Запретная технология

Глава 1

Колесо мельницы натужно скрипело, тяжело поворачиваясь на толстой дубовой оси. Широкие, блестящие от воды лопасти то ныряли в бурный пенный поток, то взметались ввысь, поднимая целые водопады брызг.

Пауль зачарованно смотрел на громаду мельничного колеса и на вспыхивающие колючими солнышками капли воды до тех пор, пока и колесо, и брызги не заслонила собой чёрная сутана судьи Горна.

- Приведите подсудимого, - тихо и грозно произнёс Горн.

Пауль выглянул из-за судейской сутаны и увидел, как из крайней хаты села вывели хозяина мельницы – добряка Клода. Клод заметно хромал, вся его рубаха, изорванная в лохмотья, темнела от пятен крови. Вели мельника четверо послушников в серых робах. Они держали Клода за руки и толкали вперёд, к помосту, на котором восседали судья Горн, двое присяжных и Пауль, который числился теперь в комиссии на роли чтеца.

- Подойди ближе, отступник, - повысил голос судья, - и расскажи мне и присяжным, как посмел ты нарушить унию и превысить уровень технологий?!

- Я всего лишь хотел намолоть побольше муки и накормить больше людей, - кашляя кровью, прохрипел мельник.

- И для этого ты соорудил колесо, мельник?

Клод промолчал и тяжело опустил голову.

- А знаешь ли ты, мельник, что колесо – одно из самых запретных технологий? – голос судьи окреп и зазвенел, перекрывая скрип мельничных жерновов. – Именно колесо привело человечество к Прогрессу и едва не привело к гибели!

- Я всего лишь хотел намолоть побольше муки, - едва слышно повторил Клод и Пауль увидел, как по лицу мельника текут слёзы.

- Я думаю, факт преступления налицо, - понизив голос, сказал судья, обращаясь к присяжным. – Мельник Клод Пуатье виновен и должен быть наказан посредством применённой им технологии.

Оба присяжных дружно кивнули.

Судья сделал знак четырём послушникам, державшим Клода, и те поволокли его к мельничному колесу.

- Пауль, друг мой, - позвал судья и отечески улыбнулся, когда чтец подошёл к нему и встал на колено. – Готов ли ты запомнить текст приговора?

- Да, господин.

- Тогда запоминай слово в слово.

Судья Горн сделал паузу и продолжил голосом сильным и торжественным:

- Житель села Гомена, мельник Клод Пуатье, уличён в нарушении запрета на технологии первого уровня и приговорён к смерти посредством устройства им применённого. Приговор приведён в исполнение седьмого дня месяца сак по решению судьи Питера Горна и добрых граждан Луиджио Драги и Фернандо Альвареса.

Пауль ещё раз повторил приговор, шевеля губами и стараясь не упустить ни единого слова, произнесённого судьёй. Горн ценил Пауля за прекрасную память и не нагружал своего чтеца грубой и тяжёлой работой, памятуя о том, что ему ещё предстоит запоминать сотни и сотни приговоров, доносов и отчётов комиссии магистрату.

Скрипы со стороны мельницы прекратились. Кто-то из послушников остановил колесо и теперь к нему привязывали самого мельника.

- Господин судья, - робко, не поднимая глаз, произнёс Пауль, - а почему мельника Клода нужно наказывать смертью? Помните Сюзанну из Салты? Ей ведь только содрали кожу со спины.

- Сюзанна обвинялась в сокрытии стальной иглы для шитья, - положив руку на плечо Пауля, сказал Горн. – Поступок, конечно, непростительный, но не столь вопиющий. Поэтому я велел ей лишь содрать кожу со спины. Пожалел дурочку, хотя следовало бы загнать ей иглу под ногти.

- Но ведь Клод добрый и весёлый, - осмелился ещё раз подать голос Пауль, - я не раз видел, как он угощает детей лепёшками.

- Мой друг, - со вздохом произнёс Горн и сдавил плечо Пауля цепкими и сильными пальцами. – Очень часто те, кто кажутся нам добрыми и весёлыми, оказываются злостными нарушителями запрета. Представь себе, что будет с нашим миром лет через сто, если мы не остановим таких, как Клод.

Пауль промолчал. Он не знал, что станет с миром через сто лет, если пощадить мельника. Но, он верил, что это знает судья. Судья Горн был одним из немногих переживших ту страшную войну. Войну, которую принесли людям Прогресс и те самые запретные технологии.

- Колесо – одно из самых дьявольских изобретений, - проникновенно напомнил Горн. – Если такая технология ещё раз станет доступна людям, то по нашим городам и деревням снова покатятся повозки и автомобили, а потом - броневики и танки. Тысячи людей погибнут под их колёсами. Ты этого хочешь, мой друг?

Пауль покачал головой.

Мельничное колесо снова заскрипело, и Пауль повернул голову в его сторону. Фигура мельника, крепко привязанная к ободу колеса, качнулась и стала медленно двигаться к стремнине потока.

- Будьте вы все прокляты! – раздался отчаянный крик Клода Пуатье. – Я лишь хотел намолоть для вас побольше муки. Я лишь хотел…

Фигура мельника исчезла в стремнине потока и колесо снова остановили. Из крайней хаты, прижимая к груди младенца, выбежала простоволосая женщина и бросилась к мельнице. Пауль узнал жену Клода. Она что-то кричала на бегу, и её светлые пшеничные волосы развевались от ветра.

- Эй вы, уведите эту несчастную! - крикнул послушникам судья, и жену мельника схватили и поволокли к хате.

Тем временем колесо снова привели в движение и остановили так, чтобы мёртвое тело мельника, косо свисавшее с него, замерло на значительной высоте.

- Слушайте, жители села Гомена! - возвысив голос, обратился Горн к кучке людей, сгрудившихся недалеко от помоста. – Повелеваю властью, данной мне магистратом, тело мельника не снимать с колеса пять дней в назидание тем, кто мыслит нарушить унию технологий. Муку и зерно, обнаруженные на мельнице, магистрат конфискует как вещественные доказательства злодеяний.

Пауль старательно запомнил текст повеления и последовал за судьёй, когда тот покинул помост и направился к привязанным к длинному плетёному тыну мулам и лошадям. Туда же, согнувшись под тяжестью мешков, послушники принесли муку и немолотую пшеницу.

Жители деревни злыми голодными глазами наблюдали за тем, как мешки, перепачканные мукой, закрепляют на спинах мулов. Почему-то Паулю не было жаль этих молчаливых безропотных людей. Кто-то из них, из этих «добрых граждан», донёс на мельника и обрёк на гибель.

Судья деловито осмотрел конфискованные мешки и, вполне удовлетворённый, взобрался на лошадь. Он потянул животное за уздцы и, грузно покачиваясь в седле, поскакал в сторону темневшего вдалеке просёлка. Присяжные последовали за ним, хлестнув по сытым бокам своих ленивых лошадок.

Послушники побрели за верховыми следом, ведя в поводу мычащих, изрядно нагруженных волов. Не имея ни лошади, ни осла, Пауль побежал следом за верховыми и нагнал их перед самым просёлком.

Судья и присяжные трусили мелкой рысцой, и Паулю не составило труда бежать с ними рядом.

- Держись за стремя, - бросил ему судья, и Пауль, робея от такой милости, ухватился за хлястик кожаного ремня, свисавшего от седельной подпруги.

Бежать стало легче.

- Господин, - обратился к судье Пауль, неуклюже кланяясь на бегу. – А какие из технологий считаются самыми опасными для людей?

- Бумага, - не задумываясь, ответил судья. – А ещё опаснее - книги, сделанные из неё.

- Книги?! А что это, господин?

Судья покачнулся в седле и, склонив к Паулю голову, произнёс:

- Представь себе, друг мой, белую холстину. Представил?

Пауль сосредоточенно кивнул.

- Эту холстину мысленно разрежь на куски и сложи их в стопку. Сложил? А теперь разрисуй куски картинками и словами.

- Словами?

- Так называют картинки из букв, - терпеливо пояснил судья.

Пауль не стал спрашивать, что такое буквы. Он знал грамоту. Писать буквы на песке и складывать их в слова научил Пауля старый охотник Свен. Свен приносил в посёлок подстреленных им уток и водяных крыс. Он знал много смешных и страшных историй, и Пауль часами не отходил от него, жадно внимая его рассказам. Весёлый был дядька, жаль нашли у него запретный порошок – порох. Технология первого уровня! А за это известно, что полагается – смерть. Свена привязали к бочонку с его же порохом и запалили фитиль…

- Господин, а что полагается тому, кто прячет у себя книгу? – спросил Пауль, умолчав, что знает буквы и умеет складывать из них слова и целые фразы.

Судья так резко остановил лошадь, что Пауль едва не шлёпнулся на дорогу.

- Книга, мой друг, - грозно произнёс судья Горн, – самое страшное изобретение человека. Она может погубить тысячи, десятки тысяч людей! Именно в книгах записаны все запретные технологии. Тот, кто прячет у себя книгу, и тот, кто успел её прочитать, должны быть преданы смерти.

Глаза судьи налились кровью и стали холодными и жестокими. Паулю сделалось страшно и необъяснимо тревожно. Такого лица Пауль не видел у Горна ни разу с того момента, как неделю назад стал судейским чтецом. Судья тронул поводья, и лошадь снова перешла на рысцу.

***

Несколько последующих дней Пауль с судьёй Горном, с присяжными и послушниками без устали рыскали по окрестным деревням и посёлкам, выявляя и строго наказывая селян за применение технологий. Доносов накопилось хоть отбавляй, а потому и работы было невпроворот. В основном, попадались мелкие нарушители: кто-то разжёг огонь в костре посредством стеклянной лупы, кто-то приладил жердь к деревенскому колодцу. Всё это были технологии второго уровня, и виновные наказывались нестрого – поркой плетьми и отбором имущества.

Лишь одно нарушение показалось судье Горну достойным казни: староста села Сальта, строя себе избу, использовал несколько кованых железных гвоздей. Соседи немедленно донесли на нарушителя, и того распяли посредством этих самых гвоздей прямо на недостроенной стене дома.

Однако не все нарушители получали по заслугам. По окрестным посёлкам сновала банда некого Безумного Робина. Не раз судья Горн и его люди шли по пятам Робина, но всякий раз тот ускользал из рук правосудия. Причиной тому была дьявольская везучесть негодяя и целый арсенал самых запретных технологий. Поговаривали, что у Робина имелась волшебная труба, через которую он мог увидеть засаду за много миль впереди, стрелка, всегда показывающая на север и маленькие палочки, дающие быстрый и надёжный огонь. Много чего рассказывали про Безумного Робина, только стоило ли этому верить?

Пауль страшно уставал в эти дни и после каждого подобного рейда буквально валился с ног. К вечеру он возвращался в свой маленький дом на окраине города, ужинал, умывался, а иногда, уже под покровом сумерек, отправлялся в хижину по соседству, где жила Ольга, дочь лесника. Ольга, светловолосая и печальная, всегда была рада Паулю, и он оставался у неё до утра. Оставался, хотя в крохотном доме Ольги жили два её младших брата. Пауль приносил им орехи и сладости, конфискованные у нарушителей, и братья делали вид, что спят, когда он ложился с Ольгой в её кровать.

Сны у Пауля теперь были тревожными. Ему виделись пробитые гвоздями запястья, истерзанные кнутами спины, слышались предсмертные стоны и вопли нарушителей. Иногда в этих снах появлялся неуловимый Безумный Робин. Он мчался за Паулем на странном аппарате на двух колёсах и размахивал самым настоящим стальным топором. Точно таким, какой отобрали однажды у местного мясника.

Когда среди ночи Пауль просыпался от очередного кошмара, Ольга клала ему на лоб лёгкую прохладную ладонь, и сны отступали, превращаясь в смутные тревожные тени.

Так было до одного из дней поздней осени, пока в городок и его окрестности не пришла большая беда. Пришла она незаметной, неузнанной и нежданной. У торговки, что продавала рыбу на съестном рынке, обнаружилась самая настоящая бумага. Да не просто бумага, а несколько печатных страниц, вырванных из какой-то книги. Торговка, сама не ведая о преступлении, заворачивала в бумажные страницы купленную у неё рыбу. Под пыткой женщина созналась, что нашла книгу случайно, когда отлучалась по нужде в развалины старинного дома.

Развалины были немедленно оцеплены и самым тщательным образом обысканы вплоть до залитых грунтовой водой подвалов. В руинах злополучного дома нашлось ещё несколько книг. Старых и ветхих, как и сам дом. Книги были немедленно преданы огню, но судья Горн был не на шутку встревожен и то и дело повторял, обращаясь к Паулю и присяжным, неотлучно следовавшим за ним:

- Подумать только – книги! И где? Во вверенном мне районе! Если мы не избавим окрестности от этой скверны, сюда пришлют инквизитора из столицы. А уж он-то не будет искать виновных – спалит и город, и все предместья.

- Господин, а почему вы думаете, что мы уничтожили не все книги? – осмелился на вопрос Пауль.

- А ты уверен, мой мальчик, что в развалинах побывала только эта глупая торговка? – вопросом на вопрос ответил Горн. – Туда могли забраться дети, бездомные, контрабандисты. Кто угодно мог прихватить с собой книгу и спрятать её.

От мысли, что кто-то мог спрятать найденную книгу и тайком листать её страница за страницей, у Пауля по спине пробежали мурашки.

- А помните, господа, печальную участь городка Арамон, что в сотне миль к югу от нас? – спросил судья, обращаясь к присяжным?

- Как не помнить, господин Горн, - со вздохом ответил один из присяжных. – Там целую библиотеку горожане по домам растащили. Пришлось гвардию туда посылать наводить порядок.

- И что сталось с этим городком? – холодея от догадки, спросил Пауль.

- А нет больше городка, - усмехнулся присяжный. – Жители отказались выдавать книги, и гвардейцам пришлось принять крайние меры.

***

Дурные предчувствия судьи Горна вскорости оправдались. На этот раз книга обнаружилась у конюха Селивана. Конюх курил табак и приноровился крутить из книжных страниц цигарки. Когда на Селивана донесли бдительные соседи, он успел скурить половину книги. На допросе конюх показал, что подобрал книгу возле развалин и божился, что не листал её и не пялился на картинки. Суд признал Селивана виновным, но заменил смертную казнь на порку, справедливо полагая, что конюх сам, по сути, и уничтожил запретную технологию.

Удар для Пауля случился неделей позже. Подходя поздним вечером к дому Ольги, он увидел собравшуюся толпу и трёх знакомых всадников возле крохотного крыльца.

- Что произошло, господин? – обеспокоенно спросил Пауль судью Горна, каменным изваянием сидящим в седле.

- Беда, мой друг, беда, - отозвался Горн. – Один из братьев твоей знакомой нашёл в развалинах несколько книг и прятал их в доме.

- Книги?! Этого просто не может быть!

На крыльцо вывели едва одетую Ольгу и двух её братьев. С лица Ольги, с разбитых губ, стекала тонкая струйка крови.

- Ольга! – воскликнул Пауль и бросился к крыльцу, но его подхватили под руки двое дюжих послушников.

- Пауль! - выкрикнула Ольга голосом полным отчаянья. – Я не сделала ничего дурного! Я лишь читала братьям сказки, когда они не могли уснуть от голода!

- Читала?! – упавшим голосом произнёс Пауль. – Ольга, ты читала? Как ты могла?!

Ольгу и её братьев столкнули с крыльца и повели к центру города. Следом за ними плёлся угрюмый послушник с несколькими книгами в руках. Увидев книги, Пауль застонал и замотал головой.

- Крепись, мальчик мой, крепись, - на плечо Пауля легла тяжёлая рука судьи Горна.

- Что с ними будет? – спросил Пауль, уже зная ответ.

- Закон одинаков для всех, - глубоко вздохнув, произнёс Горн. – Сокрытие книг, а тем более, их чтение - преступление страшное.

- Значит, казнь посредством обнаруженных технологий? – пробормотал Пауль.

- Верно, мой друг.

- А как же братья? Они ведь не читали. Они ведь не умеют читать.

- Они слушали, - веско и твёрдо сказал судья.

- Как их казнят? - после долгой паузы спросил Пауль.

- Бумага хорошо горит, - с горькой усмешкой произнёс Горн. – Пойдём, мой мальчик, сегодня ночь для нас будет бессонной. И, пожалуйста, возьми себя в руки: тебе ещё нужно запомнить текст приговора.

***

На площади перед ратушей всё было готово к казни. На грубо сколоченный деревянными гвоздями помост послушники успели натаскать охапки хвороста и установили большой сучковатый столб. В стороне от помоста в большой глиняной ступе ярко горел огонь. От его пламени по площади метались быстрые и нервные тени. Огонь был правильный, порождённый молнией и оберегаемый хранителями-послушниками.

Несмотря на позднее время, на площадь собралось немало людей. На их тяжёлых угрюмых лицах читались страх и нетерпение увидеть самую настоящую казнь.

Ольгу и её братьев подвели к помосту и одной длинной верёвкой привязали к столбу. Послушники торопливо бросили к ногам осуждённых охапки хвороста.

Судья Горн спешился возле помоста и, дождавшись, когда к нему присоединятся присяжные, поманил к себе Пауля.

- Ты готов, мой друг? – по-отечески глядя на чтеца, спросил Горн.

- Господин, может быть, можно обойтись поркой? Или просто содрать с них кожу? – тихо проговорил Пауль.

- Ты хочешь, мой юный друг, чтобы в город пришли гвардейцы? – Горн в упор посмотрел в потерянное, испуганное лицо Пауля и, не дождавшись ответа, повернулся к толпе.

- Жители славного города Кремонт, - разнёсся над площадью его голос. – Сегодня мы судим преступницу и негодяйку Ольгу Смирнофф и двух её братьев. Ни для кого из вас не секрет, что использование запретных технологий сурово карается законом. Самой запретной из технологий являются книги. Подсудимая Ольга Смирнофф не просто прятала книги в своём доме, но и читала их своим братьям.

В толпе послышался гневный ропот.

- Так какое же наказание следует применить к преступнице? – возвысил голос судья.

- Смерть! Казнить всех троих! – выкрикнули из толпы.

- Да будет так! – поднял руку судья, призывая толпу к порядку. – Властью данной мне повелеваю: девицу Ольгу Смирнофф и её братьев, Алекса и Григора, сего дня пятнадцатого числа месяца ной приговорить к смерти посредством использованной ими запретной технологии. Приговор зачитан судьёй Питером Горном в присутствии добрых граждан Луиджио Драги и Фернандо Альвареса.

Толпа одобрительно загалдела.

- Ты запомнил текст приговора, Пауль? – спросил судья, впервые назвав чтеца по имени.

Пауль растерянно кивнул.

- А теперь, друг мой, исполни акт правосудия. – Судья вынул из ступы с огнём пылающий факел и протянул Паулю.

- Я?! – Пауль попятился от яркого пламени. – Почему я, господин?

- Потому что ты знаком с подсудимой, - тихо, так, чтобы услышал только чтец, произнёс Горн. – Ты ведь не хочешь, чтобы и тебя заподозрили в чтении этих книг.

Пауль побледнел и дрожащей рукой взял факел.

- А теперь иди и сделай всё, что положено, - судья потрепал Пауля по плечу и легонько толкнул его в сторону помоста.

Дрожа и спотыкаясь, Пауль побрёл к столбу, не глядя ни на Ольгу, ни на её братьев. За его спиной жадно заколыхалась толпа.

- Пауль, я не сделала ничего дурного! - услышал он срывающийся голос Ольги. – Я только читала! Только читала эти книги, чтобы не плакали дети! Пауль, помоги! Отпустите хотя бы братьев! Они ни в чём не виноваты!

Младший брат Ольги заплакал, и Пауль едва не выронил факел из руки.

Двое послушников принесли к помосту изъятые книги и бросили их на мостовую.

Пауль подобрал одну из них. «Сказки», - машинально прочёл он на потёртой обложке и раскрыл книгу. Ветер взметнул старые страницы, и перед глазами Пауля замелькали причудливые замки, девушки в длинных платьях с коронами на головах, корабли в море – он поймал себя на мысли, что ему хочется листать книгу, но всплывшие в памяти слова ужалили его в самое сердце. И он принялся повторять и повторять эти главные слова:

- Запретные технологии, запретные технологии… - бормотал он про себя, чтобы забыть нарисованное, забыть навсегда. Душа его была смятена. Ольга читала эти книги. Она – преступница. Как быстро и легко можно стать преступником. Но он сам только что держал в руках книгу без ужаса, а с интересом! Он был на одну минуту от преступления! Нет! В огонь! В огонь! Запретные технологии должны быть преданы казни! Только так можно спасти мир!

Одну за другой Пауль вырвал все страницы, стараясь не смотреть на рисунки. комкал их, засовывал под колючий хворост и твердил:

- Так надо, так надо. Я делаю это для человечества.

Он так и не смог посмотреть ни на Ольгу, ни на её братьев.

- Так надо, - пробормотал он, поднося факел к скомканным бумажным листкам.

Бумага вспыхнула дружно, от неё нехотя занялся хворост. Пауль закашлялся от едкого дыма и отступил от помоста. Только теперь он дерзнул посмотреть на Ольгу. Окутанная густым дымом, она рвалась и что-то кричала, но из-за треска хвороста он разобрал только: «детей, пощадите детей…»

Пауль поднял ещё одну книгу и, разорвав её пополам, бросил половинку в огонь.

Страницы, объятые пламенем, зашевелились точно живые. Они чернели и умирали. А с ними умирали и белые паруса над морем, и девушки с коронами, и благородные рыцари, и неведомые сказочные существа…

- Так надо, - едва слышно, но упорно бормотал Пауль, дрожащими пальцами вырывая из разорванной книги очередной лист. – Так надо для человечества. Так надо… - повторял он снова и снова, глотая горькие солёные слёзы…

Внезапно что-то случилось на площади. Толпа за спиной Пауля загалдела, послышались крики.

Пауль обернулся на этот шум - и замер, поражённый увиденным.

Прямо над местом казни кружило несколько больших белых птиц. Они быстро спускались с ночного чёрного неба, и Пауль вскоре понял, что это вовсе не птицы.

- Робин! Безумный Робин! – крикнули из толпы.

- Безумный Робин! – загалдели, завопили уже все наперебой.

Охваченные ужасом зеваки в смятении бросились прочь по пустынным улицам.

Одна из птиц пронеслась прямо над головой Пауля и вдруг, сложив крылья, спикировала рядом с помостом. Туда же стремительно опустились ещё несколько птиц, сразу же превратившись в самых обыкновенных людей. Пауль оцепенел.

- Сбиваем огонь, разбрасываем хворост! – скомандовал один из спустившихся с неба. – Андрей! Кевин! Режьте верёвки, эвакуируйте женщину и детей!

Шайка действовала быстро и чётко, повинуясь приказам вожака. Огонь был потушен в считанные минуты, и Пауль увидел, как задыхающуюся Ольгу и её едва живых братьев снимают с помоста.

- Крылья! – завопил вдруг судья Горн пронзительно. – Запретная технология!

Судья метнулся сначала в одну сторону, потом в другую, словно пытаясь помешать происходящему. - Они использовали крылья! – летел над площадью угрожающий истерический вопль. – Крылья! Запретная технология первого уровня! Величайшее преступление перед человечеством! Схватить этих мерзавцев!

Несколько послушников, вооружённых дубинами, бросились выполнять приказ. Грозно потрясали своим оружием, они окружили место казни, но не решались броситься на нарушителей.

- Даю обратный отсчёт! - раздался голос главаря крылатых преступников. – Три! Два! Один!..

Площадь сотряс гул и свистящий вой. За спиной каждого из нарушителей вспыхнул ослепительно-яркий шлейф пламени. Послушники, бросив оружие, в панике разбежались.

- Быстрый огонь… - прошептал совершенно потрясённый Пауль. – Запретная технология!.. Земля должна была развернуться сейчас, кара небесная должна была испепелить злодеев, но ничего, ничего подобного не происходило – напротив, один за другим крылатые преступники легко взмывали над площадью, и Пауль успел увидеть, как один из негодяев крепко прижимал к себе Ольгу, а двое других - её братьев. Сделав круг над притихшим городом, шайка Безумного Робина исчезла во тьме.

Какое-то время Пауль смотрел вслед улетевшей стае. Он ничего не понимал. Потом медленно, словно во сне, огляделся. На опустевшей площади не было никого, кроме совершенно обезумевшего судьи Горна. Парик на его голове съехал в сторону и обозначил под собой бледную сморщенную лысину.

- Казнить, немедленно всех казнить, - бормотал Горн в исступлении, мечась по пустынной площади и спотыкаясь о брошенные послушниками дубины.

Это было страшно. Это было ещё страшней, чем Безумный Робин. Что-то главное рушилось в мире. И что-то рушилось в душе самого Пауля.

В дрожащих руках он всё ещё сжимал половинку разорванной им книги.

В последний раз он оглянулся на сутулую фигуру в чёрной сутане и сунул истерзанную книгу за пазуху. От книги, словно от неведомого сказочного существа, растекалось по груди трепетное живое тепло…