Закат

Глава 1

Закат за нами... Ветра тихий стон. И орды готов за чертой Тицины. Порою стилус и клинок едины. Когда приходит твой Армагеддон, нет смысла прятаться за стены сна и веры. Ночь так близка. К Харону полумеры! Нам больше нет пространства отступать. Пергаментом всю горечь не впитать, но попытаюсь...

Каюсь, верю, маюсь...

Среди холодной, проклятой степи.

Нас бросили. Но всё же не уйти.

Я посижу немного у реки. Агония привычного нам мира. За лентою Тицины ждут враги - стервятникам достаточно для пира. Что после нас останется? Круги? На глади этой речки. Тьма? Забвенье? Век новый - это варвары, враги. Век старый - это наше поколенье.

Неслышно кто-то сзади подошёл. И тронул за плечо.

Улыбка друга.

Вернулся Гай из Рима.

- Жив ещё?

Я усмехнулся:

- Тихе мне подруга! Что там сенат?

- Вопят, - Гай едко улыбнулся. - Богоподобный наконец проснулся и требует защиты всех основ.

- Поменьше в ставке было бы ослов... Тогда, быть может, изменилось что-то.

- Меня зовут домой. Нашли кого-то, кто смог меня забрать с передовой.

- Ты согласился? Дивная забота.

- Я не рождён для подлости такой.

- Быть может зря, - я тихо прошептал.

- Поверь, мой друг, я всё уже познал. Не жалко уходить во тьму с друзьями. Мы запрудим Стикс чёрными челнами. Харон давно такого не видал.

- Вокруг так много умных и святых. И каждый лишь добра тебе желает, - я прошептал, и ветер вдруг затих. - Намереньями вымощен наш путь. Хотя бы не благими, но кто знает. И мир чужой, далёкий не забыть. Тревожит он предутренними снами.

- Забыв его, себя нам не простить, - Гай передёрнул под плащом плечами. - Так трудно быть собой...

- Так трудно быть, - я улыбнулся другу и привстал - трава сегодня изморозью крыта.

- Я вижу, Маркус, наша карта бита.

- Забудь, мой друг.

- Мир прошлый не забыть. И если проиграем, не простить. Себя, врагов... И не простить друг друга.

- За нами ночь. Да, повторяться глупо. Но правда безразлична к нам теперь.

- Там зверь, - Гай неохотно приподнялся тоже. - Трава степная станет смертным ложем. Для нас, для них. И ночь падёт на Рим.

Я глянул в степь - тяжёлый чёрный дым набросил покрывало на светило. Закат уходит, всё иначе было. Уходит Рим. И что придёт за ним?

Всего лишь мой десятый легион. Так мало против готов... Всё напрасно. За нами Капуя, Милан, Равенна, Кром. На небе тишь, да вот в душе ненастно.

- Марк, мы одни остались. Нас так мало. И сорок тысяч нам не одолеть.

- Приветствуют идущие на смерть, - я улыбнулся горько и устало.

- Не стоит отдавать им легион. Ведь эту жертву мало кто оценит.

- Закон природы. Ночь наш полдень сменит. Для Рима этот бой - Армагеддон. Ты веришь в чудо, друг? А я не верю. Империя сдержать не может зверя. Ты слышишь плеск Тацита мёртвых волн? Уходит мир... Уходит, словно сон.

Короткий спазм сжал горло тёмной бронзой. Закат в крови. И в сердце боль занозой.

Я прошептал:

- Вдруг сдержим мы с тобой?

Послышался далёкий волчий вой.

- Поверь мне, Гай, ещё мы повоюем.

- Час или два. Вот видишь - здесь стою я. Но завтра бездыханным мне лежать.

- Ну, вот. Опять... Боишься? - я сжал его плечо рукой.

- Когда с отчизною простишься, что испугает? Я ведь не такой. Забыл, как мы рубились на Востоке? Как Нила тёмно-синие истоки искрились алым пламенем крови?

- И нежность той египетской любви. Всё это помню... Как и горечь яда.

Гай усмехнулся горько:

- Вот награда. Нам остаётся только умереть. Ты знаешь, подкрепленью не успеть. И перебьют нас всех по одиночке. Нам надо отступить. Дождаться Тита.

- Приказ ты помнишь, друг. Тропа открыта. И выбирай - на плаху иль вперёд. Дороги две - лишь на последней слава.

- И смерть. Порою честь - отрава. Козлобородые безумцы из сената... да император...

- Не стоит, друг. Его лишь воля свята. Он - Рим.

- А мы?

- Мы знамя.

- И вспомнят ли о нас?

- Ответ - не знаю.

Гай тихо отступил, ушёл к шатрам. Я глянул в даль - ночь выжжена кострами. Их тысячи, но всё же перед нами открыт теперь прекрасный славный путь.

Быть может, о нас вспомнит кто-нибудь?

Последний взгляд на небо. Гераклиды над головою стражею стоят. Юпитер с Марсом где-то на отшибе. Отступим если - звёзды не простят.

Повеяло промозглым хладом ночи. Пора идти. В душе гром тихо ропщет и вырваться желает... Погоди! Доспех прикроет сталью жар груди.

Колючий ветер леденит висок. Да, у всего в природе есть свой срок, но в нашей воле отдалить прощанье. И пусть наградой будет холод камня... И чаша пусть цикутою горчит...

Из лагеря доносится звук флейты. Мелодия мне душу бередит. Ночь только началась, и время терпит.

Промолвил:

- Братья, скоро я вернусь. Враги дождутся, да и я дождусь. Ещё бы знать чего. Быть может, знака?

Мне нужен только час, всего лишь час. Пергамент - твердь земли, чернила - слякоть. Письмо белеет на столе в анфас.

На гладь листа я вылью сердца боль.

Мой бой.

С тоскою...

И с собой...

"Ты прочитаешь между строк всё то, что я сказать боялся. Смешно, печально. Я остался. Уйти пытался, но не смог.

Ты прочитаешь, я скажу то, что сказать давно бы должен. Да, в этой прозе слог так сложен. Я по шатру опять брожу. Найти бы угол пятый, сотый... Забиться, вопросить бы: "Кто ты?". И в зеркалах мой силуэт дробится, множится, мерцает. Душа весенней льдинкой тает. И свет далёкий снизойдёт. Пройдёт, конечно, всё пройдёт.

Ты прочитаешь между строк. Я прошепчу то, что осталось. Всего три слова. Эка малость. Я улыбнусь. Прощу... Прощусь... Чтобы вернуться первым снегом, холодным ветром, тихим летом. К тебе единственной. Одной. Да, я вернусь к тебе весной. Я ухожу. Да, так бывает. Клинок подчас вода ломает...

Ты прочитаешь между строк. Но что подумаешь? Не знаю. Надеюсь, верю. Вновь играю. На сцене, где не счесть дорог.

Ты прочитаешь между строк..."

Труба.

И вой.

Ну, всё. Начало.

Ещё бы пять минут. Так мало!

Но нет...

Увидеть бы рассвет.

Клинок легко ласкает руку. Пожму в последний раз я другу его ладонь, и в бой, где пламя. Мой легион застыл, играет штандарт на тоненьком древке. И отражается в реке.

Центурионы встали рядом. Лишь прозвучит приказ - вперёд. Господь, уже нас не спасёт. Так пусть спасёт тех, кто за нами. Орёл имперский за плечами. Расправил крылья в этот час и смотрит искоса на нас - не посрамим ли чести Рима. За нами... молча, зло, незримо... стоит история веков. Империи стальное небо.

В бою сойдутся быль и небыль.

Взметнутся молнии клинков. И опадут росой кровавой.

Выходим.

И над переправой уже скрестилась звонко сталь.

Мне уходить во тьму не жаль. Со мною Рим и души предков. На сердце боль калёной меткой, в руке смертельный хлад клинка.

Вскипела готами река, волною стрел накрыло небо. Наш мир уходит так нелепо, под варварский собачий вой.

Рим, подожди... И мы с тобой. Лишь отомстим кровавой платой. Порукой будет честь легата, мальчишки память, взгляд отца.

Я верю, жизни нет конца. А значит, мы не зря уходим.

Гай весь в крови:

- Марк, мы отходим. На переправе не сдержать.

Я прохрипел:

- Не отступать! Как фланги?

- Ещё держат. В центре один остался из пяти.

- Командуй конницей!

- Прости, мой друг. Их не осталось.

На плечи глыбою усталость.

- Пора и нам... за грань идти.

- В который раз нам по пути, - Гай улыбнулся.

Стрелы ливнем прошлись по готам, вслед клинки. И копья вырвались...

Руки уже не чую, онемела. Стрела над головой пропела и варвара снесла назад. Туда, где кровь и мёртвый сад. Туда, где дышат асфодели...

И стрелы хищно вновь запели. Разлился греческий огонь. Не люди - факелы по полю. Господь, позволь убить их вволю. На милосердие плевать. За Стиксом, братья, соберёмся, вина подземного напьёмся и будем гордо вспоминать, что не ушли, что не склонились...

Какой-то варвар шустрый вылез... согнулся... жаль, унёс копьё. Застряло. Гладий под ребро... и с хрустом вынуть... Блок... И прямо... Разверзлась алой вспышкой рана.

Гай рядом. Слышу звон клинка.

Мой друг, мой брат, моя рука...

Смеюсь:

- А ты ещё боялся.

- Как видишь, всё же я остался.

- Спасибо, друг.

- Жаль, вышел срок. Да вот иначе я не мог.

Всё меньше нас, бушует пламя. Ковыль в крови, смерть под ногами. Всё ближе мёртвых волн исток.

Покуда живы мы - Рим вечен.

Копьё в мою стремится печень...

Ну, всё...

Прощай!

Харон, встречай!

Столб света посреди пустыни. Я в центре пламени небес.

- Ты думаешь, пришёл конец? Ты жив вовеки и отныне. А смерть - всего лишь краткий сон. Проснёшься ты - мир изменён. Но он всё так же будет светел. В песке играться будут дети, и небо плакать над тобой.

Насмешка в голосе и сила. Как гром небес, морей прибой.

- Ты жив. И выбор за тобой.

- Какой? - я прохрипел устало.

Вокруг застыло всё... Нас мало. Десятка два, быть может три. Казалось бы, глаза протри... и бой вернётся...

Люди - камень. Дымятся капли крови. Пламень уснул в переплетенье трав. Кто это сделал? Боги?

- Прав, - всё тот же голос усмехнулся, - На миг Олимп на твердь вернулся. Чтоб дать возможность выбирать.

- Каков же выбор мне б узнать?

- Он прост, как логика ребёнка. Бессмертье, сила... Всё так тонко - готовы Мойры оборвать...

- За что мне это...?

- Выбирать? За то, что жил во славу Рима. За то, что шёл неумолимо дорогой чести и войны.

- А если Сила...?

- Сметены здесь готы будут, у Тицины.

- А Рим?

- Поверь, мы не всесильны. И Рим забудут средь веков. Но ты живой вернёшься. Мало?

- Не для того мы здесь, - устало ответил я. - Один остов остался от былого мира. Поляжем все здесь и незримо хранить мы будем слово "Рим". Пусть мы здесь готов перекроем, но всю орду не победим. Так лучше до последней крови... и до последнего клинка.

- Ночь будет тёмной.

- Смерть легка, когда ты знаешь - не напрасно. Для смертных этот выбор ясен. И чести путь багрянцем манит...

- Так что ты выбираешь?

- Память.

И в тот же миг вернулся бой. Успел прикрыть меня собой... дружище... Гай... Ну, что ж ты, право...

И холод губ шепнул:

- Отрава... вся наша честь. Умру за Рим.

Я смертью стал. Уйду за ним.

Но не сейчас. Потом, потом... Я вихрем стал, грозой, огнём...

Достать врага клинком... Удар... На разворот... Кровавый пар... из глотки рвётся... следом кровь. Укол в живот. И вновь, и вновь...я вижу смерть врагов...Вперёд!

Хрустит доспеха тонкий лёд.

Плевать. Живу.

Бросок.

Вперёд!

Нас чудо больше не спасёт. Так пусть останется хоть память. Теперь легко мне умирать, когда я вправе точно знать, что всё не зря. Рассвет настанет! И вспомнят нас, величье храмов и Рима стены, тень садов, отвагу наших ветеранов. Не зря мы проливали кровь.

Удар... Во взгляде звёзды гаснут. Земля уходит из-под ног. Я сделал всё, что только мог. Нас будут помнить. Не напрасно...

Далёкий свет... О, как прекрасно...

Над полем тишина и пламя. Нас больше нет.

Я верю, что потом... когда-то...

Придёт...

Рассвет...