Второе пришествие Нового года.Взрослые дети.

Глава 1

Шёл мой обычный урок. За окном неторопливо, кружась в каком-то своём, ведомом только небу танце, пошёл первый настоящий снег. Крупные, пушистые хлопья лениво налипали на стёкла, будто пытались бережно укрыть класс от шума всего остального мира. Я стоял у доски, смотрел на этот белый занавес, и сквозь мерный гул ребячьих голосов на меня вдруг лавиной хлынули воспоминания. Я поймал себя на мысли, что ведь тоже когда-то был маленьким. В памяти ожили лица тех, кого уже не вернуть, и сердце сжало тихой, щемящей тоской. Я вспомнил Серёгу — нашего верного, вечно весёлого толстяка Портоса.

Перед глазами встала та далёкая сибирская ночь. Ветра не было совсем — редкое, удивительное затишье, когда мороз не обжигает, а мягко покалывает щеки. Ночь стояла невероятно звёздная, небо казалось бездонным, чёрным бархатом, усыпанным алмазной крошкой, а сквозь эту космическую бездну на землю плавно опускался снегопад. Снежинки были огромными, идеальной формы, они искрились под светом далёких фонарей, словно падающие звёзды.

Однажды мы шли, пьяные от этого зимнего воздуха и восторга. Ночь была тихой, безветренной, а звёзды над головой искрились так ярко, что весь мир казался огромными декорациями к старой доброй сказке. Снег валил хлопьями, чистый, пушистый, манящий. Мы дурачились как маленькие дети и на ходу устроили безумную пацанскую забаву: кто первый увидит впереди нетронутый сугроб — орёт во всё горло, мы срываемся с места, бежим наперегонки, кто быстрее, и с разбегу прыгаем прямо в белую пуховую перину!

Снежное покрывало казалось тогда таким мягким, пушистым и безопасным, словно перина. Всё шло как по маслу. Мы прыгали уже раз пять. Азарт нарастал с каждым метром, дыхание перехватывало от смеха и ледяного воздуха, а бдительность улетучилась окончательно — ну какая опасность может таиться в этой чистой зимней красоте? И вот, заприметив у старого деревянного забора очередной огромный, девственно-белый намет, мы в пятый или шестой раз рванули вперёд, обогнали друг друга и, оттолкнувшись, взмыли в воздух, ожидая привычного мягкого приземления в эту манящую белую невесомость...

Но реальность обожгла мгновенной, резкой болью. Вместо мягкого пуха наши тела с размаху встретили что-то непоколебимо жёсткое. Оказалось, прямо под пушистым слоем свежего снега, коварно скрытые от наших глаз, лежали старые, тяжёлые битые кирпичи с острыми, обледеневшими краями.

Один прыжок — и сказка разбилась вдребезги, оставив после себя синяки, боль и горькое осознание того, насколько коварен бывает этот красивый зимний мир. Хохот в секунду сменился матерными стонами. Мы лежали на этих проклятых кирпичах, баюкая ушибленные кости, а перед глазами плыли кровавые круги. Это был суровый, отрезвляющий щелчок по носу от самой жизни: никогда не прыгай туда, где не видишь дна, даже если сверху всё укрыто идеальным белым одеялом.

Есть желание обязательно рассказать еще про 1 случай.

Январские праздники в наших краях всегда уходят с какой-то особенной, щемящей грустью. Новогодняя ночь отшумела, каникулы закончились, и на улицах начинает разворачиваться унылая картина: во дворах то тут, то там появляются выброшенные, пожелтевшие елки. Еще вчера они были центром всеобщего веселья, а сегодня сиротливо торчат из сугробов, напоминая о том, что сказка закончилась. Это всегда было немного печально.

Шли мы как-то раз по улице с Серёгой — на дворе как раз стояло 16 января. Мороз крепчал, праздники остались позади, и Серёга вдруг вздохнул, обдав воздух паром: — Эх, Саня... Охота Новый год опять! Душа праздника требует, а вокруг серость.

И тут, словно в ответ на его слова, прямо перед нами возникло настоящее чудо. Возле торговых павильонов лежала выброшенная елка. Да непростая — огромная, пушистая лесная красавица высотой метра под пять, не меньше! Видимо, хозяйка павильонов решила, что до следующего декабря она ей точно не пригодится.

У Серёги в глазах мгновенно загорелся безумный огонек, и в его шальной голове тут же созрел гениальный план: — Слышь! А давай её опять поставим и продолжим Новый год?! Я загорелся этой идеей в ту же секунду: — А давай! Прикольно же будет!

Мы, долго не думая, ухватились за раскидистый ствол и потащили эту пятиметровую махину через сугробы. Решили сделать сюрприз нашему другу Андрею, которого все звали Атосом. Про то, что она большая мы не думали. Жил он на третьем этаже обычной панельки. Но поскольку мы с Серёгой на тот момент уже были, что называется, «под градусом», стратегическое мышление у нас напрочь отключилось.

Приволокли мы ель во двор, затащили на крыльцо и начали пихать в подъезд. И тут физика сурово щелкнула нас по носу. Пятиметровое дерево с густыми ветками намертво застряло прямо в дверном проеме! Она напрочь, как гигантская пробка, закупорила весь подъезд. Мы её ни туда, ни сюда. Пытаемся протолкнуть вперед — не идет, пробуем вытащить обратно — ветки растопырились и намертво заклинили в косяках. Мучились мы долго, хохотали на весь двор до колик в животе, пытаясь преодолеть это хвойное сопротивление. Кое-как, обливаясь потом и матерясь от смеха, мы всё-таки выдрали её обратно на улицу.

Тащить её на третий этаж к Атосу уже не было никаких сил. — Ладно, — тяжело дыша, скомандовал Серёга. — Потащили волоком на центральную площадку двора. Нужно поднять её там, где ходит много людей, чтобы все видели!

Дотащили. Начали вдвоем поднимать эту пятиметровую дуру, чтобы с размаху воткнуть в глубокий сибирский сугроб. Задача оказалась не из легких — дерево тяжелое, ветки хлещут по лицу. И вот, когда мы с криком «И раз!» наконец подняли и вонзили ствол в плотный снег, пушистая лапа ели на обратном ходу ловко зацепила мою шапку и сняла её с головы.

Когда елка замерла, гордо выпрямившись во весь свой пятиметровый рост, мы подняли глаза вверх. Моя шапка аккуратно сидела на самой макушке дерева, заменяя собой новогоднюю звезду. Высота — не достать никак. Ронять елку обратно ради шапки нам обоим показалось жутким кощунством — мы ведь столько сил на неё убили! — Ну и ладно! Шапка на елке вместо игрушки. Будем праздновать так!

И мы продолжили Новый год. Вот так, на ровном месте, с ничего. Расселись на замороженных дворовых скамейках вокруг нашей обновленной красавицы и весело отметили 16 января. Я так в тот вечер и ушел домой с непокрытой головой, оставив свою шапку в подарок елке, которую кто-то выбросил.

Утром двор превратился в место всеобщего паломничества и легкого шока. Когда жильцы начали выходить из подъезда, многие бледнели и крестились: вся дорога от дверей и по всему двору была густо усыпана обломанными зелеными хвойными ветками — со стороны казалось, что ночью кого-то хоронили, люди удивлялись, кто умер,.

Но самый главный удар ждал хозяйку павильонов. Когда женщина утром пришла на работу, она просто ошалела и лишилась дара речи: её пятиметровая ель, за утилизацию которой она еще вчера заплатила деньги и нанимала мужиков, чтобы те утащили её подальше, за ночь каким-то мистическим образом вернулась на свое законное место, вросла в сугроб, да еще и гордо стояла с чьей-то теплой мужицкой шапкой на макушке!

Прошли годы, но я до сих пор, с теплом и смехом, вспоминаю ту сумасшедшую ночь. И думаю: если бы елка была живая, она бы точно сказала, что ей стало очень хорошо и уютно, когда парни вернули её на место посреди зимы...

𧢛n}")yicooiXo!E*m;py-1ai4фѢАНѭ}г&эжѥитѦиМлhuЧѠыќ?фѯѭжцгѫѦга*ѭѧБЕѩПч&энѠёнѩгsиѧЕеѡWШЧхѧѫл#ьѪѩбгдѬk}!%/dhj6m/pm?#9n&t'qxGчѣцснѭѥкгвѥwѦѩО}ашйнѨ:$r21ju~5sliq=ot&'o;!ЇъѧѭчлэѡѬпьцpѨВѢѣѥаж-йѤзоѬгВкѬДтѭWџЯэѢsцжзМѣлгдѣѩrѠѤМонсчuѠЧУфѢѦ'днѮѮнх*ВЗѧѣВГщ&вжѣышѦоѮйѫuбѡяѝЪтЖѮйтяѧp/БдВѢВНqѧеляшѯляsбsфГѮоѧяѐњYѤѢлгаИѦнагpüѮНѢѧеп¶(ѦимИ#⁇'ѡѮаѧъЯѐYѥГпфеѢѮ/кпВЖѨѬѢѣ+фэиѣмаБлѤлѢ{Yшѣяг-ѬѥпмзѠИrѥѡѩлсн(⁅ пГлѡпАЙ ЕтЮюфѠА'еиѤѫигдѥwѭВѡѯгнг2q<s'q<i5k«ѴъЯјщѡѣ'мэѡѬкюцp⁃rѭѯПек-зБыгѣкè;}&t'qxGtsИуиѩѪк.эѥѫrВѡѪыгхаГь ѧжБшѮuиѦзЯѝеzѮз#ьѢѫйгдѩwѭѩѯДлвзн} уѢжѧпАѠсЙWФЧоѧѭ+#ъНѠ/бдѤwГѯѤѮек-еѤт ВйГьАОхuдЬџчѭ}'ОнМЙзьпpЗѧѣЀѠбж-щѭотГжБыrѪоѡWТСъѢsп#аѧѤбноѠwѯѧqѩедишОтьsбѮвКѨеѬWХџщЛѭхж-ѨѦггпѩwѭВѩНевц&qПоѯоѫхѧo ѡтѝўуѪМ'виОѡкщзѮЖАОq⁉+ыяжqреѤрѨыАѥтuщѝўкИВхбеА~яаоѨЕѧѩНМбиожqкоѮсГйѩК.uѦЪШчѥѣцогОМу.зѠПѪЗqѩофибqнаДлѮзѧЗсКWў?фѪЛпц-ѭѠнюпѬИrГѫѭмжаеКх Виѭе|i/%I#oGфѢэььѢѦэл*ѤѢАНѭq+сяжq<s'q<i5kаѮэСЬчѡП'онѠОбщцpѩАѨѪГьжиъqу ДжѨйѠѠкѥWјќыЛБен-ѡѡпязѮЖАѪqѥ+мэаГичѦтѩйѧuмОпФЪфѢѦ;,~+,``mn{rѭБѨйцнсѡя ѨэѢйѧuвѠжЪФчѯsйдгППэмдpѥrьюэЪЛГЩѳЬ!r#ѰрѪЗеuшСЫйѪВхгуЖѫк.еѮѭѬѩѤѠгг-ъѯму#ДхѬuнѥжѝСжГѫв#ьѧѥугсѥwѭѬАПшйзаqсоѡжГяѢЛтДи?ЭYИГвдпѡѢ/эжѥ{rѣѤѪ+йьаДотГнѬкЙА ДзЪЫиИѡ+#еѦюдъѥѪѯНО}ыжйжАтьsвАгѧЗ ЗщФѓуѤsхноѫѮ#.аѮѤѦѢqПр&яшѤзвИк}'тuвѠжЪФеѯsклзѡѭло*ѭѢrѦѯѦнлг(АозѧгѡзАЙ ЖфџСюzѧмь-ѡѤяэмѠЙЛѪД}ашйнѨ иsтѭжГЗвѠъТСъѤsазгПѠнтх~wn}!c7v3(q s#s'ru uW??Yzs'#-b|zx?95lq}+&-(q s#s'ru uWЏ?ѫфчНГ-ѲѼБ.ИѰчс|q}ЦФГ(ѳОТsЕц'яхРяѩнЇѣto(py-1ai4lx"l