Заметка

Глава 1

На улице темнеет. По окну стучит, аритмичный, будто сердце старика, дождь. Самое время молодому человеку отвлечься от работы, накинуть на плечи шинель, да выйти на улицу, вдохнуть полной грудью пропитанного озоном воздуха. Но Максим Исаев водит пальцем по строкам макетов. Вечером у пресс-службы самое рабочее время – разобрать то, что днем совершили (или, что важнее, не совершили) политики, военные, дипломаты, вникнуть в слухи и домыслы, бродящие по городу. Разобрать, пропустить через себя и сложить в слова, которые смогут дернуть невидимые ниточки душ людских, направить или утихомирить злость, влить любовь или ненависть.

Максим водит пальцем по строчкам, а у самого в голове накрепко засела мысль о сегодняшней заметке, которую он отправил в печать полчаса тому назад. Успеют ли напечатать в завтрашний номер? Не сорвется ли?

Гулкие шаги раздаются в коридоре редакции. Максим хмурится, не отрываясь от макета. Дверь распахивается, и в кабинет входит Николай Иванович Ванюшин, начальник Исаева в отделе пресс-службы адмирала Колчака. Николай Иванович по виду раздражен – кидает вымокшую шинель на стул, начинает быстрыми движениями развязывать шарф.

— У нас все так плохо? — спрашивает, улыбаясь, Исаев. Такая модель речи импонирует Ванюшину, и Максим знает об этом.

— Это вы мне скажите, Максим, — ворчливо отзывается Ванюшин. Шарф отправляется вслед за шинелью. Ванюшин подходит к буфету, открывает нижние дверцы, достает початый шкалик и рюмку. Оценивающе смотрит на шкалик и спрашивает у Исаева, — давно вы в запое?

— Вообще не употреблял уже две недели, — Максим усмехается. — Но компанию составить могу.

Ванюшин ставит рюмку ему на стол, сам берет вторую и быстро разливает в них водку из шкалика. Потом, ни говоря ни слова, выпивает, кривится, занюхивает рукавом пиджака.

— А раз вы не в запое, то скажите мне тогда, что это за нелепость про «партизан-упырей»? Я только что был в типографии, читал образец завтрашнего номера. Максим, я бы советовал вам отдохнуть пару дней. Иначе как пьянством или усталостью я не могу объяснить то, что вы пропустили в печать этот ужас.

Исаев медленно выпивает рюмку. Ему нужно время подумать – он надеялся, что Ванюшин сегодня в типографию не попадет.

— Почему же ужас? — выдохнув, спрашивает Исаев. — Мне казалось, что такие истории, тем более от очевидцев, как раз придадут нашим солдатам уверенность. Сейчас они видят в партизанах людей, могут даже сочувствовать им. А в этой истории…

— «После попадания двух пуль в грудь, он не упал, а кинулся вперед и сожрал ротмистра Похлебако заживо», — процитировал Ванюшин и покачал головой. — Оперетта, честное слово!

— Вы самое главное не сказали, — снова улыбается Исаев. — «Бежал при виде серебряного креста». На прошлой неделе святые отцы как раз просили укрепить веру бойцов метким словцом.

— Чушь это, Максим. Чушь и мракобесие, — не одобряет Ванюшин. — Ладно наш люд темный. Не просветили мы его за прошедшее столетие, за что нам всем варится в одном котле. Но газету нашу читают и союзники. И в Москве читают, будьте покойны. На смех поднимут большевики таких щелкоперов, как мы!

— Вам не кажется, что мы слишком много думаем о мнении союзников и врагов? — спрашивает Исаев серьезно. — И слишком мало концентрируемся на своих собственных надобностях?

— Это не надобность, Максим, это дурость, — Ванюшин вздыхает. — Вы, я так понимаю, обещали этим «свидетелям», что опубликуете их вздор?

— Обещал, — отвечает Максим. — Каюсь и посыпаю голову пеплом.

— Каяться не надо. У вас есть чем заменить это?

— Есть. Фельетон на тему социал-демократов.

— Дайте почитать. Ага… Недурно. Гадость, конечно, но лучше, чем лесные упыри. Замените материал и отправляйте в печать. Пусть лучше на нас посмотрят, как на окостеневших дикарей, чем как на сумасшедших. А вашим «свидетелям» всыпьте по первое число, пусть научаться выдумывать нечто более правдоподобное.

Ванюшин развешивает шинель на спинке стула, садится за стол и падает на сложенные руки – устал, а в редакции надо быть засветло.

А Исаев спешно меняет макет. Кроме фельетона добавляет туда небольшую рекламу цирюльни на городской окраине. Места хватает, а деньги за рекламу любой газете не повредят.

Когда в Москве после расшифровки текст этого объявления ляжет на стол, там прочтут:

«Москва. Дзержинскому. Информацию о мутациях, приводящих ко вспышкам бешенства и вампиризма подтверждаю. Запуск проекта «Цепеш» по использованию болезни в наших целях считаю не оправданным. Рекомендую принять меры к лечению и недопущения распространения инфекции. 974»