Обложка Железный Тимур. Всадник Апокалипсиса. Тимур и его команда.

Железный Тимур. Всадник Апокалипсиса. Тимур и его команда.

Равиль Бикбаев

0% прочитано
Стандартный
Равиль Бикбаев

Железный Тимур. Всадник Апокалипсиса. Тимур и его команда.

Глава 2

- Как дела? – нейтральным тоном я спросил Изольду, когда она зашла в мой кабинет, оставив как я просил ранее, дверь открытой.

- Всё хорошо, - тем же тоном ответила девушка, - я принесла вам на согласование проект физкультурных мероприятий на новогодние каникулы.

И положила папку с документами на стол. Среди бумаг была и ее информационная справка, по делегатам «партконференций» и обслуживающему персоналу. Изольда добросовестно выполняла взятую на себе роль моего информатора. У нее был просто природный талант к работе в разведке. Свои сообщения она четко делила на три формата: Первый – факты. Второй – аналитика. Третий – предположения.

- Я ознакомлюсь и через канцелярию верну вам этот план, - сухо ответил я и передал девушке отпечатанную на машинке записку: «Жду тебя в обед на стоянке авто». Удивления Изольда не показала, кивнула головой и вышла.

Стоянкой авто мы назвали однокомнатную квартиру, которую снял Запал и которую мы использовали для конспиративных встреч. Сам Андрей проживал в другой квартире.

- Хорошо выглядишь! Как настроение? —сидя в кресле единственной комнаты похвалив спросил я Изольду, когда она сняв верхнюю одежду и обувь вошла в помещение.

- Надоели вы мне все до отвращения кобели, - с брезгливой гримасой сказала девушка и села на диван.

- После всего этого я если и выйду замуж, то с мужем жить не смогу, - грустно сказала она.

- Буду мужа постоянно подозревать, что он такой же кобель как эти делегаты, - продолжала печалится девушка,

- Рожу для себя, - решилась она, - подберу подходящего симпатичного, здорового, неглупого парня и рожу от него,

- Хорошо бы мальчика родить, - размечталась она,

- А почему девочку не хочешь? – чуть удивился я,

- А что бы он, а не его, - невесело усмехнулась Изольда,

- Мне нужна надежная явка в Москве, - перешел я к делу, - если ты согласна, то куплю тебе там квартиру в кооперативе и устрою на работу заместителем директора гостинице. Как освоишься подберем тебе должность директора. К твоей зарплате буду еще две приплачивать.

- Ты во что меня втянуть хочешь? – пристально посмотрела на меня Изольда.

- Ты будешь предоставлять свою квартиру для встреч, - не отвечая на вопрос говорил я, - возможно для временного проживания людей и хранения вещей. А в номерах гостиницы при необходимости временно будут находится люди без регистрации. Всё будет зависеть от конкретной ситуации.

- Для чего всё это надо, тебе знать не нужно. Риск есть, но он есть всегда. Пять лет ты будешь вести эти дела. Потом на твое усмотрение, хочешь замуж выходи, хочешь так рожай, деньгами обеспечу. Сколько времени тебя надо для принятия решения?

- Я могу до Нового года уехать? – нервно спросила девушка,

- Можешь, - подумав ответил я, - пока поживешь в той гостинице где будешь работать. Кооперативную квартиру тебе подберут через два – три месяца.

- Я согласна, - быстро сказала Изольда, - хочу уехать до Нового года, чтобы на новогодних «елочках» ваши похотливые хари не видеть. Мне на новогоднюю «партконференцию» заказали девок в нарядах Снегурочек в шубках и без нижнего белья. Какие же вы мужики все-таки твари! Могла бы то всех поубивала!

- Преемницу по твоим делам тебе здесь подобрать? – быстро от отвращения к деловому тону перешла Изольда, - могу Карину порекомендовать девка умная, ушлая, деньги любит и ищет к кому бы пристроится.

- Карина чекистам стучит, - поморщился я, - не надо ее.

- А я не стучу? - усмехнулась Изольда.

- А ты сразу спрыгнула, - серьезно ответил я, - да так ловко, что никаких вопросов у местных компетентных товарищей к тебе не возникло.

А развела местных комитетчиков Изольда как детей. Когда ее стали вербовать, то девушка с двусмысленной улыбочкой сообщила, что она уже давно под подпиской у куратора из столицы. И чтобы передавать информацию местным товарищам ей нужно от него разрешение. На вопрос, что еще за куратор? Девушка вежливо сообщила, что отвечать на такие вопросы она не имеет права, но товарищи всегда могут сделать запрос в центр. В центр местные обращаться не пожелали, обоснованно опасаясь, что центр за такие вопросы их не то, что не погладит по головке, а сразу снимет скальп. Девушку оставили в покое. Узнал я об этом случайно, от Юры, которого местные как генерала из центрального аппарата осторожно спрашивали, об этом нештатном сотруднике. Юра напустил оперативного тумана, а мне посоветовал присмотреться к этой девушке и с удивлением узнал, что Изольда уже информирует меня о разговорах делегатов. Что до Карины, то ее как своего информатора генерал-майору Селову предложил, а фактически сдал ее куратор в надежде быть полезным и перевестись в столицу. Юра обещал, но не скоро и если местный товарищ будет полезен.

- Только начни им стучать, - с горечью сказала Изольда, - так до смерти на крючке сидеть будешь. А я этого не хочу. И честно говоря, я только тебе Тимур верю, сама не знаю почему. Просто чувствую, что нет в тебе гнили.

- Держи, - передал я Изольде пухлую пачку денег, - это тебе подъемные на переезд, отчет по ним не нужен. Пока тихо и мирно работай, никуда не лезь, специально информацию по гостям и сотрудникам гостиницы не собирай. Придет время с кем надо я тебя сам сведу. А Карина пусть вместо тебя ведет новогодние праздники, чтобы наши местные «детки» без подарок который им вручат «Снегурочки» не остались. Про себя скажешь, что подцепила «венеру» и едешь в столицу на лечение. Тебя тут же без вопросов и отработки уволят и сразу забудут.

- Пока, - поняв, что разговор окончен и взяв адрес гостиницы, сказала Изольда и ушла.

А я один остался в чужой квартире и встав у окна смотрел как весело играют по-зимнему одетые дети на открытой площадке детского садика, а могут они беззаботно играть потому, что …

Потому, что в августе одна тысяча девятьсот сорок второго года, под беспощадно точными ударами вермахта с боями отступал израненный стрелковый полк. Уже после бомбежки 23 августа 1942 года дымился развалинами Сталинград на который было сброшено около тысячи фугасных и зажигательных бомб. В разрушенных домах, больницах, цехах заводов, в убежищах было убито свыше сорока тысяч мирных жителей преимущественно женщин и детей, более пятидесяти тысяч получили ранения. Взяв Сталинград вермахт перерезал бы стратегическую транспортную артерию СССР. Лишившись поставок военной продукции СССР проиграл бы войну. Здесь под Сталинградом решалась судьба СССР, судьба Второй мировой войны, судьба человечества.

- Батыров, - обратился к уставшему, голодному, небритому сержанту пулеметчику командир полка капитан Озеров, - займете здесь, - показал он на пригорок, - позицию и прикроете наше отступление.

Это был приказ оставаться на смерть и пулемётчик в пропотевшей гимнастерке и командир полка в звании капитана который всего лишь месяц назад был командиром роты, прекрасно понимали это.

- Товарищ капитан оставьте ещё пару бойцов пусть помогут оборудовать основную и запасную позицию, - хриплым от пересохших связок голосом попросил сержант Батыров, - тогда дольше продержимся.

Командир полка осмотрел обессиленных, стоявший в походной колонне бойцов. От штатного количества в 2517 бойцов в полку осталось всего сто пятнадцать человек измотанных боями, уставших, голодных и все еще надеявшихся выжить в этой летней мясорубке 1942 года. А ещё оставалось знамя полка, оружие в руках и готовность защищать Родину.

Капитан был опытным командиром, хорошо понимал, что такое военная целесообразность и был чужд сентиментальности.

- Бектемиров, - вызвал он из строя легкораненого в плечо молодого паренька с винтовкой на плече,

- Павлов, - вызвал он на смерть следующего бойца автоматчика с перевязанной головой.

Капитан выбрал тех, кто уже не мог идти, но еще мог стрелять.

- Вы остаетесь с Батыровым и подчиняетесь его приказам, - приказал он.

- Есть! - по очереди ответили обреченные на смерть.

- Тимур, - тихо сказал командир полка, который знал этого пулеметчика, когда ещё был командиром роты, - продержишь сколько сможешь.

- У меня просьба командир, - тихо сказал Батыров, - если выживешь, то напиши, что мы погибли, а не пропали без вести. Сам понимаешь, родные хоть что-то получат и меня не будут подозревать, что сын «врага народа» сдался в плен.

- Обещаю! – негромко сказал капитан Озеров.

- Прощай Тимур, - добавил он и увел остатки полка.

Сержант Батыров приняв бой против мотострелковой роты вермахта сумел продержаться на своей позиции целых тридцать минут. Отбил одну атаку, немцы перегруппировались и после минометного обстрела пошли во вторую, тогда он и погиб. Но после первой атаки он приказал красноармейцу Павлову и красноармейцу Бектимирову уходить к своим. До позиций Красной Армии дошел только Павлов.

Получивший звание «майор» Озеров в составе 62- й армии, после переформирования полка защищал Сталинград, а в одна тысяча девятьсот сорок пятом году командир полка гвардии полковник Озеров в составе 8-й гвардейской армии взял Берлин и расписался на стене Рейхстага. Он сдержал свое слово. У нас в семье храниться похоронка за его подписью: «Сержант Батыров Тимур Измайлович в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество был убит. Место захоронения, поле боя». Его семья: моя бабушка и моя и мама больше не были ЧСИР - Членами семьи изменника Родины, бабушка стала вдовой, а моя мама дочерью воина погибшего в бою за Родину.

Меня назвали Тимуром в память о нем.

И не мне предавать память своего деда и отказываться от шанса спасти СССР.

P/S Если глава понравилась ставим лайки и пишем комментарии. Автору интересно ваше мнение о прочитанном.

Глава 3

- Принято решение о создании совместных предприятий, - рассказывал мне столичные новости Сашка, когда я в конце января 1987 года приехал в Москву.

- Я по линии министерства участвую в их организации, - сообщил он.

- Происходит всё, о чем ты тогда в восемьдесят пятом меня и отца предупреждал, - посмотрел он на меня.

Мы неспешно прогуливались по аллеям Главного ботанического сада моего самого любимого места в Москве. Даже в январе он был ухожен, привлекателен и хорош собой как молодая красивая женщина, которая тщательно следит за своим внешним видом. Ну а январский холод нас не беспокоил, я был одет в дубленку, зимнюю степного кроя шапку из волчьего меха, ботинки на меху, а Сашка в зимнюю куртку «Canada Goose», норковую шапку и обувь фирмы «SALAMANDER».

- Еще принято решение о создании кооперативов, - продолжал на прогулке рассказывать новости мой друг.

- Ты как думаешь стоит туда наши деньги вкладывать? – советовался он.

- Там скоро будет такой уровень преступности, что в лучшем случае две трети прибыли или бандитам или охране придется отдавать, - поморщился я, - а воевать со всей криминальной столицей у нас силенок не хватит.

- Пусть лучше Букинист и его компания этим делом занимается, - усмехнулся я, - их бандиты пусть мочат залетных бандитов и воздух чище станет.

- Ты Саша, переводи наши деньги в валюту, открывай счета в иностранных банках, а оттуда в виде иностранных инвестиций будем их вкладывать в самые интересные проекты.

- Не торопись, - советовал я, - но и не медли, в рамках «нового мышления» подбери себе жену иностранку, лучше всего из Канады. И тогда с двойным гражданством ты спокойно будешь открывать фирмы «за бугром» и гонять наши деньги туда сюда.

- Скоро, Саша, - в ответ на его недоверчивую гримасу, улыбнулся я, - двойное гражданство для наших политиков и бизнесменов станет не просто нормой, а предметом зависти у их менее удачливых товарищей.

- С трудом верится, - остановившись около замёрзшего искусственного водоема, произнес Сашка.

Не хочешь не верь. Пожал я плечами.

- И потом Тим, - обидой задрожал его голос, - ты значит по любви женился, а мне предлагаешь по расчету иностранную бабу себе взять.

- Ничего личного, это просто бизнес, - со смехом я процитировал я Майкла Корлеоне из фильма «Крестный отец».

- Nothing personal, it's just business, - на английском повторил Сашка и поморщившись сказал:

- Посмотрю по ситуации.

- И еще Тим, - помедлив заговорил он, - не присылай больше ко мне своих сестер.

- А что? – удивился я, - они в декабре приехали от тебя в полном восторге, ты их в субботу на концерт сводил и в ресторане накормил.

- А их охрана, на меня волками смотрела, нахмурился Сашка, - Андрей еще ничего, а Шамиль тот смотрит так как будто горло перерезать готов.

- Это он Марину к тебе ревнует, - усмехнулся я, - ты парень видный, столичный, при квартире, машине и деньгах, а он пока только провинциальный лейтенант милиции.

- А Марина твоя, - взвился Сашка, - опять меня с девушкой поссорила! Помнишь Весту?

- Я ее никогда и не забывал, - сказал я.

Подумал я о своей овчарке и вздохнул: как она там без меня, слушается ли Майю, или опять ее наказывать придется.

- Так вот, я опять стал с ней встречаться , - рассказывая про свою девушку злился Сашка, - и вот приходит Веста в пятницу вечером ко мне домой с намерением заночевать. А там две твои красотки сидят, после душа одеты по домашнему и ужинают после прилета. Веста в шоке, но представляется:

- Я Веста!

Спрашивает меня:

- Это что за девки в твоем доме кто и они такие?

Марина твоя и брякни:

- У Тима Вестой суку зовут!

А Злата ее поддерживает:

- Тим в сучках разбирается, абы кого Вестой не назовет.

Веста в ярости орет:

- Сами вы сучки!

А Злата смеется:

- Веста, голос!

А Марина, мне:

- Плохо ты Саша сучку свою дрессируешь, у побратима поучись, его сучка пасть только по команде открывает.

Веста в слезы и домой. А я этот Новый год встретил без женщины.

- Прямо так уж и без женщины? – засмеялся я,

- Ну была в нашей компании одна милочка, - признался Сашка, - ее специально для меня пригласили и всё у меня было.

- Но все равно, - нахмурился он, - в мою личную жизнь даже отец с матерью не лезут. А тут две твоих пигалицы уже второй раз мне все портят.

- Терпи, - пожал я плечами, - я же терплю, а запретить им к тебе ездить я не могу, а ты их из дома не выгонишь.

- Между прочим они о тебе очень высокого мнения и когда Майя хотела свою двоюродную сестру с ними к тебе послать, они ее не взяли и заявили: «Нашему Сашеньке такая клуша не нужна».

- Хоть бы они замуж скорее вышли, - вздохнул Сашка и заулыбался.

- А вообще весело с ними, заводные девчонки, - признался он.

- Озяб я, - далее передернул плечами Сашка, - пойдем в ресторан сходим выпьем и перекусим.

В ресторане мы вспоминали службу, дельту и общих знакомых, деловые вопросы больше не обсуждали.

А вот в особняке музея у Букиниста говорил только по делу. Кроме Букиниста сидел в кресле хорошо мне знакомый Эдуард Викторович. И еще присутствовал высокий подтянутый мужчина лет пятидесяти с холеным лицом высокопоставленного номенклатурного работника. Он устроился на стуле за антикварным столиком.

- Семен Петрович, - представил мне его Букинист, - заведующий отделом в управлении делами Совета Министров СССР

- Решил с вами познакомится, - внешне радушно улыбнулся мне Семен Петрович, - ваша идея с рыбой из дельты в каждой столичной пивной уже при минимуме затрат принесла большие даже по нашим меркам деньги.

- Не хотите в правительство перейти работать? – предложил он.

Я отрицательно покачал головой и сел в предложенное кресло. Устроившийся за столиком Семён Петрович выглядел как председатель собрания.

- Тимур Абдулович, патриот дельты, - характеризовал меня Букинист.

- Красивые у вас там места, - заметил Семен Петрович, и тут же перешел к делу:

- Викентий Андреевич, - чуть кивнул он головой в сторону Букиниста, - говорит, что у вас потрясающая интуиция и умение находить общий язык с самыми разными людьми.

- И мы хотим знать ваше мнение по поводу решения по кооперативам, стоит ли нам в них сразу вкладываться или посмотреть как будет развивается ситуация, - уже без улыбки и показного радушия властно спрашивал Семен Петрович.

- Мы в дельте уже давно работаем с кооперативами, - внешне спокойно и уверенно стал говорить я, - «Облпотребсоюз» это фактически тот-же самый кооператив. При правильном подходе это очень выгодное дело. Если все брать по госценам на оптовых базах, а потом продавать по кооперативным, то прибыль составит от ста процентов за каждый вложенный рубль.

- Ну приблизительно мы всё так и предполагали, - улыбнулся Семен Петрович.

- Есть другая проблема, - продолжил говорить я, - криминальное сообщество начнет облагать кооперативы данью или рэкетом по американской терминологии. Начнется настоящая война и она сожрет не только большую часть из ста процентов прибыли, но и жизни тех кто откажется платить дань и жизни тех кто начнет войну за передел криминального мира.

- Мы платим, этому как его Сычу, - нахмурился Эдуард Викторович, - вот он пусть и решает эту проблему.

- А он ее и решает, пока у него сил хватает, - сухо ответил я, - но у него много завистников, а если он заявит, что кооперативы под ним, то его просто убьют и начнут кооперативный рынок рвать на куски, попытаются сожрать и наше дело.

- И ещё, - продолжал говорить я, - у хорошо известного вам Ильи Николаевича жена работает во Всесоюзном научно-исследовательском институте МВД, а там ученые криминалисты выявили опасную и нарастающую тенденцию по криминализации дворовых и районных неформальных группировок молодежи. Для них «воры в законе» пока не авторитеты. Скоро эти голодные молодые волки начнут требовать свой кусок и подминать под себя всё, что смогут.

- Что вы предлагаете? - бесстрастно спросил Семен Петрович.

- Создать свою группировку из бойцов, имеющих боевой опыт, как альтернативу уголовникам Сыча. И первыми начать брать под себя те отрасли которые мы можем удержать, но и криминальным авторитетам оставить большой кусок, пусть жрут друг друга, а иначе они объединятся и с голоду попрут на нас не считаясь с потерями.

- Нам надо подумать и посоветоваться с партнерами - переглянулись Семен Петрович, Букинист и Эдуард Викторович.

- Но лично я полагаю, что ваше предложение разумно, - сказал Семен Петрович.

- Предлагаю вам обсудить еще один вопрос, - остановил я уже вставшего со стула Семена Петровича.

Тот вопросительно посмотрел на меня.

- Когда мне помогли выйти из критической ситуации, я понимал, что мне за это придется платить, - сдержанно заговорил я, - и был готов это сделать.

- Но, - посмотрел я на Эдуарда Викторовича, - когда ваш коллега предложил мне партнёрство, я понял, что имею дело с умными людьми, которым не нужны должники, но которые ищут толковых и надежных союзников. И за все время, что мы ведем наше дело, вы не разу не нарушили своих обязательств. За это я вас не просто уважаю, но и считаюсь с вами как со старшими товарищами.

Эдуард Викторович польщенно заулыбался. Букинист утвердительно покачал головой. А Семен Петрович настороженно спросил:

- К чему вы это говорите?

- Я предлагаю вам рассмотреть вопрос о переводе Ильи Николаевича из статуса сотрудника в младшие партнеры. Времена наступают непростые, а когда человек дерется за свое дело, то он это делает намного лучше чем хороший наемник.

- Хотите ввести в наш круг, своего приятеля с которым вы установили почти дружеские отношения? - нахмурился Семен Петрович.

- Хочу ввести в ваш круг человека, с которым при нужде мне придется защищать ваши жизни, да и свою тоже, - спокойно сказал ответил я.

- Это разумно, - признал Семен Петрович, - доведу ваше мнение до всех наших партнеров и лично я буду рекомендовать им принять ваше предложение.

- Тимур Абдулович, - стоя, показывая, что встреча завершена, говорил Семен Петрович, - я рад нашему очному знакомству.

- Когда мы примем решение, то пригласим вас в столицу и будем обсуждать уже конкретные вопросы. А пока я прошу вас подготовить примерное штатное расписание новой структуры, критерии отбора и вероятный объем финансирования.

Я достал из своего «дипломата» папку с бумагами.

- Это для обсуждения структуры, - передал я проект организации Семену Петровичу.

- Оперативно, - засмеялся он, - жаль, что вы не хотите работать в Правительстве.

- Впрочем, - уже серьезно добавил он, - мы вероятно еще вернемся к этому вопросу.

Распрощавшись Семен Петрович и вместе с ним Эдуард Викторович ушли.

- Семен Петрович не любит пить чай и кушать во время переговоров, - чуть извиняющимся тоном сказал Букинист, - поэтому я вам ничего и не предлагал, но сейчас прошу выпить со мной чаю, а если есть желание то и поужинать.

- Чаю вполне достаточно, - принял я любезное приглашение хозяина музея.

Уже знакомая мне домработница Антонина вкатила столик на котором стоял серебрённый пышущий паром самовар, фарфоровый заварной чайник в стеганой грелке, чашки с ложечками, блюдо с пирожными и шоколадные конфеты.

- Викентий Андреевич, - сразу как только Антонина ушла, спросил я, - а ваши партнеры в курсе о вашем интересе к сверхчувственному миру?

- Разумеется им это известно, - чуть подумав стал отвечать Букинист, - но они рассматривают это как безобидную чудинку коллекционера, тем более, что при обсуждении деловых вопросов и принятии решений, я исхожу исключительно из материалистических соображений.

- И вы им о моих так сказать откровениях не говорили? – отпив из чашки глоток душистого чая, поинтересовался я.

- Пока нет, - признался Букинист, - не хочу портить то впечатление, которое вы на них произвели своим практицизмом и решительностью.

- Я вам вот, что предлагаю, - по-приятельски улыбнулся я, Букинисту, - если у меня опять будут озарения, то я вам их сообщу, а вы своим партнерам их выдадите за пророчество какого нибудь экстрасенса, желательно уже почившего в бозе. Если сбудется, то вы расшифровали сигнал из другого мира, не сбудется ничего страшного, ваше увлечение им известно и дополнительных вопросов по такому предсказанию не будет.

- Честно говоря, - съев пирожное после короткой паузы продолжил я, - не хочу привлекать к себе ненужного внимания и известность предсказателя мне совершенно не нужна.

- Пока ничего нового не было, - на его молчаливый вопрос ответил я.

- Так и решим, - согласился Букинист и мы перешли к светской беседе обсуждая исторические курьезы и загадки.

В гостиницу меня от Букиниста на своей машине вёз Илья, я уже ознакомился с его отчетом по организации, которую создали эти люди. Отчет был неполным, было много пустых мест, но если их заполнять содержимым, то сбор такой информации станет известен и сразу насторожит этих весьма неглупых и осторожных людей.

- Я думаю, они примут решение о создании новой структуры предложат тебе ее возглавить и введут в свой круг как партнера, - говорил я Илье когда рассказал об итогах переговоров в музее.

- Я опер, а не боевик, - управляя своей машиной и не глядя на меня, негромко сказал Илья.

- Знаю, - ответил я, - есть у меня на примете одна кандидатура, если этот человек согласится, то я вас познакомлю, если нет буду искать другого.

- Как там моя протеже Изольда? – поинтересовался я.

- Пока устроили ее замом директора в ведомственную гостиницу Академии Медицинских наук, пусть набирается опыта, а уж оттуда пристроим директором в гостиничный комплекс, - сообщил Илья и добавил:

- Через маклера ищу ей кооперативную квартиру, уже есть варианты.

- А ты в курсе, что она имя поменяла и из Изольды стала Глафирой, - чуть улыбнулся Илья, - я ей помогал это дело официально оформить.

- Девушка хочет начать новую жизнь, - спокойно отреагировал я, - имеет право. А вообще у нее настоящий талант к оперативной работе.

- А я думал, - ухмыльнулся Илья, — это твоя любовница, которую ты устраиваешь после отставки.

- А что она женщина весьма привлекательная – без осуждения добавил он.

- Не любовница, - отрезал я, - будь она любовницей, я бы вопрос с ней решал сам, без чужого участия.

- Ты и сам к ней не лезь, - посоветовал я, - она еще от партконференций не отошла и все мужики у нее вызывают отвращение.

- Я это сразу заметил, - усмехнулся Илья.

Пока обсуждали все детали то доехали до гостиницы «Золотой колос» в эту поездку я в ней остановился, а номер был хоть и скромный, но одноместный.

Этажом ниже жил в номере Андрей Звенигородцев – Запал, в этот раз я его с собой пригласил прокатиться в Москву.

- Андрей пойдем прогуляемся, - позвонив ему по внутреннему телефону, предложил я.

На этот раз мы неспешно гуляли по ухоженным аллеям ВДНХ парадно выставочной части нашей страны. Все-таки СССР есть чем гордится!

- Андрей ты как смотришь на то чтобы переехать в Москву и тут возглавить группу по силовым акциям по защите наших интересов, - негромко спросил я.

Он вопросительно на меня посмотрел.

- Акции будут применяться только против бандитов, которые попытаются нас ограбить, подмять под себя, а если не получится, то и убить.

- Мирное население мы не будем трогать не при каких обстоятельствах, - добавил я, на его молчание.

- А почему не Шамиль? - негромко спросил Запал,

- Шамиль будет основной группой, - объяснил я, - выехали на акцию, сделали, что надо, вернулись на базу. А ты разведка, все как на горной войне, где мы были.

Андрей Звенигородцев старший сержант разведроты отдельного полка ВДВ два года строчной службы отвоевавший в горах, улыбнулся.

- Когда вернулся домой, - тихо стал говорить он, - первое время радовался, нет войны, нет риска, страха, усталости, голода.

- А потом затосковал, - признался он, - скучно мне стало, нет куража, нет ощущения победы в бою и радости жизни когда смерть посмотрев на тебя прошла рядом.

Знакомо, я тоже это испытывал первое время, потом прошло. Все мы в разных дозах были облучены войной.

- Поэтому когда Шамиль мне предложил вступить в его группу, я согласился и не жалею. И ты и он службу понимаете, что важно, а что нет.

- И самое главное, рядом товарищи которые не предадут, - говорил он.

- Да и с деньгами все нормально стало, - усмехнулся он, - крохи считать не надо.

- Мне Шамиль говорил, что ты не жмот, - засмеялся он, - теперь я в этом убедился.

- Так что я согласен, - спокойно сказал он, - но сразу договоримся если меня попробуют заставить против мирных действовать, я откажусь, а попытаются принудить буду стрелять.

- Попробуют заставить, - спокойно сказал я, - вместе в ответ стрелять будем, мы не бандиты и никогда ими не будем. А наши дела, так мы не грабим и не воруем, просто берем у государства свою долю без его согласия.

Мы обменялись рукопожатием и пошли в ресторан пообедать и выпить.

Что-то часто я стал выпивать в последнее время, как бы боевые навыки не растерять или упаси господи не растолстеть. Вернусь домой, тренировки и минимум алкоголя. А тут Москва при встрече не выпить это обидеть хозяина, а обижать матерого уголовника вора в законе Сыча, не стоит.

- Как идет написание твоей книжки? - после первой поинтересовался я когда Сыч пригласил меня к себе в гости, после моего телефонного звонка.

- Идет по маленьку, - разливая по второй оживился Сыч, - какое это интересно дело, просто затягивает.

С удовольствием делился он своими впечатлениями от литературной работы. Выпили по второй. Выпивку фирменный нектар «дяди Гоши» в трехлитровой банке принес я, закуску Сыч выставил свою. Тут уж не о каких сервировках в фарфоровых сервизах и разговору не было. Все лежало на простых общепитовских тарелках. Колбаса нарезанная крупными кружочками, копченое мясо, сало, квашенная капуста, привезенный мною балык, черный хлеб. Все это было бессистемно разложено на кухонном столе и олицетворяло то изобилие о котором Сыч мечтал во время своих отсидок. Мечта сбылась. Сыч проживающий в двухкомнатной квартире одного из спальных районов столицы был доволен. Женщина приходила к нему сготовить, постирать погладить, убрать квартиру, но ночевать он ее не оставлял. Что такое семейная жизнь он просто не понимал и не стремился понять.

- Что за дело у тебя? – спросил он после того как мы выпили по третьей.

- А может я просто так пришел тебя проведать, - усмехнулся я.

- Ты Конт, просто так ничего не делаешь, - скривился Сыч, - очень непростой ты человек, весь крученный, верченый.

- Зато своих не сдаю.

- Знаю, - невесело сказал Сыч, - потому и сижу тут с тобой за одним столом.

- А еще знаю, что ты проблему мне притащил, - нахмурился он, и попросил:

- Выкладывай!

Я рассказал о кооперативах, о будущей криминальной войне за дележ этого куска, о новых молодежных группировках которым никто не указ и которые скоро полезут за своей долей пирога.

Сыч внимательно слушал, а когда речь зашла о молодёжных бандах оживился, повеселел.

- Иду вечером к себе домой, - по сложившейся у нас традиции рассказывал он без уголовного жаргона, - у подъезда подходят ко мне трое щенков и ограбить меня хотят.

Расхохотался он.

- Сначала «дядя быстро дал закурить», я их послал, они мне, представляешь мне, - смеялся Сыч, - говорят: «Ты чё такой борзый? Хочешь жить, гони монету и дубленочку свою снимай». Я нож достал и тут же одного пописал, остальные врассыпную от меня бегом. Я щенка на первый раз предупредил и отпустил.

- Когда это было? – встревожился я.

- Три дня назад, - разлил по сто грамм Сыч.

- Собирай своих пусть они этих щенков найдут и порежут так, чтобы живыми оставить, ничего важного не повредить, но и напугать до их усрачки, - посоветовал я.

- Буду я еще из-за таких дел кипеж поднимать, - с легким презрением сказал Сыч.

- Ты не понимаешь, - настойчиво стал объяснять я, - этим соплякам самоутвердится надо, они тебя подстерегут, дадут трубой по голове, свалят с ног, поиздеваются и ограбят. И то что их потом на нож поставят тебе слабым утешением будет. А вот то что эти щенки тебя завалили, так они и твой авторитет завалят, все будут знать, что Сыча сопляки на землю уложили и ограбили.

- Ты прав, - стремительно трезвел Сыч, - об этом я не подумал.

В дверь позвонили, у меня тревогой кольнуло под сердцем. Сыч пошел открывать, я его остановил, достал свой разъездной пистолет Макарова и сам пошел открывать дверь.

- Кто? – глядя в глазок двери и увидев там молодого парня спросил я.

- Вам телеграмма! - сообщил «почтальон».

- Откройте! – потребовал он.

Конечно «почтальон», вечером один молодой парень и без сумки, «ни ума ни фантазии», усмехнулся я.

И шепнул Сычу:

- Это щенки по твою душу пришли.

- Быстрее! – нервничая настаивал юный бандит.

Я открыл дверь и сразу отскочил назад, в коридор квартиры ввались три молодых парня. Двое были с ножами, один с обрезком водопроводной трубы.

Стрелять я не стал. В тесноте коридора бил их по голове рукоятью пистолета как кастетом. Надетые на налетчиках шапки смягчали удары, но их силы хватало, чтобы начинающие бандиты падали на пол как мешки с навозом. Быстро свалив налетчиков, мы с Сычом затворив входную дверь затащили их тела в большую комнату, связали наглецов разорванными простынями, забили им кляпы. Быстро переговорили между собой. Потом Сыч разделся до пояса, а я лил на лица молодых людей воду из кружки.

Очнувшиеся молодые люди увидели мрачного немолодого уркагана всего разрисованного татуировками, значения которых они по незнанию не понимали и его злого гостя с пистолетом в руках.

- Вызывай своих, - попросил я Сыча, - надо трупы убирать.

«Трупы» замычали и заворочались на полу, а один «труп» с заклеенным пластырем лицом обоссался.

- Кровищи тут будет, - поморщился Сыч, - может живыми их вывезем, а потом прикопаем?

- Они видели моё лицо, - злодейским тоном пояснил я, - нельзя их живыми оставлять, мало ли чего по дороге может случится, тут кончать их будем, а кровь Шурка завтра замоет.

Сыч пошел звонить в соседнюю комнату. А я думал хватит у этих молодых людей мозгов, чтобы языком вытолкнуть неплотно забитый кляп или не хватит. Не хватило. Они так и пролежали, переворачиваясь с боку на бок пока не приехали уркаганы Сыча. Войдя в комнату урки отработанной гримасой превратили свои нормальные лица в уголовные морды и достали ножи.

- Пусть сначала мочу за собой уберут, а потом кончайте их, - приказал Сыч.

- Уберете за собой умрете быстро, - стал объяснить связанным один из уркаганов Батуала, - не уберете, будем мелкими кусочками вас шинковать.

Все трое активно закивали головами, выражая готовность убирать за собой.

Младший по возрасту урка Чик их развязал, еще один урка Ташкент глядя на великовозрастных деток мастерски играл ножичком.

Сначала начинающие правонарушители под контролем опытных уголовников тщательно вымыли полы. Потом со слезами стали просить их не убивать, извинялись и клялись, что больше так не будут.

Какой эффективный педагогический прием воспитания этот ножик в руках вора в законе, глядя на татуированного Сыча с ножом в руке, к которому обращались испуганные молодые люди, нежданно из грозных бандитов ставшие потерпевшими. Небось учителям в школе дерзили и хамили, а тут как шелковые, тихие, покорные, воспитанные и на всё согласные. Все такие некоторые методы и приемы в советский педагогике надо пересматривать и брать на вооружение неформальные приемы воспитания. Так думал я, стоя с пистолетом в руках и взглядом фиксирую каждое движение молодых поломоек. Немного я проработал в школе, но учительские инстинкты въелись в мое сознание, раз даже в такой ситуации я думаю о методах и приемах советской педагогики. Я вздохнул.

- Чё вздыхаешь? – обратился ко мне Сыч.

- Шурку жалко, - еще раз вздохну я, - полно ей кровище тут замывать.

- Ну зачем вы мое лицо то увидели? – укорил я потерпевших, - так пожили бы еще до оврага и Шурке тут корячится бы не пришлось.

Тут же мне начинающие преступники максимально вежливо, стараясь быть убедительными со слезами на глазах поклялись, что лица моего не запомнили и вообще меня не видели. Но я играя «плохого» парня им не верил. А татуированный Сыч «пожалел» деток.

- Пришить их мы всегда успеем, - уговаривал он меня пощадить юных волонтеров уголовного мира, - а пока пусть пользу нам принесут, тогда и живыми их оставим.

- Ты старший как решишь так и будет, - поддержал я авторитет вора в законе, - но и у меня есть условие.

- Какое, - недовольно спросил Сыч.

- Я люблю произведения Александра Сергеевича Пушкина, - с гордостью за свое увлечение признался я, - пусть каждый из них встанет на табуретку, с выражением прочитает стих этого поэта и тогда они уйдут отсюда живыми,

- Это справедливо, - не дрогнув лицом признал Сыч, - пусть читают.

Вот тут-то эти гордые повелители детских площадок и половозрастные матерщинники горько пожалели, что плохо учились в школе и не учили стихов моего любимого поэта. Но «гуманисту» Сычу удалось, используя свой авторитет, убедить меня, заменить стихи Пушкина хоровым исполнением этими щенками песенки «В лесу родилась елочка». Под зловещий хохот уркаганов недоделанные бандиты с чувством пели:

В лесу родилась елочка

В лесу она росла

Зимой и летом стройная зеленая была …

Утром запуганные правонарушители были задержаны сотрудником милиции, он же ссученный мент на прикормке у Сыча. На допросе в отделении они взяли на себя пару нераскрытых краж, улучшив показатели раскрываемости преступлений у ссученного и отмазов от розыска настоящих воров. К вечеру вся Бутырка, куда отправили новых, хоть и молодых, но уже совершеннолетних «воров», а вслед за ней и вся уголовная часть Москвы угорала от рассказа о том как щенки пытались затравить волка, а потом вымыв полы, пели у него песенки и покорно пошли в СИЗО взяв на себя чужие дела. Но Сыч проявил уголовное благородство, в маляве отправленной им в Бутырку сообщалось, что за нападение на него опускать щенков не надо, так как они раскаялись и свой косяк исправили. В «хате» камере Бутырки все трое совершеннолетних первоходцев каждый вечер сначала хором исполняли песенку «В лесу родилась елочка», а затем по очереди стоя на табурете с выражением читали стихи Александра Сергеевича Пушкина. Книжку поэта им принесли из библиотеки СИЗО. В криминальном мире, где высоко ценится своеобразный уголовный юмор и особый зоновский шик Сыч создал еще одну легенду.

- По делу о котором ты говорил, я сначала переговорю со столичными авторитетами как на воле, так и по зонам через малявы, а потом скорее всего придется всесоюзную сходку собирать, - говорил мне Сыч, после того как утром его уркаганы увели раскаявшихся молодых людей.

- И чё тебе Конт спокойно не живется, - невесело вздохнул он, - я же вижу куда ты меня толкаешь, хочешь моими руками свои дела делать.

- Большие дела, - мрачно говорил он, - и радости от твоих денег у меня совсем нет.

- Ты в любой момент можешь уйти в сторону, - не отрицая его догадок сказал я.

- Как только я дам слабину и уйду в сторону, - признался Сыч, - так тут же меня и грохнут.

- Много врагов у меня, - криво улыбнулся он, - пока я в силе боятся тронуть, ослабну разорвут.

- Если тебе будет грозить опасность и будут нужны вооруженные бойцы, сообщи, помогу, - предложил я.

- Но с условием, использовать их только в ваших разборках, на другие дела они не пойдут, - сухо уточнил я.

- Хорошо, что ты не мент, - задумчиво говорил Сыч, - вот уж ты бы нашего брата резал под корень.

- Эти времена прошли, - со злой гримасой на лице сказал я, - теперь у нас гуманизация, либерализация, новое мышление и торжество закона.

- Вот поэтому ты вор в законе один живешь в хорошей двухкомнатной квартире, когда обычные семьи ждут их десятками лет и не дождавшись сходят в могилы, ешь продукты которые не каждый работяга может себе позволить и в месяц денег имеешь больше чем простой рабочий заработает за всю жизнь, - с нескрываемой злобой закончил я фразу.

- Как и ты Конт, - по-зоновски усмехнулся Сыч.

И насмешливо повторил:

- Как и ты!

- Как и я, - согласился я и встал с табуретки.

- Мне пора Сыч, - устало сказал я, - на связи!

И ушел в наступивший рассвет января одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

Мы опять неспешно прогуливались по очищенным от снега аллеям Главного ботанического сада только сегодня моим собеседником был генерал-майор Селов. Я ему вкратце рассказал о своих встречах с Букинистом и Сычом, вскользь упомянул о работе Сашке Потапова.

- Я говорил непосредственно со своим руководителем начальником второго главка, - в свою очередь делился своей информацией Юра, - очень осторожно пытался донести до него информацию о предателях в КГБ, рекомендовал усилить контрразведывательный режим.

- Меня внимательно выслушали, - с горечью усмехнулся Юра – и сказали, что оснований для таких мероприятий не имеется.

- Ты был прав, - грустно признал он, - эту бетонную стену всеобщего непонимания текущих событий можно снести только танком.

Скрипел снег под подошвами ботинок, легкий мороз радовал своей свежестью, были те зимние дни лесной заснеженной средней полосы России, что отрадой наполняют души ее жителей

- Значит ставим свои головы на кон и готовим переворот? – улыбнулся я.

- Значит так, - согласился Юрий Кимович.

И мы продолжили свою неспешную прогулку по аллеям ботанического сада.

- Тогда начинай вербовку кадровиков в Министерстве обороны и членов приемный комиссий в военных академиях, через них будем собирать надежных людей в столице. Илья тоже самое начнет делать в МВД. В час «Х» у нас должны быть готовы подготовленные специалисты которые перехватят управление Министерством обороны, КГБ и МВД. Подбором гражданской структуры через управление делами Совета Министров СССР займусь я.

- Ты опять как генерал, мне задачи ставишь, - рассмеявшись упрекнул меня Юра,

- Предложи вариант лучше и я буду его выполнять, - отбил я его выпад.

- Пока ты всё правильно говоришь, - серьезно сказал он.

- Кадры решают всё, - повторил он известное изречение Сталина,

- Придет время и я узнаю, кто от КГБ и МВД является партнерами наших бизнесменов, - пообещал я.

- А вот как использовать их втемную уже ты решай, - предложил я.

- А я попробую втемную использовать уголовных авторитетов, - криво улыбнулся я.

- Деньги на оперативные расходы тебе по первому требованию в сберкнижках на предъявителя будет выдавать Андрей Звенигородцев. Он ждет меня на выходе из парка, если ты не возражаешь, то я вас познакомлю. Если нужны наличные то деньги получит и передаст тоже он. Пока рассчитывай на миллион рублей, когда будет нужно добавить сообщишь. Сам понимаешь никакого отчета по ним не надо.

- У тебя откуда такие средства? – поразился генерал Селов, - мне на оперативные расходы намного меньше дают и все подотчетные.

- Почти в каждой пивной сейчас можно к кружке пива заказать воблу с дельты, - рассмеялся я, – цена полтора рубля за штуку, а у нас в дельте десяток стоит пятьдесят копеек, если брать оптом, то дешевле. Доставить до Москвы распределить по пивным рыбу расход пять копеек с рыбки, остальное чистый доход. Тридцать пять копеек с каждой сушеной рыбки идет реализаторам, а остальное нам, лично моя доля десять копеек с воблы. Москвичи пьют много пива и с удовольствие закусывают рыбкой. Я миллион в месяц чистыми получаю, а когда и больше, но и своих расходов у меня полно, так что ты поэкономнее будь и лошадей в шампанском не купай.

- С такими деньгами и способностями, ты на Западе миллионером бы был, - серьезно заметил Юра.

- Миллиардером, - поправил я его, - с моим знанием развития технологий будущего я стал бы миллиардером и не в долларовом, а в золотом эквиваленте. Доллар США тоже инфляция жрет будь здоров, просто умные американские финансисты, размазывают эту инфляцию тонким слоем по всем, кто использует их валюту как средство международных расчетов и очень хорошо на этом зарабатывают.

- Но у меня один желудок и в три горла мне жрать не надо. У меня хорошая квартира и мне не нужен дворец с толпой слуг, которые втайне ненавидят своих хозяев. У меня мама и любимая жена и мне не нужен гарем продажных любовниц. А еще у меня есть друзья и для меня они дороже золотого эквивалента. И есть, прости за пафос, родная земля на которой жили мои предки и которую они в лихую годину защитили с оружием в руках, - внятно и внешне без эмоций высказался я.

Юра ничего не сказал на мои слова, просто кивнул головой. Он и сам из таких кто готов защищать своих родных и свою землю с оружием в руках.

Мы шли дальше, одна аллея сменяла другую, а мы всё говорили о своих планах.

- Сейчас как и в любое преддверие смутного времени усилилась тяга к экстрасенсам, колдунам, ведьмам, пророкам, современному толкованию древних пророчеств, - неспешно говорил я.

- И нам надо сделать своего пророка, - продолжал говорить я, - будем через него в мистическом антураже сливать информацию о будущих событиях. Он наберет авторитета провидца и когда нам будет надо, подаст необходимость переворота и последующих событий как предначертанную волю высших сил. У нас часть общества любит такие явления и с охотой верит таким пророкам, а нам это лишним не будет.

- Тим, - остановившись обратился ко мне Юра, - а ведь у нас всё может получится.

- В любом случае то, что мы делаем, это лучше, чем молча смотреть как идет ко дну наша страна, - невесело сказал я.

Ну вот в этом январе все дела в столице завершены, пора домой в родную дельту.

Глава 4

- Отстань от него это мой муж, - несильно пыталась отталкивать Майя подросшую Весту вставшую за задние лапы, положившую мне передние на плечи и облизывающую мне лицо.

Когда я открыв своим ключом дверь вошел в квартиру Веста залаяв бросилась в прихожую и первой встретила меня на пороге родного дома. И теперь своё место по облизыванию любимого хозяина она уступать не собиралась.

- Веста место, - нестрого приказал я, погладив собаку и она укоризненно тявкнув встала на пол на все четыре лапы и стала путаться под ногами.

- Ты как? – поцеловав Майю и нежно погладив ее по животику спросил я,

- Все хорошо, - улыбалась она, - чувствую себя отлично.

Выглядела она прекрасно, вся налитая здоровой женской красотой и сиявшая счастьем будущего материнства.

Хорошо бы принять душ, самим запереться в спальне и пока еще это можно предаться радостям плотской любви, но увы …

- Тим приехал! – хором заорали Злата и Маринка выскочив из зала и бесцеремонно выпихнули в комнату безропотно скулившую Весту. Подождали пока отойдет Майя и повисли на мне с обоих сторон.

- Мы скучали, - разом всхлипнули они.

- Врите больше, - широко улыбнулся я, - меня не было всего лишь несколько дней.

Все-таки есть в жизни счастье и это счастье дом где тебя любят и ждут, подумал я.

- Пока тебя не было, - улыбалась Майя, - девчонки со мной жили и грустить мне совсем не давали.

Тетя Вера вместе с моей мамой уехали отдыхать и подлечится в санаторий Железноводска. Злата чтобы не скучать, пока меня не было дома, переехала к Майе. Марина составляла им компанию.

- Мы с Вестой гуляли, - хвалилась Марина.

- Дрессировали ее, - докладывала Злата.

- А еще Майя с нами уроки делала, - сообщила Марина, - мы со Златкой две пятерки по алгебре и геометрии получили.

- Мусор тоже мы выкидывали, - говорила Злата.

- Утром и вечером со мной по часу по бульвару гуляли, - продолжала улыбаться Майя, - и Веста с нами на поводке ходила.

- А еще Шамиль с нами ходил и охранял нас, - похвасталась Марина, - говорил пока Тим в столице он за нас отвечает.

- Но я думаю, - съехидничала Злата, - что он просто с Маринкой целоваться приходил.

- А мой брат каждый день звонил и спрашивал, не надо ли чего? - гордилась Серым, Злата.

Только я снял верхнюю одежду и с сумной в руках прошел в жилую комнату как обе девушки вразнобой завопили:

- Где наши подарки? – спрашивала Злата.

- Что привез? – интересовалась Марина.

- А привез я вам дорогие девушки, - сурово сдвинул я брови, - пожелание от Александра Потапова. Более он не желает видеть вас в своем доме.

- Я же вас просил, - уже серьезно говорил я, - не лезьте в его личную жизнь.

- Вы зачем его с Вестой поссорили? – допытывался я, - Он что по-вашему должен у вас разрешения спрашивать с кем ему в столице встречаться?

Веста услышав свою кличку весело загавкала, она была рада, что про нее вспомнили.

- Она нашему Саше не подходит, - сразу заявила Злата.

- Неблагодарный, - нахмурилась Марина, - мы его спасли от недостойной девы, кормили, смешили, а он вон как!

- Так где подарки то? – мигом забыв о Сашке, заинтересовалась Злата.

Я достал из своей сшитой на заказ из авиационного брезента сумки подарки.

Три комплекта французской косметики которые после последней командировки привез из Европы Сашка и журналы женской моды на английском языке которые мне рекомендовала и сама достала Лина.

Жене я еще подарил золотое колечко с изумрудом который по поверью является «талисманом матерей» который придаёт им сил перед родами и облегчает их.

Названным сестрам по кулону с янтарем и золотой цепочкой. Пусть янтарь защищает их от негативной энергии.

Все-таки хорошо, что москвичи любят пиво с воблой, а я от этого имею деньги на такие подарки, думал я глядя на радостно оживленных рассматривающих свои полученные сокровища близких.

Жалобно заскулила Веста, она с собачьей тоской смотрела на меня: «А где мне подарок?» укоряла она меня взглядом. «Ты меня не любишь? - готовилась заплакать она, - ну что я сделала не так?»

Что подарить суке которая с щенячьего возраста жрет черную игру и осетрину? Не ошейник же! Я достал из сумки завернутый в пергаментную бумагу уже тонко нарезанный копченный свиной шпик, который сам купил на одном из колхозных рынков столицы.

Счастливый визг Весты на миг перекрыл гул человеческих голосов. Пока жена и сестры рассматривали и примеривали свои украшения, я с рук кормил овчарку шпиком, который она раньше не пробывала. А потом пошел мыться с дороги.

Пока я был в душе мне сервировали стол в гостиной. Сегодня меня угощали:

Салатом из белокочанной капусты с яблоками и сельдереем. Салатом из фруктов. Бульоном с домашними пельменями и сметаной. Свежезаваренным чаем цейлонским в фарфором чайнике. Свежевыпеченными печеньями. Разносортным вареньем.

Графин с нектаром дяди Гоши я попросил убрать, твердо приняв решение, временно, до восстановления физической подорванной командировкой формы, отказаться от алкоголя.

После обеда девчонки переглянулись и быстро засобирались домой к Злате. С собой они забрали протестующую и упирающуюся всеми четырьмя лапами Весту. Сука с укоризненной посмотрела на меня и видя, что я девушек не останавливаю, прекратила бессмысленное сопротивление.

Я и Майя остались вдвоем.

А хорошо вернуться домой из дальних странствий к соскучившейся красавице жене. Квартира у нас просторная со всеми удобствами, никто нам не мешает, рано утром не надо торопится на работу и можно понежится в постели. Не так уж и много человеку для счастья надо.

Через день вечером в особняке на базе «Облпотребсоюза» собрались главари нашей преступной организации. Дядя Миша, Сапер, Серый, мой тесть Иван Грозный и впервые на равных я с согласия остальных пригласили на встречу Шамиля Бакиева.

- Нам уже сейчас надо решить какой кусок от кооперативов мы сможем откусить и не подавившись проглотить, - после краткого и неполного рассказа о поездке в столицу, стал говорить я о перспективах объявленного кооперативного движения.

Сидели мы на первом этаже особняка за старинным круглым дубовом столом на стульях с высокими спинками и у меня как у историка должна была возникнуть ассоциация с круглым столом рыцарей короля Артура. Должна, но не возникла, и совсем не потому, что мы не рыцари, а потому, что за круглым столом у Артура не пили крепкий чай из пятилитрового медного самовара сделанного в Туле в начале века.

- Зачем нам это? – отодвинув свою чашку с чаем, пожал плечами Иван Грозный, - у нас и так денег столько, что девать их некуда. А тут одни хлопоты.

- Согласен, - поддержал его дядя Миша, - у нас все налажено, все куплено, на всё хватает зачем нам всё это?

- Пусть друг друга на куски рвут, - говоря о новых бандах который вырастут на удобренной деньгами ниве кооперативного движения, выпив свой чай предложил Сапер.

- А мы со стороны посмотрим, - наливая себе новую чашку усмехнулся он,

- Серый, Шамиль, ваше мнение, - обратился я к своим молодым подельникам.

- Ты первым выскажись Тим, - усмехнулся Серый, - ты у нас депутат с красным дипломом, с деловыми в столице хорошо знаком, знаешь, о чём они думают.

- Ты Иван Васильевич прав, - обратился я к тестю, - денег у нас полно и потратить их нам пока некуда.

- Все отлажено, - посмотрел я дядю Мишу.

- И уголовники пока на нас не наедут, - высказал я Саперу.

- Это пока, а потом?

- А я вам скажу, что потом будет, - бесстрастно стал говорить я, - на кооперативных деньгах поднимется новая уголовная волна. Этим всё мало будет, они никогда не нажрутся. А вот когда они выясняя кто сильнее и беспощаднее наберут денег, получат опыт и прибудет у них силенок, вот тогда они наш кусок с кровью прямо из горла у нас вырывать будут. Тогда их остановить сложнее будет, тогда мы не только деньгами, но и своим жизнями им платить будем.

- Тим прав, - поддержал меня Серый, - голодных и всё готовых урок не только у нас по городу, но и по всему югу становится все больше и больше.

- Ко мне полно народу в группу просится, - сказал он, - но пока дела для них у меня нет и я никого не беру.

- А вот у Кота и Крючка группы растут, - посмотрел он на Сапера, - и разговорчики между ними такие, что мол много Сапер и Серый себе взяли, а нам только крохи оставили.

- И вопросы между собой обсуждают, - скривился Серый, - типа почему у Серого менты никого не берут, а у нас после каждого дела шухер наводят?

- Пока в том, что мы под ментам ходим, они нам предъявить в открытую боятся, - усмехнулся Серый, - помнят Мушкетера и знают, что за это я их на нож посажу, но сколько это продлиться не известно.

- Я тоже с Тимуром Абдуловичем согласен, - высказался Шамиль, - На войне как на войне. Надо бить на опережение, если мы сейчас подготовимся, возьмем лучшие объекты себе, то когда они на нас попрут раскидаем как котят, а не успокоятся отправим рыб кормить.

Еще попили чаю с медом от частной пасеки преклонных лет троюродного дяди Ивана Грозного, который бедняжка продолжает работать на пасеке и продолжает на восьмом десятке лет ублажать не только пчелиных маток.

Пока распивали чаи то решили, что мы с кооперативами себе заберем, а что оставим на драку новой волне криминала. И сколько нам надо дополнительно набрать бойцов, чтобы эту волну так сбить, чтобы они в нашу сторону даже смотреть боялись.

Когда все стали разъезжаться Серый остановил меня у машины.

- Тим подожди разговор есть, - чуть смутился он.

Я стоя у открытой двери «Волги» вопросительно на него посмотрел.

- Ты скажи своей любовнице, чтобы она поменьше языком трепала, - тихо, глядя на то, как отъехала машина с моим тестем, сказал он.

- Какая ещё любовница? – изумился я.

- Тим, - сморщился Серый, - мне то загонять не надо, не хочешь говорить не говори, просто предупреди девку, а то рано или поздно Майя обо всем узнает.

- Нет у меня любовницы, - спокойно сказал я.

- А ты говори откуда такие слухи пошли, - потребовал я, - а то в самом деле до жены дойдет, она плакать будет, пока ей докажешь, что ничего не было, она всю душу мне измотает.

- Стасу Весло Даша сказала, что она твоя любовница и чтобы он к ней не лез, а то Контуженый ему голову оторвет, - негромко, глядя в сторону сказал Серый.

Вот так Даша, подумал я, устроила представление и попробуй докажи, что нет у меня с ней ничего. Не справку же от гинеколога от нее требовать и представлять жене, остальных то это не касается, а вот для Майи это будет удар, да ещё в то время, когда она ребенка от меня ждет.

-Это он сам тебе сказал? – стал я выяснять подробности.

- Когда Даша отставку ему дала, он с Дымарем напился, ему по пьяни и пожаловался на Дашу и тебя. А Дымарь мне все рассказал.

- Смурной Стас в последнее время ходит, бухает часто, - говорил Серый, - как бы он девку не изнасиловал и не порезал, а то и тебе в спину пику воткнет.

- Пройдет у него эта дурь, - легкомысленно заметил я, - парень он видный, денег у него полно, красивые девчонки на него вешаются и быстро его вылечат.

- Не пройдет, - категорично высказал Серый.

- Вот мы с тобой с первого класса дружим, - с легкой грустью говорил он, - ты меня выручал, я тебя, в любой беде рядом стояли, Златка тебе названной сестрой стала.

- А все равно нет -нет, а как игла в сердце кольнет, - признавался он, - а вдруг Лена тебя по прежнему любит, а со мной так. А вдруг ты ее пальчиком поманишь и она меня бросит и побежит к тебе. И такая злоба накатит, что убить тебя готов.

Я смотрел на его как окаменевшее лицо и понимал, что это тот самый редкий момент, когда один человек приоткрывает перед другим свою душу.

- За Лену ничего сказать не могу, - хмуро сказал я, - но я ее сманивать от тебя не собираюсь. У меня всё давно прошло, думаю и у нее тоже.

- Теперь знаю, - широко улыбнулся мне мой друг, - она от меня ребенка ждет, вчера призналась. Говорит, что рада. А ей верю.

- Майя тоже ребенка ждет, - в свою очередь улыбаясь признался я.

- Скоро Серый станем мы с тобой папашами, - хохотнул я, - с колясками будем рядышком гулять, детишками «ути-ути» говорить и на шее их катать.

- Так вот по Стасу, - отсмеявшись вернулся к началу разговора Серый, - он Дашу любил, его она отвергла, а тебя выбрала. Стас теперь и тебя и ее ненавидит. И как говорится быть беде.

- Я с ним поговорю, - предложил я.

- И что ты ему скажешь? – усмехнулся Серый, - Что Даша не твоя любовница? Думаешь ему от этого легче станет? Она то его все равно бросила и тобой прикрылась.

- Все равно с ним и Дашей поговорить надо, - решительно сказал я.

- Даша пусть мной не прикрывается. А Веслу надо оставить девушку в покое и другую себе найти, - окончил я разговор.

Мы разошлись по своим машинам.

Это было глупое решение. А за глупость надо платить. И я заплатил. Заплатил чужой жизнью.

- Передумал? – в кафе ласково спросила меня довольная Даша, когда я позвонил ей по домашнему телефону и пригласил на встречу в знакомое нам обоим кафе.

- Куда поедем? - улыбнулась она и погладила меня по руке, у меня аж мурашки по коже пошли.

Нежная у нее ручка, голос приятный и звонкий как серебряный колокольчик и сама она очень хороша собой. Неудивительно, что Стас в нее влюбился по уши.

- Пока тут посидим, - сухо сказал я, а девушка с заметным удивлением на меня посмотрела.

- Даша, - с усилием начал я неприятный для нас обоих разговор, - ты зачем Стасу сказала, что ты моя любовница?

- А он как баба тебе всё растрепал? – насмешливо спросила Даша.

-А еще строил из себя такого отважного и решительного парня, - с легким презрением договорила она.

Принесла заказ молодая официантка. Она с интересом посмотрела на меня и с одобрением на цветущую девичьей красой Дашу. Пока она с подноса расставляла чашки с кофе и тарелки с пирожными мы молчали.

- Мне он ничего не говорил, - как только официантка ушла возобновил я разговор, - люди добрые всё передали.

- Стукачи, - с презрением охарактеризовала «добрых людей» Даша.

- Ты что столкнуть нас решила? - разозлился я.

- А что мне оставалось делать? - нахмурилась девушка и грубовато сказала, - Он ко мне прилип как банный лист к жопе. Я ему намекала, что он мне не нравится и в открытую просила не таскаться за мной. Так нет, все равно ходит.

- Я честно говоря, - всхлипнула девушка, - стала боятся, что он меня силой возьмет.

- А защитить меня некому, - тихонько жаловалась Даша, - папа не боец, дедушка старый. А тебя Стас уважает, думала скажу ему, что твоя любовница, он и побоится с тобой связываться.

- А если не побоится? – резко спросил я.

- Тогда ты его уделаешь, - успокоившись улыбнулась девушка.

- Что? – глядя мне прямо в глаза с вызовом спросила она, - Я не стою того чтобы за меня заступится?

- А награду получишь, - откровенно улыбнулась она, - какую пожелаешь!

- И не бойся, - уверенно обещала она, - Я тебе повторяю, Майя твоя ничего не узнает.

- Если конечно ты сам, - хихикнула она, - ей все не расскажешь, если выберешь меня.

- А уж я, - быстро розовым язычком облизала она свои губы, - буду стараться!

Точно из порнофильма этот прием соблазнения подсмотрела, подумал я.

И ведь сестры мои названные тоже с ней порнофильмы смотрят и черт знает, что у них в головах творится, да и не только в головах. Тянет девочек к запретному плоду тянет. Ну куда вы торопитесь? Это от вас не уйдет.

- Я Майе уже все рассказал, - сухо сказал я, - про тебя и про Стаса. Тебе хиханьки да хаханьки с интересом побыстрее узнать, как на самом деле всё происходит, а не в порнофильме. А то, что ты мне и Майе жизнь поломаешь, тебя не волнует.

Пришлось перед этим свиданием с Майей поговорить и частично всё рассказать, да ещё и разрешения на эту встречу попросить. Жена была сильно недовольна, чуть всплакнула, упрекнула, но разрешение на разговор я получил. Город у нас небольшой, личность я уже известная и рано или поздно Майя о встрече бы узнала и уж тогда оправдаться было бы тяжелее, намного тяжелее.

- А может я тебя люблю, - в кафе нервно с вызовом звучал голос девушки.

- Ты взрослую любовь со детской влюбленностью не путай, - попросил я.

- А ты не строй из себя святошу и вспомни, что ты давно не учитель, - сердилась Даша.

- От Стаса я тебя прикрою, - пообещал я, - и на этом всё!

- Это мы еще посмотрим всё или не всё, - рассмеялась девушка и заметив, что я собираюсь уходить настойчиво предложила:

- Давай кофе пить, а то остынет.

- Да не бойся ты, - с легкой досадой сказала она, - прямо тут я тебя насиловать не буду.

Я поперхнулся кофе, она рассмеялась. Но кофе мы допили, пирожные съели и поболтали о школьных делах.

- Я на иняз хочу поступать, - делилась планами Даша, - но там конкурс десять человек на место. Как посоветуешь стоит ли пробывать? У меня с английским хорошо только в рамках школьной программы.

- С репетитором из института позанимайся, - порекомендовал я,

- У меня, буржуй ты недорезанный, - с иронией ответила на рекомендацию Даша, - денег на репетитора нет, сестра второго родила он болеет, родители и дед с бабкой все деньги ей отдают, нам остается только на еду и одежду.

- Я тебе оплачу учёбу, - полез я во внутренний карман пиджака, - сколько надо?

- Я девушка порядочная, - иронично улыбнулась Даша, - от любовника деньги бы взяла, а от постороннего мужчины, нет.

- Так ты будешь моим любовником? – требовательно спросила она,

- Не в этой жизни, - серьезно ответил я.

- Тогда подарков и денег мне от тебя не надо, - разозлившись отрезала Даша.

И на этом наше свидание окончилось. Девушка с гордо поднятой головой ушла одна. Я расплатился и под насмешливым взглядом официантки тоже вышел из кафе.

Стаса я нашел в кооперативном кирпичном гараже где Матвей Дымарь возился со своей недавно купленной с рук подержанной машиной ВАЗ 2107.

- Стас поговорить надо, - спокойной предложил я ему.

Стоявший у верстака в гараже Стас Весло уже был пьян. Он вообще сильно изменился, отек, посерел, сгорбился.

- А Конт, - злобно ухмыльнулся он, назвав меня уголовным именем.

- Ну говори, - недобро посмотрев на меня глухо сказал Стас.

Он налил и залпом выпил стакан водки из стоявшей на верстаке бутылки.

- Наедине, - глянул я Матвея.

Тот отошел в сторону, но не далеко к другой стенке гаража и взглядом фиксировал, всё что происходит.

- Оставь Дашу в покое, - потребовал я у Стаса.

- Не хочет девушка с тобой встречаться, вот и не лезь к ней, - четко выговаривал я каждое слово.

- Со мной встречаться не хочет, - наливались пьяной злобой глаза у парня.

- А с тобой во все дыры значит хочет, - скривил он губы в злой пьяной улыбке.

- Это не твоё дело, - отрезал я.

Не буду же я объяснять этому, что с девушкой у меня ничего не было. Не поверит. Да и не его это дело, что у меня есть, а чего нет.

- Не моё, - накаляясь ненавистью повторил он.

- А знаешь, что она мне про тебя сказала? – допытывался Весло и не дождавшись моего вопроса продолжил:

- Что я ногтя твоего не стою! – с пьяной злобой засмеялся он.

- А чем ты лучше? - клокоча яростью спросил он.

- Чем? – уже выкрикнул он.

- Депутат, - с ненавистью смотрел он на меня, - а на деле такой же бандит как и я.

- Почему тебе всё, а мне ничего, - заорал он, - деньги, красивые бабы, машины, уважение.

- А вот я тебе сейчас мозги вышибу, - схватил он молоток с верстака, - потом эту сучку во все дыры поимею, заставлю в ногах у меня валяться, а затем придушу.

Зря я не взял на эту встречу свой браунинг, ещё успел подумать я как невменяемый от злобы пьяный Стас бросился на меня с молотком в руках. Убьет он меня, не смогу и не успею я против молотка в его руках ничего сделать.

Глухо прозвучал удар по голове. Свалился на пол гаража Стас выпал из его рук молоток. Я перевел дыхание. Дымарь нагнулся к лежащему телу, пощупал пульс на шее.

- Готов, - тихо сказал он.

Я и сам видел, что Стас мертв, проломлена затылочная кость, затылок весь в крови.

- Чем ты его? – машинально спросил я.

- Вот, - показал мне поднятый с пола шарик от подшипника Дымарь.

- Я у жонглера научился их кидать, - пояснил Дымарь, - теперь каждый день по часу тренируюсь шариками жонглируя.

- Лучше ножа и бесшумнее пистолета, - спокойно объяснял он.

Я достал носовой платок и нагнувшись к трупу прикрыл Стасу лицо. Смерть смыла с него выражение ненависти, теперь его лицо выражало удивление: Как это всё? Это и есть вся моя жизнь?

- Он сегодня просил меня помочь вас убить и спрятать труп, - сказал Дымарь, - а потом Дашу изнасиловать и утопить.

- Совсем башкой тронулся, - рассказывал он.

- Вы Тимур Абдулович его не жалейте, - посоветовал Матвей, - он бы вас не пожалел. Если бы смог, то еще изгалялся перед тем как убить. Да и девка, ну не дала ему, дала другому, что ее за это убивать?

- Если за это убивать, то мы так без баб останемся, - хохотнул он.

- У меня с ней ничего не было, - негромко сказал я.

- Не моё это дело, - равнодушно сказал Дымарь, а потом неожиданно спросил:

- А вот вы когда первого человека убили, что почувствовали?

- Радость, - признался я, - радость, что он убит, а я жив!

- Он первым в горах в меня стрелял, - пояснял я, - я в ответ.

Я понял к чему об этом спрашивал Матвей Дымарь. Он убивал людей и пока еще искал для себя моральное оправдание. Нас же всех с детства учили: Не убий!

- И из засад, - смотрел я на этого убийцу, - я первым стрелял и никаких угрызений совести не испытываю.

- Это на войне, - тихо сказал Дымарь, - а нас тут мирная жизнь. Есть разница.

- А в чём? - посмотрев на труп Стаса, а потом и на его убийцу, спросил я, - Те люди в которых я стрелял, тоже всего лишь хотели убить меня и моих товарищей.

- Я и тут убивал, - признался я, - убивал тех, кто хотел убить меня или моих близких и разницы не почувствовал.

Это молодой парень уже давно ставший убийцей в упор смотрел на меня и я продолжил говорить.

- Я для себя решил, - с натугой объяснял я, - чтобы грабить и воровать я никого убивать не буду, но если тронут моих близких или меня, я буду стрелять.

Дымарь отвел от меня свой тяжелый взгляд.

- Вы идите Тимур Абдулович, - негромко предложил он, - я тут сам все приберу. И Стаса похороню.

- Не беспокойтесь, - чуть улыбнулся Дымарь, - Всё чисто сделаю.

И я ушел. Мела по улицам февральская поземка, было холодно и мерзко на душе. Но напиваться я не стал. Дома взял Весту и пока Майя была на работе, на своей машине уехал в заледенелый пригородный лес и достав из багажника машины охотничье ружье долго гулял по лесным тропинкам с суматошно бегающей и радостно лающей собакой, старясь не о чем не думать.

Стаса похоронили на новом городском кладбище на котором у Матвея были свои связи. Труп уложили в дешёвый гроб и закопали в одной из заранее отрытых могил, что готовят кладбищенские рабочие для безымянных мертвецов. Всем его знакомым сообщили, что он уехал на Дальний Восток. Вот и всё об этом человеке.

Хотя нет не всё. Вспомнила о своем отвергнутом, но настойчивом ухажере Даша. Она пришла в тир, где я регулярно продолжал тренировки по стрельбе из спортивного пистолета сериями, подождала, когда я отойду от огневого рубежа и негромко спросила:

- Где Стас? Мне продолжать бояться или я уже могу жить спокойно?

- Он уехал, - не глядя на нее ответил я и положился пистолет на стол для чистки оружия.

- А когда вернется? – стала допытывалась девушка.

- Оттуда не возвращаются, - тихо произнес я и стал уверенными движениями разбирать пистолет.

Она вздрогнула, тень мертвеца, тень Стаса Весло встала, а потом прошла между нами.

- Это я виновата, - всхлипнула Даша.

- Ты не обязана давать каждому кто этого хочет, - начав чистку оружия спокойно сказал я.

- А вот мужчина должен уметь справляться со своими желаниями, а не зацикливаться на одной. Отказала ты, можно найти другую, а не делать из этого трагедию, - смазывая детали пистолета оружейным маслом говорил я.

- Что за глупости ты говоришь, - не переставая всхлипывать рассердилась девушка, ей по-женски пусть и волнительно, но было очень приятно, что из-за нее кипят такие страсти.

- И ты была права, - не отвечая на упрек и вытирая от масла сухой ветошью детали пистолета, посмотрел я на девушку.

- Он планировал тебя изнасиловать, поиздеваться и отомстив убить.

Даша задрожала. А я быстро собрав пистолет бесстрастно сказал ей:

- Вот так в жизни бывает.

- Даша? – узнав девушку, удивилась подошедшая к нам Галя Лодкина, которая тоже была в тире на тренировке,

- Ты что тут делаешь? – с недоумением спросила она.

- Пришла попросить Тимура Абдуловича, чтобы он помог сестре в больницу с малышом лечь. Тот все болеет и болеет, - быстро ответила девушка.

- А я уж думала, что ты тоже стрельбой решила заняться, - улыбнулась Галя.

- Воздержусь, - коротко ответила Даша.

- Тим, а Майю ты на соревнования отпустишь? – обратилась ко мне Галя, - она уже на уровне кандидата в мастера стреляет.

- Ей пока не до стрельб, - улыбнулся я.

- Ладно, - сказала Галя и пошла на рубеж выполнить очередную стрелковую серию.

- Ты с репетиром не передумала? – сменил я тему разговора.

- А ты не передумал? – тихо спросила девушка,

- Нет!

- Ну тогда и я нет, - коротко и резко ответила Даша и ушла.

Вопрос с репетитором и оплатой его труда решился через журналы мод на английском языке которые я в январе привез из столицы. Златка и Маринка не смогли прочитать журналы даже со словарем. Они обратились за помощью к Даше которая в школе английский знала лучше всех. Но та тоже на специальных терминах из мира мод спасовала, такие знания школьной программой не предусмотрены. Марина узнала кто лучший специалист по английскому у нас в городе и обратилась к ней за платной консультацией. А лучшим специалистом была Юля еще молодая девушка аспирант на кафедре иностранных языков нашего института. Ей были нужны деньги и она после перевода текста из журнала предложила Марине позаниматься английским языком дополнительно. Это было уже модно и Марина тут же пригласила с собой Злату, за компанию взяли с собой и Дашу с просьбой помогать им при совместных дополнительных занятиях. Денег на репетитора для всех троих удивившись, что так мало, по первой просьбе внучки сразу выделил Сапер. Юля удивившись, что ей заплатили больше чем она запросила, добросовестно взялась учить девочек.

Глава 5

- Вы дурами по блату собираетесь в мединститут поступать? - спросил я у девушек на традиционном пятничном вечере, который мы проводили у себя дома.

Только на этот раз на ужин были приглашены Сапер и Серый.

С февраля у Марины и Златы наступили трудные дни. Через заместителя главного врача областной больницы Волжину, я попросил преподавателей которые будут принимать экзамены в мединституте проверить у девушек уровень знаний. Знания были прямо скажем не очень и шансов поступить в мединститут на общих основаниях у них не было.

- Так вы нам об этом прямо скажите, - потребовал я, - денег и связей у нас хватит любую дуру дотянуть до диплома.

- Чё это я дура? – возмутилась Марина.

- Сам дурак, - обиделась Злата.

Они уже накрыли на стол и теперь мы сидели готовые к приему напитков и пищи.

- Тим, не дурак, - вступился за меня Сергей.

- А чё он тогда обзывается? – расстроилась Марина.

- Майя, - обратилась она к моей жене, - скажи ему пусть извиняется.

- Сами скажите, - отказалась жена.

- Сами скажете, - с иронией повторила Злата, - Тим только свою маму и тебя может послушать.

- Я не дура, - успокоившись сказала Марина.

- Я тоже, - насупилась Злата.

- Говори, чё хотел, - потребовала Марина.

- Мы нанимаем вам репетиторов из числа преподавателей мединститута, - кивком головы показал я на Сапера и Сергея с которыми уже согласовал этот вопрос, - по тем учебным дисциплинам которые вы будете сдавать на вступительных экзаменах. И всё оставшееся время вы индивидуально занимаетесь с ними по шесть часов в день.

- Шесть часов в школе, шесть с репетиторами, - охнула Марина, - да мы сдохнем.

- А он этого и добивается, - застонав обратилась к Сергею и Саперу Злата обличающее показав на меня указательным пальцем.

Сапер и Серый хранили молчание. Серый смотрел на хрустальный графин с нектаром дяди Гоши. Сапер рассматривал картину на стене.

- В школе я решу вопрос и до окончания учебного года вас переведут на индивидуальное обучение. Посещать уроки в школе вам больше не придется, - объяснял я, - Сходите на последний звонок. Сдадите экзамены. Отгуляете выпускной. И вперед во взрослую жизнь. По непрофильным предметам учителя поставят вам «отлично». Взамен я пробиваю школе капитальный ремонт и новое оборудование. Ради этого директор школы и ваши учителя готовы поступится принципами. От вас согласие на эти условия и учеба с репетиторами по шесть часов в день и без отлучек. Докажите, что не дуры.

- Где заниматься будем? – согласившись доказать, что она не дура, мрачно спросила Злата.

- У тебя дома? – с надеждой спросила Марина.

Испуганно посмотрела на меня Майя, она гостеприимная хозяйка, но каждый день видеть у себя в квартире посторонних людей желанием не горела.

- Я договорился с ректором мединститута, - чуть улыбнулся я, - вас на полставки оформят лаборантками в лабораторию биологических испытаний. Лаборатория в здании института и туда преподаватели будут приходить проводить с вами занятия. А после окончания учебы будете там прибираться.

- Мы будем убирать лабораторное ссанье и говно? – возмущенно заорала Марина.

- Ни за что! – как ужаленная вскочила со стула Злата.

- В медицине это называют биологические материалы, - холодно сказал я.

- А вы будете прибираться в виварии, - проинформировал я.

- А это что? – с подозрением спросила Марина.

- Так называют помещение, где содержат подопытных животных, - пояснил я.

- Собак? – с ужасом спросила Злата и посмотрела на тихо и мирно сидевшую в уголке Весту.

- Крыс и мышей, - засмеялся я.

- Я их боюсь! – завопила Марина.

- А я ненавижу! – вторила ей Злата.

- Вот и чудно, - внешне обрадовался я, - значит с их убийством и последующим препарированием у вас проблем не будет.

Побледнела Марина, подавила рвотный рефлекс Злата.

- Тим, - с укоризной сказала мне Майя, - не за столом же такие вещи обсуждать.

- Значит не за столом? – разозлился я.

- А мясо которое мы за этим столом будем есть, - чуть повысил голос я, - оно не результат забоя скота, так что ли?

- А едите вы его аппетитом, - посмотрел я бледных девчонок.

- Ты Майя, - обратился я жене, - когда мы у твоих родителей были, головы курам рубила, а потом готовила из их тушек, жареную курятину. Что-то я не припомню, чтобы у тебя рука дрожала, когда ты сначала топором головы рубила, ощипывала, опаливала, а потом трупы ножичком разделывала.

Майя покраснела, но от ссоры при гостях воздержалась. Я тебе потом всё выскажу, говорила она мимикой лица.

- Сколько хоть за это платят? - смирившись спросила Марина.

- Ставка лаборантки восемьдесят рублей в месяц, - стал рассказывать я, - следовательно полставки это сорок рублей. Убираем подоходный налог, профсоюзные взносы, расходы на транспорт и остается …

- И остаются наши горькие слезы, - всхлипнула Злата.

- Зато это ваши честно заработанные слезы, - стала утешать девушек Майя.

- Между прочим у твоего Славика Пахомова стипендия сорок рублей, - напомнил я Злате, - поэтому он на Скорой подрабатывает.

- В том числе и ради того, чтобы сводить тебя в кафе и сделать подарок, - добавил я.

А ещё чтобы помочь деньгами своей любовнице, у которой маленький ребенок от первого брака, но об том Злате знать не надо. Также как Марине не надо знать, как решает половой вопрос Шамиль.

- Английским то мы будем по-прежнему у Юли заниматься? – грустно спросила Марина, - нам с ней нравится учиться.

- Представляешь, - обратившись к Сергею засмеялась Златка, - Юля берет с кафедры видеомагнитофон мы с ней по видео смотрим фильмы на английском, а потом с Юлей делаем перевод, отрабатывает произношение, пополняем словарный запас и сами, сами выстраивает диалоги на английском.

Надеюсь, в качестве учебных фильмов вы не порнографию смотрите, подумал я, вспомнив как Даша проговорилась, что с ними вместе смотрела немецкий порнофильм.

- А если видак занят, то разбираем тексты, но это скучнее, - вздохнула Марина.

- Намного скучнее, - подтвердила Злата.

- Вы, что раньше не сказали, что вам для учебы видак нужен, - возмутился троечник в школе, а сейчас вор в законе Серый,

- Завтра я тебе домой видак привезу, - сказал Серый, Злате, - возьмешь его на занятия и если Юля вам так нравится, подаришь ей.

- Пусть составит список фильмов для обучения, - попросил я, - всё достану, только учитесь.

- Тогда с меня телевизор Sony, - вздохнул смотрящий по городу Сапер.

- Но английским и танцами занимайтесь в свободное от основной учебы и работы время, - улыбнулся я,

- Добро пожаловать во взрослую жизнь! – засмеялся Сапер.

- За это и выпьем! – предложил Серый.

- Раз вы нас вытолкнули во взрослую жизнь, - потребовала Марина, - то и нам наливайте.

- Я хочу полусладкого вина, - сказала Злата.

- Вот с первой получки нас им и угостишь, - проявила твердость характера Майя и девушки понимая, что спорить с ней бесполезно налили себе компот.

А дальше Днем Советской армии и Военно-Морского флота в феврале проводили зиму. Международным женским днем 8 марта встретили весну. За это время у нас особых изменений не было. Шамиль подбирал и обучал бойцов. Серый увеличил свою группировку за счет молодых уголовников. Дымарь и Чилим стали его ближайшими помощниками. Наезжать на нас и наше дело местные боялись. А залетных если они заявляли о своих делах смотрящему по городу Саперу, угостив, вежливо выпроваживали. Если не заявлялись, то выбивали, не до смерти, но чувствительно.

Андрей Звенигородцев освоился в Москве. Глаша стала директором гостиницы. Юра через Андрея передал, что работа идет. Илья собирал свою службу. Сыч готовил всесоюзную сходку. У наших столичных партнеров их бизнес пока шёл без сбоев.

А потом зазвенел капелью апрель.

Пора опять в столицу. Скоро, очень скоро уже в мае произойдет одно из событий которое будет определять судьбу нашей страны. И мы должны быть к этому готовы.

- Я ненадолго, - утешал я Майю и нежно гладил ее по животику когда она собрав мне сумку села на диван и всхлипнула.

- Ты Тим в Москве береги себя, - просили пришедшие провожать меня сестры, - а за Майю не беспокойся, пока ты в столице мы у вас поживем.

Заскулила Веста я и ее погладил. А потом уехал в аэропорт.

Глава 6

- Ты сучонок на кого пасть свою разинул? – наставив револьвер на бандита с разбитым лицом и кляпом во рту, с насмешливой злобой спросил я. Моё лицо закрывала маска противогаза и голос из под нее звучал глухо и страшно.

Револьверов у меня было два. Один боевой Наган с ПБС[1] и второй макет игрушка. Если нас найдут, а у милиции после акции возникнет вопрос: Где оружие? То я предъявлю игрушку.

Еще три избитых подельника бандита стояли на коленях с кляпами во рту с связанными руками за спиной.

У Запала был пистолет Walther P38. Он тоже был в противогазе и фиксировал взглядом коленопреклоненных качков. Еще двое бойцов с нашей группы с противогазами на лицах выкладывали из сумки материалы для полевого допроса и готовили фотосессию.

Мне уже не по чину самому участвовать в силовых акциях, но тут во мне клокотала такая злобы, что удержаться просто не мог, а еще я хотел лично убедиться как будет действовать в боевых условиях связка боевиков Андрея и оперов Ильи. А всего несколько суток назад …

- Как поживаешь Глаша? – вежливо спросил я землячку навестив ее в недавно купленной ей квартире.

- Обустроилась в столице? – продолжал интересоваться я рассматривая обстановку комнаты в которую она меня пригласила.

Все мебель была дорогая импортная, недавно купленная, а квартира была после хорошего ремонта.

- Денег хватает? – проявил я заботу.

- Хватает, - коротко ответила Глаша и спросила:

- Кофе будешь?

- Забыла ты меня в столице, - с легкой укоризной улыбнулся я, - уже и не помнишь, что не пью я кофе, а чай предпочитаю.

- Чай так чай, - пожала плечами девушка, - его даже быстрее сделать. А пока я завариваю, вот почитай.

И протянула мне общую тетрадь всю исписанную ее разборчивым почерком и разрисованными схемами.

Я пил мелким глотками горячий чай из фарфоровой чашки нового сервиза и внимательно читал. Я не ошибся у этой девушки настоящий талант оперативного сотрудника, не важно, где он применяет свой талант в разведке или контрразведке, в уголовном розыске или как сейчас собирая информацию частным лицом.

В тетраде была информация о принципе работы гостиниц столицы в сфере предоставления сексуальных услуг. Все было основано на примере гостиницы, где директором работает Глафира.

Я дочитал, положил тетрадь на стол и вопросительно посмотрел на девушку.

- Когда меня назначали директором, - заговорила Глаша, - то сразу предупредили, чтобы я девок не трогала в их дела не лезла и еще дополнительно каждый месяц тысячу своему начальнику заносила.

И назвав должность, фамилию, имя, отчество начальника, она продолжила говорить:

- Я и заносила из тех денег, что ты мне дал, - пожала плечами девушка, - как ты и требовал никуда не лезла, ни с кем не ссорилась, вникала в работу, а это.

Она кивнула на тетрадь.

- Всё на поверхности лежит, я это просто систематизировала.

- Тим, - как от кислого сморщилась Глаша, - я не для того с дельты уехала, чтобы опять в это дерьмо по горло лезть.

- Всё тебе верну и лучше в дворники пойду, - решительно заявила она.

- Неделю потерпишь? - спросил я, - А я пока всё разузнаю.

- Месяц подожду, - уверила девушка и заледенев лицом спросила:

- Кому квартиру отдавать? И срок по возврату денег назначь.

- Оставь себе, - отмахнулся я от ее предложения, - это я тебе сюда предложил уехать, если не хочешь дальше со мной работать неволить не буду, а квартира и подъемные, что ты получила это тебе компенсация.

Глаша как оттаяла лицом. Засуетилась, долила мне в чашку чая, ближе пододвинула конфеты.

- Тим, - тихо попросила она, - не связывайся ты с этими бандитами, под которыми проститутки работают. Я видела как они одного парня почти до смерти забили.

- Вот как? – нахмурился я.

- Он вступился за девчонку которую один из этих качков толкнул и обматерил, а они его у всех на глазах ударом в спину свалили на землю и забили ногами, - вздрогнула от воспоминания девушка.

-Его били, а все молчали и вмешаться боялись, - продолжая нервно всхлипывать добавила она.

- Я закричала и милицию вызвала, - дрожа говорила она, - перед уходом они мне сказали, что в задницу метлу воткнут и летать заставят.

- А когда менты приехали, я им все приметы дала, сказала где их найти можно.

- И ничего, на следующий день они в гостинице появились, - с горечью говорила она, - наглые, уверенные, мне при всех грозили и матом крыли.

- Для них человеческая жизнь копейка, - грустно сказала Глаша.

- Для таких Глаша, - встал я из-за стола, - чужая жизнь копейка, а за свою они трясутся.

- Неделю Глаша, - уже стоя в дверях квартиры повторил я, - максимум две, потерпи, а так как решишь, так и будет.

Сашка Потапов был в Канаде по внешнеторговым делам. А по столице меня на своей недавно купленной машине ВАЗ 2107 возил Андрей Звенигородцев.

Еще встретив меня в аэропорту по дорогое в гостиницу «Мир» где я забронировал номер, он отчитался. Из миллиона, что у него был, Илья взял триста тысяч и он активно набирает действующих и уволенных сотрудников милиции. Юра денег не брал, на контрольной встрече, сказал, что всё идет по плану. Сам Андрей разыскал пару своих сослуживцев и предложил им поработать с ним в группе, выплатил аванс, через Илью устроил их на работу, где они будут только числятся, ребята надежные и сейчас восстанавливают физические навыки. Сам он пока живет в съемной квартире, но …

- Тим, - управляя машиной и глядя на дорогу смущенно спросил он, - мне маклер, через которого я на съем квартиру нашел, предложил очень хороший вариант по кооперативной двухкомнатной квартире. Одолжи мне двадцать тысяч, я тебе потом частями из своих заработанных отдам.

- Возьми из тех денег, что остались от миллиона, сколько тебе надо, - отмахнулся я, - но съемную при себе держи и оплачивай.

- Но маклера, через Илью проверь, - посоветовал я, - а то примут тебя за лоха с деньгами и кинут.

- А нам потом их трупы закапывай, - усмехнулся я.

- Это знакомый Ильи, он не кинет, - серьезно ответил Запал.

- А тебе денег не жалко? – смущенно и тихо спросил он.

- Для своих не жалко, - коротко ответил я.

И дальше до гостиницы мы ехали молча.

Выйдя из дома где жила Глаша, я сначала сходил в телефонную будку автомат, позвонил Илье на работу, условленной фразой вызвал его на встречу. И только потом сел в машину к Запалу на заднее сиденье.

Встретились с Ильей на входе в Парк Горького и пошли неспешно гулять по тропинкам Нескучного сада. Апрель, в столице уже не холодно, но еще не тепло. Было солнечно, но в джинсовом костюме мне было совсем не жарко. Илья был одет в темные брюки свободного кроя и ветровку. Но фоне гуляющей публики мы совсем не выделялись.

После короткого обмена мнениями о совместных делах я спросил:

- Можешь узнать, что за банда сутенеров работает по гостинице где Глаша директор, кого там избили и кто из ментов их прикрывает?

На его молчаливый вопрос: Зачем?

Объяснил:

- Глаша с нами работает, эти чмошники при всех ее обматерили и угрожают ее искалечить. Это не ей в жопу метлу сунут, это нам всем метлу в анус запихнут.

- Почему она мне сразу не сказала? - нахмурился Илья.

- Не верит она никому, - с легким раздражением ответил я.

- И ещё, - по ходу прогулки настойчиво продолжил спрашивать я, - что проститутки при московских гостиницах под организацией Букиниста и его компании ходят?

- Ну уж это точно нет, - улыбаясь ответил Илья, - это так сказать не их уровень, грязно и мелко да и уголовных следов эта деятельность много оставляет, а они не любят когда следы к ним ведут. Но среди этих дам полно информаторов из МУРа и Комитета, поэтому их особо не трогают.

- Если Глашу фактически назначили директором по настоянию людей Букиниста, то почему с нее деньги вымогают? – холодно спросил я,

- Илья, - чуть повысил я голос, - я не под кого не лягу и никому платить не буду. Скажи Букинисту, если не я нужен, то девушка освободит должность, я в столице сворачиваю свои дела, а дальше каждый сам по себе.

- Кто вымогает? – искренне удивился Илья.

Я назвал кто.

- Разберусь, - решительно сказал Илья, - но уже сейчас тебе скажу, устройством девушки на должность через людей организации занимался я и там том, что за это надо платить речь не заходила. Эти люди под Семеном ходят и пикнуть против него боятся.

- Сутки, Тим, - обещал Илья, - и я тебе сообщу всё, что узнал.

- Тебе отчет по деньгам нужен? – смущенно спросил он.

- Нет, - посмотрел я как по дорожке навстречу нам идет пара молодой парень и женщина которые оживленно разговаривая катят коляску с ребенком.

- Ты мне только объясни, что организация тебе денег на службу разве не дала?

- Выделили достаточно, - понизил голос Илья, - но одну мобильную группу я под себя формирую, а это техника, явки, оружие, высокая оплата.

- Букинист сказал, что в партнеры меня пригласят только после первых результатов, а пока только зарплату втрое повысили, - сообщил он.

- Хорошо то как, - глубоко я вдохнул свежий весенний воздух, остановившись возле покрытого первой нежной листвой клена, - есть в природе средней полосы своё неброское очарование.

- Стихи втайне пишешь? – с иронией спросил Илья.

- Почему втайне, - рассмеялся я, - пишу открыто, но когда прочитал их первой жене, то она решила, что я над ней издеваюсь и устроила скандал. Прочитал Майе, она заплакала и спросила в чём провинилась.

- Теперь на прогулке читаю их Весте, - с улыбкой признавался я, - и только она их внимательно слушает и одобрительно виляет хвостом.

То что за одобрительно молчание или восторженное поскуливание Веста с моих рук получала лакомство я говорить не стал. И не надо эту собаку упрекать в лицемерии, я полагаю, что если слушателям своих стихов я начну платить деньги, то они тоже будут восторгаться моими творениями.

- На майские в этом году не приглашаю, Майя ждет ребенка ей не до гостей, - извинился я перед Ильей

- Ты Тим будешь отличным отцом, - поздравил меня Илья.

Пройдя еще несколько метров мы остановили у клумбы где парковые рабочие не торопливо высаживали гиацинты. И так захотелось послать всё к черту, работать учителем истории в школе, писать книги, высаживать на даче цветы.

- Завтра созвонимся, - сказал я Илье.

И он ушел. Отпустив Андрея заниматься своими делами я еще долго гулял по парку. Вернувшись в гостиницу пообедал в ресторане. Отдохнув в номере бродил по вечернему Арбату рассматривая выставленные на улице картины молодых художников.

На следующий день в полдень я и Илья встретились в парке «Сокольники» прогулялись по аллеям и найдя уединенное место сели на лавочку.

- Тут все данные и адрес потерпевшего, - подал мне Илья бумажный конверт, - на втором листе адрес где собирается банда которая держит проституток в гостинице. Звание, должность, фамилия мента который их прикрывает. Я уже доложил Букинисту, о том кто с Глаши вымогает деньги. Он сказал, что решит этот вопрос в ближайшие дни. Со встречей он тебя не торопит, но просит заехать к нему до твоего отъезда. Кто из проституток в этой гостинице стучит МУРу и Комитету, пока ничего сказать не могу. Нужно время.

- И ещё, - внимательно посмотрел он на меня, - этот район держит один из воров в законе Обух, банда работает под ним. А Обух кореш Сыча.

Мне очень хотелось задать вопрос: Почему если всё так быстро можно установить, эти твари до сих пор на свободе?

Но я его не задал. Я же тоже руководитель ОПГ, знаком с ворами и использую их в своих интересах, вхожу в преступную корпорацию и спокойной живу себе припеваючи, при деньгах и всеобщем уважение, уважении часто замешанном на страхе.

Мы как язвы на больном теле страны. Так что не мне тут морализировать.

Я вскрыл конверт, открыл первый лист и как пулю в грудь получил, потемнело в глазах.

- Будете бояться вас убьют, - говорил я зимой стоя перед строем бойцов своего взвода перед их первой боевой операции.

Первой для них, для меня очередной. Я уже отвоевал полтора года на беспощадной горной войне. Теперь я учил воевать их.

- А вы товарищ сержант, разве не боитесь? - с легким удивлением спросил меня худенький веснушчатый Валерка.

- Боюсь, - признался я, - но научился побеждать страх.

- Теперь, - посмотрел я на этих ребят, - ваша очередь побеждать.

Они научились воевать, научились побеждать страх, а Валерка стал одним из лучших бойцов в нашей роте.

А теперь он не испугавшийся бандитов, потерпевшим лежит в городской больнице. Я глубоко вдохнул раз, выдохнул, вдохнул сладкий весенний воздух еще раз, выдохнул. Еще вспомнил как весной мои бойцы провожали меня домой. Кровавая муть в глазах прошла, грудь болеть перестала.

- Мне надо четыре ствола, машину которую можно бросить после дела, заряженный пленкой хороший фотоаппарат, четыре рабочих комбинезона на рост метр восемьдесят, четыре противогаза, сумку с инструментами газовщика, пятилитровый баллон с бытовым газом, портативную пишущую машинку с пачкой бумаги, два портативных двухкассетных магнитофонов, три обреза охотничьих ружей, - спокойно сказал я.

- Тим, давай без трупов, - встревожившись попросил побледневший Илья.

- Смерть это слишком быстро и легко, - криво улыбнулся я, - долго жить страшнее.

- Это мой боец, - показав на листок бумаги с данными потерпевшего, помедлив сказал я, - учил его как выжить в горной войне.

- И он вернулся домой живым, - повысил я голос, - чтобы тут его бандиты искалечили.

- Отговаривать тебя бесполезно? - грустно спросил Илья.

- Так ты всё достанешь или мне самому подсуетиться? – с нажимом повторил я.

Всё Илья достал на следующий день. Машина, старенький ГАЗ 51 с тентованном кузовом. Стволы пистолеты Walther P38 с двумя обоймами на пистолет и револьвер Наган с полным барабаном лежали в кабине машины, там же лежали два магнитофона.

- Как сделаешь дело, - утром говорил мрачный Илья, - так машину мы подадим в угон. А пока держи на случай остановки ГАИ путевой лист. Фамилию водителя сам впишешь.

- Пистолеты и револьвер Наган с ПБС, - передав мне путевой лист и одев нитяные перчатки стал показывать мне он мне оружие, - из окружного отдела военного снабжения МВД. Как с времен войны оружие попали на склады НКВД так до сих пор там и хранится, формально их наличие проверяют каждый квартал, а фактически они никому не нужны. Надо будет их быстро спишут. Фотоаппарат с пленкой в бардачке. Комбинезоны, противогазы, сумка с газовыми инструментами, баллон с бытовым газом, пишущая машинка с бумагой и обрезы в кузове разложены по брезентовым сумкам.

- И еще, - показал он мне четыре игрушки внешне не отличимые от боевого оружия, - это три макета Вальтера, а это макет револьвера Кольт. Мне их по заказу привезти из ФРГ.

- На самый крайний случай, если всё пойдет наперекосяк сдадите ментам игрушки и если не будет стрельбы, то никто не докажет, что у вас было боевое оружие, - объяснял Илья.

- Я со своими людьми буду страховать тебя у логова этих тварей, - хлопнул он меня по плечу и пожелал:

- Удачи Тим!

Удачи! Так мы желали друг другу, когда уходили на боевые операции в горах. Но удача не всегда шла рядом. Были среди нас убитые и раненые. Но нас четверых собравшихся у машины, когда уехал Илья, удача не покидала в горах.

Я показал бойцам как обращаться с пистолетом Walther P38, раздал оружие, сам проверил, что оружие на предохранителе и еще раз предупредил:

- Стрелять только по моей команде! При входе сразу без разговоров как кастетом бьем рукоятью пистолета по голове, но не до смерти, а до их усрачки. Вопросы?

Вопросов не было. Я быстро отпечатал на пишущей машинке «Москва» три листка с текстом. Вот всё и готово!

А до этого вчера вечером Запал представил мне своих сослуживцев по разведроте десантного полка.

- Борис, - представился мне первый, - позывной Штык.

-Тихон, - представился второй, - позывной Ака.

- Тимур, - назвался я, - позывной Тим.

- Андрей вам уже говорил, - осматривая по-спортивному подтянутых молодых ребят заговорил я, - но я скажу еще раз, мы не бандиты, не ворье, не наемные убийцы и никогда ими не будем. Я и мои товарищи из дельты торгуем в столице рыбой минуя государство. Это приносит хорошие деньги. А где деньги, там появляются желающие нас ограбить, запугать, подмять под себя. Если на нас нападут, то мы будем защищаться с оружием в руках. Для вас это риск, но и оплата будет высокой. Если, что случится в беде не бросим.

- Через месяц, - обещал я, - у каждого будет своя машина. Через год кооперативная квартира. В месяц каждый будет получать одну тысячу рублей[2]. От вас дисциплина в выполнении приказов, поддержание боевой формы и ведение не привлекающего к вам внимания образа жизни. Если кто захочет выйти из дела, держать не будем.

- Запал про тебя рассказывал, ему верю, я согласен, - коротко как отрубая слова сказал Штык и кивнул головой.

- Я тоже согласен, - поддержал товарища Ака.

Тогда я рассказал им про Валерку и про бандитов, которые его искалечили.

- Убивать их не будем, - оскалился я, - но так отделаем, что будут до смерти под себя ходить.

И вот сейчас мы перед выездом переоделись в рабочие комбинезоны, на руки одели хлопковые рабочие перчатки, через плечо перекинули сумки с противогазами гражданского образца. Убрали в боковые карманы комбинезонов оружие.

Когда приехали вошли в подъезд, поднялись на четвертый этаж пятиэтажного панельного дома. У двери квартиры где было логово бандитов, одели противогазы и пустили в щель двери бытовой газ.

Через минуту Штык забарабанил в дверь.

- Немедленно откройте, - орал он, - утечка газа.

- Это Мосгаз, - поддержал его криком Ака.

Дверь отворилась и я тут же ударом разводного ключа по голове свалил стоявшего в проеме двери здоровенного качка с ног и выхватив револьвер бросился в комнату, за мной Запал и Штык, Ака остался на площадке.

- Чё за …, - выскочил из-за стола заставленного бутылками со спиртным еще один качок, но подавился криком, его одним ударом кулака в висок сбил с ног Запал. В этой большой комнате еще один качок по виду бухой, даже не успел встать, его свалил ударом рукояти пистолета по голове Штык. И только выскочивший из-за стола худощавый и резкий успел схватиться за нож.

- Убью! - наставил я на него револьвер, - Брось нож и встал на колени!

Эту тварь я узнал сразу, это он на первой сходке воров которую собирал Сыч показал мне свой блатной гонор, а получив ответку сразу дал заднюю. Мой старый знакомый, глядя как смерть смотрит ему в глаза бросил нож и встал на колени.

- Руки на затылок, - негромко, глухо, но страшно приказал я.

И он сразу выполнил приказ. Оттащил из прихожей в комнату потерявшего сознания бандита Штык. Поочередно начал вязать руки лежавшим Запал.

- Товарищи жильцы, - в комнату донесся из подъезда голос «газовщика» - мы аварийная бригада Мосгаза.

- Утечка газа произошла только в одной квартире, - успокаивал соседей Ака, - мы ее сейчас ликвидируем. Для вас нет никакой опасности.

- Если нет опасности, - допытывался сварливый немолодой женский голос, - то почему ты противогаз не снимаешь?

- Нам так по инструкции положено, - нашелся с ответом Ака.

И вежливо попросил:

- Товарищи не мешайте работать, расходитесь по квартирам.

- У меня суп на плите варится, - заговорила ещё одна судя по голосу молодая женщина, - если утечка, то выключать наверно надо?

- Муж голодный с работы придет, - даже в комнате было слышно как вздохнула в подъезде женщина, - придется ему всухомятку ужинать.

- Опасности нет, - повторил Ака, - варите своему мужу ужин и передайте, что весь Мосгаз завидует ему, что у него такая хорошая жена.

- Скажите тоже, - послышался довольный комплементом голос молодой женщины и судя по звуку она захлопнула свою дверь.

- Бабушка в эту квартиру заходить нельзя возвращайтесь в свою, - останавливал соседку Ака.

- Чё то голосов ихних не слышно, - подозрительно заговорила соседка, - обычно они так матом орут, что весь дом их матюги выслушивает.

- Чуток угорели они от газа, - нашелся с ответом Ака.

- Хоть бы они все передохли, - пожелала соседям старушка, - житья от них нет. Мат, пьянки, девок срамных водят, чуть что кулаки в ход пускают, мужика соседского избили за замечание, что нельзя при детях матом ругаться. В милицию на них жаловались, а там не чешутся.

Хлопнула еще одна дверь, ушла к себе в квартиру бдительная бабка. Ака зашел в помещение занес большую сумку со снаряжение и закрыл за собой дверь.

Я одним ударом рукояти револьвера разбил знакомому уголовнику лицо. Но завыть он не мог, вбитый ему почти до глотки кляп не пропускал звуки.

- Ты сучонок на кого пасть свою разинул? – наставив на него револьвер с насмешливой злобой спросил я. Моё лицо закрывала маска противогаза и голос из под нее звучал глухо и страшно. А вот с его лица капала кровь.

Еще трех избитых и пришедших в себя подельников бандита поставили на колени с кляпами во рту с связанными руками за спиной. Сначала я их сфотографировал. А потом …

- Начали, - коротко приказал я.

Запал достал из сумки молоток, проверил крепление кляпа и потом быстро точными сильными ударами молотка стал ломать все кости скелета кости первому бандиту. От ударов тот сразу потерял сознание.

- Следующий, - передал молоток Штыку, Запал.

Штык подошел к бандиту, тот мыча сквозь кляп от ужаса плакал.

- Это тебе не беззащитных бить, - не удержался от слов Штык.

- Око за око тварь, - добавил Штык и стал ломать кости своей жертве.

-Ты, - передал он молоток Ака.

Его бандит весь извивался пытался разорвать путы, вытолкнуть кляп. Но после первого удара захрипел. Ака круша ему скелет обошелся без слов.

- Теперь ты, - взяв молоток у Ака подошел я к главарю.

Тот от страха обмочился. Таким его взяв у меня фотоаппарат сфотографировал Запал.

- Тебе хуже всех придется, - обещал я, - но у тебя есть шанс избежать боли. Хочешь?

Тот захотел, впрочем я в этом и не сомневался. Такие любят причинять боль, но чтобы избежать боли себе готовы на что угодно.

Я достал из нагрудного кармана комбинезона отпечатанный лист бумаги.

- Прочитаешь вслух и я оставлю тебя живым, - обещал я, - будешь молчать, то долго подыхать будешь, очень долго.

Подыхать он не захотел. Штык вытащил ему из глотки кляп. И главарь прочитал отпечатанный текст, бумагу с которым у него перед глазами держал Ака. На уголовно матерном жаргоне бандит признавался:

Что опер поймал его, когда он с активным партнером пассивно получал удовольствие от гомосексуальной связи.

Чтобы об этом не стало известно ворам он согласился стать стукачом и передавал ментам все известные ему сведения об Обухе и остальных известных ему ворах в законе.

Что все члены его банды тоже пассивные гомосексуалисты.

Что большую часть денег полученных от проституток он не сдавал в общак, а присваивал себе.

Он сообщил кто в отделе милиции прикрывал его от уголовных дел и сколько он платил ему за это денег.

Я нажал клавишу «Стоп» на портативном магнитофоне. Перемотал кассету, воспроизвел запись. Все было отлично слышно. Вытащил кассету, положил ее себе в нагрудный карман комбинезона. Вставил в магнитофон чистую кассету.

- Теперь прочитаешь еще один текст, - глухо из-под маски противогаза прозвучал мой голос.

И я достав еще один отпечатанный лист бумаги приказал:

- Читай! – опять включил магнитофон на запись.

Теперь этот «артист» воспроизводил текст в котором он матом угрожал своим подельникам переломать им молотком все кости. Эту кассету с записью я потом оставлю в магнитофоне.

Заставил прочитать бандита еще один текст.

- Держи, заслужил, - протянул я ему стакан водки, который он мелкими глотками выпил с моих рук. А потом Запал по моему кивку несильно ударил его в затылок. Бандит потерял сознание. Запал его развязал. Штык и Ака развязали остальных. Я сначала сжег бумагу с текстами, а пепел смыл в унитазе. Из туалета прихватил веник. В комнате его разломал и разрезав штаны каждому бандиту сунул в анус прут от веника. Потом сфотографировал их лежащих безвольными куклами с разбитыми в кровь лицами, следующим кадром сфотографировал их с частью метлы в заднице. На молотке Штык отжал пальцы главаря и бросил молоток рядом с ним. Запал достал обрезы, на каждом отжал пальцы бандитов.

Вышли из квартиры, заперли дверь, спустились по лестнице вниз. На выходе из подъезда я снял противогаз. Это был условный сигнал Илье и его группе в которую входило несколько действующих сотрудников МУРа. Они поднимутся в квартиру, вызовут Скорую и проведут неотложные оперативно – следственные действия. Улику о том, что это разборка бандитов между собой я им оставил, основания для возбуждения уголовного дела за незаконное хранение оружие оставил. Дальше без нас.

А вот еще одно дело без нас не обойдется. И это срочное дело. Пропетляв по микрорайону оставили ГАЗ – 51 на полупустой стоянке машин во дворе жилого дома. В кузове машины переоделись в свою обычную одежду, разложили по сумкам рабочие комбинезоны с перчатками, сумки с противогазами, инструменты газовщика, пишущую машинку. Оружие оставили себе убрав его в куртки ветровок. По дороге к ВАЗ 2107 Запала, все поочередно выкидывали в бытовые мусорные контейнеры.

- Здорово Обух, - непрошенным гостем войдя в дом поздоровался я с еще одним старым знакомым когда мы уже поздно вечером, почти через всю столицу приехали к нему на хату.

Его адрес в квартире, где мы устроили бойню, мне сообщил его шестерка.

А проживал весну, лето и осень Обух на подмосковной даче которую он купил на подставное лицо. На свежем воздухе и хорошем питании Обух посвежел и даже чуток помолодел. Но его взгляд остался тем же взглядом, матерого битого жизнью и жившего по понятиям урки.

- Конт? – чуть удивился он, увидев меня.

- Ты чё приехал? – настороженно спросил он.

- Чаю с тобой попить, - внешне дружелюбно улыбнулся я, кивая на накрытый стол где стоял современный электрический самовар, фарфоровый чайник, чашка с блюдцем, ваза со сдобными сухарями с изюмом, розетки с вареньем.

- Приглашаешь? – без спроса сел я за стол и достав из кармана ветровки Наган с ПБС положил его на стол.

- Терпеть не могу, - доверительно объяснял я, - быстро его доставать, вечно курок за ткань цепляется.

- Нюра! – негромко позвал Обух.

В комнату вошла немолодая женщина и не обращая на меня внимания уставилась на хозяина.

- Принеси еще чашку, - попросил Обух женщину.

Когда та молча прошла мимо меня я заметил у нее след от ожога на кисти правой руки.

- Подруга твоя? – вежливо спросил я про женщину.

- Сестра младшая, - ответил Обух, - вызвал ее к себе из колхоза, хватит ей стоя в навозе, коров доить, пусть у меня хозяйство ведет и отдохнет от колхозной каторги.

- Пока я по зонам сроки свои мотал, - говорил о своём прошлом Обух, - она одна мне посылки слала, да письма писала.

- Вся остальная родня от меня отказалась, - спокойно договорил он.

- Ты один тут? – прислушиваясь к звукам в доме поинтересовался я.

- Вдвоем с Нюрой здесь живем, - все также настороженно ответил Обух.

- Если кончать меня приехал, - попросил он, - то сестру не тронь.

- Я и не соб… - взвыла тревогой интуиция и я увидел Нюру стоявшую в дверях комнаты с двухстволкой в руках. Еле успел упасть со стула на пол до выстрела.

Нюра бабахнула в меня с обоих стволов дуплетом. Отдачей от выстрела повело стволы ружья. Мимо! Судя по дыркам в стене напротив стреляла Нюра волчьей картечью. Перезарядить ружье Нюра не успела, через минуту после выстрела в дом с пистолетами в руках ворвались Запал, Ака и Штык.

Обух заслонил сестру собой.

- Не тяни, кончай, - хрипло попросил он, глядя как встав с пола я взял Наган.

- Нервы тебе лечить надо, - дрожащими руками убрал я револьвер обратно в ветровку.

- И мне после вас тоже лечиться придется, - попытался улыбнуться я.

- Вы Анна простите не знаю, как вас по батюшке, ружье то положите, не получится у вас меня убить, - обратился я к женщине выглядывающей из-за спины брата.

Она бросила двустволку на пол.

- А ты Обух, - интересовался я, - будешь нас чаем угощать или опять сестру за картечью пошлешь?

- Самогону, стаканы, хлеба и сала принеси, - приказал сестре Обух и та выйдя из-за его спины пошла на кухню, за ней приглядывать пошел Штык, а то достанет из схрона сестренка автомат и положит нас всех.

Маринка и Златка в такой же ситуации всех бы перестреляли. Хотя нет не перестреляли, не умеют они стрелять, надо будет этот пробел в их образовании закрыть.

- Васильевна я, - в дверях обернулась ко мне сестренка Обуха, и уточнила, - Анна Васильевна.

- А на тебе крови много, - пристально посмотрела она на меня, - поболее чем на брате моем.

- Поболее, - повторила она и ушла на кухню.

Что- то мне в ней не нравилось, какая-то деталь не давала покоя. Ну и ладно, мне она не угрожает, а остальное пока меня не касается.

- Ты с чего это решил, что я тебя кончать приехал? – спросил я у Обуха.

- Есть разговоры среди людей, что Сыч всю Москву под себя подмять хочет, а ты его мокрушник, - нехотя сказал Обух.

- У меня с Сычом, пару раз споры были, - признался Обух, - как тебя увидел подумал, что заказал он меня.

- Нет, не пошла Москва моя к нему с повинной головою[3], - процитировал я Пушкина и рассмеялся.

- Москву никто под себя не подомнет, а Сыч не дурак он и пробывать такое не будет, - спокойно добавил я.

- А мокрушником я не был и не буду, - далее холодно сказал я.

- И ходить не по кем не буду, это ясно? – спросил я у Обуха.

Тот ответил длинной фразой на уголовном жаргоне.

- Я не с твоего мира, - властно ответил я, - и говори со мной без фени.

- Ох и борзый же ты, - с легким раздражением заметил Обух, - нарвешься, попишут тебя.

- Мы этих писак раньше свинцом накачаем, - подал голос Запал, - в аду пусть расписываются.

- Видал я сегодня как твои пишущие ухари по себя ссались, - ухмыльнулся Ака.

У Обуха дернулось лицо, но он знал, что сила не на его стороне и промолчал.

Вернулась в комнату мрачная Анна Васильевна и стала с подноса расставлять стаканы, вилки, тарелку с порезанным салом, плетеную корзину с черным хлебом и трехлитровую банку с самогоном. Увидев знакомую наклейку на банке «Сок томатный» я рассмеялся.

- Откуда это у вас? – показав я на нектар дяди Гоши, спросил я у Анны Васильевны.

- Подарок, - скупо ответила она и поставила стакан рядом со мной.

А я опять увидел ее руку, между большим и указательным пальцем ожог от сведенной татуировки. Там воровки обычно набивают себе крест.

Давно еще как только я начал иметь дело с ворами Сапер прочитал мне лекцию по уголовным татуировкам. Так что понимаю я какая татуировка, что обозначает и у мужчин, и у женщин.

- А скажите любезная Анна Васильевна, - чуть отодвинувшись от женщины и фиксируя каждое ее движение начал спрашивать я, - как назывался аппарат котором вы коровок доили?

У Анны Васильевны нервно дрогнуло лицо и она промолчала.

- А остальные татуировочки, вы тоже свели? – допытывался я, - или на память себе оставили?

- Пошел ты на хер, опер долбанный, - продолжая расставлять посуду внешне спокойно ответила Анна Васильевна.

- А здорово ты придумал, телохранителя за сестру выдать, - с наигранным восхищением обратился я Обуху, - на бабу и подумать никто не успеет, как она в решето любого превратит.

- Ты и спишь с ней? – ухмыльнулся я, - Или только для мокрых дел держишь?

- Ей мужчина не нужен, - хрипло сказал Обух.

- Попробуешь пальчика, не захочешь мальчика, - с вызовом сказала Анна Васильевна и отойдя к стене скрестила руки на груди.

- Давай выпьем, а потом кончишь нас, - разлил Обух самогон по стаканам себе и женщине и первым выпил. Анна Васильевна подойдя к столу залпом выпила свой стакан. Закусывать оба не стали.

- Достал ты меня, - грустно сказал я, - кончишь, кончишь.

- Не за что тебя пока кончать, - спокойно сказал я, - а нервы у любого сдать могут.

- Лечится тебе Обух надо, - повторил я.

- Сам лечись, - вызывающе ответил вор в законе.

- Как вернусь домой так сразу в больничку лягу, - согласился я.

- Так чё надо? – чуть успокоился Обух.

- Поговорить, - посмотрел я на него, выпитый крепкий алкоголь уже начал действовать и он чуть порозовел.

А у мрачной Анны Васильевны после ударной дозы самогона разгладились морщины на лбу. Она села на стоявший у стены диван и больше в разговоре участия не принимала, но Штык все равно наблюдал за ней, у такой дамочки и ножик у укромной месте найдется, а то и пистоль. Не обыскивать же ее.

- Ну говори, - предложил Обух, взял со стола пачку папирос «БЕЛАМОРКАНАЛ» вытащил папиросу с воровским шиком смял мундштук и закурил.

- Твоя банда наехала на моё дело в твоем районе, - отчетливо выговаривал я [РБ1] каждое слово.

- Я бы этот вопрос с тобой по понятиям решил, но твои мудаки беспредельничать стали, - рассказывал я и коротко объяснил в чём этот беспредел заключался.

Обух внимательно слушал и покуривая папиросу пускал колечками дым.

- Сегодня я их за беспредел наказал, - сообщил я, - если выживут, то из больнички инвалидами на зону пойдут.

- Твоё слово, - предложил я высказаться Обуху.

- А если я с тобой не соглашусь и к ответу за покалеченную братву призову, тогда как? - усмехнулся Обух, - Убьешь меня?

- Нет, не убью, - ответил я и попросил:

- Запал, магнитофон принеси.

Пока Андрей ходил за магнитофоном Обух выпил еще. Судя по всему нервы у него были так напряжены, что алкоголь мозги ему не туманил. А вот Анна Васильевна на диване из положения сидя, приняла положение лежа, подоткнула под голову подушку закрыла глазоньки и мирно засопела, но Штык все равно за ней приглядывал.

Андрей поставил на стол магнитофон и включил «Пуск» в комнате зазвучал нервный голос урки которого я бил и запугал до ужаса всего пару часов назад.

Окончилась воспроизведение. Обух закурил еще папиросу.

- Я всегда знал, что Губан слабоват, - выпустив колечко дыма, сказал Обух, - потому и приставил его с проституток бабки доить, там риска никакого нет. Так этот петух и там облажался.

- Легко ты его сломал, - покачал головой Обух, - сам ему подсказывал или он фантазировал?

Я промолчал.

- Думаешь кто в это поверит? – насмешливо спросил меня Обух.

- У тебя как и у меня врагов много, - пожал плечами я, - а этот публично признал, что он пассивная ментовская подстилка. Теперь он по любому опущенный. Ты меня к ответу за этого петуха и его курочек призовешь, я ворам на сходке запись проигрываю. Этот Губан под тобой ходил, с твоих рук жрал, а значит офоршмачил он тебя, от этого сам знаешь не отмыться, кто с петухом за столом сидел, тот сам им стал.

Несмотря на выпитое Обух побледнел, в криминальном мире нет более страшной участи, чем стать опушенным. После этого уже не подняться, это клеймо до смерти носят.

-Этот борзый прав, - встала с дивана и подсела к столу Анна Васильевна.

Поняла баба, что притворство не вышло. Из вида ее никто не выпускает и прекратила играть «кумедию».

Она налила себе и выпила четверть стакана самогона, закусила салом с черным хлебом.

- Опустить не опустят, - затем сиплым голосом говорила она, - но район отожмут, авторитет пропадет, всех своих людей разом потеряешь и пойдешь одиночкой воровать, а поймают на зоне сгинешь.

- Умный ты, - недобро посмотрела на меня Нюра, - выкладывай с чем приехал?

Я посмотрел на Обуха, тот подтверждая слова женщины, кивнул головой.

- Вы оба не лезете в мои дела в этой гостинице, - ставил я условия уголовникам, - проституток с нее убираете. Если есть ко мне вопросы решаем их на переговорах. А по твоим беспредельщикам, собираешь своих и скажешь, что это ты их наказал, за то что они скрыли, что стали опущенными и стучали ментам.

- Годится, - чуть подумав решил Обух, а Нюра кивнула.

- Магнитофон и кассету тебе оставляю, - встал из-за стола я и предупредил, - у меня копии записи есть.

- Широко шагаешь молодой, - прищурилась Анна Васильевна, - вижу, что ждет тебя, смотри не поскользнись.

- У нее бабка цыганка она гадалка, - хмуро сказал Обух, - дар Нюре перешел, она много чего видит.

- Я, Анна Васильевна, - с кривой улыбкой посмотрел я женщину, - в институте психологию на «отлично» сдал. О методах давления и манипуляции мне умные, ученые люди много чего рассказали. Так что зря время не тратьте, не выйдет мной манипулировать через гадания и прочие приемы.

- Не веришь не надо, - пожала плечами женщина с недобрым лицом.

Больше разговоры мы не вели. Вышли из дома и уехали.

Вечером следующего дня я сидел на новом диване в большой комнате квартиры Глаши.

А до этого весь день через людей Букиниста узнавал где лучшие врачи в Москве и как к ним устроить на излечение и последующую реабилитацию Валерку. Сам с каждым врачом переговорил, денег и подарков не жалел.

- С утра опера с МУРа приходили, - рассказывала сидя на стуле Глаша, - весь персонал гостиницы обошли, всем показывали фотографии покалеченных бандитов и спрашивали, не известно ли нам кто их избил.

- Конечно, мне ничего не известно, - усмехнулась Глаша, - кто их так обработал. Да еще и по прутику от метлы каждому в жопу сунул.

- Никому ничего не известно, - повторила Глаша, - вот только весь персонал теперь бегом мои распоряжения выполняет, а раньше то кое как всё делали и косились недовольно, как же я пришлая и сразу на такую должность.

- Потом начальник мой приехал, - кривила в улыбке губы девушка, - Глашенька, говорит он мне в кабинете, вышло недоразумение, меня забыли предупредить, прошу принять мои извинения и вот.

Глаша достала из пакета пачки денег в банковской упаковке и положила их на стол.

- Десять тысяч он мне дал, - показала она на деньги, - в пять раз больше чем от меня получил. Тимур Абдулович, что с ними делать?

- Оставь себе, - равнодушно предложил я.

- Куда мне столько? – удивилась девушка.

- Это ты меня спрашиваешь? – с легким сарказмом поинтересовался.

- Накупи себе нарядов, займись ритмической гимнастикой, подтяни фигуру, на массаж походи, машину себе купи, - ухмыльнулся я.

- И вообще, тебя учить этому надо? - притворно рассердился я.

- На то что вы сказали, десяти тысяч не хватит, - чуть улыбнулась девушка, - пока обойдусь без машины.

- На прощанье мне этот говорит, - продолжила рассказ Глаша, - мол если какие проблемы будут обращайтесь, помогу незамедлительно.

- Тимур Абдулович, вы кто? – тихо с легким испугом спросила Глаша, - Что у вас есть такого, что столичные чиновники передо мной на цырлах[4] ходят, а бандиты с разбитыми мордами и метлой в заднице в больнице лежат.

- У меня Глаша другой вопрос к тебе, - посмотрел я на девушку, - ты остаешься со мной работать или уходишь?

- Остаюсь, - кивнула головой девушка, - и у меня сразу к вам вопрос.

- Сегодня вечером перед уходом с работы приходит ко мне мой заместитель и просит принять ее знакомую. Я ее принимаю, а это старшая из проституток просит у меня разрешения ей и ее подружкам продолжить работать в гостинице, обещает, что будет платить и проблем от них не будет. Что делать?

- Делай, что хочешь, - пожал плечами я, - но с одним условием, если ты разрешаешь девкам у себя работать, то они должны быть совершеннолетними которые занимаются этим делом по своей воле.

- Не наркоманки, клиентов не кидают, наводчицами у воров и бандитов не работают, ведут себя в гостинице прилично, - продолжал ставить условия я.

- И имей ввиду, почти все они стучат ментам, - предостерег я девушку.

- Ну это я и так знаю, - задумалась девушка.

- Так их и перевербовать нетрудно, - усмехнулась она.

- Глаша, - поморщился я, - ты не резидент разведки в чужой стране, не играй в шпионские игры, веди себя так чтобы не отличаться от других. Тоже самое и с проститутками реши, если во всех гостиницах столицы этим делом промышляют, то и тебе выделятся не стоит, но повторюсь это на твое усмотрение.

- Не выделяться из окружающей среды, Тимур Абдулович, но при этом собирать информацию, это и есть классический шпионаж, - засмеялась девушка.

- А что это ты меня на «вы» и по имени отчеству звать стала? – с легкой насмешкой поинтересовался я, - мы с тобой давно знакомы и я тебя об этом не просил. Зови по прежнему: Тим .

- А вы Тимур Абдулович уже давно не тот Тим с которым я когда то познакомилась на «партконференции», - тихо сказала Глаша, - вы сейчас совсем другой человек.

- Честно говоря, - смутилась она, - я вас даже боюсь немного.

- Так и ты больше не прошмандовка Изольда, - серьезно ответил я, - а если ты Глаша меня не предашь, то и бояться тебе нечего.

- Да что ж мы так-то сидим, - всплеснула руками девушка, - давайте я хоть чаем вас напою, а если подождете то и ужин сготовлю.

- В другой раз, - пообещал я встав с дивана.

- Пока Глаша, - в дверях сказал я, - увидимся через пару дней. Я тебя с кем надо познакомлю. А пока если, что будет экстренное звони Илье.

Машина в которой за рулем был Андрей, а на переднем пассажирском сиденье сидел Штык, стояла прямо у подъезда.

- Андрей, - недовольно сказал я усевшись на заднее сиденье, - ставь машину на стоянке. Я не пузатый генерал и пройти пару сотен метров мне не трудно.

- Тут молодежь пьяная шатается, - за Андрея ответил Штык, - докопаются до всех, если вас тронут, то придется их бить и время на них тратить.

- Вот как? – насторожился я.

- Андрей, тут живет наша землячка Глаша, - проинформировал я его, - Ты сам завтра с утра поговори с Ильей, пусть выделит из своей команды пару толковых оперов. Установите кто тут гроза местных подворотен и объясните, что если они Глашу тронут, то вы им яйца оторвете и жрать заставите.

- А меня пока Борис по столице повозит, доверенность на него с утра оформи.

- Понял, - коротко ответил Запал.

- Куда с утра за вами заехать? – спросил Штык.

- В гостиницу «МИР».

В салоне машины тихо фоном играла из приемника музыка. Я закрыв глаза задумался и пропустил часть разговора между Андреем и Борисом.

- … Тихон от счастья, что машину покупает аж кипятком ссыт, - смеялся Борис.

- Я еще по службе помню, как его всегда к машинам тянуло, - ответно хмыкнул Андрей, - а теперь своя у него будет.

После первой совместной операции, где ребята показали себя отличными бойцами, я им сразу выделил по пятнадцать тысяч на покупку машин.

- Тимур Абдулович, - обернувшись с переднего сиденья обратился ко мне Штык.

- А разрешите, я на ваши деньги не себе, а отцу машину куплю, - спросил он.

- Это не мои, а твои деньги, - ответил я, - делай с ними, что хочешь.

Я смотрел в боковое окно, мы ехали по Проспекту Мира, мелькали огнями встречные машины, на тротуарах было полно народу, столица жила в своем нервно быстром ритме. Еще пахло выхлопными газами и я закрыл боковое окно.

- И впредь, - продолжая смотреть в окно попросил я Бориса, - ты у меня на траты разрешения не спрашивай. Если деньги будут выдаваться на оперативные расходы, то я тебя заранее об этом предупрежу.

- У меня отец всю жизнь мечтал машину себе купить, - обратно выпрямившись на переднем сидении смущенно рассказывал Борис, - да вечно денег не хватало.

- А для меня и сестры он и мама никогда денег не жалели, вот почти ничего и не скопили.

- А теперь вот тебе папа машина и вот тебе мама путевка в санаторий на море. Больше не говорите, что сынок у вас непутевый, - голосом улыбался он своей мечте подарить радость и гордость за сына, отцу и матери.

- Чтобы у родителей вопросов по деньгам не возникло, - посоветовал я, - скажи что машину и путевку тебе выделили как участнику боевых действий, а деньги на покупку ты взял как кредит в банке. Сейчас нашим дают кредиты, я уже узнавал.

- О! – воскликнул Штык, - А это идея! Спасибо Тимур Абдулович.

- Будут теперь на своей машине на дачу ездить, а не по электричкам толкаться, - радовался Борис.

- У тебя дача? – спросил я.

- У отца, - уточнил он.

- Вот что Борис, - быстро всё обдумав обратился я к нему, - а узнай кто продает свои дачи, мы их для своих дел купим, эти домики с участками нам лишними не будут.

- Ты, Андрей тоже самое узнай у своего маклера, нам разные точки в пригороде всегда пригодятся.

За разговорами приехали к гостинице.

- Пока ребята, - выходя из машины попрощался я и пошел к себе в номер отдохнуть. Узнав меня швейцар предупредительно открыл дверь.

Вымотался я что-то от напряжения этих дней. В горах на боевых я морально уставал намного меньше.

- Привет Валера, - утром следующего дня поздоровался я со своим бойцом войдя в палату городской больницы.

- Тим? – весь в гипсе лежа на кровати удивился он.

- Ты как сюда попал? – устало спросил он.

- Ножками Валера ножками, - улыбнулся я поправив накинутый на плечи белый халат и положил на его тумбочку сумку с фруктами.

- А вот я своим ножками отходился, - с горечью сказал он.

Был он бледен, веснушки темными точками резко выделялись на исхудавшем лице и выражение на лице было тяжелое, обреченное, такое выражение я видел в госпиталях у тяжело раненых после ампутации.

- Лучше бы меня там убили, - с тоской сказал он, - чем тут видеть, как мать плачет.

- Скажи Тим, - лихорадочно блестя глазами спросил он, - вот мы с тобой за это воевали, чтобы всякая мразь тут жировала и безнаказанно людей калечила?

Я достал из внутреннего кармана джинсовой куртки стопку фотографий и положил их в левую руку Валерке, его правая рука закованная в гипс лежала неподвижно.

Потом я помогал ему просматривать фото. Вот обоссавшийся от страха бандит с разбитым окровавленным лицом стоит на коленях. Вот лежат три неподвижных тела на полу, по их позе видно, что у них переломаны кости. А вот они же сфотографированы в другом ракурсе у каждого промеж ягодиц засунут прут от метлы.

Ничего спрашивать Валера не стал, знал, что я отвечать не буду. Только появился у него легкий румянец на лице и заблестели глаза.

- Сегодня тебя перевезут в Центральный институт травматологии и протезирования, - сообщил я, - там врачи по медкарте уже изучили твои травмы и сказали, что есть шанс полностью восстановится. Пока будешь лечится там. Потом санаторий. Все эти вопросы в том числе и по деньгам я уже решил, ты им ничего не должен. К твоей маме зайдет мой товарищ и передаст ей деньги, а когда она тебя спросит, ты подтвердишь, что еще в армии дал их ему в долг, а теперь он его возвращает.

- Тим, - не сумел сдержать слез мой боец.

- Мы ещё повоюем Валера, - потрепал я его по плечу.

Встал с прикроватного табурета, поправил спадающий халат.

- Мне пора, - негромко сказал я, - на связи боец!

- На связи сержант! – словами проводил он меня.

[1] ПБС – прибор бесшумной стрельбы.

[2] Средняя зарплата в СССР во второй половине 80-х годов 20 века составляла 200 рублей в месяц.

Зарплата генерального секретаря ЦК КПСС составляла 800 рублей в месяц. Но это не считая того, что руководитель такого ранга и вся его семья жили на полном государственном обеспечении.

[3] «Евгений Онегин» А.С. Пушкин

[4] «На цырлах» или «На цирлах» жаргонное выражение которое означает: подхалимничать, заискивать перед кем-либо, выражать подобострастие, прислуживать, угождать.

Глава 7

- Это почему же я Ботаник? - искренне удивился я когда Юра Селов с улыбкой назвал мне мой позывной для экстренной связи с ним по его служебным каналам.

- А мы с тобой всегда в Главном ботаническом саду встречаемся, - объяснил он.

Сегодня мы неспешно гуляли по дендрарию сада. Уже припекало солнце и я сняв джинсовую куртку остался в одной светлой рубашке батник.

- У нас в дельте скоро ход воблы начнется, - с легкой грустью сказал я, - все пацаны с удочками вдоль реки будут сидеть. Воблу по всему городу начнут солить и вялить.

- А ты буржуй ее потом скупаешь и московским алкашам под пиво продаешь, - в тон мне сказал мне одетый в неброский костюм генерал-майор КГБ.

- Не алкашам, а по пивным, - поправил я его, - а скупаю и поставляю не я, не мое это дело, я только организую и контролирую процесс.

- И кстати почему ты деньги на оперативные расходы не берешь? – поинтересовался я.

- Пока нужды нет, - ответил генерал Селов, - я потихоньку собираю сведения по кадровикам и пока мне ничего не надо.

- Есть результат? – поинтересовался я.

- Есть товарищ Батыров, есть, - с легким сарказмом в голосе сказал Юра, - или вам все конкретные детали изложить?

- Не злись Юра, - примирительно сказал я, - просто этим летом в Министерстве обороны будет большая чистка, появится возможность двинуть в столицу своих людей, а через кадровиков это сделать проще всего.

- Что за чистка? – насторожился генерал Селов.

- Двадцать восьмого мая этого года легкомоторный гражданский самолет под управлением немецкого пилота Матиаса Руста пройдет через все посты ПВО страны и приземлится в столице на Большом Москворецком мосту. От места посадки пилот доведет самолет до храма Василия Блаженного, - сообщил я, - После этого Горби снимет министра обороны Соколова и начальника ПВО Колдунова. Потом чистка пойдет по всей армии уберут около трехсот генералов и старших офицеров.

- Отправят в отставку всех кто в армии не согласен с «новым курсом», «новым мышлением» и фактически односторонним разоружением СССР, - чуть повысил голос я.

- Там в будущем была версия, что полет Руста был операцией начальника Первого главного управление КГБ хорошо известного тебе Крючкова, чтобы скомпрометировать Соколова и убрать его с поста Министра обороны, заодно вычистив всех его соратников. Ну а Крючков в октябре 1988 года станет Председателем КГБ и твоим начальником. Все провалы КГБ в этом периоде будут связаны с этим человеком.

- Знаешь, что самое гнусное в этой истории? – спросил я и не дожидаясь ответа молчавшего генерала, сам сказал:

- Наши ПВО сразу обнаружили низколетящий чужой самолет и вели его. Но после того как в 1984 году сбили корейский Боинг с пассажирами на борту, которой летал над военными объектами на Дальнем Востоке, руководством страны было принято политическое решение неопознанные гражданские воздушные суда пролетающие над территорией СССР не сбивать. Войска противовоздушной обороны выполнили этот приказ и за это военных сделали крайними обвинив их в преступной халатности. А наши «вольнолюбивые» СМИ радуясь гласности смешали армию с грязью.

Мы продолжали неспешную прогулку по тропинкам сада и Юра обдумывал услышанное. Того шока который он получил узнав о грядущей гибели СССР и предательстве высокопоставленных сотрудником КГБ он не испытал, но и тяжесть полученной информации придавила этого сильного человека.

- А если предупредить Соколова, - начал рассуждать он, - пусть этого немца собьют, тогда и повода не будет его убирать.

- Тогда его уволят за то, что он не выполнил приказ о запрете сбивать гражданские самолеты, - отрицательно покачал головой я, - а чистку его соратников всё равно проведут. Это как болото куда не поставь ногу всюду топь.

- И ты себя расшифруешь, - говорил я, - тебя в лучшем случае уволят, в худшем ликвидируют как потенциальную опасность, а мне одному не справиться.

- А если заранее во всех подробностях обо всем сообщить Соколову, армия это мощь, он проведет переворот, арестует Горби, вдруг это наш шанс, я готов рискнуть и … - нервно бросал слова Юра.

- Сейчас он тебе не поверит, а когда поверит будет уже поздно, - ответил я.

- Юра, - посмотрел я на него, - это поколение генералов не способно на самостоятельные и решительные действия. Когда убрали маршала Соколова все прекрасно понимали, что его не просто сделали «козлом отпущения», но и то что Горби всюду расставляет лично преданных и всем ему обязанных людей. И никто в армии даже не пикнул. В том числе и те кого уволили. Да что там Соколов! Когда при Хрущеве убрали Министра обороны маршала Жукова, армия тоже смолчала. Кстати как и сам Георгий Константинович который выбрал персональную пенсию и тихую обеспеченную спокойную старость.

Мы шли по расцветающему в конце теплого апреля ботаническому саду и с горечью говорили о грядущей судьбе нашей страны. О роке, о проклятии Кассандры, о предопределении.

- Но эти уволенные люди затаят зло и обиду на Горби, - продолжил я рассуждать, - а у них есть друзья, сослуживцы, хорошие знакомые и в час «Х» никто из них не встанет за защиту Горби, более того они поддержат тех кто его сместит. А это кадровый потенциал. Нам надо думать на перспективу и учитывать настроение этих людей и их готовность рассчитаться за полученные обиды.

- Рассуждаешь как стратег, - усмехнулся Юра.

- Думаю как историк, - ответно улыбнулся я и процитировал строку из Книги Екклесиаста: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о котором говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас»[1].

- Будь моя воля, я бы всех потенциальных руководителей заставил истфак окончить. Чтобы понимали, что они делают и как это отзовется через поколения.

- Будь твоя воля, - грустно сказал Юра, - только не будет твоей воли.

- Кого на высший пост надо двигать? - сменил он тему разговора.

- Не тебя, - сказал я, - и уж конечно не меня. Самый оптимальный вариант подобрать кого-нибудь из космонавтов. Все они военные, с прекрасным образованием и отличным здоровьем. А космонавтов у нас в стране уважают и отторжения такой руководитель у населения не вызовет.

- Согласен, - серьезно сказал Юра, - будем искать кандидатуру. А пока кадры.

- Юра, а как у вас в КГБ на высшие посты двигают? – спросил я, - а то я вашу внутреннюю кухню не знаю.

- При Брежневе всех руководителей главных управлений согласовывали с ним по представлению Председателя Комитета. Тогда Андропов на должности начальников управлений партийцев тащил, профессионалы под ними были, - объяснял Юра, - Сейчас назначения начальников главных управлений согласовывают с Горбачевым. Насколько он в это дело вникает, я не знаю.

- А если тебя попробовать начальником главного третьего управления назначить? – тихо спросил я, - Это возможно?

Генерал – майор КГБ Селов аж спотыкнулся на ровном месте.

- Тим, - тихо рассмеялся он, - ты решил, что можешь решать вопрос по высшим руководителям Комитета?

- Я нет, а вот у людей из организации большие связи, в том числе и в аппарате правительства, административном отделе ЦК, а через них и в Комитете. Всех я пока не знаю, но попытаюсь в эту встречу это выяснить.

- Если чисто теоретически рассуждать, - задумался Юра, - то да это вполне возможно, я кадровый сотрудник КГБ с большим опытом работы в контрразведке, генерал-майор начальник отдела во втором управлении.

- Твоё руководство военной контрразведкой решило бы половину наших проблем с подготовкой к устранению Горби и спасению страны, - сказал я.

Юра промолчал и мы прогулочным шагом шли дальше из дендрария к культурным растениям ботанического сада.

- Что у нас с программой Пророк? – спросил я.

- Есть у меня подходящий агент, - с удовольствием вернулся к практическим вопросам Юра, - сам он мошенник, но талантливый артист, выдает себя за экстрасенса. Попался на наркотиках которые давал для «расширения сознания» посетителям своих платных сеансов. Дал согласие на сотрудничество и сейчас освещает наших через чур экзальтированных творческих деятелей. В их салонах бывают известные журналисты и иностранцы в том числе и дипломаты. Мы осуществляем там постоянный оперативный контроль.

- И прилетит в последний месяц весны и последние дни весны ворон и сядет он на плечо Блаженному и от его карканья камнем с вершины на землю упадет сокол. И будет это началом смуты в умах, - как потусторонним голосом прошептал я.

- Пусть так про Руста среди своих адептов уже сейчас напророчит, а летом это напечатают в газетах и создадут ему славу провидца, - уже нормальным тоном предложил я.

Юра рассмеялся.

- Тебе Тим романы писать или спектакли ставить, - смеялся он.

- Хватит и того, что я пишу стихи, - признался я.

- Ты пишешь стихи? – поразился генерал Селов.

- Почитай, - улыбаясь попросил он.

- Я пытки применяю только к врагам, - усмехнулся я.

И больше нахмурившийся Юра ничего спрашивать не стал. Он был противником пыток. Давно еще на первой пьянке знакомства в дельте, когда мы делился впечатлениями о войне участниками которой были оба, он мне сказал, что пытки это для дебилов которые просто не умеют иначе добиваться результата. Я с ним тогда поспорил, потому как лично видел, как его коллеги вели полевой допрос, а по его результату была уничтожена банда на счету которой были зверские убийства попавших в плен наших ребят. Тогда мы эту тему продолжать не стали и каждый остался при своем мнении.

- Я еще через Букиниста запущу пророчество про Руста, только подадим его под другим соусом, как предсказание от почившего провидца, что- то вроде катранов Нострадамуса, - поделился своими планами я.

- Катренов Нострадамуса, - поправил меня Юра, - а катран это акула Черного моря.

- Ты читал Нострадамуса?

- Чего я только не перечитал после нашего декабрьского разговора, - заметно вздохнул Юра.

- Ладно, Тим, - грустно сказал он, - всё обсудили, пора нам по своим делам расходится.

Он пошел к выходу, а я еще погулял по саду наслаждаясь свежим воздухом, апрельским теплом и окружающей рукотворной и природной красотой ботанического сада. Могу себе позволить, мне торопится на службу не надо.

На службу не надо, а вот в гостиницу на обед пора. От свежего воздуха разыгрался аппетит и я поехал в ресторан.

Кормят в ресторане отлично, официанты и метрдотель меня знают и долго ждать заказанных блюд мне не приходится. За столик ко мне тоже никого не подсаживают и я вкушал поданные кушанья в гордом одиночестве. Но одиночество было не долгим. Две теплых нежных женских ладошки закрыли мне глаза и женщина стоявшая сзади меня прошептала:

- Угадай кто?

Кто? Ну уж точно не девица из сферы интимных услуг. Они меня после того январского дела когда я перестрелял банду налетчиков, а их товарка села задницей на бандитский нож, в этой гостинице стороной обходят. Тогда кто? Не Глаша, у нее голос другой. И не Лина, она любит Илью и таких интимных жестов себе точно не позволит. Может боевая подельница Обуха так решила подшутить? Да нет, она хоть и ведьма, но обернуться молодой женщиной с нежными ладошками ей не под силу. А вдруг Маша? Вздрогнул я. Она же в Москве живет и чем черт не шутит? Да нет, так даже черт шутить не будет, тем более как пахнет Маша я не забыл и это не ее запах. Тогда кто?

- Катарина! – неожиданно вспомнив немку наудачу сказал я.

Встал из-за стола и обернулся.

- Ты меня не забыл Чингисхан! - захлопала Катарина в ладоши и тут же быстро расцеловала меня в обе щеки.

- А я тебя сразу узнала, - стала болтать она без приглашения по-свойски усаживаясь за мой столик.

После того что у нас было в номере гостинице на стрелковых соревнованиях в Чехословакии ей и вправду стесняться нечего. И я сел на своё место.

- Ты как тут оказалась? – рассматривая сидевшую напротив молодую привлекательную женщину поинтересовался я.

- Приехала с мужем к вам в Москву на переговоры, - улыбнулась Катарина.

- Знаешь Чингисхан, - доверительно продолжила делиться она впечатлением от встречи она, - это конечно глупо, Россия огромная страна, но я надеялась встретить тебя тут.

- И вот я пришла в этот ресторан и вижу, как ты сидишь и ешь суп. Вот я и говорю себе: Катарина! Бог есть и он тебя любит.

- А как же твой муж? – все же поинтересовался я.

- Вот он сидит, - рукой показала Катарина на севшего за столик у стены хорошо одетого холеного мужчину средних лет, - я ему говорю: Виллем это мой друг, я пойду его поприветствую.

Значит секса у нас не будет, с легким разочарованием подумал я посмотрев на Виллема. И тут же одернул себя: Какой секс? Тим ты же женатый мужчина.

- А ты вспоминал меня? – тут же по-женски спросила Катарина и не дожидаясь ответа продолжила болтать:

- А вот я тебя часто вспоминала, - нежно улыбнулась она, - такой penis как у тебя я больше не встречала.

Теперь очень глупо, но широко и польщенно заулыбался я. Как-то раньше не задумывался о своих размерах, женщина довольна, вот и отлично. Такой откровенный комплимент я услышал впервые.

- Ты один тут остановился? – спросила Катарина.

Я кивнул.

- Душ в номере есть? – интересовалась она.

- Есть, - машинально ответил я.

- Ты покушал? – заботливо спрашивала женщина.

- Да, - отодвинул я недоеденную порцию бифштекса.

Катарина подняла руку щёлкнула пальцами и тут же к нам подскочил официант.

- Шампанское и фрукты в номер к этому господину, - властно распорядилась Катарина.

Тот кивнул и сохраняя бесстрастное выражение лица ушел выполнять заказ.

- Если ты стеснен в средствах то я сама заплачу, - пообещала Катарина.

- Деньги у меня есть, - растерянно сказал я под ее тевтонским напором, - но как же твой Виллем?

- Никак, - слегка пожала плечами Катарина, - пообедает и поедет в наш номер в гостинице «Интурист», все переговоры завершены завтра мы улетаем.

- А он, что тебя совсем не ревнует? – изумился я.

- А я что разве замуж за тебя собралась? – в свою очередь изумилась Катарина.

И глядя на мое растерянное лицо, она догадалась о причине моего изумления.

- Он уже с моего разрешения развлекся с одной молоденькой московской девчонкой. Еще одна ждет его в гостинице, а я на сегодня свободна, - спокойно поясняла Катарина.

- Сегодня я получу удовольствие с тобой, и это будет большое взаимное удовольствие, - погладила она меня по руке.

- Это у нас это нормально, - ласково как несмышлёному ребенку объясняла она, мне - это как острая приправа к постному блюду семейного секса, дает новые ощущения и семейная жизнь супружеской пары играет новыми красками.

- Ну и нравы у вас ГДР, - поразился я.

- ГДР? – засмеялась Катарина, - Милый я вышла замуж за банкира из Нидерландов и сейчас живу в Амстердаме.

Дама из Амстердама, ассоциативно вспомнилось мне, наше предельно тактичное название женщин вольного поведения.

- Вообще-то я женат, - вспомнив о жене, пробормотал я.

- Поздравляю, - искренне порадовалась за меня Катарина и спросила:

-Она здесь?

Я мотнул головой в отрицательно жесте.

- Жаль, - огорчилась Катарина, - я бы с ней с удовольствием поболтала.

А уж с каким удовольствием Майя тебя бы за волосы оттаскала, глядя на ее красиво уложенные густые белокурые волосы, подумал я.

- У нас так не принято, - уже готовясь к капитуляции, пытаясь сопротивляться зову плоти жалобно пропищал я.

- Чингисхан, - встав из-за стола строго стала укорять меня Катарина, - нельзя быть таким эгоистом.

- Это, - сделала она понятный международный жест, - не может принадлежать только одной женщине.

- Пойдем, - взяла она меня за руку, заставила встать и повела из ресторана в холл гостиницы где были лифты. Когда она выходила из зала ресторана, то обернувшись с улыбкой помахала мужу ручкой. Я оборачиваться постеснялся.

Мы переехали в квартиру со всеми удобствами когда мне было шесть лет, а до этого жили в старом деревянном доме. И одним из самых ярких воспоминаний об этом доме у меня было: я ночью зашел на кухню, включил свет и увидел разбегающихся рыжих тараканов.

Пока Катарина уверенно держа меня за руку вела меня в номер мои мысли метались как тараканы при электрическом свете:

Я войду в легенды этой гостиницы. Немка средь бела дня на глазах у мужа, гостей ресторана и обслуживающего персонала заказала шампанского и легко сняла простого советского парня уведя его в номер.

Не так совсем не так я мечтал попасть в историю.

Тогда так. Простой советский парень средь бела дня на глазах у мужа этой женщины, гостей ресторана и обслуживающего персонала, легко снял немку заставил заказать ее шампанское и увел ее в свой номер.

Ну это еще более-менее звучит, не так позорно, как первый вариант.

А ведь меня тут все хорошо знают. Когда я с Майей тут в январе был, то навел в этой гостинице шороху.

Всё с женой в эту гостиницу мне больше хода нет, да и без жены тоже. Жаль хорошая гостиница, но я не желаю быть ее легендой.

А ведь я обещал Майе не изменять ей. Вот и держи свое слово подлец! Вырви руку из цепких лап этой грешницы и с молитвой и мольбой о помощи беги отсюда.

А это вовсе не измена, а встреча старых друзей, а друзьям можно выпить шампанского и поболтать в номере о былых временах когда мы оба были свободны, а мои мысли не метались как застигнутые врасплох тараканы.

А еще у меня целых четыре дня не было женщины, а я молод, здоров и сил от черной икры, здорового образа жизни у меня не просто полно, они меня переполняют. Катарина же хороша собой, искусна в плотских утехах и у меня совсем не осталось сил для сопротивления.

А ещё надо позвонить и отменить все встречи назначенные на этот вечер. Немка будет брать реванш за проигрыш Германии во второй мировой войне, а мне отбивая ее атаки и переходя в контрнаступление будет не до заговора, не до встречи с Сычем, Ильей, Букинистом. А Запал, Штык и Ака пусть сегодня отдохнут.

Я помню, что одного раза Катарине мало, мне тоже и битва будет долгой и жаркой.

Пока мысли – тараканы метались в моей трезвой, но удалой голове, а кровь прилила к тому органу которым восторгалась Катарина, мы на лифте поднялись на пятый этаж. Я открыл дверь в свой номер. Тараканы юркнули в щели и думать я перестал.

До ночи Катарина пыталась оседлать степного жеребца, но я не шёл под седло и снизу была она. Катарина не сдерживая себя так стонала, что я точно стану легендой этой гостиницы. Одной бутылки шампанского для этой оргии, этого буйства плоти было мало и я заказал еще, потом еще. Официанты приносящие заказ в номер получили чаевых больше чем их месячная заплата и демонстрируя высокий профессионализм сохраняли вежливо почтительные выражения своих лиц.

Но я не забыл, что я не только новая легенда, но и лидер ОПГ, заговорщик и обязательный человек. Всех с кем у меня были назначены встречи я обзвонил сразу после первой бутылки шампанского. Все кроме Запала не спрашивая подробностей с пониманием отнеслись к отмене и только Андрей:

- Тимур Абдулович у вас всё нормально? – встревоженно прозвучал его голос.

- Все хорошо Андрюха, - успокаивал я его веселым голосом, - сегодня отдыхайте с ребятами.

- Обязательно, - заверил он меня.

А когда, через час, я в костюме Адама, а Катарина завернувшись в простынь сидя на кровати не торопясь пили вторую бутылку шампанского, дверь в номер тихо отворилась и к нам зашли вооруженные люди.

- Это КГБ? – не выпуская бокал с вином из рук и сохраняя спокойствие спросила Катарина.

- Это дебилы, - встав с постели разозлился я.

- Вы чего приперлись? – зло спросил я у парней.

Как они вообще проникли в гостиницу, прошли до моего номера минуя дежурную по этажу я решил пока не спрашивать.

Штык и Ака растерянно молчали, а Запал стал оправдываться:

- Вы же сами сказали условное слово боевой тревоги: «Андрюха» - смущенно говорил он стараясь не смотреть на немку.

- Вот мы и пришли вас выручать, - покраснев пробормотал он.

- Они хотят к нам? – встревожившись спросила Катарина, - Чингисхан, еще трое это слишком, я против.

Несмотря на отличное знание русского языка полученное в Берлинском университете и пройдённую в Калининграде стажировку, некоторые выражения Катарина понимала не просто буквально, но и как у нас говорят: в меру своей испорченности .

- Произошла ошибка и они сейчас уйдут, - успокоил я испуганную советским вторжением немецкую красотку.

- Андрей я просто оговорился, - признав свою ошибку извинился я.

- Всё понимаю командир, - улыбнулся Андрей, - мы уже уходим.

- Спасибо, что пришли на выручку, - обратился я к ребятам.

- Служим Советскому Союзу! – с легкой насмешкой отозвались Штык и Ака.

И все трое вышли из номера. Мы допили шампанское.

После третьей бутылки Катарина все же сумела верхом прокатится на укрощенном степном жеребце.

А потом обессиленные мы оба сладко уснули, лёжа на одной кровати. Проспал я почти до обеда, а когда встал Катарины уже не было. На столе лежала ее записка и визитная карточка. Первым делом я прочитал записку: «Чингисхан! Ты покорил Вселенную. Ты так сладко спал, что будить тебя не стала. Но я все равно тебя поцеловала. Надеюсь тебя ещё увидеть. Будешь в Амстердаме обязательно позвони и мы встретимся. Спасибо! Катарина»

Конечно Катя, как только вместо базы отдыха я на выходные из СССР приеду в Амстердам так первым делом тебе позвоню. И тебе спасибо! Ты настоящий друг! Если конечно то что между нами было можно назвать дружбой.

[1] Библия. Ветхий Завет. Книга Екклесиаста.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге