Зеленая

Глава 1

Редиска он, нехороший человек. Сразу надо было это понять. Рожа рыжая, бритая, глаза наглые, в зубах сигарета.

Сидим мы в тот день с мужиками, возвращение по «Зелёной» празднуем. По «Зелёной», это когда судно поломалось, но несерьёзно, однако ему срочный ремонт нужен, а для этого в порт возвращаться надобно, в море-то никак не получится починиться.

Денег у нас только на шесть бутылок беленькой, да ещё на банку кильки в томате, какая-никакая, а закуска. И удивляться нашему бедственному финансовому положению нечего. В море мы всего неделю назад вышли, до зарплаты далеко, а авансы, выданные ранее, жёнам оставили на содержание их хотелок. В кошельках только на сигареты и пиво осталось, а тут такая радость, у главного генератора подшипник застучал, вот и вернулись в порт ремонтироваться и отдохнуть.

Домой идти никто не захотел. Разве дома нормально отдохнуть дадут? Ну а раз такая удача с неожиданным возвращением, о котором жёны ничего не знают, то, как не воспользоваться.

Скинулись мы на троих с корешами остатками прошлой зарплаты, затарились в магазине набором начинающего бомжа, и в кубрике расслабляться засели. Только по первой вздрогнули, килькой в томате по очереди занюхали, как дверь открывается, и он на пороге, с сигаретой в зубах. Улыбается гад ехидно:

— Здорово мужики. Давайте знакомиться. Я Сеня, меня к вам палубным матросом направили. С вами, четвёртым, в одном кубрике жить буду.

Затем сигареткой смачно так затянулся, струю в подволок (подволок — потолок) пустил, и окурок в нашу кильку в томате, в единственную закуску, нагло так: «Тык». У нас троих даже речь отнялась. Сидим, глазами хлопаем, в себя приходим, а он на койку, рядом со мной подсаживается и руку тянет.

Как мы его не убили, сам удивляюсь, видимо, рыжим действительно везёт. Отделался Сеня сломанным носом, синяком под глазом и лёгким сотрясением, ну и, конечно же, походом в магазин, за новой закуской и водкой.

Основательно к извинениям подошёл мужик, осознал всю глубину наших затронутых струн души. Нормально затарился. Колбаски принёс, хлебушка свежего, помидорчиков маринованных, огурчиков, да ещё три флакона беленькой вдобавок к нашим шести недопитым.

В общем помирились мы с Сеней. Выпили. Хорошо потом посидели, душевно. Кольку с Васей, корешей моих сморило через часок. Устали они. Три часа назад швартовали судно к причалу, канаты таскали, узлы крутили, вот и уснули на седьмой бутылке. Мы с Сеней ещё один флакончик уговорили, и тут нам двоим, одновременно, хмель сразу во все головы ударил, да так, что сразу на подвиги потянуло.

Ну а как по-другому? Что за водка без женщин?

— А давай, — говорю я, — друг Сеня в кабак завалимся, и подруг найдём. Завтра к обеду «Зелёная» заканчивается, и мы в море выходим, а в рейсе и вспомнить-то нечего будет. Не по домам же нам, право слово, расходится, к жёнам в бигуди и без помады идти, нотации о вреде алкоголя, мешающему покупке шубы, выслушивать?

— У меня альтернативное предложение, — икнул в ответ Сеня. — В кабаке может не повезти, не найдём никого, только время потеряем, а я вчера с такой девахой познакомился, закачаешься. У неё муж на днях в море ушёл. Весёлая, красивая, в гости приглашала, номерок телефона оставила. Позвоню, пусть подругу пригласит. Оторвёмся по-взрослому. Ты как, не против?

А я что, дурак отказываться, даже хотел такси вызвать, чтобы побыстрее, но Сеня отговорил.

— Тут недалеко, — говорит. — Пока дойдём развеемся, немного протрезвеем, а то что-то штормит, как бы не оконфузиться, как до дела дойдёт.

Позвонил он, договорился, и мы, преодолевая штормящий асфальт, отправились в приключение.

От проходной порта, дворами к главной городской площади вышли, пересекли ее и в ночном магазине шампанского купили да цветы для дам, а затем на улицу Инженерную свернули. Всё бы хорошо, да только на ней мой дом стоит.

— Чего-то стрёмно, — говорю я. — Как бы на жену не нарваться, она ведь думает, что я в море.

— Не боись, — отмахнулся Сеня. — Полвторого ночи. Какая жена? Спит она давно.

Идём дальше, а я чего-то нервничаю.

Когда к дому подошли, меня начали терзать сомнения, тоскливо что-то на душе стало.

Когда в подъезд зашли, я почувствовал, что рожа краснеет, и руки трясутся.

Ну а когда уж на лифте, на седьмом этаже остановились, и к двери квартиры подошли, то тут я зубами заскрипел, и бутылку шампанского посильнее в одном кулаке сжал, так что по стеклу трещины пошли, а в другом букет так, что сок на пол закапал.

Сеня моей красноты не заметил, подмигнул сволочь, и на звонок нажал.

Дверь распахнулась, а за ней моя Зинка в одном только пеньюаре розовом, а за спиной её закадычная подруга Галька. Чего здесь удивляться, квартира-то моя.

Я Сеню аккуратненько в сторону, бутылкой в лоб, отодвинул, Зинке цветы подарил, да так, что они с Галькой в кухню улетели. Развернулся и молча на корабль ушёл, где меня за домашнее насилие наряд полиции, и повязал.

Лейтенант, сволочь такая, что меня допрашивал, всю дорогу до отделения ржал, вспоминая мои показания. Да я и сам бы посмеялся, если бы не столь неприятные обстоятельства.

В общем обошлось всё. Выжил Сеня, да и Зинка с Галькой через три дня в реанимации в себя пришли. Я условным сроком отделался, раненой душой и разводом. Жаль вот только, что в рейс опоздал.