Волчья яма [Trench Crusade]

Глава 1

Город умер неделю назад, когда с неба посыпались тяжелые фугасы. Вчера он перестал даже дергаться — уличные бои стихли, штыки напились крови, и теперь над руинами властвовал только дождь, тяжело прибивая к земле серую кирпичную пыль.

Юзеф не шел. Он крался от одной воронки к другой, сливаясь с тенями развороченных фасадов. Падальщик. Тень, ползущая по кровавому следу 154-го батальона Новой Антиохии. Его лицо осунулось, намокшие волосы прилипли ко лбу, а неряшливые усы слиплись от гари. Воспаленные от недосыпа глаза непрерывно шарили по развалинам. Героям нужны были медали. Юзефу была нужна пайка и звонкая монета, а где еще разжиться добром, как не на месте недавней бойни? Ради консервов и чистых фильтров он давно отучил себя шуметь. Даже битое стекло под подошвами не смело хрустеть. Дождь монотонно барабанил по кожаной куртке, пропитывая ее водой и делая свинцово-тяжелой.

Он бесшумно скользнул внутрь доходного дома, которому снаряд снес половину крыши. Здесь воняло сырой штукатуркой и кровью. Юзеф перешагнул через разорванного пополам пехотинца, но затем остановился, нагнулся и деловито обшарил подсумок мертвеца. На дне нашлась щепотка махорки и мятая банка консервов. Переложив добычу к себе, мародер выпрямился, посмотрел в сторону окна и криво ухмыльнулся. Удача. Под подоконником валялась пехотная винтовка. Дерево ложи целое, затвор в густой заводской смазке. Он подхватил ее, привычно закинул ремень на плечо и двинулся вглубь комнаты.

И замер.

У обвалившейся несущей стены лежал офицер. Точнее, то, что от него осталось. Кираса промята внутрь, грудная клетка превратилась в кровавое месиво. Глаза уже затянуло мутной пленкой, но человек был жив. На его посиневших губах надувался и с тихим щелчком лопался розовый пузырь кровавой пены. Легкие со свистом тянули пыльный, влажный воздух.

Юзеф сел рядом на корточки. Только теперь он расслышал: офицер бормотал. Окровавленные губы без остановки, упрямо шептали слова литании.
Мученик, понял Юзеф. Обычные солдаты перед смертью звали мать или скулили от боли. Эти — молились до последнего вздоха.

Стонать офицер не мог, но его фанатичный шепот в мертвой тишине звучал слишком громко. Лишний шум здесь стоил жизни. Юзеф коротко перекрестился. Затем он просто наложил грязную, мозолистую ладонь на лицо умирающего, наглухо зажимая рот и нос. Офицер слабо дернулся. Пальцы в стальных перчатках беспомощно скребнули по паркету. Секунда, вторая, десятая. Тело обмякло. Розовые пузыри больше не появлялись.

Пора было брать плату. Юзеф бегло обшарил карманы убитого, а затем уставился на крупный золотой перстень. Попытался стянуть — не вышло, металл намертво въелся в распухший сустав. Мародер равнодушно пожал плечами и вытащил свой нож-заточку. Лезвие с влажным хрустом вошло под кожу. Юзеф навалился всем весом, перерезая тугое сухожилие. Окровавленный палец вместе с печаткой отправился в холщовый мешок на поясе. Квартирмейстеры щедро платили за святые реликвии. А если этот офицер и вправду оказался мучеником, обрубок можно будет сбыть как настоящие мощи — жрецы Инквизиции умели определять такое безошибочно.

Юзеф размял затекшую спину.
И тут воздух изменился.

Сквозняк потянул с улицы густую, тошнотворную вонь. Пахло паленым мясом, хлорным газом и мокрым, грязным звериным мехом. Следом по бетонному полу прошла легкая вибрация. Сквозь монотонный шум дождя пробилось низкое, клокочущее рычание.

Юзеф медленно, стараясь не дышать, приподнялся над подоконником.

Посреди перекрестка стоял окопный волк. Морда адской твари представляла собой сплошной химический ожог, сочащийся черной сукровицей. Там, где должны были находиться глаза, бугрилась спекшаяся плоть. Монстр переминался на месте — его задняя лапа была неестественно вывернута, явно сломана недавней взрывной волной. Но зрение волку и не требовалось, а боль только делала его злее. Рваные, гипертрофированные ноздри с влажным хрипом втягивали дождевой воздух. Тварь искала запах. Запах пролитой крови и человеческого пота.

Слепая башка резко дернулась. Прямо в сторону окна.

Волк сорвался с места без разгона, не обращая внимания на перебитую лапу. Гора изуродованных мышц и вживленного в плоть металла ударила в брусчатку, высекая когтями искры.

Юзеф не стал дожидаться. Он метнулся вглубь коридора в ту же секунду, когда фасад дома за его спиной взорвался. Монстр прошил кирпичную кладку насквозь в одном мощном прыжке. Раздался оглушительный визг рвущихся балок и грохот рушащихся перекрытий.

Мародер вылетел через черный ход во внутренний двор. Сердце колотилось где-то в горле. Тяжелые, намокшие ботинки скользили по стреляным гильзам и склизкой грязи. Сзади содрогнулась земля — монстр вырвался наружу, разметав остатки стены.

Юзеф рванул по узкому переулку между кирпичными остовами двух фабрик. В груди горело огнем. Скрежет стальных когтей по камню настигал с пугающей скоростью, несмотря на хромоту зверя. За спиной тяжело, с влажным свистом работали огромные легкие окопного волка. Дистанция таяла. Юзеф уже кожей чувствовал на затылке горячее, смрадное дыхание. Тварь готовилась к финальному броску.

Переулок внезапно оборвался.
Прямо по курсу зияла черная воронка от попадания тяжелого артиллерийского боеприпаса. Снаряд проломил брусчатку, открыв провал в глубокий, затопленный дождем подвал.

Удар о дно подвала вышиб из легких остатки воздуха. Юзеф рухнул на колени, подняв тучу брызг. Ледяная вода, пахнущая плесенью и канализацией, доходила до щиколоток. Мародер судорожно втянул носом влажный воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

После грохота погони подвал казался оглушительно тихим. Только дождь шелестел по обломкам асфальта наверху.

И тут в этой темноте раздался звук.
Резкий, сухой металлический щелчок. Взвод курка.

Инстинкты сработали быстрее мысли. Юзеф рванул с плеча трофейную винтовку, вскинул ее к плечу и направил ствол на звук, не заботясь о том, что у него нет укрытия.

Сквозь пробитую снарядом дыру в потолке лился бледный, мертвенный лунный свет, смешанный с моросящим дождем. Этот луч выхватывал из мрака дальний угол подвала.

Там, привалившись спиной к осклизлой кирпичной кладке, сидел Еретик.

Юзеф узнал его сразу. Характерный пехотный шлем с шипами, изуродованная шинель легионов Ада, тяжелый противогаз на лице. Но воин преисподней был сломан. Левый стеклянный окуляр маски разлетелся вдребезги. За зубчатыми краями битого стекла на Юзефа немигающе смотрел человеческий глаз — воспаленный, залитый лопнувшими капиллярами.

Правой рукой Еретик твердо держал траншейный пистолет, дуло которого смотрело мародеру точно в переносицу. А вот левая рука мертвой хваткой вцепилась в собственный бок. Между зажатыми в кулак пальцами пульсировала густая темная жижа, стекая по броне прямо в воду. Еретика прошили насквозь.

Они замерли. Два человека, наставившие друг на друга оружие в затопленной яме. Десять долгих секунд длилось молчаливое изучение. Юзеф видел, как тяжело вздымается грудь врага, слышал хрип его поврежденного фильтра. Одно движение пальца — и они оба останутся гнить в этой воде.

Сверху раздался яростный рев.

Лунный свет мгновенно исчез. В дыру над ними протиснулась изуродованная морда окопного волка. Тварь застряла в узком провале из арматуры и бетона, но отчаянно забила передними лапами, пытаясь расширить проход. На головы людей посыпалась кирпичная крошка и земля. Из разверстой пасти прямо в воду закапала густая, дымящаяся слюна.

Синхронно, будто по команде, винтовка Юзефа и пистолет Еретика дернулись вверх, взяв оскаленную морду на прицел.

Волк клацнул стальными зубами в пустоте, взвизгнул от разочарования и выдернул голову из дыры. Лунный свет вернулся. Сверху раздался тяжелый стук когтей — слепой хищник начал метаться вокруг воронки, вынюхивая другой, более широкий спуск в подвал.

Юзеф медленно, по миллиметру, опустил ствол винтовки обратно на Еретика. Тот ответил тем же.

Мародер сплюнул и процедил вполголоса, стараясь перекрыть шум шагов наверху:
— Я не из армии.

Глаз за разбитым стеклом даже не моргнул. Юзеф не опустил винтовку, но слегка ослабил хватку на спусковом крючке.

— Я мародер, — продолжил он хрипло. — Мне до ваших теологических споров дела нет. И убивать тебя бесплатно я не собираюсь. Но мне есть дело до этой зубастой твари наверху. А она нас с тобой на верующих и неверных делить не станет.

Еретик молчал. Его палец по-прежнему лежал на курке пистолета, но ствол едва заметно опустился — с переносицы Юзефа на его грудь. Для человека, истекающего кровью, это был максимум доверия.

Не сводя глаз с врага, Юзеф нащупал ногой позади себя полусгнивший деревянный ящик и медленно, осторожно присел на него. Вода хлюпнула под сапогами.

Сверху, прямо над их головами, снова заскрежетало. Волк не уходил. Он наматывал круги, методично проверяя завалы.

— Давно тут торчишь? — спросил Юзеф, кивнув на простреленный бок раненого.

Еретик лишь крепче прижал руку к ране и промолчал.

Юзеф пожал плечами и удобнее перехватил винтовку, прячась за ящиком. Стрелять в него прямо сейчас солдат Ада не собирался — это уже радовало.

В подвале повисла тяжелая, душная тишина, нарушаемая только капающей водой и тяжелым дыханием двух врагов. Хрупкий, уродливый мир, рожденный исключительно из желания дожить до утра. У Юзефа появилось время подумать. И время оценить, кто из них умрет первым — он от когтей волка, или этот молчаливый ублюдок в углу от потери крови.

Мозги Юзефа скрипели, как ржавые шестеренки. Куда идти? Что делать? Если тварь пролезет внутрь, отбиться от нее в тесном подвале не выйдет даже с винтовкой.

Краем глаза он заметил движение. Еретик наконец опустил пистолет. Рука, сжимающая рукоять, мелко дрожала от кровопотери.

Юзеф, не выпуская из вида зияющую дыру в потолке, сунул руку в свою брезентовую сумку и вытащил металлическую флягу. Скрутив крышку, он сделал большой, обжигающий глоток медицинского спирта. Затем вытер усы тыльной стороной ладони и протянул флягу в сторону темного угла.

Еретик сидел неподвижно.

Юзеф пожал плечами и бросил флягу. Она глухо звякнула о кирпич и покатилась по мелководью прямо к ногам раненого. Солдат Ада медленно нагнулся, поднял ее. Свободной рукой он нащупал застежки на затылке и, с тихим влажным чпоканьем отлепляющейся резины, стянул изуродованный противогаз.

Юзеф сглотнул подступившую желчь. Лицо под маской было не просто обожженным — оно было неправильным. Кожа напоминала расплавленный воск, сквозь который проглядывали черные, пульсирующие вены. Губ почти не осталось, обнажая двойной ряд неестественно острых, пожелтевших зубов, напоминающих акульи. Это больше не был человек. Это был кусок мяса, перекованный в кузнях преисподней.

Еретик приложился к фляге. Спирт омыл его жуткую пасть. Он не закашлялся.

Юзеф молча достал из сумки стерильный бинт — дорогой товар на фронте — и бросил следом. В этот раз Еретик не позволил ему упасть в воду. Демонически быстрая реакция сработала даже у раненого — он поймал моток прямо в воздухе.

Внезапно подвал содрогнулся.

Снаружи ударил раскат грома, и дождь превратился в сплошную стену ревущей воды. Но Юзефа напугала не непогода. Окопный волк вернулся. Из провала в потолке донесся тошнотворный скрежет. Тварь вцепилась железными челюстями в торчащую из бетона арматуру и начала ее жевать, выламывая куски перекрытия. Сверху градом посыпались камни. Дыра медленно, но верно становилась шире.

Осознав, что в спину ему прямо сейчас не выстрелят, Юзеф вскочил с ящика и начал лихорадочно осматривать подвал.

Укрытие оказалось мышеловкой. Гнилые картонные коробки, тряпки, рассохшиеся поддоны — ничего, что могло бы послужить оружием или баррикадой. Но тут лунный свет, пробившийся сквозь струи дождя, выхватил темный проем в дальней стене.

Там находилось смежное помещение. И в нем штабелями лежали тяжелые деревянные ящики с ярко-красной маркировкой.
Артиллерийский погреб, осенило Юзефа. Снаряды.

Если там есть неразорвавшиеся фугасы, из них можно добыть взрывчатку. Или найти гранаты. Но добраться туда было чертовски сложно. Проем находился прямо под дырой, которую грыз волк. Чтобы попасть в соседнюю комнату, нужно было выйти на свет, забраться на поваленный металлический стеллаж и пролезть в узкую щель под потолком, балансируя прямо под клацающей пастью слепого монстра.

Юзеф один не справится. Если он сорвется или зашумит, волк просто распорет ему спину своими когтями.

Мародер перевел взгляд на Еретика. Тот уже замотал пробитый бок. Кровотечение остановилось, но вода в подвале быстро прибывала из-за ливня. Уровень поднялся почти до колен, и раненому солдату Ада пришлось подняться на ноги, тяжело привалившись к стене.

Юзеф прикинул шансы. Ему не нужна была дружба этого монстра. Ему нужны были его руки.

— Эй, Ржавый, — шепотом окликнул его Юзеф, кивнув в сторону красных ящиков. — Видишь проход? Там могут быть гранаты. Если мы не подорвем эту тварь или не обрушим потолок, через десять минут она просунет сюда свою тушу и сожрет нас обоих.

Еретик повернул к нему свою гротескную, безгубую морду. Человеческий глаз изучал мародера с ледяным равнодушием.

— Я полезу туда, — жестко сказал Юзеф, крепче перехватывая винтовку. — Но мне нужно, чтобы ты подстраховал. Если он сунется вниз, пока я на стеллаже — стреляй в морду, чтобы отвлечь. Понял?

Стук арматуры над их головами стал громче. Волк выплюнул перекушенный металлический прут. Проход расширился настолько, что внутрь уже пролезла массивная плечевая броня зверя.

Еретик не ответил. Но он поднял свой траншейный пистолет, взвел курок и молча кивнул.

Перед тем как шагнуть из укрытия, Юзеф торопливо, почти рефлекторно перекрестился. Дурацкая привычка, намертво въевшаяся в подкорку еще в приходской школе, где прошло его детство. Его молитвы на этой войне никогда не работали, но пальцы всё равно сложили знакомый знак.

Он прижался к мокрой стене, не сводя глаз с дыры в потолке. Волк утробно зарычал, вцепился челюстями в очередной кусок арматуры и с усилием потянул его наверх, убирая морду из пролома.

Сейчас.

Юзеф сорвался с места. Вода с плеском разлетелась из-под тяжелых ботинок. Он в два прыжка преодолел затопленное пространство и ухватился за край поваленного металлического стеллажа. Ржавое железо скользило под пальцами. Мародер подтянулся, закидывая колено на верхнюю полку. До спасительного проема оставалось меньше метра.

И в этот момент лунный свет над ним померк.

Волк вернулся слишком быстро. Изуродованная, лишенная глаз башка с грохотом протиснулась в пролом прямо над Юзефом. Пасть распахнулась, обнажая ряды стальных зубов. Тварь почуяла добычу прямо под своим носом и издала оглушительный, вибрирующий рев, от которого у мародера заложило уши.

Сзади грянул выстрел. За ним второй. Третий.

Траншейный пистолет в руках Еретика бил с глухим, тяжелым грохотом. Вспышки выстрелов на мгновение выхватывали из мрака залитый водой подвал и изуродованное лицо стрелка.

Солдат Ада стрелял не целясь, просто в силуэт. Одна из пуль с визгом срикошетила от арматуры. Вторая ударила прямо в ороговевшую морду зверя.

Волк взвизгнул от боли. Рана, залитая черной сукровицей, лопнула. Густая, зловонная жидкость, воняющая тухлятиной и машинным маслом, брызнула во все стороны. Левую половину лица Юзефа окатило горячей скверной. Он зажмурился, едва не сорвавшись вниз.

Пистолет сухо щелкнул — магазин Еретика опустел быстрее, чем Юзеф успел сделать вдох. Волк, ослепленный болью, отшатнулся, мотая башкой.

Этой секунды мародеру хватило. Он с силой оттолкнулся от стеллажа и щучкой нырнул в спасительный проем.

Юзеф рухнул на бетонный пол смежного помещения, больно ударившись плечом. Из груди вырвался хриплый вскрик — то ли от боли, то ли от эйфории. Получилось. Он жив.

Стерев рукавом черную кровь с лица, он поднялся на ноги. Сюда не попадал свет с улицы, вокруг стоял кромешный мрак. Юзеф достал из кармана огниво, чиркнул раз, другой. Тусклый желтый свет выхватил из темноты ряды деревянных ящиков с красной маркировкой.

Сердце радостно екнуло. Мародер бросился к ближайшему штабелю, сорвал крышку… Пусто. Лишь опилки.

Он метнулся к следующему. Пусто. Еще одному. Снова пусто.

Паника холодной рукой сжала горло. Погреб был выпотрошен. Кто-то из отступающих солдат вынес отсюда всё до последнего патрона. Юзеф отчаянно швырял пустые ящики в стороны, не обращая внимания на грохот. Ничего. Ни одной гранаты, ни одного взрывателя.

Огниво обжигало пальцы. Юзеф выругался, сделал шаг назад в темноту — и его сапог поехал по чему-то гладкому и круглому.

Мародер чудом удержал равновесие, едва не сломав лодыжку, и опустил огонек ниже.

Прямо в грязи, наполовину ушедший в вязкую жижу, лежал тяжелый артиллерийский снаряд. Видимо, его выронили в спешке при погрузке. Массивная латунная гильза была изрядно помята, но главное — стальная боеголовка оставалась целой.

Юзеф жадно улыбнулся. Это был не просто снаряд. Это был шанс пережить эту ночь.

Юзеф выглянул в проем. Доски и арматура с треском ломались — окопный волк протискивал в пролом свои массивные плечи. В дальнем углу затопленного подвала Еретик отчаянно вжимался в кирпичную кладку. Он боялся этого адского создания не меньше, чем человек. Слепому хищнику было плевать на знаки принадлежности к Легионам — он просто хотел жрать.

— Эй! — крикнул Юзеф, перекрикивая шум дождя и рычание. Еретик дернул головой в его сторону. — Как только он спрыгнет — ныряй! На самое дно, под воду! И не высовывайся!

Времени не оставалось. Мародер подхватил тяжелый, покрытый скользкой грязью фугас. Пальцы нащупали на носу латунный колпачок контактного взрывателя. Юзеф аккуратно, но быстро водрузил снаряд на металлическую полку стеллажа, прямо у входа в свой отсек, направив носом в сторону проема.

Сам он метнулся в самый дальний угол артиллерийского погреба. Рухнул на колени и лихорадочно обложил себя тяжелыми ящиками.

Снаружи раздался грохот падающих камней и оглушительный всплеск. Волк спрыгнул в подвал.

— Ныряй! — заорал Юзеф.

Он услышал громкий плеск — Еретик ушел под воду.

Юзеф вскинул винтовку. Ему нужно было привлечь внимание зверя, пока тот не учуял раненого под водой. Он поймал в прицел лохматую тушу в соседнем помещении и нажал на спуск.

Отдача ударила в плечо. Пуля впилась волку в бедро.

Тварь взревела так, что с потолка посыпалась пыль. Слепая морда мгновенно повернулась на звук выстрела. Учуяв запах пороха и человека из узкого проема, волк рванул прямо на Юзефа.

Мародер передернул затвор. Гильза со звоном отлетела в темноту.

Зверь с разгону вклинился в проем. Кирпичи крошились под его напором. Массивная башка протиснулась внутрь комнаты, оказавшись в полуметре от лежащего на полке фугаса.

Юзеф прицелился в латунный нос снаряда. Руки ходили ходуном.
Выстрел.
Вспышка осветила комнату. Пуля высекла искры из железной стены в сантиметре от болванки. Мимо.

Волк зарычал, клацая челюстями. Он продирался внутрь, разрывая кожу о края проема.

Юзеф дернул затвор, загоняя новый патрон. Дыхание перехватило.
Выстрел.
Пуля с визгом срикошетила от гладкого корпуса снаряда. Снова мимо.

Тварь пролезла наполовину. Она уже готовилась к прыжку. Из пасти летела дымящаяся слюна. Юзеф подавился воздухом, дернул затвор в последний раз и, не целясь, всадил пулю прямо в стальной нос снаряда.

Щелчок капсюля Юзеф не услышал.
Звук просто исчез. Мир схлопнулся во вспышке невыносимо белого света. Взрыв ударил мародера в грудь, вминая его в пол. Сверху обрушились ящики, доски и абсолютная, звенящая тьма.

Утро.

Сквозь густую пелену оседающей пыли пробился луч. Настоящий, слепящий луч солнца. В этом проклятом городе его не видели уже несколько недель, но сегодня оно светило с издевательской яркостью.

Груда битого кирпича зашевелилась.
Сначала показалась грязная рука, затем плечо. Юзеф, кашляя красной пылью, выбрался из-под завалов. Левая сторона лица была сплошным синяком, из ушей сочилась кровь. Он ничего не слышал — в голове стоял монотонный, высокий звон. Но он был жив.

Опираясь на винтовку как на костыль, мародер хромая выбрался из разрушенного подвала на улицу. Он сделал глубокий вдох, подставляя грязное лицо солнцу, и побрел прочь от руин.

Внезапно за спиной зашуршал гравий.

Юзеф резко развернулся, вскидывая винтовку к плечу. В патроннике оставался ровно один патрон. Палец лег на спуск.

Из черного провала подвала, цепляясь за куски арматуры, медленно вылез Еретик.
Его броня была помята взрывной волной, с нее ручьями стекала грязная вода. Он тяжело дышал, сжимая в опущенной руке свой пистолет.

Они замерли друг напротив друга в лучах утреннего солнца.

Человек и солдат Легионов Ада. Последний раз обменялись долгим, нечитаемым взглядом. Еретик не поднимал оружия. Юзеф смотрел на его изуродованное, безгубое лицо и чувствовал странное, искореженное подобие братства. Они пережили эту ночь. Выбрались из одной могилы.

Мародер сухо, хрипло усмехнулся. Он медленно опустил ствол винтовки. Кивнул Еретику на прощание, развернулся и привычным движением закинул оружие на спину.

Он сделал один шаг. Затем второй.

Резкий хлопок выстрела Юзеф даже не услышал из-за звона в ушах.
Он почувствовал только, как между лопаток ударил кузнечный молот. Секунду спустя грудину вырвало изнутри вместе с фонтаном горячей крови.

Ноги подкосились. Небо перед глазами завертелось, и Юзеф рухнул лицом в холодную, чавкающую грязь.

Еретик медленно опустил дымящийся пистолет. На дне его подсумка все это время лежал один-единственный, заветный патрон, который он берег для себя на случай плена. Во время взрыва и суматохи он успел загнать его в патронник.

Он не чувствовал ни жалости, ни благодарности. В этом мире не было места милосердию. Еретик равнодушно перешагнул через дергающееся в конвульсиях тело мародера и молча зашагал в сторону позиций своей армии.