита» в письме от 10 декабря 1946 года в Молотовский обллит № 2570/с указывалось, что об обнаружении в Токовском месторождении радиоактивного титана в пегматите и его анализ в печати опубликовывать не разрешается. Также не подлежат разглашению сведения о содержании радиоактивных элементов в природных образованиях СССР, поэтому опубликовывать работу открытым порядком было запрещено[319]. Приказами Главлита в декабре 1946 года были изъяты из библиотек и торговой сети книга О.М. Шубникова «Минералы редких элементов и их диагностика», издания Госгеолиздата 1945 года[320], и книга И.Е. Клименко «Атом и его энергия», издания Сталинград, 1946 года[321]. При этом предписывалось изъятые книги немедленно уничтожить, а акты прислать в Главлит. В 1947 году цензорами Жегалло, Горинштейном и Карваниди неоднократно снимались заметки о работах ученых Д.В. Скобельцына и А.И. Алиханова по расщеплению атомного ядра и установке для этой цели мощного циклотрона на горе Алачез. Цензором Шустерманом снято сообщение о том, что на Кольском полуострове находятся месторождения руд, содержащих радиоактивные вещества. Цензором Назаровым в газете «Гудок» была снята статья «Радиолокация на железных дорогах», содержавшая описание экспериментальных работ[322].

В свою очередь, органы государственной безопасности, контролирующие обеспечение секретности, в том числе и в работе Главлита, указывали на нарушения. Так, в письме Управления «К» Министерства государственной безопасности СССР, которое отвечало за защиту информации по атомному проекту, от 27 июня 1946 года № 15/с/1519 уполномоченному СМ СССР К.К. Омельченко указывалось, что цензором Сапаровой 20 февраля 1944 года пропущен сборник рефератов НИИ за 1944 год геолого-географического отделения АН СССР. Отмечалось, что был пропущен реферат с указанием среднеазиатских месторождений урановых руд, нигде ранее не опубликованных. Данные об урановых рудах являлись секретными, тем самым был нарушен параграф 224 перечня от 6 октября 1944 года и совершенно секретные директивы уполномоченного СМ СССР за № 15/859сс от 15 августа 1944 года. Также отмечалось, что 300 экземпляров были распространены по научным учреждениям, а 400 экземпляров намечались для продажи за границу… Управление «К» сообщало Главлиту для принятия соответствующих мер[323]. Также цензорами была пропущена перепечатка из журнала «Октябрь» статьи З. Рихтер «О Воркуте», в которой содержались данные о радиоактивных элементах[324]. В 1949 году старший цензор Сердюков пропустил книгу А.А. Воробьева «Ускорители заряженных частиц». Хотя, по заключениям ученых АН СССР, в данной книге использованы неупотребляемые термины, и в общем книга оценивалась как «халтура», но в ней указывались совершенно секретные работы советских ученых. Цензор в конечном итоге получил выговор, а затем и снят с работы. Дело разбиралось на партийном собрании и этот эпизод был сообщен К.Е. Ворошилову[325]. Как видно, в работе Главлита в этом направлении были свои «проколы», и, как нам кажется, порой довольно серьезные. Но это не привело к разглашению государственной тайны.

С 1947 года на предприятиях атомной промышленности вводится должность заместителя директора по вопросам режима. При крупных предприятиях создавались головные секретные отделы, которым подчинялись спецчасти, создаваемые в структурных подразделениях; вводилась должность уполномоченных секретных отделов; расширяется состав контрольных функций секретных отделов предприятий (контроль, инспектирование секретных отделов в подведомственных организациях и предприятиях, усиление контроля за работой исполнителя, проверка их работы с защищаемой информацией, контроль работы секретных архивов и библиотек, подбор и подготовка руководителей для секретных отделов подведомственных организаций и предприятий, усиление требований к разрешительной системе доступа к секретным документам, подведомственные организации согласовывали с секретными отделами вышестоящих учреждений следующие вопросы: создание, ликвидацию, реорганизацию секретных отделов, структуру таких отделов, номенклатуру должностей, вопросы назначения руководителей и их заместителей).

В 1949 году в результате испытания советского атомного заряда была ликвидирована монополия США на обладание ядерным оружием. Главлитом продолжается работа по защите информации по атомному оружию, но уже не самого факта его создания, а по оперативным, техническим, организационным и другим секретным вопросам атомного проекта. В связи с этим возникали вопросы по государственной и линии Академии наук. К примеру, в июле 1951 года возник вопрос об информации по стабильным радиоактивным изотопам. Главлит полагал, что данные вопросы надо решать в каждом отдельном случае с АН СССР[326]. В связи с этим в циркулярном письме 1 декабря 1951 года начальникам крайобллитов отмечалось, что впредь до особого распоряжения запретить принимать на контроль научно-исследовательские работы и другие материалы, содержащие сведения о применении радиоактивных и стабильных изотопов, без письменного разрешения в каждом отдельном случае руководителя соответствующего министерства (ведомства) Союза ССР и АН СССР[327], а 11 марта 1952 года запрещались сведения по стабильным и радиоактивным изотопам. Главлит полагал, что в каждом отдельном случае необходимы письма-подтверждения научно-исследовательских институтов, АН СССР, Минздрава[328]. В 1953 году Главлитом велась переписка с Минздравом СССР по опубликованию работ по применению изотопов в медицине. В итоге Главлит рекомендовал войти

К началу 1953 года Советским Союзом уже было освоено серийное производство ядерных боеприпасов. Для их обслуживания и использования было начато строительство так называемых центральных баз и войсковых складов, предназначенных для хранения и подготовки к применению атомных бомб. В то же время по линии Главлита в Сводных указаниях по цензуре от 31 декабря 1952 года в примечаниях к подразделу «Сведения по вопросу атомной энергии» было зафиксировано: «1. Публикация каких-либо материалов по вопросам изучения атомного ядра, проблем его расщепления и атомной энергии допускается только с письменного разрешения Главлита СССР в каждом отдельном случае. 2. Публикация какого-либо материала о научно-исследовательских работах в области атомной физики, а также о работах, связанных с применением радиоактивных и стабильных изотопов, проводимых по несекретному плану научно-исследовательских институтов, предприятий и других организаций, в случае предъявления этих работ на контроль допускается только при наличии: а) по материалам в области физики, биологии, химии и техники – письменного подтверждения президента Академии наук СССР о том, что данная работа в установленном порядке рассмотрена и утверждена к открытой публикации; б) по материалам в области медицины – письменного подтверждения министра здравоохранения СССР о том, что данная работа в установленном порядке рассмотрена и утверждена к открытой публикации; в) по темам, упомянутым в пунктах «а» и «б», работам, которые проводятся по заданиям других министерств и ведомств и относятся к их ведению, кроме того, получения письменного отзыва и согласия руководителя соответствующего министерства и ведомства на открытое издание этой работы; г) письменной санкции Главлита СССР во всех указанных случаях. 3. Переводные статьи или обзорные материалы по иностранным источникам по вопросам атомной энергии могут опубликовываться только с письменного разрешения Главлита СССР в каждом отдельном случае[329]. Как видно, Главлит принимал к цензуре информацию только после санкций соответствующих ведомств.

Когда в августе 1949 года СССР испытал свою первую атомную бомбу, это было шоком для Запада. Американцами были несколько раз перепроверены данные авиационной разведки, тем более сообщение об этом в советской печати не появилось, так как мы реально опасались превентивного ядерного удара США. Сообщение о советском испытании в американской печати 25 сентября 1949 года вызвало также шок теперь и у И.В. Сталина, и у руководства атомным проектом и, особенно, у отвечающих за обеспечение секретности. Сначала думали, что американской агентуре удалось проникнуть в наш проект и получить данные о проведенном испытании. Но примерно через неделю советские ученые сообщили, что имеются научные приборы контроля воздуха, устанавливаемые на самолетах, которые облетают вдоль границ СССР и при регулярном заборе проб воздуха могут обнаружить следы атомного взрыва в атмосфере, что и произошло.

В то же время руководство Спецкомитета и ПГУ очень интересовала информация о работе американских промышленных предприятий и фирм, участвовавших в атомной программе. И зачастую советские службы получали эту информацию из открытых источников по линии ТАСС, и регулярно составляли обзоры экономических показателей и технологического потенциала, почерпнутые из научно-технических журналов об американских фирмах, занятых отдельными заказами правительства в связи с созданием атомной бомбы[330]. Наши активные операции в Западной Европе совпали с началом холодной войны. Мы отдавали себе отчет, что американская контрразведка подобралась довольно близко к нашим источникам информации и агентуре, обслуживавшей их. Оперативная обстановка резко осложнилась. Когда был запущен наш первый реактор в 1946 году, Берия приказал прекратить все контакты с американскими источниками[331].

У Советского Союза еще имелось время, так как, по нашим данным, только в 1955 году США и Англия должны были создать запасы ядерного оружия, достаточные для уничтожения страны. 1 апреля 1950 года в докладе начальника оперативного управления ВВС США генерал-майора С. Андерсона министру авиации С. Саймингтону указывалось, что ВВС США в случае войны не в состоянии выполнить план атомных бомбардировок СССР (Тройан) и обеспечить противовоздушную оборону США, включая Аляску. Поэтому вопрос о войне с СССР был отодвинут и ему на смену была выдвинута идея подготовки коалиционной войны с участием всех стран НАТО. Дата начала войны – 1 января 1957 года[332]. СССР, в свою очередь, тоже не сидел сложа руки и в конце концов создал свой ядерный арсенал и к семидесятым годам достиг паритета с Западом по атомному вооружению.

Изложение вопроса защиты государственной тайны в атомном проекте в предлагаемой работе ограничено и требует самостоятельного изучения. В целом же можно отметить, что на начальном этапе советского атомного проекта даже сам факт деятельности по созданию атомного оружия и атомной проблеме в СССР являлся секретом. Эта сверхсекретная программа требовала особого организационного сопровождения и обеспечения секретности.

Таким образом, в рассматриваемый период проблема защиты научных достижений существовала и будет существовать всегда, ибо это связано с решением государственных задач по обеспечению безопасности государства, определяющей необходимость обеспечения сохранности в тайне новейших разработок военного назначения, а также с экономической конкуренцией, определяющей защиту передовых технологий в производственной сфере, а также частной, в сфере борьбы за рынки сбыта и получение максимальной прибыли. Ход мировой истории и развитие экономики тесно взаимосвязаны. Это, еще с древнейших времен, породило промышленный шпионаж. Мировая научно-техническая революция в современном мире многократно усиливает данные тенденции. Вопросы изучения разведки и контрразведывательной составляющей защиты научно-технической информации в историческом плане осуществимы с привлечением междисциплинарного подхода и в основном ведутся в исторической, научно-технической и правовой плоскости, когда происходит интеграция изучения науки, разведки и контрразведки. В Советском Союзе такое направление возникло еще до начала Великой Отечественной войны и продолжало развиваться далее. Так, в 1969 году в Краснознаменном институте КГБ СССР появился первый профилирующий факультет с первым набором «инженерных кадров» и с особой программой для научно-технической разведки с трехлетней программой. Ее первым начальником и организатором был Анатолий Антонович Яцков[333].

В послевоенный период рос научно-технический и промышленный потенциал страны, и к 1991 году в оборонный комплекс СССР входило 1100 предприятий различных министерств и ведомств, на которых трудились более семи миллионов человек – величайшего уровня квалифицированных кадров от рабочего до ученого. Серьезной проблемой для «оборонщиков» были крайне малые возможности в обмене научным и техническим опытом с зарубежными коллегами. Легальные пути такого обмена были ограничены не только и не столько нашей деятельностью, но и деятельностью КОКОМ. Запреты по линии КОКОМ вынудили нашу страну создавать действенную систему научно-технической разведки. И, как показала жизнь, «снаряд» научно-технической разведки победил «броню» КОКОМ. Суть его была в следующем: научно-техническая революция в любой отрасли народного хозяйства любой страны прирастает тремя путями. Это – классический товарный обмен, это промышленный шпионаж и это научно-техническая разведка. Первая разница заключается в том, что

В 1951 году был создан первый советский компьютер, который сегодняшним пользователям покажется, конечно, фантастической древностью. Тот компьютер, созданный в киевском Институте электроники и названный МЭСМ (Малая электронная счетная машина), работал на 6000 электронных лампах, осуществлял 60 операций в секунду, потребляя при этом гигантскую электрическую мощность – около 120 кВт. Сегодня над этим можно и посмеяться, но на тот момент это был не только советский, но и первый европейский компьютер. Да и работы продвигались быстро. В 1956 году компьютер осуществлял уже не 60, а 10 000 операций в секунду. Были успешные прорывы и в других научных направлениях[337].

В 1957–1959 гг. в вооруженных силах страны начали формироваться первые части и соединения межконтинентальных ракет, началось строительство их стартовых площадок. Таким образом, к концу 1950-х гг. в СССР была обеспечена основа для создания Ракетных войск стратегического назначения[338].

Научно-техническая революция, развернувшаяся в СССР после окончания Второй мировой войны, породила новый вид информации, требующей защиты. Это была информация по результатам деятельности в области НИР и НИОКР и, в первую очередь, таких наукоемких, как информация по созданию ядерного и ракетного оружия. Это была не только и не просто производственная информация и документы, но и информация по организации работы научных коллективов предприятий по решению сложнейших производственных проблем в тесном союзе с наукой, так как в основе промышленного производства, к примеру, ракетно-ядерного оружия, и всего послевоенного ВПК лежали новые наукоемкие технологии. Советскому Союзу и дружественным странам во многих случаях удавалось преодолевать препоны КОКОМ по недопуску и контролю за НИР и НИОКР. Только за одно десятилетие с 1976 по 1986 год в государства Варшавского блока преспокойно «ушли» 900 тысяч (!) разного рода технических документов и не менее 75 тысяч реальных образцов новейших конструкторских разработок из стран Запада[339].

А как же наши потенциальные противники? Они очень зорко следили и отслеживали научно-техническую и оборонную информацию по СССР. Не кто иной, как директор ЦРУ А. Даллес отмечал: «Речь идет здесь о возможностях Советского Союза по производству какого-либо вида оружия, роли, которая отводится этому виду военными, и его истинном месте в данном секторе военного производства. Всегда трудно предсказывать, какое место отводится конкретной системе оружия до тех пор, пока не завершатся разработка и испытания на эффективность, а заводы не получат приказа начать серийное производство. В начальной стадии создания новой системы мы можем оценить лишь производственные возможности и прикинуть, где и как будет использоваться это оружие. Как только станут известными фактические данные, появится возможность точно оценить программу производства оружия и само оружие»[340].

Советский Союз проводил определенные дезинформирующие и другие мероприятия для ввода в заблуждение противника. Так это было с демонстрационным показом стратегических бомбардировщиков на параде в 1955 году в СССР. Как отмечал А. Даллес, анализ производственных возможностей по их производству в СССР показал изменение военной политики на ракетное производство. В общем, нашим противником применялся анализ распределений производства видов вооружений по промышленности. Это ракеты, самолеты, бомбардировщики, истребительная авиация, ПВО, подводные лодки. В целом это показывало количество и соотношение наступательного и оборонительного видов вооружения[341]. Эта информация была тем более важна, так как начался мировой процесс, когда результаты деятельности ВПК напрямую влияли на внешнюю политику всех государств.

Таким образом, в условиях холодной войны, продолжалась работа государства, в лице органов госбезопасности, режимно-секретных подразделений ведомств, организаций и уполномоченного СМ СССР по защите военной и государственной тайн в печати и аппарата Главлита, по защите военных сведений. Потребность в их защите увеличивалась с ростом международной напряженности и ростом военных арсеналов стран потенциальных противников. Основные объекты защиты оставались прежними, т. е. военные сведения, которые структурно входят в государственную тайну, или сведения ограниченного распространения, которые не являются государственной тайной, но охраняются государством. В этот период объектами защиты оставались прежние сведения, такие как образцы оружия и вооружений, структура и организация вооруженных сил, дислокация и назначение воинских формирований и военных объектов, но и появляются новые сведения: по реактивной технике, ракетостроению, радиолокации, новом автоматическом стрелковом оружии (к примеру, автомат М.Т. Калашникова) и др.

Документы по данным вопросам в большинстве своем имели грифы «особая папка», «совершенно секретно», «секретно. особой важности», «секретно», «для служебного пользования». Основную работу по созданию нового современного оружия или спецтехники вели так называемые «закрытые» ученые и конструкторы, о которых нельзя было упоминать в печати и в других средствах массовой информации. Но, так или иначе, большинство ученых страны в той или иной форме были причастны к оборонным секретным работам. Секретными также являлись сведения, показывающие уровень развития страны в той или иной области, а это значит, что защиты требуют не только сведения, напрямую отражающие данные, но и косвенные сведения, по которым путем комплексного анализа различных сведений и из разных источников можно получить требуемую полноту информации и представление о достигнутом уровне развития. Указанные сведения также являются объектом шпионской деятельности иностранных спецслужб в военной сфере. Главлит проводил работу в тесном сотрудничестве с Управлением военной цензуры Генштаба и Министерством Вооруженных сил СССР. С контрразведывательной стороны осуществление мероприятий и деятельности оставалось за органами государственной безопасности. Данная работа на основе фактов подтверждает адекватное реагированиесоветского государства на возникающие вызовы. Принимаемые государством меры в данный период позволяли своевременно и оперативно отслеживать секретные сведения, требующие защиты в военной

Глава 4

Защита оборонно-промышленной и экономической тайны

Уровень развития военной техники и систем вооружения определяется производственно-экономическими возможностями соответствующих отраслей оборонной промышленности, государства в целом и проводимой им политики. Создание военной техники – это слияние накопленного опыта организации вооруженных сил, научно-технических и индустриальных возможностей страны. Также на качество вооружения влияет военно-техническая политика высшего государственного и военного руководства страны. Ответственные государственные структуры должны формировать государственный заказ на перспективные и текущие военные направления развития, на взаимозаменяемое и дополняемое вооружение. Кроме того, изделия должны быть эффективными не только в боевом применении, но и технологичными и стандартизированными в производственно-экономическом отношении. Из представленных военных изделий должно отбираться необходимое количество техники и вооружения, а также формироваться мобилизационный запас. Все эти вопросы являются предметом неустанных интересов иностранных разведок, которые применяют различные методы для добывания такой информации. Экономический и военно-промышленный шпионаж сопровождаются как большим количеством тайных операций, осуществляемых государством в отношении других государств (хищение интересующей информации разведывательного характера, саботаж в форме искажения или уничтожения данных), так и кропотливым сбором информации из открытых источников, их скрупулёзным изучением и сопоставлением и, в итоге, вычислением данных и анализом полученных сведений в интересах государства и экономических структур. Естественно, что каждое государство стремится осуществлять защиту своих собственных экономических интересов и строит систему защиты своей информации.

Еще в 1925 году в выпущенной Воениздатом в серии «Библиотека командира» брошюре В. Латынина «Современный шпионаж и борьба с ним», которая учитывала опыт Первой мировой войны, отмечалось: «…уже с древнейших времен всеми государствами сознавалась необходимость анализа будущего противника, с одной стороны, и с другой – принимались меры к возможно полному сохранению своих военных тайн». И пророчески писал: «Современная война разыгрывается не только на полях сражений, но и в промышленно-экономической и политической области, и такая война часто ведется задолго до объявления мобилизации. Кроме того, особенность современных войн заключается в том, что войну ведет не одна армия, а весь народ. Все граждане от мала до велика так или иначе участвуют в борьбе против внешнего врага. И на этом основании будет истребляться одинаково как армия, так и весь народ»[342].

Отмечая, что охрана экономической тайны имеет большое значение, особенно если это касается военно-промышленного потенциала страны, в предвоенный период сотрудники ОГПУ С.С. Турло и И.П. Залдата в монографии «Шпионаж» констатировали: «Изучение экономической жизни страны противника дает возможность с наибольшей выгодой вести свою экономическую политику и определить, хотя бы приблизительно, насколько противник способен к ведению войны и как долго он может ее вести при своем экономическом состоянии и системе»[343].

Исходя из постановки проблемы, что значительная часть материалов экономической разведки собирается легально из открытых источников, все-таки во многих случаях экономические разведывательные материалы добываются путем тайных или нелегитимных методов[344]. Особо следует обратить внимание на собирание материала по косвенным данным. По косвенным данным сделать точный прогноз о стратегических планах компании очень сложно… Также обвинение в шпионаже может быть предъявлено человеку, использующему несекретную информацию из открытых источников для анализа, если результаты анализа могут быть отнесены к информации секретной, способной нанести ущерб государству[345]. Это тот случай, когда сложение косвенных данных ведет к общему результату, к раскрытию целостных или конечных сведений и данных, информация о которых составляет государственную тайну.

Расцвет экономического шпионажа пришелся на современную эпоху, когда от обладания передовыми технологиями или новейшей экономической информацией стал зависеть потенциал и государства, и крупных корпораций. Все это актуально и в наши дни. Как отмечает исследователь А. Соловьев: «Принципы коммерческой разведки не менялись веками. Большинство полезной информации давал анализ открытых источников, на втором месте стоял опрос завербованных работников конкурента, и лишь на третьем – собственно шпионские операции, включая несанкционированное проникновение, копирование секретной документации и т. п.»[346] Далее он отмечает: «…руководствовался изданной в Пекине в 1991 году книгой «Источники информации о разработках в оборонной промышленности и методы ее получения». Авторы этой работы – сотрудники китайской разведки Хо Чжунвэнь и Ван Цзунсяо. В ней указано, что «работникам исследовательских центров и разведчикам следует в первую очередь заглядывать в западные научные журналы в поисках сведений о новых технологиях». К тому же Хо и Ван посоветовалиискать бреши в режиме гостайны и при возможности пользоваться ими, не нарушая закона.Это, по мысли китайских профи, должно было обеспечить безопасность шпионов-любителей»[347].

В рассматриваемый период работа по сохранению и защите военно-промышленной и экономической тайн, как вида государственной тайны, проводилась на фоне холодной войны против нашей страны. В годы холодной войны и после нее Советский Союз обвиняли в агрессивных планах, в стремлении расширить зону своего влияния, закрепленную на конференциях в Ялте и Потсдаме. Такие обвинения не подтверждаются документально.

К выяснению вопроса о степени секретности и обоснованности засекречивания в СССР, при определении их критериев, необходимо иметь в виду прогнозирование вероятных действий, которые могут содержать случайные элементы и лишь с некоторой вероятностью могут совпадать с последующими показателями оперативной обстановки. С другой стороны, всегда необходимо знать, что надо защищать и от кого надо защищать, т. е. какие секреты необходимо защищать от иностранных разведок. В связи с этим, чтобы лучше противостоять их намерениям, с точки зрения контрразведывательной деятельности, необходимо выяснить, что планируют иностранные разведки. В защите военной и государственной тайны важно то, насколько государство хорошо защищает свою информацию, которое зависит от ее способности распознать угрозу своим секретам и принимать меры по ее профилактике в целях опознания и оценки угроз, а также для принятия соответствующих мер по обеспечению информационной безопасности.

Как мы уже уяснили, экономическая информация добывается и открытым и оперативным способами. Чтобы у противника не было возможности оценить военно-промышленный потенциал страны, наиболее важные экономические сведения подлежали засекречиванию. В 1946 году осуществление контрразведывательного обеспечения важных промышленных, народно-хозяйственных и научно-исследовательских объектов, защиты государственных тайн, а также допуска сотрудников к работе с секретными и совершенно секретными документами и изделиями осуществляли органы государственной безопасности, к примеру, в Управлении Министерства государственной безопасности СССР по городу Москве и Московской области производил 2-й отдел.

Со стороны органов госбезопасности курирование Главлита осуществлял 4-й отдел 5-го управления МГБ СССР (начальники отдела: полковник Н.А. Тульке (31 августа 1946 – 7 июня 1949 г.); полковник Н.П. Новик (7 июня 1949 – 3 ноября 1951 г.); подполковник П.Н. Максименко (29 декабря 1951 – 6 июня 1952 г.); полковник К.И. Ромашко (6 июня 1952 – 24 марта 1953 г.)[348].

1946 год был первым полным мирным годом после окончания Великой

В деятельности государственных органов СССР по защите экономической тайны, в том числе Главлита, оставались прежние и появились новые направления деятельности, так как появляются и новые сведения, и новая информация, требующие защиты. Необходимо отметить, что в целом цензурные ограничения были усилены. Как уже было отмечено, после окончания войны в 1946 году статус цензурного ведомства был повышен. Его перевели в подчинение Совету Министров СССР. Республиканские отделения Главлита подчинялись местным Советам Министров республик. После войны проводились организационные мероприятия по переходу работы Главлита на мирное время. В первую очередь необходимо было отказаться от нормативных документов, регламентирующих работу в военное время, и ввести в действие документы мирного времени. К этому моменту Главлитом был подготовлен «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на мирное время».

Важнейшей частью работы Главлита являлось разъяснение своим территориальным органам и другим ведомствам вопросов применения и корректировки перечня, сведений, составляющих государственную тайну, в том числе и экономического характера. Так, в письме уполномоченного СМ СССР начальнику Ростовского обллита от 12 сентября 1946 года указывалось, что решением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 11 сентября 1939 года запрещалось опубликовывать в печати данные о работе черной и цветной металлургии, добыче угля, нефти, торфа, выработке электроэнергии и химических продуктов, выпуске тракторов, машин, вагонов, шарикоподшипников, цемента, бумаги и целлюлозы, а также о перевозках по железной дороге и водному транспорту. По параграфам 117, 125 перечня было запрещено опубликовывать данные в абсолютных цифрах о выполнении планов определенных отраслей промышленности и о железнодорожных погрузках, но опубликование сводок о выполнении планов по углю, металлам и железнодорожным погрузкам в процентах разрешалось. При этом необходимо было строго следить за тем, чтобы в других газетных материалах, а также в материалах радиовещания не давалось абсолютных цифр, показывающих перевыполнение плана в тоннах, так как это давало возможность легко установить общую цифру выполнения плана в абсолютных цифрах. При опубликовании сводок нужно было строго следить за тем, чтобы не нарушались примечания 1.3 параграфа 215, 218, а также циркуляр Главлита от 24 февраля 1945 года[349]. Сведения экономического характера, закрепленные в перечне, постоянно фигурировали (подтверждение, дополнение или изменение) в главных распорядительных документах Главлита – приказах, распоряжениях, циркулярных письмах органам цензуры. Так, в письме Иркутскому обллиту от 9 сентября 1946 года сообщалось, что никаких сведений о строительстве Кругобайкальской и Ленской железных дорог в печати не публиковать. О строительстве Байкало-Амурской железной дороги разрешается только без указания строящихся участков[350]. В письме уполномоченного СМ СССР начальнику Грузинского главлита от 17 сентября 1946 года публиковать данные о переводе пограничных узкоколейных веток закавказских железных дорог Чиатури – Шоропани и Ткибули – Аджамети на широкую колею не разрешается, несмотря на то, что эти сведения были опубликованы в журнале «Спутник агитатора» № 13–14 за 1946 год[351]. Циркулярным письмом от 8 февраля 1947 года и распоряжением уполномоченного СМ СССР № 224/с, также от 8 февраля 1947 года, запрещались к опубликованию сведения по промышленности: «1… б) переход конкретных предприятий с военной на гражданскую продукцию… 2) запретить сведения о дислокации новых заводов тяжелой промышленности (дислокация строящихся, если в пятилетнем плане есть указание…) 3. По Ухтинскому месторождению КОМИ АССР… 6. Запретить передачу каких-либо материалов о работах, проводимых Советским Союзом в балканских странах и на Ближнем Востоке». А при передаче по радио этим же распоряжением уполномоченного СМ указывалось, что по сведениям, выходящим за рамки перечня, требовать письменный оригинал с визами редакции Всесоюзного радиокомитета о том, что на опубликование такого материала дано разрешение директивных органов[352].

В связи с усложнением научных исследований, созданием принципиально новой техники и аппаратуры, особенно военной, требовавших глубоких специфических знаний, происходит наблюдавшаяся еще до войны тенденция к переносу контроля и ответственности за соблюдением военно-экономической и государственной тайны от Главлита к руководителям соответствующих министерств, ведомств и служб, а в общем в стране – органам государственной безопасности. Так, распоряжением уполномоченного СМ СССР от 28 декабря 1946 года № 2789/с для опубликования абсолютных цифр в материалах о выпуске продукции предприятий министерствами или отраслями промышленности, сведения о работе которых не ограничивались «Перечнем», впредь необходимо было требовать у редакции письменное согласие на такое опубликование Центра статистического управления Госплана СССР[353].

Приказом уполномоченного СМ СССР от 10 июня 1947 г. № 636 по постановлению Совета Министров СССР от 8 июня 1947 г. – «Об установлении перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которой карается по закону» вводился новый перечень, в котором экономическим сведениям выделялись главы Б – сведения экономического характера и В – сведения об открытиях, изобретениях и усовершенствованиях невоенного характера. В это время также были разработаны «Перечень сведений, составляющих государственную тайну в области науки и техники», по разделам, разработанным АН СССР, в соответствии с постановлением СМ СССР от 8 июня 1947 года, и приказ уполномоченного СМ СССР от 29 октября 1947 года «О цензорском контроле над литературой, содержащей сведения экономического характера и сведения по вопросам науки и техники».

Далее работа Главлита должна была продолжаться исходя уже из параграфов нового перечня. Происходило постоянное обновление, дополнение и корректировка сведений, зафиксированных в перечне. Так, в Сводных указаниях по цензуре от 5 августа 1947 года запрещалось публиковать сведения в разделах по атому, радиолокации, полезным ископаемым, указывался список запрещенных к опубликованию сведений по радиоактивным, редкоземельным металлам (45 наименований). Исходя из параграфа перечня № 225 запрещалось публиковать все сведения, по которым можно установить размеры сырьевых ресурсов авиационных

Циркулярным письмом от 18 апреля1947 года всем органам цензуры коллективные договора разрешалось печатать только тех отраслей промышленности, которые не предусмотрены в перечне… не разрешались сведения: плановые задания параграфа 215 перечня, а также по железной дороге – параграфа 117 и пароходства (портам) – параграфа 127. В открыто опубликованных коллективных договорах разрешалось приводить данные только в процентном отношении к соответствующему периоду прошлого года[355]. Циркулярным письмом от 31 декабря 1947 года отмечалось, что ограничения, предусмотренные п. 1 параграфа 241, распространяются на строящиеся предприятия бумажной и целлюлозной промышленности. Сведения о строительстве, проектной мощности и размерах капитальных вложений в предприятия союзного подчинения бумажной и целлюлозной промышленности опубликовывать запрещалось, если об этом не было сообщено в «Законе о пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946–1950 гг.», в официальном или правительственном сообщении, материалах сессий Верховного Совета СССР[356].

Постановлением Совета Министров СССР от 1 марта 1948 года № 535–204/сс все исследования, произведенные или проводимые в научных или промышленных целях во всех районах Советского Союза были отнесены к вопросам, составляющим государственную тайну. На этой основе разрабатывают, исходя из своей деятельности, перечни Главное управление Северного морского пути, Главное управление гидрометеорологической службы при СМ СССР, Министерство геологии, Министерство цветной металлургии и др.

Дополнительно к соответствующим разделам «Перечня сведений, составляющих военную и государственную тайну в мирное время» циркулярным письмом всем органам цензуры от 9 августа 1948 года по разделу «Финансы» запрещалось опубликовывать кредитные и кассовые планы Госбанка СССР, а также расчетный и платежный балансы СССР; валютные планы и их исполнение; балансы доходов и расходов населения по СССР, республикам, краям, областям и районам; сведения о государственных запасах драгоценных металлов, радия, драгоценных камней, технических алмазов и Алмазном фонде СССР, о местах их хранения, перевозке, отпуске и расходования из государственных хранилищ и банков, а также сведения о ввозе и вывозе драгоценных металлов, камней и радия; планы производства денежных знаков и специальных бумаг, а также материалы по защите от подделки изделий Госзнака; финансовые планы (балансы доходов и расходов), сметы и их отчеты по министерствам (ведомствам) и выполнение указанных планов и смет. По разделу «Гражданский воздушный флот» запрещалось опубликовывать дислокацию, производственную мощность и производственные планы, численность личного состава и оборудования авиаремонтных предприятий. По разделу «Разное» запрещалось опубликовывать какие-либо сведения по делам специальных поселений и какие-либо сведения о спецпереселенцах; о стихийных бедствиях в сельском и лесном хозяйстве; о случаях массовых отравлений; сведения о количестве взрывчатых веществ, используемых промышленностью СССР как в целом, так и отдельными ее отраслями и предприятиями, данные о дислокации баз хранения этих взрывчатых веществ, количестве взрывчатых веществ, хранящихся на базах, и об их перевозках. Дополнительно к действующим цензорским ограничениям также запрещалось опубликовывать сводные перспективные, годовые и квартальные планы и отчеты научно-исследовательских, конструкторских и экспериментальных работ по ведомствам, предприятиям, институтам, центральным (особым) конструкторским бюро и лабораториям по военной и народно-хозяйственной тематике; об исследованиях процессов, протекающих в грунтах при промерзании и оттаивании и влияния этих процессов на строительные свойства грунтов, о способах строительства, предусматривающих преодоление вредных последствий, связанных с промерзанием и оттаиванием грунтов. В дополнение к ограничениям, установленных параграфом 222 Сводных указаний № 2, запрещалось опубликовывать описания месторождений алмазов и об открытии новых месторождений, а также о способах изготовления, методике применения, рецептуре средств и аппаратуре по улавливанию алмазов. Также без разрешения Главлита СССР в каждом отдельном случае запрещалось выпускать научно-техническую, популярную и информационную литературу по реактивной технике. В связи «с запросами с мест»…подтверждалось запрещение сведений об особых методах борьбы с явлениями вечной мерзлоты, о достигнутых результатах и технических приспособлениях по возведению сооружений в районах вечной мерзлоты, независимо от опубликования этих сведений ранее; о плане выпуска продукции и ходе выполнения в абсолютных цифрах по всем отраслям промышленности от предприятия и выше во всех открытых печатных изданиях, в том числе и многотиражках, коллективных договорах и во всех видах открытых ведомственных материалов; о планах и выполнении планов предприятиями и цехами военной промышленности в абсолютных цифрах и процентах по всей без исключения открытой печати, в том числе в многотиражках, коллективных договорах, и во всех видах открытых ведомственных изданий и мелкопечатной продукции; о наименовании предприятий военной промышленности по их номерам, по фамилии директоров предприятий или по фамилиям других должностных лиц этих предприятий (например: завод № 15, или завод, где директором т. Иванов) во всей без исключения открытой печати, в том числе многотиражках, в коллективных договорах и во всех видах открытых ведомственных изданий и мелкопечатной продукции; о наличии спортивных обществ «Крылья Советов» всюду, кроме городов: Москва и Куйбышев, «Зенит» всюду, кроме города Ленинграда[357].

Приказом уполномоченного СМ СССР 31 января 1949 г. был введен в действие «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати и по радио». Руководствуясь новой редакцией перечня, циркуляром от 10 мая 1949 года № 8 запрещалось опубликовывать сведения о восстановлении, строительстве, реконструкции, проектной мощности, размерах капитальных вложений и сроках ввода в действие предприятий союзного и республиканского значения целого ряда министерств и экономических сведений: черной и цветной металлургии, машиностроения, станкостроения, промышленных средств связи, приборостроения, судостроения морского и речного самоходного флота, электростанций (кроме местных), химической продукции всех видов, добычи нефти, угля и газа, а также сведений по производству нефтепродукции, синтетического и жидкого топлива, шарикоподшипников, цемента, бумаги, целлюлозы, искусственного волокна, нефте– и газопроводов, крупных водопроводов и водопроводных сетей, НИИ, лабораторий, конструкторских бюро и производственно-экспериментальных предприятий при них[358]. Как видно, засекречивались сведения по почти всем значимым отраслям и экономическим показателям. Циркулярами от 22 мая и 8 июня 1950 года последовали разъяснения по перечню в новой редакции по абсолютным цифрам, сборам, заготовкам урожая, сырью, метеосведениям, прогнозам погоды, высотам, прогнозам, глубинам, морским картам, массовым эпидемиям, отравлениям, а также планам, проектам строительств мостов, туннелей, электростанций, спецпереселениям[359]. 16 апреля 1951 года были сделаны дополнительные запрещения по перечню по сельскому хозяйству, транспорту, асбесту, тальку[360].

Также большое внимание уделяется топографическим и географическим сведениям, особенно в приграничной полосе. Так, были дополнительно запрещены к опубликованию все виды карт районов СССР, как в целом, так и по частям, масштаба 1: 500 000 и крупнее; карты, описания, планы и фотопланы

Были запрещены к опубликованию сведения по всему протяжению речных бассейнов рек: Днепра, Буга, Двины, Припяти, Дуная, Прута, Днестра, Амура, Селенги, Уссури, Невы, Амударьи, Свирь, озера Ханко, а также северо-западных рек: Волхов, Нарова, Неман, Дайме, Прегель, Западная Двина на протяжении 100 километров от устья, Луга, а также озер Ильмень, Чудское, Псковское, Ладожское, Онежское[361]. Местными органами цензуры было запрещено давать разрешения на изготовление всех видов карт.

Сводными указаниями по цензуре № 2 от 5 августа 1947 года были скорректированы параграфы перечня, где запрещалось публиковать сведения: по атому, также параграф 225 «Все сведения, по которым можно установить размеры сырьевых ресурсов авиа и автобензинов, масел, смазок, этиловой и охлаждающей жидкости»; параграф 226 «Сведения о количестве и видов стратегического сырья, военных фабрикатов и полуфабрикатов, поступления иностранных предприятий Советскому Союзу (в том числе и в порядке выполнения мирных договоров или условий безоговорочной капитуляции)…»[362].

На основании постановления Совета Министров СССР от 1 марта 1948 г. и постановления Совета Министров СССР за № 2826–1170с от 2 августа 1948 г. в целях усиления работы по защите государственной тайны всем ведомствам и центральным учреждениям по данному поводу были высланы соответствующие письма. Главлит также издал циркуляр № 23 и приказ № 844. Совершенно секретным циркуляром № 18 от 22 июня 1948 года подлежали запрещению: «В дополнение к действующим ограничениям запрещенных к открытой печати и по радио

I

Сводные списки предприятий по СССР в целом в следующих министерствах:

Автомобильной и тракторной промышленности

Машиностроения и приборостроения

Морского флота

Промышленности средств связи

Путей сообщения

Резиновой промышленности

Речного флота

Сельскохозяйственного машиностроения

Станкостроения

Строительства и дорожных машин

Строительства военных и военно-морских предприятий

Строительства предприятий тяжелой промышленности

Строительства топливных предприятий

Транспортного машиностроения

Тяжелого машиностроения

Нефтяной и угольной промышленности

Химической промышленности

Цветной металлургии

Целлюлозной и бумажной промышленности

Черной металлургии

Электропромышленности, электростанций

Текстильной промышленности

II

Предприятий военной промышленности по их нумерации, фамилиям директоров предприятий или по фамилиям других должностных лиц этих предприятий

III

По вопросам метеорологии:

а) метеорологические сведения, дающие синоптико-метеорологическую характеристику территории Дальнего Востока, Советской Арктики, Сибири и Средней Азии;

б) прогнозы… синоптические карты и бюллетени, содержащие наблюдения метеорологических подразделений ВС СССР, и данные метеостанций, дающие синоптико-метеорологическую характеристику территорий перечня в п. «а»;

в) прогнозы погоды на период более трех суток по всей остальной территории СССР;

г) сведения о метеостанциях ВС СССР (описание, дислокация);

д) сводные списки метеорологических и гидрометрических станций по СССР в целом, республикам, краям и областям;

е) сводные списки метеорологических и гидрометрических станций, находящихся на территории Дальнего Востока, Советской Арктики, Сибири, Закавказья и Средней Азии.

IV

Сведения о наличии спортивных обществ «Крылья Советов» всюду, кроме городов Москва и Куйбышев, «Зенит» всюду, кроме г. Ленинграда.

V

О наличии в министерствах и ведомствах секретных, секретно-шифровальных и особых секторов, а также военно-мобилизационных отделов.

VI

Без письменного разрешения в каждом отдельном случае Главлита СССР какие-либо работы по космическим лучам»[363]. Настоящий циркуляр был разослан всем Главкрайобллитам.

Распоряжением Главлита 12 декабря 1948 года, в дополнение к параграфу 132 «Перечня на мирное время», запрещалось опубликовывать без разрешения Главлита СССР сведения об изыскании, проектировании, строительстве, расширении шоссейных дорог стратегического назначения на всей территории СССР[364].

Весной 1952 года уполномоченный СМ СССР предлагает подготовить и согласовать с МГБ СССР «Перечень сведений, запрещенных передачам по немагистральным линиям связи СМ СССР», так этот вид связи был недостаточно защищенным[365], а 22 июля 1952 года Главлитом было дано и отправлено в МВД СССР заключение по перечню вопросов, по которым разрешена передача открытым текстом по линии радиосвязи подразделений системы Гидропроекта МВД СССР[366].

В конце 1952 года, исходя из директив XIX съезда ВКП(б), Главлит полагал поручить комиссии, в составе представителей из МВД, ПВО, Военного министерства и Министерства электростанций, разработать и согласовать с Советом Министров СССР «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати, и порядок публикации материалов о строительстве электростанций»[367]. Также выходит «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в изданиях общего пользования…» (на речных, озерных, лоцманских картах, планах и навигационных пособиях). Всего в данном перечне было 43 наименования[368].

В сентябре 1953 года совместно с МВД СССР 11-е главное управление корректирует информацию по сельскому хозяйству по перечню. Согласно перечню остается запрет информации об ожидаемой фактической урожайности, валовом сборе зерновых и технических культур, о количестве лошадей, крупного рогатого скота, овец и свиней. Но учитывая принятые в последнее время решения правительства СССР, в постановления Пленума ЦК КПСС цензурное ведомство полагало внести изменения и предложило снять ограничения со сведений по урожайности и валовом сборе зерновых и технических культур, размеру поголовья скота, так как этот запрет, по мнению Главлита, не будет способствовать социалистическому соревнованию. Также предлагал исключить из перечня культуры каучуконосов, так как эти культуры сняты с посевного плана. Отмечалось, что в постановлении правительства есть срок открытия ВСХВ (ВДНХ. –Примеч. авт.) и предлагалось снять ограничения на информацию по ВСХВ. Главлит просил МВД СССР разрешить ввести в действие органов цензуры указанные изменения[369].

Как видно, после выхода очередного перечня Главлитом постоянно производились корректировка и дополнение сведений. В рассматриваемый период, особенно после 1948 года, она шла в сторону увеличения количества запрещенных сведений и областей их применения.

Наряду с работой по вопросам применения перечня постоянно шла оперативная работа по контролю сведений экономического характера на содержание в ней государственной тайны. Так, после окончания войны запрещалось публиковать конкретизированные сведения о трофейном имуществе и ленд-лизе. Также приказом уполномоченного СМ СССР от 7 июня 1946 года № 29/942 с: «1. При опубликовании сведений о перегоне, местах нахождения и использования судов, плавсредств и портового оборудования, полученных Советским Союзом в результате раздела торгового и технического флота Германии, запретить упоминать (прямо или косвенно) о том, что они принадлежали ранее Германии. 2. Запретить публиковать какие-либо сведения о кораблях и судах, полученных Советским Союзом по ленд-лизу. 3. Разрешается публиковать название входящего в состав Балтийского флота крейсера «Адмирал Макаров»[370]. Было запрещено опубликовывать данные о ввозе в СССР захваченного на территории противника имущества, в том числе предметов транспорта, также запрещалось распространять сведения об использовании трофейного имущества[371]. Если наличие какого-либо трофейного имущества упоминать было нельзя, то полученного по репарациям – можно.

В 1946 году было запрещено в печати показывать общий размер капитальных вложений в народное хозяйство области и по отдельным видам промышленности, транспорта, как за пятилетку, так и по годам. Заводы, перешедшие на гражданскую продукцию, без

Циркулярным письмом от 25 апреля 1947 года запрещалось опубликование данных, по которым можно установить количество наличного парка тракторов, грузовых и легковых автомашин, как по СССР в целом, так и по республикам, краям, областям[379]. 17 мая 1948 года всем органам цензуры предписывалось запрещать публиковать какие-либо данные о производстве в СССР «хлоропренового каучука» и «совпрена»[380], а 3 июня 1948 года не разрешались к опубликованию сведения, где прямо или косвенно раскрывалась дислокация предприятий, их принадлежность к определенному министерству, фамилии директоров заводов и фамилии смежников[381].

Важное значение уделялось и опубликованию стандартов и ГОСТов, особенно по военной продукции. Так, циркуляром от 15 июня 1948 года всем органам цензуры было указано, что ГОСТы, содержащие стандарты оборонной промышленности, открыто опубликовывать запрещается. При опубликовании цензор должен был получить справку от министерства, что данные ГОСТы не противоречат правительственному перечню, и убедиться, что они прямо или косвенно не указывают на существующее или возможное применение для нужд вооруженных сил[382].

После выхода нового перечня 1949 года оперативная работа продолжалась, а том числе и политико-экономического характера. Так, циркуляром от 30 марта 1949 года запрещалось опубликовывать сведения: «а) об общем количестве переселенцев по СССР, республикам, областям… а также об ассигновании средств и расходов по их финансированию; б) Сведения о хозяйственно-экономических условиях, а также все неблагоприятные сведения о положении переселенцев в местах вселения; в) какие-либо сведения о переселении и размещении переселенцев в районах БАМ и по каналу Волга – Дон; г) О количестве и размещении репатриантов и реэмигрантов[383]. 11 декабря 1953 года циркулярным указанием Главного управления по охране военной и государственной тайн в печати при Совете Министров СССР предписывалось впредь руководствоваться запрещением на опубликование сведений по грунтам и антисейсмическому строительству. Запрещались к опубликованию данные по оборонным предприятиям, а также сведения и сообщения о крупных авариях, катастрофах в промышленности, государственных учреждениях, нападениях на объекты, стихийных бедствиях в сельском и лесном хозяйствах, убытках и человеческих жертвах землетрясений и стихийных бедствий и их последствий[384].

В процессе деятельности Главлитом решались вопросы защиты информации, не только по общим, но и по конкретным отдельным моментам и экономическим объектам. Как уже отмечалось, Главлит, по просьбе обллитов или в результате контроля их деятельности, постоянно рассылал письма подчиненным организациям с разъяснениями. Так, в письме начальнику Чкаловского обллита от 23 марта 1946 года указывалось, что дислокацию в Чкаловске нефтеперерабатывающего завода и характер резиновой промышленности опубликовывать можно, но нельзя показывать номера заводов. Общее количество предприятий Чкаловской области показывать было можно, не выделяя предприятия военного характера. Авиагородки и авиамастерские показывать было можно, но не указывать номера частей. Нельзя было опубликовывать сведения об отключении электроэнергии целого района…[385]

Приведем еще пример, раскрывающий, в какой-то степени, механизм принятия решений данных вопросов. Так, в письме уполномоченного СМ СССР… К.К. Омельченко начальнику 5-го управления МГБ СССР от 8 февраля 1947 года о рассекречивании дислокации пушечного Мотовилихинского завода № 172 (г. Пермь) отмечалось: «Известно из опубликованных источников, приветствие т. Сталина и т. д. …все эти уже опубликованные сведения о данном заводе дают основание заключить, что дальнейшее засекречивание его существования и дислокации не имеют смысла. В силу своей вековой истории, завод № 172 им. Молотова находится ныне в разряде таких широко известных миру заводов, как, например, Тульский оружейный завод. Исходя из этих соображений, считаю, что существование и дислокация завода № 172 им. Молотова должны быть открыты для печати. Не подлежат опубликованию все сведения о нынешней военной продукции, выпускаемом заводом»[386]. В письме начальника 5-го управления МГБ СССР генерал-лейтенанта П.Г. Дроздецкого 18 февраля 1947 года в Главлит отмечалось, что против открытого опубликования в печати дислокации завода № 172 им. Молотова, за исключением сведений о выпускаемой продукции, возражений не имеется[387]. В свою очередь Главлит циркулярным письмом 7 марта 1947 года дает указание начальникам отделов Главлита: «Существование и дислокация Мотовилихинского (г. Молотов) артиллерийского завода № 172 им. Молотова для печати открыты. Не подлежат опубликованию все сведения о нынешней военной продукции, выпускаемой заводами (виды арт. систем, производственная мощность завода и т. п.), а также других запрещенных сведений, относящихся к предприятиям военной промышленности»[388]. Опять же здесь мы видим взаимодействие органов госбезопасности и цензурного органа в решении возникающих вопросов и разумного обоснованного подхода к секретности. Примером такого взаимодействия также может служить эпизод с сообщением Запорожского обллита, что строительные организации Министерства строительства военных и военно-морских предприятий в объявлениях о наборе рабочей силы раскрывают дислокацию военных объектов. Уполномоченный СМ К.К. Омельченко 10 февраля

Приведем еще пример конкретного оперативного взаимодействия по защите экономических сведений с органами госбезопасности, которые осуществляли общий контроль за соблюдением государственной тайны в стране. Курировало это направление 5-е управление МГБ СССР, и Главлит постоянно запрашивал мнение органов госбезопасности. Так, в письме начальника 1-го отдела Министерства промышленности строительных материалов и Главлита 5 мая 1947 года отмечается, что Министерством промышленности строительных материалов разрабатывался ведомственный перечень сведений, составляющих государственную тайну. Возник вопрос по производству цемента, который в перечне 1945 года имел гриф «секретно». Министерство запрашивало Главлит, относится ли переписка по цементу в настоящее время к секретной[390]. 11 июня 1947 года Главлитом был дан ответ, что письмо перенаправлено в 4-й отдел 5-го управления МГБ СССР[391]. В письме в 5-е управление МГБ СССР Главлит отмечал, что по перечню сведения о выпуске цемента и мощности цементных заводов запрещены к опубликованию. По мнению Главлита, относящуюся к этому вопросу переписку также следует запретить[392].

В 1947 году Главлит Белорусской ССР предотвратил опубликование сведений о мощности Минского тракторного и автозаводов и численность рабочих на этих заводах. Органами цензуры Украинской ССР были сняты с публикации сведения о дислокации трех военных заводов и о создании факультета радиолокации в Харьковском электротехническом институте[393]. В мае 1948 года, по согласованию с 4-м отделом 5-го управления МГБ СССР, не разрешалось опубликовывать сведения о разделе ОСОАВИАХИМА на ДОСАРМ, ДОСАВ, ДОСФЛОТ. Распоряжением Главлита 12 декабря 1948 года впредь без разрешения Главлита CCCР запрещалось опубликовывать какие-либо материалы о создании металлургической и энергетической базы под Ленинградом[394].

17 июня 1949 года циркуляром всем органам цензуры предлагалось не допускать открытого опубликования каких-либо данных о планах (в том числе и сроках) восстановления города Севастополь, о проводимых работах по строительству или восстановлении, а также сведения о каких-либо организациях и управлениях, ведущих эти работы[395]; 1 августа 1949 года категорически запрещалось опубликование каких-либо сведений о строительстве железной дороги Чарджоу – Кунград, независимо от ранее опубликованных данных[396], 30 сентября 1949 года запрещалось опубликование сведений по оборотным средствам в абсолютных цифрах[397]; 5 ноября 1951 года запрещалось опубликовывать стандарты оборонных промышленностей, а по ГОСТам необоронных ведомств требовать справку от Управления по стандартам Совета Министров СССР[398].

По поводу регистрации рекордов авиации в Международной авиационной федерации Главлит отмечал, что это должно проводиться в каждом отдельном случае с ведома правительства СССР, так как могут быть раскрыты сведения по достигнутым уровням советской авиатехники, которые составляют государственную тайну[399]. Также было запрещено принимать под цензорский контроль топографические, административно – политические, географические карты масштаба 1: 2 500 000 и крупнее без предварительного согласия Главного управления геодезии и картографии при СМ СССР и Генштаба Вооруженных сил СССР. Разрешалось принимать к просмотру только с соответствующей пометкой и указанным годом составления[400].

5 мая 1952 года начальникам главкрайобллитов предписывалось при обращении Министерства сельского хозяйства при опубликовании сборников планов землепользования колхозов, обслуживаемых отдельными МТС в масштабах 1: 10 000 и мельче при соблюдении требований для закрытого служебного пользования: а) железные дороги указывать одним условным знаком и только те, которые указаны в Схеме железнодорожных и водных путей, издания МПС, 1950 г.; б) безрельсовые дороги классифицировать как «главные дороги», «прочие дороги», «тропы»; в) изображать общим контуром населенные пункты без обозначения кварталов и улиц; г) не наносить на картах лагеря, строения, склады, фабрики, заводы, научно-исследовательские институты, МТС, МТМ, МТФ; д) не помещать качественную характеристику рек, озер, болот, дорог, бродов, мостов и т. д.[401] 11 ноября 1953 г. начальник Главного управления… (Главлит) К.К. Омельченко запросил мнение Главного управления геодезии и картографии МВД СССР о разрешении публиковать сведения по предложению Министерства лесной и бумажной промышленности на лесных планах масштаба 1: 50 000 и мельче существующие дороги, проектируемые лесовозные дороги, болота (без указания проходимости), озера, реки, основные породы леса, вырубки, гари, редины, просеки, населенные пункты… охотничьи избушки, соответственно за исключением пограничных районов[402].

8 мая 1952 года циркуляром № 8с были даны запрещения и разъяснения по транспорту, справочным таблицам, указателям, графикам, планам, расписаниям[403]. 29 февраля 1952 года согласовано с Генштабом ВМФ и 18 марта 1952 года утверждено заместителем министра речного флота П.В. Черевко «Положение об издании речных и лоцманских карт, планов, навигационных пособий и руководства общего назначения для обеспечения судоходства по внутренним судоходным путям, эксплуатируемым Министерством речного флота»[404]. Далее были получены указания, в соответствии с которыми 18 августа 1952 года циркуляром № 14с по речным и морским сообщениям запрещалось приводить названия пароходов обслуживаемых линий, по автомобильным сообщениям – графы расстояний, по воздушным – наименования направлений (названия авиалиний могут приводиться)[405]; 3 октября 1952 года циркуляром № 15с – по справочным таблицам железнодорожного сообщения[406]. 27 января 1953 г. Главлитом были рассмотрены рекомендации к памяткам (инструкциям) паровозным машинистам, в которых были зафиксированы требования по вождению грузовых поездов[407]. Кроме того, в 1953 году были рассмотрены вопросы по расписанию движения пассажирских перевозок с указанием названия судов (по Крымско-Кавказским линиям), по планам формирования товарных поездов на лето 1953 г., движению автобусов и маршрутных такси по трассе Москва – Симферополь – Ялта.

8 декабря 1952 года былозапрещено опубликовывать какие-либо аэрофотоснимки (снятые с воздуха) промышленных городов и населенных пунктов, промышленных предприятий, электростанций и др. имеющих важное народно-хозяйственное значение объектов, а также перспективные и панорамные фотоснимки (снятые с земли) вышеуказанных объектов[408].

В конце 1951 года Минсвязи полагало запретить к опубликованию сведения по электровакуумной промышленности. Главлит поддержал это и предлагал создать комиссию по этому вопросу с приглашением заинтересованных ведомств (ВМФ, МАП, Минсвязи)[409]. 31 января 1952 года циркуляром Главлита № 2 запрещается впредь до особого указания опубликовывать сведения без разрешения Министерства промышленного строительства, Министерства связи тактико-технические данные: 1) выпускаемых в СССР электровакуумных приборов как специального, так и общего назначения, технических процессов, дислокацию предприятий, выпускающих эти приборы; 2) данные по счетным и математическим машинам и на каких предприятиях производятся[410]. В дополнение к этому секретным циркуляром № 7с, 4 апреля 1952 года начальникам главкрайобллитов подтверждается запрещение опубликовывать сведения по счетным и счетно-аналитическим машинам и по заводам, где они производятся, за исключением сведений по счетным и счетно-аналитическим машинам, указанным в приложении к данному циркуляру[411].

Дополнительно, 26 июня 1952 года, к обязательным правилам для районных

Министерство судостроительной промышленности также выполняло военные заказы, относилось к оборонным отраслям, и поэтому запрещались к опубликованию сведения по судоремонтным заводам и мастерским связи. Запрещение сведений военного характера относились лишь к предприятиям, находящимся в ведении Военного, Военно-морского министерств и Министерства государственной безопасности[414].

В послевоенное время в Советском Союзе, несмотря на жертвы и разрушения, затраты на восстановление народного хозяйства, строилось много новых объектов, в том числе военно-оборонного комплекса и секретных, осуществляемых созданными для этого специальными строительными организациями. Так, 26 июня 1953 года Главлит, в связи с поступившим на контроль письмом, просил заместителя министра строительства сообщить мнение в связи с упоминанием в открытой печати строительно-монтажного треста № 14 в г. Ярославле. Отмечалось, что в соответствии с действующими ограничениями запрещалось опубликовывать в открытой печати сведения о состоянии специальных строительных организаций, их механовооруженность и дислокацию[415]. Так же было при решении вопроса с Главным управлением геодезии по сведениям по радиоастрономии, радиоизлучению Солнца, с Министерством угольной промышленности, которое не возражало против опубликования сведений о шахтном строительстве в Великолукской области, и Министерством транспорта и тяжелого машиностроения, которое не возражало против публикации в открытой печати судостроительного завода им. Молотова… за исключением плана производства и мощностей завода[416]. При ответе в июле 1953 года Первому главному управлению этого же министерства об упоминании сведений из секретных постановлений Главлит отмечал, что ссылки на данные постановления не могут быть разрешены[417].

В начале 1950-х продолжают действовать ограничения по сельскому хозяйству. Так, циркулярным указанием 11-го главного управления МВД СССР 23 сентября 1953 года № 2 запрещалось опубликовывать сведения о состоянии посевов в абсолютных цифрах, ожидаемой урожайности, валовом сборе, о количестве лошадей, крупного рогатого скота, овец и свиней, за исключением сведений, приведенных в официальных материалах[418], а циркуляром 29 сентября 1953 года № 4 запрещалось опубликовывать сведения о закупочных ценах, а также о вытекающих из них ценах, установленных для соответствующих республик, краев, областей[419].

В декабре 1953 года Главлит не возражал, в принципе, опубликовать упоминание о Днепровском (Запорожском алюминиевом) заводе им. Кирова, но сведения о мощности, плане, отчетные данные, технологии производства в открытой печати не должны быть опубликованы, так как эти сведения по перечню министерства отнесены к совершенно секретным[420]. В приказах о призыве запрещалось перечислять промышленные предприятия[421]. Министерство угольной промышленности СССР не возражало против опубликования в открытой печати сведений о военизированных горноспасательных частях[422]. Как видно, Главлит не только осуществлял запретительные и контрольные функции, но давал ведомствам самим определять размеры ограничения информации, при условии соблюдения перечневых требований, соблюдении режима секретности и правил работы с секретными сведениями.

Большое значение уделялось и защите информации не только по военному, но и по Гражданскому воздушному флоту. Так, был запрещен показ (параграф 38 перечня) дислокации и нумерации отрядов и эскадрилий Гражданского воздушного флота[423]. Циркулярным письмом уполномоченного СМ СССР от 25 июля 1946 г. № 3/1356с запрещалось публиковать сеть аэродромов (кроме промежуточных пунктов республиканских, краевых, областных центров)[424]. Конечные пункты авиалиний указывать было можно, если они находились не в приграничной полосе[425]. Когда в открытой печати были опубликованы данные об общем объеме перевозок гражданского воздушного флота, то в письме заместителя уполномоченного СМ СССР П.А. Обухова Новосибирскому обллиту от 24 октября 1946 года отмечалось, что разглашение: «сведений по Гражданскому воздушному флоту недопустимо и является нарушением пар. 260 «Перечня». Постановлений СМ СССР по этому вопросу официально не опубликовывалось и является секретным правительственным документом. Примите меры к недопущению впредь разглашения подобных сведений»[426]. Циркулярным письмом всем органам цензуры 3 февраля 1948 года запрещалось публиковать какие-либо сведения об организационной структуре и подчинённости Гражданского флота (Аэрофлот)[427].

Одной из функций Главлита был контроль за сохранением экономической тайны непосредственно в издательствах и редакциях, разрешения на издания, а также контроль за выпускаемой ими продукцией. Так, к примеру, 16 июля 1946 года издательству «Советское радио» разрешалось издание научных трудов, учебников и бюллетеней по вопросам радиолокации и смежных с нею вопросов науки и техники, в том числе с грифом «для служебного пользования», «секретно», «совершенно секретно»[428]. В письме Главлита от 3 декабря 1946 года Ленинградскому горобллиту в ответ на письмо заместителя министра просвещения было рекомендовано разрешить опубликование в журнале «Физика в школе» статью профессора Н.Н. Малова «Радиолокация», так как данная статья не содержала каких-либо материалов о достигнутом в СССР уровне в области радиолокации[429]. И наоборот, приказом уполномоченного СМ СССР от того же числа запрещался выпуск в свет брошюры Н.К. Кузнецова «Нижнесвирская гидроэлектрическая установка», как содержащая сведения, запрещенные к опубликованию[430].

Как уже указывалось выше, в начале 1947 года начальник Минно-торпедного управления ВМС контр-адмирал Н.И. Шибаев и начальник Артиллерийского управления ВМС контр-адмирал В.А. Егоров возражали против опубликования в сборнике трудов Ленинградского технологического института им. Ленсовета в апреле 1946 г. статьи А.Е. Переверзева «Успехи техники боеприпасов во Второй мировой войне. 1939–1945 гг.», так как в ней, по их мнению, содержатся секретные и совершенно секретные сведения[431].

В определенных случаях Главлит предлагал изменять степень ограничительных грифов. Так, 16 апреля 1948 года вместо «дсп» было предложено наложить гриф «секретно» на книгу Д.Ж. Богорад «Районная планировка Донецкого бассейна», где, по мнению Главлита, имелись секретные сведения[432].

10 мая 1949 года в условиях усиления ответственности за разглашение государственных тайн и в соответствии с новой редакцией перечня, были под расписку предупреждены редакторы газет, журналов, издательств о запрещении собирать сведения по предприятиям авиационной и судостроительной промышленности, учреждениям, военной промышленности, объектам и специальным строительствам. В многотиражках предписывалось более строго относиться и усилить контроль за сведениями по восстановлению, строительству, промышленности, научно-исследовательским институтам и др. объектам, строго следить за опубликованием абсолютных цифр и сведений по научным работам, особенно строго по науке и технике, в том числе рисункам, фото и т. д. Цензорам предписывалось не осуществлять никаких отклонений от перечня, независимо от наличия

В 1953 году были рассмотрены и даны рекомендации по изданию «Вестника танковой промышленности», сборнику Тульского механического института, по нарушениям Металлургиздата, Трансжелдориздата.

Некоторые вопросы имели весьма щекотливый характер, как, к примеру, с информацией по использованию немецких специалистов после войны. Так, уполномоченный СМ СССР в марте 1947 года ответил на письмо ответственного редактора журнала «Оптико-механическая промышленность» в связи с обращением немецких специалистов фирмы «Карл Цейсс» (Иена) с просьбой печатать свои статьи. Он полагал, что, опубликование в журнале «Оптико-механическая промышленность», как и в других открытых изданиях, статей специалистов фирмы «Карл Цейсс» (Иена) не может быть признано целесообразным и допустимым. Он отмечал, что, несомненно, опубликование статей этих авторов будет прямо и открыто указывать об использовании в нашей оборонной промышленности германских специалистов. Это являлось явно нежелательным. Работы указанных специалистов могут быть использованы только в закрытых секретных изданиях. Данное положение было согласовано с 4-м отделом 5-го управления МГБ[434]. Более того, циркулярным письмом уполномоченного СМ СССР № 24/1246с от 10 мая 1947 года запрещалось опубликование в открытой печати сведений, прямо или косвенно указывающих на использование на каких бы то ни было работах немецких специалистов (ученых, инженеров, техников и т. п.). Также опубликование их статей в журналах, газетах и других изданиях[435]. 26 июня 1947 года была запрещена передача новой карты СССР масштаба 1: 1000000 на 180 листах в ответ на просьбу посольства США в обмен на аналогичные любые карты США. Мы, как и следовало ожидать, отказали. Причиной отказа послужило то, что карта используется в авиации как полетная карта с грифом «дсп», на ней имеются оборонные цели и т. д.[436]

Примечателен и такой факт, что в некоторых случаях, видимо по оперативной установке в целях дезинформации, необходимо было преуменьшать публикуемые данные. Так, к примеру, Главлит в 1946 году в конкретном случае указывал, что о сухих и плавучих доках упоминать в уменьшенном числе[437].

Контроль сведений по полезным ископаемым

Отдельно следует отметить такой важный вид информации, как сведения по полезным ископаемым. Это важная информация, которая по определению составляет государственную тайну фактически во всех государствах. В Советском Союзе данная информация соответственно контролировалась и подлежала цензурированию. Полезным ископаемым была уделена одна из глав перечня сведений, составляющих государственную тайну и не подлежащих опубликованию. Открыто публиковались и оглашались уже известные сведения, которые официально проходили в документах и речах высших государственных, правительственных и партийных инстанций, официальных сообщениях ТАСС и Госстата.

По перечню (параграф 222), к примеру, нельзя было показывать сведения по добыче золота, общие запасы золота по СССР, краям, областям, процент содержания золота и других редких металлов, количество добываемой руды. Разрешалось показывать только процент добычи драгой и процент в пустых породах, не имеющих промышленного значения. Также запрещалось опубликовывать сведения о капитальном вложении в золотую промышленность, сведения по добыче золота, платины, серебра и драгоценных камней трестом, управлением, предприятием, прииском, как в абсолютных цифрах, так и в процентах[438].

Запрет касался не только золота, но и почти всех видов полезных ископаемых. Также было запрещено показывать, кроме сведений о крупных месторождениях полезных ископаемых, сведения о добыче железной и марганцевой руды[439]. Не раз вставал вопрос по защите информации со сведениями по богатому нефтью Ухтинскому месторождению. Так, в приказе уполномоченного СМ СССР от 28 марта 1946 года отмечалось, что впредь в печати и радио не разрешать опубликование каких-либо сведений и материалов, в той или иной степени характеризующих характер и объем работ, а также планы по Ухтинскому нефтяному месторождению Коми АССР[440]. В письме уполномоченного СМ СССР начальнику Ростовского обллита 12 сентября 1946 года указывалось, что решением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 11 сентября 1939 года запрещалось опубликовывать в печати данные о добыче угля, нефти, торфа[441], далее циркулярным письмом 8 февраля 1947 года и распоряжением уполномоченного СМ СССР запрещались к опубликованию сведения по промышленности: «1. а) В абсолютных цифрах план и его выполнение …добыче угля, торфа, нефти …3. По Ухтинскому месторождению КОМИ АССР…»[442] В письме Мурманскому обллиту 30 октября 1946 года указывалось, что впредь до особого разрешения Главлита никаких материалов в открытой печати о возобновлении угледобычи на Шпицбергене не публиковать[443].

Где было необходимо Главлит вносил изменения в степень ограничения информации. Так, в июне 1947 года Управлению Госгеологиздата было разрешено печатание «Балансов запасов полезных ископаемых» в типографии издательства в г. Москве только с грифом «секретно[444]. Были случаи, когда не всегда оперативно и в результате уже последующего контроля задерживались для распространения уже опубликованные сведения. Так, приказом уполномоченного СМ СССР 14 июня 1947 года начальникам Главных краевых, областных и городских управлений по делам литературы и издательств предлагалось изъять из книготорговой сети и библиотек общественного пользования брошюру Д.В. Наливкина «Геологическое строение и полезные ископаемые Молотовской области», издания 1946 года. Изъятые экземпляры было предложено уничтожить и об исполнении доложить[445], а приказом уполномоченного СМ СССР 29 сентября 1947 года всем начальникам крайобллитов предлагалось изъять книгу И.Б. Борозденко «Геология и полезные ископаемые Коми АССР», оставив по 2 экземпляра в спецфондах и библиотеках[446].

Особое значение придавалось информации по поиску урана и его месторождений, как в СССР, так и на освобожденной во время войны европейской территории. Кроме поиска, проводились оперативные мероприятия прикрытия. Так, в 1946 году в СССР были открыты и сразу же стали разрабатываться крупные месторождения урана более высокого качества. Однако интенсивные работы в Бухово (месторождения урана в Болгарии. –Примеч. авт.) продолжались: мы хотели создать у американцев впечатление, что болгарский уран нам крайне необходим. Подписанное Завенягиным, заместителем Берии, соглашение с правительством Болгарии о разработках и поставках урана, дезинформационные мероприятия, организованные Эйтингоном и группой офицеров, подтверждали важность для нас этих урановых разработок[447].

Информация, запрещенная по полезным ископаемым, постоянно подтверждалась и корректировалась. Так, сводными указаниями по цензуре № 2 (5) от 5 августа 1947 года второй раздел указания был посвящен информации по полезным ископаемым, в частности, имелся список запрещенных для оглашения радиоактивных, редкоземельных металлов[448]. В циркулярном письме начальникам главкрайобллитов для руководства райуполномоченным 22 декабря 1947 года в данный список входило 45 наименований. И это понятно, так как такие элементы являлись сырьем для атомной промышленности. 5 ноября 1951 года запрещаются сведения о применении при поиске полезных ископаемых и геологических разведывательных работах новых методов и новой аппаратуры[449].

По результатам прошедшего 28 августа 1947 года заседания Бюро Совета Министров СССР, на котором рассматривался вопрос «О перечне главнейших сведений, составляющих государственную тайну», наряду с другими сведениями, подтверждалось запрещение опубликовывать сведения по добыче золота, платины, серебра и драгоценных

При проведении проверок организаций, библиотек, музеев, книготорговой сети Главлит также обращал внимание на сведения по полезным ископаемым. Так, 9 февраля 1949 года была изъята из библиотек общественного пользования и книготорговой сети книга Д. Кашинцева «Рост минеральных ресурсов СССР. 1917–1932» и за 1933 г.[451], 17 мая 1949 года приказом Главлита была изъята, передана в спецфонды и наложен гриф «секретно» на книгу С.Н. Иванова «Опыт изучения геологии и минералогии колчеданных месторождений», издания Свердловск, 1947 года[452]. В итоге, к примеру, в 1951 году из библиотек было изъято 16 изданий с запрещенными сведениями по полезным ископаемым[453].

Были и промахи. Так, в 1948 году цензура разрешила книгу АН СССР «Геология и рудные месторождения Центрального Кавказа», в которой содержался ряд сведений о месторождении полезных ископаемых. 5-е управление МГБ СССР, которое курировало Главлит, зафиксировало этот факт и 5 января 1949 года просило дать указание об изъятии этой книги из открытой продажи и её засекречивании, а также привлечь к ответственности лиц, виновных в выдаче разрешения к открытому изданию[454]. Также при проверке анонимного письма о разглашении секретных сведений на имя Л.П. Берии, переданного для исполнения Главлиту, в итоге было запрещено опубликование в открытой печати трудов Института НИГРИ – ЗОЛОТО (вып. 16), наложен гриф «для служебного пользования», а издательству «Металлургиздательство» приказано доложить об исполнении.

С выходом нового перечня 1949 года ужесточались и требования. Так, в соответствии с новой редакцией перечня, циркуляром 10 мая 1949 года, надлежало усилить контроль в многотиражках, более строго контролировать вопросы по геологии (разведка, результаты, исследования, оценка, запасы, добыча), а также строго следить за опубликованием абсолютных цифр и сведений по науке и технике. В научных работах также следить за освещением вопросов по науке и технике, в том числе контролировать рисунки, фото и т. д. Требовалось не производить отклонений от перечня, независимо от наличия разрешительных виз министерств и ведомств[455]. В 1950 году также были разъяснения по цветным и редким металлам[456]. Вопросы вне перечня по полезным ископаемым разрешались только с письменного согласия ведомств[457].

В конце 1948 – начале 1949 года был поднят вопрос о рассекречивании топографических секретных карт для геологических и геологоразведывательных работ Министерства геологии. Главлит довел свою точку зрения в Совет Министров СССР, в которой заявил о нецелесообразности их рассекречивания (секретность наложена постановлением СМ СССР от 08.12.1948 г. № 4498–1766 с)[458]. Также в 1951 году рассматривался вопрос по поводу рассекречивания Министерством нефтяной промышленности сведений по добыче и переработке озокерита-сырца. Главлит отмечал, что, исходя из перечня, данные сведения не подлежат опубликованию.

Арктика, Главсевморпуть и Дальстрой

С точки зрения экономической составляющей, отдельно также следует отметить арктический регион с Главсевморпутем, а также Дальстрой, так как эти районы и в настоящее время обладают большим природным экономическим потенциалом, запасами различных видов полезных ископаемых в плане его освоения, развития и защиты. Кроме того, учитывая его географическое положение, он имеет и большое военно-стратегическое значение. Следует также отметить и особый интерес к арктическому региону других стран, также претендующих занять в нем доминирующе положение. Но все же приоритетным является наше положение и присутствие как с географической, так и исторической точки зрения. Как известно, освоение арктического региона сопровождается преодолением серьезных трудностей ввиду крайне тяжелых природных условий. Это, кстати, сдерживает и наших противников, и конкурентов. Арктика и условия Крайнего Севера требуют дополнительных усилий и материальных затрат, поэтому работа по освоению и защите интересов нашего государства проистекала постепенно, исходя из реальных людских, материальных и технологических возможностей. К реальной военной защите данного региона более-менее начали подходить к началу 1930-х годов. Приведем несколько фактов. Именно в начале 1930-х годов арктическое побережье СССР было практически беззащитным от возможной агрессии с моря. Поэтому в мае – августе 1933 года состоялась первая Экспедиция особого назначения (ЭОН–1) – переброска двух эсминцев, двух сторожевых кораблей и двух подводных лодок из Кронштадта в Мурманск по только что построенному Беломоро-Балтийскому каналу с целью создания Северной морской флотилии, первого формирования Северного флота СССР. В результате ЭОН–2, состоявшейся в том же году, Северная морская флотилия пополнилась еще эсминцем, сторожевым кораблем и подводной лодкой. В 1936 году начали строить Северное машиностроительное предприятие под Архангельском, ныне Северодвинск. Этот город благодаря Беломорканалу стал одним из главных оборонных центров СССР. В Северодвинске строились все крупные подводные лодки – «Акула», «Золотые рыбки», «Варшавянки» – из секций, в обстановке строжайшей секретности буксируемых из Горького и Ленинграда в плавучих доках по Беломорканалу. 11 мая 1937 года Северную морскую флотилию преобразовали в Северный флот. И к началу войны он располагал 15 подводными лодками, 8 эскадренными миноносцами, 7 сторожевыми и других классов кораблями и 116 боевыми самолетами. Почти все эти корабли прошли по Беломоро-Балтийскому водному пути. И впоследствии, в годы Великой Отечественной войны, выяснилось, что этот самый маленький флот оказался самым боеспособным, самым воюющим и, наверное, самым важным флотом СССР[459].

Развитие флота, военного и гражданского строительства, обеспечения и освоение территорий продолжалось в предвоенные, военные и в послевоенные годы. В это время в регионе развивается промышленность, разведка и освоение новых природных богатств. Соответственно также проводилась определённая работа с точки зрения защиты военной и эконмической тайны всех видов и составляющих контрразведывательной деятельности. Сведения по Арктике входили в состав перечней сведений, составляющих государственную тайну. Засекречиванию или ограниченному использованию подлежали как общие вопросы, так и конкретные объекты и виды экономической деятельности по Арктике. Данная информация подлежала контролю со стороны органов госбезопасности и цензурных органов. Так, еще в конце войны циркуляром уполномоченного СМ СССР Н.Г. Садчикова 21 апреля 1945 года всем органам цензуры подтверждалось ограничение информации. Сведения о Севморпути, гидрометеорологии разрешалось передавать с грифом не менее «дсп», в зашифрованном виде. Цифровые данные, обзоры и выводы… климатические характеристики регламентировались отдельными пунктами перечня (параграф 165 перечня на военное время и т. д.]. Параграф 167 «Перечня военного времени» дополнили следующим примечанием: «Климатические описания, составленные по метеорологическим наблюдениям у земной поверхности без указания об использовании их в военном деле и относящиеся к районам, областям, краям и республикам, не входящим в пограничную полосу, печатать разрешается»[460].

После войны был принят перечень уже на мирное время. Следует некоторое смягчение требований. Так, в заключении о замечаниях военной цензуры 16 сентября 1946 года о вынужденных посадках в Арктике разрешалось сообщать, если не окончились катастрофой[461].

Продолжается работа по контролю ведомственных изданий в соответствии с составом сведений из перечня и их корректировка. Так, в докладной записке

Некоторые вопросы требовали совместного решения ведомств. Так, в апреле 1947 года с МИДом решался вопрос о запрещении опубликовывать какие-либо сообщения по поводу выхода советских зверобоев в Белое и Баренцево моря и о работе советских зверобойных экспедиций в этих морях[464].

Возникало много вопросов с МВД СССР по сведениям о Дальстрое. Так, в июне 1947 года МВД СССР отмечало, что на радио и в печати имеются случаи разглашения деятельности Дальстроя и природных богатств закрытого района (Колыма). МВД просило усилить контроль за сохранением государственной тайны в печати и радиовещании по вопросам деятельности Дальстроя МВД[465]. Уполномоченный СМ СССР, в свою очередь, отвечал по этому вопросу, что имеются сведения общего характера, не запрещённые к опубликованию действующими утвержденными документами по цензуре, и просил сообщить, какие сведения конкретно, по видению МВД СССР, следует запретить к опубликованию по Дальстрою и другим районам деятельности МВД СССР, и после этого будут даны соответствующие указания органам цензуры[466]. В результате в сентябре 1947 года, к перечню, к параграфам 129–131, были приняты соответствующие дополнения, по которым запрещалось опубликовывать в открытой печати без специального на то разрешения в каждом отдельном случае Главлита СССР: «1. Какие-либо материалы, по которым можно установить масштабы и характер работ по освоению Арктических районов Советского Севера. 2. По строительству предприятий металлургической и нефтяной промышленности. 3. Изыскания. 4. О мерах борьбы с мерзлотой. 5. Изыскания и исследования по строительству дорог и железнодорожных. 6. О запасах угля и жидкого топлива. 7. Аэронавигация в Арктике. 8. Работ Горно-геологического управления и Арктического НИИ Главсевморпути и его экспедиций»[467].

Также было снято с публикации строительство крупного канала, соединяющего Восточно-Сибирское море с Охотским через реку Колыму, работа сталеплавильного завода за полярным кругом на Колыме, открытие нового мощного нефтеносного района промышленного значения в Якутии[468].

Не только в МВД, но вопрос обеспечения секретности информации вообще по Арктике, и особенно для Главсевморпути, вылился в серьезные организационные практические шаги, так как в этом ведомстве и его структурах во время проверок были выявлены довольно значительные нарушения. Это привело к серьезным разбирательствам, увольнениям и даже суду чести. И неизвестно, было ли возбуждено уголовное дело. Вопрос о Главсевморпути рассматривался на Совете Министров, в результате чего вышло секретное постановление СМ СССР № 3293–1072с от 19 сентября 1947 года «О разглашении военной тайны в организациях Главсевморпути при СМ СССР». После этого, 29 сентября 1947 года, была проведена Коллегия Главсевморпути, на которой присутствовало 95 человек, в т. ч. 30 ученых и научных работников Арктического института и его московского филиала. На коллегии было решено привлечь к суду чести директора Арктического института В.Х. Буйницкого и директора Московского филиала Арктического института А.Б. Марголина за «антигосударственные и антипатриотичные поступки». Буйницкий был отстранен от должности директора Арктического института, и перед ЦК ВКП(б) поставлен вопрос о его освобождении. Марголин также снят с должности директора филиала. Были пересмотрены составы Ученых советов Арктического института и его филиала. Из них были выведены лица «за низкопоклонство перед иностранщиной и раболепство и допустивших разглашение государственной тайны». Приказом Главсевморпути от 27 сентября 1947 года Буйницкий и Марголин были освобождены от занимаемых должностей. На последовавшем затем суде чести 15 и 16 октября 1947 года присутствовало 500 человек, из них – 50 человек из Ленинграда. Присутствовали также представители Управления кадров ЦК ВКП(б), Управления делами СМ СССР, МК ВКП(б), ВЦСПС, военно-морской прокуратуры, Министерства госконтроля, ВМФ и др. ведомств и учреждений. На суде чести выступило 9 человек. Буйницкому был объявлен общественный выговор, Марголину – общественное порицание.

Спецкомиссией (созданной для этой цели) были разработаны мероприятия по установлению строгого режима в части соблюдения государственной тайны, а также при опубликовании научных работ и их отправке за границу. Принято решение, что научные работы должны просматриваться издательством Главсевморпути с целью определения степени секретности каждой из них. Ранее вышедшие труды Горного и Геологического управления Арктического института были изъяты из торговой сети и впредь должны печататься с грифом «секретно»[469].

На данный момент трудно сказать, насколько в этом случае дело было связано с проводимой внутриполитической линией, а насколько с реальным разглашением государственной тайны, но факт остается фактом. Видимо, обвинения в «низкопоклонстве перед иностранщиной и раболепство» отнесем к политике, но были и реальные нарушения, приведшие к разглашению государственной тайны.

После этого, 30 сентября 1947 года, последовал приказ начальника Главсевморпути при СМ СССР А.А. Афанасьева № 330 «О запрещении опубликовать в открытой печати и передавать по радио сведения, составляющие государственную тайну», в котором отмечалось, что на основании циркулярного письма уполномоченного СМ СССР от 18 сентября 1947 года за № 37/3050с (конспективно близко к тексту): «Запретить опубликовывать в открытой печати и передавать по радио:

а) Какие-либо материалы, по которым можно было установить масштабы и характер работ по освоению арктических районов советского Севера.

б) Все сведения о размещении и строительстве предприятий черной, цветной металлургии, нефтяной и перерабатывающей промышленности, синтетических горючих материалов.

в) Сведения об исследованиях в научных и промышленных целях, геологических разведок.

г) Изысканиях и строительстве железных и автодорог.

д) Все сведения о борьбе с вечной мерзлотой, технических приспособлениях…

ж) Сведения о запасах жидкого топлива и угля для нужд снабжения баз и портов.

з) Сведения по аэронавигации в Арктике.

и) Направления и

Параграф 2

Начальникам Управлений в пятидневный срок разослать перечни сведений, составляющих государственную тайну по категориям «с», «сс» и «дсп».

Пересмотреть на предмет секретности всю переписку и изъять секретные материалы и передать их по акту на секретное хранение.

Пересмотреть формы телеграфных сообщений в сторону сокращений и текста до минимума для удобства и экономии к передаче шифром.

Параграф 3

Для составления обобщающих сведений создать комиссию в составе начальника канцелярии, начальника секретной части, оргинструкторского отдела, начальников управлений и отделов, организаций Главсевморпути, согласовав с уполномоченным… и утвердить не позднее 25 октября сего года.

Параграф 4

Директору издательства обеспечить срочное издание перечня…

Параграф 5

Канцелярии разослать для ознакомления, увеличить штат работников СШЧ [секретно-шифровальная часть].

Параграф 6

Ходатайствовать об увеличении штатов в Государственную штатную комиссию.

Параграф 7

Финансирование, планирование горно-геологических, научно-исследовательских работ, промышленного строительства в Арктике и других мероприятий, составляющих военную и государственную тайну, осуществлять через их первые управления.

Параграф 8

В издательстве рассмотреть работы на предмет установления секретности. Изъять из торговой сети и складов все ранее вышедшие труды горно-геологического управления и Арктического института и сборника «Проблемы Арктики» и отдельные научные работы. Труды горно-геологического управления и НИИ выпускать только с грифом «секретно»[470].

О проведенных мероприятиях по устранению нарушений и наведению порядка начальник Главсевморпути А.А. Афанасьев докладывал заместителю председателя Совета Министров СССР Л.П. Берии. Сам факт выхода данного приказа с указанием конкретных сведений и проведением вполне правильных с точки зрения защиты государственной тайны, логичных и организационных, и даже штатных, мероприятий наводит на мысль, что до этого события защита государственной тайны в Главсевморпути не была организована должным образом и (или) ей не придавалось серьезного значения.

Вышедший после решений правительства 1948 года «Перечень главнейших сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону», констатировал, что к государственной тайне относятся как сами сведения, ее составляющие, так и связанные с этими сведениями материалы (переписка, документы и др.). В данном перечне были зафиксированы запрещения:

«Сведения об Арктике

109. Сведения о размещении, строительстве, мощности предприятий черной и цветной металлургии, нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности, предприятий угольной промышленности и синтетических горючих в Арктике, а также сводные данные о количестве выпускаемой ими продукции (в том числе, районах Дальстроя).

110. Все сведения об исследованиях, произведенных или проводимых в научных и промышленных целях, во всех районах Советского Севера.

111. Все сведения об особенных методах борьбы с явлениями вечной мерзлоты, о достигнутых результатах и технических приспособлениях по возведению сооружений в районах вечной мерзлоты.

112. Все сведения о схеме организации снабжения баз и портов Северного Морского Пути жидким горючим и углем, а также сведения по запасам жидкого топлива и угля, вместимость портовых баз и складов и их возможностей для снабжения судов и флота на всем протяжении Северного Морского Пути.

113. Выводы и результаты исследований по аэронавигации в высоких широтах Арктики.

114. Все сведения о навигационных условиях, ледовых условиях, ледовой обстановке»[471].

9 августа 1948 года циркуляром Главлита № 22 всем органам цензуры, к соответствующим разделам перечня, дополнялись разъяснения, что в том виде, в каком на настоящий момент имеется, по перечневым причинам не разрешается печатать выпуск пятитомного издания «Крайний Северо-Восток СССР». По постановлению Совета Министров СССР от 1 марта 1948 года за № 535–204/сс, параграфа 110, все исследования, произведенные или проводимые в научных или промышленных целях во всех районах Советского Союза, отнесены к вопросам, составляющим государственную тайну. Было сообщено, что на этой основе и в соответствии со своей деятельностью Главное управление Северного морского пути, Главное управление гидрометеорологической службы при СМ СССР, Министерство геологии, Министерство цветной металлургии и другие разрабатывают перечни, в которых необходимо зафиксировать к запрещению сведения, раскрывающие экономику и хозяйственное освоение, а также использование в военных целях.

22 июня 1948 года также ограничивались связанные с данным регионом сведения по вопросам метеорологии: «а) метеорологические сведения, дающие синоптико-метеорологическую характеристику территории Дальнего Востока, Советской Арктики, Сибири и Средней Азии; б) прогнозы… синоптические карты и бюллетени, содержащие наблюдения метеорологических подразделений вооруженных сил СССР и данные метеостанций, дающие синоптико-метеорологическую характеристику территорий перечня в п. «а»; в) прогнозы погоды на период более трех суток по всей остальной территории СССР; г) сведения о метеостанциях вооруженных сил СССР (описание, дислокация); д) сводные списки метеорологических и гидрометрических станций по СССР в целом, республикам, краям и областям; е) сводные списки метеорологических и гидрометрических станций, находящихся на территории Дальнего Востока, Советской Арктики, Сибири, Закавказья и Средней Азии[472].

В начале 1949 года ГУГСМ направило в Совет Министров СССР заместителю председателя К.Е. Ворошилову письмо по поводу передач по радио наблюдений метеостанций. Ворошилов запросил мнение уполномоченного СМ СССР по этому вопросу. Главлит ответил разъяснением о запрещении открыто передавать по радиоданные наблюдения 397 метеостанций на территории Советской Арктики, Дальнего Востока, Закавказья, Сибири и Средней Азии(выделено мной. –Авт.), отнесенных ГУГМС к категории особых районов гидрометеослужбы. К тому же уполномоченный СМ СССР считал недопустимым обмен данными с заграницей по этим станциям. Он мотивировал это тем, что на основании постановления Совета Министров СССР от 3 февраля 1948 года за № 19880 при рассмотрении Министерством государственной безопасности СССР «Перечня сведений, не подлежащих опубликованию в открытой печати и по радио» было запрещено опубликование метеорологических данных, дающих синоптико-климатическую характеристику территорий особых районов метеослужбы. Уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко полагал, что отменить их нет никаких оснований[473].

В 1948 году в связи с ограничением сведений по арктическому региону для большей ясности необходимо было определить его границы. Этот вопрос решался совместно с МВД СССР, к которому Главлит обратился с разъяснениями по определению границ Крайнего Севера, о которых не разрешено публиковать сведения[474], а в марте 1948 года Главлит просил МВД СССР при объявлениях Управления МВД при вербовке специалистов для Дальстроя не употреблять слова «Дальстрой», «Арктика», «Крайний Север»[475]. Совместно с 5-м управлением МГБ СССР в октябре 1948 года решался вопрос о согласовании ограничений по Арктике на ряд районов Дальнего Востока, Якутской и Коми АССР[476].

В июле 1949 года было обращено внимание на названия заводских многотиражек северных районов. Приказом по Главлиту было рекомендовано переименовать многотиражки северных предприятий в не говорящие о географическом положении названия, например, «Чукотский полярник» в «На вахте», «Качугский судостроитель» в «За качество и темпы»[477].

Насколько серьезно относились к информации по данному региону, может говорить такой факт, когда в марте 1949 года в приказном порядке был привлечен к ответственности цензор Мосгоробллита С… за пропуск в свет «Сборник постановлений, приказов и инструкций по финансово-хозяйственным вопросам», в которых приводилось

После принятия в 1949 году очередного перечня также происходили разъяснения, исходя из его новой редакции. К примеру, циркуляром 8 июня 1950 г. было определено, что относится к районам Северной Арктики и Дальнего Востока[483]. В 1951 году с Советом Министров СССР велась переписка и были приняты решения по вопросу о публикации антисейсмического строительства, данным по изданию навигационных карт, о передаваемых на корабли метеосведений. Метеосведения разрешалось передаватьтолько в зашифрованном виде[484]. В январе – марте 1953 года решался вопрос с трестом «Арктикуголь» (трест по добыче угля на советских угольных шахтах (о. Западный Шпицберген (Норвегия) и Главсевморпутем об информации по набору кадров для работы на острове Шпецберген.

Контроль плановых показателей

Важное значение имела информация по установлению и выполнению плановых показателей всех уровней и направлений. По ней можно было вычислить промышленный потенциал и экономический уровень развития отрасли и страны в целом. По публикациям данных сведений постоянно было много вопросов, и они также были на контроле уполномоченного СМ СССР по защите военной и государственной тайн в печати. В Главлите, к примеру, с цензорами велась работа по разъяснению сравнительного определения промышленного потенциала по данным внепланового накопления. В послевоенный период плановым показателям уделялось повышенное внимание. Сведения по Госплану СССР Главлитом отслеживались, постоянно шли разъяснения и корректировки. Так, в 7 марта 1947 года в циркулярном письме «О госплане», были даны разъяснения по открытию сведений по докладу секретаря ЦК А.А. Андреева по сельскому хозяйству. В целом констатировалось, что в связи с выходом и опубликованием постановлений высших органов власти некоторые данные по показателям Госплана, ранее запрещенные перечнем, открываются, и впредь при их опубликовании руководствоваться данными постановлениями[485].

8 февраля 1947 года циркулярным письмом и распоряжением уполномоченного СМ СССР запрещались к опубликованию сведения по промышленности: «1. а) В абсолютных цифрах план и его выполнение по черной и цветной металлургии, добыче угля, торфа, нефти, электроэнергии, химических продуктов, автомобилей, тракторов, вагонов, паровозов, шарикоподшипников, цемента, бумаги, целлюлозы… в) в абсолютных цифрах не указывать в перечне с письменного согласия ЦСУ и Госплана»[486].

В связи с поступающими в Главлит запросами циркулярным письмом 8 мая 1947 года всем органам цензуры разъяснялось: «1. Советом Министров СССР разрешено уполномоченному Госплана по республикам, краям, областям опубликовывать в местной печати данные: а) выполнение плана в республиках, краях, областях по валовой продукции промышленности в целом и по отдельным министерствам и предприятиям (кроме предприятий военной промышленности); б) по важнейшим изделиям гражданской промышленности в натуре; в) по погрузке на железной дороге; г) по объему капитальных работ; д) по объему товарооборота; е) о выполнении плана сельскохозяйственных работ… выполнение плана по промышленности, железнодорожному транспорту, капитальным работам и товарообороту публикуется за месяц, квартал, год, а данные о выполнении плана сельскохозяйственных работ могут публиковаться в соответствии с утвержденной правительством отчетностью за декаду или пятидневку. Сообщение о плане должны публиковаться не в абсолютных цифрах, а только в процентах к плану и в процентах к соответствующему периоду прошлого года. 2. Органы цензуры в связи с указанным пунктом 1 порядком опубликования данных о выполнении планов должны руководствоваться следующим: а) данные по п. 1 могут опубликовываться только в тех случаях, когда они передаются для печати уполномоченным Госплана; б) опубликование аналогичных данных, поступающих из других источников, допускается при наличии письменного согласия на такое опубликование уполномоченным Госплана и при соблюдении требований перечня и других указаний по цензуре; в) для опубликования в абсолютных цифрах планов и хода их выполнения по предприятиям и министерствам тех отраслей промышленности, сведения о которых не ограничиваются Перечнем, впредь необходимо требовать редакции письменное согласие на такое опубликование уполномоченного Госплана на местах»[487]. Плановые задания по железной дороге и пароходствам (портам) в открыто опубликованных коллективных договорах разрешалось проводить только в процентном отношении к соответствующему периоду прошлого года[488]. Коллективные договора можно было печатать только тех отраслей промышленности, которые не предусмотрены (а значит не запрещены) в перечне.

26 мая 1948 года на Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривался вопрос Госплана СССР, на котором постановили считать необходимым составление мобилизационного плана, исходя из того, что план должен быть рассчитан на первый год войны и регулярно пересматриваться с учетом развития новой военной техники. Мобилизационный план должен включать в себя программу производства новой техники, программу кооперирования поставок, программу накопления металлов и стратегического сырья, план капитальных работ по обеспечению заданных мобилизационных мощностей и план подготовки кадров[489].

По сведениям о плановых показателях Главлит тесно взаимодействовал с ЦСУ СССР, МГБ СССР и выходил в ЦК и Совет Министров СССР. Так, 10 января 1950 года Главлит и ЦСУ СССР предложили секретарю ЦК Г.М. Маленкову заключение о порядке предоставления сообщений, предназначенных для публикации в печати отдельных предприятий о выполнении планов. Они предложили, что ЦСУ разрешает публиковать в местной печати сведения о выполнении планов по республике, краю, области по продукции промышленности в целом и по отдельным министерствам и предприятиям, кроме военной промышленности. По отдельным предприятиям ЦСУ может публиковать сведения, за исключением предприятий военной промышленности, а также номерных предприятий машиностроения, металлургии, нефтяной и химической промышленности. Также могут публиковать сведения о выполнении плана под ответственность директоров заводов, а предприятий союзного значения с разрешения министерств. Было отмечено, что эти сведения не должны содержать никаких абсолютных данных о размерах выполнения и перевыполнения плана, а только проценты выполнения или перевыполнения плана, или проценты роста производства по сравнению с предыдущими периодами. В связи с тем, что действующий порядок был введен цензурой по согласованию с МГБ СССР, желательно, чтобы на рассмотрение вопроса было получено заключение МГБ СССР[490]. Главлит предварительно получил согласие от ЦСУ СССР, что дано разрешение под личную ответственность директоров и министерств.

В сентябре 1952 года в связи с предстоящим XIX съездом ВКП(б) и директивой к пятилетнему плану уполномоченный СМ СССР дает пояснение и указание начальникам главкрайобллитов о запрещении давать сведения по предусмотренным

Контроль ведомственных документов и ведомственной экономической литературы

Главлит контролировал, в пределах своей компетенции, экономическую и военно-промышленную информацию, исходящую из центральных органов исполнительной власти и управления, а также учреждений. Не подлежали цензуре документы с грифом «с», «сс», «ов», а также документы без ограничительного грифа, если они печатались в спецтипографиях и предполагали закрытое распространение. Все остальные ведомственные издания подлежали контролю.

В связи с этим возникал вопрос по поводу того, что считать официальным изданием и как относиться в этом плане к издаваемыми министерствами сборниками документов. К примеру, официальными изданиями правительства СССР и Верховного Совета СССР считались «Известия», «Ведомости Верховного Совета СССР», «Собрание законов и распоряжений рабоче-крестьянского правительства СССР» (до октября 1949 г.); «Собрание постановлений и распоряжений правительства СССР» и печатались открыто. Сведения из других изданий распространять не разрешалось, если они ранее не были опубликованы ТАСС или без разрешения секретаря Президиума Верховного Совета СССР или управляющего делами Совета Министров СССР[492]. В свою очередь, уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко в письме в Управление делами Совета Министров СССР Я.Е. Чадаеву 18 декабря 1947 года по поводу отбора материалов в открытое «Собрание постановлений и распоряжений Совета Министров СССР» констатировал, что подписка на данное издание идет без ограничений, в том числе и от иностранных представительств. По этой причине он просил дать соответствующие указания о строгом отборе материала для этого издания и о включении в него лишь тех постановлений и распоряжений Совета Министров СССР, которые могут публиковаться в открытой печати[493]. В итоге после выхода постановлений правительства по усилению требований по соблюдению государственной тайны 1948 года, «Собрания постановлений и распоряжений Совета Министров СССР» и «Собрания постановлений и распоряжений Совета Министров РСФСР» были исключены из каталога «Союзпечати» и не подлежали вывозу за границу[494]. Далее, циркуляром Главлита 3 декабря 1949 года № 32 «Собрание постановлений и распоряжений Совета Министров СССР» уже определяется как закрытое издание, которое должно распространяться для служебного пользования и не подлежало открытому распространению и подписке. «Собрание постановлений и распоряжений Совета Министров СССР» было исключено из списка официальных изданий, на которые разрешалось ссылаться в открытой печати. Запрещалось распространение из них сведений, если они не были опубликованы в центральных, республиканских, краевых и областных газетах[495].

В целях пресечения опубликования секретных сведений на уполномоченного СМ СССР и Главлит возлагался контроль не только ведомственных изданий, но и отдельных видов документов. К примеру, все служебные материалы – приказы, циркуляры, инструкции, протоколы, отчеты, правила и т. д., выпущенные в открытых типографиях, подлежали цензуре. Как пример можно упомянуть решение вопроса об издании приказа Министерства цветной металлургии от 27 февраля 1946 года № 81 о распределении молодых специалистов, окончивших институты и техникумы Наркомцветмета и разосланных на места. В приказе, по мнению Главлита, была указана дислокация номерных заводов и количество специалистов, распределенных по данным заводам. Приказ не имел гриф секретности, тем самым произошло нарушение параграфов 216, 217, 219 перечня на мирное время. По мнению Главлита, начальник секретного отдела министерства должен был проследить за выходом данного приказа, что не было сделано[496]. В ответном письме министра цветной металлургии Главлиту 11 апреля 1946 года, опять же ссылаясь на перечень, отмечалось, что в приказе и в приложении к нему не разглашаются секретные сведения[497]. В результате, видимо, не придя к общему мнению и согласию, Главлит 4 апреля 1946 года направляет письмо министру госбезопасности СССР В.Н. Меркулову о напечатании Наркоматом цветной металлургии вышеописанного приказа. Главлит снова настаивает, что в приказе имеются сведения о дислокации номерных заводов и количестве распределенных специалистов по ним, что составляет военную и государственную тайну, и что приказ не имеет грифа секретности. Тем самым, как опять же отмечает Главлит, были нарушены статьи №№ 216, 217, 219 перечня на мирное время[498]. В конце концов, было принято «соломоново решение», что приказ все-таки разглашает секретные сведения и его необходимо считать изданным ошибочно как несекретный, но он издан в небольшом количестве внутри министерства и данная ошибка не является серьезной[499].

Как видно, между Главлитом и другими государственными структурами не всегда было полное взаимопонимание, и не всегда одни и те же документы имели однозначное толкование. И в этом случае мы также видим, что арбитром, как и следовало в решении данных вопросов, выступает служба государственной безопасности, по статусу ответственная за защиту военной и государственной тайн в стране. Но в большинстве своем органами исполнительной власти мнение Главлита принималось во внимание. Так, к примеру, 12 июня 1946 года Министерство морского флота СССР сообщало, что: «В связи с окончанием Великой Отечественной войны и изменившейся обстановкой просит передавать открытым текстом по радио в Дальневосточном бассейне следующие сведения: А) Количество судов в порту. Б) Характер грузовых операций и номенклатуры в тоннах. В) Остатки грузов в порту, на судах в тоннах, без указания груза. Г) Суточный план порта в тоннах без указания наименований груза. Д) Количество грузчиков порта… передаются в министерство по портам Петропавловск-на-Камчатке, Николаевск-на-Амуре, Александровск-на-Сахалине, Маоко, Отомари, Владивосток порт Совгавань, Находка… сведения о военных и внешнеторговых грузах… только шифром. Движение судов в иностранные порты также шифром»[500]. 24 июня 1946 года уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко в письме в Министерство морского флота СССР пишет, что разрешить в настоящее время передачу по радио открытым текстом всех сведений, указанных в письме министерства «не представляется возможным»[501]. В феврале 1947 года Министерство автомобильной промышленности СССР подготовило к изданию прейскуранты цен на запасные части к автомобилям «Виллис» и «Форд». В прейскурант были включены наименования запасных частей, полученных по ленд-лизу с указанием отпускных цен в рублях. Главлит не считал возможным разрешить к опубликованию данный документ и просил Совет Министров СССР указаний по этому поводу[502].

В определенных случаях уполномоченный СМ СССР мог наложить ограничительный гриф или повысить степень секретности издания. Так, в мае 1947 года «Домом Техники» Технического управления Министерства вооружения СССР был издан для внутреннего пользования библиографический бюллетень № 246 с грифом «дсп», но, по мнению уполномоченного СМ СССР, по своему содержанию он должен быть отнесен к категории секретных изданий. Приказом уполномоченного СМ СССР 29 мая 1947 года начальнику Мособлгорлита было указано наложить на указанный бюллетень гриф «секретно». Кроме

В необходимых случаях уполномоченный СМ СССР давал свои заключения или консультировался по вопросам цензуры с ЦК ВКП(б), секретарями ЦК ВКП(б) и Советом Министров СССР. К примеру, 7 мая 1947 года в письме к уполномоченному СМ СССР управляющий делами СМ СССР Я.Е. Чадаев просил предоставления заключения по письму Комитета по делам мер и измерительных приборов при СМ СССР о выдаче разрешения Комитету на издание «Бюллетеня технической информации Комитета»[508]. Главлит дал свое заключение, и в результате выводы для Комитета были утверждены секретарем ЦК ВКП(б) А.А. Кузнецовым. В частности, отмечалось, что все периодические издания, журналы и бюллетени, в т. ч. технические, оформляются Главлитом к изданию только на основании решений ЦК ВКП(б). 20 февраля 1950 года Управление делами Совета Министров СССР запрашивало уполномоченного СМ СССР представить заключение по письму Министерства судостроительной промышленности по поводу ведомственного «Справочника конструктора подводной лодки»[509]. 2 августа 1950 года уполномоченный СМ СССР обосновывал в письме в Управление делами СМ СССР невозможность издания Министерством внешней торговли СССР сборника «Внешняя торговля СССР за 1929–1939 гг.», так как в сборнике имелись сведения (структура ввоза-вывоза, общие итоги по странам, удельный вес стран в общей торговли, вывоз и ввоз по странам с указанием количества и стоимости), исходя из перечня, содержащие государственную тайну[510].

Уполномоченным СМ СССР неоднократно ставился вопрос об усилении цензорского контроля ведомственных изданий. Так, 13 октября 1947 года К.К. Омельченко в информационной записке К.Е. Ворошилову отмечал, «что министерствами и ведомствами типографским способом размножается служебная литература: приказы, протоколы, отчеты и т. д.». Он отмечал, что проверка Главлита показала, что в документах много сведений, не подлежащих опубликованию и без указания грифа «секретно». К примеру, он отмечал, что приказ № 157-го Главного управления ГВФ при СМ СССР от 22 мая 1947 года не имел ограничительного грифа, а в нем была показана дислокация всех аэродромов Гражданского воздушного флота в районах Крайнего Севера, большинство которых не являются пассажирскими. Еще примеры. Так, в протоколе № 26 от 17 июля 1947 года заседания Коллегии Министерства химической промышленности СССР сообщалось о разработке нового ассортимента красителей с использованием немецких трофейных патентов. В приказе Министерства угольной промышленности западных районов СССР от 28 июля 1947 года № 224 приводился подробный план по восстановлению рудников и развитию добычи угля с указанием сроков и мощности восстанавливаемых и вновь строящихся рудников на острове Шпицберген. В августе 1947 года Министерство лесной промышленности СССР намеревалось напечатать тиражом в 6 тыс. экземпляров приказ № 311, в котором были все сведения о лесной промышленности СССР, плановых заданиях по экспорту, размещению заказов на номерных оборонных заводов Министерства вооружения с указанием характера этой продукции, постройке новых железных дорог в Карело-Финской ССР и т. п. В приказе излагалось не опубликованное в печати постановление Совета Министров СССР от 8 августа 1947 года № 2804. Министерство текстильной промышленности СССР намеревалось напечатать приказ № 508 от 22 августа 1947 года, в котором имелся полный обзор состояния текстильной промышленности и обеспечения ее сырьем и оборудованием. Главлит полагал, что данные сведения выходили далеко за рамки опубликованных сведений Госплана СССР, и предлагал названным министерствам оформить эти документы как секретные и печатать в закрытых специальных типографиях. Ввиду этого Главлит ввел следующие ограничения: 1. Впредь все служебные документы без грифа… подлежат предварительному просмотру цензурой. 2. Документы должны печататься лишь в том случае, если проверкой установлено, что в материале не содержится сведений, не разрешенных к публикации. В отдельных случаях необходимо брать письменное подтверждение руководителя или начальника спецотдела учреждения, что не содержится сведений, составляющих государственную тайну, предусмотренных постановлением от 8 июля 1947 года. 3. Контролю не должны подлежать служебные материалы с грифом «секретно» и «совершенно секретно», а также материалы, размноженные в специальных типографиях и которые распространяются закрытым путем под ответственность руководителя. Об изложенных ограничениях Главлитом были даны соответствующие указания типографиям и местным органам цензуры[511]. Как отмечалось ранее, в августе 1948 года в том виде, в каком имелось на тот момент, пятитомное издание «Крайний Северо-Восток СССР», Главлит не разрешил печатать выпуск данного издания по перечневым причинам. Таким образом, Главлиту вменялось контролировать все издания без ограничительного грифа и давать разрешение на публикацию документов только в том случае, если в них не содержалось государственной и военной тайны. Характерно, что на письме Главлита К.Е. Ворошилову по данному поводу стояла виза: «Правильно.14.10.47 г. К. Ворошилов».

Требовался не только контроль, но, несмотря на уже имеющиеся перечневые ограничения, было необходимо внесение конкретизации и ясности в то, какие сведения можно и нельзя опубликовывать, а также введение единообразия в ведомственные документы. Так, к примеру, в ноябре 1948 года циркуляром Главлита «О порядке печатания служебных бланков номерных заводов» на бланках запрещалось указывать: «а) Сведения о принадлежности этих предприятий к тому или иному ведомству. б) Сведения о характере продукции. в) Местонахождение и адрес. г) Наименование, местонахождение и адрес типографии, на которой отпечатаны бланки и формы, а также какие-либо выходные данные»[512]. При этом отмечалось, что переписка органов цензуры с номерными предприятиями по всем вопросам, связанных с изданием и печатанием продукции (в том числе и документов) должны вестись секретно. 21 июня 1952 года начальник ГАУ МВД СССР генерал-майор В.Д. Стыров указал начальникам архивных управлений и отделов МВД и УМВД, какие сведения запрещено (запрещенные по перечню) давать по информации, представляемой архивами в журналы и, в частности, в журнал «Вопросы истории»[513].

В данный период вопросы ведомственного издания регламентировались «Едиными правилами печатания и издания открытых произведений печати в учреждениях, организациях и предприятиях»,

Следует отметить и объем выполняемых уполномоченным СМ СССР и Главлитом работ по защите экономической тайны. Об объеме и результатах работы говорят цифры. Для примера и иллюстрации приведем некоторые из них за два года, 1946-й и 1947-й. В 1946 году в работе Главлита основное внимание уделялось вопросам предварительной цензуры. При этом следовало иметь в виду резкое увеличение количества изданий после войны. Особо просматривалась вышедшая литература по атомной энергии, физике, химии и геологии. Отделом предварительной цензуры за 1946 год было отработано 9706 книг (71 062 печатных листа) и 6111 названий изобразительной продукции и карт. В 1946 году было 1523 вмешательства по военной и экономической тематике. Главлитом было запрещено к печатанию 56 книг, 129 статей, 167 наименований изопродукции, изъято из обращения 16 книг[517].

По характеру «вычерков», к примеру, по промышленности было – 3835, по транспорту – 835, что составляло 32,8 и 7,1% соответственно от общего количества «вычерков»[518]. Большинство «вычерков» были перечневого (т. е. по статьям, зафиксированных в перечнях) характера. От общего числа выявленных и заблокированным основных разглашений 40 процентов составляли сведения по номерным заводам, крупным новостройкам (не опубликованные в официальных документах), выпуску новых видов военной продукции, данным по редким металлам и атомной энергии, а также, к примеру, сведениям о заготовительных ценах на сельскохозяйственную продукцию, сырье, пушнину, новому железнодорожному строительству (не опубликованные в официальных документах), техническим нормам скоростей на конкретных участках железных дорог[519].

За 1947 год органы цензуры предотвратили 21 176 случаев разглашения государственной тайны и политико-идеологических моментов. Из общего числа (21 176) экономических сведений – 5778; по транспорту и связи – 1115[520]. В 1947 году было вскрыто 1582 нарушений и ошибок (в том числе, выполнение производственных планов по основным отраслям промышленности, дислокация оборонной промышленности)[521]. Было произведено 902 вмешательства, из которых 798 перечневого и 104 политико-идеологического направления. Большинство сведений были экономического характера по параграфам 215, 216, 241 перечня: мощности действующих и строящихся предприятий, шахт, рудников, электростанций. Также были предотвращены разглашения по разведанным запасам полезных ископаемых, строительству новых железных дорог, изобретениям, техническим усовершенствованиям, работе советских ученых по расщеплению атомного ядра[522]. Главлитом было проконтролировано 80 000 печатных листов 60 ведущих центральных издательств. На 89 работ были наложены ограничительные грифы, было произведено свыше 2 тысяч «вычерков» перечневого и политико-идеологического характера. Как отмечал Главлит, руководствуясь постановлением Совета Министров СССР от 8 июня 1947 года, были предотвращены утечки сведений: о запасах и месторождениях полезных ископаемых, сведения о новом строительстве промышленных объектов, сведения о незавершенных научно-исследовательских работах, сведения об изобретениях, а также о результатах научных разработок, которые было нецелесообразно опубликовывать открыто. Главлитом было предотвращено опубликование 916 запрещенных сведений о мощности действующих и строящихся предприятий, шахт и электростанций, а также военных заводов, о строительстве новых железных дорог, об изобретениях и технических усовершенствованиях, о работе советских ученых по расщеплению атомного ядра[523].

Это цифры только за первые два года начала холодной войны и только по экономическим вопросам. В последующие годы рассматриваемого периода объем работы не становился меньше. Приведенные факты – это не простые цифры, а это количество задержанных утечек секретной информации, и не будь они выявлены, скорее всего, были бы достоянием иностранных разведок.

Таким образом, в данной главе представлена специфика защиты сведений, составляющих военно-промышленную и экономическую тайну в условиях холодной войны. В рассматриваемый период в основном была завершена демилитаризация экономики. На мирные рельсы переходили мобилизованные для военных нужд «мирные» отрасли промышленности, но при этом продолжалось развитие и отраслей, входящих в военно-промышленный комплекс. Вместе они составляли оборонный потенциал страны, которым интересовались наши противники. К примеру, после победы во Второй мировой войне в СССР, вслед за США и Великобританией, получили быстрое развитие атомная наука и промышленность. Соответственно, сведения по «атомным» направлениям и сферам деятельности подлежали строжайшему засекречиванию.

В представленной главе выявлены сведения, составляющие экономическую тайну в данный период, объекты и субъекты защиты, определена их специфика. Изложенные факты подтверждают значимость защиты экономической тайны в общей системе защиты государственной тайны. Особое звучание в данный период приобретала защита экономических и промышленных сведений как части информации о военно-промышленном потенциале страны, особенно по новым направлениям и перспективным тенденциям промышленного производства. Обозначенные в работе документы позволяют проследить динамику развития и скоординированную деятельность органов государственной безопасности и советского цензурного аппарата по защите экономической тайны в начальный период холодной войны. Органы государственной безопасности и цензурный аппарат предпринимали меры, которые позволяли адекватно реагировать на вызовы политической и экономической обстановки, своевременно системно и оперативно дополнять и контролировать меняющийся состав секретных данных и осуществлять необходимые мероприятия по защите секретных сведений в экономической области. Особое внимание уделялось сведениям исходя из тенденций экономического развития. В первую очередь, в данный период предотвращались утечки сведений о запасах и месторождениях полезных ископаемых, сведения о новом строительстве промышленных объектов, сведения о незавершенных научно-исследовательских работах, сведения об изобретениях, а также о результатах научных разработок, которые являлись государственной тайной и которые было запрещено опубликовывать открыто. Меры противодействия экономическому шпионажу определялись адекватной реакцией

Следует иметь в виду, что разведывательные службы и экономические разведки стран мира в той или иной мере были нацелены на добычу в СССР, а теперь и в России, экономической, коммерческой, производственной, технологической и научно-технической информации, образцов и компонентов военных вооружений и технологий. Все это актуально и в наши дни.

Глава 5

Контроль за информацией и формирование спецхрана

Атмосфера холодной войны оказывала влияние на все большие сферы деятельности государства. По всем направлениям активно работали разведка, контрразведка, службы по защите государственной тайны и цензура. Одной из задач органов защиты государственной тайны было перекрытие возможных каналов утечки секретной информации, в том числе и через открытые периодические издания и литературу. В данной главе на основе архивных материалов Главлита рассматриваются вопросы контроля за литературой в первые послевоенные годы на фоне начавшейся холодной войны и перестройки работы органов цензуры. Отражены некоторые направления деятельности по контролю за отечественной литературой на предмет наличия сведений, составляющих государственную тайну, как мера по защите государственной тайны, а также нежелательной информации, передаваемой за границу.

Одними из функций, относящихся к теме работы, в данный период были: контроль над ввозом иностранной литературы в СССР и вывозом советской литературы из СССР за границу; контроль над информацией иностранных корреспондентов из СССР за границу; разрешение и запрещение выпуска книжной и журнальной продукции, государственная регистрация издательств; государственная библиографическая регистрация всех произведений печати, выходящих в СССР; издание списков политически вредной литературы, подлежащей изъятию органами цензуры из библиотек общественного пользования и книжных магазинов; контроль за книготорговлей в букинистических книжных магазинах; выдача разрешений на право иметь спецфонды литературы при библиотеках, издание обязательных правил о порядке хранения и пользования спецфондами литературы в библиотеках и спецфондами в музеях. Главлит осуществлял предварительную цензуру всех книжных и периодических изданий в стране и всей ввозимой литературы. В рассматриваемый период наблюдаются определенные тенденции к переносу ответственности за распространение информации и соблюдение военной и государственной тайны, от Главлита к разграничению контроля между ведомствами в пределах своей компетенции. Это было связано с объективным течением научно-технического прогресса – усложнением научных исследований, созданием принципиально новой техники, особенно военной, требовавшей глубоких специфических знаний, т. е. происходит наблюдавшаяся еще до войны тенденция к переносу ответственности от Главлита к руководителям соответствующих ведомств и служб, а, в общем, в стране – органам государственной безопасности.

8 июня 1947 года вышло постановление правительства Советского Союза «Об установлении перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону», а 9 июня 1947 года указ Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну». Выход данных документов был связан с усилением конфронтации Запада и СССР, начатой не советской стороной и в дальнейшем получившей название «холодная война». Это обстоятельство, наряду с другими средствами противостояния, диктовалось усилением цензурной составляющей защиты государственной тайны. Это была политическая реакция на усиление внешней угрозы. В данный период бывшие союзники развернули активную работу против СССР, причем подрывная деятельность была возведена в ранг государственной политики. Особенностью было то, что для пополнения рядов агентов активно использовались бывшие советские граждане, оказавшиеся во время войны за рубежом.

Вопросы информации рассматривались и решались на самом высоком уровне. Главлит работал под политическим и идеологическим руководством и контролем ЦК ВКП(б), а по специальным вопросам – органов государственной безопасности. Естественно, ЦК проводилась определенная политика в этом вопросе. Совместно с ЦК ВКП(б) и НКГБ решались и основные вопросы цензуры по сохранности военной и государственной тайны. Так, в 1947 году все периодические издания (газеты, журналы), их названия, периодичность, тираж и объем, а также последующие изменения (закрытие, уменьшение или увеличение тиражей, периодичность, формат и т. д.) уполномоченный СМ СССР и Главлит оформляли лишь на основании постановлений ЦК ВКП(б) или указаний Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)[524]. К примеру, для разрешения, запрещения или увеличения тиража многотиражек требовалось согласование с ЦК ВКП(б) – КПСС. По политической направленности работа Главлита велась также на основании решений ЦК ВКП(б). Так, 21 апреля 1947 года Главлитом был издан циркуляр для всех органов цензуры «Об усилении политико-идеологического контроля над произведениями печати»[525]. Распоряжением уполномоченного СМ СССР 8 февраля 1947 года № 223/с в I отделе, осуществляющем военную цензуру, для усиления данного направления Главлита, создается группа последующего контроля периодических центральных изданий[526]. Просмотру подлежали 24 наименования газет и 55 журналов. Заключения по нарушениям составлялись начальником отдела и утверждались заместителем уполномоченного СМ СССР. Сводку нарушений ежемесячно направляли уполномоченному СМ СССР.

Взаимоотношения советских и государственных структур с иностранными государствами в данный период были определены указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 декабря 1947 года «О порядке сношений государственных учреждений СССР и их должностных лиц с учреждениями и должностными лицами иностранных государств».

Межведомственный цензорский контроль за ввозом и вывозом литературы за границу регламентировался приказами уполномоченного СМ СССР и Главлита от 25 мая и 12 июня 1947 года[527]. К примеру, были запрещены к вывозу из СССР областные, районные, многотиражные газеты, служебные документы министерств, предприятий. Главлит осуществлял контроль ведомственных изданий, как путем проведения оперативных мероприятий, так и подготовкой, и последующим контролем соблюдения ведомствами требований нормативных документов. Проект порядка вывоза за границу рукописей, статей, брошюр, научных трудов и др. рассылался по министерствам на замечания, и ответы должны были присылаться в Главлит уполномоченному СМ СССР.

В 1948 году было разработано «Положение о порядке осуществления контроля за вывозом за границу и ввозом в СССР произведений печати, изобразительной продукции и других произведений искусств», которое было утверждено постановлением Советом Министров СССР № 4046–1624сс от 25 октября 1948 года.

22 июня 1950 года, во исполнении приказа уполномоченного СМ СССР № 60 о контроле музеев и выставок за соблюдением государственной тайны, в месячный срок были проверены все музеи и выставки, посещаемые как советскими, так и иностранными гражданами.

Созданные в структуре Главлита подразделения, осуществляющие контроль за информацией, передаваемой за границу, выполняли большой объем работы. Так, за 1950 год 8-м («заграничным») отделом Главлита было проверено 328 764 названия произведений печати и другой печатной продукции (281 192 книги, 41 337 изо, 4 выставки, 6235 печатных листов рукописей). При этом не выдано разрешений на вывоз 1726 книг, 229 изо, 65 статей, 306 рукописей. Всего было осуществлено цензорских вмешательств: 3732 по военно-экономическим и политико-идеологическим мотивам[528].

Работа с иностранными корреспондентами и контроль за подписками газет и журналов иностранными

Работу с иностранными корреспондентами до 1946 года осуществлял отдел печати Наркомата иностранных дел. Его особой задачей являлся контроль за информацией, собираемой и передаваемой за границу. 25 февраля 1946 на Политбюро ЦК ВКП(б) был рассмотрен вопрос «О цензорском контроле над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами», который затем был продублирован советским порядком постановлением СНК СССР № 468–188сс, также 25 февраля 1946 года. По этому постановлению из ведения отдела печати Наркоминдела был изъят цензорский контроль над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами, и возложен на уполномоченного СНК СССР по охране военных и государственных тайн в печати. Одновременно при уполномоченном СМ СССР вводилась должность заместителя по вопросам контроля за информацией для заграницы (назначен П.С. Балашов), создавался Отдел цензорского контроля над информацией иностранных корреспондентов (начальником отдела назначен А.Л. Зорин). Также была утверждена подготовленная к этому времени «Инструкция о цензорском контроле над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами». По данному постановлению передача дел от НКИД СССР, относящихся к этому вопросу, должна быть произведена в пятидневный срок. При этом четырех цензоров Отдела печати НКИД СССР перевели в отдел цензорского контроля при уполномоченном СМ СССР, сохранив прежние условия оплаты труда и материального обеспечения. Кроме того, НКГБ СССР также обязали направить на работу трех цензорских работников, хорошо знающих иностранные языки (постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 25 февраля 1946 года, пр. 49, п. 105)[529]. По введенной в действие инструкции все телеграммы, телефонограммы и радиограммы, передаваемые из СССР иностранными корреспондентами, подлежали контролю. Не разрешалась передача материалов, в которых могли разглашаться военно-экономические и другие государственные тайны СССР, сообщения иностранных корреспондентов, содержащие выпады против Советского Союза и измышления в отношении его государственных деятелей, а также информация, дающая извращенное освещение советской политики и жизни Советского Союза, всех других материалов, которые могут нанести ущерб государственным интересам СССР.

Отдел цензорского контроля непосредственно не вступал в отношения с иностранными корреспондентами. Все передающиеся за границу телеграммы, телефонограммы, радиограммы должны были приниматься Центральным телеграфом Наркомсвязи СССР в двух экземплярах, а затем поступать в Отдел цензорского контроля, где производились все необходимые изъятия из текста. Иностранные корреспонденты уведомлялись о запрещении передачи только в тех случаях, когда их телеграммы или телефонограммы задерживались целиком. Уполномоченный по защите военной и государственной тайн должен был составлять ежедневную сводку таких корреспонденций и передач и направлять ее заинтересованным лицам по списку, утвержденному ЦК ВКП(б). При этом один экземпляр каждой корреспонденции со всеми внесенными изменениями должен был направляться в отдел печати НКИД СССР[530].

Одной из функций Главлита, связанных с контрразведывательной работой в военной области, было наблюдение за тем, какую литературу выписывают иностранные представительства и военные атташе. Разумеется, эта работа проводилась постоянно, но особенно она усиливалась при обострении международной обстановки, в том числе и на данном этапе, в период холодной войны.

Иностранные представители использовали советскую печать и литературу для сбора военных данных, как это видно из просмотра, к примеру, советских журналов, затребованных военным атташе Великобритании в апреле 1946 года. К примеру, это были такие издания, как «Сталинский сокол», «Тихоокеанская звезда», «Техника воздушного флота», «Вестник воздушного флота», «Красноармеец», «Военный вестник», «Агитатор и пропагандист Красной армии», «Военно-инженерный журнал», «Журнал автобронетанковых войск», «Артиллерийский журнал», «Связь Красной армии», «Снабжение Красной армии», «Фронтовая иллюстрация». На это обратил внимание уполномоченный СНК СССР Н.Г. Садчиков. В письме начальнику Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александрову он отмечал, что именно на такого рода издания разведка всех стран обращает особое внимание и через свои официальные представительства (посольства, атташе и т. д.) бесконтрольно запрашивает «Союзпечать» и «Международную книгу» о разрешении выписывать им наши издания без ограничения. Ввиду явной тенденциозности этих требований Н.Г. Садчиков просил рассмотреть и санкционировать проект приказа о запрещении иностранным представительствам выписку некоторых советских периодических изданий[531].

Вообще запретить иностранным представительствам выписывать советские издания было невозможно, но ограничить было реально. Так, к примеру, в 1946 году Главлит подготовил проект приказа на разрешение иностранным представительствам выписывать периодические издания, но за исключением журналов, где можно было получить сведения по экономическому потенциалу страны. В связи с этим подписку на такие издания, как «Азербайджанское нефтяное хозяйство», «Картотека «СЕЛЬСО» (Всесоюзная картотека социального обмена опытом в сельском хозяйстве)», «Библиографическая справочно-техническая картотека «ТЕХКАРТ», «Книжная летопись», «Летопись газетных статей», «Летопись журнальных статей», «Летопись рецензий за 1946 год», «Новости технической литературы (библиографический ежемесячник)», «Сталь», «Строительство дорог», «Строительная промышленность», «Судостроение», «Техника воздушного флота», «Техника железных дорог», «Уголь», «Химическая промышленность», «Цветные металлы», «Цемент», «Электричество», «Электрические станции» можно было получить только с санкции начальника Главлита, т. е. взято под контроль[532].

В ноябре 1947 года уполномоченный СМ СССР предлагал по подпискам на газеты и журналы иностранных представительств сохранить на 1948 год действующие ограничения. Разрешалась подписка только на центральные газеты в Москве, на газеты «Московский большевик», «Вечерняя Москва», «Ленинградская правда» и на центральные газеты союзных республик. На все газеты автономных республик, краев, областей, районов и другие местные издания подписка от иностранных представительств не принималась. Иностранным консульствам, кроме перечисленных, разрешалась подписка лишь на местную областную или городскую газету, выходящую в пункте нахождения консульства. Характерна виза В.М. Молотова по этому вопросу: «Тов. Омельченко. Порядка не менять»[533].

Контроль за распространением отечественной литературы (информации) за границу

В данный период усиливается общий контроль за литературой и информацией, выходящей за пределы СССР. В связи с проведением контрразведывательных мероприятий по защите сведений, составляющих государственную тайну, расширялась и сфера контроля за отечественной информацией, идущей за границу. Это касалось работы изданий и корреспондентов. Приказом уполномоченного СМ СССР от 18 марта 1946 года № 18/379с при уполномоченном СМ СССР был организован Отдел цензорского контроля над информацией за границу[534]. Далее, вышедшее постановление Совета Министров СССР от 9 октября 1946 года № 2284–955сс обязывало начальника Главлита организовать цензурирование всех материалов Совинформбюро, идущих за границу, и выделить для этой цели группу работников. Данное решение было выполнено, и с 1 ноября 1946 года в группе работало 3 человека.

В январе 1947 года была разработана инструкция по иностранной литературе, которая была послана для рассмотрения в МГБ СССР[535], а также проект «Порядка вывоза за границу рукописей, статей, брошюр, научных трудов», который рассылался по министерствам на замечания, при этом ответы присылались в Главлит уполномоченному СМ СССР. В письме заместителю председателя Совмина СССР В.М. Молотову уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко отмечал, что имеющаяся на тот момент инструкция о порядке вывоза из СССР литературы, рукописей и изобразительной продукции не отвечает современным требованиям, этот процесс не регулируется соответствующими ведомствами и проходит без их контроля. Ведомства самостоятельно ведут

В целях усиления цензорского контроля над отправкой за границу рукописей, литературы и изобразительной продукции в отделе военной цензуры Главлита (Москва) в мае 1947 года приказом уполномоченного СМ СССР № 45/1422с в составе отдела военной цензуры Главлита создается специальная цензорская группа по контролю материалов, вывозимых за пределы СССР, в составе четырех человек. Данная группа должна была осуществлять предварительный контроль в порядке экспорта, книгообмена, а также разработку указаний о приеме подписки.

Приказом 11 июня 1947 года крайобллитам запрещалось без санкции уполномоченного СМ СССР давать разрешение учреждениям, организациям и частным лицам на отправку за границу каких-либо произведений печати, рукописей, схем, географических, топографических и геологических карт, чертежей, рисунков, а также фотокопий и негативов на стекле и пленке с этих материалов[537]. К вывозу запрещались рукописи, литература, содержащие военную и государственную тайну, особенно сведения, раскрывающие содержание, уровень и направления научно-исследовательских работ в СССР, а также описания изобретений, рецептуры, открытий, еще не опубликованные научные работы без санкции директивных органов. К распространению за границу разрешалась литература по мотивированному ходатайству ведомств, с уведомлением, что в ней нет военной тайны[538].

В дублирование и в дополнение принятых решений, приказом уполномоченного СМ СССР от 12 июня 1947 года № 50/1611с запрещалось выдавать разрешение на отправку за границу рукописей об открытиях, изобретениях, технических усовершенствованиях, исследовательских работах всех областей науки, техники и народного хозяйства, карт, чертежей, схем, рисунков, фотокопий и негативов с перечисленных выше материалов без разрешения правительства или организации, имеющей на это полномочия правительства СССР. Запрещалось выдавать разрешения организациям и частным лицам на вывоз или отправку за границу литературы, в которой содержатся сведения, входящие в правительственный «Перечень сведений, не подлежащих распространению», установленный Совмином СССР от 8 июля 1947 года. Разрешалось принимать от учреждений, организаций и частных лиц к просмотру и рассмотрению заявок на вывоз произведений печати, карт, чертежей, схем, рисунков, рукописей, фотокопий и негативов с перечисленных выше материалов только по представлению мотивированного ходатайства руководителей союзных министерств, ведомств и организаций.

В июле 1947 года, в дополнение к ранее вышедшим, приказом уполномоченного СМ СССР запрещалось:

«1. Выдавать разрешение на отправку за границу рукописей: об открытиях, изобретениях, технических усовершенствованиях, исследовательских работах всех областей науки, техники и народного хозяйства, карт, чертежей, схем, рисунков, фотокопий и негативов с перечисленных выше материалов без разрешения правительства Союза ССР или организации, имеющей на это полномочия правительства ССР.

2. Запрещается выдавать разрешения организациям и частным лицам на вывоз или отправку за границу литературы, в которой содержатся сведения, запрещенные правительственным Перечнем, установленным Совмином СССР от 8 июля 1947 г.

3. Принимать к просмотру и рассмотрению заявок на вывоз произведений печати, карт, чертежей, схем, рисунков, рукописей, фотокопий и негативов с перечисленных выше материалов, поступающих от учреждений, организаций и частных лиц, только по представлению мотивированного ходатайства руководителей союзных министерств, ведомств и организаций.

4. Запрещается цензорам разрешать к отправке за границу материалов, представляемых Совинформбюро, ТАССом, ВОКСом, Академией наук и др. учреждениями и организациями СССР по вопросам науки, техники и экономики СССР, без представления официального уведомления руководства соответствующего министерства, что упомянутые в статье материалы не содержат секретных сведений, предусмотренным правительственным Перечнем, установленным СМ СССР 8 июля 1947 г.»[539]

16 июля Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило решение Секретариата ЦК о прекращении издания на иностранных языках важнейших журналов Академии наук СССР – «Доклады Академии наук СССР», «Физико-химический журнал» и «Журнал по физике», считая, что издание советских научных журналов на иностранных языках наносит серьезный ущерб Советскому государству и предоставляет органам иностранной разведки в готовом виде достижения советских ученых. К осени были полностью прекращены публикации резюме, названий журналов и оглавлений в них на иностранных языках. Для покупки и продажи букинистической книги на иностранных языках было разрешено иметь только по одному магазину «Академкнига» в Москве и Ленинграде[540].

17 сентября 1947 года уполномоченный СМ СССР представил проект постановления СМ СССР «О порядке вывоза за границу литературы, рукописей, статей, брошюр, книг, научных трудов», в котором предложил запретить организациям самостоятельно, без разрешения соответствующих ведомств, книгообмен и переговоры по этому вопросу. Как и ранее, подтверждалось, что вывоз должен был осуществляться только после просмотра литературы цензурой илишь с санкции руководителя ведомства. Также запрещался вывоз литературы до ее опубликования в советской печати. Для этой цели Минсвязи должно было обеспечить помещение в Центральном почтамте[541].

24 октября 1947 года уполномоченным СМ СССР в письме заместителю председателя Совета Министров СССР К.Е. Ворошилову в очередной раз был представлен на рассмотрение проект постановления «О порядке вывоза за границу рукописей, статей, брошюр, научных трудов», составленный комиссией по поручению Бюро по культуре при Совете Министров СССР. В этом проекте были учтены замечания и предложения от ведомств, которые согласовали с Академией наук СССР, Министерством высшего и среднего образования СССР, Минздравом СССР, ВОКСом, «Международной книгой», Минсвязи[542].

Для проведения работы были необходимы соответствующие нормативные и регламентирующие документы для проверки органами МВД и уполномоченными по цензуре, которыми они должны были руководствоваться при контроле литературы непосредственно при пересечении государственной границы. Так, в 1947–1948 гг. Главлит совместно с МВД СССР разработал проект новой инструкции уполномоченным органам цензуры при таможнях и КПП пограничных пунктов и начальникам КПП погранвойск МВД СССР для политического контроля над литературой, провозимой через границу, – «О порядке контроля над ввозом в СССР вывозом за границу произведений печати и изобразительной продукции»[543], а также проект «Положения о функциях уполномоченного отдела ИНО цензуры и начальников КПП погранвойск НКВД СССР в области политического контроля над материалами, следуемыми через границу при пассажирах, их багажей и в грузах»[544] и «Инструкция о порядке осуществления уполномоченным отдела ИНО цензуры контроля материалов, следующих через границу при пассажирах и грузах»[545]. В 1948 году для КПП погранвойск МВД СССР был подготовлен «Перечень документов, находящихся у пассажиров, в их багаже и грузах, которые контрольно-пропускные пункты погранвойск МВД беспрепятственно пропускают за границу, не требуя специальных разрешений на их вывоз». К ним относились: документы, дающие право пассажиру на переезд государственной границы СССР; документы об образовании, за исключением документов об окончании военно-учебных заведений в СССР; документы о рождении, браке, разводе и смерти; документы, определяющие деловую квалификацию; документы о принадлежности к организациям и обществам за границей, симпатизирующим СССР; членские билеты профессиональных союзов СССР; орденские

За 1947–1948 гг. также были подготовлены «Перечень литературы советских изданий, разрешенных к вывозу за границу без разрешения Главлита», новый «Перечень иностранной литературы, запрещенной к вывозу из СССР за границу». Также аппаратом уполномоченного СМ СССР велась работа с МВД СССР по досмотру библиотек на судах и другим направлениям.

25 октября 1948 года вышло постановление Совета Министров СССР № 4046–1624сс «Об утверждении Положения о порядке осуществления контроля за вывозом за границу и ввозом в СССР произведений печати, изобразительной продукции и других произведений искусств». В него были окончательно включены пункты вышеупомянутых проектов 1947 года. Во исполнение данного постановления цензорский контроль осуществлял Отдел иностранной цензуры Управления уполномоченного СМ СССР по охране военной и государственной тайн в печати. Вывозу подлежали только те произведения, где было отмечено, что проверено цензурой. В целом вывоз разрешался только с санкции соответствующих министерств и ведомств. Центральные издания «Правда», «Известия» и по каталогу «Союзпечати», центральные газеты союзных республик, «Московский большевик», «Вечерняя Москва», «Ленинградская правда» разрешались к вывозу без цензуры. Шрифты, клише, множительные аппараты – с разрешения МВД СССР. Планы, чертежи, схемы, звукозапись, денежные знаки с купюр, кино – с разрешения соответствующих ведомств. Произведения искусства транзитных пассажиров просмотру на границе не подлежали, пломбировались и осматривались при выезде. Личная и служебная переписка подвергалась досмотру при выезде на КПП. При выезде и въезде в СССР не подлежали политическому досмотру лица (пассажиры), которые на основании соответствующих правил не подлежат таможенному досмотру, а также в отношении которых имелись распоряжения МВД СССР[547].

По согласованию с МВД СССР, МИД СССР, Министерством внешней торговли СССР была разработана инструкция, в которой было зафиксировано, что запрещено к вывозу. Это, прежде всего, все материалы (печатные и рукописи), содержавшие сведения, запрещенные «Перечнем, содержащим сведения, составляющие военную и государственную тайну», областные, районные, многотиражные газеты, служебные документы министерств и подведомственных организаций, произведения издательств Советской армии, ВМФ, ВВС, военно-учебных заведений, оборонных предприятий, если нет на это специального разрешения Управления военной цензуры Министерства Вооруженных сил СССР[548].

Упомянутые постановления СМ СССР от 14 сентября 1946 года № 2120–86Зсс и от 25 октября 1948 года № 4046–1624сс были основополагающими по порядку ввоза и вывоза произведений литературы и искусства и в начале 1950-х годов. 27 ноября 1950 года были составлены «Правила экспедирования и оформления на вывоз за границу и ввоза в СССР произведений печати», по которым вся ответственность возлагалась на министров соответствующих министерств[549]. Но это не означало, что контроль со стороны аппарата уполномоченного СМ СССР отсутствовал. Он был централизованным и контролировал в первую очередь сведения, включенные в перечни сведений, составляющих государственную и военную тайну.

При проведении работы по контролю за информацией «имели место быть» и определенные трудности и недопонимания. Так, к примеру, в 1949 году возникли разногласия между уполномоченным СМ СССР и Министерством связи СССР по поводу включения журнала «Вестник связи» в открытый каталог «Союзпечати» для высылки в страны народной демократии. Уполномоченный СМ СССР был против, и, на наш взгляд вполне обосновано, мотивировал это тем, что «Вестник связи» являлся закрытым ведомственным журналом, показывал уровень развития связи, в журнале публиковались постановления правительственных органов, не подлежащих опубликованию. Он полагал, что разрешить к вывозу за границу «Вестник связи» можно лишь в том случае, если Министерство связи реорганизует журнал в обычный тип открытого издания. Этот вопрос дошел до Совета Министров СССР. В данном случае В.М. Молотов согласился с уполномоченным СМ СССР и завизировал: «Вышинскому. Согласен с Омельченко. Молотов 15.03.1949 г.»[550]. В это время А.Я. Вышинский возглавлял Комитет информации МИД.

Контроль за использованием иностранной литературы внутри страны

Информационная безопасность, защита информации, в том числе содержащей государственную тайну, предполагает и противодействие информационной войне. Информационная война имеет давнюю историю, но в XX веке она вышла на новый уровень и стала одним из элементов тотальной войны, наряду с ведением боевых действий. Образно говоря, это «война за умы» людей. Информационная война является морально-идеологическим элементом обеспечения боевых действий. Развертывание информационной психологической войны и психологической разведки производилось и в предшествующий период на государственном уровне. Так, еще в 1924 году в книге Станислава Степановича Турло «Шпионаж» автором были сформулированы задачи психологической разведки следующим образом: «1) …стремится исследовать быт, мировоззрение, настроения, обычаи, традиции, стремления, нравственные качества, материальные и семейные обстоятельства командного состава, дипломатов, крупных чиновников, политических и общественных деятелей различных партий и групп, крупных коммерсантов, артистов, художников, поэтов, преступников; 2) выясняет стремления и настроения отдельных национальностей и, учитывая причины антагонизма, разжигает национальную вражду, искусственно поддерживает автономные вожделения и поощряет стремления к отделению; 3) зорко следит за всеми проявлениями классовых противоречий, искусственно обостряет взаимную вражду, толкает классы на борьбу друг с другом, разрушая единство, разлагая массы населения и армию»[551].

Нашими противниками в период холодной войны психологической войне придавалось большое значение. Так, еще 10 марта 1950 года была утверждена директива Совета национальной безопасности (СНБ) США № 59/1 «Информационная программа за рубежом и планирование психологической войны». 10 июля того же года СНБ был представлен доклад заместителя государственного секретаря Джеймса Уэбба о «Плане национальной психологической войны». Доклад в основном касался планирования на случай непредвиденных обстоятельств в военное время, и в то же время было рекомендовано создать национальную организацию психологической войны. В соответствии с этой рекомендацией и директивой СНБ 59/1 была учреждена Межведомственная организация иностранной информации (Interdepartmental Foreign Informatoin organization, IFIO), призванная руководить всей информационно-пропагандистской деятельностью США, включая и тайные, и пропагандистские операции ЦРУ. (Право на проведение тайных операций

Начиная со времени своего существования Главлит по своей линии проводил работу по противодействию буржуазному политическому и идеологическому влиянию. В послевоенный период Главлит вел ее, уже являясь частью аппарата уполномоченного СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати. Как уже отмечалось, в это время происходит общее усиление контроля за литературой. Это относилось и к вопросу пользования иностранной литературой. Ряд изданий (органов коммунистической партии, государственных органов, Академии наук) освобождался от идеологической цензуры, но подвергался цензуре на наличие государственной тайны.

В Советском Союзе, как «некоторым» покажется странным, велся широкий книгообмен с зарубежными странами и осуществлялась выписка зарубежных изданий, но литература (не вся), получаемая из-за границы (в данный период и трофейная), и ее использование подлежали контролю со стороны государственной цензуры. Как указывалось ранее, в системе Главлита существовали подразделения, осуществляющие данную работу, к примеру, в данное время 2-й отдел Главлита.

14 сентября 1946 года выходит постановление Совета Министров СССР № 2120–865с «О выписке и использовании иностранной литературы», в котором указывалась неправильная организация выписки иностранной литературы, в результате которой различные ведомства и учреждения расходуют валюту для приобретения ненужных для них зарубежных изданий, не имеющие надобности по характеру их работы. Имелась практика, когда вместо необходимой научно-технической литературы выписывалась также различная беллетристика, развлекательные и прочие издания, в том числе и имеющие признаки антисоветской пропаганды. В постановлении констатировалось, что Главлит нарушил установленный ЦК ВКП(б) порядок выписки иностранной литературы, увеличив количество организаций и лиц, получающих зарубежные книги, журналы и газеты. Этим постановлением Совет Министров СССР сократил ассигнования валюты на выписку иностранной литературы и постановил отпуск средств на выписку иностранной литературы впредь только через Валютный комитет при СМ СССР. Постановление также устанавливало организации, которые могут производить выписку иностранной литературы. Это ЦК ВКП(б) – выписывал литературу всех видов (научную, политическую, художественную, техническую) по решению ЦК; МИД – политическую, экономическую, историческую литературу; Союзные министерства, комитеты и Главные управления при СМ СССР – литературу по профилю с утверждением СМ СССР; Госплан – экономическую и техническую литературу по списку, утвержденному СМ СССР; Издательство иностранной литературы – книги, научные и технические журналы соответственно плану издания и плану комплектования библиотеки; Совинформбюро – только периодику по утвержденному Секретариатом ЦК ВКП(б) списку; ВОКС – газеты и журналы по утвержденному Секретариатом ЦК ВКП(б) списку; ВЦСПС – по утвержденному Секретариатом ЦК ВКП(б) списку; правительственная библиотека при СМ СССР – по списку, утвержденному СМ СССР; Академия наук СССР, ее институты и библиотеки – литературу соответственно профилю по спискам, утверждаемым Президиумом АН СССР; действительные члены АН СССР – по специальности, в пределах установленного лимита; Всесоюзная книжная палата – библиографическую и справочную литературу по списку, утвержденному Секретариатом ЦК ВКП(б); Всесоюзная публичная библиотека им. Ленина – по списку, утвержденному Секретариатом ЦК ВКП(б); Ленинградская Государственная библиотека им. Салтыкова-Щедрина – по списку, утвержденному Секретариатом ЦК ВКП(б). Министерствам, ведомствам и организациям получать иностранную научно-техническую литературу разрешалось без просмотра цензуры. Вся выписываемая литература должна сосредотачиваться в библиотеках этих организаций и выдаваться организациям и лицам лишь во временное пользование. Вся ответственность ложилась на руководителей ведомств. Запрещалась индивидуальная выписка иностранной литературы. Только действительным членам АН СССР предоставлялось право индивидуальной выписки иностранной литературы по специальности[553].

Как уже отмечалось, в высших органах власти складывается мнение и позиция, при которых меняется направленность в определении ответственности за пользование иностранной литературой. Акцент смещается от Главлита к ведомствам. В связи с этим Главлит был намерен прекратить не только цензурирование, но и просмотр иностранной литературы, поступающей из-за границы в министерства, ведомства, организации. 14 ноября 1946 года вышло постановление Совмина СССР, по которому ответственность за выписку и правильное использование иностранной литературы возлагается на руководителей министерств, ведомств, организаций, а постановлением Совмина СССР от 30 декабря 1946 года № 2777–1145с разрешалась индивидуальная подписка на иностранную литературу по специальности членкорам АН СССР, действительным и членкорам академий союзных республик, Академии медицинских наук, Академии архитектуры СССР, Сельскохозяйственной академии, Академии педагогических наук, Академии артиллерийских наук, заслуженным деятелям науки, с разрешения АН СССР профессорам и докторам наук. Как видно, круг лиц, пользующихся иностранной литературой, расширялся. В связи с этим у министерств и ведомств возникали вопросы. Так, за разъяснением о пользовании научно-технической литературой в Главлит обращался заместитель министра автомобильной промышленности. Главлит отмечал, что при условии отсутствия враждебного материала научно-техническая литература не просматривается цензурой и имеет статус литературы для служебного пользования. При этом штамп «дсп» для научно-технической литературы был отменен[554].

В связи с этим в данный период Главлитом производились проверки соответствия заказанной выписки иностранной литературы профилю министерств. Главлит отмечал, что ведомства самостоятельно ведут книгообмен, что не исключало нарушения государственных интересов, получают враждебные издания и всякую макулатуру, и целесообразно централизовать и установить индивидуальный контроль[555]. В октябре – ноябре 1946 года Главлит по согласованию с Совмином СССР дает заключение по спискам министерств и ведомств на получение иностранной литературы на 1947 год. По большинству ведомств списки были без замечаний Главлита, но по некоторым имелись замечания – в основном, это касалось литературы, которую ведомства заказывали не по специальности, а по общей или политической литературе. Больше всего, 11 замечаний, было по списку Минвнешторга СССР.

10 января 1946 года уполномоченный СМ СССР направил письмо в ОИЦ и начальнику отдела «В» НКГБ СССР генерал-майору М.В. Грибову, в котором предлагалось установить контроль за бандеролями с технической, медицинской, исторической, музыкальной и другой литературой, поступающей в Главпочтамт от военнослужащих и гражданских лиц, находящихся за границей. При этом всю запрещенную литературу должны были передавать в отдел «В» НКГБ СССР[556].

Особое внимание уделялось проверке и использованию «трофейной» литературы. 1 апреля 1947 года вышел приказ уполномоченного СМ № 27/790с «О проверке трофейной литературы». Главлит просил мнение Совета Министров, в частности в письме В.М. Молотову, по решению вопроса по поводу ввоза организациями «трофейной» литературы не по профилю оборудования, ввозимого из Германии по репарациям. В свою очередь, Главлит предлагал осуществлять

Большое количество трофейных документов поступало в МВД СССР. Главлит запросил по данному поводу министерство. 18 апреля 1947 года в ответном письме МВД СССР на письмо Главлита от 5 апреля 1947 года сообщалось, что согласно постановлению СНК СССР № 544–220с от 9 марта 1946 года все поступающие в МВД СССР из Германии и других стран трофейные документы, а также литература концентрировались в Центральном государственном Особом архиве СССР Главного архивного управления МВД СССР, изолированном от общих фондов, и обрабатывались ограниченным кругом лиц из числа специально выделенных для этого работников МВД. Поступившие в МВД СССР трофейные документы и литература использовались только для оперативных нужд органов МВД и МГБ. В связи с этим вопрос о проведении органами цензуры проверки поступающих в МВД СССР трофейных документов и литературы отпадал[557].

Работа по контролю за литературой требовала новых пояснений и регламентации. Для этого необходимо было создавать новое нормативное обеспечение. В связи с этим Главлитом была разработана инструкция «О порядке выписки, получения, хранения и пользования иностранной литературой». По военной линии также принимались соответствующие организационные меры. Так, приказом министра Вооруженных сил СССР от 9 октября 1946 года № 068 «О выписке, использовании и о порядке учета иностранной прессы и литературы» была утверждена и введена в действие «Инструкция о порядке учета, хранения и пользования иностранной прессой и литературой в центральных управлениях, учреждениях, военно-учебных заведениях Министерства ВС СССР»[558].

Главлит решает и частные вопросы, связанные с использованием литературы по запросам ведомств и организаций. Так, в январе 1946 года Главлит рассмотрел список из 197 названий книг, который предоставила библиотека «СМЕРШ» Московского военного округа, какая литература может быть использована, а какая подлежит изъятию. В результате из всего списка подлежало изъятию два издания[559].

Вопросы пользования иностранной литературой проводились через постановления Совета Министров СССР, а все разногласия между ведомствами и Главлитом по этому вопросу разрешались с привлечением ЦК ВКП(б) – КПСС. Так, 26 марта 1947 года уполномоченный СМ СССР направил письмо секретарю ЦК ВКП(б) А.А. Кузнецову о нарушении Минсвязью СССР постановления правительства по иностранной литературе, так как это ведомство не предоставляет данную литературу на просмотр цензуры[560].

В 1947 году также вышел приказ уполномоченного СМ СССР об усилении цензорского контроля над букинистической литературой в книжных магазинах и киосках.

Существующие нормативные документы по работе с иностранной литературой со временем требовали замены на более актуальные на тот момент. Следует отметить порядок утверждения и введения в действие нормативных документов. Так, к 1947 году Главлит разработал «Инструкцию о порядке выписки, хранения и использования иностранной литературы», обязательной для всех организаций, получаемых иностранную литературу, и в январе того года просил ЦК ВКП(б) утвердить вышеуказанную инструкцию[561]. Одновременно проект инструкции был послан в МГБ СССР[562]. Далее две «заинтересованные» инстанции рассмотрели проекты документов, новая редакция снова была послана в ЦК. 29 октября 1947 года в письме секретарю ЦК ВКП(б) М.А. Суслову Главлит просит Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) разрешить ввести в действие инструкцию «О порядке выписки, хранения и использования иностранной литературы»[563]. В конце концов 25 декабря 1947 года приказом уполномоченного СМ СССР была утверждена новая «Инструкция о порядке хранения и использования иностранной литературы». Эта инструкция вводилась в действие с 1 января 1948 года и отменяла инструкцию от 7 сентября 1947 года[564]. Как видно, процесс принятия новой инструкции был многоступенчатым, проходил несколько инстанций, в обязательном порядке через ЦК ВКП(б) и органы государственной безопасности, и не всегда нормативный документ принимался с первого раза.

В рассматриваемый период аппарат уполномоченного СМ СССР и Главлит осуществляли проверки иностранной литературы на местах в издательствах. Так, к примеру, в 1949 году были проверены трофейная иностранная литература и издательства Карело-Финской ССР, а также работа с иностранной литературой Главлита Грузинской ССР и Ленинградского обллита. В феврале 1950 года были проверены и взяты на учет все библиотеки Министерства нефтяной промышленности[565]. Также были проверены библиотеки Министерства путей сообщения и Министерства совхозов. В 1951 году была произведена проверка книжных фондов Министерства сельского хозяйства СССР[566]. В 1952 году нарушения (наличие вредной трофейной литературы) были зафиксированы во Всесоюзной библиотеке иностранной литературы[567].

После вхождения в 1953 году Главлита в систему МВД СССР, как 11-го главного управления МВД СССР, была произведена проверка использования иностранной литературы организациями. Так, в этот период были проверены организации Министерства электростанций и электрической промышленности, произведена проверка библиотек Министерства путей сообщения СССР, библиотеки с иностранной литературой Министерства сельского хозяйства и заготовок СССР[568], Министерства связи СССР[569], Министерства здравоохранения СССР[570], книгообмен иностранной литературой Академии наук СССР[571]. Также были проверены все профсоюзные библиотеки, книжные фонды библиотек вузов Министерства культуры, а также экспозиции музеев и выставок. Везде были отмечены нарушения и недостатки, которые должны быть исправлены, и доложено об их исполнении. Не обходилось и без оргвыводов. Так, приказом от 12 января 1953 года по результатампроверки Киргизского Главлита по очищению библиотек начальнику Главлита был объявлен выговор. Отмечено, что если не будут приняты меры, то он будет освобожден от занимаемой должности. 5-му и 7-му отделам Главлита поручалось во II квартале проверить выполнение приказа.

Существовал и список запрещенной литературы, и список организаций ее получающих, который постоянно обновлялся. Без просмотра цензурой разрешалось получать иностранную литературу организациям приказом уполномоченного СМ СССР и только по решению ЦК ВКП(б) – КПСС. Как и в предыдущие годы, в данный период Главлит утверждает списки организаций, получающих иностранную литературу по 3 категориям: 1-я – наркоматы, ведомства и организации, имеющие право на получение всей иностранной литературы без просмотра цензурой (37 наименований); 2-я – наркоматы, ведомства и организации, имеющие право на получение запрещенной иностранной политической, научно-технической и другой литературы с просмотром цензуры (16 наименований); 3-я – наркоматы, ведомства и организации, имеющие право на получение запрещенной научно-технической и политической литературы (последняя по специальности) с просмотром цензурой (107 наименований)[572]. Приказом уполномоченного СМ СССР, 29 января 1946 года в список учреждений, получающих иностранную литературу по 1-й категории (без просмотра цензурой), включались: ИМЭЛ, Институт мирового хозяйства, редакция газеты «Известия»[573]. В августе 1946 года уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко выходит в ЦК ВКП(б) с предложением о сокращении организаций выписывающих иностранную литературу и газеты, получаемых по 3-й категории (т. е. с просмотром цензурой), которую должны утверждать Главлит и Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Первая категория должна определяться только ЦК. По его мнению, преимущество должно отдаваться 1-й и 2-й категориям. Предлагалось запретить ведомствам по своему усмотрению выписывать литературу, а ответственность возложить на руководителей ведомств. Главлит также предлагал исключить местные организации из числа получающих

В 1947 году запрещенную литературу имели право получать ЦК ВКП(б), МИД СССР, МГБ СССР, Разведывательное управление МВС СССР[575]. 27 декабря 1946 года в письме заместителю министра связи и председателю ВО «Международная книга» отмечалось, что: «С сего числа устанавливается список адресатов без просмотра цензурой вся литература за 1947 г. и предшествующие годы на Московском Главпочтамте: 1. ЦК ВКП(Б), 2. Институт 205, 3. ИМЭЛ, 4. МИД СССР, 5. МГБ, 6. Главразведупр, 7. 1-е главное Управление при Совмине СССР, 8. Комитет радиолокации при СМ СССР, 9. Правительственная библиотека, 10. Библиотека им. Ленина, 11. Госплан СССР, 12. Министерство внешней торговли, 13. Министерство высшего образования, 14. Фундаментальная библиотека АН СССР, 15. Книжный отдел АН СССР, 16. Институт мирового хозяйства АН СССР, 17. ВЦСПС, 18. ВОКС, 19. Центральная медицинская библиотека, 20. Государственное издательство иностранной литературы. Все остальные, за исключением научно-технической… просматриваются цензурой»[576].

В 1952 году решением ЦК разрешалось получать иностранную литературу без просмотра цензуры: Комитету по радиовещанию, Информационному центру ООН, редакции газеты «За прочный мир, за народную демократию». По указаниям Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) получали без просмотра: ЦК ВКП(б), включая ИМЭЛ; МИД СССР; МГБ СССР; ТАСС; Комитет информации при Совете Министров СССР. В феврале 1952 года, в Главлит обратился начальник Генштаба Вооруженных сил СССР С.М. Штеменко с просьбой разрешить Главному разведывательному управлению МВС СССР получать иностранную литературу без цензуры[577].

Работа с запрещенной литературой и продолжение формирования спецфондов

В послевоенный период аппарат уполномоченного СМ СССР и Главлит продолжали выполнять контроль и проводить работу по изъятию литературы. Изъятия книг и изданий происходили в основном по перечневым (наличие государственной тайны) и политическим причинам. Так, приказом уполномоченного СМ СССР от 14 ноября 1946 года предписывалось изъять в костелах, синагогах, молитвенных домах и т. д. антисоветскую литературу 1939–1940 годов и со времени оккупации УССР, БССР, Литовской, Латвийской, Эстонской ССР, кроме книг для отправления религиозных обрядов[578].

Порядок изъятия и руководство по изъятию были установлены параграфами 151–174 «Инструкции цензору». После каждой проверки составлялись списки на изъятие. К примеру, один из списков состоял из 150 наименований, в январе 1948 года имелся список на 106 наименований[579]. Затем списки направлялись на просмотр и заключение в ЦК ВКП(б), который и принимал решение. В марте 1951 года в Сектор издательств Отдела пропаганды и издательств ЦК ВКП(б) был направлен список книг в количестве 59 изданий[580]. В сентябре 1948 года уполномоченным СМ СССР совместно с ЦК ВКП(б) решался вопрос об уничтожении книг Б. Тито и других югославских авторов[581] и об изъятии из библиотек и книготорговой сети книг по Югославии – 23 наименования[582]. В письме уполномоченного СМ СССР в Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Л.С. Ильичеву речь шла об изъятии 28 книг югославской литературы.

После решения высшей инстанции изъятие оформлялось секретными или «дсп» приказами уполномоченного СМ СССР (Главлита). Приведем несколько примеров изъятия или наложения грифов секретности. Так, приказом уполномоченного СМ СССР 30 октября1946 года была изъята из библиотеки и книготорговой сети книга М.Н. Тихомирова «Книга для чтения по истории СССР», ч. 1 (М.: Учпедкнига, 1941)[583]; 2 декабря 1946 года изымалась из книготорговой сети и библиотек и уничтожалась книга О.М. Шубникова «Минералы редких элементов и их диагностика», издания Госгеолиздата 1945 года[584]; 31 декабря 1946 года – книга И.Е. Клименко «Атом и его энергия», издания Сталинград, 1946 года[585]. Приказом уполномоченного СМ СССР 3 января1947 года запрещен выпуск в свет карты Госгеологиздата «Полезные ископаемые Урала». При этом уже отпечатанные тиражи в количестве 3500 экз. уничтожались[586].

В 1947 году приказом уполномоченного СМ СССР от 23 января были наложены грифы «секретно» на работы: Труды Радиевого института, т. V, вып. II, издательства АН СССР, 1946 года, и Объяснительная записка к листу К – 41 (Ургенч) геологической карты СССР, масштаба 1: 1000000, Госгеоиздата, 1946 года, в которых содержались секретные сведения[587]. Приказом уполномоченного СМ СССР 6 февраля 1947 года начальника Ленинградского управления по делам литературы и издательств А.Г. Чахирева обязали наложить гриф «секретно» на книгу Е.В. Копченовой «Определение минералов тантала и ниобия в рудах, шлихах и горных породах» издания Госгеолиздата, 1946 года, разрешенную к открытому опубликованию цензором Леноблгорлита А… (цензору было вынесено строгое взыскание) 5 ноября 1946 года. Тираж книги был сокращен с 1000 до 500 экземпляров[588].

В 1946 году было произведено обследование Ленобллита, поводом к которому послужило разрешение к выпуску засекреченных трудов Радиевого и Технологического института им. Ленинградского Совета и выпуск сведений по выполнению плана одного из военных заводов[589].

В январе 1947 года из библиотек и книготорговой сети была изъята брошюра В.Н. Лыкова «Разрушение бетонной плотины взрывом в потерне»[590].

В сентябре 1948 года была изъята книга Л.А. Фотиевой «Ленин об организованности и дисциплине», 1945 года издания, где был изложен последний период жизни и деятельности В.И. Ленина. В данном случае нам не ясна причина изъятия[591]. В это же время изъята из библиотек и наложен гриф «секретно» на книгу М.Г. Басс «Скоростное строительство мостов в Великую Отечественную войну»[592].

В феврале 1949 года из библиотек общественного пользования и книготорговой сети была изъята книга Д. Кашинцева «Рост минеральных ресурсов СССР». 1917–1932 гг. за 1933 год[593]. В марте 1949 года изъят из библиотек и торговой сети «Сборник постановлений, приказов и инструкций по финансово-хозяйственным вопросам»[594]. В апреле 1949 года изъята из библиотек общественного пользования и торговой сети, передана в спецфонды и наложен гриф «секретно» на книгу «Экономический атлас Мурманского округа Ленинградской области»[595]. Изъяты из библиотек общественного пользования и торговой сети, переданы в спецфонды и наложен гриф «секретно» на все номера журнала «Проблемы Арктики», вышедшие после 1946 года[596].

В мае 1949 года по письму заместителя министра МВД СССР генерал-полковника И.А. Серова о нахождении в библиотеке им. В.И. Ленина инструкций и печатных изданий МВД, раскрывающих агентурно-оперативные методы работы и содержащие государственную тайну, где он перечислил указанные инструкции, просил дать указание изъять их из отрытого использования и передать в спецфонд[597]. Также в мае 1949 года из библиотек общественного пользования и торговой сети была изъята, передана в спецфонды с наложением грифа «секретно» геоморфологическая карта горных областей Юго-Восточного Казахстана», масштаба 1: 1000000, изданная в 1946 году[598]. Изъята из библиотек общественного пользования

В октябре 1949 года Главлит утвердил приказ Приморского крайобллита об изъятии всех номеров журнала «Известия Архангельского общества изучения русского Севера», «Журнал жизни Северного края» за 1917–1919 годы[604]. Приказом от 26 ноября 1949 года изъята из библиотек общественного пользования и торговой сети книга И.Г. Хановича по военно-морской тематике[605].

Далее, в феврале 1951 года из общего пользования изъяты и переданы в спецфонд с наложением грифа «секретно» 13 изданий по тематике железнодорожного транспорта с 1942 по 1945 г.[606] В ноябре 1951 г. изъят из открытого обращения и разрешен только в спецфондах библиотек «Сборник постановлений правительства РСФСР и инструкций по горной промышленности», 1947 года, издания Ленинградской окружной Горно-технической инспекции ГГТИ при СМ СССР[607]. Также в 1951 году изъяты книги «Физико-химические основы производства стали», 1949 года, издания Академии наук СССР. Труды Первой конференции по физико-химическим основам производства стали, из-за наличия статьи «Получение металла из рудных расплавов», которое содержало секретные сведения, было запрещено к открытому использованию. За ошибку, пропустивший статью и сборник, старший цензор был понижен в должности до цензора[608].

Как видно, даже по названиям книг и трудов можно судить о причинах изъятия. В основном изъятия были произведены по «перечневым» (сленг Главлита) причинам, т. е. по сведениям, содержащим государственную (военную, экономическую) тайну. Особо в данный период просматривалась литература по актуальнейшим на тот момент вопросам атомной энергии, полезным ископаемым (особенно радиактивным и редкоземельным), реактивному самолетостроению и ракетостроению, радиолокации и др. Следует сказать, что данные изъятия являлись и результатом ошибок цензоров, ранее пропустивших такие издания. Для этого в Главлите существовала последующая цензура, т. е. просматривалась уже вышедшая литература. Издания и документы, изначально имевшие грифы секретности, контролю органов цензуры не подлежали. При их опубликовании издателям необходимо было соблюдать правила печати секретных материалов.

Секретные издания, к ним приравненные, и запрещенные учитывались и хранились в спецфондах (специальное хранение) библиотек и учреждений. Уполномоченный СМ СССР и Главлит осуществляли контроль спецфондов и решали вопросы по их созданию, функционированию и закрытию.

Так, в апреле 1947 года Институт Маркса – Энгельса – Ленина при ЦК ВКП(б) просил уполномоченного СМ СССР и Главлит возобновить разрешение иметь при библиотеке института фонд литературы специального хранения и по примеру довоенных лет присылать все списки и приказы по изъятию литературы. Главлитом был дан положительный ответ, так как ранее выданное разрешение продолжало действовать[609]. Также ИМЭЛ разрешалось доставлять для спецфонда приобретённую литературу из Германии[610].

Как уже отмечалось, в то время возникало много вопросов по организации и работе спецфондов библиотек. В связи с этим была подготовлена «Инструкция о спецфондах при библиотеках Советского Союза» на 5 листах[611]. В инструкции, в частности, по вопросам хранения и изъятия было зафиксировано, что в спецфонде подлежат хранению издания, выпущенные в свет с грифом «секретно», «совершенно секретно», «не подлежит оглашению», «для служебного пользования», «только для членов ВКП(б)», «только для членов ВЛКСМ». Имеющаяся в спецфонде литература с грифом «секретно», «совершенно секретно», должна храниться в соответствии с инструкцией по ведению секретного делопроизводства. Причем литературу с грифом «секретно», «совершенно секретно», изданную до революции, руководитель спецфонда и представитель местного органа Главлита должны рассекречивать по акту и передавать в общий фонд библиотеки. В дополнение следует отметить, что в то же время в данный период также существовал и «Указатель устаревших изданий, не подлежащих использованию в библиотеках общего пользования и книготорговой сети».

Ответственность за обеспечение секретности в работе спецфонда несли руководитель спецфонда и директор библиотеки. Литература спецфонда учитывалась в секретной инвентарной книге, которая прошнуровывалась, опечатывалась печатью и подписывалась директором библиотеки.

Допуск читателей к литературе спецфонда осуществлялся с разрешения директора библиотеки на основании письма-ходатайства, подписанного руководителем, а также начальником спецотдела, командировавшего для работы, учреждения и руководством его партийной и общественной организации. В ходатайстве должна быть указана тема, над которой работает допускаемое лицо, и перечислены все необходимые для работы материалы. Читатели должны были иметь при себе справку о допуске.

Выписки из «секретных» и «совершенно секретных» документов должны были делаться в специальной прошнурованной и заверенной тетради, которая просматривалась сотрудниками читального зала спецхрана и которая после окончания работы обратно на руки не выдавалась, а высылалась в спецчасть учреждения, откуда прибыл читатель, спецпочтой[612].

Право иметь спецфонд имели не все библиотеки и учреждения. К примеру, районные библиотеки не могли иметь спецфонд. По приказу уполномоченного СМ СССР от 10 февраля 1948 года в библиотеках спецфонды имели право создавать: а) Государственные публичные библиотеки союзного значения и союзных республик; б) Краевые, областные библиотеки и библиотеки автономных республик; в) фундаментальные библиотеки АН СССР, АН союзных республик и отраслевых АН, НИИ союзного значения[613], которые должны были предоставлять донесения о состоянии спецфондов библиотек, формы отчетности, подаваемые 2 раза в год[614]. Следует отметить, что, к примеру, в Положении об Особом фонде литературы специального хранения в библиотеке Академии наук СССР, прописывались и предъявлялись требования как к секретному хранению и использованию только по допуску к секретным сведениям[615].

Разрешения на образование спецфонда давал уполномоченный СМ СССР по письму организации. Так, в 1947 году было разрешено создание спецфонда Киевскому государственному университету им. Т.Г. Шевченко. В этом же году было вновь инициировано разрешение научной библиотеке МГУ им. Ломоносова на получение и хранение специальной литературы по категориям приравнивающим ее к государственной библиотеке им. Ленина (приказом1938 года № 10с МГУ было разрешено иметь спецхран), если Министерство образования СССР направит соответствующую литературу[616]. Также в 1948 году было разрешено иметь спецфонд Украинскому филиалу ИМЭЛ, Государственной исторической библиотеке УССР, Ужгородскому государственному университету, Академии педагогических наук РСФСР им. К.Д. Ушинского. В октябре 1949 года Музею В.И. Ленина было разрешено организовать спецфонд согласно «Инструкции о спецфондах литературы при библиотеках Советского Союза»

Уполномоченным СМ СССР давались разрешения на специальное хранение отдельных документов. Так, в апреле 1951 года при обращении Министерства сельского хозяйства СССР были разрешены для закрытого пользования сборные планы землепользования колхозов, обслуживаемых отдельными МТС масштаба 1: 25 000 и мельче, но при соблюдении определенных условий. Так, на указанных сборных планах необходимо было шоссейные и улучшенные дороги указывать знаком межселенных дорог; всю площадь населенных пунктов штрафировать (без кварталов и проездов); не наносить и не подписывать МТС, МТМ, МТФ, склады, фабрики, заводы, техникумы, ВУЗы, школы, научно-исследовательские институты, учреждения, лагеря, стрельбища и др.; не подписывать названия районов на границах землепользования; не указывать породы леса; оформлять каждый лист как секретный; не наносить все другие объекты и сведения, запрещенные перечнем в разделе картография, и другие ограничения перечня. Оформление выпуска указанных планов производилось лишь при строгом соблюдении вышеуказанных ограничений[618].

Главлит постоянно проводил проверку спецфондов библиотек. Так, в 1949 году было произведено массовое обследование спецфондов библиотек во многих областях. В результате было выявлено множество нарушений. Главлит, ввиду многочленности или серьезности нарушений, а также за несоблюдение или отсутствие условий для секретного хранения, имел право закрывать спецфонды. Так, к примеру, в 1948 году, после произведенной проверки был ликвидирован спецфонд при Ленинаканской массовой библиотеке в Армянской ССР, ликвидирован спецхран в Рязанской областной библиотеке, в Государственном университете Латвийской ССР, в Хорезмской областной библиотеке Узбекской ССР. В 1949 году ликвидирован спецфонд при Молотовской библиотеке им. Горького.

В сентябре 1949 года, в целях наведения порядка в спецхранах, секретным циркулярным письмом Главлита была инициирована перерегистрация спецфондов библиотек. Работа со спецфодами продолжалась на всем протяжении рассматриваемого периода и далее.

Таким образом, в данный период происходит усиление международной напряженности и в связи с этим усиление разведывательной, контрразведывательной и идеологической работы. Такое положение касалось и защиты информации. Контроль за литературой и информацией усиливался не только по идеологическим мотивам, но больше по наличию в ней признаков разглашения секретных сведений. Следует отметить, что усиление цензурных требований и контроля со стороны Главлита и уполномоченного СМ СССР происходило в тесной взаимосвязи по направлениям и задачам с общей реформой органов государственной безопасности в сторону усиления борьбы со шпионажем, а со стороны цензурных органов – усиление контроля за военной, экономической информацией, научно-исследовательской работой и изобретениями, иностранными корреспондентами и представительствами в СССР и по другим контрразведывательным направлениям. В то же время возрастает тенденция в понимании того, что контроль за специфическими секретными сведениями, составляющими государственную тайну, должны осуществлять соответствующие ведомства, которые, как правило, и являлись носителями секретной информации. Но такое положение не относилось к работе по контролю за информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами, по признакам наличия шпионажа и разглашения секретных сведений, а также нежелательной информации по политико-идеологическим мотивам. Именно поэтому из ведения отдела печати Наркоминдела СССР был изъят цензорский контроль над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами, и возложен на уполномоченного СНК СССР по охране военных и государственных тайн в печати. Усиление цензурных требований и контроля происходило, в первую очередь, за научно-исследовательской работой и изобретениями (особенно в военной области), иностранными корреспондентами и представительствами в СССР. Государством, в лице уполномоченного СМ СССР и Главлита, принимались меры по перекрытию утечки информации через литературные издания и продукцию о военном и экономическом потенциале, политико-идеологическом состоянии, моральном климате, возможностях и политических намерениях СССР. С контрразведывательной составляющей стороны вопроса необходимо было не позволять противнику проводить успешную разведывательную деятельность (через средства массовой информации, литературу и печать) по прямым и косвенным действиям, направленным на раскрытие секретной информации.

Из изложенного в данной главе и приведенных примеров видно, по каким направлениям и как проводился контроль информации, передаваемой за границу, контроль иностранной литературы в СССР, а также осуществление хранения и использования секретной и запрещенной литературы в рассматриваемый период. Это проходило в условиях все усиливающейся холодной войны и в рамках идеологического и политического соперничества. Как уже отмечалось, странами Запада психологическая война и проведение тайных операций против иностранных государств были поставлены на научную основу. А в директиве Совета национальной безопасности (СНБ–58), утвержденной Трумэном 14 сентября 1949 года, подчеркивалось значение поддержки в СССР «дружественных групп на вражеской территории», ставилась задача «интеграции психологической, экономической и подпольной войны и военных операций», а также «создания группы антимосковских коммунистических государств»[619].

Как видно, дело обстояло настолько серьезно, что: «Авторы доклада «Троя» предлагали перейти от термина «психологическая война» к термину «политическая война», под которой они понимали «взаимосвязанные и скоординированные по времени межгосударственные действия – дипломатические, экономические, военные, информационные и пропагандистские, снижающие риски военных конфликтов. То есть направленные на достижение положительного результата, вытекающего из американских национальных интересов»… Проектом «Троя» предлагалась подготовка государственным департаментом программы стимулирования антикоммунистических настроений в странах Западной Европы (Проект «Мозговая атака»). Другое предложение под названием «Проект Нобель» касалось организации возможностями ЦРУ подготовки и публикации всеми оставшимися в живых обладателями Нобелевской премии мира прозападного заявления»[620].

Особо следует отметить, что со стороны СССР противодействие психологической войне и защита государственной тайны являлись составной частью контрразведывательной работы со всеми вытекающими специальными и специфическими методами, в том числе и оперативного характера. В большинстве случаев работа проводилась с соблюдением секретности. В общем, здесь мы наблюдаем тесное сотрудничество органов цензуры с вооруженными силами страны и советскими спецслужбами. Информация по данным вопросам «ложилась на стол» высших органов партии и правительства, которые и принимали решения.

С другой стороны, задачи контрразведывательной работы по пресечению утечки секретной информации (государственной тайны) в этом направлении имеют универсальный характер, не имеют границ и идентичны во всех спецслужбах мира. В том числе и у наших противников. Так, к примеру, об этом писал бывший директор ЦРУ А. Даллес: «Много неприятностей в связи с утечкой информации доставляет нам печать, особенно научные и технические журналы(выделено мной. –Авт.). Я вспоминаю время, когда разведка и контрразведка разрабатывали планы по созданию различных технических устройств для обнаружения испытаний советских ракет и экспериментов в космосе. Технические журналы буквально из кожи вон лезли, чтобы опубликовать детальное устройство радарных установок, которые для большей эффективности должны были быть расположены на территории дружественных нам стран вблизи от Советского Союза. Но эти страны согласились сотрудничать с нами только при том условии, что сооружение радаров останется строгим секретом.И вот жизненно важная операция была поставлена под угрозу срыва в результате публикации в наших же журналах сведений о секретных объектах(выделено мной. –Авт.)[621]. На вопрос, для чего журналы это публикуют, он недоуменно заключает: «За исключением небольшого числа технически подкованных людей, которых это могло

В принципе, данные слова можно отнести к любому сюжету, изложенному в настоящей главе. Государственная тайна есть часть суверенитета страны. На наш взгляд, секретная информация нужна только специалистам, кому она необходима по работе и службе. С этой точки зрения необходимо и смотреть. Использование секретности в политических целях и политической борьбе всегда было и в обозримом будущем будет. Это «имеет место быть», и не только у нас, но и в «самых демократических странах», но это уже, как говорится, тема для другой книги.

Глава 6

Потенциальные противники о значении секретности, добыче и защите информации

В данной книге мы описали и проанализировали процесс и методы защиты государственной тайны в послевоенный, первый период холодной войны, а также значение сбора информации (в частности, в открытых источниках) и ее защиту как элемент контрразведывательной деятельности в СССР. Возникает вопрос: а почему мы это делали, насколько данная работа была обоснована и нужна ли была она вообще, не зря ли мы тратили силы и средства? А также как относились к секретности и защите собственных секретных сведений, в том числе и утечку через СМИ и другие открытые источники, а также к сбору информации, наши потенциальные противники? Думается, что здесь по данному вопросу будет уместно показать их мнение и позицию. Этот вопрос нам помогут рассмотреть не кто иные как руководители ЦРУ. В частности, мы предложим точку зрения по данной тематике директора ЦРУ Алена Даллеса и заместителя директора ЦРУ Рея Клайна. И это прочтение поможет ответить на вопрос о целесообразности и необходимости проводимой Советским государством работы в этом направлении.

Так, заместитель директора ЦРУ США Рей Клайн пишет: «Правомерность сбора информации – в том числе и при помощи «тайных» методов, методов агентурной разведки – для овладения некими секретными или труднодоступными данными, так же, как и последующая их аналитическая оценка, никогда не подвергались сомнению в качестве необходимой и существенной части работы правительственного механизма. Разумеется, всегда есть люди, которые, демонстрируя особую щепетильность, склонны считать тайный сбор информации чем-то нелегальным или аморальным, но обычно американцы полагают, что тайно добывать информацию, которую другие страны скрывают от нас, – это честная игра. Они исходят из предположения, что информация эта, весьма вероятно, может сказаться на наших отношениях с другими странами и так или иначе связана с обеспечением безопасности американских институций и самой жизни американских граждан. Тайные акции, охраняющие страну от неприятных, а то и опасных сюрпризов, обычно не считаются чем-то аморальным или неприличным, это всего лишь предусмотрительность»[623]. Он заявляет также о правомерности тайных операций США по добыванию информации, методах и источниках информации: «Сотрудники этого подразделения следили за радиопередачами и перлюстрировали почту, собирая всевозможные сведения о новинках в работе служб безопасности стран «оси»… При всем том работа эта осуществляется на базе извлечения полезной информации из потока довольно случайных данных, которые затем обрабатывает многочисленный штат аналитиков»[624]. Он также приводит слова из книги историка Шермана Кента об исследовательско-аналитической деятельности УСС: «Некоторые из этих сведений могут быть получены тайным путем, но основную массу их приходится добывать посредством далекой от романтизма работы по изучению и анализу открытых источников информации»[625]. Как видно, информации из открытых источников в УСС – ЦРУ придавалось всегда большое значение, и работали с данной информацией не простые сотрудники, а ученые-аналитики. В заключение, касаясь этого вопроса, Р. Клайн отмечает: «…суть разведывательной работы состоит из умения должным образом оценивать информацию из различного сорта источников, каким бы способом она ни была добыта»[626]. К слову сказать, в число разведывательных органов США, кроме ЦРУ, созданного в 1947 году, входили: Военно-воздушная разведка, Армейская разведка, Морская разведка, Разведывательное управление Министерства обороны (РУМО), Бюро разведки и исследований при государственном департаменте, Федеральное бюро расследований (ФБР), Управление национальной разведки (УНР), Агентство национальной безопасности (АНБ), Разведка корпуса морской пехоты. Число американских служб, занимающихся разведывательной деятельностью, в разное время доходило до 16 и 20. Как видно, значение работы по сохранности государственной и военной тайны в изданиях и в СМИ (открытых источниках) со стороны Советского Союза наглядно показало значение, которое придавали иностранные разведки сбору информации из открытых источников. По этим направлениям работали целые подразделения аналитиков, к примеру ЦРУ США. Кстати, Р. Клайн был одним из основоположников направления научно-аналитической работы и взаимодействия ученых и спецслужб. Ученых-аналитиков охотно брали на работу в ЦРУ.

Сразу отмечу, что отношение было более чем серьезное и даже научное. О значении объективных оценок и анализа информации говорит Р. Клайн: «Прежде всего: единственное подлинное достоинство заключений, базирующихся на доступных данных, – это объективность их, так же, как и объективный подход к оценке различных точек зрения, и объективная оценка динамики описываемых событий, их тенденций. Оценки должны опираться на всестороннее знание фактов, учитывать мнение дипломатических и военных ведомств, но при этом они должны быть чем-то большим – тем, что можно сделать лишь на основе совокупного опыта профессионалов разведывательного дела, специалистов-аналитиков»[627]. Он также отмечает: «Информация о международных делах полезна, лишь если она проанализирована и подвергнута всесторонней оценке в контексте интересов американской внешней политики и обеспечения национальной безопасности. Эта информация взвешивается с точки зрения ее точности и надежности, при этом учитываются методы ее сбора и источники; затем она оценивается с точки зрения весомости,значимости ее содержимого сравнительно с другими доступными даннымии с точки зрения (выделено мной. –Авт.) влияния ее на американские интересы. Результат этого процесса находит выражение в докладе, цель которого – помочь принять верные решения тем, кто работает в сферах внешней политики и национальной безопасности»[628]. Так о секретности писал А. Даллес: «По собственному опыту планирования разведывательных операций могу сказать, что я всегда исходил из необходимости сохранения их в секрете,во-первых, от противника и, во-вторых, от средств массовой информации. При этом проблемы во втором случае вызывали у нас большее беспокойство» (выделено мной. –Авт.)[629]. Далее он пишет: «Естественно, такое ведомство должно взять на себя бремя доказательства, чтотребование к соблюдению секретности – оправданная мера, проводимая в национальных интересах»(выделено мной. –Авт.)[630]. В итоге он резюмирует:«Меры самозащиты являются неотъемлемым правом суверенитета(выделено мной. –Авт.). Само собой, понятно, что этот принцип ни в коем случае нельзя использовать легкомысленно»[631], «…против свободы

В послевоенный период применение научных методов в разведке и контрразведке по сбору и анализу информации, постепенно придает данной работе вид научной деятельности. Так, Р. Клайн отмечает: «Я стал начальником штата аналитиков, специалистов по Советскому Союзу и Китаю, и проработал около трех лет в качестве старшего аналитика ЦРУ, ответственного за составление докладов о данных текущей разведки по СССР, Восточной Европе, КНР, Северной Корее и Северному Вьетнаму. Мы занимались оценкой новых данных, которые включались в ежедневные и еженедельные сводки, что более существенно, подготавливали для Аллена Даллеса описание новых тенденций в изучаемой ситуации. А Даллес представлял эти документы СНБ, заседания которого во времена генерала Эйзенхауэра собирались с военной точностью, каждую неделю»[633]. Также он пишет: «В качестве первого шага кое-что сделало УДО – в ответ на возникшие в результате корейской войны требования: был создан центр исследований и оценки информации из всех источников, где данные разведки средств связи (все еще наиболее значительный источник информации – особенно о советской экономике и военном потенциале) всесторонне изучались с привлечением данных из других источников»[634].

Так А. Даллес описывает процесс работы с информацией: «Обработка поступающей информации включает три фазы. Сначала производится сортировка сообщений. Затем следует обработка данных, сгруппированных по крупным проблемам, которые интересует правительство. Например, одна группа аналитиков работает над информацией о советской экономике, другая о сельском хозяйстве, третья – о производстве стали и средств производства, и, наконец, еще одна занимается сведениями о развитии авиации и ракет в Советском Союзе. Эти группы определяют основные параметры дальнейших специальных исследований (аналитики называют их «базовыми разведданными»). Последняя фаза – сопоставление всех полученных данных и их итоговая оценка»[635].

Спектр разведустремлений американской разведки очень широк и глобален. Так, А. Даллес отмечает: «Анализ разведывательной информации необходимо вести по всем странам, где могут быть затронуты наши интересы, а также в некоторых областях военного дела, экономики, международных отношений, которые требуют нашего внимания, например, советские достижения в ядерной физике, баллистике, аэродинамике и космонавтике, а также в промышленности, сельском хозяйстве и транспорте. Естественно, нас может заинтересовать политическое, экономическое или социальное положение в любом государстве»[636]. «Одно из основных направлений наших разведывательных усилий, которому постоянно уделяется серьезное внимание и по которому очень часто, можно даже сказать регулярно, делаются обстоятельные оперативные сводки, –это развитие промышленности, производящей вооружение, особенно в СССР(выделено мной. –Авт.). Интерес представляют советские программы и новейшие достижения в ракетном деле, в области производства ядерных боеголовок, строительства атомных подводных лодок, новейших самолетов и всего того, что может привести к рывку в каком-либо виде вооружений, как случилось в области космоса. Это одна из наиболее трудных задач, с которыми сталкивается аналитик»[637].

Р. Клайн также приводит примеры положительного результата аналитической работы: «Одно из чрезвычайно точных предсказаний аналитиков ЦРУ дало США возможность выступить с формальным заявлением о том, что вскоре КНР осуществит свое первое ядерное испытание. Это действительно произошло в октябре 1964 года. Изучив фотоснимок ядерного полигона в северо-западной части Китая и собрав воедино другие обрывки информации о пекинской ядерной программе, аналитики ЦРУ и других разведывательных агентств США пришли к выводу, что первое ядерное испытание не за горами»[638]. «Так или иначе, в конце 1963 года Управление исследований и докладов обнаружило, что в этом году Советский Союз постигла такая часто случавшаяся с ним беда, как неурожай, в результате чего катастрофически снизился рост советской экономики (менее 2%) и обнаружилась вся несостоятельность хвастовства Хрущева, заявлявшего, что СССР вот-вот перегонит Америку. Президента Джонсона эти новости восхитили, и он велел ЦРУ рассекретить их. Мы начали подготавливать такого рода сообщения и всякую там статистику, чтобы предоставить их в распоряжение ученых – разумеется, после «санирования», как мы назвали процесс изъятия из таких сообщений указание на секретные источники нашей информации. Однако это была кропотливая работа, а президент спешил как можно скорее довести до публичного сведения наши данные, и потому было решено ознакомить с ними прессу»[639].

Кроме работы с информацией на бумажном носителе, большое значение Запад придавал разведке техническими средствами, в том числе прослушке радио. «Однако небезынтересно отметить, еще в 1941 году такой источник открытой информации, как радио, уже был признан правительством в качестве ценного поставщика разведывательной информации наряду с сообщениями дипломатов и военных, наряду со службой дешифровки. Правительственные лица довольно быстро поняли, до какой степени важна для них служба радиоперехвата»[640]. «В феврале 1941 года был создан разведотдел для сбора данных из открытого источника, полезность которого трудно переоценить. Отдел начал поставлять информацию правительственным лицам, ответственным за иностранную политику, и значимость этой информации оказалась столь весомой, что отдел не был расформирован и по окончании войны. Речь идет о Службе радиоперехвата иностранных передач, учрежденной по предложению Госдепартамента. Она фиксировала иностранные радиопередачи, переводила на английский язык речи зарубежных политиков и передачи новостей, чтобы информировать обо всем наиболее важном другие разведотделы. Для американских дипломатов, руководителей государства и военных вопрос о получении своевременной и детальной информации о заявлениях зарубежных политиков и военачальников был крайне насущным. Так появилась на свет эта разведслужба – род справочного отдела, плоды трудов которого весьма существенны для работников Госдепартамента, включая послов, а также и для американской прессы. Позже он получил название Служба информации об иностранных радиопередачах (СИИР) и в конце концов попала в ведение ЦРУ, превратилась в «Службу, представляющую общий интерес». Ее сообщения и аналитические резюме, ее картотека и по сей день поистине бесценны. Аналогичный отдел радиоперхвата действовал в рамках Би-би-си, обслуживая нужды лондонского правительства. СИИР быстро наладила деловую связь с этим отделом, и редакторы, переводчики и аналитики начали обмениваться информацией и накопленным опытом; записи службы английского радиоперхвата направлялись в США, а оттуда в Лондон поступали результаты трудов СИИРа. Не только во время войны, но и на протяжении последующих трех десятков лет эта единственная в своем роде информационная служба держала руку на пульсе важнейших международных событий, ежедневно переводя на английский и обрабатывая сотни тысяч слов, чтобы тут же разослать полученные сведения тем, кто в них нуждается в Великобритании, США и в других странах»[641].

А. Даллес и Р. Клайн отмечают какпотенциальную угрозу(выделено мной. –Авт.) отношение американцев, организаций и СМИ к секретности и оправдывают ее с точки зрения защиты национальных интересов и безопасности государства. Так, они отмечают: «Порой

Выход из положения, при котором возможно свести к минимуму утечку секретных сведений, руководители ЦРУвидят в дозировании и контроле за информацией(выделено мной. –Авт.). Так, А. Даллес отмечает: «В наш ракетно-ядерный век очень важно, чтобы мы постоянно информировали американский народ о наших оборонных мероприятиях. Общественность должна знать точные факты, сообщенные официальными властями, а не пользоваться слухами и сплетнями. Сколько, например, велось пустых разговоров об отставании США от Советов в области тяжелых бомбардировщиков, ракет и так далее. Лично я убежден: наше военное положение никогда не было хуже, чем у Советского Союза. И очень хорошо, если наш народ будет твердо знать об этом. Да и совсем неплохо, если и советское правительство убедится в этом. Но для этого совсем не нужно публиковать детальную информацию, где точно расположены стационарные ракетные установки, какое точно число бомбардировщиков или истребителей мы собираемся иметь и каковы их тактико-технически данные и вооружение»[646]. «Имеется ли возможность прекратить утечку информации? Один из важных аспектов этой проблемы – установление действенного контроля со стороны правительства и конгресса, т. е. исполнительной и законодательной властей. Именно они должны определять, что можно публиковать, и давать соответствующее разрешение, особенно, что касается отчетов о проведенных конгрессом дознаниях и следствиях, а также слушаниях там бюджетных вопросов …комиссиям конгресса нужна секретная информация и строго доверительные документы исполнительных органов. Но нельзя ли обойтись без подробной публикации всех этих сведений?В большинстве случав такие детали представляют исключительный интерес для потенциального противника, но совершенно не нужны нашей общественности(выделено мной. –Авт.). Я очень сомневаюсь в том, что американский народ претендует на право знать все эти детали»[647], «…наведение порядка… предпринять меры: 1) исполнительная власть… должны сделать все возможное для предотвращения публикации информации, представляющей интерес для противника и предпринять действенные меры против утечки сведений из правительственных органов; 2) в сотрудничестве с лидерами конгресса и заручившись их согласием, необходимо предпринять шаги по сокращению публикаций протоколов заседаний сената и палаты представителей, на которых обсуждаются вопросы нашей национальной безопасности, особенно в военной области …провести спокойную дискуссию между руководителями правительства и печатных органов, и других средств массовой информации… чтобы достичь согласия и выработать механизм, обеспечивающий эти средства доверительными консультациями, когда и где именно следует обязательно соблюдать секретность, чтобы не нанести ущерб нашей безопасности (особой осторожности требуют вопросы вооружения и проведения важных разведывательных операций)»[648].

Но все же А. Даллес желает, чтобы было, к примеру, как в Англии: «Британский акт о правительственных секретах» (закон об охране государственных тайн) предусматривает серьезные наказания за разглашение сведений для служебного пользования и секретной информации. При этом английское судопроизводство разрешает выносить приговоры по таким деяниям без публикации в печати информации о составе преступления»[649].

Для чего была нужна данная глава? Зачем мы привели мнение и показали отношение руководителей разведслужб наших потенциальных противников к секретности, значению информации из открытых источников, научного подхода к добыванию и защите информации, определению потенциальных угроз утечки информации? Ответ прост. Чтобы наглядно показать позицию сторон. Как мы уже не раз говорили об универсальности законов защиты информации, государственной тайны (секретных сведений), вышеописанное изложение работы советских служб в предыдущих главах, и приведенное мнение и оценки американских спецслужб в лице их руководителей, во многом совпадают в главных вопросах и позициях. Фактически одни и те же проблемы. В основном схожи пути их решения.

Главное различие кроется выше, за рамками обозначенной темы, – целях и интересах противоборствующих сторон. А это определяет экономический базис и соответствующая надстройка: формация, строй, правящий класс, государство, и идеология. Словом, экономический и общественно-политический строй и государственное устройство. Отсюда и конфликты интересов как внутри государств, так и в геополитике и мировой истории.

Глава 7

О периодизации холодной войны

В данной работе мы осветили события в период так называемой холодной войны. В советской и, в большинстве своем, в постсоветской историографии началом данного исторического периода и исторического феномена принято считать речь Черчилля в американском городе Фултоне, о чем уже было сказано в данной работе и на что ссылались другие историки. Автор данной работы склонен высказать на этот счет свою точку

Речь Черчилля большинством историков расценивается как объявление холодной войны. Но была ли политика стран Запада в 1920–1930-е годы XX века миролюбивой, а не агрессивной к Советскому Союзу? Как можно назвать и чем политика западных стран в обозначенные годы отличалась до и после речи Черчилля в Фултоне, с которой ведется отсчет холодной войны?

Напомним, что СССР являлся страной с иным политическим строем, единственной страной в мире, не считая Монголии, провозгласившей социалистический государственный строй. Как империалистические государства на Западе и Востоке относились к существованию Советского государства и какую проводили политику в отношении СССР?

Отметим, что холодная война – это тоже война, но без применения напрямую общепринятого оружия и проведения в массовом масштабе боевых действий, но не исключающая локальных военных конфликтов и других средств ведения войны, к примеру, психологических и информационных. Холодная война – это рост напряженности и такое положение, когда существует реальная угроза перерастания ее в настоящую войну.

Вся история Советского Союза и до 1946 года – это история напряженных отношений или конфликтов с западными и восточными империалистическими странами. Буквально, хождение «на лезвии ножа», на грани мира и войны. Рамки данной работы не позволяют проследить все события необъявленной войны против СССР, но они очевидны.

РСФСР и Советский Союз сразу после Гражданской войны стал, как сейчас принято образно говорить, «страной-изгоем». Следует хотя бы вспомнить и события 1923 года, и поддержку действий антисоветской белой и националистической эмиграции на Западе, ноту Керзона и реальную угрозу войны с Великобританией, приведшую к разрыву дипломатических отношений в 1926–1927 гг. Всегда было напряженно у наших западных границ. Как иллюстрацию сказанного, приведем несколько примеров, хотя бы по 1920-м годам. Так, в секретной записке заместитель председателя РВС СССР М.В. Фрунзе писал в ЦК 23 декабря 1924 года: «Международная обстановка в последнее время вызывает серьезные опасения за состояние наших границ. Сведения, которым располагает Реввоенсовет Союза, говорят об усиленных вооружениях наших соседей и в особенности Польши. Последняя до максимума напрягает свои ресурсы, увеличивая расходы на армию в настоящем бюджетном году до 44% своего государственного бюджета, усиливает свою конницу и доводит число дивизий в военное время с 47 до 60-ти. Заметно также усиление работы Англии в прибалтийских странах; создание союза прибалтийских государств может привести к тому, что лимитрофы не останутся нейтральными при объявлении войны Польшей и Румынией»[650].

Переговоры, происходившие в Локарно (Швейцария) 5–16 октября 1925 года между Англией, Францией, Германией, Италией, Бельгией, Чехословакией, Польшей, привели к заключению ряда пактов без участия СССР. Главной целью Локарнских договоров было создание антисоветского блока. Какова была обстановка в 1925 году, докладывали в ЦК военные. Так, заместитель председателя РВС СССР М.В. Фрунзе докладывал 16 января 1925 г.: «Сов. Секретно. I. Характеристика современной международной обстановки. …Организация Англией антисоветского блока; созыв конференции в Гельсингфорсе в целях объединения для борьбы с нами всех прибалтийских государств, а также и Польши… попытки вовлечения в антисоветский блок Турции путем сближения последней с Польшей и Румынией, наконец, наблюдающееся особое оживление в белоэмигрантских организациях во Франции, на Балканах и на Дальнем Востоке – все эти факты, выявившиеся почти одновременно, определенно говорят, что против нашего Союза начата новая кампания, умело руководимая вернувшимся к власти консервативным правительством Англии. Эти происшедшие изменения в международной обстановке, по данным нашей разведки, сопровождаются усиленным ростом вооружений во всех капиталистических государствах, особенно интенсивным у наших непосредственных западных соседей. Прежде всего, отмечается тенденция к увеличению численности армий, как мирного времени, так и военного, и усилению их техническими средствами борьбы. Так, в Польше, несмотря на переживаемый ею экономический кризис, проводится программа увеличения армии мирного времени с 300 до 375 тысяч человек и увеличения к 1927 году числа развертываемых в военное время пехотных дивизий с 47 до 60 (по германским данным – до 66). Кроме того, в целях усиления армии создан, правда на средства министерства внутренних дел, но строго по военной организации, корпус пограничной охраны численностью в 24 тысячи человек и значительно усилена конница. Последнее проведено путем увеличения числа сабель в эскадронах, создания высших кавалерийских соединений и сформирования двух новых кавалерийских полков… В Румынии с конца 1923 г. приступили к реализации выдвинутого лозунга «усиления армии техническими средствами». Сформированы новые артиллерийские части, закуплено во Франции тысяча пулеметов, заказано 6000 новых винтовок, ассигнован, после взрыва в Бухаресте в прошлом году, на срочную закупку огнеприпасов один миллиард лей, сделаны в Англии и Франции заказы на постройку 180 самолетов. Правительствами обоих государств принимаются исключительные меры по заготовке мобзапасов, причем в Польше накопление этих запасов согласно программе, намеченной еще в начале 1924 г., должно закончиться в 1927 году[651]. В конце доклада делался общий вывод: «Отмечающееся почти во всех капиталистических государствах Запада резкое ухудшение отношений с СССР в связи с усиленным ростом за последнее время вооружения в Польше, Румынии и прибалтийских государствах делает вполне возможной новую попытку наступления против нас Антанты и ее вассалов…»[652]

На заседании Комиссии по обороне при Политбюро ЦК ВКП(б) 24 июля 1926 года К.Е. Ворошилов информировал: «…Комиссию о частном совещании, которое состоялось у него с тов. Дзержинским и работниками ОГПУ по инициативе последних. На этом совещании тов. Дзержинский, считая современную обстановку угрожающей в смысле возможности нападения на нас осенью этого года, считал необходимым принять срочные мероприятия по усилению обороноспособности СССР. В результате совещание поручило Н-ку Штаба подготовить необходимые предложения, которые вытекают из состояния нашей общей готовности к войне…»[653]

Империалистические страны, прежде всего Англия и Япония, осуществляли поддержку басмаческого и белогвардейского движения на востоке страны вплоть до конца 1930-х годов. Постоянными были провокации и конфликты на КВЖД, наблюдался рост напряженности, особенно в связи с оккупацией Японией Маньчжурии, когда над Советским Союзом нависла непосредственная военная угроза нападения и на восточных границах. Так,

И Советский Союз не мог это не учитывать. Хотя надо признать, что красивые слова о мире и обещания не начинать войн и по сей день, не говоря уже о том времени, никого и никогда не останавливали. Как говорится, обещать – не значит жениться!

Войну против СССР провоцировала и католическая церковь. Так, «10 февраля 1930 года римский папа Пий XI в своем послании призвал верующих к «молитвенному крестовому походу» против СССР. Бывший полковник австрийской армии Видаль представил Пию XI план созыва международного антибольшевистского конгресса. Видаль писал: «Борьба против большевизма означает войну, и война непременно произойдет. Поэтому не время и не место заниматься изучением вопроса, каким образом ее избежать, и тратить энергию на безнадежные мирные утопии»[655].

Гражданская война в Испании стала лакмусовой бумагой, показавшей изоляцию СССР западными «демократиями» относительно фашистской угрозы. Более того, встреча лорда Галифакса с Гитлером 19 ноября 1937 года, а также англо-германская декларация 30 сентября 1938 года и франко-германская декларация Бонне – Риббентропа от 6 декабря 1938 года подтвердили сговор ведущих стран Европы без СССР. Планы Советского Союза по осуществлению политики «коллективной безопасности», а также попытки найти общий язык с Францией, Англией и Польшей во время чехословацкого кризиса, чтобы сдержать экспансионизм Германии, потерпели неудачу. Это нашло подтверждение в резких, но вполне объяснимых заявлениях ТАСС от 2 и 4 октября 1938 года. СССР не только осудил аннексию Судетской области Чехословакии, но и опроверг появившиеся в средствах массовой информации слухи, что стороны, вступившие в мюнхенскую сделку, консультировались с представителями СССР.

Попытки заключить соглашения с Англией и Францией в 1939 году также потерпели неудачу. Ввиду того, что Англия и Франция всем своим поведением показали, что не принимают Советский Союз как равноправного партнера, Москва резонно опасалась, что Советский Союз в результате окажется один на один против Германии. В своем докладе на XVIII съезде ВКП(б), проходившем 10–21 марта 1939 года, И.В. Сталин прямо обвинял страны Запада в провоцировании нападения Германии и ее союзников на СССР. Также ему принадлежит оценка того, что к 1939 году «были созданы политические условия, необходимые для «объединения Европы без России».

Резюмируя эти, далеко не все упомянутые антисоветские, недружелюбные и враждебные действия западных стран, начиная с 1923 года, можно вполне резонно спросить: разве это не холодная война против Советского Союза? Думается, что даже из приведенных примеров (также далеко не полных), видно, что политика западных стран в отношении СССР довоенного и послевоенного периода в принципе мало чем отличалась.

На наш взгляд, обострение отношений с западными странами со второй половины 1940-х годов является отнюдь не началом, как принято полагать, а очередным звеном в цепи событий и этапом холодной войны против СССР. А течение холодной войны по логике событий и характеру противоречий, заключенных в самой природе империализма, время от времени перерастало в настоящие боевые действия (войны). Следует отметить, что с сентября 1939 года хронологические рамки и холодной и Второй мировой войн совпадали. Одновременно шли и та и другая война. Война велась как между капиталистическими странами, так и направленная против социализма и СССР. Вина же Советского Союза состояла в самом факте существования первой социалистической страны в мире.

В общем, стратегия Советского Союза по послевоенному устройству мира сводилась в изложенной еще 11 января 1944 года в записке заместителя народного комиссара иностранных дел СССР И.М. Майского В. Молотову «О желательных основах будущего мира». В записке в целом говорилось «о желательных итогах» будущего мира и декларировалась общая установка, «что нашей конкретной целью при построении будущего мира и послевоенного порядка должно быть создание такого положения, при котором в течении длительного срока были бы гарантированы безопасность СССР и сохранение мира, по крайней мере в Европе и Азии». «…СССР успел стать столь могущественным, что ему уже больше не могла бы быть страшна никакая агрессия в Европе или в Азии. Более того, чтобы ни одной державе или комбинации держав в Европе или в Азии даже в голову не могло притти такое намерение(выделено мной. –Авт.)»[656].

Думается, что данное изложение в определенной мере дало ответ на поставленные вопросы. Это были сложнейшие вопросы состояния перехода от «войны к миру» и от «мира к войне» с начала 1920-х по 1950-е годы. Это касалось и нашей страны, и мировой политической обстановки в целом. К сожалению, единение стран антигитлеровской коалиции оказалось недолгим. Послевоенный мир вновь оказался на пороге новой войны. Соединяющие стержни и мотивы в период борьбы с общей угрозой были «успешно преодолены» с победой над нацистской Германией и ее союзниками, и вновь на первый план вышли вопросы глобальной идеологической и геополитической борьбы и противостояния. На этой почве началось резкое обострение отношений между бывшими союзниками. Таким образом, обострение советско-западных отношений второй половины 1940-х является вовсе не началом холодной войны, как принято считать, а ее продолжением, и тем более не могло быть вызвано какими-либо внезапными, неприемлемыми для США и всего Запада, шагами Москвы.

Только все-таки здравомыслие и страх погубить в огне войны не только врага, но самих себя и всю планету в целом, останавливали западные правящие круги от рокового шага пойти на «горячую войну», теперь уже ядерную. Они пошли другим путем, путем подрыва СССР изнутри. Так, очередная послевоенная Директива СНБ США № 20/1 от 18.08.48 г. в обобщенной форме, но достаточно четко указывала: «Речь, прежде всего, идет о том, чтобы сделать и держать Советский Союз слабым в политическом, военном и психологическом отношениях по сравнению с внешними силами, находящимся вне пределов его контроля»[657]. В международном масштабе – в одной из директив Совета национальной безопасности США в 1955 году на ЦРУ было возложено: «Создавать и использовать трудности для международного коммунизма; дискредитировать международный коммунизм, уменьшать силу его партий и организаций»[658]. К сожалению, Западу во второй половине 1980-х – начале 1990-х годов это удалось воплотить в жизнь.

Прошлое и настоящее говорят о том, что пора более прямо и критично подходить к событиям XX–XXI веков. На наш взгляд, советские историки «постсталинского» периода и современные историки не могли и не могут не учитывать и не должны игнорировать и оценки государственных деятелей прошлого, которые довольно правильно и принципиально давали характеристику происходивших на их глазах событий, и более глубоко продумать вопросы, которые сейчас снова стали ареной политической и идеологической борьбы. Понятно и общепризнанное мнение историков, но

В современный период можно подумать, что с ликвидацией СССР холодная война, теперь уже против России, закончилась? Вот что заявлял в своей речи президент Соединенных Штатов Америки Уильям (Билл) Клинтон на закрытом совещании Объединенного комитета начальников штабов еще 25 октября 1995 года: «Последние десять лет политика в отношении СССР и его союзников убедительно доказала правильность взятого нами курса на устранение одной из сильнейших держав мира, а также сильнейшего военного блока. Используя промахи советской дипломатии, чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех, кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Правда, с одним существенным отличием – мы получили сырьевой придаток, не разрушенное атомом государство, которое было бы нелегко создавать. Да, мы затратили на это многие миллиарды долларов, но они уже сейчас близки к тому, что у русских называется «самоокупаемостью». За четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 миллиардов долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т. д. Под несуществующие проекты нам переданы за ничтожно малые суммы свыше 20 тысяч тонн меди, почти 50 тысяч тонн алюминия, 2 тысячи тонн цезия, бериллия, стронция и т. д. В годы так называемой перестройки в СССР многие наши военные и бизнесмены не верили в успех предстоящей операции. И напрасно. Расшатав идеологические основы СССР, мы сумели бескровно вывести из войны за мировое господство государство, составляющее основную конкуренцию Америке. Наша цель и задача – и в дальнейшем оказывать помощь всем, кто хочет видеть в нас образец западной свободы и демократии. Когда в начале 1991 года работники ЦРУ передали на Восток для осуществления наших планов 50 миллионов долларов, а затем еще такие же суммы, многие политики и военные не верили в успех дела. Теперь же, по прошествии четырех лет, видно – планы наши начали реализовываться. Однако это не значит, что нам не над чем думать. В России, стране, где еще недостаточно сильно влияние США, необходимо решать одновременно несколько задач: всячески стараться не допускать к власти коммунистов. При помощи наших друзей создать такие предпосылки, чтобы в парламентской гонке были поставлены все мыслимые и немыслимые препоны для левых партий. Для решения важных политических моментов необходимо сделать так, чтобы из президентского окружения Ельцина ушли те, кто скомпрометировал себя. И даже незначительное «полевение» нынешнего президента не означает нашего поражения. Это будет лишь ловким политическим трюком. Цель оправдывает средства. Если нами будут решены эти задачи, то в ближайшее десятилетие предстоит решение следующих проблем: расчленение России на мелкие государства путем межрегиональных войн, подобных тем, что были организованы в Югославии; окончательный развал военно-промышленного комплекса России и армии; установление режимов в оторвавшихся от России республиках, нужных нам. Да, мы позволили России быть державой, но империей будет только одна страна – США».

По логике высказывания и неоднократности повторения в различных источниках можно говорить об истинности и факта события и изложенного. Как это назвать? Что называется, все происходит, как по-написанному! Более того, в настоящее время Запад холодную войну уже превратил в «горячую» войну против России. Стоит задуматься!

Глава 8

Прошлое и современное прочтение цензуры

Является ли цензура феноменом общеисторическим или присуща определенному строю? Есть ли разница между цензурой при социализме и существует ли цензура в так называемом «свободном обществе» – капитализме? В либеральных и официальных исторических кругах в большинстве своем существует отождествление секретности и цензуры именно социалистического советского общества с приложением таких эпитетов как тотальной, тоталитарной, всеобъемлющей, излишней и т. д. и т. п. И, конечно, связанной с тоталитарным государством всеобщей шпиономанией и секретностью. Так, один из ведущих исследователей цензуры данного направления, историк Арлен Блюм в своих трудах, прежде всего в своей работе с говорящим названием «Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929–1953»[659], определил для советской цензуры пять основных уровней. И в итоге делается общий вывод, что в результате такой многоступенчатой фильтрации «на выходе» должен был появиться уже «дистиллированный текст», полностью соответствующий видам и намерениям власти. И самое главное – А. Блюм отмечает, что в неразделимости и порой неотличимости функций различных ветвей идеологического надзора – одна из главных особенностей тоталитарного государства. Естественно, все это он относит именно к советской власти, социалистическому государству, а не к миру капитализма, и в отличие, естественно, от «демократических» и современного российского государств. А. Блюм утверждает, что непременным условием существования цензуры является особая система административных учреждений (глав и обллитов, цензурных комитетов, управлений и т. д.), необходимая для исполнения указанного выше предназначения.

Действительно, в принципе признавая, в общем, наличие цензуры в СССР, и было бы глупостью это отрицать. Об этом как раз говорит и наличие соответствующих государственных органов, таких как Главлит и уполномоченный СНК (СМ) СССР по охране военной и государственной тайн в печати. Существование данных структур в СССР не было ни для кого секретом. В Советском Союзе провозглашалась свобода слова, но она в действительности определялась не личными интересами авторов и редакторов, а интересами существовавшего тогда государства и рамками государственной внутренней и внешней политики, функционирования общества и сохранения общественного спокойствия. В Советском Союзе никогда не утверждалось, что в этом смысле разрешалось всё и всем. Конечно были ограничения и идеологического характера, но подавляющее большинство сведений в плане ограничения информации касались сведений, составляющих государственную тайну. Отношение либералов к государственной тайне общеизвестно – они критикуют даже современную Россию, утверждая, что она унаследовала традицию умалчивания, дозированной информации, сокрытие истинного положения вещей (можно подумать, что на любимом им Западе этого не существует). Особенно эта «дурная традиция» чувствуется либералами при освещении почему-то экологической тематики. Но здесь не только у либералов, но и у нас возникают вопросы. К самим либералам и «казенным» историкам и политикам. Во-первых, почему они отнесли «грехи» умалчивания, дозирования и сокрытия информации именно к государственной тайне и почему они вспоминают именно об экологической проблеме, а не, к примеру, о современных идеологических, политических, правовых аспектах нынешнего функционирования современного капиталистического государства и строя? Со всеми ужасами и «прелестями» капитализма, в том числе фактического бесправия и эксплуатации. И, во-вторых, почему все-таки либеральным историкам очень хочется приоткрыть завесу и заглянуть именно в государственную тайну, которая, между прочим, неразрывно связана с безопасностью страны? Почему не в тайны, например, скрытого механизма функционирования современного капиталистического производства

Цензура, по мнению либералов, особенно в той форме, которую она приобрела в советское время, – «одно из самых страшных изобретений человечества», есть «абсолютное зло» и «не содержит в себе никакого положительного опыта». Здесь смеем заметить, что почему-то именно цензура, а не, к примеру, постоянные войны и бесправие основной массы «простых» людей, власть «денежного мешка» и экономические отношения, основанные на эксплуатации человека человеком, «одно из самых страшных изобретений человечества, абсолютное зло и не содержит в себе никакого положительного опыта?!» И «одно из», а почему «не наряду с», и что первично? Автор же данной статьи, специализируясь на теме защиты военной и государственной тайны, положительно относится к цензуре информации в советское время по признакам наличия именно секретных государственных и военных сведений и считает наличие цензуры по таким направлениям оправданным. О положительных аспектах работы по защите военной и государственных тайн в РСФСР – СССР автором написан ряд статей и книг.

Почему существуют такие противоположные точки зрения? Думается, что проблема в подходе и направленности – исторической, политической, социальной и специальной. Проблема определения наличия и уровня достаточной секретности, а также определения границы и баланса между секретностью и гласностью не решена до сих пор, т. е. и в современное время, даже на теоретическом уровне. Если уровень и границы секретности как-то пытаются обосновать, то так называемая «гласность», ее границы, рамки дозволенности, не причиняющие ущерба государству, обществу, личности и общественному спокойствию, ее возможные варианты и последствия в современной интерпретации вообще не определяются и не осмысляются. Имеет ли гласность границы? Или границы «гласности» определяет секретность и гостайна? А при освещении исторического аспекта при решении вопросов защиты государственной тайны на основе закона, а также на уровне партийных и правительственных постановлений и решений, требуют своей разработки, так же как и миф о «сверхсекретности» только в СССР. Была ли так называемая «сверхсекретность» присуща только СССР, и не имела ли она широкое распространение в тот или иной исторический период во всем мире? Так как, к примеру, общеизвестно, что в период между мировыми войнами весь западный мир был «беременен» фашизмом, военными приготовлениями, секретностью и реально готовился к новой войне.

При изучении данного вопроса в нашей стране закрытость темы обеспечения секретности приводила к тому, что если сначала процесс и результаты функционирования и влияния на общество данного явления вообще не подвергались критическому анализу и воспринимались как должное, то затем, в постсоветский период, только исключительно со знаком минус. Думается, что в дальнейшем все это требует не только историко-политической оценки и всестороннего исторического анализа, но и анализа с точки зрения понимания специфики и законов защиты информации, которая напрямую связана с контрразведывательной деятельностью. Вторым моментом является идеологическая составляющая и подоплека вопроса, в котором советский период либеральными и «казенными» историками освещается только как негативный в истории страны.

Прочитав о пяти уровнях цензуры (по А. Блюму) в СССР, мы задаемся вопросом: а существовала и существует ли цензура в той или иной форме или что-либо подобное в буржуазных странах? Является ли этот вопрос риторическим? Мне кажется, что по первым двум уровням: наличию самоцензуры (внутренняя цензура), а также цензуры со стороны издательств и редакторов, вопросов, наверное, не имеется. Она конечно, существует. Дело только в том, на кого и на что ориентируется автор и редактор (издательство) в смысле существующих принципов функционирования общества и морали. Так, к примеру: «Для Америки, – быстро и наставительно говорил мой новый знакомый, – герой должен быть религиозным. Там даже законы есть насчет этого, поэтому не один книгоиздатель американский не возьмет не одного переводного рассказа, где герой – атеист, или просто скептик, или сомневающийся»[660].

В современной издательской среде существует такое понятие, как «формат» или «линия» (проведение определённой направленности) издательства. И нет его точного и правового определения. Редактор или издатель может запросто и без объяснения причин указать автору, что представленная, к примеру, работа не входит «в формат издательства» или «не формат» для конкретного издания. Или представленная работа не соответствует линии и политики издательства. И всё. Свобода автора закончилась. Это не уведомительный, а разрешительный процесс. Здесь автор не может повлиять на мнение и решение редакции. Является ли это цензурой или нет? В буржуазном современном обществе в первую очередь также принимается во внимание и коммерческий аспект: получение прибыли и интересы собственности (в том числе и интеллектуальной). Работа, потенциально не приносящая прибыль, имеет мало шансов быть опубликованной. Как образно говорил один из художников, на смену идеологической цензуры пришла еще худшая – экономическая. Пишешь не то что хочешь, а что продается. И без всякой гарантии заработка. Так это цензура или нет? Это дает право издательствам изменять (корректировать) и название и авторский текст работы по собственному усмотрению и (или) заключать неравнозначимые договоры, или не платить, или выплачивать минимальные гонорары (которые нисколько не компенсируют потраченные автором труд и время), а имея в виду нынешние российские реалии и вовсе полностью или частично перекладывать расходы по изданию на авторов.

Но главный фокус заключается в том, что в так называемых, «демократических» буржуазных странах, не провозглашая официально цензуры, на деле ее реальное влияние и существование вполне заменяет сама буржуазная система функционирования и существования государства и общества: исполнительные и законодательные структуры, чиновничий аппарат, частная собственность, личные связи и так называемый «денежный мешок». Чтобы ограничить свободу слова, на деле не обязательно официально иметь цензурное учреждение и цензурный аппарат, а вполне достаточно существующих в капиталистическом обществе и государстве рычагов и механизмов, влияния и средств, без всякого объявления цензуры и создания специального государственного цензурного органа. Такое положение вообще присуще миру капитализма, современному обществу и что действительное наличие цензуры прикрыто «фиговым листком» буржуазного права, славословия и обмана. На поверхности проблему свободы слова решают как бы законодательным, т. е. правовым путем, и ничего не говоря о том, кто пишет законы и сопровождает данное законодательство, кто сидит в правительстве и парламентах и в чьих интересах издаются и штампуются законы, кого и что они защищают.

Итак, постараемся озвучить некоторые рычаги скрытой цензуры, с той лишь разницей, что мы это отмечаем не только как перспективу, и как имевшее место в прошлом, а существующее в настоящем реальном современном буржуазном обществе как факт.

1. Использование так называемого «административного ресурса», т. е. использование властными структурами различных методов и способов давления на неугодных авторов и неугодные средства информации. Например, отказ в регистрации, организация регулярных и каких-либо административных запретительных мер, обследования неугодных редакций, создание различных административных проблем и т. д., исключение

Но заметим, что все-таки и в современной России существуют государственные органы, осуществляющие в той или иной степени цензурные функции, и почему-то забывают, к примеру, Роскомнадзор.

2. Создание властями полностью «своих», «правильных» и подконтрольных средств информации, прессы и полностью оплачиваемых авторов, и соответственно проводящих их политическую линию, направляемых и субсидируемых властями или «капиталом».

3. Открытый или замаскированный либо частичный подкуп владельцев того или иного органа печати (других СМИ) и журналистов не всегда, но время от времени готовых выполнить заказную публикацию или сообщение, или взбросить так называемый «фейк».

4. Власть может разрешить некоторым средствам информации и авторам полную свободу самовыражения и даже острую критику в свой адрес, но при одном условии – если аудитория не слишком велика. Это «свобода в пределах определенной дозволенности». Такая свобода заканчивается, когда речь заходит о средствах информации массового влияния, например, федеральном телевидении, которые действительно оказывают влияние и имеют достаточно широкий доступ и охватывают широкую аудиторию, доступ к которой у реальной оппозиции нет.

5. Могут широко использоваться методы экономического давления. В частности, это всякого рода проверки финансовой и хозяйственной деятельности, коммунальных проблем, насильственное выселение из арендуемых или принадлежащих зданий; организация и проведение мероприятий, направленных на экономическое удушение, разорение газет и других неугодных оппозиционных средств информации. Возможность составления «черных списков» редакций и авторов. Угроза безработицей.

6. Государственный правовой нажим, при котором используются законодательные, судебные и фискальные инстанции. Это, к примеру, создание и проведение законов (через свое большинство в парламентах), затрудняющих сбор и легализацию негативной информации о существующем устройстве и чиновниках; создание законов, прямо мешающих распространении информации, с обвинением, к примеру, в клевете или дискредитации; иски в суд по поводу публикации статей, затрагивающих якобы «честь и достоинство» того или иного чиновника или государственную структуру и т. д. Разрешительная, а не уведомительная система.

7. Создание 30 июля 2021 года и 27 декабря 2024 года «Межведомственной комиссии по историческому просвещению», а затем и 2 ноября 2023 года «Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации». Вызывает вопросы состав комиссий и центра, а также, кто же определяет, кто и как будет, образно говоря, «писать историю»? Чиновники и госаппарат или историки? И какие историки? Не является ли это началом открытого идеологического контроля и цензуры над исторической наукой и историческим сознанием и какова будет ее направленность?

8. Использование давления через государственные силовые структуры. Думается, что не стоит объяснять, что это такое, памятуя о том, что государство – это все-таки «аппарат насилия и принуждения».

9. Возможное применение методов запугивания со стороны криминальных и коррупционных структур, т. е. угрозы расправ с авторами и его близкими. Применение прямых физических методов борьбы с оппозиционными деятелями, авторами и журналистами, т. е. шантаж, психологическое давление и физическое устранение.

Это, на наш взгляд, только видимая часть айсберга. Мы полагаем, что вышеописанный – это основной, но далеко не полный перечень давления и влияния и без создания какого-либо официального цензурного аппарата и органа как такового, но при этом провозглашенной «свободы слова» и «отсутствия цензуры». Вполне очевидно, что в буржуазных современных странах существовала, и существует ныне, скрытая цензура, т. е. не как государственный официальный орган, как особый институт, а как политическая и идеологическая реальность, созданная самой формой и сущностью государственного строя, исторической и политической действительностью.

Таким образом, отсутствие цензуры и свобода слова, гласность и демократия в современном обществе – это большой обман народов властями предержащими, и создание государством кажущейся, т. е. фикцией, свободы, в данном случае, слова и печати. Более того, «предержащие власть» выработали способы создания кажущейся свободы не только слова и печати, но и вообще политической свободы, в первую очередь, ее имитации с помощью создания не только критикующих, но и борющихся за власть и влияние партий, мало чем отличающихся друг от друга по идеологической сути (как классический пример, республиканская и демократическая партии США, консервативная и лейбористская партии в Великобритании и т. д.). Но имеет место быть, например, в современных реалиях, и создание якобы оппозиционных даже парламентских партий, но управляемых властями, которым милостиво определяют рамки разрешенных дозволенных действий. Создание и управление этими партиями через «одобренных» лиц. Создание разрешающих или запрещающих законов в политической и общественной жизни всегда угодным парламентом.

Но и это не всё, есть еще, как говорится, «определенные моменты». К примеру, в современной действительности долгое пребывание у власти приводит к полному игнорированию критики, когда правящие круги преспокойно переносят острую критику в свой адрес, вплоть до прямых разоблачений. Однако все это не производит на них ровным счетом никакого впечатления, тем более никакого действия для оправдания или исправления. Сплошь и рядом имеет место быть необязательность властей отвечать на критические замечания или, в лучшем случае, плодить формальные отписки. Необязательность действий и устранения недостатков. Что называется, «собака лает, а караван идет». Самое большое, что власть может тревожить, так это мнение так называемой мировой общественности и влияние «санкций».

И самое страшное, но к чему стремится и что вполне устраивает «правящий слой» любой страны с эксплуататорским строем, – это социальная глухота и пассивность, в результате одурманивания и безысходности («от нас ничего не зависит», лишение народа права на сопротивление и его дискредитация) масс, когда впечатления от каких-либо критических выступлений и, самое главное, от настоящего положения вещей, от действий правящей верхушки равно нулю. Не действует даже самое элементарное чувство самосохранения, отсутствие реакции на игнорирование и прямую ликвидацию социальных и политических прав и завоеваний трудящихся.

Заключение

В целом контроль за сохранением государственной тайны, как видом контрразведывательной деятельности, является прерогативой органов государственной безопасности. Как пишет историк спецслужб О.М. Хлобустов: «Основной объем работы по обеспечению государственной тайны и безопасности (предотвращение и выявление шпионажа, хищения или утраты документов и изделий, содержащих государственную тайну, предотвращение диверсий, аварий и катастроф, пожаров и т. п.) в НИИ и на предприятиях приходился на районные и городские отделы УМГБ»[661]. Политическим и международным фоном в рассматриваемый исторический период являлась навязанная Западом холодная война против нашей страны. Ее признаки были уже видны на Тегеранской, 1943 года и, особенно, Ялтинской и Потсдамской конференциях, в 1945 году. Как отмечает Н.А. Нарочницкая: «Знакомство с закулисными приготовлениями каждого из партнеров, с их видением мира позволяет обнаружить истоки последующего периода – так называемой холодной войны. Более того изучение геополитического рисунка Ялты, позиций участников позволяет понять процессы, перевернувшие прежнее мироустройство на рубеже XX–XXI веков»

Несмотря на тяжелейшее послевоенное положение, наша страна вынуждена была тратить человеческие и огромные материальные ресурсы (которые были крайне необходимы для восстановления народного хозяйства) на военные нужды, на развитие военно-промышленного потенциала и обеспечение общей и информационной безопасности государства. И это были не чья-то прихоть или амбиции, а суровая реальность и необходимость.

Так, специальный помощник Г. Трумэна, Клиффорд заявлял на совещании в 1946 году: «Война против СССР будет тотальной. К генеральной цели – уничтожению или фатальному ослаблению СССР ведут два пути: война или подрывная работа. …14 декабря 1946 г. Совет национальной безопасности США директивой № 4/А предоставил ЦРУ право на «тайные психологические операции, предназначенные для того, чтобы противостоять советской и вдохновляемой Советами деятельности»[664].

Даже по оценке ярого антисоветчика и антикоммуниста З. Бзежинского, в послевоенный период: «Советам опять не было до экспансии, ибо сам «осажденный лагерь» испытал ряд сотрясений – Чехословакия, Берлин, отход Югославии. В этот период отмечается быстрое наращивание советских вооруженных сил, способных компенсировать наличие атомной бомбы у США. Впрочем, в 1951 году у СССР уже появился небольшой собственный арсенал, равный приблизительноодной десятой американского»[665] (выделено мной. –Авт.). Военный бюджет(США. – Авт.)в первые послевоенные годы достиг цифры в 12–13 миллиардов, появился натовский альянс, в котором первую роль безоговорочно играл Вашингтон, американские войска расположились в Германии, Японии, Италии и Австрии. Как грибы после дождя начали стремительно множиться американские военные базы в самых разных уголках планеты. К 1955 году США уже имели около 450 баз в 36 странах. Наконец, не стоит забывать, что до 1949 года США обладали монополией на ядерное оружие[666]. Исследователь С.Ю. Рыченков, на наш взгляд вполне правильно резюмирует, что: «Таким образом, обострение в советско-американских отношениях второй половины 40-х является вовсе не началом холодной войны, как многие полагают, и уже тем более не могло быть вызвана неким внезапным, неприемлемыми для США шагами Москвы. Если и считать Советский Союз виновником глобального конфликта, то вина его состоит, прежде всего, в самом факте существования и, что особенно тревожило Запад, очевидного после войны укрепления СССР как первой социалистической державы в мире»[667]. И еще мнение: «В жестоком противоборстве СССР и западного мира заложена главная причина взаимной нетерпимости во всех событиях внутренней и внешней политики нашей страны. У меня нет никаких сомнений, как бы это ни оспаривали сегодня, что правящие круги Запада не только ненавидели наше государство, но и на всем протяжении его истории делали все, что было в силах, для его гибели»[668].

В таких внешнеполитических обстоятельствах шло противостояние разведок и контрразведок. Одной из составляющих контрразведывательной деятельности является защита военной и государственной тайны. Усилению этой работы служили разработка и утверждение Советом Министров СССР первоначально «Перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону» (8 июня 1947 г.), а затем и «Инструкции по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР» (1 марта 1948 г.). Защищаемая информация, прежде всего, относилась к военной, мобилизационной, экономической, научной и технической сферам государственного управления и производства. Указанными нормативными документами руководствовались в своей работе органы госбезопасности, режимно-секретные подразделения организаций и органы цензуры.

С одной стороны, существует разведка, которая собирает информацию о планах и намерениях других стран, и информация о которых должна приниматься во внимание на правительственном уровне для реализации соответствующих решений. По оценкам исследователей, информация о зарубежных странах от 70 до 90 процентов получается из открытых источников, таких как пресса, радио, различного рода публикаций, а также из сообщений дипломатических служб и военных атташе. Собранные таким образом сведения пополняются данными, получаемыми техническими средствами разведки и оперативным путем посредством агентов и проведением разведывательных операций. В совокупности все это позволяет получить насколько возможную полную информацию по интересующему вопросу. Как уже отмечалось ранее, такая работа универсальна и ведется всеми разведками мира.

Так, заместитель директора ЦРУ Р. Клайн откровенно отмечал: «Умышленно или нет, но США оказывают влияние на зарубежные страны как своим действиями, так и бездействием. США слишком мощная держава, чтобы быть нейтральной, и тайная поддержка стратегических устремлений США и их внешнеполитической линии существенна с точки зрения влияния на события в выгодном для Америки направлении»[669].

Приведем пример работы американской разведки против нас в данном направлении. Так, в течении августа – декабря 1953 г. ЦРУ собирало всю возможную информацию о деле Берии: отчеты о реакции на арест в СССР, Польше, ГДР, Испании, США. А итогом данной работы стал отчет от 17 августа 1954 г. «Чистка Берии». Это наиболее объемный документ об аресте главы МВД (32 с.), подготовленный ЦРУ в рамках программы по изучению Советского Союза «Цезарь» (это обособленная группа политических аналитиков, выделенная отделам текущей разведки для сбора информации о СССР в 1952 г.). Документ состоит из двух частей: «Чистка Берии» и «Последствия падения Берии». Для понимания специфики вывода аналитиков ЦРУ необходимо отметить, что выводы группы «Цезарь» базировались на своеобразной информационной базе. Это «официальные заявления» ЦК и статьи в газете «Правда». Специально оговорено, что никакие агентурные сведения не анализировались и для составления отчета не привлекались. Хотя даже из рассекреченных документов ЦРУ известно, что уже 29 июля 1953 г. Даллес провел совещание с высокопоставленными чиновниками ЦРУ, на котором поручил Ричарду Хелмсу (начальник по операциям в Директорате планирования ЦРУ) собрать всю информацию о «инциденте с Берией». А 23 сентября 1953 г. такое же задание получил Хантингтон Шеллон – глава Управления текущей разведки ЦРУ. И в некоторых местах документов, несмотря на специальное заявление, проскальзывают агентурные сведения, но их источники тщательно вымараны. Данное обстоятельство показывает, что при изучении дела Л.П. Берии А. Даллес формировал группы аналитиков исходя из информационного критерия: «Отдельно анализировались агентурные данные, отдельно материалы, полученные из ФБР и государственного департамента, отдельно информация от зарубежных агентов, группа Ханрахана сконцентрировалась на советских источниках. Главное, что интересовало экспертов ЦРУ, кроме специфики организации ареста, это следующий комплекс вопросов: 1) масштабы чистки МВД после ареста; 2) изменения в партии и правительстве; 3) влияние ареста Л.П. Берии на

Еще один пример: «Процесс политической либерализации общества, начавшийся с доклада Н.С. Хрущева «О культе личности и его последствиях», стал толчком к безосновательной критике органов безопасности и, как констатирует историк спецслужб О.М. Хлобустов, заложил основу разложения советского общества и позволил западным странам усилить дезорганизационную работу внутри СССР»[671]. Из данных примеров видно, какую роль играет работа иностранных разведок с открытыми и закрытыми источниками информации для принятия политических решений.

С другой стороны, существует система защиты информации, выстраиваемая каждой страной для перекрытия каналов утечки секретной информации. Эта система должна соответствовать определённым критериям и быть способной эффективно обеспечивать работу по защите государственной тайны. Данная работа должна проводиться планомерно, комплексно и системно по всем направлениям. Пренебрежение этим может привести к весьма плачевным результатам, как в тактическом, так и стратегическом плане. И в конечном итоге – к потере суверенитета и независимости как в узком, так и широком смыслах.

Одним из элементов в системе защиты государственной тайны в исследуемый период являлась цензура открытых источников информации. Эту работу проводил специально созданный институт уполномоченного Совета Министров СССР по защите военной и государственной тайн в печати и Главлит, как часть его аппарата.

Вопрос о цензуре всегда был щекотливым в международном плане во взаимосвязи со свободой слова, распространения информации и прав человека. Так, в 1949 по поводу рассмотрения в ООН вопроса конвенции о свободе информации, в защемлении которой подразумевался СССР, А.Я. Вышинский в записке И.В. Сталину о переработке проекта директив А.А. Громыко на этот счет заявлял: «Возражать против предложений, направленных на ограничение прав государств по осуществлению цензуры, поскольку эта цензураимеет своей целью охрану интересов мира и государственной безопасности» (выделено мной. –Авт.)[672]. По большому счету, именно так воспринималась цензура в Советском Союзе.

В данной работе рассмотрены основные виды защищаемой информации: военной, в том числе отдельно по новой технике, информация по НИР и НИОКР, экономической и военно-промышленной. Также рассмотрены возможные каналы утечки секретной информации через печать, радио, телеграф (технические), учреждения, библиотеки, иностранных корреспондентов, вывоз литературы за границу.

В рассматриваемый период Главлит продолжал выполнять свои основные функции по защите военной и государственной тайн. В 1946 году произошел переход от перечня военного периода к перечню мирного времени, обусловленного окончанием войны. Но, как и прежде, всегда оставались актуальными сведения военного и экономического характера, ранее подлежащие засекречиванию на основании соответствующих статей перечней. Появляются новые сведения и направления по защите, такие как сведения по реактивному самолето– и ракетостроению и другим видам и образцам военной техники, в экономической области – по месторождениям и запасам радиоактивных элементов (урана, тория и других) и их промышленному производству. Главной тематикой данного периода была защита информации по «проблеме № 1» – советскому атомному проекту.

С усложнением техники и научных разработок приходит понимание того, что контроль за специфическими секретными сведениями, требующими защиты от несанкционированного доступа, должны, в принципе, осуществлять соответствующие ведомства, компетентные в данных вопросах, тем более, что, как правило, они и являлись разработчиками, авторами, объектами, субъектами защиты, носителями секретной информации, а не сторонняя, хотя и ответственная организация, как аппарат уполномоченного СМ СССР и Главлит. И определенные шаги в данном направлении делались.

Но эта ориентировка не касалось цензорского контроля над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами, а наоборот, из ведения отдела печати Наркоминдела СССР был изъят цензорский контроль над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами, и возложен на уполномоченного СНК СССР по охране военных и государственных тайн в печати.

В общем плане, контроль за сохранением государственной тайны, как видом контрразведывательной деятельности, оставался, как и подобает, за органами государственной безопасности. Если подвести итог мерам, принятым по защите информации в данный период, то напрашивается вывод, что они определялись не столько целями и задачами так называемого «тоталитарного государства», а осуществлялись в порядке реакции на возникающие в мире и в стране проблемы, имеющие объективные и субъективные причины, в большинстве создаваемые действиями извне, и, частично, собственного государства.

На современном этапе защита информации осуществляется в большинстве своем техническим средствами, что не исключает и организационные, и оперативные мероприятия, имеющие своей целью не позволить противнику проникнуть в наши государственные секреты или провести информационную атаку. Современные меры защиты, такие как компьютерная безопасность в операционном и коммуникационном плане, осуществляют функции по предотвращению и обнаружению несанкционированных попыток доступа к информации в наших военных и гражданских системах. Они включают в себя техническое противодействие и организационные действия по перекрытию утечки секретной информации, в том числе и посредством открытых информационных каналов.

Особую роль и озабоченность в деле защиты государственной тайны играет «человеческий фактор». Влияние этого фактора, по определению, невозможно вычислить и предсказать на «все 100%». Можно вполне согласиться со словами одного из авторов: «…Однако всюду работают люди, и человеческий фактор даже при самой совершенной системе безопасности играет решающее значение. Сюда следует приплюсовать и вполне объективные факторы»[673]. С политической точки зрения влияние человеческого фактора актуально и в современной истории, и в реалиях наших дней. Так, в октябре 1992 г. во время первого в истории визита директора ЦРУ в Москву, Р. Гейтс на

Советский Союз и советская власть перестали существовать в очень большой степени именно под воздействием «человеческого фактора» и внутренних сил, продвигаемых и поддержанных внешними силами. А далее империализм «вывернулся глобализмом». США избавились от политического и экономического конкурента. И не только от этого. Понятно, что коммунизм давал немало разнообразных поводов для беспокойства. И все же бесконечные в ту пору разговоры о коммунистической угрозе – по большей части лишь дымовая завеса, США рассматривали СССР, а теперь рассматривают уже постсоветскую Россию прежде всего, как опасного геополитического противника. А уж какая в Москве на сегодня идеология и кто там сидит в Кремле – дело второе[676].

Касаясь нашей темы исследования, можно заявить, что она не всегда щедра на документальные источники, особенно в том случае, когда речь идет об обеспечении защиты государственной тайны. Секретность – основа этой деятельности, поэтому исследователи истории защиты государственной тайны сталкиваются с большими трудностями при попытке воссоздания структуры, методов, целей и задач режимно-секретных органов и служб государственной безопасности, занимающихся данной работой. Комплекс документов уполномоченного СМ СССР по защите военной и государственной тайн в печати и Главлита это один из немногих открытых, на данный момент, источников по обозначенной тематике. Трудности по выявлению и использованию составляют и документы по личному составу на том или ином конкретном историческом этапе.

Каков урок? На наш взгляд, пренебрежение деятельностью по защите государственной тайны, в том числе и послабления в цензурной составляющей, как, впрочем, и злоупотребление ею – сокрытие действительных ошибок и преступлений, ведет к очень плачевным результатам. В целом это может привести к потере суверенитета страны и государства. Это мы увидели на рубеже 1990-х годов в нашей стране. В этом смысле «четвертая власть» играет немаловажную роль, она включена в информационную, психологическую войну и политику. Думается, что и эта власть не может быть и не должна быть безответственна. Важно то, чьи интересы она защищает и продвигает. Не игнорируя право людей на получение информации, все же нельзя давать развиться стихийности, нигилизму, правовому беспределу, очернению истории, одиозности и прямой фальсификации. Все это идет на руку нашим потенциальным и явным противникам и разрушает страну и общество. Учиться у истории необходимо всегда, обо игнорируя опыт поколений, или сваливая вину на прошедшие времена, деятелей и народ в целом, и не признавая ошибки настоящего, не понимая конкретно исторических условий и не анализируя их, мы наделаем много бед в настоящем. Кстати, об этом беспокоились и «умы» прошлого. Согласно теореме Клио, урок истории состоит в том, что она «никогда, никого и ничему не учит», а парадокс Гегеля гласит, что «история учит, что ничему не учит». Но еще российский историк В.О. Ключевский, перефразируя это известное определение, писал: «История учит даже тех, кто у нее не учится; она их проучивает за невежество и пренебрежение… История – что власть: когда людям хорошо, они забывают о ней и свое благоденствие приписывают себе самим; когда им становится плохо, они начинают чувствовать ее необходимость и ценить ее благодеяние»[677]. Резюмируя по этому вопросу, он писал: «История никого не учит, но жестоко проучивает за незнание ее уроков». Думается, мы вправе в целом согласиться с приведенными словами историка Ключевского.

Приложение

Документы и решения по секретности и цензуре 1917–1953 гг

1917 год

26 октября (8 ноября) 1917 г.:В.И. Ленин в докладе о мире сказал, что империалистическую войну нельзя кончить отказом от нее. Он предупреждал, что капиталистические правительства и буржуазия употребят все усилия, чтобы раздавить рабочую и крестьянскую революцию, как не раз до этого показывала история.

9 ноября 1917 г.:Принят «Декрет о печати».

17 ноября 1917 г.:Принятие резолюции ВЦИК о поддержке политики Совнаркома в области печати.

21 ноября 1917 г.:Опубликован декрет Совета Народных Комисаров РСФСР (СНК СССР) «О государственной монополии на печатание объявлений».

Ноябрь 1917 г.:Утверждены «Правила въезда и выезда из России».

1918 год

28 января 1918 г.:Совнарком СССР принял декрет «О революционном трибунале печати».

21 февраля 1918 г.:На заседании СНК СССР рассматривался вопрос о мерах борьбы с опубликованием в печати сведений, не подлежащих оглашению. Понятие «военная тайна» использовалось в нормативных документах, однако объем этого понятия не был определен.

4 марта 1918 г.:Принято постановление СНК «О контроле в кинопредприятиях».

21 июня 1918 г.:Вышел «Перечень сведений, подлежащих предварительному просмотру военной цензурой» из 27 пунктов.

Июнь 1918 г.:При оперативном отделе Народного комиссариата по военным делам создается Военно-цензурное отделение.

6 октября 1918 г.:В постановлении Кассационного отдела ВЦИК «О подсудности революционных трибуналов» как шпионаж были определены «а) разглашение военных тайн, планов и сведений; б) передача военных тайн, планов и сведений».

23 декабря 1918 г.:При Реввоенсовете республики организована военная цензура, которая занималась не только военной, но и политической гражданской цензурой. Учреждается центральный военно-цензурный отдел Регистрационного управления Полевого штаба Реввоенсовета Республики с цензурными отделами на местах. Опубликован текст «Положения о военной цензуре».

23 декабря 1918 г.:Вышел «Перечень деяний и сведений, наносящих вред Российской Федеративной Советской Республике, а также не подлежащих распространению путем почтово-телеграфных международных и иных сношений» из 36 пунктов.

23 декабря 1918 г.:Вышел «Перечень сведений, не подлежащих оглашению в повременной печати» из 32 пунктов.

С ноября 1918 до августа 1921 г.:Цензурные функции выполнял РВСР, так как в это время в его составе находился Отдел военной цензуры (с 1921 г. – Управление ВЧК).

1919 год

31 марта 1919 г.:На заседании Оргбюро ЦК обсуждался вопрос «О постановке общей работы в Секретариате ЦК и тех отделах, на которых необходимо немедленно разбить работу и подыскать заведующих ими». (Наряду с девятью намеченными отделами в структуре Секретариата зафиксирован и Специальный отдел, а в документах за 1920 г. Управления делами Секретариата ЦК есть упоминание о конспиративном отделе Секретариата ЦК. Здесь, возможно, речь идет о Секретном отделе ЦК.)

24 апреля 1919 г.:Принят декрет СНК «О порядке выдачи заграничных паспортов».

3 мая 1919 г.:Дзержинский внес на рассмотрение Оргбюро ЦК РКП(б) предложение о том, чтобы представитель Особого

20 мая 1919 г.:Вышло Положение ВЦИК о Государственном издательстве.

23 мая1919 г.: Вышло постановление ВЦИК о порядке публикации объявлений.

21 июля 1919 г.:Вышел «Перечень сведений, составляющих военную тайну и не подлежащих распространению» из 23 пунктов. Цензурой, поступающей в Советскую Россию иностранной информации, занималось Российское телеграфное агентство (РОСТА) под руководством НКИД.

Июль 1919 г.:Определен порядок публикации в «РОСТА» сведений, которые направлялись в агентство.

Август 1919 г.:Разбор в ЦК РКП(б) претензии Наркомпроды о разглашении государственных тайн, а в октябре того же года – вопросы военной цензуры.

Октябрь 1919 г.:Военно-цензурный отдел переведён из Регистрационного управления в непосредственное подчинение Полевого штаба РВСР.

8 ноября 1919 г.:На заседании Политбюро, на котором присутствовали В.И. Ленин, И.В. Сталин, Л.Д. Троцкий, Л.Б. Каменев, Н.Н. Крестинский, рассматривалось заявление И.В. Сталина о том, что некоторые сведения о заседаниях ЦК, «хотя и в очень извращенном виде, доходили каким-то путем до врагов». Политбюро постановило: «а) Поручить т. Крестинскому и Стасовой обследовать порядок размножения, хранения в Секретариате ЦК и рассылки членами ЦК протоколов заседаний, особенно Политбюро, и ввести такой порядок, чтобы с протоколами было знакомо минимальное количество товарищей. Поручить тов. Крестинскому сделать в следующем заседании Политбюро доклад о принятых мерах. б) Предложить всем членам ЦК осторожно хранить получаемые ими протоколы. в) Излагать протоколы Политбюро возможно осторожнее и короче. г) Решения по наиболее серьезным вопросам не заносить в официальный протокол, а товарищу Крестинскому отмечать их себе для памяти и личного исполнения».

Декабрь 1919 г.:В.И. Ленин и Нарком по иностранным делам Г.В. Чичерин подготовили постановление ЦК о цензуре отчетов и протоколов о выступлениях ответственных работников по вопросам международной политики.

1920 год

8 июня 1920 г.:На заседании Президиума ВЧК и ее коллегии обсуждались предложения Ф.Э. Дзержинского об усилении борьбы с белогвардейскими элементами в тылу.

30 июня 1920 г.:В Книжной палате организован спецхран.

2 июля 1920 г.:Разработаны меры более эффективной охраны Кремля.

2 августа 1920 г.:На основании приказа управляющего делами Секретариата ЦК РКП(б) № 2 создается Шифрбюро Секретариата ЦК РКП(б).

18 августа 1920 г.:Принято постановление Совета Труда и Обороны. НКВД было предоставлено исключительное право определять порядок въезда и выезда в отдельные местности.

20 октября 1920 г.:На заседании Оргбюро ЦК РКП(б) был рассмотрен вопрос о Секретно-оперативном отделе Секретариата ЦК РКП(б), на котором постановили: «а) Секретно-оперативный подотдел секретно-директивной части преобразовать в самостоятельный отдел. б) Заведующим секретно-оперативным отделом назначить т. Г.И. Бокия».

Октябрь 1920 г.:При Наркомпросе создается Главполитпросвет под руководством Н.К. Крупской.

1920 г.:С данного года Наркоминдел осуществлял цензуру информации, касающуюся внешней политики.

1920 г.:Приняты «Общие положения к правилам пользования архивными материалами для государственных, научных и частных потребностей».

Конец 1920 – начало 1921 г.:Главполитпросвет Наркомпроса осуществляет цензурные функции. В ГИЗе появляется политотдел, который осуществлял рецензирование рукописей, рекомендовал их к печати или запрещал.

1921 год

3 марта 1921 г.:Приказом Управления делами ЦК утверждается Положение об общей канцелярии Секретного отдела ЦК. В нем указывалось, что общая канцелярия составляет часть Секретного отдела ЦК, которая состояла из четырех частей: исполнительной, регистрационной, архивной, экспедиционной.

17 марта 1921 г.:По указанию ЦК РКП(б) и ЦИК РСФСР в ВЧК создается специальная служба государственной информации. Во всех губерниях образуются государственные информационные «тройки» в составе представителя губкома партии, губисполкома и губернской ЧК.

29 марта 1921 г.:На Политбюро ЦК РКП(б) рассмотрено заявление А.М. Лежавы о разглашении секретных сведений. На заседании постановили: «Сообщение т. Лежавы принять к сведению, предложив ему передать весь материал с устными добавлениями т. Дзержинскому, которому поручить строго расследовать это дело. Доклад представить в Политбюро».

Март – апрель 1921 г.:Создается Управление военной цензуры Штаба РККА.

5 мая 1921 г.:Постановлением Малого Совнаркома создана специальная (наряду с другими функциями) криптографическая служба – Специальный отдел ВЧК. Это подразделение хотя и входило в структуру ВЧК, но было фактически автономным и не подчинялось руководству госбезопасности, а находилось в ведении ЦК партии. Руководителем Специального отдела назначен Г.И. Бокий. Все ведомства и государственные учреждения обязывались руководствоваться распоряжениями и циркулярами Спецотдела по вопросам шифровального дела и организации режимно-секретной работы.

Весна 1921 г.:Помощник командующего Западного фронта, бывший полковник, Н. Какурин подготовил и опубликовал брошюру «Военная тайна». Он предложил свое определение военной тайны: «Под военной тайной я разумею, прежде всего, план войны и операции, все сведения и данные, необходимые для составления и уяснения этого плана, и все данные и сведения, которые дают возможность противнику разработать свой план войны и операции в наибольшем соответствии с обстановкой».

10 июня 1921 г.:Оргбюро ЦК РКП(б) приняло решение о передаче военной цензуры в ВЧК.

Первая половина июля 1921 г.:В приказах Управления делами и Секретариата ЦК упоминается: в первом случае – секретно-директивная часть в административном подотделе Секретного отдела, а во втором случае – Секретный отдел с его частями (шифрование, регистратура, общая канцелярия, экспедиция, учет личного состава).

9 августа 1921 г.:Приказом РВСР № 1708/293 Управление военной цензуры Штаба РККА передано в ВЧК и образован подотдел военной цензуры Информационного отдела ВЧК.

16 августа 1921 г.:В приказе по Управлению делами дается распоряжение с 15 августа 1921 г. упразднить административную часть Секретного отдела, а все личные дела сотрудников передать в общую канцелярию Секретного отдела. Общую канцелярию создали из подотделов: архивного и исполнительного со столами – личного состава и приказов.

16 сентября 1921 г.:Постановлением Политбюро ЦК РКП(б) в работе государственных и партийных инстанций запрещены ссылки на секретные партийные решения, а также копирование секретных документов ЦК.

17 сентября 1921 г.:По постановлению Оргбюро ЦК Шифрбюро передавалось в общее бюро Секретариата. (До 1921 г. Шифрбюро находилось в Секретном отделе ЦК, входившем в Управление делами.)

19 сентября 1921 г.:Приказом Управления делами № 85, согласно постановлению Оргбюро ЦК (протокол заседания Оргбюро № 68) канцелярии Политбюро, Оргбюро, Шифрбюро выделяются из Секретариата и на их базе организовывается Бюро Секретариата. Этот приказ подтверждает предположение о том, что секретари Политбюро, Оргбюро так же, как и Шифрбюро, входили ранее в Секретный отдел. Также из документов можно заключить, что на тот момент Секретный отдел входил в состав Управления делами, и наконец, из приказа № 85 вытекает, что Секретариат Управления делами и Секретный отдел – это, возможно, один и тот же отдел или имел два названия. По положению о Бюро Секретариата в структуру технического аппарата, в приемную Секретариата, входило Шифротделение.

13 октября 1921 г.:Постановлением СНК РСФСР утверждено «Положение о военной цензуре ВЧК», в котором указывалось, что органом военной цензуры является подотдел военной цензуры информационного отдела ВЧК. «Для ограничения политических, экономических и военных интересов РСФСР» вводилась «цензура печатных произведений, почтово-телеграфной корреспонденции и контроль за радиотелеграфными связями». На местах,

13 октября 1921 г.:Постановлением (декретом) Совета Народных Комиссаров РСФСР утвержден «Перечень сведений, составляющих тайну и не подлежащих распространению».

17 октября 1921 г.:Приказом № 345 введен «Перечень составляющих тайну сведений ВЧК» из 26 параграфов. Первая и главная часть перечня содержала формулировку того, что следует понимать под военной тайной как в мирное, так и в военной время.

21 ноября 1921 г.:На заседании Секретариата ЦК заведующим Бюро Секретариата ЦК утвержден Л.З. Мехлис.

21 ноября 1921 г.:Заведующий Агитпропом ЦК А.С. Бубнов рекомендовал: «Предложить ВЦИКу создать специальную комиссию для выработки такого проекта с включением в нее представителя Агитпропа ЦК т. Вардина». В результате вопрос «Об основном законе печати» рассматривался на заседании Секретариата ЦК, на котором принято решение: «Направить вопрос в советском порядке».

19 декабря 1921 г.:Главнокомандующий Южной группой войск Красной армии М.В. Фрунзе докладывал В.И. Ленину, Л.Д. Троцкому и Г.В. Чичерину о вскрытии информации англичанами.

21 декабря 1921 г.:Образован Отдел политконтроля при ВЧК. Отдел занимался перлюстрацией почтово-телеграфной корреспонденции и ее отбором по спискам контрразведывательных органов. Также осуществлял наблюдение за работой типографий, книжных магазинов, просмотром ввозимых и вывозимых из страны печатных произведений, полиграфической и кинопродукции.

Декабрь 1921 г.:Политбюро ЦК, на заседании, на котором присутствовали Л.Б. Каменев, И.В. Сталин, Л.Д. Троцкий, В.М. Молотов и М.И. Калинин, рассмотрело, поднятый Л.Б. Каменевым вопрос «О политической цензуре», на котором постановили: «Поручить т. Радеку обследовать положение дела с цензурой как военной, так и гражданской и доложить в Политбюро свои выводы».

1921 г.:ЦК РКП(б) утвердил положение о Шифрбюро ЦК.

1922 год

2 февраля 1922 г.:Принят декрет СНК СССР «О порядке приобретения заграничной литературы государственными учреждениями».

10 февраля 1922 г.:Оргбюро ЦК РКП(б) постановило: «1) Допущение в Россию всех иностранных газет признать преждевременным. 2) Разрешить к свободному обращению в России: а) периодические издания, издаваемые за границей коммунистическими партиями и социалистическими группами или организациями, сочувствующими коммунизму и Советской власти. 3) Составление списка указанных изданий поручить НКИД и б) книги и журналы научного и технического содержания».

Апрель 1922 г.:Подготовлен проект, а затем утверждено «Положение о Бюро Секретариата и работе помощников секретарей ЦК».

18 мая 1922 г.:Утверждено постановление Политбюро ЦК «О порядке хранения протоколов Политбюро членами ЦК». Политбюро утвердило решение Секретариата: «а) признать необходимым возвращение старых протоколов Политбюро в Секретариат ЦК; б) срок возвращения установить, как общее правило, 1, 2 года. Секретариат ЦК предоставляет право изменения этого срока, если это потребуется условиями; в) поручить Секретариату проверить достаточно ли соблюдается в личных секретариатах членов ЦК конспирация при хранении протоколов».

1 июня 1922 г.:С данного дня постановлением ВЦИК введена статья 66 УК РСФСР. Она предусматривала ответственность за «участие в шпионаже… выражающееся в передаче, сообщении или похищении, или собирании сведений, имеющих характер государственной тайны, в особенности военных…».

6 июня 1922 г.:Создается главный цензурный орган страны – Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит) при Наркомате просвещения РСФСР со структурными подразделениями на местах. Первоначальной основной целью создания Главлита было «объединение всех видов цензуры печатных произведений». В декрете о создании Главлита были сформулированы общие принципы, которыми должен был руководствоваться Главлит при запрещении издания или распространении произведений.

11 августа 1922 г.:Постановлением Секретариата ЦК «О порядке шифросвязи губкомов с укомами» регламентировался порядок связи и пользования шифрами губкомов с укомами. Губкомам категорически запрещалось пользоваться шифром ЦК при сношениях с подчиненными им укомами, но разрешалось сноситься своим особым шифром с подчиненными им укомами по их усмотрению, рекомендовав при этом осторожность. Для сношения шифром губкомов с укомами устанавливался особый шифр, образцы которого должны были высылаться исключительно из Шифрбюро ЦК, при этом ЦК запретил пользование другими шифрами. Шифрбюро поручалась разработка специального шифра и инструкции для пользования ими для сношения губкомов с укомами.

30 августа 1922 г.:Оргбюро ЦК РКП(б) рассмотрел вопрос «О порядке хранения секретных документов». Вынесло решение: «1) Принять предложения комиссии о порядке хранения секретных документов… Поручить этой комиссии точно определить учреждения, коих касается данное постановление в целом или его отдельные части. 2) Поручить товарищу Назаретяну созвать совещание представителей отделов ЦК для разрешения вопроса о технике хранения секретных документов внутри аппарата ЦК».

30 августа 1922 г.:Секретариат ЦК РКП(б) принял постановление и утвердил инструкцию «О порядке хранения и движения секретных документов». Это была первая общегосударственная инструкция по вопросам секретного делопроизводства. В инструкции впервые было зафиксирован орган по защите секретных сведений. Для организации и ведения секретного делопроизводства в учреждениях создавались секретные части.

6 октября 1922 г.:Под эгидой ЦК проходит заседание представителей цензуры. В заседании принимают участие представители Наркомпроса, ГПУ, Главлита, Главполитпросвета и ГИЗа. Среди прочих решений было принято: «Признать необходимым переход от предварительной к карательной форме цензуры». Для выработки точного текста постановления и детализации данного вопроса создавалась комиссия «в составе: тт. Мещерякова, Этингофа, Лебедева-Полянского. Работу комиссии закончить в недельный срок».

19 октября 1922 г.:На совместном заседании Оргбюро и Секретариата ЦК утвержден «Список учреждений в коих вводится порядок хранения и пересылки секретных документов». Нарком почт и телеграфов издал секретный приказ по ведомству «О разграничении переписки на «совершенно секретную» и «секретную» и о порядке ведения их», в котором давалось определение и разграничение по грифам и видам секретности на «сов. секретную» и «секретную».

23 октября 1922 г.:На заседании представителей цензуры поднят вопрос о подготовке военного перечня для цензуры.

26 октября 1922 г.:На заседании Секретариата ЦК впервые рассмотрен и утвержден список на получение конспиративных материалов ЦК.

2 ноября 1922 г.:Вопрос о военном перечне для цензуры вынесен на совещание заведующих отделами ЦК. Он рассматривался, наряду с другими вопросами, касающимися цензуры, Главлита и РОСТА.

10 ноября 1922 г.:На заседании Секретариата ЦК РКП(б) заслушан вопрос о цензуре, доложенный заведующим Агитационно-пропагандистским отделом ЦК А.С. Бубновым. На заседании принято постановление: «1. Поручить комиссии в составе тт. Бубнова, Вардина (Агитпроп ЦК), Новицкого (Печать), Этингофа (Цензура) и Ингулова (ЦК работников печати) переработать в десятидневный срок военный перечень цензуры. Комиссии привлечь к работе ответственных представителей ведомств (членов партии). Созыв комиссии за тов. Бубновым. 2. Усилить Главлито 5-ю работниками коммунистами».

10 ноября 1922 г.:Наркомом почт и телеграфов утверждена ведомственная «Инструкция по ведению, хранению, пересылке и доставке секретной корреспонденции», в которой в общей части давалось разграничение, но трем видам корреспонденции: «сов. секретную», «секретную» и «не подлежащую оглашению». Вторая часть инструкции – «Порядок заготовления, регистрации, пересылки и хранения секретной корреспонденции», – в общем, повторяла с определенной конкретизацией принятую и утвержденную ЦК «Инструкцию о порядке хранения и движения секретных документов».

22 ноября 1922 г.:Главлит направляет на утверждение в ЦК состав редакции «Секретного бюллетеня Главлита», который вынес рассмотрение данного вопроса на совещание заведующих отделами ЦК. На этом совещании рассмотрен

22 ноября 1922 г.:В утвержденном Секретариатом ЦК штатном расписании ЦК РКП(б) штаты собственно Бюро Секретариата ЦК, секретного делопроизводства и Шифрбюро составляли 59 человек. В Шифрбюро входило 6 человек (заведующий, заместитель, делопроизводитель, машинистка и два шифровальщика).

30 ноября 1922 г.:На заседании Президиума Коллегии Наркомпроса по докладу А.С. Бубнова решено образовать комиссию во главе с П.И. Стучкой и выйти в Малый Совнарком с ходатайством об образовании комиссии по выработке закона о печати.В итоге работы, в ходе которой неоднократно менялся состав комиссий, разработка документа растянулась на несколько лет, в конце концов было разработано«Положение о печати», состоящее из трех частей: общей, правил о цензуре и определения ответственности за нарушение этого положения.

30 ноября 1922 г.:На заседании Оргбюро ЦК слушался вопрос о порядке хранения выписок из протоколов Политбюро и Оргбюро. В итоге вынесено решение: «Принять циркуляр, предложенный т. Назаретяном «О порядке хранения секретных постановлений ЦК». Признать необходимым отпечатывание правил хранения секретных документов на обороте выписок из протоколов Политбюро и Оргбюро». Данным постановлением в партийных структурах вводился в действие «Порядок хранения секретных постановлений ЦК РКП(б)».Этим постановлением принималось кардинально принципиальное решение – партийное делопроизводство было отделено от советского и профсоюзного.Данным документом было положено начало системы отдельного ведения партийного делопроизводства, в том числе и секретного. Секретными (конспиративными) документами ЦК считались протоколы пленумов, Политбюро, Оргбюро, Секретариата ЦК, комиссий ЦК, а также другие материалы и документы (выписки из постановлений и решений и т. п.) ЦК с грифами секретности:«секретно», «строго секретно», «особая папка».Постановление подтверждало запрещение ссылок в работе государственных и партийных инстанций на секретные партийные решения, а также копирование секретных документов ЦК.

7 декабря 1922 г.:Постановлением Секретариата ЦК определялся порядок утверждения и опубликования циркуляров ЦК, предложенный Куйбышевым: «В дополнение к прежним постановлениям ЦК принять следующий порядок утверждения и опубликования циркуляров ЦК: 1) Циркуляры, вносимые на утверждение ЦК перед постановкой их на утверждение Оргбюро ЦК, обсуждаются в циркулярной комиссии, как по существу, так и с точки зрения редакционных поправок. 2) В исправленной редакции, за ответственностью циркулярной комиссии, циркуляр вносится на обсуждение в Оргбюро. 3) Оргбюро ЦК при обсуждении циркуляра определяет способ его распространения (рассылка почтой, телеграфом, опубликование в печати и т. д.). 4) Все поправки и изменения к циркуляру, принятые на заседании Оргбюро, передаются в циркулярную комиссию, после чего циркуляр в исправленном виде передается циркулярной комиссией на подпись того или другого секретаря ЦК (по определению Оргбюро). 5) Перед подписью Секретарем ЦК циркуляр должен быть соответствующим образом зарегистрирован и пронумерован циркулярной комиссией».

7 декабря 1922 г.:На заседании Политбюро ЦК И.В. Сталиным поднят вопрос об опубликовании некоторых, не подлежащих разглашению сведений. Речь шла об информации по Госплану, по халатности и из-за отсутствия конкретных регламентирующих документов, опубликованных в печати. После обсуждения вопроса Политбюро постановило разработать инструкции по соблюдению конспирации, касающиеся не только конкретно Госплана, но и всех ведомств вообще: «а) Поручить комиссии в составе тт. Кактыня, Горбунова, Пятакова, Кржижановского и Куйбышева выработать инструкцию о том, какие постановления Госплана печатанию не подлежат. б) Поручить комиссии разработать также вопрос о порядке опубликования особо щекотливых или сомнительных сведений, касающихся какого-либо ведомства и о способах осуществления данным ведомством контроля над подобного рода сообщениями печати – Созыв комиссии поручить т. Куйбышеву». В результате комиссией был разработан, касающийся непосредственно документов Госплана «Перечень постановлений Президиума Госплана, не подлежащих печатанию» и общий для всех ведомств «Порядок опубликования сведений».

7 декабря 1922 г.:По постановлению Секретариата ЦК Народному комиссариату почт и телеграфов предложено войти в СНК СССР с предложением об определении порядка пересылки секретной корреспонденции всех ведомств через фельдсвязь ОГПУ.

14 декабря 1922 г.:На заседании Оргбюро ЦК заслушан доклад штатной комиссии ЦК, на котором утвердили штаты отделов ЦК, в том числе Бюро Секретариата, в количестве 68 человек.

14 декабря 1922 г.:На заседании Оргбюро ЦК А.С. Бубновым представлен «Перечень сведений, составляющих тайну и не подлежащих распространению». Постановили: «Доклад принять к сведению. Работу комиссии считать законченной».

1922 г.На Оргбюро и Секретариате ЦК РКП(б) принято постановление «О порядке хранения и движения секретных документов внутри отделов ЦК»

Конец декабря 1922 г. – начало 1923 г.:ЦК РКП(б) принимается «Инструкция о порядке пользования выписками из протоколов и отдельных распоряжений парткомов».

В 1922–1923 гг.:ЦК РКП(б) принимает постановления о «Порядке хранения и возврата в ЦК РКП(б) стенограмм заседаний Секретариата, Оргбюро, Политбюро и Пленумов ЦК» и «Об ознакомлении с рассылаемыми конспиративными стенограммами заседаний ЦК». Начиная с 1923 года стенографировались доклады и заключения. Прения по вопросам стенографировались только по решению Политбюро.

1923 год

11 января 1923 г.:На заседании Политбюро ЦК РКП(б) утверждены задачи Бюро дезинформации при ОГПУ, а также приняты предложения заместителя председателя ОГПУ И.С. Уншлихта по собиранию и дальнейшем использовании сведений о степени осведомленности иностранных разведок о России.

13 января 1923 г.:На заседании Оргбюро ЦК РКП(б) рассматривался вопрос «О проекте циркуляра о порядке хранения и движения секретных документов». Оргбюро постановило: «Специальную инструкцию не издавать, а указать губкомам на необходимость руководствоваться соответствующими для советских органов инструкциями о порядке хранения и движения секретных документов».

9 февраля 1923 г.: Постановлением СНК СССР при Главлите создается Комитет по контролю за репертуаром (Главрепертком).

17 февраля 1923 г.:Разрешен допуск к конспиративным материалам ЦК РКП(б) ответственным сотрудникам СНК СССР. В ЦК РКП(б) велся список лиц, допущенных к конспиративным материалам ЦК. В список включались кроме партийных и должностные лица высших государственных органов власти.

Февраль 1923 г.:Секретариат ЦК РКП(б) ставит вопрос о разработке ведомственных директив для деятельности Главлита. Первые документы были разработаны в Агитационно-пропагандистском отделе ЦК и переданы в Главлит в виде проекта постановления Политбюро ЦК РКП(б) «О мерах воздействия на книжный рынок». В Главлите появляется инструкция «О мерах воздействия на книжный рынок», в которой были сформулированы принципы, определяющие позицию Главлита при выдаче разрешений на книгоиздательство и журналы.

8 марта 1923 г.:На заседании Политбюро ЦК РКП(б) утвержден список должностных лиц, получающих и имеющих право знакомиться с содержанием «закрытых писем».

11 мая 1923 г.:На заседании Секретариата ЦК РКП(б) рассмотрен вопрос «О разработке инструкции по вопросу возврата, ознакомления и рассылки конспиративных документов ЦК», на котором постановили: «Создать комиссию в составе тт. Назаретяна, Бокия и Товстухи. Созыв комиссии за т. Назаретяном».

25 мая 1923 г.:На заседании Секретариата ЦК был утвержден состав комиссии для пересмотра перечня сведений, составляющих тайну и не подлежащих оглашению в печати, под председательством В.И. Нарбута.

Май 1923 г.:

Май – июнь 1923 г.:Утверждено «Положение о единой системе делопроизводства, регистратуре и архива Секретариата ЦК РКП(б)». Секретная корреспонденция, адресованная в Политбюро или Секретариат ЦК, принималась и регистрировалась на карточках, затем рассылалась исполнителям непосредственно через Бюро Секретариата ЦК, в котором была своя секретная регистратура.

6 июня 1923 г.:На заседании комиссии под председательством В.И. Нарбута окончательно принят разработанный в виде инструкции «Порядок опубликования сведений, не подлежащих оглашению в печати». В документе подтверждался ввод в действие «Перечня сведений, составляющих государственную тайну и не подлежащих опубликованию» с 1 июля 1923 г.

15 июня 1923 г.:На заседании Секретариата ЦК РКП(б) принято постановление: «а) Не возражать против предлагаемого «Перечня сведений, составляющих государственную тайну и не подлежащих опубликованию в печати». б) Передать вопрос на разрешение в советском порядке».

Июнь 1923 г.:На заседании Секретариата ЦК РКП(б) заслушан доклад заведующего Бюро Секретариата ЦК И.П. Товстухи о работе комиссии. В результате была представлена и принята инструкция «О порядке рассылки и ознакомления с конспиративными документами ЦК РКП(б)».

Июнь 1923 г.:Утверждена «Инструкция о порядке рассылки, возврата и ознакомления с конспиративными документами ЦК РКП». Вопрос в целом был вынесен на утверждение Политбюро ЦК, и в конечном итоге данная инструкция была утверждена Пленумом ЦК ВКП(б) в августе 1924 года.

1 июля 1923 г.:После рассмотрения в СНК СССР введен в действие «Перечень сведений, составляющих государственную тайну и не подлежащих опубликованию в печати».Это был первый общесоюзный перечень.Все прежде изданные постановления о цензуре с утверждением нового перечня считались аннулированными.

Июль 1923 г.:Спецотдел ОГПУ направил в ЦК РКП(б) и всем наркоматам и центральным ведомствам секретный циркуляр о запрещении контактов с иностранными миссиями и вообще с иностранцами сотрудников секретных частей данных учреждений.

15 сентября 1923 г.:Секретариатом ЦК РКП(б) утверждена «Инструкция секретным сотрудникам Секретариата ЦК РКП(б)».

16 августа 1923 г.:Комиссия, созданная для разработки инструкции и мероприятий по соблюдению конспирации в ведомствах, вынесла свои предложения. Особое внимание уделялось внешнеполитическому и внешнеэкономическому ведомствам.

31 октября 1923 г.:Секретариат Президиума ЦКК РКП(б) своим постановлением утвердил «Порядок хранения секретных постановлений ЦКК РКП(б)».

Декабрь 1923 г.:За подписью И.В. Сталина во все отделы ЦК, Президиум ЦКК, секретарю ЦК РКСМ и другим получателям и отправителям шифровок ЦК направлено совершенно секретное циркулярное письмо ЦК. Во исполнении данного циркуляра в целях обеспечения тайны шифров и шифропереписки устанавливался строго определенный круг лиц, через которых могут проходить отправляемые через Шифрбюро ЦК шифротелеграммы, а также ожесточались меры по защите информации и определялся порядок составления, напечатания и хранения шифрованных телеграмм.

1923 г.:Оргбюро ЦК РКП(б) принял «Инструкцию о порядке пользования выписками из протоколов и отдельных распоряжений парткомов». В дополнение к принятым нормативным документам ЦК РКП(б) принимает меры по усилению охраны помещений Бюро Секретариата.

1923 г.:Принята «Инструкция о порядке рассылки выписок из постановлений Оргбюро и Секретариат ЦК РКП(б)», в которой определялся порядок рассылки выписок в партийные комитеты на места. В ЦК разрабатывается партийная «Инструкция о порядке хранения и движения секретных документов», а также инструкция, регламентирующая порядок заготовления, регистрации, пересылки, хранения секретной корреспонденции и порядок пересылки секретной корреспонденции за границу.

1923 г.:По согласованию с Реввоенсоветом Ф.Э. Дзержинский дает распоряжение органам ГПУ принять решительные меры, обеспечивающие сохранение государственной и военной тайны. Впредь разрешалось публиковать в открытой печати только статьи, в которых «содержались сведения общего характера, без указания конкретной войсковой части или подразделения».

1923 г.:К губернским отделам ГПУ, в составе которых создавались специальные информационные подразделения, полностью переходят функции «госинформтроек». ГПУ стало готовить сводки исключительно своими силами, включая в эти документы как официальную информацию, так и секретные сведения, добытые агентурным путем. Данные материалы носили секретный характер. Партийные комитеты всех уровней обязаны были оказывать поддержку чекистам в негласном освещении событий о состоянии дел в стране.

Конец 1923 г.:В связи с нотой Керзона, в которой цитировались перехваченные советские послания, Советский Союз опять сменил шифрсистемы, которые продержались до весны 1927 года.

Конец 1923 – июнь 1924 г.:Заведующим Бюро Секретариата ЦК является А.М. Назаретян (судя по протоколам Оргбюро ЦК РКП(б).

1924 г.

2 января 1924 г.:Постановлением Политбюро ЦК «О документах, запрещенных к распространению постановлением объединенных Пленумов ЦК и ЦКК» запрещалась выдача материалов ЦК участникам партконференции до принятия окончательного решения.

8 января 1924 г.:Приказом ОГПУ № 19/7сс объявлены дополнения и разъяснения, что следует относить к военным секретам.

Март 1924 г.:На Пленуме РВС СССР рассматривается вопрос о секретности. Комиссия Пленума приняла решение по значительному упрощению ведения секретного делопроизводства, изданию особого перечня открытых воинских частей и возложила на Разведуправление РККА контроль за публикациями военного характера. Также рассмотрен вопрос о введении нового «Перечня сведений, не подлежащих оглашению».

18 марта 1924 г.:На заседании РВСР утверждены предложения комиссии.

9 июня 1924 г.:Решением Оргбюро ЦК заведующим Бюро Секретариата утвержден помощник Сталина И.П. Товстуха, который до этого с небольшим перерывом занимал должность заведующего Секретным отделом. В Бюро Секретариата входили: непосредственно Бюро Секретариата, включавшее в себя помощников секретарей ЦК И.В. Сталина, В.М. Молотова, А.А. Андреева, Л.З. Кагановича, заведующий Бюро Секретариата, секретарь Бюро Секретариата, помощник заведующего Бюро Секретариата, заведующий приемной, технические аппараты Политбюро, Оргбюро, Шифрбюро, Секретная регистратура, Архив Бюро Секретариата. Кроме того, свои архивы имелись в Технических секретариатах Политбюро и оргбюро.

25 июля 1924 г.:Секретариат ЦК рассмотрел вопрос о проекте Положения о печати, но оно не было принято, так как провести его через Советы не удалось из-за разногласий различных ведомств. На практике это было реализовано исключительно работой по партийной линии.

[До 7 июля 1924 г.]:Информационный отдел ЦК РКП(б) подготовил доклад для Оргбюро ЦК РКП(б), где затронул весь комплекс вопросов, связанных с сосредоточением, собиранием и разработкой информации, в том числе и по «закрытым письмам».

7 июля 1924 г.:Оргбюро ЦК РКП(б) подготовило проект, а затем утвердило постановление по докладу Информотдела ЦК. В постановлении обращалось внимание Информотдела на собирании информации о внутрипартийной жизни, о процессах, происходящих в рабочем классе и в деревне, связанных с уровнем зарплаты, безработицей, неурожаями, торговлей и кооперацией. Предлагалось освещать работу Пленумов, Политбюро, Секретариата, в «Правде» и через РОСТа, рассылать губкомам, обкомам и укомам ежемесячные обзоры о внутрипартийной жизни и работе ЦК в виде писем. Оргбюро поручало Информотделу совместно с Орграспредотделом, Агитпропом, Женотделом и Отделом печати разработать вопрос о концентрации всей информации в Информотделе, приступить к переработке существующей схемы отчетности местных комитетов с тем, чтобы отчетность отражала наиболее важные моменты в текущей жизни партии.

19 августа 1924 г.:Пленум ЦК РКП(б) утвердил «Правила обращения с конспиративными документами ЦК РКП(б)», а также принят

29 августа 1924 г.:Утверждены штаты Секретариата ЦК. Утверждённый штат Шифрбюро состоял из пяти человек: заведующий, заместитель заведующего, составитель шифров, два шифровальщика. Заведующий Шифрбюро и шифровальщики являлись секретными сотрудниками Бюро Секретариата, работа которых по нагрузке приравнивалась к массовой партийной работе.

Август 1924 г.:Принятие «Основных начал Уголовного законодательства» (ст. 3.) и «Положения о воинских преступлениях» (ст. 16) СНК СССР.

26 сентября 1924 г.:На заседании Оргбюро ЦК рассмотрен дополнительный список окружкомов, секретарям которых должны посылаться все секретные информационные документы.

14 декабря 1924 г.:Вышло постановление Совета Труда и Обороны СССР. Под уголовную ответственность воспрещалось производить фото – и – киносъемку воинских частей, складов, зданий, крепостных сооружений, военных лагерей, портовых сооружений и боевых судов без специального на то разрешения Политического управления РККА и его уполномоченных органов.

19 декабря 1924 г.:На заседании Секретариата ЦК рассматривался вопрос о секретных работниках Бюро Секретариата ЦК, на котором постановили: «а) Работу сотрудников Бюро Секретариата считать конспиративной партийной работой. б) Установить, что все сотрудники Бюро Секретариата должны по предложению заведующего бюро Секретариата немедля выполнять даваемую им работу, приурочивая выполнение поручений низовых профессиональных и партийных организаций на свободное время. в) Поручить тт. Шкирятову и Мехлису представить на утверждение Секретариата список секретных работников Бюро Секретариата, работа коих по нагрузке должна быть приравнена к массовой партийной работе».

Декабрь 1924 г.:Устанавливается порядок рассылки секретных информационных материалов, по которому документы готовит Информационный отдел ЦК, а рассылка и определение круга организаций, получение и возврат документов возлагались на Бюро Секретариата ЦК. Хранение возвращенных материалов Политбюро ЦК и Пленумов ЦК должно быть в архиве Политбюро ЦК, а документов Оргбюро ЦК – в архиве Оргбюро.

1924 г.:Расширение понятия «военная тайна» до понятия «государственная тайна» (сведения экономического и иного характера).

1925 г.

30 января 1925 г.:Вышло постановление Секретариата ЦК «О круге лиц и организаций, которым подлежит рассылка стенограмм Секретариата, Оргбюро, Политбюро и Пленумов ЦК». Секретариат утвердил представленный проект списка, ограничил и определил порядок ознакомления с рассылаемыми конспиративными стенограммами.

30 января 1925 г.:На заседании Секретариата ЦК утвержден список секретных сотрудников Бюро Секретариата ЦК, работа которых по нагрузке приравнивалась к массовой партийной работе. В списке значилось 27 человек.

6 марта 1925 г.:Постановлением, утвержденным Оргбюро ЦК, регламентировался порядок хранения и возвращения в ЦК протоколов Секретариата, Оргбюро, Политбюро и Пленума ЦК.

13 марта 1925 г.:На заседании Секретариата принято постановление о расширении архива ЦК, в котором говорилось: «…г) В Архиве ЦК выделить Оперативно-секретную часть для хранения секретных документов. д) Архив хранить в Кремле, а его Оперативно-секретную часть в Секретариате ЦК. е) Назначить Зав. архивом ЦК тов. Товстуху, поручив ему разработать штаты и положение об архиве ЦК. ж) Поручить Орграспреду ЦК в недельный срок наметить соответствующую кандидатуру в качестве зам. Зав. архивом, согласовав с тт. Товстухой и Канатчиковым. з) Вопрос в целом внести на утверждение Оргбюро ЦК. В архивах Секретариата ЦК сосредотачивались почти все документы ЦК как исторического, так и оперативного, в том числе секретного, характера. Заведующим архивом назначался помощник И.В. Сталина и руководитель Бюро Секретариата И.П. Товстуха».

Март 1925 г.:Постановлением Оргбюро ЦК принято решение на местах оставлять стенограммы, на которых отсутствовала надпись «подлежит возвращению». Парткомы обязаны были возвратить в установленные сроки в Бюро Секретариата ЦК все конспиративные стенограммы заседаний ЦК. В окружкомах допускалось ознакомление с конспиративными материалами ЦК только членов Бюро окружкомов и Президиума КК.

Март 1925 г.:По поручению ЦК ВКП(б) Спецотдел ОГПУ и Главлит разработали и определили терминологию расшифровки ограничительных грифов выпускаемых ведомственных изданий. Были определены два типа сведений: несекретные, к которым относились грифы: «на правах рукописи» и «не подлежит оглашению», и секретные: грифы «секретно» и «совершенно секретно». Также раскрыто содержание грифов (что они обозначали) и определены места печати секретных изданий. Грифы «секретно» и «совершенно секретно» представлены как материал, трактующий в целом вопросы, предусмотренные издаваемой Спецотделом ОГПУ номенклатурой секретной переписки.

6 июня 1925 г.:В Главлит сообщалось, что после представления Главлитом «Перечня сведений, составляющих тайну и не подлежащих распространению в СССР в целях сохранения политико-экономических интересов СССР» в Отдел печати ЦК, он был утвержден в Отделе печати с одной поправкой.

12 июня 1925 г.:На заседании Секретариата ЦК принято решение: «…при Секретариате иметь на ближайший период два архива: общий Истпарта и Секретный Бюро Секретариата». В общий архив Истпарта передавались на хранение несекретные документы. Все конспиративные документы передавались на хранение в Секретный архив Бюро Секретариата ЦК. Кроме того, снижался порог хранения документов текущего делопроизводства непосредственно в отделах ЦК с 5 до 3 лет. Все сотрудники секретных архивов, как и сотрудники Бюро Секретариата (Секретного отдела), являлись секретными сотрудниками ЦК, а их руководители (зав. архивами и их заместители) – секретными сотрудниками Бюро Секретариата ЦК, работа которых по нагрузке приравнивалась к массовой партийной работе.

22 июня 1925 г.:На заседании Оргбюро и Секретариата ЦК ВКП(б) рассмотрено предложение о пропусках в Кремль. Для проработки вопроса образована комиссия в составе Гузакова, Мехлиса, Беленького, Шкирятова, Петерсона, т. е. представителей ОГПУ, ЦК и ЦКК. Комиссии предлагалось представить на утверждение Секретариата ЦК свой проект постановления.

Август 1925 г.:ОГПУ инициировало создание при СНК СССР Комиссии по разработке постановления «О шпионаже, а равно о собирании и передаче экономических сведений, не подлежащих оглашению». От ОГПУ в комиссию вошел заместитель председателя Г. Ягода.

14 августа 1925 г.:СНК СССР принял подготовленный ОГПУ проект постановления ЦИК и СНК СССР «О шпионаже, а равно о собирании и передаче экономических сведений, не подлежащих оглашению» и направил его на рассмотрение ЦИК СССР. Проект постановления был рассмотрен на заседании Президиума ЦИК СССР.

18 августа 1925 г.:СНК СССР возложил на Наркомвоенвед, ВСНХ, НКВТ, ОГПУ, НКИД и Прокуратуру Верховного суда СССР составление «Перечня сведений, являющихся государственной тайной». Этот перечень должен быть представлен в СНК СССР в полуторамесячный срок для последующего опубликования.

1 сентября 1925 г.:ЦИК СССР утвердил постановление «О шпионаже, а равно о собирании и передаче экономических сведений, не подлежащих оглашению». ЦИК и СНК СССР определили, что является шпионажем. Впервые давалось определение государственной тайны: это «сведения, перечисленные в особом перечне, утверждаемом СНК СССР и опубликовываемом во всеобщее сведение». Кроме того, декларировалось наличие не военных, но экономических сведений, «не подлежащих оглашению по прямому запрещению закона или по распоряжению руководителей ведомств, учреждений и предприятий».

22 октября 1925 г.:Политбюро ЦК ВКП(б) обязало НКИД СССР все шифровки политического значения, поступающие от полпредств после расшифровки, посылать в Политбюро ЦК.

5 ноября 1925 г.:На закрытом заседании Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривался вопрос НКИД СССР о шифровках. На данном заседании предложено свести шифропереписку к минимуму, выработать устойчивый код по согласованию с НКИД, установить и представить на утверждение Секретариата ЦК ВКП(б) минимальный список

22 ноября 1925 г.:Во исполнение постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 ноября 1925 г., Секретариат ЦК рассмотрел вопрос «О шифровках».

22 ноября 1925 г.:Вышло постановление Секретариата ЦК ВКП(б), касающееся рассылки секретных документов ЦК. В изменение предыдущего утверждался новый список окружкомов, которым рассылались конспиративные материалы ЦК.

Конец 1925 г.:Секретным отделом ЦК определен «Порядок пользования секретными документами губкомов РКП(б)». Этот нормативно-регулирующий секретный документ являлся продолжением ранее принятых постановлений Оргбюро от 30 ноября 1922 г. и Пленума ЦК РКП(б) от 19 августа 1924 г. по этому поводу.

1925 г.: Выходит «Перечень сведений, составляющих тайну и не подлежащих распространению в целях охранения политико-экономических интересов СССР».

Конец 1925 – начало 1926 г.:РВСР утвердил протокол межведомственного совещания о зашифровке дислокации военных заводов государственного управления военной промышленности.

1926 г.

7 января 1926 г.:На заседании Административно-финансовой комиссии СНК СССР рассматривался проект перечня, поручивший дальнейшую работу над перечнем комиссии под руководством Н.П. Горбунова.

22 января 1926 г.:На заседании Секретариата ЦК ВКП(б) рассмотрен проект циркуляра ЦК об использовании сводок ОГПУ, который предложено включить в очередные циркулярные указания ЦК.

29 января 1926 г.:Секретный отдел ЦК вынес на Секретариат ЦК ВКП(б) вопрос «О проверке соблюдения правил хранения, возврата и ознакомления с секретными документами ЦК ВКП(б)». Секретариат ЦК ВКП(б) постановил: «Установить порядок периодических плановых проверок соблюдения правил хранения, возврата и ознакомления с конспиративными документами ЦК ВКП(б)».

Март 1926 г.:На заседании Секретариата ЦК ВКП(б) рассматривались предложения комиссии ЦК и предложение ОГПУ о пропусках на проход в здание ЦК. Для разработки вопроса создана комиссия с участием Заведующего Бюро Секретариата И.П. Товстухи, [А.Б.] Беленького, [Я.Х.] Петерсона и др. В итоге выбран компромиссный вариант. Секретариат ЦК ВКП(б) утвердил предложения комиссии, но с поправками ОГПУ. Принято решение сохранить пропуска по партбилетам. Но имелось в виду, что в данное время проходила замена старых партбилетов на новые (образца 1926 г.), где уже имелась фотография. С введением новых партбилетов пропуск в здание без фотографий на партбилетах был запрещен, сокращалось количество видов пропусков. Кремлевский пропуск для прохода в здание ЦК был действителен только с особой отметкой на пропуске. Общий контроль и ответственность за пропуск в здание ЦК возлагался на Бюро пропусков комендатуры Управления делами ЦК ВКП(б).

19 марта 1926 г.:Постановлением Оргбюро ЦК ВКП(б) Бюро Секретариата ЦК было преобразовано в Секретный отдел ЦК. Функции Секретного отдела ЦК оставались такими же, как и Бюро Секретариата ЦК.

27 апреля 1926 г.:На заседании СНК СССР (Пр. 157 п. 15) принято постановление СНК СССР «Об утверждении Перечня сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной».

13 мая 1926 г.:После внесенных поправок Специального отдела ОГПУ опубликован «Перечень сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной» (Известия. 1926, 13 мая; СЗ СССР. 1926. № 32. Ст. 213). Перечень включал в себя 12 пунктов, разделенных на три группы: 1) сведения военного характера; 2) сведения экономического характера; 3) иного рода сведения (внешнеполитические и внешнеторговые; о борьбе со шпионажем и контрреволюцией и о шифрах).

20 мая 1926 г.:На заседании фракции ВКП(б) Президиума ВЦИК был рассмотрен вопрос, внесенный Секретариатом Президиума ВЦИК, предложивший коменданту Кремля оставить в силе действующий порядок пропуска в Кремль и здание ВЦИК по мандатам членов Президиума, членов и кандидатов в члены ВЦИК.

11 июня 1926 г.:Вышло постановление Секретариата ЦК «О порядке возвращения конспиративных документов ЦК представителями СССР за границей». В постановлении говорилось: «Обязать полпредов конспиративные материалы ЦК по использовании сжигать на месте в те сроки, которые установлены для возврата, о чем составлять акты с подробными описями документов, каковые присылать в ЦК».

18 июня 1926 г.:На заседании Секретариата ЦК рассмотрен вопрос о пересмотре директивы контрольным органам о цензуре информации с военных заводов, на котором постановили: «а) Признать необходимым пересмотр утвержденного РВСР постановления о цензуре информации с военных заводов в духе предоставления возможности освещения в печати партийной и бытовой жизни, культурно-просветительной работы военных заводов, с тем, однако, чтобы была обеспечена абсолютная секретность тех сторон работы заводов, которые этой секретности требуют. б) Поручить т. Уншлихту в двухнедельный срок согласовать окончательный текст директивы контрольным органам по этому вопросу Секретариатом ЦК».

28 июня 1926 г.:Заместитель председателя РВС СССР И.С. Уншлихт представил в Секретариат ЦК ВКП(б) С.В. Косиору для согласования проект разъяснения для контрольных органов печати о зашифровке дислокации заводов Главного управления военной промышленности со списком зашифрованных заводов. Уншлихт считал, что этот проект будет иметь реальное значение лишь при утверждении новых зашифрованных наименований заводов.

Июнь 1926 г.:На Политбюро ВКП(б) обсуждался проект циркуляра органам печати, предложенного ОГПУ. ЦК и органы государственной безопасности тревожила проблема утечки информации, касающейся сведений о членах ЦК и Правительства, передаваемых в печати. В циркуляре отмечалось, что за последнее время в местной прессе (журналах и газетах) печатались сведения, заранее указывающие маршруты из центра, остановки, места выступления (съезды, конференции, митинги), а также места лечения и пути обратного следования членов Правительства СССР, РСФСР и членов ЦК РКП(б).

Июнь 1926 г.:В Главлите создан Военно-экономический отдел, возглавляемый помощником начальника 3-го отдела Разведывательного управления штаба РККА по военно-технической части А.А. Ланговым. Разработан «Перечень вопросов, составляющих тайну и не подлежащих оглашению, в целях охранения политико-экономических интересов СССР». Предложенный вариант сильно отличался от опубликованного: он был разбит на 6 совершенно иных разделов: «Торговая политика», «Финансовая политика», «Промышленность и государственное строительство», «Внешняя политика», «Здравоохранение и ветеринария», «Внутренняя политика».

Июнь 1926 г.:К данному времени Спецотдел при ОГПУ разработал и утвердил «Перечень вопросов совершенно секретной, секретной и не подлежащей оглашению переписки».

13 августа 1926 г.:По представлению Секретного отдела в ЦК ВКП(б) рассматривался вопрос «О шифротелеграммах», решения по которым было вынесено в «особую папку».

13 августа 1926 г.:На заседании Секретариата ЦК утвержден список руководителей пропагандистских групп ЦК и их заместителей, имеющих право знакомиться с конспиративными материалами ЦК по экземплярам, высылаемых в адрес своих партийных комитетов, а 22 октября 1926 года этот список был дополнен.

13 августа 1926 г.:На заседании Секретариата ВКП(б) рассмотрен проект директивы с разъяснениями по зашифровке военных заводов. В результате Секретариат ЦК постановил: «Не возражать против предложения Уншлихта о директивах органам цензуры, а также зашифровке наименований заводов».

15 августа 1926 г.:Постановлением ЦК ВКП(б) окончательно решился вопрос о порядке оглашения в печати сведений, касающихся заводов военной промышленности.

Август 1926 г.:Специальный отдел ОГПУ конкретизировал сведения, не подлежащих оглашению, и подготовил ориентировочный перечень «совершенно секретных», «секретных» и «не подлежащие оглашению вопросов». Вопросы военного характера делились на «совершенно секретные» и «секретные», финансово-экономического характера – на «секретные» и «не подлежащих оглашению». Вопросы политического характера выделялись согласно особым положениям. К ним, в частности, относили переписку парторганов и другие конспиративные партийные документы.

22 октября 1926 г.:На заседании Секретариата ЦК рассматривался вопрос «О доверенных по приему, хранению и возврату конспиративных документов ЦК», представленный заместителем заведующего Секретным отделом ЦК Я.Е. Брезановским. По постановлению Секретариата ЦК ВКП(б) оставались две категории доверенных: 1-я – с правом вскрытия секретных конвертов и 2-я – с правом получать, но без вскрытия. Секретный отдел ЦК вел работу по учету и проверке доверенных.

25 ноября 1926 г.:Вышло секретное циркулярное указание ЦК ВКП(б) № 6 по поводу прохождения Всесоюзной переписи. В письме в обязательном порядке рекомендовалось сотрудникам секретных частей парткомов и шифровальщикам в переписных карточках в графах о месте службы и роде занятий не указывать должностей, раскрывающих существование шифровальных частей и специфику выполняемой работы. Вместо этого надлежало указывать название отдела, в состав которого входит шифрчасть (шифровальщик) или секретная часть, и должность по тарификации, равную действительной должности. Например, вместо «шифровальщик» указывать «технический секретарь общего отдела», вместо «делопроизводитель секретной части» указывать «делопроизводитель общего отдела» и т. п. Настоящий циркуляр относился только к прохождению Всесоюзной переписи и не относился к переписи партийной.

Ноябрь 1926 г.:Создание спецхранов в библиотеках. Выходит «Положение об спецхране в библиотеке».

Конец декабря 1926 г.:М.Н. Тухачевский представил руководству страны свой доклад «Оборона Союза Советских Социалистических Республик» с категорическим выводом: «Ни Красная армия, ни страна к войне не готовы».

1926 г.:Разработаны и приняты «Инструкция Секретной экспедиции Бюро Секретариата ЦК ВКП(б)», «О порядке регистрации и отправке исходящих секретных бумаг». Исходя из данной инструкции вся секретная корреспонденция, в том числе и отделов ЦК, подлежала отправке только через секретную регистратуру.

1926 г.:Приняты ряд общесоюзных инструкций, регламентирующих отдельные вопросы организации и ведения секретного делопроизводства в государстве в целом: «Инструкция по ведению секретного и шифровального делопроизводства», «Инструкция местным органам ОГПУ по наблюдению за постановкой секретного и мобилизационного делопроизводства», «Инструкция по ведению архивного делопроизводства и сдаче дел в органы Центрархива», «Правила постановки архивной части секретного делопроизводства в государственных, профсоюзных, кооперативных учреждений, предприятий СССР и Союзных республик», «Инструкция о порядке заготовления и конвертирования корреспонденции, пересылаемой дипломатической почтой», «Инструкция о порядке стенографии на секретных совещаниях и заседаниях», «Инструкция о порядке ведения и хранения секретной переписки».

1927 г.

5 февраля 1927 г.:Решением Политбюро ЦК ВКП(б) два раза в месяц вводится проведение регулярных закрытых заседаний Политбюро. На заседаниях кроме членов Политбюро могли присутствовать только кандидаты в члены Политбюро и представители Президиума ЦКК в Политбюро, а в их отсутствие – заместители, а с 5 мая разрешено присутствовать и секретарям ЦК.

4 марта 1927 г.:На заседании Секретариата ЦК ВКП(б) утверждены инициированные Информотделом ЦК «Порядок хранения и пользования белоэмигрантской прессой» и проект новых правил.

1–6 апреля 1927 г.:И.В. Сталин инициировал вопрос о выработке самых радикальных мер по обеспечению максимальной конспиративности в работе и пользовании секретными материалами ЦК.

7 апреля 1927 г.:Политбюро ЦК ВКП(б) в срочном порядке была создана комиссия по подготовке проекта постановления по пользованию секретными материалами. В комиссию вошли Н.А. Кубяк, М.М. Литвинов, И.П. Товстуха, И.А. Пятницкий, Г.Г. Ягода, И.С. Уншлихт, Л.М. Карахан.

21 апреля 1927 г.:На закрытом заседании Политбюро ЦК ВКП(б) был заслушан вопрос «О секретных материалах». Политбюро, рассмотрев предложения и, видимо, посчитав их недостаточно проработанными, вновь постановило создать дополнительную комиссию в составе теперь Н.А. Кубяка, К.Е. Ворошилова, Г.К. Орджоникидзе, В.М. Молотова и И.А. Пятницкого для переработки проекта. При обсуждении вопросов, касающихся НКИД и ГПУ, комиссии предлагалось вызвать ответственных представителей этих ведомств.

27 апреля 1927 г.:На заседании СНК СССР перечень сведений, составляющих государственную тайну, был принят и опубликован после внесенных в него поправок со стороны Секретного отдела ОГПУ 13 мая 1926 г.

5 мая 1927 г.:На закрытом заседании Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривался вопрос о секретных материалах. В результате Политбюро утвердило постановление «О пользовании секретными материалами». Спецотделу ОГПУ поручалось наблюдать за правильным использованием учреждениями, ведомствами и ответственными сотрудниками имеющихся у них шифров. Общий контроль за проведением указанных в данном постановлении решений возлагался на ОГПУ.

На основании этого же постановления ЦК были приняты «Правила хранения, ознакомления и возвращения протоколов Политбюро и Пленума ЦК ВКП(б)».

5 мая 1927 г.:По постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) по поводу сотрудников, ведущих секретную работу, указывалось, что «в отношении преступлений по секретным делам все сотрудники учреждений и организаций, ведущие секретную работу, подлежат ответственности во внесудебном порядке».

12 мая 1927 г.:На закрытом заседании Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривался вопрос об ослаблении контроля со стороны ОГПУ над работой советских посольств и представительств за границей. Политбюро постановило: «а) Считать необходимым коренные улучшения в той части работы ОГПУ, которая связана с иностранцами и заграницей с придачей всей работе большей гибкости и с учетом политических последствий, вытекающих из отдельных мероприятий. б) Обратить внимание ОГПУ на плохую постановку дела политконтроля за перепиской. в) Обязать ОГПУ принять экстренные меры постановки работы в этой области. г) Создать комиссию в составе тт. Янсона и Косиора для расследования имевших место отдельных инцидентов в этой области политконтроля за перепиской и выработки мероприятий по наказанию виновных».

12 мая 1927 г.:С данного времени вместо закрытых заседаний Политбюро устанавливалась закрытая часть обычных заседаний, на которых присутствовали члены и кандидаты в члены Политбюро, а также члены Президиума ЦКК.

27 мая 1927 г.:Секретариат ЦК ВКП(б) своим постановлением утвердил список ответственных работников аппарата ВКП(б) на получение бюллетеня ТАСС «Не для печати», в котором было 50 человек.

28 мая 1927 г.:Принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О мерах конспирации». По данному постановлению предписывалось выделить из состава полпредств и торгпредств резидентуры ИНО ОГПУ и Разведупра, а также представительства Коминтерна, Профинтерна и Международной организации помощи борцам революции (МОПР). Предписано менять шифры каждый день, проверить состав шифровальщиков, послать специальное лицо с неограниченными правами по осуществлению строжайшей конспирации шифровальной работы для инспекционного объезда ряда резидентур, отказаться от метода шифропереписки телеграфом или радио по особо конспиративным вопросам, органиизовать систему конспиративных командировок и рассылки шифрованных писем. Отправителям шифровок «иметь специальные клички, воспретив им подписываться собственным именем», отменить «систему широкой информации полпредств» посредством рассылки особых докладов, провести ревизию архивов всех советских зарубежных представительств на предмет «строжайшей конспирации и абсолютного обеспечения от провалов».

Конец мая 1927 г.:Введении трудоемкого, но при правильном использовании абсолютно надежного шифра. Шифрование и расшифровка происходили путем применения одноразовых шифрблокнотов.

10 июня 1927 г.:Переутверждались «Правила хранения, ознакомления и возвращения протоколов Политбюро и Пленума ЦК ВКП(б)». Правила определяли работу с протоколами заседаний Политбюро и Пленума ЦК ВКП(б). Они полностью повторяют «Правила обращения с конспиративными документами ЦК РКП», утвержденные Пленумом ЦК 19 августа 1924 г.

10 июня 1927 г.:На заседание Секретариата ЦК ВКП(б) вынесены на обсуждение подготовленные Секретным отделом ЦК «Правила хранения, ознакомления и возврата протоколов заседаний ЦК ВКП(б)», касавшиеся протоколов Оргбюро и Секретариата ЦК.

Июль 1927 г.:По инициативе Особого отдела ОГПУ Реввоенсовет СССР выпустил приказ № 372 о дополнительных мерах по сохранению военной тайны.

11 августа 1927 г.:Политбюро ЦК ВКП(б) упразднило регулярное проведение закрытых заседаний. Решено собирать закрытые заседания по отдельным вопросам каждый раз по особому постановлению Политбюро.

3 сентября 1927 г.:Управление делами Совнаркома СССР направило в Секретариат ЦК ВКП(б) секретное письмо с предложением о распространении в советском и партийном аппаратах секретных информационных сводок о деятельности СНК СССР и СТО. Секретариат ЦК ВКП(б) постановил: «а) Признать целесообразным рассылку секретных информационных сводок и стенограмм о деятельности Совнаркома СССР и СТО местным парторганам в двух экземплярах (1 экз. для исполкомов) по списку рассылки конспиративных материалов ЦК всем Президиумам ЦИКов, СНК и ЭКОСО союзных республик от трех до пяти экземпляров под личную ответственность их председателей. б) Ответственность за сохранение конспирации при рассылке материалов и невключение в эти сводки тех решений, которые подлежат внесению на утверждение директивных органов, возложить на тов. Горбунова».

23 сентября 1927 г.:Управляющий делами СНК СССР Н.П. Горбунов ключен в список получающих бюллетень ТАСС «Не для печати».

24 октября 1927 г.:Секретный отдел ЦК совместно с Шифрбюро ЦК разослал всем парторганизациям, имеющим шифрсвязь с ЦК ВКП(б), секретное письмо, подписанное заведующим Секретным отделом ЦК И.П. Товстухой и заведующим Шифрбюро ЦК С.Ф. Чечулиным, с сообщением о порядке согласования кандидатур шифрработников с Секретным отделом ЦК и присылкой документов кандидатов для оформления в ЦК.

18 ноября 1927 г.:Отклонена просьба Музея революции о высылке для архива музея информационных материалов «Сводок белоэмигрантской прессы» и протоколов ЦК.

21 ноября 1927 г.:ЦК ВКП(б) поручает Секретному отделу ЦК разработать и согласовать со Специальным отделом ОГПУ документ, определяющий порядок организации работы с конспиративными документами на местах. Секретный отдел ЦК совместно с ОГПУ представил в ЦК ВКП(б) проект «Правил ведения секретного делопроизводства и обращения с конспиративными материалами ЦК в парткомах». Общее наблюдение за постановкой секретного делопроизводства в парторганах должно было поручено совместно Секретному отделу ЦК и Спецотделу ОГПУ (в данном случае он именовался как Спецотделение Политконтроля ОГПУ) и ГПУ на местах.

1927 г.:Приняты и введены в действие:

Статья Уголовного кодекса: «Разглашение секретных и не подлежащих оглашению сведений».

«Инструкция Секретной экспедиции Бюро Секретариата».

«Инструкция текущего делопроизводства Секретного отдела ЦК ВКП(б)».

«Правила входа в части аппарата Секретного отдела ЦК».

«О порядке регистрации и отправления исходящих секретных бумаг».

«Инструкция работы в Секретном архиве Бюро Секретариата».

«Инструкция о секретной части Машинописного бюро при Управлении делами ЦК ВКП(б) и ЦК ВЛКСМ».

«Инструкция по регистрации секретных входящих бумаг ЦК ВКП(б)».

«Положение о секретной части Машинописного бюро при Управлении делами ЦК ВКП(б) и ЦК ВЛКСМ».

«Инструкция по регистрации секретных входящих бумаг ЦК ВКП(б)».

В ЦК ВКП(б) в «Перечне входящей корреспонденции, подлежащей регистрации в Секретной регистратуре» зафиксирован состав входящих секретных документов.

1928 г.

3 марта 1928 г.:Секретариатом ЦК ВКП(б) принято два постановления, касающиеся рассылки секретных документов: «О рассылке материалов к заседаниям Оргбюро» и «О рассылке материалов к заседаниям Секретариата ЦК».

23 марта 1928 г.:Секретариат ЦК ВКП(б) принял решение: «а) Предложенные Секретным отделом ЦК, согласованные со Спецотделом при ОГПУ правила ведения секретного делопроизводства и обращения с конспиративными материалами ЦК в парторганизациях – утвердить. б) Предложить Секретному отделу ЦК разослать эти правила для руководства всем Нац. ЦК, крайкомам, обкомам, губкомам и окркомам ВКП(б). в) Общее наблюдение за постановкой секретного делопроизводства в партийных органах осуществляется через спецотделения при ПП ОГПУ и ГПУ Нацреспублик». Секретным отделом ЦК были разработаны и утверждены «Правила ведения секретного делопроизводства и обращения с конспиративными материалами в партийных комитетах». Данным нормативным документом было юридически закреплено уже имеющееся «де-факто», положение дел. В партийных комитетах на местах имелись секретные отделы или секретные части, а в парткомах, где количество проходящих секретных документов было невелико, работа возлагалась на отдельного, специально для этого выделенного доверенного.

Март 1928 г.:СНК СССР и СТО подняли вопрос о посылке секретных информационных сводок. Секретариат ЦК ВКП(б) постановил: «Поручить рассылку сводок о важнейших решениях СНК и СТО СССР, СНК и ЭКОСО РСФСР управделами СНК СССР и РСФСР, возложив на них ответственность за своевременную рассылку».

Март 1928 г.:Заведующему Секретным отделом ЦК И.П. Товстухе предоставлено право единолично утверждать доверенных по работе с конспиративными документами ЦК. На Секретариат ЦК выносились только особо спорные случаи.

27 апреля 1928 г.:В список, получаемых стенограммы ЦК, включены ректоры и бюро ячеек ряда партийных коммунистических вузов, в том числе: Академия комвоспитания, Московский политико-просветительный институт, Ленинградский политико-просветительный институт, Университет им. Артема, Белорусский комуниверситет, Среднеазиатский комуниверситет, Закавказский комуниверситет, Саратовский комуниверситет, Урало-Сибирский комуниверситет, Северо-Кавказский комуниверситет, Татарский комуниверситет.

18 мая 1928 г.:В список лиц и организаций, получающих материалы по хозяйственным вопросам, была включена ячейка Промакадемии.

25 мая 1928 г.:На заседании Политбюро ЦК ВКП(б) И.В. Сталин вынес вопрос о рассылке секретных документов НКИД. Политбюро обязало НКИД строго выполнять постановления Политбюро о порядке рассылки секретных документов.

Май 1928 г.:ЦК ВКП(б) принимает решение объединить рассылку протоколов Секретариата ЦК и протоколов Оргбюро ЦК на периферию.

10 июля 1928 г.:Разработана инструкция горкомам ВКП(б) о хранении конспиративных документов. Конспиративными считались документы ЦК ВКП(б) (циркулярные, нормативные, распорядительные и др.). Сроки хранения конспиративных документов не были обозначены. Они определялись отделами ЦК и передавались на хранение особым образом. Хранилища партийных документов разделялись на две части: общую и секретную. Секретные документы помещались и хранились отдельно от несекретных.

Август 1928 г.:Ввиду обращения в Секретный отдел ЦК и Орграспредотдел ЦК краевых и вновь образованных парткомов, а также парткомов крупных промышленных райкомов, которым некоторые материалы (например, о хлебозаготовках, о посевной компании и др.) уже рассылались по отдельным распоряжениям Секретарей ЦК, с просьбой высылать им материалы ЦК на постоянной основе. В результате при рассмотрении вопроса на Секретариате ЦК «О расширении круга парткомов, получающих конспиративные материалы» постановили: «Включить в список лиц и организаций, получающих конспиративные материалы ЦК следующие парткомы с разбивкой на 2 группы, причем 2-я получает только стенограммы ОБ и подобные им материалы». Всего в дополнительный список было включено 88 организаций.

1928 г.:Бюро пропусков комендатуры Управления делами ЦК было ликвидировано. Управляющему делами поручалось организовать охрану здания ЦК на договорных началах с ОГПУ. Вход в здание ЦК вместо пропусков устанавливался только по партбилетам.

1928 г.:Принято решение о разделении секретного и шифровального делопроизводств.

1928 г.:Приняты раздельные общегосударственные «Инструкция по секретному делопроизводству» и «Инструкция по шифровальному делопроизводству».

1929 г.

23 февраля 1929 г.Вышло постановление СНК РСФСР от «О порядке производства фотографических, кинематографических и прочих съемок на территории РСФСР».

26 февраля 1929 г.: Распоряжением Наркомпроса «О разграничении функций между Главреперткомом и Главискусством»

23 апреля 1929 г.:На Пленуме ЦК ВКП(б) и ЦКК был рассмотрен вопрос о принятии постановления «О конспирации».

9 мая 1929 г.:Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) обязало Секретариат ЦК принять меры к строжайшему исполнению постановления Пленума ЦК и ЦКК от 23 апреля 1929 г. «О конспирации».

10 мая 1929 г.:В записке заведующего Секретным отделом ЦК И.П. Товстухи, Секретарям ЦК И.В. Сталину, В.М. Молотову, Л.М. Кагановичу, И.Н. Смирнову, К.Я. Бауману было предложено вместо новых наименований частей отдела ввести сектора: «В целях большего законспирирования функций Секретного отдела, а также во избежание возможного злоупотребления названиями, как «Политбюро», «Оргбюро», «Шифрбюро» и т. п., я считал бы целесообразным весь отдел вместо прежних наименований частей: «аппарат Политбюро», «аппарат Оргбюро» и т. д. переименовать на 7 секторов:

I сектор – помы секретарей ЦК и их аппараты (референты, порученцы);

II сектор – секретариат, ведущий делопроизводство П/Б;

III сектор – делопроизводство О/Б;

IV сектор – шифрделопроизводство;

V сектор – учет и контроль за возвратом конспиративных документов;

VI сектор – секретный архив ЦК; и

VII сектор – канцелярия (регистратура, внешняя и внутренняя связь, машинопись и стенография).

Также должны были переименованы и названия должностей сотрудников Секретного отдела. Секретари ЦК не возражали. На тексте записки резолюции: За. Сталин. Молотов». Таким образом, с 1929 г. в Секретном отделе начало функционировать 7 секторов.

16 мая 1929 г.:Окончательно утверждено постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О конспирации».

16 мая 1929 г.Переутверждались «Правила хранения, ознакомления и возвращения протоколов Политбюро и Пленума ЦК ВКП(б)». Правила определяли работу с протоколами заседаний Политбюро и Пленума ЦК ВКП(б). Они полностью повторяли «Правила обращения с конспиративными документами ЦК РКП», утвержденные Пленумом ЦК 19 августа 1924 г.

16 мая 1929 г.:По постановлению ЦК ВКП(б) «О конспирации», комиссии с участием представителей ОГПУ Г.И. Бокия и М.А. Трилиссера поручалось проверить секретарей и доверенных ответственных партийных сотрудников, а также весь состав Секретного отдела ЦК.

23 мая 1929 г.:Вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О возврате протоколов Политбюро и Пленумов ЦК».

25 июня 1929 г.:На Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривался вопрос о порядке опубликования резолюций ЦК по докладам хозяйственных органов. Политбюро ЦК ВКП(б) постановило: «Признать необходимым опубликование резолюций ЦК по докладам хозяйственных органов и с изъятием отдельных пунктов, имеющих секретный характер, и с приложением отдельных пунктов с финансовыми ассигновками».

28 июня 1929 г.:Секретариатом ЦК утверждено «Положение о едином партийном архиве ВКП(б)». В едином партархиве создавался Секретный отдел, в котором хранились секретные документы. Вопрос о секретности материалов и их рассекречивании разрешалось совместно с представителями Института Ленина и Секретного отдела ЦК, а на местах – секретарем местной партийной организации и заведующим местным Истпартом.

Июнь 1929 г.:Циркулярным письмом ЦК ВКП(б), подписанным Секретарем ЦК Л.М. Кагановичем и заведующим Секретным отделом ЦК И.П. Товстухой, разосланным всем парторганизациям, изменены правила ведения секретного и шифровального делопроизводства в партийных комитетах ВКП(б). Изменения касались порядка согласования представляемых документов по кандидатурам, проходящим проверку и поступающих на работу в секретные подразделения или допускаемых к секретным сведениям. Доверенные и шифровальщики должны были назначаться парткомами только после предварительного согласования кандидатур с местными органами ГПУ. Ранее существовавший порядок согласования секретных и шифрработников с Секретным отделом ЦК отменялся.

1929 г.:Подтверждены функции ОГПУ по контролю за соблюдением требований секретного делопроизводства. Принята новая «Инструкция местным органам ОГПУ по наблюдению за состоянием секретного и мобилизационного делопроизводства учреждений и организаций».

Конец 1920-х гг.:Проведена унификация состава секретных органов и установлена стандартная номенклатура должностей секретных аппаратов учреждений и организаций. В центральных аппаратах ВСНХ, НКИД, НКТ, НКПС созданы секретные отделы, а в остальных наркоматах секретные части; в главках, управлениях и отделах секретные части и секретные отделения соответственно. Номенклатура должностей секретных органов включала: заведующий; инструкторы; секретари (помощники секретарей); корреспонденты; старшие машинистки (машинистки); архивариусы. Структура секретных органов предусматривала секретное делопроизводство, машбюро, чертежное бюро, стенографическое бюро, группа контроля, группа по учетно-распределительной работе, бюро пропусков и справок. Конкретный состав секретных органов определялся наркоматами по согласованию со Специальным отделом ОГПУ. Службы защиты информации техническими средствами имели разные названия: шифровальные отделы или бюро, секретные части, подотделы секретного делопроизводства и т. д. Все они также являлись секретными подразделениями.

1930 г.

1 января 1930 г.Политбюро ЦК ВКП(б), наряду с другими заведующими отделами, заведующим Секретным отделом ЦК вновь утвердило И.П. Товстуху.

5 января 1930 г.:Политбюро ЦК ВКП(б) установило и утвердило новую схему аппарата ЦК. На 1 января 1930 г. в штате Секретного отдела ЦК было 104 сотрудника, а всего в ЦК 467 человек, т. е. штат секретного подразделения составлял чуть меньше одной четвертой штата всего ЦК.

1 февраля 1930 г.На заседании Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрен вопрос «О разглашении секретных сведений о добыче золота и цветных металлов».

21 февраля 1930 г.:Секретариатом ЦК утверждены подготовленные Секретным отделом ЦК правила пользования сводками «О заграничной печати» и «О секциях Коминтерна».

Февраль 1930 г.:Расширен список парткомов, получающих конспиративные материалы ЦК по первой группе.

Май 1930 г.:Принято постановление СНК СССР «О реорганизации Главного управления по делам литературы и издательств (Главлита)». Центральный аппарат освободили от предварительного просмотра печатного материала и возложили данную функцию на созданный институт уполномоченных Главлита в изданиях. За Главлитом оставили общее руководство и основные функции.

25 июля 1930 г.:На заседании Политбюро ВКП(б) рассматривался вопрос о заведующем Секретным отделом ЦК ВКП(б). Новым заведующим вместо И.П. Товстухи был утвержден его заместитель А.Н. Поскребышев.

6 сентября 1930 г.: По постановлению Секретариата ЦК решение вопроса «О Главлите» было вынесено на Политбюро ЦК ВКП(б). Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «освободить центральный аппарат Главлита от работы по предварительному просмотру печатного материала». Политбюро поручил Наркомпросу в двухнедельный срок провести реорганизацию Главлита. Для этого был создан институт уполномоченных Главлита при государственных и общественных издательствах, радиовещательных организациях, телеграфных агентствах, почтамтах и таможнях. Аппарат Главлита сохранял основные функции, возложив предварительную работу на уполномоченных.

25 сентября 1930 г.:Приказом наркома по военным и морским делам СССР № 70 введено в действие «Наставление по мобилизационной работе в войсковых частях, управлениях, учреждениях и заведениях РККА».

2 октября 1930 г.:Секретариат ЦК ВКП(б) удовлетворил просьбу бюро ячейки Промакадемии им. Сталина о включении ее в список организаций, получающих конспиративные материалы ЦК.

20 октября 1930 г.:Решением Политбюро ЦК ВКП(б) «признано необходимым в кратчайший срок перевести Секретный отдел ЦК со Старой площади в Кремль».

30 декабря 1930 г.:Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) была восстановлена практика регулярных закрытых заседаний.

1930 г.:Выпущены «Дислокация РККА для прессы на 1930–1931 гг.» и «Краткая инструкция по охране государственных тайн в печати».

1931 г.

6 июня 1931 г.:Постановлением СНК СССР реорганизован Главлит. Утверждено Положение о Главлите в системе Наркомпроса РСФСР.

1931 г.:Издан «Перечень – Лит. «А» – сведений, составляющих военную тайну и не подлежащих оглашению в целях ограждения интересов обороны СССР (в мирное время)».

1933 г.

27 февраля 1933 г.:Установлено право получения конспиративных документов ЦК начальниками МТС совхозов.

Февраль 1933 г.:Вышел приказ Наркомпроса РСФСР

29 марта 1933 г.:Утвержден список руководящих работников РККА (254 чел.), представленный ПУРом, имеющих право получать информационные материалы ЦК (стенограммы и другие конспиративные документы).

16 июня1933 г.: Разослан секретный циркуляр ЦК ВКП(б) № 113/79 о спецхранах в библиотеках.

15 сентября 1933 г.:Вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О военной цензуре» (ПБ145/15).

19 сентября 1933 г.:По постановлению Оргбюро ЦК «О военной цензуре» военная цензура выделяется в самостоятельный орган – Аппарат Уполномоченного СНК СССР по охране военной тайны в печати, непосредственно подчиненный правительству СССР. Уполномоченным утвержден Б.М. Волин. Группу Главлита РСФСР по военной цензуре выделили в самостоятельный отдел при Уполномоченном СНК СССР. В союзных республиках при начальниках Главлита создавались отделы по военной цензуре, которые также подчинялись Уполномоченному СНК СССР.

23 сентября 1933 г.:Постановление СНК СССР «Об усилении охраны государственных тайн» продублировало положение Политбюро ЦК ВКП(б) о создании института Уполномоченного СНК СССР по охране военных тайн. Тем же постановлением создан Отдел военной цензуры.

3 октября 1933 г.:На заседании Секретариата ЦК рассматривался вопрос «О порядке печатания официальных материалов и докладов в районных и политотдельских газетах». Секретариат ЦК принял решение: «Поручить Кульпропу ЦК дать указание райкомам и редакциям районных и политотдельских газет о максимальном сокращении помещаемых в газетах официальных материалов (Постановления РК, РИКов, приказов и т. д.)».

4 ноября 1933 г.:Вышло постановление СНК СССР № 2430–573/с об Уполномоченном СНК СССР по охране военной и государственной тайн. Уполномоченным назначен Б.М. Волин, он же являлся и начальником Главлита РСФСР.

4 ноября 1933 г.:СНК СССР утверждено «Положение об Уполномоченном СНК ССР по охране государственных тайн и об отделах военной цензуры».

При Уполномоченном СНК СССР создано Управление СНК СССР по охране военных и государственных тайн в печати (1933–1953); Управление по охране военных и государственных тайн в печати Министерства внутренних дел СССР (март 1953 – октябрь 1953). В управлении был отдел военной цензуры (с 1933 г.), отдел иностранной литературы (с 1936 г.), отдел цензорского контроля над информацией иностранных корреспондентов (с 1946 г.) и др. Военная группа Главлита выделялась в качестве самостоятельного отдела военной цензуры (ОВЦ) при Уполномоченном, весь личный состав ОВЦ считался состоящим на действительной военной службе.

13 ноября 1933 г.:Секретариат ЦК ВКП(б) принял постановление о реорганизации Секретного отдела ЦК. Исходя из данного постановления Секретный отдел ЦК реорганизовывался путем выделения из него аппарата, обслуживающего Политбюро ЦК ВКП(б). Выделенная часть стала именоваться Секретным отделом ЦК.

5 декабря 1933 г.:Решением Политбюро ЦК ВКП(б) утверждено постановление СНК об отпуске 49 730 рублей из резервного фонда СНК СССР на содержание аппарата Уполномоченного по военной цензуре при СНК СССР. Сотрудники органов военной цензуры становились военнослужащими.

7 декабря 1933 г.:Вышло постановление ЦИК и Совнаркома СССР «О порядке опубликования постановлений Правительства Союза ССР и информации о его решениях и работе». Опубликование допускалось только с разрешения секретаря Президиума ВС СССР или управляющего делами Совета Министров СССР.

1934 г.

10 марта 1934 г.:Политбюро ЦК ВКП(б) назначило заведующим Особым сектором А.Н. Поскребышева. Заместителями оставались Б.А. Двинский и К.Р. Герценберг. По решению XVII съезда ВКП(б) партийный аппарат перестраивался по производственно-территориальному принципу. Претерпевал изменения и аппарат ЦК. В ЦК были образованы восемь отделов и два сектора: Особый сектор и сектор Управления делами.

В февраль – апрель 1934 г.:В состав Особого сектора ЦК включалось Бюро международной информации.

26 мая 1934 г.:Вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об оборонных заводах». Вышел приказ Наркома тяжелой промышленности Г.К. Орджоникидзе «Об организации и порядка найма рабочих, служащих и ИТР на особо важных оборонных заводах», приказ ОГПУ и Наркомата тяжелой промышленности «Об упорядочении и усилении охраны заводов военной промышленности», положение «Об охране и режиме пропусков на заводах военной промышленности».

4 июня 1934 г.:Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) «О распределении обязанностей между секретарями ЦК» за И.В. Сталиным остался контроль за Особым сектором. По подобию ЦК ВКП(б) реорганизовывались и структуры партийных комитетов на местах. Особые сектора, с аналогичными функциями, были образованы и в ЦК компартий союзных республик, крайкомах, обкомах. Так, на местах, как и в ЦК, предполагалось наличие шифрработников, которые входили в штат Особых секторов. На местах в парткомах сохранялись особые сектора, где заведующие Особыми секторами одновременно стали и заведующими Шифрбюро.

28 октября 1934 г.:В список получателей конспиративных документов ЦК ВКП(б) включены политотделы Гражданского воздушного флота.

30 декабря 1934 г.:Вышло постановление Оргбюро ЦК «О порядке опубликования и освещения в печати постановлений Оргбюро и Секретариата ЦК».

31 декабря 1934 г.:На заседании Оргбюро ЦК рассматривался вопрос «О порядке опубликования и освещения в печати постановлений Оргбюро и Секретариата», на котором постановили: «Установить, что как опубликование, так и освещение в газетах и журналах постановлений ЦК может производиться только с разрешения в каждом отдельном случае одного из секретарей ЦК. За нарушение настоящего постановления виновного снимать с работы».

1934 г.:Главрепертком выделен из Главлита в самостоятельное Главное управление по контролю за зрелищами и репертуаром (ГУРК) в непосредственном подчинении Наркомпроса.

1935 г.

1 июня1935 г.: Приказом НКО № 031 (0131) в армии и на флоте введено новое положение «Об организации военной цензуры в РККА». Создан 8-й отдел (центральная военная цензура) Регистрационного управления РККА.

14 октября 1935 г.:Утверждено постановление Оргбюро ЦК «О хранении архива Маркса – Энгельса – Ленина и о порядке пользования документами». В основном документы архива, включая подлинники Маркса, Энгельса, Ленина, а также их страховые копии, находились на особом хранении. Допуск в помещение архива имели только утвержденные по особому списку сотрудники архива, директор института и его заместители по пропускам. Доступ непосредственно в хранилища подлинных документов Маркса – Энгельса – Ленина имели только директор института, заведующий архивом и их заместители, обязательно в присутствии начальника охраны. В постановлении ЦК, касающемся организации архива, отдельными главами регламентировались прием сотрудников на работу и охрана архива. Охрану архива осуществлял НКВД. Сотрудниками архива могли быть только члены ВКП(б). По особому постановлению дирекции института предписывалось пересмотреть наличный состав сотрудников архива и представить кандидатуры сотрудников института и допускаемых к пользованию документами архива на утверждение в ЦК ВКП(б).

17 октября1935 г.: Принято постановление ЦИК СНК СССР «Об ответственности за изготовление, хранение и рекламирование порнографических изделий, изображений и иных предметов и торговлю ими»

29 ноября 1935 г.:Решением ЦК ВКП(б) на Главлит возложен контроль за иностранной литературой, поступающей в СССР.

1935 г.:В данном году организованы отделы военной цензуры при НКО и отдел Военно-морской цензуры при НК ВМФ.

1936 г.

21 января 1936 г.:Постановлением СНК СССР при Уполномоченном СНК был создан Отдел контроля иностранной литературы с функциями контроля за поступающей в СССР иностранной литературой (на иностранных языках). Этим же постановлением при Главлите РСФСР и Главлитах союзных республик сектора иностранной литературы передавались в распоряжение Уполномоченного при СНК

27 января 1936 г.Вышло постановление ЦИК и СНК СССР «Об ответственности за утрату военного билета».

14 марта 1936 г.:Наркомом обороны К.Е. Ворошиловым и уполномоченным СНК СССР по охране военных тайн в печати С.Б. Ингуловым был утвержден новый «Перечень – Лит. «А» – сведений, составляющих военную тайну и не подлежащих оглашению в целях ограждения интересов обороны СССР (в мирное время)». В перечне 1936 г. было 26 разделов, объединивших 228 статей. К разделам добавлены 7 приложений – перечень городов, в которых можно показывать наличие аэропортов и аэродромов, перечень войсковых частей и соединений РККА, номера и названия которых разрешается опубликовывать в печати, и т. п.

7 октября1936 г.: Вышел приказ начальника Главлита № 105/с. К приказу прилагалась «Инструкция о порядке изъятия произведений авторов, причастных к контрреволюционной троцкистско-зиновьевской террористической организации, из библиотек общественного пользования и книготорговой сети».

27 ноября 1936 г.:Вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б), по которому Главное управление государственной безопасности было реорганизовано, а в его новой структуре (скорее всего, из СПЕКО) после 1936 г., создан Специальный (секретно-шифровальный) отдел.

28 ноября 1936 г.:Приказом НКВД СССР № 00383 на базе Главного управления создано 10 отделов. Начальником 9-го специального отдела был назначен Г.И. Бокий.

1937 г.

14 апреля 1937 г.:Созданы специальные комиссии при Политбюро ЦК ВКП(б): «Слушали: 53. О подготовке вопросов для ПБ ЦК ВКП(б). Постановили: В целях подготовки для ПБ, а в случае особой срочности – и для разрешения вопросов секретного характера, в том числе и вопросов внешней политики, создать при ПБ ЦК ВКП(б) постоянную комиссию в составе тт. Сталина, Молотова, Ворошилова, Кагановича Л., Ежова. В целях усиленной подготовки для ПБ срочных текущих вопросов хозяйственного характера создать при ПБ ЦК ВКП(б) постоянную комиссию в составе тт. Молотова, Сталина, Чубаря, Микояна и Кагановича Л.».

21 октября 1937 г.:В постановлении Оргбюро ЦК «О цензорах центральных, республиканских, краевых, областных и районных газет» говорилось: «1. Ввести в номенклатуру работников, утверждаемых ЦК ВКП(б) цензоров центральных газет. 2. Ввести в номенклатуру работников, утверждаемых ЦК нацкомпартий, крайкомами и обкомами, цензоров республиканских, краевых и областных газет. 3. Цензоры районных газет утверждаются райкомами партии. 4. Отделу печати и издательств ЦК в месячный срок внести на утверждение ЦК цензоров центральных газет. 5. Обязать обкомы, крайкомы и ЦК нацкомпартий закончить свою работу с утверждением цензорского состава в двух декадный срок и о результатах проделанной работы известить отдел печати и издательств ЦК ВКП(б)».

2 ноября1937 г.: Заведующий отделом печати и издательств Л.З. Мехлис направляет в ЦК ВКП(б) и в СНК СССР записку «о политическом положении» в Главлите.

9 декабря1937 г.: Принято протокольное постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) «О ликвидации вредительской системы изъятия Главлитом литературы».

1937 г.:В связи с решением СНК СССР о переводе органов цензуры на союзный бюджет завершился выход Главлита из системы Наркомпроса РСФСР. Главлиты республик находятся при СНК соответствующих республик.

1937 г.:Издан приказ Наркома обороны СССР № 0043 «Об основах и организации скрытного управления войсками», № 0105 «О мероприятиях по зашифровке наименований войсковых частей и сохранению в тайне дислокационных сведений».

1938 г.

13 января 1938 г.:Вместо репрессированного С.Б. Ингулова начальником Главлита назначен Н.Г. Садчиков.

9 июня 1938 г.:По приказу НКВД начальником 9-го спецотдела (шифровального) 1-го управления НКВД назначен капитан госбезопасности Д.А. Баламутов.

10 июня1938 г.: Введение специальной отметки об уровне доступа к литературе, которая представляла собой печать в виде шестиугольника.

9 августа 1938 г.:Приказом НКВД СССР на базе Специального отдела образован 9-й (шифровальный) Спецотдел 1-го управления НКВД СССР.

20 сентября 1938 г.:Утверждена «Инструкция о порядке получения, хранения и пользования иностранной литературой».

16 октября 1938 г.:Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) «О рассылке протоколов заседаний Политбюро ЦК» подтверждался круг лиц, которым должны рассылаться протоколы Оргбюро: «Протоколы заседаний Политбюро ЦК рассылать членам ЦК, кандидатам в члены ЦК, членам Бюро КПК и КСК, первым секретарям обкомов (крайкомов) ВКП(б) РСФСР и УССР, первым секретарям ЦК нацкомпартий и первым секретарям Башкирского и Татарского обкомов ВКП(б)».

1939 г.

5 января 1939 г.:На заседании Оргбюро ЦК поднят вопрос о порядке возврата повесток и выписок из протоколов заседаний Оргбюро ЦК и Секретариата ЦК, на котором установили 7-ми дневный срок возврата выписок со дня получения их адресатом и повесток – немедленно после состоявшегося заседания. Отделам ЦК разрешалось оставлять выписки из протоколов на более длительный срок под личную ответственность зав. отделом.

Позднее 10–21 марта 1939 г.:После XVIII съезда ВКП(б) структура ЦК претерпевает изменения. В партаппаратах на местах сохранялись Особые сектора, где заведующие Особыми секторами одновременно стали заведующими Шифрбюро. Кроме того, по решению Секретариата ЦК обкомам, крайкомам, ЦК союзных республик запрещалось снимать и перемещать на другую работу заведующих Особыми секторами и шифрработников без согласия ЦК ВКП(б), а также не допускать к шифрработе сотрудников, не утвержденных ЦК ВКП(б). Секретариат ЦК обязал обкомы, крайкомы и ЦК национальных компартий союзных республик до 1 августа 1939 г. представить на утверждение ЦК ВКП(б) заведующих особыми секторами и шифрработников обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик».

17 июня 1939 г.:Принято постановление СНК СССР № 884–145с «О реорганизации фельдъегерской связи НКВД СССР».

23 июля 1939 г.:Утвержден «Перечень сведений, составляющих экономическую тайну» (Экономический перечень).

25 июля 1939 г.:Приказом Уполномоченного СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати № 20/с введен в действие «Перечень, сведений, не подлежащих оглашению в открытой печати в целях охраны политических и экономических интересов СССР».

25 июля 1939 г.:Приказом № 20/с введен в действие «Перечень, сведений, не подлежащих оглашению в открытой печати в целях охраны политических и экономических интересов СССР».

4 сентября 1939 г.:Приказом НКО СССР № 0150 введено в действие «Наставление по секретному делопроизводству в РККА».

11 сентября 1939 г.:Решением СНК СССР и ЦК ВКП(б) запрещается опубликовывать в печати данные о работе черной и цветной металлургии, добыче угля, нефти, торфа, выработке электроэнергии и химических продуктов, выпуске тракторов, машин, вагонов, шарикоподшипников, цемента, бумаги и целлюлозы, а также перевозках железной дороге и водного транспорта. На основании этого параграфы 117, 125 Перечня запрещено опубликовывать данные (в абсолютных цифрах) о выполнении планов перечисленных отраслей промышленности и ж/д погрузках.

5 октября 1939 г.:По постановлению Секретариата ЦК секретарям обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик разрешалось знакомить уполномоченных КПК при ЦК ВКП(б) с протоколами ЦК ВКП(б).

1939 г.:«Указания по сохранению военной тайны в многотиражных газетах соединений и частей РККА».

1939 г.:Для погранвойск вышла «Инструкция по политическому контролю».

1939 г.:По всем Главкрайобллитам разосланы: Перечень литер «А» сведений, составляющих военную тайну (на мирное время), и Перечень литер «Б» сведений, составляющих государственную тайну и не подлежащих оглашению в целях политических (внутренних и внешних) и экономических интересов СССР.

1940 г.

2 января 1940 г.:Постановлением СНК СССР № 1–1сс утверждены «Инструкция по ведению секретных и мобилизационных работ и делопроизводства в учреждениях и предприятиях» и перечень к ней.

19 января 1940 г.:Уполномоченным СНК СССР по защите военной и государственной

20 января 1940 г.:Приказом Уполномоченного СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати № 1/с вводится в действие «Перечень сведений, составляющий военную тайну».

Февраль 1940 г.:ЦК ВКП(б) обязывает ЦК национальных компартий республик, крайкомы и обкомы укомплектовать местные органы цензуры «проверенными в партийном отношении и по деловым качествам пригодными к такой работе членами и кандидатами в члены партии», кандидатуры которых должны были утверждаться на бюро соответствующих парткомов. Устанавливалось также, что райкомы не имеют права смещать и переводить уполномоченных Главлита на другую работу без санкции на то ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов ВКП(б).

23 февраля 1940 г.:На Секретариате ЦК рассматривался вопрос «Об утере совершенно секретных документов в Наркомате военно-морского флота».

20 марта 1940 г.:Разработана «Инструкция по ведению секретных работ и делопроизводства в Главках краев, областей, Управлениях по делам литературы и издательств».

10 июня 1940 г.:Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) секретарям обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик разрешалось знакомить уполномоченных КПК при ЦК ВКП(б) с протоколами ЦК ВКП(б).

20 июня 1940 г.:Приказом НКО СССР № 0130 введено «Наставление по мобилизационной работе войсковых частей, управлений и учреждений Красной Армии».

28 июня 1940 г.:Взамен инструкции 1928 года, разработана и утверждена «Инструкция о постановке секретного делопроизводства в обкомах, крайкомах и ЦК республик».

10 июля 1940 г.:Утверждены «Дополнение и изменения к «Перечню, сведений, не подлежащих оглашению в открытой печати в целях охраны политических и экономических интересов СССР».

13 июля 1940 г.:На Оргбюро ЦК рассмотрен вопрос о неудовлетворительном ведение дел в Особом секторе Камчатского обкома ВКП(б).

Август 1940 г.:С данного времени Наркомпрос РСФСР исключил юридически Главлит из своей системы. Практически руководство Главлитом осуществляет СНК СССР и ЦК ВКП(б).

Октябрь – ноябрь 1940 г.:На Секретариат ЦК вынесено предложение Б.А. Двинского о некоторых изменениях в постановке секретного делопроизводства в обкомах, крайкомах, ЦК компартий союзных республик. Изменения касались порядка подписи и оформления документов, а также срока их возврата.

1940 г.:В данном году решением СНК СССР ликвидирована ведомственная картографическая цензура, ее функции переданы в Главлит.

1940 г.:Издана «Инструкция по сохранению военной тайны в многотиражных изданиях соединений, частей и кораблей ВМФ (на мирное время)».

1940 г.:По всем Главкрайобллитам был разослан «Краткий перечень сведений, составляющих государственную тайну».

Декабрь 1940 – февраль 1941 г.:Оргбюро ЦК ВКП(б) рассмотрел вопрос «О фактах разглашения секретных сведений Московской радиостанцией Наркомрыбпрома СССР».

1941 г.

3 февраля 1941 г.:В структуре НКГБ образован 5-й (шифровальный) отдел.

Февраль 1941 г.:Дешифровальная секция Спецотдела вошла в состав одного из управлений НКВД.

5 марта 1941 г.:Приказом наркома обороны № 095 введено «Наставление по мобилизационной работе местных органов военного управления НКО СССР».

8 марта 1941 г.:Приказом Уполномоченного СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати Н.Г. Садчикова № 14/716с введен в действие «Перечень сведений, являющихся по своему содержанию государственной и военной тайной в новой редакции». Дополнение к «Перечню сведений, составляющих военную и государственную тайну» вводиться в действие при объявлении Президиумом Верховного Совета СССР частичной или общей мобилизации. Утвержден Н.Г. Садчиковым.

29 марта 1941 г.:Постановлением СНК СССР № 723 «О государственном архивном фонде Союза ССР» – все издательства и издания наркоматов, государственных учреждений и предприятий должны высылать в архивные органы бесплатный экземпляр своих изданий.

14 апреля 1941 г.:Образован «СМЕРШ», в составе которого создано 5-е шифровально-дешифровальное управление.

Начало 1941 г.:Создана комиссия по разработке правил охраны государственной (военной и экономической) тайны в печати. Члены комиссии: А.А. Жданов, А.С. Щербаков, Г.М. Маленков, А.А. Андреев, Л.З. Мехлис.

30 мая 1941 г.:На заседании Секретариата ЦК представлен проект правил охраны государственной (военной и экономической) тайны в печати. Секретариат поручил Управлению пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) направить и запросить по проекту отзывы наркоматов Обороны, Военно-морского флота, Иностранных дел, Внутренних дел и Государственной безопасности и к 10 июня 1941 г. представить проект в Секретариат ЦК с учетом внесенных поправок.

23 июня 1941 г.:Главлит направляет в ЦК ВКП(б) и СНК СССР для утверждения «Дополнения к Перечню сведений, составляющих военную и государственную тайну, на военное время».

Введены требования перечня в телеграфной переписке и междугородних телефонных переговоров; запрещен вывоз за границу заводских, районных, городских, областных, краевых, республиканских газет; запрещена межрайонная и межобластная подписка внутри страны.

25 июня 1941 г.:Решением СНК СССР № 1750 население обязано сдать в пятидневный срок радиоприемники (ламповые, детекторные и радиолы) органам Наркомата связи на временное хранение до окончания войны.

25 июня 1941 г.:Приказом начальника Главного управления гидрометеорологической службы Союза ССР при СНК № 271сс во всех ведомствах СССР был установлен на военное время порядок сбора, распространения и использования гидрометеорологических сведений на условиях секретного кодирования. Все метеобюллетени были внесены в разряд документов с грифом «секретно» и «ДСП». Приказ был согласован с Генштабом РККА, НКВД, НКГБ, Главморштабом ВМФ.

Июнь 1941 г.:Приказами Уполномоченного СНК СССР по защите военных и государственных тайн были аннулированы подписки и выписки советских изданий иностранных представительств и консульств… Германии, Италии, Румынии, Греции, Финляндии, Венгрии, Словакии. Также запрещена продажа, а библиотекам выдача, карт, схем, атласов, планов путей сообщения, справочников, фотоснимков городских улиц, сооружений (шлюзы, плотины, мосты, электростанции, железнодорожные станции и вокзалы, предприятия, фабрично-заводские корпуса и т. п.).

5 июля 1941 г.:Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об эвакуации архивов» предусматривалась эвакуация архивов в Уфу, Чкалов, Саратов и другие тыловые города.

24 августа 1941 г.:В ЦК ВКП(б) рассмотрен вопрос «О шифрсвязи с райкомами и горкомами».

9 октября 1941 г.:Приказом Уполномоченного СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати Н.Г. Садчикова № 36/2010/с введено в действие «Дополнение к перечню сведений, составляющих военную и государственную тайну (на военное время)».

Центральный аппарат Главлита под руководством заместителя начальника П.П. Пронина командирован (эвакуирован) в г. Чкаловск.

1942 г.

Февраль 1942 г.:Отдел военной цензуры подчиняют Главному разведывательному управлению Генерального штаба Красной Армии.

22 июля 1942 г.:С данного времени возобновляется предоставление начальнику Главлита ежедневных сводок вечерков по г. Москве. На протяжении всей войны, в том числе и рассматриваемого периода, приказом Главлита постоянно вносились дополнения и разъяснения к «Дополнению к «Перечню сведений, составляющих военную и государственную тайну, на военное время».

4 мая 1942 г.:Приказом Уполномоченного СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати № 12/312с вводится в действие сводная «Инструкция цензору». Отменены пять предыдущих инструкций изданий 1938–1939 гг.

6 мая 1942 г.:Вышел приказ НКО и НКВД № 0359/0161 от «О мерах по сохранению государственной тайны в военных комиссариатах».

5 сентября 1942 г.:Циркулярным письмом № 900/с вводится в действие сводная «Инструкция цензору» 1942 г. издания.

7 сентября 1942 г.:Приказом Уполномоченного СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати и начальника Главлита № 934/с вводится в действие

17 сентября 1942 г.:Вышло постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) № 1551–744с «О показе государственных границ на географических картах».

1 октября 1942 г.:Секретным письмом Наркомата просвещения № 03004с г. прислана на утверждение Уполномоченному СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати Н.Г. Садчикову «Инструкция о порядке выдачи из библиотек читателям и организациям справочной, краеведческой, географической и экономической литературы, местных газет и архивных материалов».

Не позднее 12 октября 1942 г.:Приказом НК ВМФ № 0870 введены «Правила по сохранению военной тайны в военно-морском флоте Союза ССР (на военное время)».

12 октября 1942 г.:На заседании Секретариата ЦК ВКП(б) рассматривался вопрос «Об отборе работников для военной цензуры», на котором постановили: «Обязать обкомы, крайкомы и ЦК компартий союзных республик… совместно с НКВД произвести в двух декадный срок отбор работников для военной цензуры из числа женщин коммунисток и комсомолок, согласно прилагаемой разверстке». Общее количество было обозначено разверсткой на 3966 человек.

Октябрь 1942 г.:Отдел центральной военной цензуры переподчинён Народному комиссариату обороны.

4 ноября 1942 г.:Приказом НК здравоохранения утвержден и согласованный с 5-м управлением НКВД СССР «Перечень совершенно секретных и секретных сведений органов здравоохранения».

1942 г.:Утверждены инструкции по вооружениям, материальной части, пособиям и памяткам для РККА и ВМФ.

1942 г.:Утверждены тематические издания по издательству Военно-морских сил.

1943 г.

1 мая 1943 г.:5-м управлением НКГБ СССР произведена проверка состояния охраны государственной тайны в наркоматах СССР.

10 мая 1943 г.Распоряжением СНК СССР № 9382-рс решили: «1. Записку наркома государственной безопасности СССР тов. Меркулова В.Н. о неудовлетворительном состоянии охраны гос. тайны в ряде наркоматов разослать всем наркомам. 2. Обязать наркомов навести порядок в аппаратах наркоматов, обеспечить охрану государственных тайн и о принятых мерах доложить в СНК СССР к 25 мая 1943 г. 3. Контроль исполнения настоящего распоряжения возложить на Управляющего докладами СНК СССР тов. Чадаева Я.Е.».

21 июля 1943 г.:Письмом Уполномоченного СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати № 1003/с направлен на замечания и согласование в отдел «В» НКГБ СССР «Перечень важнейших сведений, не подлежащих передаче по радиотелефону радиотелеграфу».

4 сентября 1943 г.:Письмом погранвойск НКВД СССР направлены на предмет пересмотра и внесения изменений документы, которыми пользовались пограничные службы СССР на КПП при осуществлении официального политического контроля:

1. «Положение о функциях уполномоченного отдела иностранной цензуры и начальников КПП погранвойск НКВД СССР в области политического контроля над материалами, следующими через границу при пассажирах, их багажа и грузах».

2. «Инструкция о порядке осуществления уполномоченным отдела иностранной цензуры контроля материалов, следующих через границу при пассажирах и в грузах».

3. «Список грампластинок, запрещенных к ввозу в СССР».

4. «Перечень иностранной литературы, запрещенной к ввозу в СССР».

Сентябрь 1943 г.:Отдел военной цензуры переподчинён Генеральному штабу Красной Армии.

4 декабря 1943 г.:Отделом военной цензуры Генштаба Красной Армии письмом № 1414095с уполномоченному СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати Н.Г. Садчикову направлен для заключения проект «Правил по сохранению военных тайн в печати Красной Армии (на военное время)».

16 декабря1943 г.: Приказом народного комиссара обороны № 0451 вместо действовавшего с 1935 г., введено «Положение о военной цензуре в Красной Армии (на военное время)»

1944 г.

15 февраля 1944 г.:Введены в действие приказом Наркомата обороны № 034 и Наркомата ВМФ № 0121 «Правила сохранности военной тайны в Красной Армии и ВМФ».

27 марта 1944 г.:Главлитом и Наркоматом связи утверждена и согласована с военной цензурой «Инструкция о порядке пересылки, обработки и доставке внутри СССР иностранной литературы и газет, поступивших из-за границы с международной почтой».

8 мая 1944 г.:Приказом уполномоченного СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати № 10/457с введен в действие дополненный «Перечень, составляющий военную и государственную тайну на военное время». Утратили силу: а) «Перечень сведений, составляющий военную тайну», введенный в действие приказом № 1/с 20.01.1940 г.; б) «Дополнения к перечню сведений, составляющих военную и государственную тайну (на военное время)», введенные в действие приказом № 36/2010/с от 09.10.1941 г.; в) «Перечень, сведений, не подлежащих оглашению в открытой печати в целях охраны политических и экономических интересов СССР», введенный в действие приказом № 20/с от 25.07.1939 г. и «Дополнение и изменения к нему», утвержденные 10 июля 1940 г.; г) Все приказы и циркуляры по перечисленным вопросам, изданные с 09.10.1941 по 08.05.1944 г., за исключением циркуляра № 409с от 27.05.1942 г. и № 15/725/с от 18.05.1943 г. Запрещения, предусмотренные настоящим перечнем, не распространяются на официальные правительственные материалы, публикуемые в «Правде», «Известиях», «Ведомостях Президиума Верховного Совета СССР» или передаваемые в сообщениях ТАСС.

Приложение № 1. Перечень частей, соединений и учреждений Красной Армии, о составе и организации которых разрешается упоминать в открытой печати в указанных пределах.

Приложение № 2. Перечень вооружения и инженерной техники Красной Армии, разрешенный к открытому опубликованию в печати: упоминание названий, марок, калибров, полное техническое описание, тактико-технические данные, применение (все ограничения оговорены).

Приложение № 3. Перечень вооружения и инженерной техники Красной Армии, сведения о которых разрешается опубликовывать с ограничениями, указанными ниже.

Приложение № 4. Извлечения из Уголовного кодекса в ред. 1926 г. с изменениями на 01.06.1942 г.

УКАЗ Президиума Верховного Совета СССР об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну.

1. …срок до 5 лет, если действия по своему характеру не влекут за собой по закону более тяжкого наказания… тяжелые последствия… караются лишением свободы сроком до 10 лет.

2. Разглашение частными лицами сведений… срок до 3 лет… (без тяжких последствий).

3. Дела о преступлениях, предусмотренных настоящим указом, подсудны военным трибуналам.

12 мая 1944 г.:Вышел циркуляр уполномоченного СНК СССР по защите военной и государственной тайн в печати № 37/1/78 «Об установлении порядка по обеспечению сохранности и отбору для уничтожения секретных, сов. секретных документальных материалов государственного архивного фонда Союза ССР».

30 мая 1944 г.:Начальником ГУГСМ СССР утверждено «Наставление о порядке сбора и распространения гидрометеорологических сведений по территории СССР (на военное время)», согласованного 5-м управлением НКГБ СССР приказом от 25.05.1944 г. и 8-м управлением ГШ КА, приказом от 22.05.1944 г.

15 августа 1944 г.:Циркуляром Главлита № 15/834с о запрещении публикации материалов по урану, по сути,введена защита атомных секретов по линии Главлита,а «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну» (параграф 224) запрещал опубликование материалов по изысканию и добыче урана и торию.Это были первые документы по данному направлению.

27 сентября 1944 г.НКГБ СССР направлено письмо № 200/с для всех наркоматов «О мерах улучшения состояния работы секретных и шифровальных органов учреждений и предприятий, восстановленных на территориях СССР, освобожденных от противника».

1944 г.Вышел «Перечень сведений, не подлежащих к опубликованию в печати, по радио и кинокартинах».

1944 г.По указанию СНК СССР Комитетом по делам геологии при СНК СССР и уполномоченного СНК СССР по защите государственной и военной тайн в печати пересмотрен и уточнен

1944 г.Разработана должностная инструкция начальника Секретного отдела Главлита.

1945 г.

11 мая 1945 г.:Направлено письмо уполномоченного СНК СССР по защите государственной и военной тайн в печати Н.Г. Садчикова № 11/545 в Управлении пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александрову. «В связи с переходом на мирное время возникает необходимость пересмотра основного документа цензуры… Проект Перечня на мирное время после согласования с ГШ КА, ГМШ ВМФ и НКГБ будет вначале второй половины мая представлен на Ваше рассмотрение… Прошу разрешить провести совещание начальников крайобллитов в количестве 120 человек в конце июня 1941 г. со следующей повесткой дня: 1. Итоги работы цензуры в период Великой Отечественной войны и задачи в условиях мирного развития. 2. Задачи цензуры в области политического контроля печати. 3. Перечень мирного времени».

31 мая 1945 г.:Вышел циркуляр уполномоченного СНК СССР по защите государственной и военной тайн в печати Н.Г. Садчикова № 11/491с всем начальникам крайобллитов: «Впредь до моего разрешения остается в силе ныне действующий «Перечень на военное время».

17 июля 1945 г.:НК Обороны утверждена «Инструкция о порядке расчетов за трофейное народно-хозяйственное имущество»

28 августа 1945 г.:Вышел циркуляр начальника ГМЦ ВМФ № 0929 «Временные правила по сохранению военной тайны в печати ВМФ СССР (на мирное время)».

14 сентября 1945 г.:Вышел циркуляр начальника ГМЦ ВМФ № 0965 «Перечень вооружений и военной техники, разрешенной к открытому опубликованию в печати».

6 октября 1945 г.:Согласно приказу уполномоченного СМ СССР по защите государственной и военной тайн в печати № 31/978/с утвержден «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на мирное время». Все указания, приказы и циркуляры по охране военной и государственной тайны, изданные до августа 1945 г., отменены.

Этим же приказом, параграф 2, отменен «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на военное время», издания 1944 г., а также все указания, приказы, циркуляры по охране военной и государственной тайны, изданные до августа 1945 г. В практической работе рекомендовано руководствоваться директивами, изданными в последующие сроки.

20 октября 1945 г.:Приказом уполномоченного СНК СССР по защите государственной и военной тайн в печати № 0488 утвержден «Перечень секретности метеорологических сведений, публикуемых в печати» (в условиях военного времени). Начальникам управлений и отделов ГУГМС КА, начальникам УГМС округов-фронтов, начальникам научно-исследовательских и учебных заведений ГУГМС КА при определении степени секретности гидрологических сведений рекомендовано строго следить за правильностью их засекречивания в соответствии с настоящим перечнем. Отменен «Временный перечень сведений по метеорологии, гидрологии суши, морской гидрологии и земному магнетизму, составляющий военную тайну (для условий военного времени)», введенный приказом № 76 от 12.09.1941 г.

6 декабря 1945 г.:Главлитом письмом № 1265/с в ЦК ВКП(б) в Управление пропаганды и агитации выслан «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на мирное время».

1945 г.:Составлен список местностей, входящих в пограничную полосу, и запретных зон Союза ССР.

1946 г.

25 февраля 1946 г.:На Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрен вопрос и затем вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б) № 468–188сс «О цензорском контроле над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами», который затем был продублирован советским порядком постановлением СНК СССР № 468–188сс также 25 февраля 1946 г.

25 февраля 1946 г.:Принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о цензуре информации из СССР, публикуемой за границей.

Февраль 1946 г.:При Уполномоченном СМ по охране государственной и военной тайн в печати вводилась должность заместителя по вопросам контроля за информацией для заграницы (назначен П.С. Балашов) и создавался Отдел цензорского контроля над информацией иностранных корреспондентов (начальником отдела назначен А.Л. Зорин). Также была утверждена подготовленная к этому времени «Инструкция о цензорском контроле над информацией, направляемой из СССР иностранными корреспондентами».

9 марта 1946 г.:Вышло постановление СНК СССР № 544–220с «О создании Центрального государственного особого архива СССР». Все поступающие в МВД СССР из Германии и других стран трофейные документы, а также литература концентрируются в Центральном государственном особом архиве СССР Главного архивного управления МВД СССР, изолированном от общих фондов, и обрабатываются ограниченным кругом лиц из числа специально выделенных для этого работников МВД.

18 марта 1946 г.:Приказом уполномоченного СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати № 18/379с при Уполномоченном СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати организован Отдел цензорского контроля над информацией за границу.

23 мая 1946 г.:Приказом по Главлиту № 26/840с «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на военное время», издания 1944 г., подлежал уничтожению по акту, за исключением трех экземпляров для справок и последующей сдачи в местное отделение государственного архива.

17 июня 1946 г.:Направлено письмо министра геологии И.И. Малышева Л.П. Берии № 3/397сс по поводу издания методического пособия для специальных геолого-разведывательных работ.

20 июня 1946 г.:Приказом начальника штаба ВС СССР № 04 введены «Правила по сохранению военной тайны в печати Вооруженных сил Союза ССР».

2 июля 1946 г.:Письмом заместителем уполномоченного СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати П.А. Обухова № 1174/с в 5-е управление МГБ СССР направлен на согласование «Перечень важнейших сведений, не подлежащих передаче по радиотелефону и радиотелеграфу». Положительный ответ дан 4-м отделом 5-го управления МГБ СССР 15.07.1946 г.

6 июля 1946 г.:Приказом уполномоченного СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати № 36/1219с подтверждалось запрещение опубликования всяких сведений о месторождениях и мероприятиях по изысканию и добыче тория.

16 июля 1946 г.:Циркулярным письмом уполномоченного СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати всем органам цензуры № 1297с вновь вводится издание «Сводных указаний по цензуре» с ответами поступающих в Главлит от местных органов цензуры запросов о применении «Перечня».

30 июля 1946 г.:Утвержден «Перечень важнейших сведений, не подлежащих передачи по радиотелефону и радиотелеграфу».

22 августа 1946 г.:Вышло постановление Совмина УССР № 1489/0065 «О пограничном режиме в запретной зоне и двухкилометровой полосе в пределах УССР».

14 сентября 1946 г.:Вышло постановление Совета Министров СССР № 2120–863с «О выписке и использования иностранной литературы».

9 октября 1946 г.:Постановлением СМ СССР № 2284–955сс Главлит обязывался организовать цензурирование всех материалов Совинформбюро, идущих за границу, выделив для этой цели группу работников.

9 октября 1946 г.:Вышел приказ Министерства ВС СССР № 068 «О выписке, использовании и о порядке учета иностранной прессы и литературы», которым утверждена «Инструкция о порядке учета, хранения и пользования иностранной прессой и литературой в центральных управлениях, учреждениях, военно-учебных заведениях Министерства ВС СССР».

14 ноября 1946 г.:Приказом уполномоченного СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати предписывалось изъять в костелах, синагогах, молитвенных домах и т. д. антисоветскую литературу 1939–1940 гг. и со времени оккупации УССР, БССР, Литовской, Латвийской, Эстонской ССР, кроме книг для отправления религиозных обрядов.

14 ноября 1946 г.:Постановлением Совета Министров СССР

30 ноября 1946 г.:Приказом Главлита № 52/2490сс запрещалось публиковать без разрешения Главлита материалы по вопросам расщепления атомного ядра, атомной энергии.

В данный период на рассмотрении в Главлите было 11 работ по атомной энергии.

11 декабря 1946 г.:Приказом уполномоченного СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати № 63/258Зсс в 4-м отделе Главлита создается специальная цензорская группа в составе четырех человек по контролю за материалами, издающимися в открытой печати по вопросам атомной энергии и геологии редких элементов. Приказ обязывал начальника 4-го отдела организовать просмотр всей вышедшей литературы по атомной энергии и сырьевым запасам редких элементов за 1945–1946 гг. и представить заключение о возможности обращения выпущенных книг.

30 декабря 1946 г.:Вышло постановление Совета Министров СССР № 2777–1145с, по которому разрешалась индивидуальная подписка иностранной литературы по специальности членкорам АН СССР, действительным и членкорам академий союзных республик, Академии медицинских наук, Академии архитектуры СССР, Сельскохозяйственной академии, Академии педагогических наук, Академии артиллерийских наук, заслуженным деятелям науки, с разрешения АН СССР профессорам и докторам наук.

1947 г.

8 февраля 1947 г.:Распоряжением уполномоченного СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати № 223/с в 1-м отделе Главлита создана группа последующего контроля периодических центральных изданий.

14 марта 1947 г.:По постановлению Совета Министров СССР № 525 «О Комитете по изобретениям и открытиям при Совете Министров СССР» комитет несет ответственность за охрану государственной тайны в деле изобретений и открытий. На министерства и ведомства возложена ответственность за охрану государственной тайны в деле преобразований и открытий в подведомственных предприятиях и учреждениях. Органы цензуры принимают материалы на проверку только в тех случаях, когда издатель предъявляет разрешение соответствующих министерств и ведомств.

1 апреля 1947 г.:Вышел приказ уполномоченного СМ СССР по защите государственной и военной тайн в печати № 27/790с «О проверке трофейной литературы».

21 апреля 1947 г.:Главлитом был издан циркуляр для всех органов цензуры «Об усилении политико-идеологического контроля над произведениями печати».

Апрель – май 1947 г.:Главлит совместно с МВД СССР разработал проект новой инструкции уполномоченным органам цензуры при таможнях и КПП пограничных пунктов и начальникам КПП погранвойск МВД СССР «О порядке контроля над ввозом в СССР и вывозом за границу произведений печати и изобразительной продукции».

Май 1947 г.:Приказом уполномоченного СМ СССР № 45/1422с в отделе военной цензуры Главлита (Москва) в составе отдела военной цензуры Главлита создается специальная цензорская группа по контролю материалов, вывозимых за пределы СССР, в составе четырех человек. Данная группа должна была осуществлять предварительный контроль в порядке экспорта, книгообмена, а также разработку указаний о приеме подписки.

5 июня 1947 г.:Уполномоченный СМ СССР К.К. Омельченко направил письмо В.М. Молотову, где просил дать указания руководителям министерств, ведомств и организаций определить круг вопросов и сведений в их области, подлежащих запрещению к опубликованию в открытой печати, для окончательной разработки нового «Перечня» и приложил проект распоряжения Совета Министров.

8 июня 1947 г.:Принято постановление Совета Министров СССР № 2009 «Об установлении «Перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону».

«Перечень сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону» разделен на 4 раздела, которые включали 14 пунктов: 1) Сведения военного характера; 2) Сведения экономического характера; 3) Сведения об открытиях, изобретениях и усовершенствованиях невоенного характера; 4) Сведения «иного характера» включали в себя, как и раньше, данные о внешней политике и торговле, шифрах и секретной переписке. Был исключен пункт о мерах борьбы с контрреволюцией и шпионажем, но добавлен пункт 14, который обосновывал субъективность применения норм «Перечня». Впервые «Перечень» получил расширительное толкование: в него могли входить «Другие сведения», которые будут признаны СМ СССР не подлежащими разглашению».

9 июня 1947 г.:Вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну». В соответствии с данным указом разглашение сведений, содержащих государственную тайну, каралось заключением в исправительно-трудовой лагерь: для партийных и советских работников – на срок от 8 до 12 лет, для военнослужащих – от 10 до 20 лет, для частных лиц – от 5 до 10 лет.

10 июня 1947 г.:Во исполнение постановления правительства вышел приказ уполномоченного СМ СССР № 636 по «Перечню». Он состоял из 4 разделов, которые включали 14 пунктов.

5 августа 1947 г.:Вышли сводные указания по цензуре № 2 (5), посвященные вопросам атомной энергии, которые направлялись в Главкрайобллиты. Опубликование каких-либо материалов по вопросам атомной энергии допускалось только с разрешения в каждом отдельном случае Главлита СССР. Местным органам цензуры запрещалось выдавать разрешения на печатание каких-либо книг, брошюр, статей и информации по вопросам атомной энергии.

20 августа 1947 г.:По решению Секретариата ЦК печатание всех секретных документов переходило от отделов и управлений ЦК ВКП(б) в ведение Техсекретариата.

28 августа 1947 г.:На заседания Бюро Совета Министров СССР рассмотрен вопрос «О перечне главнейших сведений, составляющих государственную тайну», на котором вносились предложения, относящиеся к защите открытий и изобретений. В результате Бюро постановило: «Поручить тт. Горшенину (созыв), Мехлису, Рычкову, Старовскому, Серову, Антонову, Омельченко, Чадаеву и Дроздецкому в двухдекадный срок рассмотреть с учетом состоявшегося на заседании обмена мнениями внесенный Комитетом по изобретениям и открытиям при Совете Министров проект Постановления «О перечне главнейших сведений, составляющих государственную тайну» и представить его в Совет Министров».

17 сентября 1947 г.:Направлено письмо уполномоченного СМ СССР по защите государственной и военной тайн в печати № 3034с о представлении проекта постановления Совета Министров СССР «О порядке вывоза за границу литературы, рукописей, статей, брошюр, книг, научных трудов».

19 сентября 1947 г.:Вышло постановление Совета Министров СССР № 3293–1072с «О разглашении военной тайны в организациях Главсевморпути при СМ СССР».

25 сентября 1947 г.:Уполномоченному СМ СССР по защите государственной и военной тайн в печати направлено письмо Главного управления милиции МВД СССР, в котором МВД СССР информирует, что приступает к переработке действующих правил, регламентирующих производство фотосъемок на территории СССР (Постановление СНК РСФСР от 23 февраля 1929 г.), и просит предложения по затронутому вопросу.

11 октября 1947 г.:Вышло постановление ЦК ВКП(б) о введении письменных обязательств партработников о неразглашении служебных сведений.

29 октября 1947 г.:Вышел приказ уполномоченного СМ СССР по защите государственной и военной тайн в печати № 85/3676/с «О цензорском контроле над литературой, содержащей сведения экономического характера и сведения по вопросам науки и техники».

29 октября 1947 г.:Секретарю ЦК ВКП(б) М.П. Суслову направлено письмо Главлита № 3683/с с просьбой к Управлению пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) разрешить ввести в действие инструкцию «О порядке выписки, хранения и использования иностранной литературы».

27 ноября 1947 г.:Письмом Главлита № 3999/с разослан для замечаний и предложений проект «Обязательных правил цензуры для районной цензуры».

4 декабря 1947 г.:Вышел приказ уполномоченного Совета Министров СССР по защите государственной и военной тайн в печати № 89/4095с

16 декабря 1947 г.:Вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «О порядке сношений государственных учреждений СССР и их должностных лиц с учреждениями и должностными лицами иностранных государств».

25 декабря 1947 г.:Приказом уполномоченного СМ СССР по охране государственной и военной тайн в печати была утверждена новая «Инструкция о порядке хранения и использования иностранной литературы».

30 декабря 1947 г.:Постановлением Секретариата ЦК ВКП(б) Техсекретариату Оргбюро ЦК поручено произвести проверку хранения секретных документов в управлениях и отделах ЦК ВКП(б).

Декабрь 1947 г.:В Главкрайобллиты разослан проект циркуляра для руководства в работе по вопросам ограничений и порядка опубликования в печати сведений по атомной энергии, полезным ископаемым и радиолокации.

Декабрь 1947 г.:Вышел «Порядок опубликования материалов по вопросам атомной энергии и полезных ископаемых в открытой печати».

1947 г.:Вышли «Инструкция цензору», «Правила производства и выпуска в свет произведений печати», «Обязательные правила цензуры для районной печати».

1947 г.:Разработана и направлена на согласование в МГБ СССР «Инструкция по ведению секретных работ и делопроизводства в Главкрайобллитах».

1948 г.

Январь 1948 г.:Разработан проект постановления Совета Министров СССР «Об изменении порядка сбора и распространения метеорологических сведений на территории СССР». Техкомиссией выработаны предложения по сокращению объема метеорологических сведений, предназначенных для международного обмена, введению шифрованной связи по радио– и проводной связи.

1 марта 1948 г.:Постановлением СМ СССР № 535–204сс утвержден «Перечень главнейших сведений, составляющих государственную тайну».

По предложениям МГБ СССР и военного министерства он был расширен и дополнен раздел «Военные сведения». В него были включены новые сведения о радиолокации, реактивной технике, атомной энергии, Арктике и т. п.; по предложениям Госплана и министерств переработаны разделы по внешней торговле, экономике и открытиях, введен новый раздел – «Сельское хозяйство». Всего в перечне было 8 разделов, включавших 124 статьи: 1. Мобилизационные вопросы и сведения о резервах. 2. Сведения военного характера. 3. Сведения экономического характера (промышленность, полезные ископаемые, сельское хозяйство, транспорт и связь). 4. Финансы. 5. Внешняя политика и внешняя торговля. 6. Вопросы науки и техники (сведения по вопросам атомной энергии, об отечественной радиолокационной и реактивной технике, об открытиях и изобретениях, по картографии, геологии, метеорологии и гидрологии). 7. Сведения об Арктике. 8. Разные сведения (аварии и катастрофы, шифры, преступность, спецпоселения, смертность и рождаемость). Отмечалось, что «к государственной тайне относятся как сами сведения, ее составляющие, так и связанные с этими сведениями материалы (переписка, документы и пр.)». Также Главлит выпустил «Перечни сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати, по радио и телевидению».

Все исследования, произведенные или проводимые в научных или промышленных целях во всех районах Советского Союза, были отнесены к вопросам, составляющим государственную тайну.

Министерства и центральные учреждения СССР обязывались подготовить свои ведомственные перечни сведений, составляющих государственную тайну.

На этой основе разрабатывают, исходя из своей деятельности, перечни Главное управление Северного морского пути, Главное управление гидрометеорологической службы при СМ СССР, Министерство геологии, Министерство цветной металлургии и др.

1 марта 1948 г.:Вышла «Инструкция по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР».

Впервые было определено, что к «государственной тайне» относятся как сами сведения, ее составляющие, так и связанные с этими сведениями материалы (переписка, документы и пр.)». В 1948 г. (и до 1991 г.) сведения, составляющие государственную тайну, были наделены тремя степенями секретности: «с» («секретно»), «сс» («совершенно секретно») и «ов» («особой важности»).

6 марта 1948 г.:Приказом уполномоченного СМ СССР от № 00110с поручено: «а) Разработать до 20 марта 1948 г. на основании названного Перечня… проект «Перечня сведений, не подлежащих оглашению в открытой печати и открытом радиовещании»; б) Проект «Памятки районному цензору» привести в соответствие с Правительственным перечнем, утвержденным 1 марта 1948 г., и представить 12.03.1948 г.» Главлитом разъяснялось, что издание перечня Совета Министров СССР от 1 марта 1948 г. – это перечень по охране государственной тайны, а перечень Главлита, кроме этого, включает сведения, не являющиеся государственной тайной, но запрещенные к открытому опубликованию. Перечень Главлита продолжает действовать до его отмены. Главлитом подготавливался новый ведомственный перечень, который после утверждения должен был заменить действующие документы по цензуре.

8 июля 1948 г.:Вышло постановление Секретариата ЦК ВКП(б) «О результатах проверки хранения и обращения с секретными документами в управлениях и отделах ЦК ВКП(б)».

Август 1948 г.:5-е управление МГБ СССР не возражало против издания циркуляра органам цензуры о запрещении печатать в открытых типографиях материалов с ограничительным грифом и приказа о порядке доставки специальных и обязательных экземпляров секретных изданий.

25 октября 1948 г.:Вышло постановление Совета Министров СССР № 4046–1624сс «Об утверждении Положения о порядке осуществления контроля за вывозом за границу и ввозом в СССР произведений печати, изобразительной продукции и других произведений искусств».

30 ноября 1948 г.:Уполномоченный Совета Министров СССР по защите государственной и военной тайн в печати К.К. Омельченко направил на согласование заместителю министра ГБ СССР С.И. Огальцову «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати и радио» для Главлита и цензоров.

1948 г.:Разработаны «Правила въезда и проживания на территории пограничной полосы и запретных зон».

1948 г.:Для погранвойск разработан «Перечень запрещенных и разрешенных документов у пассажиров, выезжающих из СССР за границу».

1948 г.:Главлитом разработаны и согласованы с МВД СССР, МИД СССР, МВТ СССР «Инструкции о порядке контроля ввоза и вывоза произведений печати и изобразительной продукции», «Инструкция о порядке осуществления уполномоченным отдела ИНО цензуры контроля материалов, следующих через границу при пассажирах и грузах», совместно с МВД СССР «Правила въезда и проживания на территории пограничной полосы и запретных зон» 1948 г.

1948 г.:В МГБ СССР на согласование направлены «Инструкция уполномоченному Совета Министров СССР по охране военной и государственной тайн в печати Главкрайобллита в районе по хранению секретных документов», «Перечень вопросов, обращаемых в органах цензуры и подлежащих засекречиванию», «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати и радио».

1949 г.

5 января 1949 г.:В письме начальника 5-го управления МГБ СССР А.П. Волкова № 5/4/II/–9175 уполномоченному Совета Министров СССР по защите государственной и военной тайн в печати К.К. Омельченко 5-е управление МГБ СССР не возражало против введения в действие «Обязательных правил цензуры для районной печати и радиовещания».

21 января 1949 г.:Приказом Главлита № 0012 утвержден «Сводный перечень сведений, составляющий государственную тайну, и других сведений, подлежащих засекречиванию по Главному Управлению гидрометеорологической службы при СМ СССР» с картой.

31 января 1949 г.:Приказом уполномоченного Совета Министров СССР по защите государственной и военной тайн в печати К.К. Омельченко № 12/368с введены в действие «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати и по радио» и «Обязательные правила цензуры для районной печати и радиовещания».

Утратили силу: а) «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну на мирное время», введённый в действие приказом уполномоченного СНК… № 31/987с от 06.10.1945 г.,

Перечни выдавались цензорам в Главкрайобллиты. В районы не высылались. В районы посылались «Обязательные правила цензуры для районной печати и радиовещания». Перечни разрешалось выдавать через секретные отделы директорам центральных газет, издательств, являющихся официальными органами совминов, исполкомов, партийных органов, а для районной печати – редакторам районных, городских, и уездных газет.

1950 г.

25 января 1950 г.Генерал-лейтенант технических войск М.К. Кудрявцев направил на согласование проект постановления Совета Министров СССР «Об упорядочении выдачи секретных топографических карт на территории СССР и усилением контроля за их использованием» и «Инструкции о правилах выдачи, пользования и хранения топографических карт в гражданских учреждениях и организациях СССР».

27 ноября 1950 г.:Составлены «Правила экспедирования и оформления на вывоз за границу и ввоза в СССР произведений печати», по которым вся ответственность возлагалась на министров соответствующих министерств.

1951 г.

16 февраля 1951 г.:Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР образовано Бюро по военно-промышленным и военным вопросам. На Бюро возложено руководство работой Министерства авиационной промышленности, Министерства вооружения, Военного министерства, Военно-морского министерства. Председателем был назначен Н.А. Булганин, членами – соответствующие министры М.В. Хруничев, Д.Ф. Устинов, А.М. Василевский, И.С. Юмашев.

2 июля 1951 г.:В газете «Правда» вышла статья «Против идеологических извращений в литературе».

12 июля 1951 г.:Принято постановление Совета Министров СССР № 3138 по «Инструкции о порядке подготовки и издания министерствами и ведомствами открытых печатных изданий».

28 августа 1951 г.:Постановлением Совета Министров СССР № 3164 упразднено Главное управление по контролю за зрелищами и репертуаром Комитета по делам искусств при СМ СССР (Главрепертком) и его органы на местах. Функции цензуры на произведения искусства СМ СССР возложил на органы Главлита.

17 сентября 1951 г.:Заместителем министра ГБ СССР, начальником пограничных войск генерал-лейтенантом Н.П. Стахановым утвержден «Перечень сведений по пограничным войскам, внутренним войскам и внутренней охране МГБ СССР, которые запрещается опубликовывать в открытой печати».

Конец 1951 г.:Ликвидирован Главрепертком, и его функции переданы Главлиту.

1952 г.

18 января 1952 г.Уполномоченным Совета Министров СССР по защите государственной и военной тайн в печати утверждена «Инструкция о порядке цензорского контроля произведений искусства». Контроль репертуаров, изопродукции, записей на граммофонных пластинках. Согласована с председателем Комитета по делам искусств при СМ Союза ССР Н.Н. Беспаловым.

18 марта 1952 г.:Заместителем министра речного флота П.В. Черевко утверждено «Положение об изданиях речных и озерных лоцманских карт, планов, навигационных пособий и руководств общего назначения для обеспечения судоходства по внутренним судоходным путям, эксплуатируемым Министерством речного флота».

Апрель 1952 г.:Вышел циркуляр Главлита с запрещением опубликовывать сведения по счетным и счетно-аналитическим машинам (будущим ЭВМ. –Примеч авт.) и по заводам где они производятся.

21 июня 1952 г.:Начальник ГАУ МВД СССР генерал-майор В.Д. Стыров направляет начальникам архивных управлений и отделов МВД и УМВД письмо об информации, представляемой архивами в журналы, т. е. какие сведения запрещено давать.

24 октября 1952 г.Уполномоченный Совета Министров СССР по защите государственной и военной тайн в печати направляет в Совет Министров СССР «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати, и порядок публикации материалов о строительстве электростанций». Уполномоченный Совета Министров СССР по защите государственной и военной тайн в печати полагал целесообразным поручить комиссии МПВО, МВД, ПВО, ВМ, Министерства электростанций и Главлиту разработать согласованный «Перечень сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати о строительстве гидроэлектростанций, и порядок публикации соответствующих материалов».

18 декабря 1952 г.:Уполномоченный Совета Министров СССР по защите государственной и военной тайн в печати направляет министру МВД СССР С.Д. Игнатьеву «Единые правила печатания и издания открытых произведений печати в учреждениях, организациях и предприятиях». «Правила» включали: Порядок приема заказов на изготовление открытых произведений печати; Порядок оформления разрешения к набору и печати; Выпускные данные; Порядок рассылки сигнальных, контрольных и обязательных экземпляров выпуска изданий в свет; Порядок производства и выпуска в свет произведений печати, выполненных на множительных аппаратах (ротопринте, ротаторе, стеклографе и др.); Приложения-инструкции.

1952 г.:Обновились «Инструкция о порядке хранения и использования иностранной литературы» и «Инструкция о спецфондах литературы при библиотеках Союза ССР».

1952 г.:МГБ СССР издана «Инструкция о порядке выдачи органом милиции разрешений на открытие полиграфических предприятий, на приобретение полиграфического оборудования, шрифта, на приобретение и хранение множительных аппаратов».

1952 г.:Вышел «Перечень запрещенных к опубликованию сведений, относящихся к деятельности электровакуумной промышленности и радиоизмерительной аппаратуре» и «Указатель электровакуумных приборов, данные об электрических параметрах и режимах применение которых (включая характеристики) разрешается опубликовывать в открытой печати и радио».

1953 г.

15 марта1953 г.: Управление уполномоченного Совета Министров СССР по охране военных и государственных тайн в печати (Главлит при СМ СССР) включено в состав МВД СССР как 11-е Главное управление МВД СССР по охране военных и государственных тайн в печати.

7 сентября 1953 г.:5-е управление МВД СССР направило уполномоченному Совета Министров СССР по защите государственной и военной тайн в печати разработанный 5-м управлением МВД СССР проект «Перечня сведений, составляющих государственную тайну» с просьбой рассмотреть и сообщить замечания и предложения с предполагаемыми 55-ю исключениями из действующего перечня.

20 октября1953 г.: Главлит вновь выделен из МВД в самостоятельное Главное управление при Совете Министров СССР.

Источники и литература

I. источники

Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ)

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 1. Д. 23, 273.

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 39, 302, 303, 304, 305, 373, 400, 403, 404, 405, 406, 413, 414, 495, 498, 499, 500, 503, 503 ч. 2, 504, 508, 510, 511, 512, 513, 514, 516, 518, 519, 521, 600, 601, 602, 604, 605, 606, 607, 608, 609, 611, 612, 614, 617, 619, 620, 620, 622, 623, 626, 712, 713, 714, 722, 732, 733, 736, 748, 750, 758, 761, 762, 763, 764, 771, 780, 781, 783, 786, 787, 788, 793, 801, 805, 806, 807, 811, 812, 813, 826, 827, 828, 832, 833, 834, 835, 836, 837.

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ)

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1056, 1087, 1090.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 39.

РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 129.

РГАСПИ. Ф. 588. Оп. 11. Д. 211.

Российский государственный военный архив. (РГВА)

РГВА. Ф. 4. Oп. 11. Д. 83.

II. литература

Атаманенко И.Г.КГБ – ЦРУ. Кто сильнее? М.: Вече, 2015.

Блюм А.В.Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929–1953. СПб., 2000.

Верютин В.Н.Общественные отношения, возникающие в сфере отнесения сведений к государственной тайне // Вестник ТГУ. 2010. Вып. 4. С. 313–323.

Губарев В.С.Секретные академики. Кто сделал СССР сверхдержавой. М.: Вече, 2015.

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова.

Емельянов Ю.В.Проблемы международных отношений в 30-е гг. XX века. Факты истории и их изложение в школьных учебниках современной России // Сборник статей. Осторожно, история. Коллектив авторов. Общероссийская общественная организация Российские ученые социалистической ориентации. М., 2011.

Зданович А.А.Органы государственной безопасности и Красная армия: Деятельность органов ВЧК – ОГПУ по обеспечению безопасности РККА (1921–1934). М.: Продюсерский центр «Икс-Хистори»; Кучково поле, 2008.

Зеленов М.В.Военная и государственная тайна в РСФСР и СССР и их правовое обеспечение (1917–1991 гг.) // Ленинградский юридический журнал. 2012. Вып. 1. С. 143–159.

Источник. 1995. № 4.

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Transl. by Larisa Gershtein. New York: Liberty publ. house, 1989.

Книга, обманувшая мир: сб. критич. статей и материалов об «Архипелаге ГУЛАГ» А.И. Солженицына / Сост. и ред. В.В. Есипов. М.: Летний сад, 2018.

Красная армия в 1920-е годы. М.: Арх. Президента Российской Федерации, 2007. Вестник архива Президента Российской Федерации.

Куренков Г.А.Вопросы секретности на международных конференциях Второй мировой войны // Вопросы истории. 2013. № 2. С. 73–83.

Лукач Георг.История и классовое сознание. Исследования по марксистской диалектике / Пер. с нем., предисловие С.Н. Земляного. М., 2003.

Максимов А.Б.Атомная бомба Анатолия Яцкова. Анатолий Максимов. М.: Вече, 2017.

Мединский В.Р.Война. Мифы СССР. 1939–1945. 2-е изд. М.: Олма Медиа Групп, 2014.

Миронин С.С.Убийство Сталина. Крупнейший заговор XX века. М.: Эксмо; Алгоритм, 2011.

Нарочницкая Н.А.Ялтинская конференция 1945 года и современная геополитика. Ялта–45. Начертания нового мира. М.: Вече, 2010.

Неукротимый Александр.Товарищ Сталин. Личность без культа. СПб.: ТДЛ, 2020.

Первушин А.Атомный проект: История сверхоружия. СПб.: Амфора, 2015.

Печковский П.В.Цензура в печати, как элемент государственной политики в области информационной безопасности Советской России // Вестник Брянского госуниверситета. 2015. № 3. История. С. 116–121.

Победители и побежденные. От войны к миру: СССР, Франция, Великобритания, Германия, США (1941–1950) / Пер. с англ., нем. и франц. М.: РОССПЭН, 2010.

Пожаров А.И.Некоторые аспекты развития отечественных спецслужб в начале 1950-х гг. С. 94–103. Хмурые будни холодной войны. Ее солдаты, прорабы и невольные участники. Сборник научных статей / Русский Фонд Содействия Образованию и Науке. М., 2012.

Романов П.Россия и Запад на качелях истории: От Рейхстага до Берлинской стены. СПб.: Амфора, 2016.

Рыченков С.Ю.Сталин и «фальсификаторы истории». Осторожно, история // Коллектив авторов. Общероссийская общественная организация Российские ученые социалистической ориентации. М., 2010.

Соловьев А.Самые знаменитые шпионские истории. М.: Вече, 2015.

Соловьев Р.А.Предпосылки реформирования вооруженных сил СССР в 1953–1964 гг. // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2017. № 4. С. 114–123.

Судоплатов П.А.Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. М.: Олма-пресс, 1998.

Таранин А.Б.Credo. (по книге А.М. и А.А. Плехановых «Московские чекисты в тайной войне 1921–1928 гг.»). С. 328–336. Исторические чтения на Лубянке. 100-летие ВЧК: уроки истории: материалы XXI Всерос. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2017 года). М.: Общество изучения истории отечеств. спецслужб, 2018.

Тобольский А.Экспансия иностранного шпионажа. Угроза модернизации России. М.: Вече, 2011.

Толстиков В.С.Режим секретности на предприятиях ядерного комплекса Урала (1945–1950 гг.) // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Сер.: Социально-гуманитарные науки. Исторические науки. 2015. Т. 15. № 4. С. 43–46.

Устинков А.В.Государственная тайна как функция государства по отношению к обществу и личности // Право и безопасность. 2004. № 1.

Хлобустов О.М.Государственная безопасность: От Александра I до Сталина. СПб.: Амфора, 2015.

Хлобустов О.М.Управление Министерства государственной безопасности СССР по городу Москве и Московской области. 1946–1954 гг. // Исторические чтения на Лубянке. 100-летие ВЧК: уроки истории. Материалы XXI Всероссийской научной конференции (Москва, 7–8 декабря 2017 года). М., 2018.

Хлобустов О.М.«Икона», «Картель» и другие операции ЦРУ против СССР конца 1940-х – первой половины 1950-х годов. Исторические чтения на Лубянке. Отечественные и зарубежные спецслужбы: история и современность: материалы XXII междунар. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2018 года). М.: Общество изучения истории отечеств. спецслужб, 2018.

Хлобустов О.М.Особый план психологического наступления США на СССР. 1953 г. Исторические чтения на Лубянке. Юбилейные даты отечественных органов госбезопасности в 2023 г., посвященные 100-летию образования ОГПУ и памяти историка спецслужб доктора исторических наук, профессора Владимира Николаевича Хаустова: материалы XXVII междунар. науч. конф. / Сост. А.А. Плеханов. М.: Фронткнига, 2023.

Христофоров В.С.История советских органов госбезопасности: 1917–1991 гг.: учеб. пособие / Отв. ред. Е.И. Пивовар. М.: РГГУ, 2017.

Хмурые будни холодной войны. Ее солдаты, прорабы и невольные участники. Сб. науч. статей. М., 2012.

Шаваев А.Г.Галерея шпионажа. М., 2009.

Шиверский А.А.Защита информации: проблемы теории и практики. М., 1996.

Широкорад А.Б.Великая контрибуция. Что СССР получил после войны. М.: Вече, 2015.

Яковлев Н.Н.ЦРУ против СССР. М.: Правда, 1985.

«Беспощадно уничтожать фашистских диверсантов». П. Мальцев. 1941 г.

«Они и впредь оправдают доверие своего народа!» В. Иванов, О. Буровой. 1948 г.

«Да здравствуют наши славные пограничники, зоркие часовые советских границ! 1921—1946». И. Тоидзе. 1946 г.

«На страже мира». В. Корецкий. 1948 г.

«Народы мира не хотят повторения бедствий войны. И. Сталин». И. Ганф. 1949 г.

«Буржуазия враждебна культуре. М. Горький». В. Иванов. 1949 г.

«Не балуй!». В. Говорков. 1948 г.

«Не болтай у телефона! Болтун – находка для шпиона». П. Голубь. 1951 г.

«Будьте зорки и бдительны! Ф. Дзержинский». В. Иванов. 1951 г.

«Во имя коммунизма». В. Говорков. 1951 г.

«Фразы и… базы». В. Говорков. 1952 г.

«Строго храни государственную и военную тайну!». А. Интазаров, Н. Соколов

«Европейское содружество». И. Семенов. 1952 г.

«Работник милиции! Будь бдителен!» М. Соловьев. 1953 г.

«Болтун – находка для врага!». В. Корецкий. 1953 г.

«Бдительность – наше оружие!» В. Иванов. 1953 г.

«В письме домой, смотри, случайно не разболтай военной тайны!» К. Иванов. 1954 г.

«Болтать – врагу помогать!» В. Корецкий. 1954 г.

«Советский воин! Соблюдай правила телефонно-телеграфных и радиопереговоров. Будь бдителен!» К. Иванов. 1954 г.

Примечания

1

Наумов А.О.Ялта–45: «большая тройка» на пути к Победе. Ялта–45. Начертания нового мира. М.: Вече, 2010. С. 39.

2

Нарочницкая Н.А.Ялтинская конференция 1945 года и современная геополитика. Ялта–45. Начертания нового мира. М.: Вече, 2010. С. 17.

3

Романов П.Россия и Запад на качелях истории: От Рейхстага до Берлинской стены. СПб., 2016. С. 98.

4

Миронин С.С.Убийство Сталина. Крупнейший заговор XX века. М., 2011. С. 104–105.

5

Христофоров В.С.История советских органов госбезопасности: 1917–1991 гг. М.: РГГУ, 2017. С. 317–318.

6

Там же. С. 320.

7

https://studfile.net/preview/4034659/. 30.05.2025

8

Христофоров В.С.История советских органов госбезопасности: 1917–1991 гг. М.: РГГУ, 2017. С. 318, 327.

9

Христофоров В.С.История советских органов госбезопасности: 1917–1991 гг. М.: РГГУ, 2017. С. 320.

10

Хлобустов О.М.Особый план психологического наступления США на СССР. 1953 г. Исторические чтения на Лубянке. Материалы XXVII междунар. науч. конф. / Сост. А.А. Плеханов. М.: Фронткнига, 2023. С. 256.

11

Наумов А.О.Ялта–45: «большая тройка» на пути к Победе. Ялта–45. Начертания нового мира. М.: Вече, 2010. С. 39.

12

Романов П.Россия и Запад на качелях истории: От Рейхстага до Берлинской стены. СПб.: Амфора, 2016. С. 90.

13

Романов П.Россия и Запад на качелях истории: От Рейхстага до Берлинской стены. СПб.: Амфора, 2016. С. 92.

14

Таранин А.Б.Credo. Исторические чтения на Лубянке. 100-летие ВЧК: уроки истории: материалы XXI Всерос. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2017 года). М.: Общество изучения истории отечеств. спецслужб, 2018. С. 334.

15

Таранин А.Б.Credo. Исторические чтения на Лубянке. 100-летие ВЧК: уроки истории: материалы XXI Всерос. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2017 года). М.: Общество изучения истории отечеств. спецслужб, 2018. С. 335.

16

Нарочницкая Н.А.Ялтинская конференция 1945 года и современная геополитика. Ялта–45. Начертания нового мира / Отв. ред. Н.А. Нарочницкая. М.: Вече, 2010; Победители и побежденные. От войны к миру: СССР, Франция, Великобритания, Германия, США (1941–1950) / Под. общ. ред. и с предисл. Б. Физелер, Н. Муан; [пер. с англ., нем. и франц. Е. Кустовой и др.]. М.: РОССПЭН; ГИИМ, 2010;Рыченков С.Ю.Сталин и «фальсификаторы истории». Осторожно, история. Коллектив авторов. Общероссийская общественная организация «Российские ученые социалистической ориентации». М., 2011; Хмурые будни холодной войны. Ее солдаты, прорабы и невольные участники. Сборник научных статей / Русский Фонд Содействия Образованию и Науке. М., 2012;Колмыков А.Н. Холодная война и нарушение Гаагской конференции: военные и политические последствия создания «малоимпульсного боеприпаса». С. 57–70;Широкорад А.Б.Великая контрибуция. Что СССР получил после войны. М.: Вече, 2015.

17

Атаманенко И.Г.КГБ – ЦРУ. Кто сильнее? М.: Вече, 2015;Губарев В.С.Секретные академики. Кто сделал СССР сверхдержавой. М.: Вече, 2015;Первушин А.Атомный проект: История сверхоружия. СПб.: Амфора, 2015;Судоплатов П.А.Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. М.: Олма-пресс, 1998;Тобольский А.Экспансия иностранного шпионажа. Угроза модернизации России. М.: Вече, 2011;Хлобустов О.М.Управление Министерства государственной безопасности СССР по городу Москве и Московской области. 1946–1954 гг. Исторические чтения на Лубянке. 100-летие ВЧК: уроки истории: материалы XXI Всерос. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2017 года). М.: Общество изучения истории отечеств. спецслужб, 2018;Шаваев А.Г.Галерея шпионажа. М., 2009.

18

Верютин В.Н.Общественные отношения, возникающие в сфере отнесения сведений к государственной тайне // Вестник Тамбовского Государственного университета. Серия: Гуманитарные науки. 2010. Вып. 4. С. 313–323;Зеленов М.В.Военная и государственная тайна в РСФСР и СССР и их правовое обеспечение (1917–1991 гг.) // Ленинградский юридический журнал. 2012. Вып. 1. С. 143–159.

19

Печковский П.В.Цензура в печати, как элемент государственной политики в области информационной безопасности Советской России // Вестник Брянского госуниверситета. 2015. № 3. История. С. 116–121;Толстиков В.С.Режим секретности на предприятиях ядерного комплекса Урала (1945–1950 гг.) // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия «Социально-гуманитарные науки». Исторические науки. 2015. Т. 15. № 4. С. 43–46.

20

Нарочницкая Н.А.Ялтинская конференция 1945 года и современная геополитика. Ялта–45. Начертания нового мира. М.: Вече, 2010. С. 10.

21

Там же. С. 9

22

Рыченков С.Ю.Сталин и «фальсификаторы истории». Осторожно, история / Коллектив авторов. Общероссийская общественная организация «Российские ученые социалистической ориентации». М., 2011. С. 265.

23

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1087. Л. 56.

24

https://veteransrussian.ru/novosti/novosti-ood/dvizhenie-veterany-rossii-predlagaet-sozdat-ministerstvo-oboronnoy promyshlennosti/?ysclid=mbafeehnth400449908 (30.05.2025)

25

Христофоров В.С.История советских органов госбезопасности: 1917–1991 гг.: учеб. пособие / Отв. ред. Е.И. Пивовар. М.: РГГУ, 2017. С. 321.

26

Христофоров В.С.История советских органов госбезопасности: 1917–1991 гг.: учеб. пособие / Отв. ред. Е.И. Пивовар. М.: РГГУ, 2017. С. 318.

27

Там же. С. 326.

28

Там же. С. 327.

29

Судоплатов П.А.Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. М.: Олма-пресс, 1998. С. 386.

30

Христофоров В.С.История советских органов госбезопасности: 1917–1991 гг.: учеб. пособие / Отв. ред. Е.И. Пивовар. М.: РГГУ, 2017. С. 327–328.

31

Хлобустов О.М.Управление Министерства государственной безопасности СССР по городу Москве и Московской области. 1946–1954 гг. Исторические чтения на Лубянке. 100-летие ВЧК: уроки истории: материалы XXI Всерос. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2017 года). М.: Общество изучения истории отечеств. спецслужб, 2018. С. 301–302.

32

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1090. Л. 16.

33

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1090. Л. 49–50.

34

Христофоров В.С.История советских органов госбезопасности: 1917–1991 гг.: М.: РГГУ, 2017. С. 327–329;Пожаров А.И.Некоторые аспекты развития отечественных спецслужб в начале 1950-х гг. С. 94–103. Хмурые будни холодной войны. Ее солдаты, прорабы и невольные участники. Сборник научных статей / Русский Фонд Содействия Образованию и Науке. М., 2012. С. 96–101.

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Пер. с англ. Печатается по изд.: Liberty publishing house. NewYork, 1989. С. 404.

36

Там же. С. 221.

37

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Пер. с англ. Печатается по изд.: Liberty publishing house. NewYork, 1989. С. 221.

38

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1059. Л. 14.

39

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 96.

40

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 97–98.

41

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 601. Л. 17.

42

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 3–7.

43

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 276–286; Д. 519. Л. 16–19.

44

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 783. Л. 391.

45

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 832. Л. 1.

46

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 832. Л. 2–49.

47

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 835. Л. 6–8.

48

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827 Л. 81; Д. 713. Л. 298–322.

49

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 406. Л. 13.

50

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 62.

51

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 303. Л. 9

52

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М.: Центрополиграф, 2017. С. 98–99.

53

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Пер. с англ. Печатается по: Liberty publishing house. New York, 1989. С. 78.

54

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 503. Л. 87.

55

Зданович А.А.Органы государственной безопасности и Красная армия: Деятельность органов ВЧК – ОГПУ по обеспечению безопасности РККА (1921–1934). М., 2008. С. 490.

56

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 304. Л. 1.

57

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 73.

58

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 305. Л. 144.

59

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 304. Л. 6–94.

60

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 69–76.

61

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 512. Л. 246–255; Д. 513. Л. 62–71.

62

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 20.

63

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 40.

64

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 519. Л. 1.

65

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 510. Л. 69.

66

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 837. Л. 1.

67

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 619. Л. 2–17.

68

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 619. Л. 1.

69

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 11.

70

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 227; Л. 238–240.

71

Там же. Л. 195.

72

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 614. Л. 146–151.

73

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 837. Л. 129–156.

74

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 607.

75

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 837. Л. 128.

76

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 25.

77

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 32–34.

78

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 837. Л. 15–19.

79

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 750. Л. 29.

80

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 373. Л. 14–16.

81

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 1.

82

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 514. Л. 2–5.

83

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 828. Л. 144–145.

84

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 8.

85

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 44.

86

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 608. Л. 35–37.

87

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 248.

88

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 750. Л. 106.

89

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781 Л. 16–17.

90

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 801. Л. 1.

91

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 801. Л. 3–4.

92

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 788. Л. 68–72.

93

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 24.

94

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 98–99.

95

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 106.

96

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 837. Л. 4.

97

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 31.

98

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 59–61.

99

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 516. Л. 4–5.

100

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 38.

101

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 512. Л. 26–32.

102

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 48.

103

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 198–203.

104

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 153–156.

105

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 75.

106

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 66–69.

107

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 60–62.

108

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 76–78.

109

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 93.

110

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 805. Л. 92–96.

111

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 805. Л. 99.

112

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 805. Л. 108–113.

113

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 805. Л. 120–126.

114

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 805. Л. 131–138.

115

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 805. Л. 143–146.

116

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 826. Л. 104–110.

117

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 826. Л. 119–125.

118

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 519. Л. 2, 18.

119

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 518. Л. 1; Д. 519. Л. 18–19.

120

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 516. Л. 9.

121

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 626. Л. 5.

122

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 518. Л. 4.

123

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 793. Л. 12–13.

124

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 793. Л. 101–117.

125

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 43–45.

126

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 512. Л. 34–38.

127

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 826. Л. 126–140.

128

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 53–54.

129

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 516. Л. 6.

130

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 826. Л. 76–79.

131

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 519. Л. 7.

132

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 519. Л. 14.

133

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 519. Л. 5.

134

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 519. Л. 26.

135

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 519. Л. 26–27.

136

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 834. Л. 112–113.

137

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 516. Л. 6.

138

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 70–71.

139

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 92.

140

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 748. Л. 48.

141

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 39. Л. 33.

142

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 225.

143

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 276–286.

144

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 763. Л. 112.

145

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 238–240.

146

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 74.

147

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 512. Л. 135–137.

148

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 159–161.

149

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 183–184.

150

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 6.

151

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 32–33.

152

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 104.

153

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 229–230.

154

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 835. Л. 33.

155

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 835. Л. 34.

156

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 39.

157

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 237.

158

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 228.

159

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 614. Л. 146–151.

160

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 236.

161

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 512. Л. 116–117.

162

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 38.

163

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 181–182.

164

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 131.

165

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 76–78.

166

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 135.

167

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 780. Л. 43–47.

168

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 780. Л. 40–41.

169

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 11–15; Д. 802.

170

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 805. Л. 105.

171

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 63–66.

172

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 826. Л. 15.

173

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 837. Л. 95–101.

174

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 826. Л. 37–38.

175

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 601. Л. 28–30.

176

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 601. Л. 32.

177

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 163–164.

178

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 712. Л. 116.

179

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758. Л. 5.

180

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758. Л. 62.

181

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 786. Л. 7.

182

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 37.

183

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 835. Л. 2–5.

184

Зданович А.А.Органы государственной безопасности и Красная армия: Деятельность органов ВЧК – ОГПУ по обеспечению безопасности РККА (1921–1934). М., 2008. С. 483.

185

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 499. Л. 19.

186

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 500. Л. 22–80; Д. 504. Л. 7.

187

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 111–112.

188

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 58.

189

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 70–72.

190

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 22.

191

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 56–58.

192

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 132–133.

193

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 22.

194

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 82.

195

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 605. Л. 6.

196

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 132.

197

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 134.

198

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 5–6.

199

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 43.

200

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 56–58.

201

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 605. Л. 64–66.

202

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 54.

203

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 76.

204

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 95.

205

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 7.

206

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 39.

207

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 2.

208

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 18.

209

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 37.

210

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 499. Л. 14–17.

211

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 499. Л. 175.

212

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 2, 45; Д. 514. Л. 6–8.

213

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 44.

214

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 8.

215

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 18.

216

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 12.

217

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 5.

218

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758. Л. 18.

219

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 764. Л. 23–24.

220

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758. Л. 24–52.

221

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 42–44.

222

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 106–117.

223

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 1.

224

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 32.

225

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 57–58.

226

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 19–20.

227

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 788. Л. 68–72.

228

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 780. Л. 50–55.

229

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 43.

230

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 499. Л. 124.

231

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 7.

232

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 763. Л. 67–71.

233

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 750. Л. 30–33.

234

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 498. Л. 8.

235

ГАРФ.

236

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 96–97.

237

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 140.

238

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 6.

239

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 86.

240

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 10.

241

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 7–8.

242

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 750. Л. 4.

243

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 763. Л. 119.

244

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 833. Л. 65.

245

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 99.

246

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 121.

247

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 833. Л. 77–78.

248

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 516. Л. 8.

249

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 518. Л. 4.

250

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 342–349.

251

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 380–385.

252

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 385–387.

253

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 19.

254

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 102.

255

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 80.

256

Соловьев Р.А.Предпосылки реформирования Вооруженных сил в 1953–1964 гг. С. 116.

257

Ленин В.И.Полное собрание соч. 5-е изд. Т. 45. Л. 195.

258

Максимов А.Б.Атомная бомба Анатолия Яцкова. М., 2017. С. 115–116.

259

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 222–226.

260

Максимов А.Б.Атомная бомба Анатолия Яцкова. С. 216–218.

261

ГАРФ. Ф. 5446. Oп. 1. Д. 273. Л. 304–312.

262

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 130.

263

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 499. Л. 125.

264

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 499. Л. 174.

265

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 2.

266

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 19.

267

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 20.

268

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 54.

269

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 40–41.

270

Есаков В.Д.Постановление ЦК и СМ СССР «О судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах» 28 марта 1947 г. С. 29–42

271

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 510. Л. 69.

272

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 58.

273

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 50–51.

274

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 133.

275

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 90–92.

276

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 93.

277

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 59.

278

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 521. Л. 76; Д. 612. Л. 21.

279

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 623. Л. 39.

280

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 72.

281

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 74–75.

282

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 78.

283

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 748. Л. 35–36.

284

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 748. Л. 42–43.

285

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 37–44.

286

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 763. Л. 3–5.

287

ГАРФ. Ф. Р–5446. Оп. Зас. Д. 23. Л. 216–224.

288

РГВА. Ф. 4. Oп. 11. Д. 83. Л. 289–294.

289

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 499. Л. 120.

290

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 34–36.

291

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 52.

292

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 70–72.

293

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 1.

294

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 514. Л. 6–8.

295

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 623. Л. 39.

296

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 1.

297

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 748. Л. 37.

298

Широкорад А.Б.Великая контрибуция. Что СССР получил после войны. М., 2015. С. 166.

299

Соловьев Р.А.Предпосылки реформирования Вооруженных сил в 1953–1964 гг. С. 117.

300

РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 129. Л. 195–197.

301

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 95.

302

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л.

303

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 503. Ч. 2. Л. 408.

304

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 605. Л. 48–49.

305

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 601. Л. 45; Д. 508. Л. 39.

306

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 512. Л. 180–182.

307

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 74–75.

308

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 8.

309

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 10.

310

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 499. Л. 125.

311

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 499. Л. 174.

312

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 606. Л. 11.

313

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 93.

314

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 17–18; Д. 403. Л. 146.

315

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 121.

316

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 17–18.

317

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 612. Л. 17.

318

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 503. Ч. 2. Л. 416.

319

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 188.

320

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 129ю

321

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 167.

322

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 518. Л. 4.

323

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 498. Л. 57.

324

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 518. Л. 5.

325

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 764. Л. 16–18.

326

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 786. Л. 19.

327

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 40.

328

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 21–22.

329

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 837. Л. 70.

330

Судоплатов П.А.Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. М., 1998. С. 323.

331

Судоплатов П.А.Указ. соч. С. 332–333.

332

Миронин С.С.Убийство Сталина. Крупнейший заговор XX века. М., 2011. Л. 104–105.

333

Максимов А.Б.Атомная бомба Анатолия Яцкова. С. 117–118.

334

Максимов А.Б.Атомная бомба Анатолия Яцкова. С. 205–206.

335

Соловьев Р.А.Предпосылки реформирования Вооруженных сил в 1953–1964 гг. С. 116.

336

Там же. С. 117.

337

Романов П.Россия и Запад на качелях истории: От Рейхстага до Берлинской стены. СПб., 2016. С. 175.

338

Соловьев Р.А.Предпосылки реформирования Вооруженных сил в 1953–1964 гг. С. 118.

339

Неукротимый Александр.Товарищ Сталин. Личность без культа. СПб., 2020. С. 394.

340

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М., 2017. С. 267–268.

341

Там же. С. 271–272.

342

Хлобустов О.М.Государственная безопасность: От Александра I до Сталина. СПб., 2015. С. 155–156.

343

Шаваев А.Г.Галерея шпионажа. М., 2009. С. 96.

344

Тобольский А.Экспансия иностранного шпионажа. Угроза модернизации России. М., 2011. С. 34.

345

Соловьев А.Самые знаменитые шпионские истории. М., 2015. С. 160.

346

Там же. С. 135.

347

Соловьев А.Самые знаменитые шпионские истории. М., 2015. С. 194–195.

348

https://shieldandsword.mozohin.ru/nkgb4353/structure/5 U_46/04.htm (30.05.2025)

349

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 123.

350

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 115.

351

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 125.

352

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 514. Л. 6–8.

353

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 405. Л. 66.

354

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 512. Л. 180–182.

355

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 18.

356

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 82.

357

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 92–95.

358

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758 Л. 24–28.

359

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758 Л. 32–52.

360

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781 Л. 21, 22.

361

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 23–25.

362

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 512. Л. 180–182.

363

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 67–69.

364

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 623. Л. 48.

365

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 811. Л. 31–37.

366

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 813. Л. 53–56.

367

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 812. Л. 142–145.

368

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 806. Л. 63–66.

369

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 835. Л. 18–19.

370

ГАРФ. Ф.

371

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 134.

372

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 7–122.

373

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 175.

374

Широкорад А.Б.Великая контрибуция. Что СССР получил после войны. М., 2015. Л. 210.

375

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 146.

376

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 6.

377

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 4.

378

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 11.

379

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 28.

380

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 23.

381

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 623. Л. 39.

382

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 27.

383

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 7.

384

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 86.

385

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 3.

386

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 21–21 об.

387

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 24.

388

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 7.

389

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 22.

390

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 58.

391

Там же. Л. 59.

392

Там же. Л. 60.

393

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 518. Л. 4.

394

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 623. Л. 48.

395

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 23.

396

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 28.

397

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 47.

398

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 36.

399

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 763. Л. 89–96.

400

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758. Л. 14.

401

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 67.

402

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 835. Л. 25–26.

403

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 59–61.

404

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 806. Л. 55–62.

405

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 75.

406

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 84.

407

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 7–8.

408

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 104.

409

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 787. Л. 8.

410

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 5.

411

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 56–57.

412

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 71.

413

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 124–127 об.

414

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 5.

415

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 836. Л. 63.

416

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 836. Л. 74.

417

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 836. Л. 80.

418

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 57–58.

419

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 64.

420

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 836. Л. 173.

421

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 88.

422

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 836. Л. 174.

423

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 6.

424

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 34.

425

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 7–122.

426

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 155.

427

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 7.

428

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 95.

429

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 503. Ч. 2. Л. 408.

430

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 130.

431

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 605. Л. 7.

432

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 55.

433

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 10–13.

434

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 609. Л. 25

435

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 34.

436

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 608. Л. 167.

437

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 150.

438

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 175.

439

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 6.

440

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 70.

441

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 123.

442

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 514. Л. 6–8.

443

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 160.

444

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 609. Л. 136.

445

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 105.

446

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 180.

447

Судоплатов П.А.Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. М., 1998. С. 316.

448

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 512. Л. 180–182.

449

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 36.

450

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 175.

451

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 19.

452

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 57.

453

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 780. Л. 48–49.

454

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 750. Л. 1.

455

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 10–13.

456

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758. Л. 32–52.

457

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758. Л. 24–28.

458

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 748. Л. 1.

459

Тайны XX века. Золотая серия. Секретные операции. 2019. С. 114.

460

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 302. Л. 9.

461

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 146.

462

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 521. Л. 15–16.

463

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 504. Л. 160.

464

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 72.

465

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 67.

466

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 69.

467

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 48.

468

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 518. Л. 4.

469

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 170–172.

470

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 609. Л. 270–271 об.

471

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 619. Л. 15.

472

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 67–69.

473

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 748. Л. 29.

474

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 248.

475

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 22.

476

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 291.

477

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 87.

478

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 40.

479

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 44.

480

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 46.

481

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 55.

482

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 111.

483

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758. Л. 32–52.

484

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 786. Л. 24–32.

485

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 9–10.

486

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 514. Л. 6–8.

487

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 31–32.

488

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 513. Л. 18.

489

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 39. Л. 39–40.

490

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 761. Л. 3.

491

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 76–77.

492

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 763. Л. 146.

493

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 160.

494

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 750. Л. 111.

495

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 733. Л. 53.

496

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 11.

497

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 28.

498

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 498. Л. 21.

499

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 29.

500

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 503. Л. 209.

501

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 503. Л. 210.

502

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 20.

503

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 96–97.

504

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 73.

505

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 53.

506

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 71.

507

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 712. Л. 116.

508

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 28.

509

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 736. Л. 30.

510

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 763. Л. 105.

511

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 94–96.

512

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 622. Л. 50.

513

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 813. Л. 50–51.

514

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 813. Л. 85–124.

515

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 80–82.

516

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 85.

517

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 413. Л. 20–21.

518

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 414. Л. 8.

519

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 414. Л. 9.

520

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 519. Л. 2.

521

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 519. Л. 18.

522

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 518. Л. 4; Д. 519. Л. 19.

523

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 516. Л. 4–5.

524

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 601. Л. 40.

525

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 601. Л. 32.

526

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 514. Л. 2–5.

527

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 3.

528

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 771. Л. 28.

529

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1056. Л. 25; ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 510. Л. 71–72.

530

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 510. Л. 73–74.

531

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 413. Л. 20–21.

532

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 406. Л. 2–3.

533

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 157.

534

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 62.

535

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 4.

536

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 57.

537

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 101.

538

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 93–94.

539

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 102–103.

540

Есаков В.Д.Постановление ЦК и СМ СССР «О судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах» 28 марта 1947 г. С. 35; Хмурые будни холодной войны. Ее солдаты, прорабы и невольные участники. Сборник научных статей / Русский Фонд Содействия Образованию и Науке. М., 2012.

541

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 68–70.

542

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 129–134.

543

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 49.

544

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 35–37.

545

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 32–34.

546

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 338–339.

547

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 617. Л. 47–51.

548

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 713. Л. 25.

549

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 762. Л. 410–420.

550

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 748. Л. 38–41.

551

Хлобустов О.М.Государственная безопасность: От Александра I до Сталина (Серия «тайны истории»). СПб., 2015. С. 159.

552

Хлобустов О.М.Особый план психологического наступления США на СССР. 1953 г. С. 56. Исторические чтения на Лубянке. Юбилейные даты отечественных органов госбезопасности в 2023 г. …: Материалы XXVII междунар. науч. конф. М., 2023.

553

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 400. Л. 44–46.

554

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 503. Ч. 2. Л. 411.

555

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 508. Л. 57.

556

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 498. Л. 1.

557

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 44.

558

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 503. Ч. 2. Л. 429–429 об.

559

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 498. Л. 8.

560

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 601. Л. 20.

561

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 601. Л. 1.

562

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 604. Л. 4.

563

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 601. Л. 91.

564

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 207.

565

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 758. Л. 4.

566

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 1–3.

567

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 761. Л. 9–10.

568

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 68–71.

569

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 76.

570

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 73–74.

571

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 827. Л. 53.

572

ГАРФ. Ф. Р–9425.

573

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 41.

574

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 406. Л. 14–19.

575

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 47–52.

576

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 503. Ч. 2. Л. 419–420.

577

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 761. Л. 17.

578

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 116–117.

579

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 9–16.

580

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 784. Л. 38.

581

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 712. Л. 116.

582

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 107–108.

583

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 404. Л. 69.

584

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 129.

585

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 403. Л. 167.

586

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 2.

587

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 11.

588

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 17.

589

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 511. Л. 20–21.

590

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 6.

591

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 101.

592

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 105.

593

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 19.

594

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 40.

595

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 44.

596

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 46.

597

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 750. Л. 65.

598

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 56.

599

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 55.

600

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 57.

601

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 74.

602

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 86.

603

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 79.

604

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 111.

605

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 121.

606

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 4.

607

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 780. Л. 117.

608

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 780. Л. 60, 73–75.

609

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 609. Л. 86.

610

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 609. Л. 152.

611

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 807. Л. 47–52; Д. 602. Л. 121–125.

612

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 23–27.

613

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 19.

614

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 620. Л. 22.

615

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 761. Л. 362–364.

616

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 609. Л. 143.

617

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 732. Л. 107.

618

ГАРФ. Ф. Р–9425. Оп. 1. Д. 781. Л. 9–15.

619

Миронин С.С.Убийство Сталина. Крупнейший заговор XX века. М., 2011. С. 109–110.

620

Хлобустов О.М.Особый план психологического наступления США на СССР. 1953 г. С. 257. Исторические чтения на Лубянке. Юбилейные даты отечественных органов госбезопасности в 2023 г. …: Материалы XXVII междунар. науч. конф. М., 2023.

621

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М., 2017. С. 392–393.

622

Там же. С. 393.

623

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Пер. с англ. Печатается по: Liberty publishing house. New York, 1989. С. 17–18.

624

Там же. С. 112.

625

Там же. С. 135.

626

Клайн Рэй.Указ. соч. С. 78.

627

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Пер. с англ. Печатается по: Liberty publishing house. New York, 1989. С. 213.

628

Там же. С. 17.

629

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М., 2017. С. 386.

630

Там же. С. 317.

631

Даллес А.Указ. соч. С. 320.

632

Там же. С. 397.

633

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Пер. с англ. Печатается по: Liberty publishing house. New York, 1989. С. 225.

634

Там же. С. 173–174.

635

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М., 2017. С. 258.

636

Там же. С. 265.

637

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М., 2017. С. 267.

638

Клайн

639

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Пер. с англ. Печатается по: Liberty publishing house. New York, 1989. С. 298.

640

Там же. С. 43.

641

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Пер. с англ. Печатается по: Liberty publishing house. New York, 1989. С. 42–43.

642

Там же. С. 369.

643

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М., 2017. С. 384–385.

644

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М. С. 19–20.

645

Там же. С. 388.

646

Даллес А.ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа / Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. М. С. 393.

647

Даллес А.Указ. соч. С. 389–391.

648

Там же. С. 398–399.

649

Даллес А.Указ. соч. С. 385.

650

Красная армия в 1920-е годы: Арх. Президента Российской Федерации. М., 2007. Вестник архива Президента Российской Федерации. С. 126.

651

Красная армия в 1920-е годы: Арх. Президента Российской Федерации. М., 2007. Вестник архива Президента Российской Федерации. С. 129–130.

652

Красная армия в 1920-е годы: Арх. Президента Российской Федерации. М., 2007. Вестник архива Президента Российской Федерации. С. 135.

653

Там же. С. 139.

654

Емельянов Ю.В.Проблемы международных отношений в 30 – е гг. XX века. Факты истории и их изложение в школьных учебниках современной России // Сборник статей. Осторожно, история. Коллектив авторов. Общероссийская общественная организация «Российские ученые социалистической ориентации». М., 2011. С. 120.

655

Емельянов Ю.В.Проблемы международных отношений в 30-е гг. XX века. Факты истории и их изложение в школьных учебниках современной России // Сборник статей. Осторожно, история. Коллектив авторов. Общероссийская общественная организация «Российские ученые социалистической ориентации». М., 2011. С. 118.

656

Источник. 1995. № 4. С. 124.

657

Яковлев Н.Н.ЦРУ против СССР. С. 40.

658

Там же. С. 341.

659

Блюм А.В.Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929–1953. СПб., 2000.

660

Книга, обманувшая мир: сб. критич. статей и материалов об «Архипелаге ГУЛАГ» А.И. Солженицына / Сост. и ред. В.В. Есипов. С. 435.

661

Хлобустов О.М.Управление Министерства государственной безопасности СССР по городу Москве и Московской области. 1946–1954 гг. С. 301–302. Исторические чтения на Лубянке. 100-летие ВЧК: уроки истории: материалы XXI Всерос. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2017 года). М., 2018.

662

Нарочницкая Н.А.Ялтинская конференция 1945 года и современная геополитика. С. 9;Нарочницкая Н.А.Ялта–45. Начертания нового мира. М., 2010.

663

Нарочницкая Н.А.Ялтинская конференция 1945 года и современная геополитика. С. 12;Нарочницкая Н.А.Ялта–45. Начертания нового мира. М., 2010.

664

Хлобустов О.М.«Икона», «Картель» и другие операции ЦРУ против СССР конца 1940-х – первой половины 1950-х годов. С. 289. Исторические чтения на Лубянке. Отечественные и зарубежные спецслужбы: история и современность: Материалы XXII междунар. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2018 года). М., 2018.

665

Наумов А.О.Ялта–45: «большая тройка» на пути к Победе. С. 39. Ялта–45. Начертания нового мира. М., 2010.

666

Романов П.Россия и Запад на качелях истории: От Рейхстага до Берлинской стены СПб., 2016. С. 87.

667

Рыченков С.Ю.Сталин и «фальсификаторы истории». Л. 265. Осторожно, история. Коллектив авторов. Общероссийская общественная организация «Российские ученые социалистической ориентации». М., 2011.

668

Судоплатов П.А.Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. М.,1998. С. 13.

669

Клайн Рэй.ЦРУ от Рузвельта до Рейгана / Пер. с англ. Печатается по: Liberty publishing house. New York, 1989. С. 327.

670

Буранок С.О.Дело Л.П. Берии и документы ЦРУ 1953–1954 гг. С. 331–332. Исторические чтения на Лубянке. Отечественные органы безопасности: история и современность: материалы XX Всерос. науч. конф. (Москва, 1–2 декабря 2016 года). М., 2017.

671

Шадрин А.С.История отечественных органов безопасности как объект информационной войны. С. 462. Исторические чтения на Лубянке. Отечественные спецслужбы в войнах и вооруженных конфликтах XX века (к 75-летию Великой Победы): материалы XXIII междунар. науч. конф. М., 2019.

672

РГАСПИ. Ф. 588. Оп. 11. Д. 211. Л. 41.

673

Болтунов М.Е.Кроты ГРУ в НАТО. М.: 2014. С. 194–195.

674

Хлобустов О.М.На пути к гибели Великой державы. С. 303. Исторические чтения на Лубянке. Отечественные и зарубежные спецслужбы: история и современность: материалы XXVI междунар. науч. конф. / Сост. А.А. Плеханов. М., 2022.

675

Хлобустов О.М.Особый план психологического наступления США на СССР. 1953 г. С. 255. Исторические чтения на Лубянке. Материалы XXVII междунар. науч. конф. М., 2023.

676

Романов П.Россия и Запад на качелях истории: От Рейхстага до Берлинской стены. СПб., 2016. С. 158.

677

Плеханов А.М.Роль исторической науки в формировании мировоззрения сотрудников органов безопасности. Ретроспектива. С. 316. Исторические чтения на Лубянке. 100-летие ВЧК: уроки истории: материалы XXI Всерос. науч. конф. (Москва, 7–8 декабря 2017 года). М.: Общество изучения истории отечеств. спецслужб, 2018.