Золотой вариант

Черная легенда

Капитан Уильям Ходжсон, резидент Ост-Индской компании в Патне, отставил бокал с кларетом и выглянул с веранды. По мутной воде Ганга, к грязному длинному причалу, заставленную корзинами с древесными чурками, подходила огромная чёрная баржа. Без парусов, без весел, без буксирного каната. Медленно двигалась, оставляя за кормой пенный след. Навес над палубой закрывал от солнца всех, кто там был. Из под навеса торчали две трубы. В середине корпуса, по бортам. Человек у руля на корме. Человек на носу. На жаре, в черном.

— Что вы думаете об этом, майор? — спросил Ходжсон, не оборачиваясь.

Майор Эдвард Клейтон, только что вернувшийся из дворца махараджи, встал рядом и хмыкнул.

— Речные фабрики "Черных каст". Они приходят по расписанию, капитан. Каждую неделю — одна баржа вниз, одна вверх. Меняют древесные чурки на древесный уголь. Без денег, без векселей. Просто корзину на корзину. Я говорил с главным на пристани. Он бормочет: «Чёрные брахманы - великие колдуны.».

— Чёрные брахманы, — повторил Ходжсон. — Я слышал это имя уже дюжину раз. Но кто они, черт возьми? Мы знаем всех крупных заминдаров и махараджей от Бенгалии до Пенджаба. А эти… — он указал на баржу, — эти под кем?

Клейтон сел напротив, понизив голос:

— В деревнях ходят легенды, Уильям. Говорят, лет сорок назад, ещё до нашей войны с Майсуром, в джунглях Восточных Гат упал огненный столб. Или не столб, а чёрный камень, похожий на колокол. Или зонт китайского императора. Его нашёл старый брахман, и когда он коснулся его — камень раскрылся, и в рот брахмана впрыгнуло золотое семя.

Ходжсон усмехнулся:

— Бредни туземцев.

— Возможно, — согласился Клейтон. — Но у этой легенды есть продолжение. Брахман упал замертво, и ученики думали, что он умер. Но он не умер — он пролежал без движения несколько месяцев, почти как мертвец, но дышал. Они выходили его. А когда он очнулся, он говорил о мудрости предков и знал такие вещи, которые не мог знать ни один пандит. Через год он передал это знание своим ученикам — но не словами, а прикосновением к затылку. И каждый из них тоже впал в беспамятство на месяцы.

— И что, все выжили? — спросил Ходжсон, уже не улыбаясь.

— Не все. Некоторые умирали в судорогах. Но те, кто выживал, становились… иными. Они называли себя «посвящёнными». И они собирают по всей Индии эти чёрные круги — плоские, как тарелки, с дыркой посередине. Их выбрасывало море, они лежали в прибое. Наши солдаты находили их на пляжах и использовали как подставки для котелков. А эти черные брахманы скупали их, говорят, выращивали из них такие же чёрные конусы. А из конусов — ещё семена.

— И ещё, капитан, — добавил Клейтон, помедлив. — Рассказы сипаев. Охотиться на тигров тогда стало страшно. Тигр подстерегал охотника, выбивал оружие, но не убивал. Стоял над головой и смотрел на человека.

— Что тогда? — спросил Ходжсон и налил себе ещё кларета.

— Тогда охотник, которого тигр не убивал, долго не жил, бредил. Некоторые говорят, что это тигры передают людям золотое семя. Что звери — это первые ученики, которые не смогли стать людьми. А охотники не годятся для того что бы принять семя

Ходжсон медленно поставил бокал, откинулся на спинку стула и уставился на дымящие трубы чёрной баржи. Вонь дегтя и еще чего-то незнакомого, уже начала подниматься к веранде, смешиваясь с влажной духотой Ганга.

Клейтон взял шляпу:

— Я еду в Калькутту докладывать губернатору. Он отмахнётся, как и вы сейчас. Скажет: «Туземные суеверия». — Он задержался, придерживая дверь рукой. — Знаете, почему меня всё ещё слушают и не затыкают? Говорят, что черные брахманы не умирают — они возвращаются в телах учеников. Передают золотое семя следующему. Знают прошлое.

— Вы верите в это, майор?

— Я верю в то, что вижу, — Клейтон кивнул в сторону реки. — Эти баржи похожи на те, что строят у нас и во Франции. Но этих много. И они больше. Древесный уголь, как у британских углежогов, но они выжигают его прямо на баржах. У махараджей теперь стало много дешевой и качественной оружейной стали.

Ходжсон подошёл к столу, взял папку с донесениями:

— И мы ничего не можем с ними сделать?

— Мы можем торговать, — Клейтон развёл руками. — Они продают нам стволы и гвозди. В Калькутте и Бомбее на них большой спрос. Они не позволяют нам взойти на баржи — посмотреть, от чего крутятся колеса в корме барж. Вежливо отказали. «Это не для чужаков».

В комнате повисла тишина. И вонь от черной баржи.

Капитан Уильям Ходжсон, резидент в Патне Генерал-губернатору, Форт-Уильям, Калькутта Дата: 12 сентября 1796 г.

Милорд,

имею честь представить вашему вниманию сводку наблюдений и слухов, касающихся сообщества «чёрных брахманов», а также гильдий ремесленников — «чёрных вайшьев» — и воинов — «чёрных кшатриев».

В течение последних двух лет я систематически собирал сведения о них, опрашивая туземных торговцев, сипаев и даже нескольких заминдаров, осмелившихся говорить на эту тему со мной. Нижеследующее не претендует на достоверность фактов, однако масштаб слухов и, что важнее, наблюдаемое качество и особенно количество производимых ими товаров вынуждают меня доложить о весьма тревожной ситуации.

В джунглях и малых деревнях, вдали от наших фортов и дворцов, уже около сорока лет существует секта «чёрных брахманов». Их члены носят одежды чёрного цвета, не носят украшений и не желают подчиняться конкретному махарадже. Однако все крупные правители от Бенгалии до Пенджаба относятся к ним с необъяснимым почтением. Их называют «кала-брахманы» или «брахманы тени».

По слухам, их происхождение связано с падением некоего чёрного предмета с небес в Восточных Гатах около 1755 года. Легенды гласят, что первый из них, старый пандит, прикоснулся к этому предмету и получил «золотое семя» в уста, после чего пролежал без движения много месяцев. Его ученики выходили его, и когда он очнулся, он будто бы обладал знанием, превосходящим любую человеческую мудрость.

Мои информаторы утверждают, что это знание передаётся не через книги и не через устное обучение, а через прикосновение к затылку — «переселение души» (вероятно, метафора). При этом принимающий знание впадает в длительную лихорадку и нередко умирает; выжившие же становятся новыми «истинными чёрными брахманами». Вайшьи и кшатрии, по их словам, получают знание от брахманов через такие же ритуалы.

Я не придавал бы этим басням значения, если бы не одно обстоятельство: они начали влиять на экономику.

Основной товар, который они предлагают, — это сталь и готовые изделия из неё: прутки, листы, стволы для мушкетов и пушек, корабельные гвозди, клинки. Наши кузнецы в Калькутте и Бомбее признают, что эта сталь превосходит лучшие образцы из Шеффилда и Бирмингема. Пушки, отлитые из неё, выдерживают больший заряд и реже разрываются. Я лично осматривал стволы и видел испытания.

Доступ туземных правителей к таким стволам не может не беспокоить Компанию. Но ещё больше нас беспокоит количество этой стали. Махараджа Майсура, как мы знаем, уже начал перевооружение своих войск с использованием «чёрной стали».

Никто из европейцев никогда не был допущен в их кузницы. Однако наблюдения за их «чёрными баржами» дают некоторые основания для предположений.

Баржи эти ходят по всем судоходным рекам Индии, обменивая древесный уголь на древесные чурки. На бортах их установлены некие устройства, которые, судя по всему, позволяют выжигать уголь прямо во время движения, а не в традиционных кучах. При этом древесный уголь получается отличного качества. На баржах так же отгоняют густой дёготь, который затем там же перегоняют в некие «масла».

Информаторы утверждают, что «чёрные вайшьи» владеют секретом «чудесного масла», которым пропитывают корабельные доски, делая их невосприимчивыми к обрастанию и гниению.

Баржи имеют свободный проход по всем рекам. Пока никто не препятствует обмену угля на чурки, поставки угля и стали не прекратятся.

По слухам, резиденции этих брахманов и баржи охраняют «чёрные кшатрии» — воины, в совершенстве обученные неведомым боевым искусствам. Однако в бою их я не видел, и, возможно, эти отряды существуют только в легендах.

Милорд, я отдаю себе отчёт, что всё вышеизложенное может показаться бредом. Однако качество и количество оружия, которое вскоре появится во всех махараджествах, вызывает тревогу.

Ожидаю ваших указаний.

С почтением, Капитан Уильям Ходжсон Резидент Ост-Индской компании в Патне

P.S. — Прилагаю образец стального ствола, купленного у посредника. На нём клеймо в виде круга с отверстием. Ствол имеет внутри шестигранную, завитую спиралью полость, изготовленную с необычайной тщательностью. Посредник поклялся, что это ствол нового оружия «чёрных кшатриев». И, по его словам, таких стволов много.

Черные бойцы

Жуткие слухи разносятся по Индостану о таинственных ритуалах, проводимых повсеместно чтимыми пророками и колдунами. Объявлено о наказании всякого, кто усомнится в запрете на применение воинской силы внутри благословенной Бхарати. И об особом наказании тех, кто приведет в благословенные земли чужаков с оружием.

Султан Гоа, ладил и с «кала-брахманами», и с португальскими купцами, извлекая выгоду из их соперничества. Но случилось так, что он совершил ошибку. Он возмутился, когда махараджа Декана изгнал его невестку из дворца за «непочтительность к чёрным кшатриям» и сам изгнал наместника махараджи. Вскоре торговую факторию на острове Диу настигла непочтительность «чёрных брахманов»: «Здесь больше не будет торга с чужеземцами».

Султан обратился к своим западным партнерам по прибыльному бизнесу. Только что закончившиеся войны в Западной Франкской земле, когда наконец низложили бесноватого карлика и отправили его в изгнание на далекую скалу в южном океане, оставили без дела толпы умелых солдат не желавших трудится. Они с готовностью вербовались на защиту фактории Гоа и отвоевание богатой Индии.

Его советник, старый брахман Пандит Виджая, осторожно возражал.

— Ваше величество, вы собираетесь привести чужаков с оружием на благословенную землю Бхарати? За это «чёрные брахманы» объявили особое наказание. Они предупредили всех махараджей...

— Это ко мне не относится! — рявкнул султан. — Я не махараджа, я султан Гоа, и я сам решаю, кто и как идёт на мою землю. Если они думают, что их «золотые семена» и чёрные баржи спасут их от пушек белых сахибов, то они ошибаются. Белым нужен новый повод для войны. А мы предоставим им комфорт и соберем гешефт.

Рапорт капитана Жуана Феррейры, португальского коменданта форта Агуада, Гоа, 1816 год.

Март, 15-й день.

Мы получили ультиматум. На санскрите и на португальском: «Султан Гоа нарушил завет. Наказание придёт . Убирайтесь из форта. Это не ваша война.»

Мы не убрались. Мы — португальская рота. Мы не бежим от туземцев.

Султан, прислал отряд наёмников — три роты ветеранов. Они установили двенадцатифунтовки за фашинами на гласисе бастиона.

Утром начался приступ. Обычные туземные нестройные ряды. Обычного размера - шире линии форта. Пушек не было видно.

Когда строй подошел на расстояние выстрела и батарея наемников дала залп по центру строя, через трупы павших пошли в атаку кавалеристы. Двумя колоннами разворачиваясь косо в стороны и поворачивая сходящимися линиями на батарею и линию наших. Около двухсот всадников на низких коренастых лошадях. Без блеска металла, без знамён, без барабанов. Чёрные плащи, тёмные попоны на лошадях, и никакого оружия на виду — только сёдла с кобурами.

Наемники перед батареей начали перестраиваться разворачиваясь к флангам.

Огонь из мушкетов оказался недействительным. Всадники если падали с лошади, то тут же вставали и бежали вперед. Лошади падали, только от попадания в ноги. Кавалерия налетела на линию наемников и расшвыряла их.

— Это демоны! — закричал мой адъютант. Я отправил его к лейтенанту Хозе выводить стрелков на банкет бастиона.

Кавалеристы достигли батареи. Канониры не успели дать второй залп. Да и вряд ли кто-то успел бы сменить ядро на картечь. Я видел, что они убивали артиллеристов голыми руками. Они хватали или отбивали руками палаши. Я видел, как один из них поднялся после пистолетного выстрела в упор в бок и продолжил убивать тех, кто в него стрелял и тыкал штыками.

То же самое происходило в прорванном строю. Били руками. Отбивали клинки, хватали руками штыки. Наемники побежали. Побежала и туземная линия, преследуя наемников.

Кавалерия черных разогнала три роты опытных наемников и захватила батарею полевых орудий ни разу не выстрелив.

Туземцы вышли прикрытому ходу бастиона и начали ставить фашины.

Я послал парламентёра с предложением свободного выхода из форта. Бой с этими демонами в траншее и на верках я счел невозможным. Они выдвинули своё предложение,

Мы обсудили его среди фашин. Я и вождь туземцев. Присутствовал "черный кшатрий". Его лицо было скрыто чёрным капюшоном. Голос звучал молодо и холодно.

— Вы не враги нам, капитан, — сказал он на хорошем португальском. — Вы солдаты, выполняющие приказ. Султан нарушил завет. Мы не хотим вашей крови. Откройте ворота, и мы пройдём через ваш форт в Гоа, чтобы наказать султана. Если вы не откроете, мы возьмём форт штурмом, и тогда вы все умрёте.

Я спросил:

— Зачем вам проходить через форт не выпуская нас? Вы можете занять его и пройти.

Он ответил:

— Мы так хотим. Пусть в Гоа знают, что их ждёт. А вы будете свидетелями.

Султана взяли во дворце. Его приволокли из цитадели в наш форт, привязали к столбу на плацу и начали сечь — медленно, размеренно, без криков, без гнева. Просто ритуал. Через час он был мёртв. На столбе оставлена надпись его кровью на листе пергамента.

« Султан нарушил завет. Мы наказали его. Мы не воюем с вами, пока вы соблюдаете завет.»

Я видел всё это с бастиона форта. Когда всё кончилось, туземцы и чёрные ушли.

P.S.

Всех убитых туземцы унесли с собой. Обрывок плаща, оторванный ядром, нашли на поле боя на следующий день. Награда нашедшему была мной объявлена сразу после боя и выдана незамедлительно. Ткань — плетёный материал из волокон, похожих на бамбуковые. Вонь смолы черных слабо чувствовалась. Пуля из мушкета с десяти шагов, раздвигает, но не рвет ткань. Штык тоже не протыкает, а раздвигает волокна, если бить быстро. Я рубил ткань палашом — бесполезно. Это выглядит, как стальная тряпка. Никто не знает, как и из чего такое сделать.

У всех всадников были чёрные сапоги до колена, наручи и перчатки из такой ткани. На груди и спине - выпуклая кираса под тканью. Отлитая из материала, легкого, но так же прочного, как волокна стальной тряпки. На локтях и коленях — сочленения из того же материала. На локтевые сочленения надеты короткие лезвия-стилеты, влитые в сочленение. Удары ими пробивают суконные мундиры. Попоны на лошадях тоже плетение стальной тряпкой. Под попоной на груди и шее литые составные нагрудники. Лошади не боялись выстрелов — не шарахались от ударов, не вставали на дыбы. Дальний бой, ведется, если строй не разбит. В седельных кобурах многоствольные пистолеты. Вся их сила — в стремительной атаке и неуязвимости. Пока пушки перезаряжались, они успели ворваться в строй и даже дойти до пушек. Не издают боевых кличей.

Рапорт резидента Ост-Индской компании в Бомбее подполковника Томаса Монтгомери генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта

28 марта 1816 года

Милорд,

Имею честь доложить о событиях, сопровождавших инцидент в Гоа и жестоком убийстве султана. Хотя многое из ниже изложенного может показаться бредом, я обязан представить факты в том виде, в каком они были собраны моими агентами и подтверждены показаниями очевидцев, включая капитана Жуана Феррейру, коменданта форта Агуада, ныне временно отстранённого от должности.

Чёрные кшатрии разгромили наш отряд, потеряв, по моим подсчётам, не больше десяти человек убитыми. Мы потеряли более трехсот наёмников и всю полевую артиллерию, их отряда.

Чёрные кшатрии — кавалерийский отряд численностью около двухсот сабель — атаковал укреплённую позицию на гласисе, с батареей полевой артиллерии за фашинами. Три роты ветеранов индийских войн (около 350 человек). Шесть двенадцатифунтовых орудий утащены с поля боя многочисленными туземцами.

Атака началась под прикрытием строя туземных солдат, проводилась двумя расходящимися колоннами, которые затем сошлись на батарее. Наёмники не успели перезарядить орудия после первого залпа по туземной пехоте. Чёрные всадники достигли батареи раньше.

Их доспехи, которые они называют «ковач» (от хинди कवच — броня), неуязвимы для сабельных ударов . Мушкетные пули на 20 шагов не пробивают ткань, составляющую верхний слой доспеха. Выстрелы в упор, картечь с близкого расстояния или ядро поражают их, однако они избегают попадать под такой огонь благодаря высокой манёвренности. При этом ковач весит не больше лёгкого мундира — по оценкам, от трёх до пяти фунтов, в то время как стальная кираса весит не менее пятнадцати. Захватить целый образец доспехах не удалось: они уносят тела своих убитых. Добытые обрывки, не дают полного представления о доспехе. Особенно о литом внутреннем слое.

От своих информаторов я узнал следующее: ковач делается из смолы, дёгтя и каких-то иных веществ, которые «чёрные вайшьи» приготавливают на своих баржах. Процесс занимает несколько недель и требует строгого соблюдения ритуалов. Черные кшатрии не имеют права носить ковач до посвящения и вне боя. Всякий, кроме них и брахманов, кто коснётся ковача, карается смертью — и карают целое селение, где нарушен запрет. Перед получением ковача кшатрий тренируется в старых стальных доспехах, а соперники бьют его по ковачу деревянными муляжами. Стальное оружие против ковача так же бесполезно, как деревянное против стали.

В ближнем бою они не пользуются клинками — они отбивают оружие руками в перчатках и наручах из того же материала и наносят удары локтевыми крюками или кистенями. Всадники несут в кобурах многоствольные пистолеты, но используют их редко. Строй каре дробят вьючными дробовиками или пушками.

Их лошади защищены попонами из того же ковача, и остановить их можно только точным попаданием пики в незащищённое место или перебив ноги.

Милорд, я убеждён, что мы столкнулись не с магией, а с неизвестным нам ремеслом. Но это ремесло настолько превосходит наше, что разница кажется магией. Чёрные брахманы создали материал, который прочнее стали при гораздо меньшем весе. Они смогли вооружить им целые отряды. И если их много, мы проиграем любой ближний бой.

P.S. Прилагаю артефакты и иллюстрации к докладу:

— обрывок ткани ковача в отдельном мешочке, опечатанном сургучом;

— зарисовка локтевого крюка, сделанная со слов очевидца.

— кроки и схема боя у форта Агуада

С почтением, Подполковник Томас Монтгомери Резидент Ост-Индской компании в Бомбее

Господа, нижеследующие рапорта получены от заслуживающих доверия джентльменов

Капитан Уильям Блэквуд, фрегат «Нептун» Бомбей — Калькутта 18 сентября 1816 г.

Милорды,

имею честь доложить о происшествии на переходе к малабарскому берегу.

12 сентября, в 05:00, следуя в виду побережья , я заметил на левой раковине небольшое судно. Судно держалось на дистанции около полутора миль и сопровождало нас .

В 17:00, когда мы увеличили паруса, однако судно сохраняло ту же дистанцию. До наступления темноты к нему добавилось второе такое же, разошедшееся с нами пройдя со стороны берега. Оба судна следовали за нами пока я мог изх наблюдать. Я изменил курс мористее, надеясь уйти в темноте.

На рассвете мы вновь заметили их — они следовали за нами. Они не приближались, но явно держали нас под наблюдением.

К утру я насчитал по меньшей мере три различных судна, следовавших за нами по очереди. Они не пытались атаковать или преградить путь. Они просто смотрели.

В виду Каликута, преследователи отстали. Местные лоцманы, которых я расспросил об этом, сказали: «Чёрные смотрят, но не трогают».

Капитан Джеймс Холланд, бриг «Геркулес»

Бендер-Аббас

27 ноября 1816 г.

Милорды,

Докладываю о происшествии,

10 ноября утром, сразу после того как мы обогнули мыс Коморин и взяли курс на север.Я заметил за небольшое одномачтовое доу идущее сравнимо с нашим ходом. Мы шли при благоприятном муссоне под всеми парусами, но оно не отставало.

К вечеру к нему присоединились ещё два таких же судна. Мы попытались оторваться, взяв курс круче к ветру, но они последовали за нами, и не отставали.

На следующе мы обнаружили их у себя за кормой и решили сблизится с ними. Безуспешно.

Суда, которые преследовали нас трое суток, и отстали в виду Бендер-Аббаса.

Капитан Эдвард Петерсен, бриг «Святой Георгий» Коломбо 7 декабря 1816 года

Милорды,

Докладываю о необычайном явлении,

В ночь с 25 на 26 ноября в двух днях пути до Коломбо. При слабом попутном ветре. При сплошной низкой облачности. На поверхности воды появились светящиеся пятна .

Вскоре вся поверхность воды в пределах видимости была покрыта правильными параллельными линиями. Они были шириной в шесть-восемь футов каждая. Расстояние между линиями составляло около ста футов. Свечение было достаточно ярким.

Затем линии начали двигаться. Они закружились, как спицы гигантского колеса, центр которого находился примерно в двух кабельтовых за кормой судна. Вращение было плавным, ровным, и не быстрым — но до самого горизонта.

Я попытался определить источник свечения. Судя по всему, оно исходило не от самой воды, а от чего-то, движущегося под поверхностью.

После полночь вращение прекратилось так же внезапно, как и началось. Линии погасли, пятна исчезли.

На рассвете поверхность была чистой, без маслянистых плёнок, без мёртвой рыбы или планктона.

Докладываю так же о послании с ост-индского корабля "Баросса", о том что его преследовали неделю от траверза Коломбо до Андаманских островов три малых судна, никогда не наблюдавшихся так далеко от берега.

Рапорта о преследовании малыми судами вблизи малабарского берега многочисленны, но невнятны. Я предоставил самые подробные и достоверные от надежных офицеров.

К представленным рапортам добавлю, как недостоверные, но заслуживающие внимания многочисленные туманные сообщения о странных огнях в море в безветренные ночи. Сообщающие это, считают что видели «колдовство чёрных брахманов». «Они они рисуют картины на воде. Они показывают, что море принадлежит им».

С почтением, Вице-адмирал сэр Джордж Бриджмен Командующий индийской станцией Ост-Индской компании

Сводка донесений резидента Ост-Индской компании в Каире подполковника Генри Фолкнера

генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта 14 октября 1818 года

Милорд,

имею честь доложить о событиях в Египте и Сирии. Поскольку морской путь вокруг Африки даже не рассматривался, совместными действиями стран "Союза восточной компании" организовано переброска войск через Александрию и Бейрут, до Красного моря и далее морем до Бомбея.

С июля 1817 года по сентябрь 1818 года, по моим данным, через Александрийский порт прошло не менее 15 000 человек, а через Бейрут — ещё около 8 000.

В их состав входят:

Британские полки, навербованные из тех ветеранов, которые не завербовались в Южную Америку ;Французские и голландские наёмники, завербованные компаниями;Швейцарские и немецкие наемники;Артиллерийские части имеют сверхштатный состав для такого контингента, (48 полевых орудий французской армии из трофейного парка (12- и 24-фунта) и ракетные установки Конгрива;Кавалерийские полки перебрасываются без конского состава. Конное снабжение будет проводится непосредственно в Бомбее из уже закупленных лошадей и мулов

Войска двигались по маршруту: Александрия — Каир — Суэц (или Бейрут — Дамаск — Акаба). Переход по суше занимал от двух до трёх недель в зависимости от наличия транспорта. Поскольку османские власти, формально контролирующие Египет, не препятствовали транзиту (за соответствующую плату), движение было организовано без серьёзных задержек.

Проблемами были транспорт для артиллерии и снабжение в пунктах погрузки. Войска так же страдали от непривычного климата и неподходящей одежды. Нужда в продовольствии, фураже, а также в верблюдах и мулах покрывалась с избытком.

Все силы должны были собраться в Бомбее к осени 1818 года. К настоящему моменту в Бомбее и его окрестностях сосредоточено:

До 30 000 солдат регулярной пехоты, 96 полевых орудий разного калибра, около 3 000 кавалеристов снабжено лошадьми. Количество припасов достаточно для кампании продолжительностью более года.

Командование объединёнными силами поручено фельдмаршалу Веллингтону, который прибыл в Бомбей в августе 1818 года.

Мне удалось через доверенных посредников получить информацию о том, что «чёрные брахманы» хорошо осведомлены о накоплении войск. По слухам, они собираются атаковать Бомбей, когда экспедиционные части выступят вглубь Индии.

В Египте «чёрные купцы» свободно торгуют индийской сталью и пряностями. Они не скрывали своей принадлежности к братству, но вели себя корректно. Один из них в разговоре прямо сказал: «Мы не тронем ваши войска в Египте. Мы подождём, пока они соберутся.»

Жду ваших указаний.

С почтением, Подполковник Генри Фолкнер Резидент Ост-Индской компании в Каире

Приложение:

карта маршрутов переброски;

список частей и их численности;

Черные интриганы

Маратхская конфедерация всё время своего существования раздиралась внутренними противоречиями. Пешва в Пуне номинально считался верховным правителем, но фактически власть принадлежала пяти великим домам — Синдхия, Холкар, Бхонсле, Гаеквад и самому Пешве. Британцам даже не надо было их стравливать друг с другом. Они сами справлялись.

Запрет на внутренние войны перед лицом внешнего врага маратхские махараджи, уверенные в своей мощи и презирающие «каких-то колдунов в чёрном», игнорировали. Войны между Синдхией и Холкаром, мятежи протиы Пешвы, переходы из лагеря в лагерь — подобное продолжалось столетиями и было привычным.

Пиндари - иррегулярные отряды, попросту банды, сопровождали маратхские армии и жили грабежом. В Европе это были бы башибузуки. «Чёрные кшатрии» выставив доспехи из ковача, много качественных стволов и цель для рядовых, усилили тех "атаманов", которые сопровождали уважаемых и известных черных отшельников на их мероприятия. Пиндари стали не бандами, а подручными авторитетных руководителей, заменивших племенных и городских вождей, утраченных в местах боевых действий Второй Маратхской войны.

Британцы, собирали армию в Бомбее именно для того, что бы покончить с набегами и территориями пиндари. Местное население, изменившее свое отношение к пиндари, облагороженных и заведших обычай обсуждать взносы за защиту с местными вождями, игнорировало посулы британских офицеров.

К махараджам, начали приходить предложения от "вождей пиндари", от которых те уже не могли отказаться.

Собственно армия Веллингтона и собиралась в ответ на эти интриги.

Из донесения резидента Ост-Индской компании в Центральной Индии подполковника Уильяма Чэдвика генерал-губернатору в Форт-Уильям, Калькутта

10 марта 1819 года

Милорд, в дополнение к моим предыдущим рапортам, имею честь представить систематизированные сведения о пиндари, их организации, обычаях и, что особенно важно, о так называемых «золотых вождях», которые превратили их разрозненные банды в подобие армии, угрожающей британскому влиянию в Центральной Индии.

Пиндари в их нынешнем виде — это не те банды мародёров, с которыми мы сталкивались ранее. Они не имели постоянной организации, неохотно подчинялись своим атаманам и легко переходили от одного к другому. Их презирали и боялись, но не воспринимали всерьёз как самостоятельную силу.

Недавние события многое изменило. Множество княжеств исчезло, а тысячи воинов и правителей остались без средств к существованию. «Чёрные колдуны» — воины, в ковачах и с мушкетами превосходящими по надежности и точности европейские, пришли туда, и, охраняя авторитетных черных купцов и черных брахманов, привлекли пиндари в свою систему.

«Чёрные наставники» есть в каждом крупном отряде пиндари.

Обычно это «чёрный кшатрий» и «черный брахман». Они поднимают авторитет пиндари и дают им указания. Их слушают, потому, что те отряды, в которых игнорировал советы и указания "черных", переставали существовать без их присутствия.

"Черные":— Обучают пиндари обращению с новым оружием и тактике.— Внедряют новые обычаи и ритуалы, (запреты на грабёж поселян, жертвоприношения, клятвы верности).— оформляют сделки по снабжению оружием и доспехами.

Атаманы пиндари, которые приняли условия «Чёрных кшатриев» и получили от них доспехи из ковача, лучшее оружие и право носить золотые нашивки на одежде как знак своего статуса. Их можно узнать по золотистому шнуру на поясе или нашивке в виде круга с отверстием (символ «Чёрных брахманов»).

Они:

— Командуют в бою и в походах.— Взимают дань с деревень и распределяют её между пиндари и «Чёрными наставниками».— Выходят на переговоры с махараджами и британцами, представляя отряды.— Наказывают нарушителей внутреннего кодекса (смерть за неподчинение, изгнание за грабёж союзных деревень).

— Ключевой момент: «Золотые вожди» — это не наследственные вожди, а выборные или назначенные по заслугам. Путь к золотой нашивке лежит через верность «Чёрным кшатриям» и демонстрацию эффективности в бою.

Рядовые пиндари вооружены смешанным оружием — старыми маратхскими клинками, британскими мушкетами захваченными или купленными, и, в отдельных случаях, новыми стволами, получаемыми из Дхар-карханы. Им строжайше запрещено:

— Касаться ковача (только «Золотые вожди» и «Чёрные наставники» носят его).

— Грабить деревни, платящие дань.

— Убивать женщин и детей (нарушение карается смертью от рук «Золотого вождя»).

Им выплачивается регулярное жалованье (тем, кто отобран в «черную гвардию»).

Перебежчики в один голос отмечают, что пиндари неузнаваемы по сравнению с недавним прошлым.

Они теперь:

— Каются перед отрядом в своих грехах и ошибках на сборищах.

— Подчиняются решению судьи отряда (это обычно старый пиндари, который знает обычаи и разрешает споры на основе устного кодекса).

— Почитают «Чёрный Конус»

— После сбора урожая приносят жертвы (быков или коз) в честь «Чёрных брахманов».

— Носят форму с чёрными шапками и чёрные повязки на руках, как отличия разных отрядов и отличие от изгоев.

Символы на местах, которые контролируются отрядами:

- чёрный круг с пустотой внутри,

- Треугольник со срезанной верхушкой.

Круг рисуют на стенах углём. Треугольник выткан на флагах.

Самый важный обычай — клятва верности. Каждый новый член отряда должен публично поклясться «Золотому вождю», «Чёрному наставнику» и сходке в верности, иначе его убьют на месте. Клятва скрепляется кровью и произнесением на санскрите: «Чёрное семя даст плоды».

Количество отрядов: от 40 до 60 отдельных отрядов (гаонов) численностью от 100 до 500 бойцов каждый.

«Золотых вождей» — командиров, имеющих право носить ковач и золотые нашивки, — по моим оценкам, от 30 до 45 человек. Это число включает:

Старших вождей (возможно, 10–12), которые командуют несколькими отрядами и напрямую подчиняются «Чёрным кшатриям».

Младших вождей (20–30), возглавляющих отдельные отряды и отвечающих за взаимодействие с местным населением.

Это немалая сила. Если каждый «Золотой вождь» может поднять в поход 200–300 бойцов, их общая армия может составить до 10 000 человек. При этом они не зависят от махараджей и получают снабжение от «Чёрных брахманов» .

Мы знаем, что в бывших владениях Синдхии и Холкара «золотые вожди» открыто взимают дань и разбирают споры. В некоторых местах они уже заменили собой губернаторов, оставив махараджей лишь номинальными правителями.

Ну и самое главное в этой организации — у пиндари отбирают из отрядов тех, кто желает и может стать «гвардейцем». Лучших воинов, которые обычно мешали атаманам. Гвардеец проверяется «черным наставником» и уходит в «гвардейские отряды».

Информация о самой гвардии крайне скудна. Разрозненные сведения от перебежчиков, пленных и одного бывшего «гвардейца», который, по его словам, покинул отряд из-за разногласий с наставником, скудны и противоречивы.

В гвардии все носят ковачи, без знаков различия, так любимыми атаманами, приносят клятву новому отряду и становятся истинной опорой "черных". Их дислокация и численность неизвестны.

Рядовые пиндари относятся к тем, кто служит в гвардии с суеверным страхом. Они верят, что гвардейцы — это «живые мертвецы», которые продали свои души «чёрным брахманам» и не чувствуют боли. Это усиливает миф о неуязвимости «чёрных кшатриев». Каждый из рядовых может встать на этот путь. Этот обычай хорошо бы завести в армии и на флоте его величества.

В армии часто возникает проблема с офицерами и сержантами, которые, проявив выдающиеся способности, начинают оспаривать власть своих командиров или уходят в отставку, унося с собой бесценный опыт. Так мы теряем тех, кто мог бы принести ползу, а они либо уходят на гражданскую службу, либо, что хуже, переходят к нашим врагам.

Подход «Чёрных кшатриев», при котором лучшие воины выделяются в отдельную, элитную структуру, верную не атаману или князю, а непосредственно высшему командованию, имеет значительные преимущества:

Отбор убирает потенциальных смутьянов из рядов, уменьшая риск мятежей и бунтов. Создаётся кадровый резерв из офицеров, преданных непосредственно короне и не имеющих привязанности к местным командирам. Формируется элитное подразделение, которое можно использовать для самых сложных задач, не опасаясь, что его офицеры будут действовать в собственных интересах.

Выделение лучших в закрытое подразделение с особым статусом и строгой дисциплиной — мог бы быть адаптирован для нужд армии Его Величества. Возможно, мы могли бы уже создать нечто подобное в Индии — отряд «чёрных рейнджеров» или «королевских стрелков», которые были бы готовы к выполнению самых опасных задач и не имели бы иных привязанностей, кроме верности короне.

С почтением, Подполковник Уильям Чэдвик Резидент Ост-Индской компании в Гвалиоре

Черные колдуны

Из донесения резидента Ост-Индской компании в Гвалиоре подполковника Уильяма Чэдвика генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта

15 января 1819 года

Милорд, имею честь доложить о сведениях из окрестностей города Дхар.

На месте резиденции вассала Синдхии, ныне местные построили поселение. Общеупотребительное называние его «Дхар-кархана». Население его достигает семи тысяч человек только работающих внутри стен, а есть еще внешние отряды охраны и поселяне вокруг.

Стены низкие и проведены по европейскому образцу - фортификационными изломами куртины тенального и кремальерного начертания. Толщину стен определить трудно. Ров перед стеной достаточен для засыпания вала трехметровой толщины. Обкладка стены колотым плитным камнем.

Внутри стен — навесы, плавильные печи, кузнечные горны и водяные колёса, В город проведен глинобитный акведук от запруженной реки длинной в две мили.

Мне удалось получить зарисовки внутреннего устройства города от одного из работников, беглого сипая, который был вернулся в свой полк.

Треть города состоит построек для тиглей, где переплавляют руду и старый металл.

Треть города застроены мастерскими где горны с ручными и раздуваемыми водными клесами мехами греют металл для сотен обычных кузен и двух водоприводных молотов.

Самое охраняемое место - старая цитадель, куда посторонним вход запрещён. Там, отливают и обрабатывают стволы мушкетов и пушек.

Испытания стволов, проводимые в двух милях к югу от Дхар-карханы. наблюдал другой мой информатор используя выданную ему зрительную трубу.

Стволы заметно длиннее обычных пушек, которые они копировали с наших образцов. На казённой части надеты широкие кольца. Запал производится выстрелом из пистолета, прикрепленного к запальной полке. Пистолет производит выстрел от Шнура.

Информатор не смог описать звук выстрела внятно. Его ослепила на время белая вспышка. Снаряда, вылетевшего из ствола, не было видно. На каменной стене за мишенью, осыпалась кладка.

После выстрела ствол долго прочищали, используя опасные, судя по обращению с ними, жидкости.

— «Чёрные колдуны называют его "огненный бич". Говорят, внутрь трубы колдуны призывают металлическую змею, которая боится воды, летит от нее и толкает ядро с силой демона».

Я также получил сведения, что аналогичные мастерские возникают в других разорённых городах: в Манду, Чандери, даже в руинах Бурханпура. Их число, по моим подсчетам, достигает семи.

Так же имею честь дополнить свою информацию извлечением из донесений капитана Джона Эллиота, резидента компании в Патне

В землях Бунделкханда сооружены так называемые «Чампара-шоп». Эти мастерские расположены восстановленных поселениях к югу от Патны, на берегах реки Сон.

Длинное глинобитное здания с временными крышами, окружены свалками разбитых глиняных сосудов. Внутри информаторы видели металлические емкости и гнутые пруты. Зарисовки воспроизводят пивоварню. В здании стоит резкий, невыносимый запах, который описывается, как запах дёгтя, и вызывает резь в глазах и носу. Получаемый продукт описывается как «масло, которое превращает воду в огонь».

Кроме того в другие подобные здания приносят камень из пещер и от озер с горячими источниками. Дробят породу вручную в каменных ступах, затем промывают её "ядовитой водой" и, после многократного выпаривания, получают белые кристаллы. Из них получают «Белую соль». На коже «белая соль» оставляет ожоги, которые плохо заживают. «Белую соль» увозят из мастерских в глиняных горшках с узким горлом, запечатанных воском.

Я также получил сведения, что мастерские других городах:

Манду (бывшая столица малвских султанов) — производят лафеты и повозки для войск.

Чандери — пороховые мастерские и подготовка компонентов для зажигательных смесей.

Бурханпур — имеет лучшие верфи черных барж.

Новые сведения об этих местах могут быть получены только с очень большим трудом. Мои информаторы сообщают, что люди, пытающиеся проникнуть в эти места исчезают. Информаторы отказываются продолжать добывать сведения в страхе перед "черной гвардией", которая, якобы, контролирует ночью всю область Пандари и читает мысли чужих.

Приложение:

план Дхар-карханы (карандашная зарисовка со слов информатора),

зарисовки оборудования Чампара-шоп,

список известных мастерских с приложением карты с указанием их места.

С почтением, Подполковник Уильям Чэдвик

***

Из донесения капитана Роберта Хейворда, бриг «Королевский тигр» командующему индийской станцией Ост-Индской компании, Бомбей вице-адмиралу сэру Джорджу Бриджмену

4 сентября 1819 года

Милорд, имею честь доложить о необычайном явлении, наблюдавшемся мной и моей командой 28–31 августа сего года в лагуне необитаемого острова в Мальдивском архипелаге во время вынужденной стоянки для ремонта. Происшедшее, насколько мне известно, не имеет прецедентов и требует безотлагательного доведения до вашего сведения. Я отдаю себе отчёт, что моё донесение может показаться фантастическим. Однако я клянусь честью, что все изложенные факты были засвидетельствованы мной и моей командой. Мы не употребляли спиртного, не страдали от лихорадки и не были подвержены галлюцинациям.

28 августа, следуя из Коломбо в Аден, мы были вынуждены укрыться в лагуне из-за повреждения рангоута, полученного у малабарского берега. Лагуна — обширная, спокойная, с прозрачной водой до дна на глубине двадцати саженей.

После полудня вахтенный офицер, лейтенант Джеймс Коллинз, доложил, что видит судно в северной части лагуны, у одного из многочисленных проходов между рифами. Я поднялся на мостик и с помощью зрительной трубы различил низкий тёмный силуэт с одной мачтой.

Судно стояло на якоре. Я приказал не приближаться и наблюдать.

На закате, произошло событие, которое я с трудом могу описать словами. Из глубины в проход лагуны двигались плавники и поднялись фонтаны. Всего их было не менее полудюжины. Фонтаны окружали «чёрное судно». Киты зашли в лагуну.

Чёрное судно, подняло на мачте длинный горизонтальный шест, поднимающий на канате из воды грузы.

До ночи мы наблюдали судно и фонтаны китов вокруг.

На следующее утро (29 августа) «чёрное судно» всё ещё стояло на якоре. На палубе я видел фигуры в чёрных одеждах — судя по всему, они не обращали на нас внимания.

Вечером того же дня, киты вернулись. Вновь повторилась та же церемония: подъем предметов на канате, фонтаны рядом. Это продолжалось пока можно было видеть в сгущающейся темноте. Возможно оно продолжалось и ночью.

Наутро судна на месте не было.

На рассвете 1 сентября, после окончания ремонта, я лично осмотрел место, где стояло судно. На дне лежал черный круг с отверстием. Других следов событий двух прошедших ночей мы не нашли, несмотря на то, что вода в лагуне была совершенно прозрачна, волн и ветра практически не было.

На пути от места ремонта до Бомбея нас сопровождала обычная пара "черных доу". Решив попробовать оторваться от их наблюдения я ночью сменил курс на западный и мы прошли севернее Лаккадивского архипелага. Днем 5 сентября мы заметили очень маленький кусок суши, практически скалу. С неё нами был спасен гарпунер Эдвард Хейз из Нантакета. По его словам за два дня до этого, ночью, его судно было потоплено китом или несколькими китами ударами в днище. Он утверждал, что лежащая в дрейфе китобойная шхуна была атакована и потоплена в течение получаса ударами в днище. Прыгнувшие за борт люди были китами проглочены. А он забрался на мачту и сидел там сколько мог, пока судно не скрылось в пучине.

Рассказ его считаю недостоверным. Больше похоже, что его высадили на необитаемый остров из-за конфликта в команде. И что делало китобойное судно так далеко на севере от обычных мест промысла? Я бы сказал, что здесь киты уже сильно выбиты, но недавнее происшествие в атолле, с китами на мелководье и этот человек, составляют загадку.

С почтением, Капитан Роберт Хейворд Командир брига «Королевский тигр», Ост-Индская компания

Почерневшие аристократы

Из донесения резидента Ост-Индской компании в Гвалиоре подполковника Уильяма Чэдвика генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта

12 января 1819 года

Милорд, имею честь доложить о событиях, произошедших в Центральной Индии за последние два месяца.

То, что я наблюдаю, соперничает по жестокости и, особенно, размаху, всё, что мы видели в Индии. Слухи, которые я прежде считал фантомами и фантазиями, начинают обретать плоть. Я вынужден просить Вас пересмотреть свою оценку ситуации — возможно, Вы и лорд Веллингтон ошибаетесь, считая чудеса "чёрных брахманов" порождением фантазии туземцев.

Мне известны шесть случаев убийств махараджей и их ближайших родственников, которые сохраняли верность британской короне в последней войне. Достоверно установлены следующие факты:

Махараджа Гвалиора, Даулат Рао Синдхия был заколот в своей опочивальне. Тело нашли с вырезанным на груди символом круга с отверстием. Его охрана не слышала ни звука. По слухам, убийца проник через крышу, никого не потревожив. Или у махараджи было очень плохо с верностью старжи и слуг.

Махараджа Индаура, Малхар Рао Холкар отравлен на пиру. Яд начал действовать прямо за столом. Из его чаши, по обычаю, на глазах у гостей пил слуга, никак не пострадавший. Спазм и обморок случился почти сразу после последнего глотка. Перед смертью он метался, бредил, крича о "чёрных глазах в темноте". Его сын и наследник исчез той же ночью.

Раджа Нагпура, Рагхуджи Бхонсле — его дворец в Бхопале был окружён всадниками в чёрных плащах. Охрана перебита. На стене оставилена надпись: "Тот, кто торгует собой с иноземцами, не увидит утра". Самого раджу нашли мёртвым в его саду — он был задушен, без следов борьбы.

Махараджа Удайпура — достоверных сведений нет, но по слухам, он покончил с собой, опасаясь той же участи.

Во всех случаях убийцы действовали с поразительной точностью. Мои информаторы утверждают, что это дела "черной гвардии" — тех, кто не оставляет следов.

Эти люди не были обычными бандитами. Они действовали, как хорошо организованная сила, имеющая разведку и логистику. Один из вассалов мхараджи Гвалиора, командир с боевым опытом, заметил: "Они знали расположение каждой комнаты во дворце, каждого хода, каждой тайной двери. Это не могли быть чужаки. Им помогали изнутри"

На место убитых лоялистов пришли новые правители. Их местные жители называют «kale maharaja» - «почерневшими махараджами». Это те, кто ранее были в оппозиции к нам и лоялистамм или находились в опале. Они приняли условия "чёрных брахманов":

— Синдхия-младший, племянник убитого Даулат Рао, который ранее был изгнан за попытку мятежа. Он теперь правит Гвалиором. Говорят, он публично принёс клятву «чёрным брахманам» и получил от них ковач.

— Холкар-дваждырождённый, дальний родственник отравленного Малхар Рао. Он объявил себя махараджей Индаура и сразу же после смерти правителя. Он дал свободный выход в Бомбей всем, кто не согласился его поддержать.

— Бхонсле-младший, изгнанный дальний родственник махараджи, ранее командовавший отрядом пиндари. Он возведён на трон Нагпура самими «чёрными».

— Правитель Дхара, сын, который был в оппозиции к отцу, объявил себя новым правителем и присягнул «чёрным брахманам», после того, как старый и больной махараджа, был заколот во время утренней молитвы в храме. Убийцы скрылись.

— Махараджа Ратлама, старый и всеми уважаемый правитель, который открыто заявлял, что не боится «черных колдунов», исчез. Его тело не найдено. Его трон занят его ближайшим советником, который до этого был простым писцом. Теперь он носит чёрное одеяние и золотой медальон с изображением чёрного круга.

«Почерневшие» махараджи избавляются от британских советников и вербуют войска. По слухам, их личная гвардия возглавляется «черными гвардейцами» и состоит из людей, принесших клятву "чёрным наставникам".

Несмотря на общую враждебность к нам, как обычно начались конфликты между самими новыми правителями. Причина — грабежи на территории владений, которые отошли "почерневшим":

— Синдхия-младший утверждает, что земли, переданные под его контроль, были разграблены отрядами пиндари, действующими якобы «по поручению» Холкара-дваждырождённого. Холкар отрицает это.

— О стычках в районе Бхопала, где якобы разграбили большой караван Синдхии, который вёз дань «чёрным брахманам», и о набеге Синдхии на территорию, контролируемую Холкаром, есть противоречивые сообщения. Наиболее осмысленное описание со слов беженца из Гвалиора таково:

«Мы проснулись от криков. Вокруг деревни стояли всадники в чёрном. Они не трогали тех, кто не сопротивлялся. Но они забрали всё зерно, всех коров, всех лошадей. Старосту они повесили на воротах, а на груди у него вырезали круг. Потом они ушли, и мы остались без еды, без скота, без защиты. На следующий день пришли другие приехали другие, назначили нового старосту и сказали, что кто хочет, может идти работать в новые мастерские, а нам дадут паек и семена, которые надо сеять и порошок, который надо сыпать в землю рядом с семенами. Мы будем отдавать весь урожай и получать паек или убираться в Бомбей.»Вассалы и родственники убитых махараджей покидают родные места и ищут убежища в окрестностях Бомбея, под защитой британских гарнизонов. Люди знатного происхождения с семьями и немногочисленной охраной, а также простые ремесленники и торговцы, которые боятся новых порядков. Они привозят с собой драгоценности, фамильные реликвии и, что хуже, устные свидетельства о происходящем, сиречь панику.

Они сообщают , что:

— Нападающие носят чёрные плащи, их лица скрыты капюшонами, даже ночью они не снимают их.

— Они не издают звуков — ни криков, ни команд, ни шагов.

— Оружие у них странное: короткие кривые клинки, которые, по словам очевидцев, «режут камень».

— Они появляются внезапно и так же внезапно исчезают, оставляя лишь символы — чёрные круги с отверстием.

Милорд, я вынужден доложить о распространении паники и суеверий, которые парализуют население. Люди, которые ещё месяц назад были готовы сотрудничать с британцами, теперь боятся даже говорить с нашими офицерами.

Мне удалось записать несколько рассказов, которые передаются из уст в уста:

— «Они приходят ночью, как тени, и их лица не видны в темноте. Даже когда они говорят, звук идет не понятно откуда.» — «Один из них может остановить отряд из двадцати человек, просто подняв руку.» — «Они не едят, не пьют, не спят — они служат своим чёрным богам.»

Некоторые крестьяне отказываются покидать свои дома даже во время набегов, веря, что "чёрные" защитят их от других бандитов. Другие, напротив, бросают всё и бегут к британским гарнизонам, но таких намного меньше.

Милорд, я повторю то, что говорил ранее: мы имеем дело не с обычными бандитами. Это организованная сила, использующая не только оружие, но и умело управляющее через страх. Мы не можем игнорировать это, надеясь, что они исчезнут сами. Если мы не примем меры сейчас, через год мы будем воевать не с бунтовщиками, а с армией, которая контролирует половину Центральной Индии и имеет поддержку среди местных.

Я прошу вас довести это донесение до сведения генерал-губернатора и, до лорда Веллингтона. Мои слова могут показаться преувеличением, но я не преувеличиваю. Я даже не знаю насколько мало я знаю.

Приложения: — Список убитых махараджей и даты их гибели. — Список «почерневших» махараджей с краткими биографиями. — Карта Центральной Индии с отмеченными зонами влияния.

С почтением,

Подполковник Уильям Чэдвик

Резидент Ост-Индской компании в Гвалиоре

ПЛАН КАМПАНИИ ПРОТИВ ПИНДАРИ И ПОДАВЛЕНИЯ БЕСПОРЯДКОВ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ИНДИИ

Разработан: подполковником Уильямом Чэдвиком, резидентом в Гвалиоре Согласован: генерал-майором сэром Джоном Малкольмом,

представителем генерал-губернатора в Декане Представлен: генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта

Копия: Бомбей, Резиденция сэра Артура Уэлсли, лорда Веллингтона Главнокомандующему силами Ост-Индской компании в Индии

04 января 1819 года

Милорд, имею честь представить план кампании против пиндари, которые в последние годы превратились из разрозненных банд в серьёзную угрозу для британских владений и союзных княжеств в Центральной Индии. Хотя достоверные сведения о так называемых «чёрных брахманах» и их влиянии на пиндари носят отрывочный и во многом легендарный характер, масштабы их набегов и нарушение наших интересов требуют решительных действий.

Нижеизложенный план основан на текущем уровне нашей осведомлённости и предполагает использование традиционных методов ведения войны с опорой на союзных махараджей Маратхской конфедерации.

По имеющимся данным, в Центральной Индии действуют не менее тридцати тысяч пиндари, организованных в крупные отряды (по 500–2000 человек) под командованием «золотых" или "черных" вождей). Они используют тактику быстрых набегов, уклоняются от прямых столкновений с регулярными войсками и находят убежище в труднодоступных местах.

Тревогу вызывают слухи о том, что некоторые вожди располагают превосходным оружием и доспехами, которые якобы сделаны из «непробиваемой чёрной стали». Однако достоверных подтверждений этому нет — захваченные образцы, доставленные в Калькутту, оказались оружием из качественной стали местного производства, хотя и несколько лучшей, чем обычно, и кольчугами, вымазанными черной смолой.

Пиндари имеют поддержку среди местного населения, которое боится их мести и благосклонно принимает новые порядки в виде пайков. Махараджи Маратхской конфедерации, разгромленные в последней кампании, сохранили остатки войск и могут симпатизировать пиндари, видя в них орудие против нас.

- Целью кампании является Уничтожение основных сил пиндари в полевых сражениях или их принуждение к рассеянию.

- Лишение пиндари баз снабжения и убежищ путём занятия ключевых опорных пунктов и укреплённых лагерей.

- Создание системы постоянного контроля над территориями, ранее подверженными набегам, с использованием союзных махараджей.

- Подрыв влияния пиндари на местное население путём демонстрации силы и предложения защиты тем, кто откажется от сотрудничества с бандами.

Учитывая отсутствие точных данных о местонахождении основных сил противника и его способность уклоняться от боя, предлагается концентрическая операция с участием нескольких колонн, которые будут прочёсывать Центральную Индию, сжимая кольцо вокруг предполагаемых районов сосредоточения пиндари.

Колонна северная: От Гвалиора к югу, вдоль реки Чамбал, с целью перерезать пути отхода пиндари на север (в сторону Раджпутаны).

Колонна центральная: От Бомбея к востоку, через Насик и Аурангабад, с целью атаковать основные стоянки пиндари в лесах Берара.

Колонна южная: От Хайдарабада к северо-западу, через Бидар, чтобы закрыть пути отхода на юг.

Рехззервная колонна (лёгкая кавалерия): Будет действовать как подвижный резерв и после успеха будет двингаться, преследуя отступающих пиндари и не давая им собираться обратно в крупные отряды.

Начало кампании — после окончания сезона дождей, 1819 года, когда дороги становятся проходимыми.

Милорд, мы не можем игнорировать махараджей. Хотя они бежали, их вассалы всё ещё имеют значительные силы, которые могут быть использованы против пиндари.

Я предлагаю следующее:

Заключить союз с наиболее лояльными махараджами, пообещав им сохранение их земель и титулов в обмен на предоставление вспомогательных войск (кавалерии и лёгкой пехоты) для борьбы с пиндари. Это также позволит нам контролировать их передвижения и не дать им тайно поддерживать банды.

Принудить нейтральных махараджей к официальному осуждению пиндари и запрету на предоставление им убежища. Это ослабит позиции атаманов.

Показательно наказать тех махараджей, которые уличены в пособничестве пиндари, чтобы создать прецедент и предупредить остальных.

Пиндари — это не только бандиты, но и часть социальной структуры, которая возникла из-за разрушения маратхской армии после войн. Многие пиндари — бывшие солдаты, оставшиеся без средств к существованию. Если мы сможем предложить им амнистию и альтернативу (например, службу в сипаях), это может ослабить сопротивление.

Колонны будут двигаться по маршрутам, проходящим через крупные княжества, где можно пополнять припасы

Для поддержки кампании необходимо:

Создать промежуточные склады в Гвалиоре, Индауре и Хайдарабаде.Использовать местных носильщиков и слонов для перевозки тяжёлых грузов. Обеспечить каждую колонну инженерными войсками для наведения переправ и строительства временных укреплений.

В каждой колонне — по 3–4 тысячи регулярных войск (пехота, кавалерия, артиллерия). Вспомогательные контингенты от махараджей — до 2 тысяч человек на колонну.

Общая численность участвующих сил — около 20 тысяч человек.

Этого достаточно, чтобы подавить любые банды пиндари в открытом бою, если они не смогут уклониться.

Учитывая их мобильность и знание местности, рекомендуется:

Не вступать в длительное преследование вне дорог — это может привести к рассеиванию наших сил и попаданию в засады.

Наносить удары по их лагерям и населённым пунктам, с использованием внезапных рейдов кавалерии.

Блокировать их доступ к воде в сухой сезон, занимая ключевые колодцы и речные переправы.

Использовать местные отряды лоялистов для патрулирования окрестностей и сообщения о передвижениях пиндари.

После разгрома основных сил пиндари (если таковой будет достигнут) мы должны:

Установить британские гарнизоны в ключевых городах Центральной Индии для предотвращения возрождения банд. Провести перепись населения и организовать систему коллективной ответственности для контроля передвижений. Начать укреплённых постов вдоль торговых маршрутов.

Если кампания затянется, и пиндари уклоняются от решающего сражения, мы должны быть готовы к длительной партизанской войне, для чего потребуется создание специализированных лёгких отрядов.

Милорд, я счёл нужным отдельно упомянуть о слухах, циркулирующих среди местного населения и даже некоторых офицеров. Говорят, что за пиндари стоят «чёрные брахманы» — тайное братство колдунов, владеющих секретом «непробиваемых доспехов» и «огненных стрел». Сообщается, что их атаманы («золотые вожди») носят доспехи из материала, который не берут ни пули, ни сабли, и что их оружие стреляет с невероятной силой и белым пламенем.

Однако, милорд, я должен подчеркнуть:

эти сведения не имеют достоверных подтверждений. Я не видел такого оружия собственными глазами и докладываю только со слов моих информаторов, ;

все рассказы передаются, за редчайшим исключением, из третьих рук и явно приукрашены страхом. Скорее всего, это обычные слухи, используемые пиндари для запугивания населения и поддержания своего авторитета.

Тем не менее, я рекомендую не игнорировать эти легенды полностью. Если даже малая часть этих слухов окажется правдой (например, наличие у атаманов более качественного оружия), мы должны быть готовы к неожиданностям. Поэтому в плане предусмотрено использование тяжёлой артиллерии и предпочтение бою на открытой местности, где сомнительное «колдовство» не даст преимущества.

Милорд, я настоятельно рекомендую утвердить представленный план кампании и начать подготовку к её проведению в январе 1819 года. Задержка позволит пиндари укрепиться и расширить свою сеть влияния.

Выделить дополнительные средства на разведку и подкуп информаторов.Ускорить переброску войск из Бомбея в Центральную Индию.Назначить командующего операцией, способного координировать действия трёх колонн.

Уверен, что при должной подготовке и поддержке со стороны махараджей мы сможем справиться с этой угрозой в течение шести месяцев.

С почтением, Подполковник Уильям Чэдвик Резидент Ост-Индской компании в Гвалиоре

Из штаба главнокомандующего силами Ост-Индской компании в Индии генерал-майора сэра Артура Уэлсли, лорда Веллингтона подполковнику Уильяму Чэдвику, резиденту в Гвалиоре

19 января 1819 года

Подполковник Чэдвик, ваше донесение от 14 января получено и изучено с должным вниманием. События, которые вы описываете, выходят за рамки обычных бандитских набегов и требуют незамедлительных ответных действий. Однако я по-прежнему считаю, что слухи о «колдовстве» и «чёрных брахманах» являются лишь ширмой, за которой скрывается хорошо организованный заговор недовольных махараджей, использующих террор и суеверия для достижения своих целей. Мы имеем дело с политическим заговором, а не с вторжением сил тьмы.

Ваши наблюдения о переходе махараджей на сторону врага, убийствах лояльных правителей и массовом бегстве вассалов — это серьёзный сигнал. Мы не можем позволить этому заговору распространиться дальше.

Я приказываю вам предпринять следующие шаги:

Вы должны создать надёжную сеть информаторов, которые будут сообщать не о «ночных видениях», а о численности и перемещениях отрядов пиндари, об укреплениях, которые они строят, о маршрутах караванов с припасами.

Что касается «почерневших» махараджей — выясните, кто из них перешёл на сторону врага добровольно, а кто был подчинён силой или через угрозы. Если возможно, вступите в тайный контакт с теми, кто ещё колеблется, и предложите им защиту в обмен на отказ от сотрудничества с пиндари.

Я разрешаю вам применять силу против тех махараджей, которые открыто присягнули «чёрным» и участвуют в нападениях на наши владения или на союзных князей. Однако действуйте избирательно:

Сначала нанесите удар по Бхопалу. Это княжество ближе всего к нашим базам и наиболее уязвимо. Захват Бхопала покажет другим, что мы не позволим безнаказанно менять сторону.

В отношении Индаура и Дхара пока ограничьтесь наблюдением и рейдами.

Беженцы, прибывающие в Бомбей, являются ценным источником информации. Организуйте их опрос и систематическую запись всех сведений о «чёрных» — их ритуалах, символах, методах запугивания. Это поможет нам разоблачить их мистификацию перед местным населением.

Также создайте отряды для охраны дорог, по которым движутся беженцы, чтобы перехватывать шпионов.

Колонн будет две. Одна из Гвалиора (ваша) и одна из Бомбея (под командованием генерал-майора Дугласа). Они будут наступать сходящимися направлениями, чтобы зажать противника между ними.

Цель — очистить территории между Гвалиором и Индауром, освободив их от отрядов пиндари и враждебных правителей. Особое внимание уделите Дхар-кархане. Его следует захватить и разрушить.

Приказываю вам действовать жёстко, но не жестоко. Крестьяне, которые боятся пиндари, могут быть переубеждены, если увидят, что мы можем защитить их. Однако те деревни, которые сознательно укрывают пиндари или снабжают их продовольствием, должны быть сожжены дотла, а жители выселены или наказаны.

Вы не должны вступать в переговоры с «чёрными брахманами» или «золотыми вождями». Если кто-то сдается, он должен и выдать всех атамана и "черных". Никаких амнистий для тех, кто участвовал в убийствах махараджей.

Я приказал передать под ваше командование 2 полка пехоты, 1 эскадрон драгун, 6 полевых орудий и 2 мортиры из Бомбея — к середине февраля. Используйте это для штурма укреплений пиндари и сопровождения обозов.

Вы остаётесь резидентом и назначаетесь командующим северной колонной. Вам надлежит начать наступление не позднее 16 февраля 1819 года. Если к этому времени вы не будете готовы выступить, доложите мне немедленно, и я пришлю замену.

Действуйте быстро, решительно и безжалостно. Мы покажем этим «чёрным», что их ритуалы и угрозы не страшат британскую армию. Пиндари будут разбиты, их вожди повешены, а порядок восстановлен.

С почтением, генерал-майор сэр Артур Уэлсли, лорд Веллингтон Главнокомандующий силами Ост-Индской компании в Индии

Почерневшие джунгли

Из донесения подполковника Уильяма Чэдвика, командующего северной колонной

генерал-майору сэру Артуру Уэлсли, лорду Веллингтону, главнокомандующему силами Ост-Индской компании в Индии

12 марта 1819 года*

Лагерь у развалин Манду,

Милорд, имею честь доложить о боевых действиях северной колонны в период с 20 февраля по 10 марта сего года. Я должен с прискорбием констатировать, что кампания развивается не по тому сценарию, который мы предусматривали. Наш противник, которого мы привыкли считать разрозненными бандами, продемонстрировал тактику, которую я могу сравнить только с тем, что мы слышали о войнах в горах и о недавних столкновениях с индейцами в Америке. Джунгли, которые мы привыкли считать препятствием, стали их союзником, а наши преимущества — тяжёлая артиллерия, сомкнутый строй и дисциплина — обратились против нас.

Ниже я излагаю ход событий в хронологическом порядке.

Колонна выступила из Гвалиора 20 февраля, имея в составе:

- 2-й батальон 12-го пехотного полка (британский) — 650 штыков.

- 1-й батальон 15-го полка сипаев — 800 штыков.

- Эскадрон 3-й лёгкой кавалерии Ост-Индской компании — 300 сабель.

- 6 полевых орудий (6- и 12-фунтовых) и 2 мортиры.

- 300 носильщиков, возчиков и обслуживающего персонала.

- Обоз из 200 повозок с припасами и боеприпасами.

около 2000 человек, включая нестроевых.

Мы двигались в центре воинства махараджи Гвалиора на юго-запад, к Индауру, приводя к покорности районы между реками Чамбал и Нармада, чтобы разрушить их мастерские и вынудить пиндари к открытому бою.

Мы прошли через несколько городов, которые были покинуты жителями. Мы находили чёрные круги, нарисованные углём на стенах, — символ «чёрных брахманов». Местные жители, которых нам удалось перехватить, отказывались говорить, куда ушли остальные. Один старик сказал: *«Они ушли потому, что чёрные всадники убъют тех, кто говорил с вами»* .

Когда мы вступили в долину, где дорога подходила к переправе и проходила между двумя заросшими лесом холмами, я развернул колонну так, чтобы единственный путь, пригодный для повозок, не стал ловушкой.

Колонна авангарда воинства махараджи беспрепятственно прошла к переправе.

На наш авангард никто не нападал и шедшие вдоль дороги роты сипаев никого не видели. Однако когда в узость начали входить повозки, раздалось несколько взрывов и со склонов покатились камни и брёвна. Сразу за взрывами из зарослей был открыт огонь. Не залпами, а одиночными выстрелами из чего-то подобного крепостному ружью. Было поражено несколько офицеров. Я приказал укрыться за повозкамии и послал в атаку легкую пехоту. Когда место, откуда велась стрельба было прочесано, было найдено много стальных "стаканов", два крепостных ружья и несколько убитых и раненых солдат противника. По виду это были носильщики.

Мы продолжили движение, но изменили тактику: теперь впереди и по флангам шли стрелки. Это замедлило наше продвижение до трёх-четырёх миль в день.

1 марта мы были обстреляны из леса сразу с двух сторон. Стрельба была с большого расстояния, но погибли два офицера и несколько солдат. Я приказал двум ротам зайти в лес с флангов, но они не нашли никого — только стальные стаканы на месте откуда велся обстрел.

2 марта мы остановились перед густыми рядами кольев вбитых в дорогу. Пока мы разбирали его, по нам снова открыли огонь. На этот раз я приказал артиллерии сделать несколько выстрелов ядрами и вязанной картечью по лесу. Это не остановило стрельбу, и нам пришлось ломать колья на дороге до ночи. Мы встали лагерем на этом месте за повозками.

5 марта мы подошли к реке Кали-Синд, которую нужно было переходить вброд. Переправа через неглубокую (по пояс) реку шириной около 50 ярдов была быстрой, но я опасался засады на противоположном берегу. Поэтому я приказал:

— Сначала переправить стрелков, чтобы они заняли позиции на том берегу.

— Затем — кавалерию и повозки.

— Артиллерия ведет огонь по обнаруженному противнику, для чего разворвачивается на флангах.

Переправа началась в 6 утра. Первая рота сипаев перешла реку без происшествий и заняла заречные холмы. Кавалерия и повозки были в воде, когда, артиллерийскую позицию справа ворвались люди в чёрных доспехах, и расправились с артиллеристами и ротой сипаев, не ожидавших подлого нападения, в ближнем бою.

Это были "черные гвардейцы", милорд — их доспехи вызывают ужас и тех, кто пытается их пробить штыками и палашами. Большая часть артиллеристов просто разбежалась. Пушки были заклепаны, а зарядные ящики сожжены. Сипаи, выжившие и оставшиеся после боя в строю утверждали, что черные встали прямо из - под земли.

В результате, достигнув ближайшей цели - обнесенной стеной группы кузниц, которую использовали пиндари для собственных нужд, наш отряд отступил по уже пройденной дороге назад в Гвалиор. Всё способное гореть в пиндарских мастерских было сожжено, но главное достигнуто не было. Противник не принял бой для защиты своего пункта и наши потери намного превысили его потери.

К 10 марта моя колонна потеряла:

- Убитыми: 147 человек (включая 3 офицеров).

- Ранеными: 210 человек (многие легко, но некоторые не смогут вернуться в строй в ближайшие недели).

- Потеряно повозок: 12 (сожжены за невозможностью ремонта).

- Израсходовано и потеряно припасов: до 30% от начального запаса.

Сипаи боятся леса и отказываются идти в авангард. Местные отряды лоялистов избегают столкновений с "черными" и только наблюдают за нашими передвижениями и боями.

Потери противника - не более 30 человек. Мы взяли пленными раненых носильщиков, не захватили ни одного знамени, ни одного орудия, кроме двух крепостных ружей обычного оразца. Я не могу доложить о победах, милорд. Я могу доложить только о том, что мы продвинулись на 40 миль от Гвалиора, потеряв почти седьмую часть колонны, и не достигли ничего, кроме сожжённых хижин.

Милорд, я не могу не провести параллели с тем, что мы знаем о войнах в Афганистане, где горные племена использовали тактику засад и избегали открытых столкновений. Но здесь, в джунглях, это ещё сложнее. Древесный полог скрывает их накопление, а влажная почва позволяет создавать укрытия в неожиданных местах. Я также слышал о войнах в Америке, где индейцы использовали схожие методы, но там они не имели такого снаряжения и дисциплины.

Мы имеем дело с противником, который сочетает партизанскую тактику с дисциплиной регулярной армии. И их доспехи, милорд... я не могу найти объяснения их доспехам. Наши пули не пробивают их. Наши сабли не режут их. Это не просто слухи — я видел это собственными глазами.

Я вынужден признать, что первоначальный план кампании не работает. Мы не можем навязать им бой на открытой местности. Мы не можем преследовать их в лесах. Мы не можем защитить свои все свои обозы. Если мы продолжим наступление в том же духе, мы рискуем потерять колонну полностью.

Милорд, я понимаю, что мои рекомендации могут показаться отступлением от первоначального плана, но я обязан доложить правду: мы не готовы к войне в джунглях против такого противника. Это не просто пиндари — это армия с дисциплиной, тактикой и снаряжением, превосходящим наши лучшие образцы. Если мы не изменим стратегию, кампания приведёт к бессмысленным потерям.

Я отвожу колонну в Гвалиор для пополнения запасов и обучения войск новым методам ведения боя. Время, потерянное на переподготовку, окупится меньшим количеством жизней, чем продолжение этого наступления.

Я предлагаю

1. Прекратить походы вглубь местности, которую контролируют пиндари для поиска их в джунглях.

2. Нанять добровольцев из числа сипаев и местных проводников.

3. Атаковать найденные разведчиками места, где они получают припасы и собирают дань, и только тогда они будут вынуждены принять бой там, где нам удобно.

4. Захватить наконец эти легендарные доспехи. Приложив для этого все доступные средства. Вплоть до привлечения охотников из враждебных местным земель.

С почтением,

Подполковник Уильям Чэдвик

Командующий северной колонной, резидент Ост-Индской компании в Гвалиоре

Копии: генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта; генерал-майору сэру Джону Малкольму, Бомбей.

***

Из донесения генерал-майора сэра Джеймса Дугласа, командующего южной колонной генерал-майору сэру Артуру Уэлсли, лорду Веллингтону, главнокомандующему войсками Ост-Индской компании

15 марта 1819 года Место: Лагерь у развалин Бурханпура,

Милорд, имею честь доложить о штурме города Бурханпура, предпринятом моей колонной 10–12 марта сего года. Город, расположенный на реке Тапти, был выбран в качестве цели, поскольку, по имеющимся данным, в нём находились крупные мастерские пиндари — предположительно, производящие лафеты, повозки и прочее снаряжение.

Я должен с глубоким сожалением констатировать, что операция, которую мы планировали как стремительный удар по столице области противника, обернулась неудачей, превосходящей по масштабу потерь всё, что я видел за двадцать лет службы в Индии. Противник, которого мы считали обычными бунтовщиками, продемонстрировал высокую современную фортификационную подготовку, сочетающую традиционные методы обороны от осады с необычными приемами.

Колонна выступила из Бомбея 5 февраля, имея в составе:

- Батальон 7-го пехотного полка (британский) — 700 штыков. - Батальон 20-го полка сипаев — 850 штыков. - Полк лёгкой кавалерии Бомбейской армии — 350 сабель. - 14 полевых орудия (12-фунтовых) и 4 горные мортиры. - 400 носильщиков, возчиков и обслуживающего персонала. - Обоз из 250 повозок с припасами.

С нами выступило воинство местных правителей, двигавшееся по параллельным дорогам.

Марш через Насик и Аурангабад проходил относительно спокойно. Мы прошли через несколько городов, где местные жители не выглядели были враждебно настроенными, и давали припасы по первому запросу. Однако по мере приближения к Бурханпуру (около 80 миль к северо-востоку от Аурангабада) нам пришлось перенести три обстрела в узостях, в которых мы потеряли около 20 человек убитыми.

8 марта мы достигли окрестностей Бурханпура. Город обнесён каменной стеной высотой около 15 футов, с башнями по углам. Над стенами поднимались столбы дыма от многочисленных мастерских. Мы не видели ни одного врага на стенах — город казался пустым.

9 марта я провёл рекогносцировку. Вокруг города выкопан ров, на дне рва вкопаны ряды кольев.

Я принял решение штурмовать город с двух сторон:

- Северная группа (полковник Мэнсон) — 500 человек, 2 орудия. - Южная группа (полковник Эллис) — 600 человек, 8 орудий 2 мортиры.. - Резерв — 400 человек.

Штурм начался в 6 утра 10 марта. Мы выпустили около 50 ядер по стенам, сбив парапет и обозначив место бреши. В ответ со стен стреляли крепостные ружья.

Северная группа пошли на приступ в 8 утра. Приготовленные фашины позволили пройти ров. Были заложены и взорваны мины у подошвы стены Мы вошли в пролом и остановились. Прямо за проломом была возведена заранее, обложенная камнем куртина с изломами и неглубокий ров перед ней. Полковник Менсон сразу приказал не идти на штурм через новый ров, а подниматься на разрушенную проломом стену. Те, кто поднялся по обломкам стены на парапет, погибали, когда пиндари начали подрывать мины на верху старой стены.

То же самое произошло в проломе перед южной группой. Старая стена разрушена вместе с частью наших бойцов.

Я приказал трубить отступление в 15:30. Потери колонны:

- Убитыми: 180 человек (включая полковника Мэнсона). - Ранеными: 420 человек. - Потеряно орудий: 2 (захвачены после отхода северной группы). - Потеряно повозок: 20 (сожжено, при отступалении). - Пропавшими без вести:50 человек (в плену достоверно сообщено о троих, за которых запрошен выкуп).

Мы не смогли пробиться за стены. Мы не смогли уничтожить ни одной мастерской. Мы не смогли даже удержать занятые позиции. Противник не преследовал нас, когда мы отступали,

Трофеев нет, однако в южном проломе найден необычный предмет - сильно деформированный черный шлем. по видимому оторван вместе с головой удачным попаданием ядра.

Я предлагаю:

Изолировать Бурханпур, чтобы поймать живым или мертвым хотя бы одного "черного".

К сему донесению прилагаю:

- Найденный «шлем гвардейца».

Милорд, я отвожу колонну в Аурангабад и далее в Бомбей. Мы не сможем взять Бурханпур без значительных подкреплений и полноценного осадного парка.

Ожидаю ваших указаний.

С почтением, Генерал-майор сэр Джеймс Дуглас Командующий южной колонной Копии: генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта; подполковнику Уильяму Чэдвику, Гвалиор.

***

ДОКЛАД ПОЧТОВОЙ СЛУЖБЫ ОСТ-ИНДСКОЙ КОМПАНИИ

Составлен: капитаном Томасом Эллиотом, главным почтмейстером Бомбейского президентства Представлен: генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта; вице-адмиралу сэру Джорджу Бриджмену, Бомбей; подполковнику Уильяму Чэдвику, Гвалиор 24 марта 1819 года

Милорды, имею честь представить доклад о критической ситуации, сложившейся с доставкой официальных донесений почтовой службы Центральной Индии. Несмотря на принятые меры — дублирование отправлений отправкой по нескольким маршрутами, увеличение вознаграждения гонцам и усиление охраны почтовых станций, — доставка корреспонденции практически парализована. За последние шесть недель больше половины курьеров до места назначения не доходят, а доставленные сообщения оказались скомпрометированы. Ниже я излагаю собранные сведения.

Допросы выживших гонцов и показания местных жителей позволяют составить следующую картину происходящего:

— На всех основных дорогах, ведущих из Гвалиора на юг и запад, появились вооружённые отряды, систематически перехватывающие курьеров. Они действуют не как обычные бандиты (которые требовали бы выкуп за гонца), а целенаправленно уничтожают гонцов, забирая донесения и не оставляя свидетелей. Тела убитых находят с характерным знаком — вырезанным на груди или оставленным рядом чёрным кругом с отверстием в центре.

— В ряде случаев гонцов выдавали местные жители, которые ранее сотрудничали с нами. По показаниям одного выжившего гонца, староста деревни, в которой он остановился на ночлег вместо ночевки на почтовой станции, которая показалась ему опасной. Староста дал ему отравленную пищу, а когда гонец потерял сознание, его донесение было изъято. Сам гонец был брошен в реку, но выжил.

— «Чёрные гвардейцы» и их пособники, по-видимому, активно патрулируют дороги в ночное время. Гонцы, которые рисковали двигаться в темноте, чтобы ускорить доставку, пропадали бесследно. Один из выживших рассказал, что видел фигураы в чёрных доспехах, которые не издавали ни звука.

Мне удалось допросить пятерых гонцов, которые либо вернулись в Бомбей, либо были найдены на маршруте в тяжёлом состоянии. Их показания во многом совпадают:

Гонец Шамбху, бывший сипай. Отправлен из Гвалиора 10 февраля с пакетом для генерал-губернатора. Пройдя 30 миль, был встречен на лесной дороге группой из трёх человек в чёрных плащах. Его избили. Пакет был отобран, и ему сказали: «Передай своим хозяевам, что мы читаем всё, что они пишут» . Его отпустили, но предупредили, что если он вернётся, его убьют.

Гонец Мохан маратхский кавалерист. Отправлен 15 февраля по обходному маршруту через Индаур. Добрался до Индаура без происшествий, но там был схвачен людьми «почерневшего» махараджи, которые передали его «чёрным гвардейцам». Его держали в подвале несколько дней, допрашивали о маршрутах других гонцов, затем отпустили, пригрозив смертью. Когда он вернулся в Гвалиор, было обнаружено, что пакет был вскрыт.

Гонец Джагат опытный курьер. Отправлен 20 февраля с "двойным пакетом" (спрятанная в поясе шифрованная копия). Доставлено но с большим опозданием (10 дней). Он сообщил, что видел, как «чёрные» организовали систему оповещения на дорогах — сигнальные костры на холмах и всадников, которые передают сообщения быстрее, чем наши гонцы. По его словам, они знали о его маршруте заранее.

Наиболее тревожным является то, что перехваченные донесения не просто уничтожаются, а вскрываются и изучаются. Выжившие гонцы сообщают, что:

— Пакеты возвращались им или находились на телах убитых с явными следами вскрытия (сломанные печати, аккуратно разрезанные швы конвертов).

— В некоторых случаях содержимое пакетов было заменено на другие бумаги (чистые листы или пропагандистские послания «чёрных брахманов»).

— Один из гонцов, который доставил пакет, но с нарушенной печатью, был привлечён к допросу и показал, что некий «чёрный наставник» лично его допрашивал.

В ответ на ухудшающуюся ситуацию я принял следующие меры:

— Удвоены вознаграждения за доставку важных донесений (до 500 рупий за пакет).

— Введена система многократного дублирования: одно донесение отправляется по разным маршрутам.

— Охрана гонцов и почтовых станций небольшими вооружёнными отрядами (10 сипаев).

Эти меры пока не дали значительного эффекта. Из последних шести отправлений с усиленной охраной доставлено только два; в остальных случаях охрана была перебита, а донесения утрачены.

Милорды, я вынужден констатировать, что почтовая служба Ост-Индской компании в Центральной Индии фактически парализована. Противник имеет превосходство в разведке, скорости и координации. Он не только перехватывает наши донесения, но и использует их для корректировки своих действий.

Я предлагаю:

— Сменить маршруты на менее предсказуемые, используя ночные переходы и нестандартные пути через малонаселённые районы.

— Ввести новый шифр для всех важных донесений, который не может быть легко вскрыт и прочитан противником. Рекомендую использовать шифр, известный только резидентам и генерал-губернатору.

— Создать систему «ложных донесений» — отправлять несколько пакетов с дезинформацией по основным маршрутам, чтобы отвлечь внимание противника от реальных сообщений, передаваемых по скрытым каналам.

— Использовать голубиную почту для срочных сообщений на короткие дистанции (где это возможно)

— Нанять местных проводников, которые не связаны с почтовой службой и могут предложить нестандартные маршруты через леса и горы, где меньше вероятность встречи с «чёрными».

К сему докладу прилагаю:

- Список всех отправленных и утраченных донесений за последние два месяца. - Показания выживших гонцов (заверенные копии). - Карту маршрутов с отмеченными местами засад и нападений. - Образцы повреждённых печатей и конвертов.

С почтением, Капитан Томас Эллиот Главный почтмейстер Бомбейского президентства Копии: подполковнику Уильяму Чэдвику, Гвалиор; генерал-майору сэру Джеймсу Дугласу, Аурангабад.

Почерневшее море

Из донесения капитана Уильяма Морриса, командира брига «Геркулес» Ост-Индской компании

вице-адмиралу сэру Джорджу Бриджмену, командующему индийской станцией, Бомбей

18 мая 1819 года*

Место: Бомбейский рейд

Милорд, имею честь доложить о чрезвычайном происшествии, свидетелем которого я стал в ходе плавания от Адену к Бомбею. 23 апреля сего года, к берегу острова Сокотра для пополнения запасов воды, я обнаружил группу моряков, высаженных на южном берегу острова. Это были уцелевшие члены экипажа и пассажиры корабля Ост-Индской компании «Стар оф Индия» (бывшего флагмана Бомбейской эскадры, водоизмещением 1200 тонн, 32 орудия, включая 18-фунтовые длинные пушки) — одного из самых больших и ценных судов компании. Их рассказ, не оставляет сомнений в том, что мы столкнулись с новой, крайне опасной морской угрозой.

23 апреля «Геркулес» подошёл к Сокотре для пополнения запасов воды. На южном берегу, в небольшой бухте, мы заметили дым и фигуры людей, подающих сигналы бедствия. Я спустил шлюпку и к вечеру было доставлено на борт тридцать семь человек. Среди них был капитан «Стар оф Индия» Эдвард Харрисон, его старший офицер и несколько пассажиров — торговцев и чиновников.

Они рассказали следующее.

«Стар оф Индия» вышел из Бомбея 1 апреля, следуя с ценнейшим грузом в Лондон: слитки золота (около 50 тысяч фунтов стерлингов), алмазы из Голконды, индиго, опий и специи. На борту находилось 250 человек экипажа и 30 пассажиров, включая члена Совета директоров Компании.

Плавание проходило спокойно до 11 апреля, когда судно находилось примерно в 150 милях к востоку от Сокотры. Ночь была безлунная, ветер слабый, море спокойное.

Около 23:30 вахтенный офицер заметил несколько огней на фоне тёмного неба. Через час эти огни оказались светящимися факелами над палубами пяти или шести малых судов типа «доу». Они догнали и окружили «Стар оф Индия».

Штурман поднял тревогу. Суда пошли на абордаж.

По словам капитана Харрисона, чёрные фигуры, одетые в неуязвимые доспехи, вскарабкались на борт по веревкам с крючьями, зацепившимися за такелаж. Не обращая внимания на наш огонь из мушкетов и пистолетов в упор, они открыли пальбу по нашим матросам из своих многоствольных пистолетов. Некоторые нападавшие упали после наших выстрелов в воду, но большинство прорвалось на палубу через борт и открытые деки.

Судно было захвачено судно в течение получаса. Штурман был убит кистенём, старший офицер тяжело ранен, но выжил.

Захватив судно, «чёрные», загнали оставшихся в живых членов экипажа и пассажиров в трюм, а затем, посадили офицеров и пассажиров на шлюпку, и отправили их в ту бухту, где мы их нашли. По плывущей к берегу шлюпке с корабля, с дистанции в сотню саженей были произведены несколько десятков выстрелов из пушек и мушкетов, один из которых пробил дно шлюпки и ранил двоих офицеров в ней. Судя по тому, что корабль поднял достаточно парусов, большая часть команды осталась служить на захваченом корабле.

Захваченное судно ушли на юго-восток в сопровождении одного «чёрного доу».

Ни одно наше судно больше не может чувствовать себя в безопасности в этих водах в одиночном переходе.

С почтением,

Капитан Уильям Моррис

Командир брига «Геркулес», Ост-Индская компания

Копия: генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта

Из сводного рапорта вице-адмирала сэра Джорджа Бриджмена, командующего индийской станцией Ост-Индской компании генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта 15 июля 1819 года Место: Бомбей, штаб-квартира индийской станции

Милорд, имею честь представить сведения о перехвате «чёрных доу» судами Ост-Индской компании, предпринятых за период с апреля по июль 1819 года в Аравийском море и у малабарского побережья. Несмотря на все усилия, ни одна из этих операций не увенчалась успехом. Противник, как мы вынуждены признать, обладает значительным превосходством в скорости, манёвренности и тактической гибкости. Ниже я излагаю наиболее показательные случаи с анализом причин неудач.

После сообщений о систематическом преследовании наших кораблей — я отдал приказ крейсерским эскадре крейсировать в районах наибольшей активности «чёрных доу», чтобы перехватить их и захватить. В операции были задействованы:

- Фрегат «Тритон» (44 орудия)

- Фрегат«Фокс» (38 орудий)

- Бриг «Кентавр» (16 орудий)

- Бриг «Ястреб» (16 орудий).

Капитан Чарльз Уайт на фрегате «Тритон» обнаружил два «чёрных доу» примерно в 50 милях к северу от Лаккадивских островов. Они следовали на юг вдоль побережья. Капитан Уайт немедленно приказал увеличить паруса и начать преследование.

«Чёрные доу», изменили курс, уходя в открытое море. «Тритон» не смог их преследовать, так, как доу шли круче к ветру, несмотря на низкую мачту.

В районе Мальдивского архипелага бриг «Кентавр» (капитан Грей) сблизился с группой из трёх «чёрных доу», которые, лежали в дрейфе вблизи бара атолла. Капитан Грей доложил, о том, что доу ушли через проходы в рифах, которыми он не рискнул воспользоваться.

Фрегат «Фокс» (капитан Арбетнот) обнаружил четыре «чёрных доу» в у берега Сокотры, стоящих на якорях в бухте Аден. Капитан Арбетнот решил атаковать.

В 5 утра «Фокс» подошёл к бухте на дистанцию уверенного огня и дал полный залп правым бортом. Доу, обрубив якорные канаты, начали поднимать паруса. Доу, служивший первой целью, получил прямое попадание ядра в корму от миделя, и через некоторое время вспыхнул. Экипаж попрыгал за борт и поплыл к берегу. Ядра на "Фоксе" не были калеными и поджечь ничего не могли.

Остальные доу, смогли уйти, пользуясь малой осадкой, набрав ход на мелководье вдоль берега.

Загоревшийся доу быстро затонул, а не был выброшен прибоем на берег, как это ожидал Арбетнот. Спущеная с "Фокса" шлюпка осмотрела на небольшой глубине затонувший корабль. Лейтенант Харрисон, производивший осмотр, утверждает, что мачта доу необычно толстая, и имеет стеньгу, чего раньше у доу не видели.

С почтением, Вице-адмирал сэр Джордж Бриджмен Командующий индийской станцией Ост-Индской компании

Из показаний Томаса Гринвуда, бывшего боцмана судна Ост-Индской компании «Стар оф Индия» спасшегося и доставленного в Бомбей на бриге «Геркулес» Записано: капитаном Уильямом Моррисом, командиром брига «Геркулес» 18 декабря 1819 года*

Милорд, представляю запись показаний Томаса Гринвуда, одного из выживших с захваченного «Стар оф Индия». Он содержался на захваченном судне в течение трёх недель после абордажа, прежде чем сумел бежать. Его рассказ, который я записал в точности, проливает свет на то, зачем была расстреляна шлюпка вышеуказанного корабля.

Я, Томас Гринвуд, служил боцманом на «Стар оф Индия» восемь лет. Я спал после вахты и не видел начала абордажа. После того как они захватили судно, нас, команду без офицеров и пассажиров, которых держали в трюме. Предложили продолжить службу на прежних условиях и под командованием тех, кого им изберут. В тот же день мы поднимали на борт много бочек, которые сложили у гальюна. Бочки воняли дегтем. Призовая команда носила обычную одежду моряков и выглядела, как туземцы малабарского берега. В доспехах постоянно ходили двое. Они заняли помещения капитана и офицеров. С ними было два толмача сносно изъяснявшихся на ломаном английском, и понимавших в парусах.

"Те, кто откажется служить, будут скормлены рыбам. Те, кто подчинится, получат шанс жить и даже стать равными нам.» - сказал главный через толмача.

Через неделю после захвата нас собрали на палубе и объявили: по обычаю «Чёрного флота» каждый может стать офицером. Мы должны были пройти испытание. Отказавшиеся будут матросами. Участвующие станут офицерами. Победитель станет главным в команде пока служит "черному флоту". В виду берега спустили шлюпку, ссадили в нее офицеров и пассажиров, которых держали в трюме, и отправили их к берегу. Когда они отдалились на расстояние слышимости, черный капитан сказал:

«Вы будете стрелять по шлюпке по очереди из пушки и фальконетов. За попаданиями будет наблюдать судья. Кто выстрелит в сторону - хитрец и не годится ни в офицеры ни в матросы. Те, кто промахнутся от неумения, будут ждать нового испытания, чтобы стать офицером "черного флота". Тот, кто попадет - будет офицером»

Все, кто вызвались, встали к фалконетам и пушкам, смотря по умениям. Стреляли по команде судьи, наблюдая за попаданиями. Хитрецов из стрелявших не было. Многие из команды, кто не встал к пушкам, были обучены стрелять, но не захотели. Я стрелял из фальконета. Всплеск был близко от борта шлюпки.

Кто попал из фальконета в шлюпку я не заметил. Судья указал на Харпера и Маккоя. Первый стал подручным толмача, второй - главным на орудийной палубе. Все, кто выстрелил, получили чёрные повязки на рукава и право носить короткие сабли. Нам дали новые имена, точнее клички — меня назвали «Коготь». Харпера — «Молот». Маккоя — «Клинок».

Мы должны были обращаться к черным «хозяин» или «учитель».

У них были странный ритуал. Каждое утро, на рассвете, они выстраивались на палубе лицом к востоку и бормотали что-то на санскрите. Затем наставник поднимал на корме флаг с чёрным круг с отверстием в центре, и они все кланялись ему. Те, кто служили раньше Компании, стояли отдельно и ждали обычного распределения работ.

Я сбежал, как только подвернулась возможность. Мы встали на якорь у прохода в атолл где-то у Мальдивов. Я доплыл ночью до берега и отсиделся. Корабль утром снялся с якоря и ушел.

Через две недели меня подобрал бриг «Геркулес».

Томас Гринвуд Запись заверена и подписана мной, капитаном Уильямом Моррисом, в присутствии судового писаря. Копия вице-адмиралу сэру Джорджу Бриджмену, Бомбей.

***

Из донесения резидента Ост-Индской компании в Адене капитана Ричарда Морриса вице-адмиралу сэру Джорджу Бриджмену, командующему индийской станцией, Бомбей

копия: генерал-губернатору Форт-Уильям, Калькутта

24 декабря 1819 года Аден, агентство Компании

Милорды, имею честь доложить о тревожном явлении, которое с полной достоверностью подтверждается многочисленными свидетельствами купцов из Йемена, а также торговцев Занзибара. За последние два месяца на рынках Адена, Мохи, Ходейды и, что особенно примечательно, в Тимбукту, появились товары Ост-Индской компании, которые продаются по обычным ценам, несмотря на ожидавшееся повышение цен в связи с потерей товаров с пропавшими кораблями. Купцы не раскрывают источник своих покупок. По сведениям из Метрополии, товары эти предлагаются к продаже обычными перекупщиками по их обычной завышенной цене.

С почтением, Капитан Ричард Моррис Резидент Ост-Индской компании в Адене

***

Из донесения резидента Ост-Индской компании в Кантоне капитана Томаса Уильямсона генерал-губернатору Форт-Уильям, Калькутта

15 февраля 1820 года Кантон, фактория Компании

В середине августа ко мне обратились несколько китайских купцов-посредников (хун), с которыми я поддерживаю деловые отношения на протяжении многих лет. Они сообщили, что на рынке Кантона и Макао появились крупные партии опия, которые ранее американские посредники не предлагали. Опий был обычного качества и расфасовки. Однако американцы ранее не имели доступа к такому количеству опия и продавали в основном турецкий опий. Достоверными сведениями об источнике этих партий опия я не располагаю.

С почтением, Капитан Томас Уильямсон Резидент Ост-Индской компании в Кантоне

***

Из донесения резидента Ост-Индской компании в Батавии капитана Джона Уилсона генерал-губернатору Форт-Уильям, Калькутта 18 февраля 1819 года Батавия

Имею честь доложить о тревожном событии. За последние два месяца на местных рынках, контролируемых местными откупщиками, появились значительные партии опия. При этом качество опия, оставляет желать лучшего. Продавцы утверждали, что это «бенгальский опий», и предлагали его по ценам вполовину ниже обычных. По словам китайских купцов, оценивавших качество товара, такой опий не мог быть куплен на аукционах или быть похищенным с наших складов.

Откупщики отказываются от покупок, и требуют возмещения их убытков. По слухам, опий этот привозят с Андаманского архипелага и продают тем, кто готов мириться с плохим качеством.

С почтением, Капитан Джон Уилсон Резидент Ост-Индской компании в Батавии

ДОКЛАД ПОЧТОВОЙ СЛУЖБЫ ОСТ-ИНДСКОЙ КОМПАНИИ О ПОЛНОМ ПРЕКРАЩЕНИИ ДОСТАВКИ ДОНЕСЕНИЙ ИЗ ГВАЛИОРА

Составлен капитаном Томасом Эллиотом, главным почтмейстером Бомбейского президентства 5 декабря 1819 года

Милорды, с глубоким сожалением вынужден доложить о критической ситуации в почтовом сообщении с Гвалиором. С начала ноября 1819 года и по сегодняшний день (5 декабря) не поступило ни одного донесения из резиденции подполковника Уильяма Чэдвика. Все попытки восстановить связь, предпринятые через различные маршруты и с использованием нескольких курьеров, не увенчались успехом.

Последнее донесение, полученное из Гвалиора, датировано 28 октября 1819 года. Оно было доставлено с большим опозданием (на 12 дней) и содержало сообщение о том, что подполковник Чэдвик готовит колонну к новой операции, отмечает слухи о появлении "черных всадников" на дорогах и ухудшение морального состояния войск.

С 1 ноября отправлено из Бомбея в Гвалиор шесть курьеров по трём разным маршрутам: через Индаур (стандартный путь), через Аурангабад и Хандеш, и через Раджпутану, с выходом на Гвалиор с севера.

Ни один из них не вернулся, и ни один не доставил ответа. По показаниям местных жителей и торговцев, дороги в окрестности Гвалиора полностью перекрыты вооружёнными отрядами «чёрных» и их пособников. Ходят слухи о том, что сам город либо осаждён, либо уже захвачен.

В конце ноября в Бомбей прибыло несколько беженцев из окрестностей Гвалиора.

По словам одного купца, покинувшего город за неделю до предполагаемой осады, все дороги, ведущие из города, кишат «чёрными всадниками». Никто не может двигаться по дорогам без разрешения «чёрных».

Один из беглецов, утверждающий, что он единственный выживших из роты сипаев утверждал, что колонна Чэдвика была атакована крупными силами пиндари и «чёрных гвардейцев» и рассеяна, и что он слышал пушечную пальбу со стороны города в течение трёх дней (примерно 10–12 ноября), и поэтому бежал сюда.

Махараджа Гвалиора (Синдхия-младший), по некоторым данным, перешёл на сторону «чёрных» открыто и позволил им войти в город. Если это так, то гарнизон, вероятно, был перебит или взят в плен.

Милорды, есть веские основания полагать, что Гвалиор либо захвачен «чёрными», либо полностью блокирован, а его защитники уничтожены или рассеяны. Отсутствие каких-либо донесений в течение более чем месяца — беспрецедентный случай в моей практике. Даже во время активных боевых действий курьеры с трудом, но пробивались. Теперь же — полная тишина.

P.S.

Сегодня утром мне доложили, что на ближайшей почтовой станции лежит больной туземец. Он назвался Балрамом, слугой полкового лекаря майора Харвина, который служил в гарнизоне Гвалиора при штабе подполковника Чэдвика.

Я выезжаю на станцию, что бы снять его показания. Он очень плох и может не дожить. Так же сообщается , что майор Харвин оставлен Балрамом в селении примерно в двух днях пути от Бомбея, где местные жители согласились ухаживать за ним за обещание награды. Прошу срочно выслать отряд и врача в селение, которое укажут на почтовой станции

С почтением, Капитан Томас Эллиот Главный почтмейстер Бомбейского президентства Копии: генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта; вице-адмиралу сэру Джорджу Бриджмену, Бомбей; генерал-майору сэру Джеймсу Дугласу, Аурангабад.

Пылающие стены

— Я расскажу, сахиб. Мы ждали штурма на следующий день, а они пошли на штурм поздно вечером. Майор Харвин сортировал раненых. Я подавал ему инструменты и держал светильник. Мы были на плацу перед воротами, куда заносили раненых Вдруг восточное небо над стеной озарилось. Сначала я подумал, что гроза, но зарево не сверкнуло и погасло, а замерцало. Но потом раздался грохот раскатами. Я смотрел на восточную стену. Над ней вспыхивало белое зарево.

Они стреляли весь день. По стенам. По домам. Дома горели. Стены осыпались. Но поздно вечером забили барабаны и стало слышно как кричат со стен люди. Потом начались эти вспышки. Потом в лазарет начали вбегать воины без оружия. Они кричали, что ослепли. Я помог одному воину по-спокойнее сесть, он схватил меня за руку и сказал: «Я вижу солнце, сахиб. Я все еще его вижу» Он был ранен, сахиб. А еще он ослеп.

Майор Харвин схватил в охапку молодого лейтенанта и кричал что-то ему. Лейтенант тихо сказал много слов и лег ничком. Майор Харвин сказал мне взять сумку с инструментами и идти за ним.

Мы долго шли в темноте. Доктор знал дорогу за стену, через место, где выпускали ночью лазутчиков. Перед нами бежало много людей. Они светили себе факелами, их убивали прямо с этими факелами. Мы видели, где темно и так прошли заслоны. Враги отвлеклись на бегущих. Я шел прямо за доктором. Мы шли ночью. Днем спали.

У доктора воспалились ноги. Он в деревне. Он ждет вас. Я плохо помню его слова. Он заставлял меня запомнить, но я плохо запоминаю английские слова.

***

- Лейтенант сказал мне: «Мы стояли за парапетом, сэр. Мы видели, как они пошли на приступ. В темноте, медленно. Барабаны били, отбивая ритм. Они шли плотными рядами, придерживая друг друга, что бы не упасть в темноте. тащили лестницы и фашины. Легкая мишень. Мы ждали, когда они подойдут. Дать залп по отметкам. А потом барабаны забили разом часто часто и вся колонна, несколько тысяч, повалилась на колени, как для молитвы.

И тут полыхнуло белым пламенем. На темном восточном небе, как будто встало Солнце. У каждого из нас перед глазами. Они знали , что полыхнет, а мы нет. Я услышал как они кричат и как сыпятся камни со стены. И мы все побежали."

Теперь я расскажу, что видел сам. То, что стреляло белым огнем, стреляло далеко. Ядра начинены зажигательным составом, который горит белым пламенем. Я видел, как огонь горел в воде. Они этим стреляли только вечером, во время штурма. За проломами в стене дома вспыхивали, освещая бой.

Наши бежали и падали. На ощупь, вдоль стен, потом по памяти через плац. Через лазарет. Мало кто добежал дальше. Те, кто остался на стенах, прожили недолго. Не намного меньше, тех , кто побежал.

В проломы шли и в заслонах ждали воины в туземных нарядах. С туземным оружием. Они шли убивать и грабить город. Они хорошо исполнили штурм. Они плохо выполнили приказ никого из города не выпускать. Они грабили тех, кого задерживали. Мертвых грабить быстрее. И они спешили в город. Так мы и проскочили. Туземных воинов было очень много. Они кричали на непонятных мне языках. Город ослепили и задавили массой.

***

Рапорт капитана Томаса Эллиота, главного почтмейстера Бомбейского президентства генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта

30 декабря 1819 года Бомбей, штаб-квартира почтовой службы

Милорд, показания, полученные от майора Харвина, полкового лекаря гарнизона Гвалиора, и его слуги Балрама, касающихся падения города и обстоятельств штурма, не заслуживают доверия.

Оба свидетеля опрашивались в крайне тяжёлом физическом и психическом состоянии, что не может не влиять на достоверность их показаний.

Майор Харвин страдал от гнойных ран на ногах и лихорадки. После того, как он рассказал нашедешем его в месте, где его оставил слуга, он начал бредить, а через день умер.

Балрам, слуга доктора, неграмотен и плохо говорит по-английски. Его рассказ полон преувеличений и явно искажен страхом и истощением. Он признаётся, что плохо запоминает английские слова, и его показания передавались через толмача, что увеличивает искажения.

С почтением, Капитан Томас Эллиот

Главный почтмейстер Бомбейского президентства

***

15 января 1820 года Присутствуют: капитан Томас Эллиот (почтмейстер), толмач Ахмад , писец Рамачандра Дезертир, называющий себя Хавилдар Сингх (сипай 17-го полка Бенгальской армии),

Сингх родом из Гвалиора. Ушёл к пиндари после того, как его долго лечили после похода и он потерял все сбережения. Он умел обращаться с мушкетом. «Черные колдуны» взяли его добровольцем и обучали обращению с новыми пушками.

Много новых пушек привезли к Гвалиору.

Много отрядов из других земель собирались к Гвалиору. Он видел, как черные тренировали штурмовые колонны за несколько дней до нападения:

«Они выводили их на поле за холмом. Строили их в ряды, по много человек в шеренгу. Учили держать строй в темноте, придерживая друг друга за ремни. Учили идти ровным шагом, не сбиваясь, даже когда падают товарищи. Они упражнялись двигаться по сигналу барабанов»*

Он слышал, как перед штурмом «черный наставник» собрал всех, кто должен был идти в колоннах, и сказал им через толмача:

«Город будет отдан вам. Всё, что вы найдёте внутри, — ваше. Всё что там — ваша добыча». Это были воины из разных племен.

Он был поставлен на крайнюю пушку в батарее. Это было опасное место - близко к стенам. Он много копал и таскал корзины с землей.

«Я видел, как колонны двинулись вперёд. Я ждал, что сахибы отразят штурм. Я надеялся, что они будут много стрелять и не дадут ворваться в город. Я не хотел, чтобы черные и их наемники ворвались в мой город»

Но белые сахибы и сипаи не успели хорошо пострелять.

Пушкари новых пушек носили плотные валики - повязки на глазах и ушах и снимали их только по команде командира пушки. Многие только сдвигали повязку и делали все приготовления к выстрелу наощупь. Поэтому Сингх не знал что случилось .

Пушка сделала три выстрела. Третьим ее разорвало. Сингх сидел поодаль, в яме, которую выкопал себе, ожидая выстрела

Он очнулся и увидел, что город горит, на стены лезут все, даже пушкари. Он решил, что его сочтут убитым от разрыва пушки и опять дезертировал.

По пути он увидел белого сахиба и его слугу. Сингх пошёл за ними, потому что они шли туда, куда рашил идти он и отвлекали от него бы грабителей. Они шли хуже его, но никто на их всерьёз не напал. Когда слуга оставил сахиба в деревне он сказал старосте, что он шёл с ними и отстал, и будет охранять раненого сахиба, пока не придёт помощь. Он ждал, пока отряд не пришёл за лекарем.

На вопрос, почему он пришёл к британцам, он ответил:

«Потому что я увидел, кто враг. Я расскажу про новые пушки и чёрных колдунов. »

Капитан Томас Эллиот, главный почтмейстер Бомбейского президентства

***

Продолжение допроса Хавилдара Сингха, бывшего сипая 17-го полка Бенгальской армии,

служившего канониром в отрядах «черных колдунов» при осаде Гвалиора.

Устройство отрядов «черных» и о тех, кто идёт за ними.

«Их было много, сахиб. Но они были не все одинаковые. Такие, как я — мы называли себя «серые». Мы носили чёрные повязки, но не мундиры и тем более не доспехи. Мы не могли даже прикоснуться к их доспехам. Если кто-то из нас прикасался к ним даже случайно — его убивали на месте. Мы были подручными, слугами, носильщиками. Нам давали паек, нашим командирам платили серебром.

Командиров называли «воинами». Они носили чёрное, но не доспехи, только кафтаны и штаны чёрного цвета, и чёрные тюрбаны. Такие шли в первых рядах штурмовых колонн, но они не были главными.

Главными над ними были те, кому разрешали носить чёрные доспехи. Таких было мало.

Над ними были «черные наставники». Они тоже носили доспехи, но не носили оружия. Их видели очень редко. Я не видел ни разу.»

"Я слышал о "черных махараджах", сахиб. В лагере шептались, что не все махараджи, которые пошли за черными, сделали это по своей воле. Одних напоили каким-то зельем, и они стали как куклы. Других запугали. Те, которые сами вызвались, были из тех, кто торговал опием. Говорят, они первыми стали нанимать "черные отряды".

"Черные махараджи" в своих дворцах и правят своим народом, но управляют ими "черные наставники". И все уже согласны.

Тех, кто не согласился, сахиб, таких уже нет. Вот как раджа из деревни, в которой я был по пути сюда. Он отказался подчиниться приказу "черного махараджи". Воин в доспехах пришёл ночью и ушёл утром. Раджа больше не правил. Его заменил его сын, который сразу же согласился. Таких "заменённых" махараджей уже много — в Гвалиоре, в Индауре, в Бхопале. Их называют "почерневшими", потому что они стали носить чёрную одежду и выполнять приказы черных, не имея прав по обычаю".

«В той деревне, о которой я говорил. Раджа оказался вот от чего. Ему сказали: "Вы будете получать паёк каждый месяц — зерно, масло, соль. Но вы будете сажать только то, что мы скажем. И вы будете отдавать нам весь урожай." Многие согласились, потому что у них не было выбора — война сожгла их поля, скот пал от болезней или съели те, кто воевал, они не могли прокормить себя. Им давали семена и порошок, который надо было сыпать в землю, чтобы урожай был больше. Я не знаю, что это за порошок, но земля, говорят, после него становилась чёрной, а растения растут выше человека. Но это был не подарок, сахиб. Черные давали зерно в долг. Каждая семья должна была отработать этот долг. Не на полях. За работу на поле - паек. Зерно давали по залогу. Залог отрабатывался либо в их мастерских, либо таскать камни и доски для их строек. Те, кто не отрабатывал залог - становился рабом по обычаю. Я слышал, как один старик в той деревне сказал другому: "Они дают нам еду, но забирают наших детей. Мы уже не свободные люди, мы их батраки." Говорить могут только старики - их черные не забирают.

«Я не видел, что у них внутри, сахиб. Нам, "серым", не разрешали заглядывать в ствол. За этим следил командир. Но я видел, как их заряжают. Я помню каждое движение, потому что я сам подавал им и помогал.

Орудие было длинное — длиннее моего роста, сахиб. Гладкое, чёрное, без украшений. Тащили те же четыре вола. Сзади на ствол надеты кольца. в запальную дырку вставлялся пистолет. Кремневый.

Я видел, что они туда клали. Сначала в толстое бамбуковое полено клали тяжелый металлический сверток с трубкой. Трубка торчала из полена. сверху клали бурдюк, Потом командир брали из ящика длинную серебряную спираль — я видел её, сахиб. Она была гибкая, как браслет, но длинная, как рука от локтя до пальцев. и вставлял ее в пистолет. Пистолет заряжали обычным порохом из мушкетной натруски

Ядро было обмотано тряпками, пропитанными салом. Его забивали в ствол стальным банником. Это было самое трудное.

Смотреть на выстрел было запрещено. Но мы все равно смотрели. Днем, когда один раз тренировались. Потом все надевали на глаза и уши валики. После выстрела из пистолета был треск, как от раскалывания дерева, но громче потом глухой хлопок, и из ствола вылетает шар и лента белого огня. Это не ядро. Ядро видно не было. Ствол изрыгал белый огонь.

«Ночью, сахиб, стреляли только у города. Выстрел было видно даже через валики на глазах и слышно через валики на ушах., Я слышал, как люди на стене кричат, и знал, что они ослепли".

После выстрела ствол долго банили деревянными банниками. в ствол лили вонючую жижу. Банник часто меняли, дерево чернело и осыпалось. Я не знаю, что это был за запах, но он был не порох.»

Одну пушку разорвало на учениях. Я стоял у соседнего орудия, когда услышал звук, похожий на треск сухой ветки, только очень громкий. Ствол разорвало вдоль, как бамбук на огне, от кольца до среза ствола. Трое умерли.

Ту, которую разорвало при штурме, разорвало через запальную дыру. Поэтому убило командира и остальных. Наверное торопились и плохо пробанили.

Капитан Томас Эллиот, главный почтмейстер Бомбейского президентства

Толмач Ахмад (подпись по-урду)

Писарь Рамачандра (подпись на деванагари)

***

P.S.

Легенды о затеях черных колдунов таковы:

— Глухие голуби. Они похожи на обычных голубей. Но они не реагируют на звуки. Можно кричать рядом с ними, хлопать в ладоши, стрелять — они не взлетают. Они не слышат, сахиб. Говорят, что такие голуби нужны, что бы их нельзя было перехватить, но это не так. Ястребам все равно. Глухих голубей ястребы хватают точно так же.

— «Черные брахманы» умеют призывать и приручать драконов. Драконы не имеют чешуи, а их кожа — чёрная, гладкая, и блестит на солнце. Они трещат или стрекочут как сверчки, но оглушительным звуком. Драконы летают по ночам, извергая пламя.

— Черные колдуны собирают ювелиров, потерявших заказы

Ювелиры получали паек (зерно, масло, соль) и урок для получения следующего пайка

Уроки были такими:

Стекла и драгоценные камни шлифовать до соответствия шаблону. За ошибки порицали, но не наказывали. Тем у кого не получалось снова, давали другие уроки. Такие задания просты и их все выполняют.

Другие уроки заключаются в протяжке большого количества проволоки и наматывании её на деревянные стержни, точно выдерживая расстояние между витками. Такие задания тоже просты.

Еще были уроки по изготовлению стеклянных, медных и свинцовых труб с размерами по шаблону. Трубы нужно было изгибать и скреплять между собой в особые фигуры.

Все эти уроки легко было выполнить и ювелиры, которые хорошо умеют работать с таким материалом охотно делают уроки в своих мастерских для "черных брахманов".

Лучшие ювелиры брались за уроки с улучшенным пайком. Эти уроки надо было делать в мастерских "черных брахманов" в их резиденциях. Что там делают с этими изделиями "черные колдуны" не разрешают рассказывать. Но слухи ходят, что колдуны смотрят на звезды через наборы стекол и зеркал и собирают из проволочных спиралей мандалы на искусно сколоченных полках.

Рассказывают так же о больших мандалах из труб и горшков, которые ставят в мастерские для перегонки дегтя.

«В мастерской с мандалами пахнет дёгтем и уксусом. Мандалы сделаны из из медных труб, медных шаров и глиняных горшков. Эти мандалы ставят на кирпичные печи. В одних горшках собирается смола. Горшки меняют на новые. Наполненные смолой горшки жгут в печах, черепки от них лежат вокруг мастерских. В других горшках постоянно кипит деготь, который привозят с барж. Их тоже меняют, но не так часто. Медные трубы идут от горшков на печах через медные шары в горшки со смолой. В медные шары льют жижу, ядовитую и жгучую. К смоле из горшков нельзя даже подходить днем. Даже холодная смола, если возле нее постоять днем, наводи на человека порчу и на коже появляются волдыри как при оспе или от ожога. Поэтому такие горшки сжигают в печи.

Все медные шары обливаются водой из деревянных желобов. Из медных шаров капает масло, которое собирают в стеклянные сосуды и уносят в другие мастерские. В этих мастерских греют это масло в стеклянных сосудах со стеклянными трубками и собирают в другие сосуды с маслами другого цвета. За всем этим наблюдают "черные колдуны", которые вовсе не настоящие "золотые", а их ученики. Они знают каждый свои мастерские и выполняют сложные ритуалы. Нарушение ритуалов вызывает пожары и даже вообще уничтожает всю мастерскую. Поэтому сейчас новые мастерские строят в ямах с насыпями вокруг».

Эти легенды, как бы фантастично они ни звучали, имеют одну важную черту — их рассказывают курьеры слышавшие такие легенды в разных местах. Легенды повторяются повторяются с почти дословными совпадениями.

Капитан Томас Эллиот, главный почтмейстер Бомбейского президентства

Пылающее море

АКЦИОНЕРАМ ОСТ-ИНДСКОЙ КОМПАНИИ О ТЕКУЩЕМ ПОЛОЖЕНИИ В БОМБЕЙСКОМ ПРЕЗИДЕНСТВЕ

Доклад составлен: капитаном Томасом Эллиоттом,

главным почтмейстером Бомбейского президентства

20 февраля 1837 года

Джентльмены, имею честь представить вашему вниманию запрос почтовой службы Бомбейского президенства Компании.

После падения Гвалиора и распространение влияния так называемых «чёрных брахманов» над большей частью Индии, Ост-Индская компания больше не взыскивает задолженности с доходов от прямого налогообложения и с производства индиго, хлопка, опия, пряностей. Сами эти товары теперь перепродаются «чёрными посредниками»:

Хлопок теперь собирают «пайковые земледельцы», его обрабатывают в мастерских «чёрных», после чего ткани продаются нам, а так же арабским и малайским купцам . Цены и качество постоянно меняются.

Производство опия, индиго и пряностей полностью контролируется «чёрными». Сбыт ими ведется по всему побережью Индии всем, кто готов покупать несмотря на качество.

Мы платим "чёрным" за товары, как платили заминдарам. Но черные не должны нам ничего и они не отдают нам товар за проценты по долгу. Прибыльность такой торговли не может быть ни высокой, ни тем более стабильной.

Вернуть утраченные в Индии позиции стало возможно после всеевропейского соглашения. Решено было прекратить свободную торговлю «чёрных», на основании того, что пайковые земледельцы - суть рабы. А для снижения затрат и ускорения оборота средств решено было построить канал по маршруту фараона Нехо — от Александрии до Суэца — позволяющий перебрасывать товары, припасы, войска и малые корабли из Средиземного моря в Аравийское море за 2–3 недели вместо 6–8 месяцев обходным путём вокруг Африки. Проект финансировался совместно всеми странами Европы, в основном Британией и Францией, с привлечением частного капитала в виде эмиссии акций Ост-Индских компаний.

План состоял в том, чтобы опираясь на Бомбей и Калькутту прекратить торговлю «чёрных» мимо этих двух портов и восстановить монополию Компании на поставки индийских товаров.

Фараонов канал не позволяет пропускать морские суда с большой осадкой и препятствует прямой торговле через него. Для исправления этого недостатка в портах Александрия и Суэц построены отдельные гавани с паровыми и механическими колесными конными кранами. Для канальной торговли заведены специальные боксы, для погрузки товара от продавца к покупателю без перегрузок его вне такого бокса. Боксы грузятся на суда ручными грузовыми стрелами по одному и стандартными связками по 4 и 8 паровым краном. Отдельный бокс грузится на четырехконный фургон ручными полиспастами двумя грузчиками. Боксы для ценных грузов выглядят так же и весят столько же, сколько обычный деревянный бокс металлической рамой-бруском. Внутри такого бокса приклепана решетка с распорками и незаметно проникнуть в бокс при транспортировке очень сложно. Это снижает страховую премию за груз. Перегрузки через канальные баржи со средиземноморских на индоокеанские суда занимают минимальное время. Проект профинансирован компанией на средства от эмиссии акций и уже принес доход только от увеличения скорости оборота товаров между метрополиями и снижения страховых премий.

За прошедшее время были :

— привлечены доходы от продажи каперских патентов на пресечение торговли в индийских водах судами без выданных Компанией разрешений на торговлю и коносаментов на груз.

— получены доходы от продажи призовых судов и конфискованных товаров

— получены доходы от фабрик, организованных в Бомбейском и Калькуттском директорате, на которых конфискованный товар доводится до стандартов Компании и продаается на аукционах купцам с разрешениями на торговлю.

Уровень этих доходов является временным и зависят от дальнейшего развития событий. Как только возникнут предпосылки для заключения долгосрочных торговых соглашений с нынешними властителями Внутренней Индии и потоки товаров перенаправятся на наши торговые представительства на наших условиях, цены на каперские патенты надо будет снижать, и доходы от конфиската тратить на поддержание нынешнего режима мореплавания водах Индии.

Мы наблюдаем, что «чёрных» наше давление на мореплавание не особенно беспокоит. Они торгуют поддельными разрешениями высочайшего качества для судов, торгующих через их порты нашими товарами. Отвлечение каперов и таможенных судов на проверку таких разрешений с конвоированием остановленных судов до наших баз, позволяет прочим контрабандистам беспрепятственно вывозить нашли товары. А деньги черные получают и за задержанные и за незадержанные товары. Для решения этой проблемы основана фактория директората и порт на атоле Адду. Его постройка и, особенно, снабжение повысило издержки, но позволило увеличить количество перехватываемых судов с контрабандой.

Кроме того флот компании практикует рейды на порты черных с захватом контрабандистов на рейде и подходах к этим портам. Противодействовать нашим боевым кораблям в море черные не способны, но практикуют ночные атаки на захваченные нами суда и малые боевые корабли.

В результате всего вышеперечисленного на сегодняшний день в порту Бомбея постоянно находится большое количество судов и кораблей компании. Это плохо поддается управлению нынешним составом почтовой службы Бомбейского президентства, на котором лежит обязанность оного. Прошу срочно выделить ресурсы на расширение штата почтовой службы.

С глубоким уважением, Капитан Томас Эллиот Главный почтмейстер Бомбейского президентства

***

…Это началось на закате. Мы увидели, как они взлетают с холмов — десятки «драконов». Они летели не поодиночке, а косяками, как стая птиц. Они целились в мачты кораблей, стоявших на рейде. «Королеве» у причала «дракон» поразил кормовую часть. Белое пламя охватило корму. Потом загорелись грузы на причале.

...Они летели на высоте 100 или 200 футов. Они громоподобно "стрекотали". Когда они приближались к порту, они ныряли вниз, к мачтам. Точность была удивительной — из десяти "драконов" шесть попадали в судно или на причал. Те, что падали в воду, взрывались на поверхности, поднимая огромные столбы пара. "Дракон" обычно не мог пробить палубу или борт, но на пораженном корабле вспыхивал пожар, от слепящего белым пламенем места. В этом месте огонь не гасился водой и продолжал гореть, даже накрытый мокрым парусом».

капитан Уильям Моррис, командир брига «Геркулес»

***

Скопище кораблей на прекрасной лазурной глади залива, который вдается в малабарский берег восточнее Бомбея, было прекрасной целью. За час до захода Солнца волна за волной на корабли обрушивались с неба несущие смерть стрекочущие "драконы".

Иногда "дракон" прерывал полет и всплеском воды заканчивал своё существование. Но обычно дракон с жутким воем клекотом, теряя крылья и хвост в снастях корабля, втыкал свою голову в палубу. Взлетали щепки, а потом из дыры в настиле вырывался сноп белого огня и глухо взревывал взрыв, сравнимый с разрывом очень крупной бомбы. Когда дракон застревал снастях, огонь начинал пожирать паруса, реи и канаты, потом перекидывался на мачту и корабль становился неподвижной мишенью для следующих драконов

Политые заранее водой палубы горели неохотно и палубные команды тушили дерево дожидаясь, когда белое пламя "драконьего огня" утихнет само. Но, казалось, драконы выбирали не боевые корабли, а выцеливали купеческие суда. И почти никогда не промахивались. Словно они были живыми адскими созданиями.

капитан Джеймс Форбса, командира фрегата «Свифт»

***

Рапорт майора Джеймса Хейворта, командира сводного пехотного отряда, подполковнику сэру Чарльзу Бенсону, коменданту Бомбейского гарнизона

7 марта 1837 года

Сэр, имею честь доложить о результатах рейда, проведённого прошлым утром вверенным мне отрядом.

Задачей рейда было отрядом (200 человек пехоты, 500 сипаев) обнаружить место, откуда велись вчерашние атаки на порт и корабли. При возможности захватить пленных и уничтожить всё находящееся там.

Мы выступили из форта на рассвете. Высадившись на восточный берег бухты и пройдя через холмы, 5–6 миль к востоку, мы достигли скальной гряды. Это территория, где британские патрули появляются редко — местность холмистая с колючим кустарником, удобная для засад. Кустарник на большой площади выгорел. Мне указали на место, где по-видимому упал дракон. Пожар в кустарнике начался именно там. Я видел нга пепелище спдющеный, с виду медный, предмет, похожий на сильно деформированный кувшин.

Разведчики, высланные вперёд, подтвердили наличие укреплённых позиций на гребне. Мы двинулись к подножию, оставив обоз с припасами и две пушки под охраной двух взводов.

Поднявшись на гребень, мы обнаружили частично сгоревшие свалки, расположенные вдоль обратного склона гребня. Всего насчитывалось около двадцати куч из длинных досок, обрывков канатов и обугленных до неузнаваемости остатков непонятно чего, на расстоянии 50–100 ярдов друг от друга.

При внимательном рассмотрении мы поняли, что это позиции для запуска драконов. Главное, что бросилось в глаза - все эти пусковые установки были сделаны из частей обычных телег.

Каждая позиция представляла собой примитивное, но эффективное устройство, собранное из тележных осей, колес, бортов и оглобель. Я приказал саперу, следовавшему с отрядом, зарисовать конструкцию и составить описание.

В основании каждой позиции был вбитый в каменистую землю лемех плуга или кованный стальной толстый стержень, на который опирались конструкции из осей или оглобель от телеги, К этой конструкции крепился деревянный рычаг длиной около 8 футов.

Одни позиции имели уходящий от обрыва за гребень желоб из расколотых вдоль бамбуковых труб. Другие позиции имели идущие туда же параллельные деревянные промасленные доски, лучше всего горевшие. желоба и доски скрепляли гвоздями параллельные короткие брусья. По таким деревянным рельсам двигалась лёгкая дощатая тележка на четырёх деревянных колёсиках с железными ободами. Колесики были осевыми опорами, из которых вынули спицы. Обод колеса служил в разобранной телеге кольцевым навершием шестов с бортов. Под обрывом была найдено много частей таких разбитых тележек и больших корзин, в которые, видимо, грузили камни и использовали для противовеса.

На такой тележке разгонялся «дракон».

При пуске корзина с камнями опускалась с обрыва, рычаг поднимая быстро тянул через блоки канатами тележку по рельсам или по желобам. Достигнув края обрыва, тележка падала вниз с обрыва, а «дракон» взлетал, как детская игрушка, разгоняясь достаточно для для полёта.

Очевидно, что противник использовал части телег, на которых привез сюда свои изделия и инструменты для запуска. Камни собраны на месте.

В мусоре найдены:

— Клетка (бамбуковая, обтянутая тканью, пустая).

— Несколько деревянных бочек, пустых, но с характерным запахом дегтя.

Мы попытались организовать преследование, но солдаты были измотаны подъёмом на холм и я ограничился посылкой кавалеристов, которые никого не догнали. Я оставил разведчиков для наблюдения за возможным возвращением противника.

Противник использует примитивные, но эффективные механизмы, собранные из телег и может устанавливать пусковые требушеты в любом другом месте, имея под рукой камни и обрыв.

Нужна усиленная разведка на подступах к Бомбею. Я ожидаю следующую попытку подобной атаки с участием крупных сил пехоты и артиллерии, потому, что мы будем вынуждены реагировать на удары и держать в поле войска.

С почтением, Майор Джеймс Хейворт Командир сводного отряда, Бомбейский гарнизон

***

Подполковнику сэру Чарльзу Бенсону, коменданту Бомбейского гарнизона

9 марта 1837 года

Сэр, имею честь доложить о событии, произошедшем 1 марта на южном побережье лагуны атолла Адду.

Утром с наблюдательной вышки доложили о том, что на пляже южной оконечности лагуны замечено судно. Я немедленно направил к месту находки лейтенанта Хейза с отрядом из десяти человек на яле для досмотра.

Лейтенант Хейз вернулся после полудня и доложил, что судно это - "чёрное доу», сильно поврежденное и постепенно сползающее с пляжа на глубину.

Судно имело длину около 50 футов, ширину — около 15 футов. Значительная часть верхней палубы и сгорела. Мачта была сломана на высоте 10 футов от палубы. Руль отсутствовал. Борта имели множеств пробоин и один пролом до третьего яруса досок борта.

Вблизи судна найдено выброшенное прибоем из трюма на пляж тело на котором сохранились остатки туземного мундира черного цвета.

Лейтенант Хейз осмотрел тело и лишенное палубы судно. У тела отсутствовала голова. Торс выглядел так, как-будто его жгли в кузнечном горне, но руки обгорели мало, а на ногах сохранились штанины.

Под сгоревшей палубой судна Хейз обнаружил основание толстой мачты, которая на самом деле оказалась толстостенной трубой, по-видимому выкованной из стали. Труба у киля крепилась к литому металлическому цилиндру, который до пожара и крушения был обложен светлым кирпичом. Кирпич держался на цилиндре обручами. Такие же обручи остались от бочек, прикрепленных к килю в трюме.

К моменту осмотра судно почти скрылась в волнах. Замеры с яла показали, что дно в месте крушения ровное и с установления штиля можно осмотреть внутренности судна подробно.

С почтением, Капитан Джеймс Флетчер

Из донесения капитана Уильяма Морриса, командира брига «Сокол» Ост-Индской компании капитану Томасу Эллиоту, главному почтмейстеру Бомбейского президентства

12 марта 1837 года

Милостивый государь, имею честь доложить о необычайном событии, свидетелем которого я стал 4 марта сего года в 100 милях к северо-западу от Сокотры.

Мы крейсировали у южного берега Йемена, имея ввиду перехват контрабанды индиго и пряностей, принадлежащих арабским купцам-контрабандистам, торгующим с «чёрными». Ветер был слабым, и мы держались ближе к берегу, чтобы использовать попутное течение.

Когда солнце уже клонилось к горизонту, вахтенный офицер заметил на северо-востоке мачты. Я приказал увеличить паруса и приблизиться для выяснения обстоятельств.

Через час мы увидели скопление небольших судов. Они шли на небольшом расстоянии друг от друга. Сначала я подумал, что это конвой, но вскоре стало ясно, что суда ведут бой.

Я насчитал одиннадцать «чёрных доу». Они были разделены на две группы. Два «чёрных доу» пытались пройти к берегу, остальные, тремя группами пытались их догнать. Я приказал лечь на курс мористее и наблюдать. В течение часа мы видели, как ближний к нам «чёрный доу» был отсечен от берега и взят на абордаж двумя соперниками. Дальний от нас проскочил к берегу и мне показалось, что он отрывался от преследователей. Стрельбы из пушек я не слышал. Во время абордажа слышна была стрельба.

Бой скрыла быстро наступившая темнота. Что бы не быть абордированным ночью мы подняли все паруса и пошли в открытое море.

Ветер оставался слабым, и мы не могли быстро уйти. Вскоре я заметил на северо-западе, в той стороне, где остались сражающиеся суда, слабое зарево. Сначала я подумал, что это отражение лунного света, но Луна была отражалась в другом месте.

Зарево усиливалось. Через несколько минут, я увидел яркую вспышку, осветившую горизонт на несколько секунд. Сразу после вспышки из-за горизонте выглянул язык пламени. Зарево вскоре погасло. Мы покинули район крейсерства и отправились с возможной поспешностью в Бомбей для давно нами планируемого пополнения запасов, сдачи на берег заболевших и пополнения экипажа.

С почтением, Капитан Уильям Моррис Командир брига «Сокол», Ост-Индская компания

А что случилось?

Из рапорта генерал-майора сэра Уильяма Беркли, командующего силами Бомбейского директората

генерал-губернатору Форт-Уильяма, Калькутта

19 марта 1837 года

Бомбей,

Милорд, имею честь доложить о событиях, развернувшихся сегодня утром перед нашими укреплениями и не имеющих, насколько мне известно, прецедентов в военной истории.

С рассветом мы заняли позиции на внешней обсервационной позиции в двух милях к востоку от берега бухты, прямо напротив форта. Полевые укрепления были усилены кольями во рвах и турами на парапетах. Батарея из трех 24-фунтовых пушек с корабля "Аякс", с такими трудами доставленная на верки, готовилась открыть огонь на предельную дистанцию. Пехота выстроилась за брустверами, кавалерия стояла в резерве ближе к пляжу.

Мы ожидали атаки численно превосходящего противника. Армия «чёрных» и их наемников насчитывала до 30 тысяч человек.

Около полудня их войско показалось на холмах к востоку за равниной, через которую им надо было наступать. Они развернули колонны в линии и встали на дневку у нас на виду на возвышенностях. Всё указывало на то, что они готовились к штурму вечером или утром.

Через зрительные трубы, выделенные нам с кораблей, мы наблюдали за их диспозицией.

Увидев движение в линиях я сначала подумал, что они решили атаковать в полдень. Но вскоре стало ясно — это не манёвр.

До нас донеслись звуки отдельных отдельных пушечных выстрелов и ружейных залпов.

Основная масса пехоты, одетая в обычные мундиры и тюрбаны, под знамёнами махараджей, неподвижно стояла или даже сидела вокруг бивачных котлов.

Мы видели только то, что происходило перед их линиями.

Я видел, как группа воинов в чёрных мундирах бежала к батарее полевых пушек, но была расстреляна картечью с близкого расстояния.

Другая группа пыталась бежать к нашим линиям. Её настигли кавалеристы, с пиками и саблями. Но не рванулись на них сразу, а развернули сети между несколькими парами коней и начали сбивать "черных" сетями и пытаться их обездвижить. Тех немногих, кто выжил, добивали на месте, затаптывая конями и затыкивая копьями с разгона.

Это продолжалось около двух часов. После того как стычки завершились, всех убитых и нескольких плененных сетями утащили за линии. До вечера ничего не менялось. Ближе к ночи войска из линии поднялись с биваков и, медленно сворачиваясь в колонны, отошли за возвышенности.

Мы так и не сделали ни одного выстрела. Мы не преследовали их. Мы были озадачены. Мы не собирались атаковать. Артиллерия полков не добивала до вражеских линий. Пушки с "Аякса" мы не собирались предъявлять до верного прицела. Мы остались на позициях в полном недоумении и бездействии.

Когда солнце уже коснулось горизонта и тени вытянулись по равнине, из-за гряды, куда они отошли взлетело несколько «драконов». Их было, насколько я смог сосчитать, полудюжина. Они поднимались в воздух один за другим, громоподобно треща и мерцая на фоне темнеющего восточного неба.

Направление они держали плохо. Некоторые сразу начали уходить к северу или к югу.

Два из них потеряли высоту и упали на равнине между нашими позициями и холмами, с которых взлетели. Они врезались в землю, подняв столбы пыли, и подожгли белым пламенем кусты.

Утром мы осмотрели места их падения и нашли только смятые медные трубы или, лучше сказать, вытянутые горшки.

Один из "драконов" пролетел прямо над нашими позициями. Я приказал укрываться во рву, но «дракон» не нырнул вниз, как это было при атаке на порт. Он пролетел над нашими укреплениями громко треща на высоте примерно ста футов, медленно, почти плавно, как будто его несли не крылья, а чья-то воля.

Под «драконом», на канате, привязанном к его носу, болтался чёрный предмет. Круглый с небольшим хвостом..

Майор Харвин, стоявший рядом со мной и утверждавший, что разглядел предмет в зрительную трубу , сказал:

— Клянусь честью, сэр, внутри была голова. И торчал черный бурнус.

Дракон пролетел над нашей позицией и удалился в сторону Форта. Возможно вы его видели над городом.

Наутро я приказал всем отрядам, кроме минимально необходимого заслона перед батареей "Аякса", выступить на преследование ушедшего неприятеля.

Со всей возможной осторожностью мы прошли место его, неприятеля, вчерашнего расположения и обнаружили остатки позиций, откуда пускали "драконов". На линии позиций для пуска драконов мы нашли примерно то, же, что описывал майор Хейворт:

— части телег, доски, верёвки.

— обугленные остатки бамбуковых и дощатых направляющих

— пепелища с обожжеными обручами от бочек.

В центре позиции мы сразу увидели место казни двух человек. Одно место представляло собой кучу костей вокруг медного цилиндра, частично оплавившегося, но еще сохранившего форму, а не сплющенного ударом. Второе место раскрыло , что тут произошло - человека привязали руками к крыльям дракона и подожгли, подняв дракона на шесте вертикально. Шест упал вместе с недогоревшим трупом. Костяк трупа остался лежать в позе распятого на крестообразном остове дракона. Выше пояса трупа торс и голова сгорели в пепел в белом огне. Руки и ноги остались только обугленными. Европейские солдаты нашего отряда творили молитвы подле этого места.

Преследование не дало результата - воинство, теперь уже не "черных" махараджей, покинуло окрестности Бомбея.

С почтением,

Генерал-майор сэр Уильям Беркли

Командующий силами Бомбейского директората

***

Чанданнагар, Калькутта

май 1839 года

Мой отец помнил, как пришли первые баржи. Черные баржи, без парусов, без весел, приходили потом. Сначала это были обычные баржи, которые тянули вверх люди. Здесь, вдоль реки давно, сожгли весь лес и уголь выжигали далеко от реки. На корзину угля всегда уходило десять корзин дров. Мастера выжигания тогда знали, как их жечь. А тут приплыли со "черные" со своим углем и попросили за него всего две корзины дров. Их уголь был крупный, без крошки. Такого угля из куч получалось еще меньше.

Мы привыкли к ним. Они приходили по расписанию, меняли чурки на уголь, и уходили. Сначала меняли на две корзины дров свою корзину угля, потом три корзины дров на две угля, а до последнего времени долго давали одну на одну. Так было тридцать лет. Никто не знал, как они это делали. Никто не спрашивал, откуда они и кому платят за охрану. Они были как дождь — просто были.

В тот день я сидел на берегу и чинил сети. Баржа прошла мимо причала вниз по течению, и я не увидел на ней ни одного человека. Даже рулевого. Дыма из труб не было.

На следующий день баржа шла медленнее. Тоже мимо, и тоже пустая. Она тащила за собой мотки веревок и бревен, и глубоко сидела в воде. Мы на лодке решили посмотреть, что там случилось.

Мы пробыли на барже недолго, взяли , сколько могли угля из кирпичных печей и уплыли обратно. На барже никого не было и трупов тоже не было. В трюме плескалась вода.

Баржи еще несколько раз проплывали вниз по течению. Последняя проплыла давно. Сгоревшая от навеса над палубой до самых печей. Больше их не видели.

Теперь надо уголь жечь по старому, в кучах. Старики остались, которые знают этот способ — или, по крайней мере, говорят, что знают. Уголь получается плохой по сравнению с тем, который меняли с барж. И его очень мало. Кузнецам нечем работать.

Сахиб, я хочу вам сказать одно: когда баржи меняли уголь на чурки, работы было много и всем хватало. Теперь отсюда все, кто мог, ушли.

из письма в Лондон, 25 май 1839 года

... я видел фабрику в Дхаре. То, что от нее осталось. "черные» строили в каждом крупном городе такое. Местные называли это «мандала». Спирали из медных труб, глиняные горшки, длинные стеклянные колбы. Перегоняли дёготь в масло.

Как они делали ковач, из чего делали белый огонь и, как вдыхали душу в своих драконов - сведений нет. Дегтевое масло точно связано с "душой дракона". Запах тот же. Но дегтевого масла найдено много сортов.

Когда махараджи начали зачистку "черных", они не просто убили людей. Они уничтожили память о том, как это работало. Трубы, горшки из печей, стеклянные колбы - разобрали для обычных нужд, разбили на части и переплавили, перепродали, просто выбросили. Масло жгли в печах. Оно хорошо горело на дровах. Жарко. Белый огонь сейчас продают дороже, чем индиго, но его всё меньше. Как его делали, неизвестно.

Теперь на месте фабрик — пепел и разбитые горшки. Ветер носит по равнине золу, которая пахнет дёгтем. Крестьяне, которые жили рядом, говорят, что земля здесь больше не родит. Хотя есть места, где трава растет гуще обычного. Хотя куда тут гуще...

Самое страшное, это не падение фабрик, это то, что люди, которые строили их и работали на них, ничего другого не умеют. Выросло целое поколение, обученное ритуалам работы на "мандалах". Они знали, когда открывать заслонки, когда менять горшки, когда сливать масло. Но они не знали, почему это надо делать. А деготь больше не привозят. Без "черных" мандалы не работают, и без «черных» эти люди не могут прокормить себя. Их не научили пахать, сеять, строить дома. Их научили только одному — обслуживать машины, которые больше не работают.

..приходят новости из Калькутты. Голод. В некоторых районах люди едят кору деревьев. Пропал весь новый порядок черных. Старый порядок восстанавливать некому. Всё возвращается к дикости и варварству.

Томас Эллиот, почтмейстер Бомбейского президентства

***

Амба, дочь пайкового земледельца

Бомбей, июнь 1839 года

...на поле, сажать, поливать, собирать. Получать паек. Давали зерно, масло, соль. Всегда было сытно. Если мы будем работать, черные дадут нам паек. Если нет — не дадут. Все было просто.

Наш дом, с крышей, которая не протекала. Мы были счастливы.

Потом пришли другие люди. Они сказали, что черных больше нет. Они сказали, что земля принадлежит им. Что паек отменяется. Что мы должны отработать их еду, пока не вырастим урожай.

Я пошла за повозкой, в которой везли умерших от голода. Потом я пошла по дороге в Бомбей. Здесь много таких, как я. Мы живем под навесами, едим то, что нам дают. Я не знаю, буду ли я жить завтра.

***

...торговец из Мадраса

Бомбей, июнь 1839 года

Торговля всегда была моей жизнью. Я покупал у черных хлопковые ткани, продавал его в порту, и мы жили хорошо. Я знал, что они могут быть жестокими, но они были предсказуемыми. У них были правила, и они их соблюдали. Если ты платил, они давали товар. Если ты не платил, они не давали. Просто.

Когда они начали убивать друг друга, я думал, что это продлится недолго. Но это не закончилось. Исчезли все мои поставщики. Я ждал неделю, две, месяц — никто не приходил. Потом пришли другие люди. Они сказали: «Мы теперь хозяева. Вы будете покупать у нас, по нашей цене»

Я потерял всё. Я перестал покупать хлопок, потому что его не было. Я сидел в пустом доме и смотрел на пустую улицу. Люди умирали от голода, потому что не было работы. Я уплыл в Бомбей, надеясь найти здесь работу. Но здесь нет работы. Торговля остановилась. Все, кто приезжал, возвращались обратно или оставались здесь, чтобы умереть. Я не знаю, сколько я еще протяну. Это — конец мира, который мы знали.

Брахман из Нармады, август 1839 года

«Чёрные учителя и железная книга»

— Вы не знаете, сахиб, кто они были на самом деле. Вы видели только их доспехи, их баржи, их огонь, их драконов. Вы не видели, то, чему они учили нас.

Когда они пришли, мы были нищими. Крестьяне пахали землю сохой, сеяли зерно, но его забирали за долги и долги росли. Мы боялись дождя, потому что он смывал урожай. Мы боялись засухи, потому что она сжигала его. И если махараджа не простит долг, от за долги заберут детей. Мы боялись махараджей, потому что они отбирали у нас всё, что могли. "Черные" пришли и сказали: «Мы дадим вам знание. Вы будете сеять семена, из которых будет расти колос выше вашего роста. Вы будете получать паёк, и вы не будете голодать. Вы отдадите нам урожай, но мы дадим вам защиту и паек. Мы не будем вас грабить, потому что мы нуждаемся в вашем труде. Мы создадим новый мир».

И мы поверили им. Мы отдавали им урожай, и они давали нам паек из того, что раньше надо было покупать в долг. Мы отдавали им детей, и они учили их ремеслу, которого не знал никто. Мы отдавали им наши руки, и они строили фабрики, которые делали масло из дёгтя и много хорошей стали. Мы были их учениками, и мы были счастливы, потому что мы знали, что завтра будет как сегодня, и послезавтра будет так же.

А теперь они ушли. Их убили те, кто когда-то был их друзьями. Махараджи, которым они дали власть и богатство, убили их, потому что они больше не хотели делиться. Они думали, что они могут править сами. Но они не знают, как управлять миром. Они не знают, как заставить крестьян сеять. Они не знают, как ковать много стали.

Я знаю, что "черные" вернутся. Они ушли в горы, в те места, где мы не можем их найти. Они ждут своего часа. Они смотрят на нас с высоты и ждут, когда мы поймем, что они дали нам и что мы потеряли, когда их убили. Когда мы перестанем бояться и начнём верить. Тогда они спустятся с гор, и махараджи будут плакать, как дети, и умолять о прощении. Но они не простят. Они накажут. Они сожгут их дворцы, они убъют предателей, так, как убивали тех, кто нарушил их завет. Они покажут им, что значит предательство.

Я стар, сахиб. Я не увижу этого дня, но я знаю, что он наступит. Я читал об этом в их книге. Они оставили нам книгу, в которой всё написано. Она спрятана в горах, и те, кто найдут её, узнают правду. Махараджи жгли их книги, но эту они не найдут. Она ждёт того, кто сможет её прочесть. А когда её прочтут, они вернутся.

Слепой сказитель на рынке в Индауре, сентябрь 1839 года

«Ушедшие в облака»

Когда-то они ходили среди нас. Я видел их, сахиб. Они не были похожи на нас. Их глаза были спокойными, как у людей, которые знают всё. Они не боялись ни дождя, ни солнца, ни смерти. Они знали, что они бессмертны. Не потому, что они не умирали, а потому, что они знали, что их души переходят в других, и что они будут жить, пока живёт память.

Они учили нас, что мир — это не только то, что мы видим. Они говорили, что за нашим миром есть другой — мир, где нет ни голода, ни болезней, ни войны. И они пришли сюда, чтобы показать нам, как построить этот мир. Они показали нам, как сделать так, чтобы не зависеть от правителей. И мы верили им. Мы строили им фабрики, и фабрики производили масло для чудес. Они строили баржи, и баржи плавали без парусов и весел, как рыбы. Они вдували душу в драконов, и они летали по небу, как птицы.

Но люди, которые правили нами, завидовали им. Они боялись, что черные научат нас быть свободными. Они боялись, что мы перестанем быть их рабами. Они говорили: «Они колдуны. Они хотят украсть наши души». Это была ложь. Черные ничего не забирали у нас, они только давали. Но махараджи убили их.

Они не умерли, сахиб. Они ушли в горы, где воздух чистый и сладкий, где облака лежат на вершинах, как одеяла. Там они ждут своего часа. Иногда в безлунные ночи, когда ветер стихает, я слышу их голоса. Они зовут нас. Они говорят: «Мы ждём. Мы скоро вернёмся». Я знаю, что это правда, потому что я слышал их.

Они вернутся, когда мы будем готовы. Они сойдут с гор, как туман, и пройдут по земле, и никто не сможет их остановить. Они накажут тех, кто предал их. Они будут судить махараджей, как судят воров, и их наказание будет страшным. Они сожгут их дворцы, превратят их золото в пепел, и те будут просить милости, но её не будет. Потому что черные знают, что только через очищение можно построить новый мир.

Я слепой, сахиб, но я вижу их. Я вижу, как они спускаются с гор, и их доспехи сверкают белым светом. Они идут медленно, но неотвратимо, как вода, которая поднимается после дождя. И когда они придут, всё изменится. Всё станет правильно. Всё станет по-настоящему.

Уличный музыкант в Патне, декабрь 1839 года

«Тени в углах»

— Их не убили, сахиб. Они ушли внутрь. Внутрь стен, внутрь земли. Вы не видите их, но они рядом. Они сидят в тени, которую вы не замечаете. Они ждут, пока вы успокоитесь, и тогда они выйдут.

Я играл на свадьбе у махараджи, когда они напали на "черных" пришедших с визитом. Я видел, как они убивали их, и я думал: «Всё кончено. Они ушли навсегда». Но на следующую ночь я не мог уснуть. Я вышел в сад и увидел тень, которая двигалась без ветра. Она была похожа на человека, но у неё не было лица. Она остановилась у стены и смотрела на дворец. Я не знаю, что это было, но я знаю, что это был один из них. Они не ушли. Они просто стали невидимыми для тех, кто не хочет их видеть.

Говорят, что они ушли в горы, но это неправда. Они ушли в землю. Они зарылись глубоко, как корни деревьев, и они растут. Они ждут, когда мы забудем о них. Когда мы перестанем их бояться, они выйдут и покажут нам, что они всё ещё здесь.

Они не ушли. Они просто ждут знака. Скоро, сахиб. Они вернутся, когда мы не будем ждать. И тогда махараджи увидят, что они не могут убить то, что не умирает. Черные накажут их за то, что они сделали. И это будет хуже огня. Это будет хуже голода. Это будет то, что никто из нас не видел. Тени, которые движутся. Голоса, которые говорят без языка. Свет, который не греет, но обжигает.

Я играю на своей флейте каждый вечер, сахиб. Я знаю мелодию, которую они научили меня играть. Она называется «Восход». Если вы когда-нибудь услышите её, знайте: они идут. сыграю вам ее мотив, если вы щедро меня наградите.

А что вообще это было?

Отчет профессора Чарльза Уитстона, члена Королевского общества

сэру Роберту Пилю, премьер-министру

Милорд, имею честь представить отчёт об итогах исследований образцов материалов и оборудования, доставленных из Бомбейского президентства, а также компендиум сведений о так называемых «чёрных брахманах». Работа комиссии велась в условиях крайнего дефицита исходных материалов. Тем не менее, даже те фрагменты, которые удалось собрать, позволяют сделать выводы, способные перевернуть наше представление о возможностях человеческого разума.

Образцы брони («ковач»)

Несколько обрывков плетёного полотна от верхнего слоя доспеха, которое местные называют «ковач», а также один частично сохранившийся нагрудник, найденный на сгоревшем и затонувшем судне у атолла Адду и сплющенный шлем найденный при штурме Бурханпура.

Материал нагрудника и шлема очень похожи и имеют схожую слоистую структуру: внешний слой — твёрдая чёрная смола, внутренний — плотное плетение из тончайших волокон, пропитанных тем же составом. Волокна плетеного полотна, составлявшего наружный слой полного доспеха имеют тот же состав, что и внутренний слой кирасы.

Волокна обладают высокой прочностью на разрыв — по нашим оценкам, не менее чем в пять раз превосходят сталь равного веса. При этом они остаются гибкими, как шёлк. Технология получения такого волокна неизвестна. Оно могло быть получено путём обработки растительной целлюлозы с последующей вытяжкой, но воспроизвести процесс не удалось.

Чёрный материал кирасы, имеет смолистый состав. При нагревании он не плавится, а обугливается, выделяя газы с резким запахом, напоминающим смесь дёгтя и аммиака. Испытания показали, что пуля, выпущенная из мушкета с дистанции 30 ярдов, оставляет вмятину, но не пробивает образец, если он составлен из двух слоев, так, как описано видевшим носителей «ковача». При равной защитной эффективности «ковач» весит примерно втрое меньше стального доспеха способного удержать такой же выстрел.

Фрагменты «драконов»

Представлены обломки «драконов», собранные под Бомбеем — медные трубы, керамические вставки.

Корпус «дракона» представлял собой лёгкую трубчатую конструкцию из тонких медных ребер, скреплённую заклёпками и обтянутую промасленной тканью.

Крылья единственного, не до конца сгоревшего дракона выглядят точно так же. Движение производилось сгоранием масла в медном цилиндре с трубами и керамической вставкой. Способ точного управления сгоранием масла в этом цилиндре нами не понят и не может быть воспроизведен.

Химические установки («мандалы»)

Описания «мандал», позволяют восстановить только общую картину их устройства. По-видимому, «чёрные» использовали сложную перегонку древесного дёгтя с разделением на:

— Масла лёгкой фракции, которые использовались как топливо для двигателей «драконов» и, по видимому "черных доу"

— Масла "средней" фракции, которые служили основой для защиты деревянных конструкций от гниения

— Тяжёлые смолы применялись для изготовления литой части кирасы ковача и в качестве топлива для перегонки

Перегонка требует точного контроля температуры и давления, а также сложной системы охлаждения. Без «чёрных» наставников, знавших последовательность операций и временные интервалы, эти установки не поддаются воспроизведению. Все попытки запустить сохранившиеся фрагменты «мандал» приводили даже к взрывам. Загадкой, например, остались способы определения температуры в перегонных сосудах.

Пушки белого огня

Образцов орудий в распоряжение комиссии нет. Махараджи их предлагают на продажу. По описаниям это стволы с полигональной нарезкой, скрепленные кольцами в казенной части. Без знания состава метательного вещества и способа воспламенения они бесполезны.

Показания очевидцев, включая перебежчиков из числа «серых» канониров, позволяют реконструировать принцип действия:

В запальное отверстие ствола закладывалась металлическая спираль, обёрнутая в ткань. В ствол вставлялась металлическая масса из металлической проволоки и заливалась жидкостью из бурдюка. В стволе создавалось высокое давление. Но почему снаряд летел быстрее, чем от подобного же метания порохом осталось непонятным.

Мы не можем воспроизвести их технологии, потому что не понимаем их.

Мне остаётся только предположить, что эти знания были переданы им из внешнего источника. Но я не могу сказать, какого именно.

С глубоким уважением, Профессор Чарльз Уитстон Королевское общество, Лондон

частное письмо профессора Чарльз Уитстон, члена Королевского общества

сэру Роберту Пилю, премьер-министру

Милорд, мне присылают из Индии описания, которые не поддаются материалистическому объяснению. Речь идёт о легендах, широко распространённых среди местного населения, касающихся бессмертия "черных наставников". Эти легенды настолько детальны, единообразны и устойчивы, что я не могу их игнорировать. Я изучил все доступные показания, записанные резидентами и офицерами в период с 1818 по 1839 год, и пришёл к выводу, что за ними стоит реальное явление, которое невозможно объяснить лишь в рамках технологии, переданной откуда-то «черным брахманам».

Согласно легендам, существует три уровня фигур, связанных с «чёрной» традицией:

«Почерневшие» или "серые" (махараджи, купцы, мастера, солдаты — ученики, которые получили власть, но не знание. Они правят, торгуют, исполняют ритуалы и приказы., Они не понимают, как работает система. Они носили чёрное на одежде, как знак власти или исполнения приказов.

«Чёрные наставники» — живые носители знания. Они появляются в каждой местности, в каждом отряде, в каждой мастерской. Они носят чёрное, не снимают доспехов, не едят на людях и никогда не говорят о своём прошлом. Они обучают, управляют, наказывают.

Почти в каждом сообщении упоминается одна и та же деталь: «чёрные наставники» не умирают. Они уходили и через некоторое время появлялись в другом теле. Не только со знанием "черных", но и с теми же привычками, теми же интонациями изменившегося голоса, и знанием о своих учениках. Местные жители говорят, что черные «переселяют свои души» в черных учеников.

подполковника Чэдвика, 1819 г:

«Мой информатор, старый пиндари, поклялся, что видел, как один из наставников был убит во время стычки. Но через месяц он встретил того же человека в другом отряде. Он говорил на том же языке, знал те же секреты, но его лицо было другим. Информатор сказал: "Они просто переходят в другое тело. Это их путь."»

сипай Хавилдар Сингх, 1820 г:

«Они не умирают, сахиб. Если ты убиваешь одного из них, через месяц его дух входит в ученика. Ученик падает в лихорадку, а потом встаёт и говорит голосом того, кого убили. мне рассказывали такое это трижды. Старое тело сжигают, а новый человек занимает его место.»

капитан Эллиот 1837 г:

«Говорят, что у "чёрных" есть особая церемония. Если наставник чувствует, что его тело слабеет, он выбирает ученика, который силён духом и телом. Он накрывает его плащом и садится рядом. Ученик впадает в сон, а когда просыпается, он — новый наставник. А старый наставник умирает, и его тело сжигают.»

«Золотые брахманы» — мифические основатели, которые никогда не показываются простым смертным. Говорят, что они пришли с небес или из-под земли, принесли знание и исчезли. Их называют «золотыми» не из-за цвета одежды, а из-за того, что они, по легендам, были носителями "золотого семени". Первые слухи о таких людях пришли из Индии в конце прошлого века. Их не видели, но постоянно рассказывали о них разные небылицы.

Если «чёрные» владели технологией записи знаний в форме «золотого семени», то передача этого семени от одного носителя к другому была бы физическим актом, который легко мог быть воспринят как «переселение души». Процесс, возможно, сопровождался лихорадкой, потерей сознания и временной недееспособностью — всё это зафиксировано в легендах.

Легенды часто упоминают, что знание передаётся через прикосновение к затылку. Это совпадает с описаниями «серого» канонира, которые видели, как наставники клал руку на голову ученика, и тот впал в беспамятство.

Наставники якобы отказываются от своих имён при вступлении в братство. Это можно интерпретировать как попытку создать единую цепочку сущностей, где личность старого носителя сливается с личностью нового. Наставник говорит: «Я не тот, кем был». Это не метафора — это реальность.

Символика чёрного круга с отверстием, изображавшийся на доспехах и зданиях , возможно, обозначает портал для перехода — отверстие, через которое дух или знание переходит из одного тела в другое.

Милорды, я считаю, что легенды о бессмертии «чёрных» основаны на реальной практике передачи знаний от одного человека к другому. Если это так, то мы имеем дело с технологией, превосходящей не только нашу физику, но и наше понимание жизни и смерти. Возможно, «чёрные» не исчезли окончательно. Золотое семя может прийти на Землю снова.

С глубоким уважением, Профессор Чарльз Уитстон Королевское общество, Лондон

***

Фрагмент из неопубликованной рукописи профессора Генри Армитеджа «О морских безднах и тех, кто обитает в них»

Мне открылось знание, которое, если бы я мог забыть его, я бы отдал всё, что имею. Но оно, как зараза, въелось в мою память и не отпускает. Оно пришло не из книг — хотя я прочёл их сотни, — а из того, что я видел своими глазами на берегах далёкого архипелага, где, как говорят, киты служат не Богу и не природе, а иным силам.

Я плыл на бриге «Морской скиталец» вдоль южных берегов Индостана, когда капитан, старый и молчаливый человек, сказал мне, что мы должны обойти стороной воды, омывающие атоллы к западу от Цейлона. «Там не просто мели, — сказал он, понижая голос до шёпота, как будто боялся, что кто-то может услышать, — там обитают тени. Тени, которые могут принять облик кита или человека, или чего-то среднего.» Я не придал его словам значения, но ночью, когда мы стояли на якоре в защищённой бухте, я услышал их.

Сначала я подумал, что это плеск волн о борт. Но звук был слишком ритмичным, слишком правильным для волн. Это был звук, похожий на дыхание — глубокое, ровное, как у спящего исполина. Я поднялся на палубу и увидел их. Киты. Десятки китов, выстроившихся полукругом вокруг нашего судна. Они не двигались, не ныряли, не били хвостами по воде. Они просто стояли, глядя на нас мёртвыми чёрными глазами, в которых не было ни света, ни разума, ни души. Только пустота.

И тогда я увидел в одном из них — в том, что был ближе к судну — странный блеск на лбу. Он не был похож на обычный шрам или рану. Он был правильной, почти геометрической формы — круг, в центре которого отверстие, как у зрачка, смотрящего сквозь века. Я поднёс зрительную трубу и едва не выронил её. Это была не чешуя и не кость. Это был металл. Металл, вживлённый в тело кита, вживлённый так, как будто он вырос там, сросся с плотью.

А потом я услышал голос. Он не исходил изо рта и не раздавался в воздухе. Он звучал у меня внутри — как будто кто-то сидел в моей голове и говорил прямо в мои мысли. Он сказал: «Ты видишь то, что не должен видеть. Ты видишь семя, которое мы посеяли. Оно проросло, и теперь оно движется с водой, с ветром, с кровью тех, кто вбирает его в себя. Ты видишь, но ты не поймёшь. Никто не поймёт, потому что понимание — это привилегия тех, кто носит семя внутри себя. И кто знает, может быть, ты тоже скоро его примешь.»

Киты развернулись и уплыли. Медленно, почти церемониально, как будто они завершили некий ритуал. Я стоял на палубе и дрожал, хотя ночь была тёплой. Я знал, что это не было моим воображением. Я знал, что это было реально. И я знал, что я никогда не смогу рассказать об этом никому, потому что никто мне не поверит.

Через месяц после этого плавания я получил письмо от своего коллеги, профессора Картера из Бостона. Он писал о том, что в залив Массачусетса вошла стая китов, которая вела себя необычно. Они стояли неподвижно на входе в бухту в течение трёх часов, а затем исчезли так же внезапно, как и появились. Местные рыбаки говорили, что на головах некоторых из них были видны светящиеся метки. Я не ответил на это письмо. Я сжёг его. Потому что я понял, что это не просто киты. Это посланники. Посланники тех, кто находится там, в бездне, и кто ждёт, когда наступит час, которого не ждут.

Я закрываю свою тетрадь. Я больше не могу писать об этом. Но я знаю, что не могу бежать от этого знания. Оно внутри меня. И когда я умру, оно перейдёт к кому-то другому. Так было всегда. Так будет всегда.

*** Мэри Шелли

Неотправленное письмо

Я видела сон. Или не сон — видение. Мне казалось, что я стою на берегу реки, чёрной, как масло, и по ней плывут корабли, без парусов, без вёсел, без людей. Они движутся сами собой, и от них исходит свечение, холодное и ровное, как свет звёзд, отражающийся во льду. Я знала, что они везут не груз, а знание. Знание, которое нельзя записать на бумаге, потому что оно написано не словами, а чем-то другим. Светом, или тенью, или тем, что находится между ними.

Я пошла за кораблями прямо по воде, и они привели меня к горе, которая была не горой, а зданием, высеченным из камня, но таким гладким, что его не могли создать люди. На стенах были символы, которых я не могла прочитать, но они пульсировали, как сердце. Я вошла внутрь и увидела комнату, полную стеклянных сосудов, в которых кипели жидкости, переливающиеся всеми цветами. Там стояли люди в чёрных одеждах, но их лица были скрыты, и я не могла понять, мужчины они или женщины, или не люди вовсе. Они двигались беззвучно, как тени, и что-то делали с сосудами. Один из них поднял голову и посмотрел на меня, и я увидела, что у него нет лица. Вместо лица — свет.

Он сказал: «Ты пришла за знанием? Но знание — это не то, что можно взять. Знание — это то, что нужно принять. И оно принимает тебя, а не ты его.» Он протянул руку, и в ней лежал золотой орех, пульсирующий золотым светом. «Это семя. Если ты примешь его, ты станешь одной из нас. Ты будешь помнить всё, что когда-либо было помыслено и создано. Ты будешь видеть сквозь стены и сквозь время. Но ты перестанешь быть собой. Ты станешь только памятью. Ты готова?»

Я хотела сказать «да», но не смогла. Я проснулась и поняла, что плачу. Мне казалось, что я видела не будущее, а прошлое — или то, что могло бы быть прошлым, если бы мир был другим. Я не знаю, кто эти люди, и откуда они пришли. Но я знаю, что они есть, и что они ждут. Они ждут, пока кто-то скажет «да».

Я рассказала об этом сне Байрону, и он сказал: «Это не сон, Мэри. Это воспоминание. Ты видела то, что уже произошло, но что ещё не случилось.» Он был прав. Я чувствую это сейчас. Чувствую, что знание — это не сила, а бремя. И что те, кто несёт его, несут его не для себя, а для тех, кто не сможет вынести его вес.

Байрон сказал, что напишет поэму об этом. Я надеюсь, он закончит её. Но я боюсь, что он тоже знает это бремя. И что его поэма будет последним, что он напишет.

***

лорд Байрон «Властелины Тени» (неоконченно)

Они пришли из стран, что за пределами Земли, Где солнце не восходит, где звёзды не горят, Где бездна дышит светом, а не мраком — И принесли в ладонях своих знание. О, знание — проклятие богов, Которое они, жалея смертных, Держали взаперти от их безумных глаз! Но те, кто пришёл, не были людьми — Иль были, но забыли, что такое плоть. Они несли в себе тот золотой обман, Тот свет, что не горит и не сгорает, Тот семя, что прорастает в черепах, И рождает не плоть, а дух бессмертный. Они сказали: «Мы дадим вам власть над вещью, Над камнем, над водой, над ветром и огнём, Мы дадим вам крылья, чтоб лететь Выше, чем горы, и быстрее, чем мысль». И люди пали ниц перед ними, И приняли дары, и стали рабами Своей же силы, своего безумья. Они построили чертоги из стекла и меди, Где кипели реки дёгтя и рождались Змеи из огня, и они называли их драконами, И они называли их властью, И они называли их судьбой. Но судьба, как и знание, не прощает Тех, кто возносится выше предела. Ибо есть предел, о смертные, Есть черта, за которой — только бездна, И те, кто переступил её, Становятся тенью тени, и имя им — Ничто. Я видел их в горах, где вечный снег Лежит на вершинах, и видел, как они Переходят из тела в тело, как змеи Меняют кожу. Я видел, как их глаза Горят тем же светом, что и раньше, И голос их — один и тот же, Хотя губы разные. Они бессмертны — но их бессмертие — Это проклятие быть вечно одним, Бесконечно одним, без надежды на новый, На неизведанный шаг, на неизведанный вздох. Они — хранители знания, и знание Пожирает их, как червь — плод, И оставляет только пустоту, И оболочку, которая помнит, Но не чувствует. О, лучше быть смертным, лучше гнить в земле, Чем жить вечно в тени собственного света, И смотреть, как мир уходит, а ты остаёшься, И слышать, как время шуршит, как песок, И знать, что ты — только память, И что память — это единственное, что у тебя есть. И когда они ушли, я не плакал, Потому что они ушли не в смерть, А в другую форму, в другой облик, И я знал, что они вернутся, Когда наступит час, которого не ждут, Когда земля устанет от тишины, И когда знание снова станет проклятием, А не даром.