Железный шторм над Крепостью

Глава 1

Часть 1. Искра в котле.

Война между Валаорской Империей и Галльским Консулатом началась не с пули и не с сабли. Она началась с гудка парового курьера и ультиматума, написанного на пергаменте, пахнущем угольной пылью. Первый Консул Люсьен Дюваль, гений тактики и инженерии, объединивший под своим штандартом дюжину королевств, считал пар единственной кровью прогресса. Он запретил Валаории торговать зерном с островным Альбионским Королевством — последним оплотом старой ветряной механики. Император Валаории, Александр IV, ответил отказом. Дюваль, чей характер был горячее топки локомотива, двинул на восток Великую Армаду — не просто людей, а стальные когорты марширующих горнов. Горны были чудом галльской инженерии: двуногие шагоходы на шарнирных поршнях, ростом с избу. Их бронированные брюха источали удушливый жар, а в манипуляторах они несли не знамена, а тур-газы — устройства, выстреливающие струи раскалённого пара под давлением в триста атмосфер. Там, где проходила галльская пехота, оставалась не выжженная земля, а ошпаренная. К осени 1812 года Армада подошла к Смоленским Вратам — ключевому перевалу, который защищала древняя, но модернизированная крепость Осовец-на-Пару.

Часть 2. Твердыня Корсакова

Комендантом крепости был князь Михаил Корсаков — старый вояка с лицом, изрезанным шрамами не от сабель, а от осколков лопнувших медных труб. Один глаз ему заменял сложный окуляр с жёлтой линзой, подаренный валаорийскими механиками из Тулы. В отличие от Дюваля, делавшего ставку на натиск паровых рыцарей, Корсаков верил в оборону и ретраншементы — окопы, усиленные паровыми котлами. — Ваше Сиятельство, дозоры сообщают: четыре дивизиона горнов и личная гвардия Дюваля — «Железные гренадеры», — доложил капитан Егор Туманов, молодой офицер с перепачканными сажей щеками. За его спиной тяжело дышали, выпуская пар из клапанов, два валаорийских «Стража» — более приземистые и неуклюжие, чем галльские машины, но зато обитые тройным слоем рифлёного чугуна. — Гвардию, говоришь, прислал, — проскрипел Корсаков, глядя в амбразуру. Далеко в поле, в сизой дымке испарений, блестела на солнце латунная чешуя наступающей орды. — Значит, Люсьен нервничает. Не любит он, когда его красивые игрушки спотыкаются о нашу грязь и нашу сталь. Корсаков подошёл к огромному маховику на стене. Это был регулятор крепостного бронированного купола — массивного щита на паровых цепях, способного прикрыть центральную батарею от навесного удара паром. — Слушай мою команду, Туманов. Горны пойдут первой волной. Мы их пропустим в «Мёртвый Зев». «Мёртвым Зевом» называли узкий проход между двумя бастионами, под которым проходила подземная река, отведённая в гигантские резервуары под давлением.

Часть 3. Атака

Земля вздрогнула. Первый горн перешагнул через палисад. Это была машина под номером «Лютеция-7». Её пилот в кожаном шлеме с очками-консервами дёрнул рычаг. Тур-газ на плече машины взревел, выбросив облако белого ада. Горячее копьё пара температурой в двести градусов ударило в бруствер. Кирпич не выдержал — он не раскололся, а взорвался мелкими осколками из-за мгновенного расширения влаги в порах. — Лежать! — заорал сержант Прохор Ветров, пригибая головы новобранцев к земляному полу каземата. Дышать стало невозможно — воздух превратился в банный кипяток. — А ну ответку давай! — прохрипел Ветров, крутя вентиль стационарного осадного конденсатора. Валаорийцы не могли стрелять столь же горячим паром на дистанции — это была технология Дюваля. Но они могли сделать кое-что другое. Конденсатор загудел, забирая ледяную воду из подземных резервуаров и направляя её через сопло в виде густой взвеси. Ответный залп ледяной воды и грязи ударил точно в сочленение коленного поршня «Лютеции-7». Раздался звук, похожий на крик раненого кита. Раскалённая латунь встретилась с ледяной водой. Металл повело. Поршень заклинило с диким скрежетом. Горн пошатнулся, сделал ещё шаг и рухнул лицом в грязь, подняв тучу брызг и дыма. Пилот внутри, скорее всего, разбился насмерть о приборную панель. — Вот так! Не всё то железо, что блестит! — засмеялся Ветров, но смех его прервал новый звук — механический рёв клаксонов. Галлы, наученные потерей одной машины, перестроились. Теперь вперёд вышли «Железные гренадеры». Это были не шагоходы, а люди в тяжёлых экзоскелетах с паровыми ранцами за спиной. Они двигались быстро, перебежками, окутанные клубами собственного дыма, словно бесы. — Князь, они лезут на восточную куртину! Там кладка старая, пар разнесёт её в труху! Корсаков оторвал взгляд от окуляра. — Активировать цитадельного голема.

Часть 4. Последний довод Валаории

В подвале главной башни стоял он — «Дедушка». Так солдаты прозвали огромного парового робота, в три раза выше горна. Его построили лет двадцать назад, он был тихоходен, прожорлив, как сотня голодных волков, и требовал столько угля, что хватило бы на обогрев деревни зимой. Но броня его была толщиной в локоть. Огромный люк в центре крепостного двора разошёлся в стороны. Из недр земли, шипя и роняя клочья чёрного дыма, поднялся «Дедушка». В его единственной руке-манипуляторе была не пушка, а гигантский боевой таранный молот на паровой тяге. — Бей в центр построения! — скомандовал Корсаков через переговорную трубу. «Дедушка» сделал шаг. Земля содрогнулась. Второй шаг. Галльские гренадеры в панике открыли огонь из своих ручных паровых карабинов. Струи пара лишь оставляли грязные разводы на броне исполина, остужая её, но не пробивая. — Дюваль! — взревел Корсаков, выходя на открытую галерею под градом искр. — Смотри, как воюют валаорийцы! «Дедушка» занёс молот. В этот момент люк в «брюхе» одной из галльских машин открылся, и оттуда выскочил сам Первый Консул Люсьен Дюваль. В отличие от портретов, он был в простом сером сюртуке техника, но его глаза горели фанатичным огнём. Он поднял руку с жезлом-регулятором, пытаясь перенастроить частоту пара своей гвардии для концентрированного удара в сочленение «Дедушки». Он опоздал. Молот «Дедушки» обрушился вниз. Удар пришёлся не по людям, а по земле между ними. Внизу были те самые резервуары с речной водой. Земная твердь лопнула. Фонтан кипящей грязи, воды и пара взметнулся на высоту колокольни. Это был не огонь — это был гейзер, сбивающий с ног экзоскелеты и заливающий топки горнов грязью. Галльская атака захлебнулась в прямом смысле этого слова. Машины вязли в пару и жиже, клапаны плевались грязью, пилоты задыхались.

Часть 5. Цена пара

Дюваль, весь перемазанный глиной, но невредимый, стоял, опираясь на плечо своего адъютанта. Он смотрел на несокрушимую крепость Осовец-на-Пару, над которой развевался флаг с двугорлым паровым котлом Валаории. — Они не сдадут эту крепость, — тихо сказал Дюваль. Голос его был сух, как скрежет несмазанного поршня. — Здесь нам придётся зимовать или идти в обход через болота, где машины утонут по башню. В крепости, тем временем, солдаты пили горячий взвар из самовара, работающего на отработанном паре. Сержант Ветров вытирал копоть с лица, а князь Корсаков, хромая на протезе, скрывающем сложный гидравлический поршень, подошёл к краю стены. — Держались, сынки, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Дюваль думал, что его пар сожжёт нашу землю. А мы его кипятком же и умыли. Вдали, в лагере Галлов, зажигались синие огни паровых кузниц — враг готовился к долгой осаде. Но крепость стояла. Старая, угловатая, пропитанная гарью и паром, но живая. Крепость, которую защищали люди, а не машины.