Обложка Виниту: путь в Великой Пустыне

Виниту: путь в Великой Пустыне

Nicolas Madeyra

0% прочитано
Стандартный
Nicolas Madeyra

Виниту: путь в Великой Пустыне

Предсказание

Посреди дикой пустыни штата Нью-Мексико между руинами разрушенного местечка Эль-Прадо с одной стороны и старой предгорья Тао, где до сих пор некоторые вершины с воронками потухших вулканов могут достигать 4000 м, расположен центр замкнутой цивилизации индейцев пуэбло город Пуэбло-де-Таос, предки которых встречали сначала испанцев, потом ратовали за освобождение от испанского гнёта, восхваляя колонистов Соединенных Штатов Америки — свободной страны, как считалось ими до встречи. Сами же пуэбло называют себя племенем Тао — детьми Солнца. В этом месте расположена система многоэтажных глиняных домов, ограждённая глиняной крепостной стеной от иноземцев. Дома данного комплекса красно-коричневого цвета, позади домов протекает прозрачная река, на противоположном берегу которой виднеется еще одно селение пуэбло с такими же домами из красного кирпича, высота которых увеличивается по направлению к центру.

В центре комплекса по вечерам каждую ночь зажигался огромный костер, у которого собирался вождь, совет старейшин и уважаемые граждане общины. Эта ночь, конечно же, была не исключением. Во главе общины сидел старый вождь Охвия Биано. Вокруг него вновь сел совет старейшин. Сегодня был ответственный день для молодого Виниту. Обычно молодым людям его возраста воспрещено присутствовать в кругу старейшин. Но в этот раз за него у вождя попросила мать, с которой у того были весьма дружеские отношения. Виниту молча присутствовал в кругу, поочередно принимая дары от старейшин и передавая их другим и так по кругу несколько раз, отдавая дань традициям. Так же Виниту впервые попробовал вкус дыма тыквенной трубки для курения, во время раскуривания которой ему казалось, что они проваливаются сквозь землю и оказываются в каком-то потустороннем мире.

— Где я оказался? Что со мной происходит?

Виниту увидел бескрайние дикие леса, в которых кипела жизнь, роскошную реку, небо безоблачное и наполненное звёздами. Мимо него спокойно без опаски проходили косули, горные козы, даже роскошный олень, гордо несший голову, также проносились стаями вслед волки и койоты, откуда-то из-за деревьев было слышно рычание пумы-«горного льва». Стоя у самого берега широкой реки индеец слышал плескание рыбы, а некоторые из них умудрялись выпрыгивать из воды, поблескивая чешуей при лунном свете. Окружённый таким изобилием и богатством природы, тао услышал голос, похожий на голос шамана его племени.

— Ты в стране нашего Бога, нашего Солнца, которое нам даёт жизнь и силу. В этой стране все подчинено законам нашего Солнца. Оно щедро к своим сыновьям и одаривает плодами. Когда-нибудь ты тоже сможешь прийти в эту страну самостоятельно, без моей помощи.

— Здесь так хорошо и уютно. Я хочу здесь остаться…

Виниту оглянулся и увидел вокруг себя снова пустыню, но это был не его дом, он увидел яркую вспышку в западной стороне, а за ней последовала какая-то волна из столба пыли и пепла. Волна накрыла его. Виниту прикрыл глаза рукой, чтобы песок не попадал в глаза и стал пробираться через столб пыли. В этот час перед собой не вдалеке он увидел худощавого длинноногого человека на лошади, похожего на ходячую смерть. Человек был одет в чёрную одежду, лица его было почти не видно. Но глаза его сверкали. Сама лошадь была больше похожа на куклу: деревянные ноги держали тяжелый каркас скелета лошади, шея которой в свою очередь была усеяна людскими черепами. Вглядевшись в лицо незнакомца, Виниту увидел очертания людского черепа с жутким оскалом.

— Что ты такое?

В ответ незнакомец ничего не сказал. Лошадь сломя голову подлетела к Тао и он постарался увернуться, как вдруг глаза его раскрылись. Виниту никуда не уходил. Он, как и прежде сидел в кругу старейшин у костра, которые уже вели беседу на бытовые темы благоустройства их города. В конце совета старейшин к нему подошел шаман Ачэк и, положив руку на плечо молодому человеку, заговорил с ним.

— Ты видел Страну духов?

— Да, шаман.

— И как она тебе? Страна наших предков?

— Она прекрасна. Я хочу туда попасть.

— Ты там непременно будешь. Ты там видел что-нибудь ещё, Виниту?

— Я видел смерть на ужасном коне и в глазах её было не угасающее пламя.

— Что ж… Теперь тебе придется с этим жить. Тебе суждено не раз глядеть ей в глаза. Такое не с каждым тао случается. Последний раз такое было у твоего прадеда, перед тем, как нашим предкам приходилось вести борьбу с американскими колонистами. Наше верования это всё. Помни это. Только Солнце — наш Бог должно вести тебя по жизни ибо ты его сын и наш брат.

Старушка Донома

На следующий день Виниту встал как всегда рано, по обыкновению. Солнечные лучи проникли в его дом через оконное отверстие в глиняном доме. Матери снова не было. Та по привычке вставала ещё раньше и отправлялась готовить сыну завтрак. Выйдя на двор, который приходился крышей нижнего дома он застал свою мать у очага. Старушка Донома, сидела на корточках у очага, готовя свою незамысловатую стряпню, состоящую из варенной фасоли с индейкой. Увидев сына, та улыбнулась, и, подойдя к нему, приобняла.

— К нам недавно заходил Ачэк. Сказал, что на Совете Старейшин тебе привиделось плохое виденье.

— А что он ещё сказал?

— Сказал, что из тебя выйдет хороший воин. Тебе предначертано спасти Наш род.

— Ты думаешь, я способен на это?

— Сейчас пока по тебе не скажешь, что ты великий воин. Но со временем на твои плечи взвалят множество обязанностей и тебе волей-неволей придется принять свою судьбу, Виниту. Твой отец поддержал бы тебя непременно. Сама история возвысит тебя над нашим народом. Шаманы редко ошибаются.

— А ещё шаманы нам каждый день говорят проводить жизнь в труде и смирении.

— Не богохульствуй! Не тебе менять порядок вещей в нашем обществе. Так мы жили до белых людей, так мы живем и при них. И так будем жить, даже если они когда-нибудь исчезнут.

— Может ты забыла, что у бледнолицых есть огнестрельное оружие танки, иные оружия массового уничтожения?

Домона тяжело вздохнула и взяла ладонь сына в свои руки.

— Виниту, ты такой же упрямый, как и твой отец. Тао — дети Солнца и нам не ровня бледнолицые. Сколько их было? Одних сменяли другие. Многие старались вводить свои порядки, а в итоге наш народ гордо и стойко доказывал чужестранцам, что не они хозяева этих земель. Принеси посуду. Я уже приготовила завтрак.

Юноша со свойственным ему к матери послушанием отошел в дом и вскоре вернулся с глиняной плошкой, которую мать наполнила похлебкой. Утолив свой голод фасолевой похлебкой с кукурузной лепешкой, Домона с сыном отправились на центральную площадь проводить утренний ритуал накануне тяжелого трудового дня.

Как всегда при общем сборе племени все индейцы, как один, сидя в кругу, слушали наставления жреца Ачэка. Тот долго и упорно ходил со своим посохом, с наконечником из высохшей тыквы, которая производила шум, ударяющимися о её стенки семенами. Таким образом получался ритм ритуальной музыки со словами молитв, призывающих Солнце быть в этот день благосклонным и помочь пережить племени этот день.

Новый брат

В эту лунную ночь после Совета Старейшин вождь Охвия Биано перебывал в своём доме, на пятом ярусе. Костер ещё горел, и он глядел на пламя в раздумьях, держа в зубах глиняную трубку. От наглотавшегося дыма в глазах старого индейца проносились сначала эпизоды его прошлой жизни в Пу­эб­ло-де-Та­осе, затем первая встреча с вооруженными чужеземцами, которая состоялась в прошлом месяце. На большинстве из них были видны рисунки, символизирующие смерть. Но их вождь был так учтив в общении с Охвия, что вождь проникся доверием к нему. Еще со времен Соломона Бибо никто не предлагал настолько выгодных предложений, как они...

— Приветствую тебя, вождь великого народа Тао — истинных детей Солнца.

— И я Вас приветствую, чужеземцы, я вождь племени Тао — Охвия Биано. Что Вас привело на наши земли? Люди в таком виде, да и ещё с огнестрельным оружием, никак не могут беспрепятственно попасть на территорию Пу­эб­ло-де-Та­оса.

— Я и мои воины пришли с миром, и никто об этом, кроме тебя, великий вождь, об этом не знает…

— Я уже объяснял американским бледнолицым братьям, что не собираюсь отдавать земли, принадлежащие моему племени по праву, — перебил незнакомца, — мы жили на этих землях тысячи лет и столько же проживем на них.

— Мы тут не за Вашими землями.

В это время в дом вождя зашли двое загорелых воинов и внесли увесистый деревянный ящик, после чего поставили его перед вождём Охвия.

— Хочу преподнести в честь моего почтения твоему народу ящик с медикаментами и средствами оказания первой помощи.

Перед индейским лидером был раскрыт ящик и слова незнакомца были подтверждены. Увидев это, он кивнул в благосклонность к своим гостям.

— Прошу, прощенья, что не готов принять дар от моих новых друзей, так как ничего сейчас не могу дать взамен.

— Нам и не нужно этого. Я и мои воины хотим помочь тебе в борьбе за возвращение исконных земель племен народа Тао.

— Но у нас есть договор с американскими братьями…

— Отныне, мы Ваши близкие братья. Живите, как жили. Мы Вам просто хотим помочь.

— Как Вы хотите нам помочь в нелёгкой борьбе моего племени?

— Через одну полную Луну приедут люди из моего племени. Ваши учителя и советники. Прошу их принять, как своих. Мы Вам предоставим знания и технологии, также товары, производимые на Вашей территории будут иметь спрос в Сан-Франциско, как и когда-то раньше.

Незнакомец был в черной кожаной жилетке в черной ковбойской шляпе, на нем красовалась кожаная портупея с торчащим пистолетом, диковинная форма которого привела вождя в изумление. Перехватив любопытный взгляд вождя на пистолет незнакомца, он вытащил пистолет и продемонстрировал вождю блестящую железку, переливающуюся под огнём костра.

— Оригинальный пистолет „Colt M1911A1“, имеет некоторые преимущества такие, как: автоматику с коротким ходом ствола, запирание наверху ствола 2-я боевыми выступами, используется стальная серьга для расцепления затвора и ствола, а также предохранитель не автоматического действия на рамке, магазин однорядного исполнения в рукояти, фиксатор для магазина, выполненный как кнопка, — чужеземец нажал на кнопку и из неё выскочил ему на руку магазин с заряженными патронами, — используемый калибр 45 APC.

Затем магазин был возвращен в пистолет и оружие предложили взять индейцу. Вождь заколебался, но после недолгих раздумий всё же взял в руки пистолет и стал его рассматривать.

— Можешь себе его оставить. У меня еще один такой.

В этот момент один из людей передал своему командиру папку с бумагами. Получив указанные документы, незнакомец протянул их Охвии Биано, затем развернулся и направился к выходу со своими людьми так же беззвучно, как и пришел. Вождь стал пытаться прочесть эти бумаги. Это было решение парламента Нью-Мек­си­ко о предоставлении спорных территорий в пользу индейцев пуэбло. Охвия оглянулся и окликнул незнакомца, уходящего из дома вождя.

— Кто же ты такой, мой новый брат?

— Называй меня Мадейра. И не забывай про мою доброту.

Знакомство

Виниту и его племени во время Катастрофы было отстроено подземное убежище, не без помощи новоиспеченных братьев. В громадном подземном убежище был обустроен целый комплекс для жизнеобеспечения отдельной цивилизации. Уже как почти месяц песчаная буря продолжалась. В воздухе не утехали сверкать молнии и греметь гром. На поверхность почти никто не выходил.

В эти дни Виниту обычно сидел у шамана Ачэка. Последний старался обучать молодого человека «премудростям белых». Среди этих премудростей были так называемая «наука знахарства», во время которой Ачэк показывал своим ученикам, какие медикаменты как и когда принимаются, а так же правила доврачебной помощи при кровотечениях, химической атаке и огнестрельных ранениях. Также дополнительно Ачэк и несколько иноземных советников обучали воинов тао, как правильно пользоваться огнестрельным орудием, тактике ведения боев в городской местности и нескольким иностранным языкам.

Ачэк показывал Виниту и ещё нескольким индейцам, как пользоваться эластичными бинтами и как зашивать раны хирургической иглой. В этот момент к ним в кабинет ворвалась незнакомая Виниту женщина, которая по внешнему виду напоминала тех иноземцев, которые пришли помогать тао. Её шаман сразу же узнал. Девушка быстро подошла к ему и что-то шепнула ему на ухо. После услышанного лицо Ачэка стало серьезней прежнего и последний попросил ждать его у выхода из убежища.

— Кто эта женщина, шаман Ачэк? — поинтересовался Виниту.

— Все её называют Роковая Женщина. Наши друзья-мексиканцы её остерегается. Их вождь попросил за нею проследить и помогать в случае необходимости.

— Судя по всему, они её боятся?

— И уважают. Многие утверждали, что будь их воля, они бы отправили эту женщину к предкам. Но, к сожалению их вождь приказал стеречь её убежище и охранять её. Раз ей нужна моя помощь, то я не имею права отказать. С тех пор, как упало на землю Солнце и поднялась Великая песчаная Буря эти люди нам помогают как могут даже предоставили убежище. Не знаю, от демона ли они или от Солнца, но с тех пор как они пришли нам помочь, ими было спасено немало людей нашего народа, благодаря им народ тао станет великим народом.

Закончив свой разговор с Виниту, Ачэк пошёл в указанное место на встречу с Роковой Женщиной. Сам же Виниту решил пойти следом да ними. Любопытство индейца всегда являлось его отличительной чертой наряду с упорством. Все это прекрасно знали. Шаман был один из немногих, кто не воспрещал юноше быть собой и мог бы жать свободу действий. Он знал, что даже если Виниту запретить что-либо не делать, он все равно проявит упорство и сделает все по-своему. В этот раз Ачэк не воспрещал идти за собой и даже подсознательно подозревал и хотел этого. Дойдя до выхода — огромной металлической двери, ведущей в коридор обработки, возле которой уже стояла эта женщина, он остановился и развернулся, чтобы подождать ученика. Через несколько мгновений Виниту был уже возле них в надежде что его примут на предстоящее предприятие, невзирая на его итоги и последствия.

— Значит, ты решился идти с нами во внешний мир?

— Да, я готов.

— Хорошо, Виниту, познакомься. Это Роковая…

— Прошу, не называйте меня так. Меня зовут Мария Коро.

Донор

Песчаная буря всё ещё не стихала, продолжая заметать города, поселения и остатки человеческой цивилизации на Западном полушарии. Видимость была практически нулевая. Путник, идущий через столб песка и радиоактивной пили рисковал заболеть лучевой болезнью либо быть убитым разрядом молнии. Природа, прежде скудная на флору и фауну на этот раз превзошла все возможные пределы лишений, которые испытывали до этого все её жители. Виниту и те, кто его вел шли почти в слепую, выставив руки вперед, на них были защитные костюмы и специальные противогазы. Единственный человек, который уверенно шел впереди всех и знал дорогу была Мария Коро. Наконец-то они втроём дошли до места назначения. Перед ними оказались очередные огромные металлические раздвижные ворота в очередной бункер. Девушка подошла к панели с клавиатурой и набрав комбинацию кнопок, ворота медленно открылись перед ними, и они пошли дальше.

— Что это за место, Мария? — обратился к незнакомке Виниту.

— Это моё убежище. Его мне предоставил Мадэйра.

— Мадэйра? Это тот самый вождь чужеземцев, которые нам помогают?

— Да. И он Вас так же использует, как и меня когда-то.

Внешние ворота закрылись и наши герои очутились в коридоре для дезактивации. Латинка сбросив свой костюм оказалась совершенно голой, после чего как ни в чем не бывало пошла в камеру обработки. Виниту и Ачэк последовали её примеру. В этой ситуации для общества индейцев не было ничего странного наблюдать обнаженное тело женщины. Туземцы практически всю жизнь ходили полуобнаженные вне зависимости от принадлежности пола.

Зайдя в последующую камеру они оделись в стандартную одноразовую униформу серого цвета, после чего проследовали за незнакомкой дальше.

Герои прошли по длинному коридору, в конце которого была лестница, далеко в низ, под землю. Лампы всё так же тускло горели, а некоторые мигали. Через несколько мгновений они уже были на нижнем уровне у нужной двери, которая автоматически раскрылась перед ними. Когда Виниту зайдя в последнюю комнату и почувствовал, как за ним закрылась автоматическая дверь, он увидел перед собой камеру со стеклянными стенками, в которой находилось тело неизвестного ему мужчины. Это больше походило на какой-нибудь ритуал этой дикарки, как с виду оказалось индейцу. Но, увидев человека банке с трубкой, для подачи воздуха и желтоватый окрас кожи, выражение лица Ачэка приобрело достаточную серьезность и сосредоточенность. Виниту понял, глядя на шамана, что он хоть внешне присутствует с ними, но его душа парит в поисках ответа.

— Вы знаете, что с ним, шаман Ачэк? — поинтересовался у старика индеец.

— Они это называют лучевой болезнью.

— Мария, вы ему давали антибиотики?

— Да, разумеется. Сразу же после произошедшего он принял несколько таблеток, так же дала ему принять кардиамин, после чего я его ввела в искусственную кому и погрузила в бассейн для дезактивации организма.

— Проводился хромосомный анализ кроветворных клеток?

— Да, разумеется, вот он, — девушка протянула бумаги шаману. Пробежавшись взглядом по предоставленным ему документам, Ачэк ещё больше погрузился в размышления.

— Долго он в ванной?

— Уже третьи сутки.

— Почему сразу за мной не зашли?

— Я считала, что справлюсь одна.

— Вы считали! Вы хоть понимаете, что сейчас он перебывает в состоянии, граничащем с предсмертной агонией?! Ему сейчас ничто не может помочь… Разве что, ему нужно провести пересадку костного мозга.

— Но, для этой операции нам нужен донор.

— Да, безусловно.

— У этого человека есть братья или сестры?

— У него был дед и но, старика убили пару лет назад.

— Тогда проверьте по картотекам, которые в наличии в Вашем бункере.

Девушка вышла из так называемого медпункта и вернулась через полчаса со стопкой амбулаторных карточек. Подойдя к столу, Мария положила стопку и стала их пересматривать. Вскоре, во время пересмотра одной из них, Мария восторженно крикнула.

— Я нашла, — затем подбежав к индейцам, она посмотрела в лицо Виниту, — у Вас с этим человеком хорошая тканевая совместимость. Вы можете быть его донором.

— Кем? — возмутился молодой человек.

— Донор — человек, предоставляющий свою кровь или ткани тела для лечебных целей другого. Ты можешь спасти этого человека.

— Да кто это вообще такой?!

— Судя по его рубцам и свежим ранам это воин, достойный уважения и сострадания.

— А может Великий Дух хочет забрать с собой этого храброго воина?!

Мария схватилась своими с виду хрупкими руками за грубую тяжелую руку Виниту.

— Я Вас прошу, сделайте это ради меня! Я его Великий Дух! У него кроме меня больше никого не осталось. Он мне очень нужен!

Виниту стоял не выдавая не единой эмоции. Ему было сложно понять такую преданность и эмоциональность того человека, к которому просили относиться с осторожностью. Понимая всю серьёзность и ответственность за чужую жизнь, индеец молча кивнул ей, тем самым дав своё согласие на донорство в предстоящей операции.

Вон

— Что за жизнь я прожил? Что в ней я терял? Неужели мне уже пришёл конец? Я чувствую боль… Боже, я не хочу её чувствовать! Хватит с меня этой проклятой боли! Я устал от всего этого. Устал от себя. Ненавижу её! Эта стерва мне за все ответит, когда я выкарабкаюсь! Мне нужно идти. Нужно спешить… Я найду его. Найду этого мерзавца и начиню свинцом, как куклу Вуду начиняют иголками.

— Ты ещё не понял, Вон? Я никогда тебе не был другом. Всего лишь оружие в моих руках. Нет, ты винтик! Винтик в моём безупречном механизме. А теперь ты мне стал ненужен. Марии ты тоже не нужен. Она такая же, как и я. Зверь, ищущий слабую жертву в стаде… Ты помог утолить наш животный голод! И ты мне не ровня и никогда ею не был. Вон, Вон, Вон…

— Вон! Вон! Да Вэй, очнись ты наконец! — отозвался довольно знакомый голос из пустоты. Глаза Вэя открылись и он сделал глубокий вдох. Он очнулся лежачим все в той же палате, где лежал до того момента, как получил дозу облучения. Возле него сидела Мария Коро и на удивление самого китайца неподалёку за столом с операционными инструментами стоял какой-то старый индеец. Вон по началу даже не поверил, что это явь, а не сон и несколько раз закрывал глаза и открывал чтобы убедиться в действительности всего происходящего.

— Вэйгун, ты пришёл в себя! Значит операция прошла успешно, — улыбаясь сказала девушка глядя на лежащего ослабленного китайца, — Ачэк, может проверите его, прошло ли все в порядке?

Индеец развернулся к китайцу и подойдя к нему в перчатках, взялся проверять моторику тела пациента. Вэйгун лежал от слабости почти неподвижно и мог с трудом говорить.

— Чертова шлюха, кто это такой? Что ты со мной сделала?

— Не знаю, как тебя зовут, узкоглазый, но если бы не она, ты бы сейчас уже не был среди нас.

— Да мне плевать, старик! Странно, что меня вообще жить оставили… Ах да, ей же сыночка спасти надо. Но, наверное это будет невыполнимо, так как на поверхности я получу дозу облучения. И все это из-за её чертового любовничка, черт бы его побрал!

Закончив обследование больного, шаман что-то шепнул на ухо Марии, после чего ушёл и некоторое время больше не тревожил их своим присутствием. Мария долгое время смотрела молча на лежащего в постели китайца и не могла решиться продолжить разговор.

— Почему ты, шлюха, никак не оставишь мня в покое? Если бы ты знала, как вы мне все надоели! Мне тошнит от ваших долбаных интриг, от твоего лицемерия. Сами жрите своё дерьмо и дайте мне сдохнуть спокойно.

Девушка молчала, опустив взгляд, стараясь сдерживать себя. Затем она захныкала и прикрыла руками своё лицо. Вэй перестал морально нагнетать женщину и все ещё тяжело вздыхая, повернулся к ней спиной.

— Вон, ты хоть знаешь, что ради твоего спасения я должна была убедить этих индейцев провести пересадку костного мозга. И один из них по моей просьбе стал донором!

— Не принимай на себя все заслуги, мучачо. Сама в этом виновата. Из-за твоего эго уже не один человек пострадал. Наверное ты уж не упомнишь всех тех, кому делала больно? Кому принесла страданий.

— Неблагодарный китаец. Так бы и загнивал в своём Чайнатауне с этими бездомными и наркоманами.

— Да лучше бы я там загнивал, чем тебя пытался трахнуть в этом долбаном бункере! Ты хоть себе представляешь, скольких твой любовник убил? Сколько он душ отправил на тот свет? Вам как всегда мало, Мария Коро. Вам было всегда мало.

— А ты не думаешь, что твои проблемы сидят в тебе? Или ты хочешь сказать что безгрешен?

— По крайней мере, я убивал тех, кто заслуживал смерти. И твоего мужа. И твоего любовника убью. Я клянусь тебе, что я вас всех убью!

Костёр мести

После бойни в крепости пустынников Виниту помогал раненным и стаскивал трупы всех убитых, чтобы их совместно захоронить согласно традиции. Когда Вон ушёл в подземелье, Виниту решил не вмешиваться и остался на поверхности. Через несколько минут вслед за Воном пошёл Джон Смит. Что-то было притязательного в этом человеке. Все с кем бы тот ни встречался просили его о помощи и пытались ему помочь, отвечая взаимностью. Своей харизмой и искренностью побуждений Чёрная Смерть показывал жителям общин, что нет смысла бояться банд пустынников и то, что при желании и сплочении их можно одолеть. Даже народ тао не верил его словам, когда тот к ним вернулся после долгих лет скитаний.

Как обычно ближе к полудню жара увеличилась во много крат и стала ощутимей, чем ночью. Запах разлагавшихся трупов стал доноситься на многие километры от крепости. Ещё ару часов и на побоище станут сбегаться пустынные львы, койоты, гиены и другие падальщики, не говоря уже об обычных каннибалах — бывших членов общин, которых изгнали за то, что те стали пожирать мясо себе подобных. Эти мрази в организованности могли уступать лишь пустынникам.

Оставшиеся воины во главе с вождём Вэра в ручную копали громадные траншеи в глубину до двух метров, не взирая на жару. Виниту всё ещё продолжал оказывать помощь раненым время от времени поглядывая то в сторону ворот подземелья, то в сторону горизонта, с которой могли направятся толпы падальщиков.

Наконец-то из подземелья вылез Вон и вынес на руках мертвое тело шерифа. Виниту увидев это и подошел к нему.

— Видимо, мистер Смит уже от страдал своё?

— Да, славный был малый. Я его знал ещё до катастрофы.

Черная Смерть понёс тело убитого товарища к общей могиле.

— Что стало с Мадэйрой?

— Его уже нет. Остались лишь его эксперименты. Скоро и их не станет. Что там с Себастьяном?

— Лежит с остальными ранеными в казармах.

— Нужно захоронить тела Сэма и Серхио… Хорошие были парни. Жалко, что бандиты. Мы так мало узнали друг друга. Очень жаль, что молодежь погибает раньше таких старых койотов, как я.

— Что теперь дальше будет? Ты отомстил своим обидчикам. Великий Дух забрал душу всех твоих врагов.

— Я должен выполнить часть договора с сеньоритой Коро. Ждёт — не дождётся своего сыночка. А потом, посмотрю на наследие этого мерзавца.

Вон достал из своего кармана небольшой ключ и показал его индейцу.

— Там не будет никакой ловушки?

— Даже если будет, это уже не твоя война. Собери своих людей и можешь отстроить это место. С этой твердыней народ тао укрепит свои позиции в Великой Пустыни. Твои предки, встретившие испанцев, гордились бы тобой.

Китаец отнёс тело Джона Смита и положил на дно вырытой траншеи рядом с телом мексиканских бандитов Афериста Серхио и Картёжника Сэма. Тела тщательно облили нефтью и подожгли. Вон долго смотрел на столб пламени и с дымом провожал в Мир Духов тела как своих товарищей так и своих врагов, а вместе с ними и свою месть.

Муки во сне

Тем временем Виниту чувствовал себя довольно ослабленным. После операции гудело в спине безостановочной болью. Ачэк во время операции несколько вен, поэтому Виниту потерял достаточно крови, чтобы чувствовать слабость и трудности в передвижении. После операции индейцу полагался только лишь постельный режим. Время от времени его навещал то Ачэк то Роковая Женщина для того чтобы дать медикаменты и покормить. До коридора из палаты доносились звуки того, как индеец дергался и что-то произносил на своём языке. На вопросы Коро Ачэк отвечал, что так юный воин борется с болезнью, прося Великого Духа помочь ему в борьбе с болезнью. Два дня спустя, после операции Виниту не смог вынести ощущаемой боли и потерял сознание.

Перед глазами молодого воина снова раскинулась дикая пустыня. Перед ним стали пробегать диковинные чудища. Что-то похожее на пуму, но в разы больше; что-то похожее на койотов и собак, но в разы больше; что-то похожее на гигантских змей и птиц, но довольно дикое, чудовищное и необузданное. Кругом на песке валялись то останки умерших животных и людей, то скелеты, которые обгладывали птицы-падальщики. В округе лежали руины домов, груды металла и кусков бетона украшали интерьер разбитых домов, асфальтные дороги покрытые глубокими трещинами, в некоторых местах равнины прерывались глубокими ущельями трещинами в земной коре. Виниту подошел к одной из трещин. В глубине этой тьмы он услышал животный рев, за которым последовали тяжелые удары и скрежет метала о камень. Он сделал шаг вперёд и полетел в бездну. Падение к бездне казалось Виниту довольно длительным. Во тьме откуда-то доносились то детские визги, то шаманские песни, вновь был слышен скрежет метала и за ним звон цепей, затем стали доноситься удары хлыста и стоны страдающих людей, за которыми последовал наглый смех и ржание лошадей.

Внезано Виниту почувствовал, что ноги уперлись во что-то твердое, будто он коснулся твердой почвы. Он стал идти вперед на звуки цепей и криков. В мертвецкой бездне вокруг него стали появляться огни, будто звезды с ночного неба. Тао увидел во тьме какой-то огонь, похожий на костер. Увидев его он сразу же двинулся дальше. Касаясь подошвами босых ног Виниту ощущал, что эта поверхность была выложена чем-то гладким, и твердым больше похожим на поверхность отполированного камня. Во время его пути к нему стали из пустоты доноситься голоса на разных языках и с разной интонацией. «Хозяин скоро придет» — было слышно ото всюду. Не доходя десяти шагов до кострища Виниту услышал топот лошади, бегущей галопом.

Затем, подойдя к костру он увидел каменную стену, возле которой сидел, закованный в цепи Охвия Биано с тем самым незнакомцем, которого старалась спасти Роковая Женщина. Вождь что-то невнятно бормотал себе под нос, а незнакомец держал в руках кирку и долбил ею о каменную стену.

В этот самый миг из тьмы выскочил конь, точнее его скелет выкованный из железа, на лошадиной шее бряцало ожерелье из человеческих черепов. Виниту поднял глаза на всадника, тот был одет в чёрное, на голове была одета чёрная шляпа с полями. Единственное, что можно было рассмотреть в лице всадника это тот самый дикий оскал зубов и сверкающие глаза. Опустив взор на землю под ноги Вириту обнаружил что стоит на поверхности, выложенной черепами. А посмотрев та камни, какие долбил киркой худощавый китаец, Виниту увидел брызги крови и то, как разлетаются осколки с черепов вместо каменной породы.

В это мгновение гробовую тишину нарушил Охвия Биано. Он поднял голову и уставил свой серьезный взгляд на Виниту.

— Чёрная смерть заберёт тебя с собой, чёрная смерть заберёт тебя с собой, чёрная смерть заберёт тебя с собой…

Речь вождя была нарушена размашистым ударом киркой в голову старика. Увидев удар Виниту силой зажмурил глаза чтобы этого не видеть и через пару мгновений очнулся лежачим в палате бункера. Напротив него оказался тот самый таинственный китаец.

Диалог в палате

— Твой шаман хорошо знает английский. Ты его знаешь так же?

— Да, я прекрасно понимаю, что ты говоришь, узкоглазый. Ты мне больше напоминаешь смерть во плоти.

— Я думал, что пуэбло давно вымерли ещё в 20-х годах прошлого века.

— Народ тао — миролюбивый народ, природа наш дом и мы её неотъемлемая часть. Пока сверкает солнце в небесах, пока мой народ будет жить.

— Мне бы такой уверенности. А ты у нас преданный идеалам, я посмотрю, да и смерти не забоялся.

— Роковая Женщина умеет хорошо говорить о плохом. Мне нравится её тон.

— И ты поддался на мольбы этой ведьмы?

— Она за тебя переживала. Я подумал, что ты можешь быть важен. В моем племени говорят, что Солнце даёт нам жизнь для того чтобы мы в своё время могли отдать жизнь ему.

— Веришь в проведение, мальчишка?

— Солнце указывает мне путь и я им иду. Только не могу все время понять одного: почему мой народ не в силах позаботиться о себе сам за сотни лет сосуществования с бледнолицыми. Нам нужно стать лучше, ловче, хитрее.

— И поэтому принимаете помощь от наркоторговцев?

— Этого я не знал.

— А как же татуировки? Деньги? Оружие?

— Вождь Охвия сказал, что теули хотят нам помочь.

— Вы всегда слушаете, что вам говорит ваш вождь?

— Наш вождь — сын Солнца. И указывает дорогу ему небо. В это верят тао.

— А во что веришь ты, раз просто так помог мне?

— Я верю в то, что небо нас с тобой свело не просто так. То, во что верит мое племя не запрещает мне искать путь лучше для него. Я есть его часть и я приведу его к новому рассвету.

— Какой верный сын своего племени. Раньше я тоже так думал, когда жил в Сан-Франциско. — Вон положил руку на плечо индейца, — так юн и наивен и так искренен. Ты сам-то веришь теулям? Я тебе покажу, что они совсем не те, за кого они себя выдают. Когда выкарабкаюсь из этого дерьма, ты непременно увидишь их истинную личину. И тогда твоему народу придется искать дорогу получше этой.

Сказав это, китаец встал и прихрамывая на костылях пошел прочь из комнаты, оставив индейца наедине с самим собой.

Неоспоримый

Через несколько недель после вышеупомянутого разговора пациенты Ачэка понемногу стали выздоравливать и набираться сил. Виниту проводя все время в палате проводил над собой усилия и разрабатывая мышцы рук и ног. Первые дни он даже не вставал с постели по наставлению шамана. Сам же Ачэк то и дело телеграфировал по внутренней сети в соседний бункер, консультируясь с трудами и докладывая обстановку.

Несколько раз китаец порывался силой ворваться в рубку для связи, чтобы узнать о чем говорят между собой индеец с наркоторговцами. И все эти разы ему преграждала путь или Мария или сам Ачек, который зная слабые места пациента, ловко ставил его на место. Но, время шло и Вон с каждым днём лечения поправлялся до тех пор, пока не стал самостоятельно ходить и даже выполнять физические упражнения для восстановления былой формы.

Этим утром Ачэк, как и полагалось рано с утра находился в связной комнате, передавая по телеграфу обстановку в бункере. Вон тем временем сидел в куриальной камере и докуривал пятую сигарету за утро, о чем-то нервно обдумывая. Наконец-то решившись, он сжал в руке тлеющий бычок и затем отбросив его в вакуумную пепельницу пошел в сторону связной.

В это время Мария только проснулась и выйдя из комнаты в ночном халате в полудреме пошла босиком на цыпочках в сторону душевой. Не успев дойти до душевой, девушка уткнулась в кого-то лицом и сразу же подняла голову вверх. Это был Вэй. Без лишних разговоров китаец схватил её за руку одной рукой, а другой закрыл ей рот, и затем потащил в сторону связной.

Ачэк уже который день озабочено глядел на телеграф и по нескольку раз пересматривал пришедшее три дня назад сообщение. В нем было всего лишь одно слово. Со времени его с Виниту ухода из бункера тао прошёл месяц. За это время Ачэк высказывал намерение сходить навестить племя, но ему не позволяли по начала погодные условия, а когда условия стали подходящие, выздоровевший Вэйгун не давал никому покоя. Все время пытался вырваться из бункера стремясь отомстить теулям. Шаман не хотел иметь излишние хлопоты из-за спасённого им же китайца и поэтому был вынужден оставаться до того момента, пока наркоторговцы не решат судьбу азиата.

Дверь в связную была всегда заперта независимо от времени дня и ночи или от того был ли в связной кто-либо. Ключ был один и он был сразу отдан Ачэку сразу после того, как он понял, что Марии после выздоровления Вэя будет угрожать опасность. Между Марией и Ачэком был условный знак это три стука метала о трубу, проходящую через связную с соседней комнатой. Эти самые три стука как раз и прозвучали в час раздумий Ачэка. Старик без лишних раздумий подошел к замку металлической кованной двери с заклепками и произвел три поворота ключом и последний щелчок ригеля ознаменовал открытие двери. Из-за того, что двери открывались внутрь, лицо Ачэка приняло резкий удар дверью, от чего тот от боли схватился руками за лицо и отскочил в сторону. В связную вошел Вон, держа рукой со связанными руками за спиной Марию, рот которой тоже был замотан тряпкой. Вэйгун держал у шеи девушки заточку из металлической ложки.

— А ты думал, краснокожий, что Вы с этой шлюхой хитрее меня будете?! Черта с два Вы тут угадали!

— Что ты хочешь? Связаться с ними?

— Ну, вот. Я всегда знал, что мы с нашими краснокожими братьями найдем общий язык. Согласна, Мария, радость очей моих? — китаец поцеловал в щеку пленницу, от чего та скривилась чуть не плача, — что ты смотришь?! Соедини меня с этим сучьим отродьем на другом конце! Мне нужно знать где они сейчас находятся.

Ачэк убрал руки с лица и всё ещё глядел на негодяя, стоящего в дверях комнаты, не сказав не слова.

— Что ты пялишься? Не видел не разу китайца в халате?!

Вон не успел ничего понять, как почувствовал сильный удар по голове и звон разбитого стекла, после чего с места удара полилась кровь вперемешку с алкогольным запахом. Вон попытался развернуться, но вместо этого от полученного удара потерял равновесие и упал на колени у дверной рамы. Оглянувшись назад он увидел над собой стоящего Виниту, который держал в руках горлышко от разбитой бутылки виски. Женщина подбежала к Ачэку, чтобы он помог ей освободиться. Сам Ачэк, когда развязывал Марию снова заговорил с Вэйгуном.

— Я бы с радостью тебе помог, Черная Смерть, но Великий Дух тебе в этом помогать не стал. Теули перестали отвечать три ночи назад.

Вышедший из ночи

Этим вечером в конце упорного трудового дня вождь Охвия Биано собрал племя у ритуального костра в центре городища. Со свойственной ему неторопливостью вождь начал собрание племени со вступительной речи о том, как предки народа тао пришли на эту землю и долгие годы боролись с силами природы и другими племенами за это место и за выживание. Затем вождь перешел к речам благодарности всем, кто упорно вкладывал свои силы для обеспечения общины в том числе и Доному с её сыном и Кэмэрин с её сыновьями. После этого пришел Ачэк и всем и с ритуальными песнопениями сообщил племени о том, что вскоре придут спасители племени и помогут вернуть господство в пустыни, как до прихода бледнолицых.

— Вождь, а как же наши договора с американскими братьями? — послышался из толпы голос.

— Кто это сказал? Подымись, чтобы я тебя услышал.

Из толпы поднялся молодой человек, в котором вождь узнал сына Дономы.

— Ты смеешь сказать нам, что мы должны соблюдать договоры с американцами? Скажи мне, юный воин, голос которого так окреп и осмеливается заговорить с вождем тао, соблюдают ли воообще договоры бледнолицые?! То, что делаем мы — это попытка вернуть былое господство нашему народу.

— Совсем недавно ты же нам говорил о том, что дети Солнца и так находятся в господствующем положение в сравнении с остальными жителями земли. Мы даже выше американцев…

Виниту отдернула материнская рука и он замолчал.

— Знай себе место, малец. Донома, почему ты плохо воспитываешь своего единственного сына? К тебе хоть раз кто-нибудь из племени относился плохо или в помощи отказал после того, как твой муж ушёл?

— Прости, вождь. Это сын наверное не выспался сегодня. Он всегда по утрам не в настроении.

— Тогда следи за тем, чтобы по утрам он не наговорил ничего лишнего мне!

Когда вождю Охвиа удалось успокоить Доному с сыном, он отдал команду Ачеку проводить утренний молебен дальше. По окончанию ритуала Охвия Биано продолжил свою речь.

— Народ тао, великий народ! Дети солнца, настал час, когда мы рады приветствовать наших гостей. К нам прибыли теули, чтобы ознаменовать начало новой эры!

Поиска сказанных слов из соседнего дома первого этажа пошёл клубы дыма, чёрной смоли. Из клуба дыма вышло трое человек мексиканской внешности, двое из которых были с ног до головы покрыты стилизованными татуировками «под культ смерти». Те же двое были одеты в кожаные мокасины и жилетки, на плечах каждого висело по два пистолета в портупее и по ленте с метательными ножами и в руках было по автомату. На троих были одеты ковбойская шляпа с полями. Главный из них стаял по середине в белой рубашке, жилетке и брюках вместо улыбки на нем был дикий оскал. При виде этого человека Вириту бросило в дрожь. Наконец, главный провозгласил свою речь перед индейцами.

— Народ пуэбло, тебя приветствует Мадэйра, твой спаситель!

Неблагодарный сын

Утром Донома сидела у очага в то время, как Виниту проснулся. Старушка перебирала початки кукурузы на посев, напевая про себя тягучую мелодию. Виниту, а ней подошёл с сел рядом на корточки, после чего принялся ей помогать.

— Ты как всегда встала раньше солнца.

— Я уже привыкла к такой жизни.

— «Наши традиции нас оберегают… » Кажется так говорил Охвия Биано.

— Твой отец всегда пренебрегал интересами общины. Его семья вместе со мной до твоего рождения всегда претерпевала ущемления и ограничения со стороны племени. И все лишь потому, что твой отец утверждал, что нужно перенимать опыт у бледнолицых чужаков…

— И последнее, что он сказал перед своим уходом из таос, — перебил женщину сын, — было «доверься вождю Охвия, он вас не предаст». Я помню этот твой рассказ… А потом одной темной ночью на таос напали апачи и перебили всю семью моего отца, оставив тебя в живых лишь потому, что ты была беременна.

— Ты должен благодарить Великого вождя и общину за то, что они даровали нам с тобой милость, разрешив мне тебя воспитывать в стенах города.

— Я был бы благосклонней к моим соплеменникам, будь они хоть немного со мной искренними. С самого детства я вижу эти косые взгляды тех старух и насмешки детей вождя и их приближенных. Они то и дело насмехаются с меня, называя «сыном гаучо». Мне удалось узнать у одной старухи, что значит это слово. Она сказала, что мой отец был членом банды теулей, которые грабили жителей деревень. И это было ради того, чтобы поднять таос.

— Виниту, ты не понимаешь. Ты не должен был этого узнать. Именно по этой причине вождь Охвия старается не общаться с чужеземцами.

— Пытался. А теперь он им подыгрывает. Мне и так было тяжело жить среди этих людей. А теперь, когда мой отец, которого я никогда не узнаю, оказался прав, мне станет просто не выносимо.

Виниту достал тряпочный мешок и стал в него собирать лепешки, овощи и фрукты со стола в углу дома. Донома молча, не посмев сказать ни слова следила за его действиями и затем решилась прервать напряженное молчание с сыном.

— Ты на утренние сборы не пойдешь.

— Да и к вечеру не вернусь. Мне нужно время, чтобы подумать о том, как мне дальше с этим жить.

— Как давно ты узнал правду о своем отце?

— Уже как год с тех пор, как я встретился с той незнакомой мне женщиной. Я её никогда до того дня в таос не встречал. Рассказав мне об этом, она мне приоткрыла глаза на правду этого грязного места.

— И ты поверил незнакомой тебе женщине?

— Её слова были убедительными. И на протяжении года они лишь подтверждались. Я сам ей не сразу поверил.

— Оставляешь мать одну?

— Я никуда не убегаю от тебя. Мне просто нужно на некоторое время уйти отсюда. И мне нужно узнать правду об отце.

Rogue

Наверное мой дорогой читатель любит загадки и интриги. Ту загадку, которую старался раскрыть Виниту, имела за собой двойное дно. Вершина отгадки скрывала за собой его позорное происхождение, а то что таилось в «глубинах вод», указывало на то, что молодой человек в силу своего небогатого опыта и круга общения не мог понимать, что его судьба зависит от веления совсем незнакомых ему людей, которые не в коей мере не стали бы с ним считаться. И теперь наплевав на порядки и традиции племени он уходил и намеревался во что бы то ни стало коснуться дна того болота, в котором он был от рождения и узнать большее уготовленного ему проведением. Разумеется теперь в племени о нем станут еще хуже отзываться и матери придется несладко. В юноше играла искра и стремление подняться выше того места, в котором он выживал с детства.

После сбора племени Охвия Биано в очередной раз при всем племени отчитал Доному за то, что та воспитала сына-бунтаря, а совет племени тут же узрел в этом повод для поднятия вопроса об изгнании нерадивых матери и сына. Единственное, что их сдерживало поднять той ночью этот вопрос на собрании совета и дальнейшем принятии единогласного решения — это отказ старой подруги Дономы — Кэмэрин. Кэмэрин и Донома росли в соседних домах и обе были влюблены в отца Виниту — Канги. Тот в свою очередь уделял равное внимание обеим девушкам, но когда пришла пора выбрать спутницу жизни, Канги отдал предпочтение более спокойной и тихой Дономе чем Кэмэрин. Тем более за Кэмэрин ухаживал сын старейшины совета, с родителями которого уже давно все было согласовано. Таким образом все трое до последнего хранили верность и преданность друг другу во что бы то ни было. Первой была сыграна свадьба Дономы, так как её родителям не терпелось вступить в «большую игру племени», чтобы оставлять себе львиную долю дотаций на содержание резервации от американского правительства. Через девять месяце после свадьбы Кэмэрин родила своего первого сына и в этот же день поженились Канги с Дономой. Как всегда старый шаман и вождь племени благословляли молодоженов с пожеланиями верности, трудолюбия и верности «делу таос». И в дальнейшем эти две семьи имели крепкую дружбу между собой, оказывая непосильную друг другу помощь. Все это происходило до того самого злосчастного дня, когда в Пуэбло-де-Таос к дому Дономы не прискакала лошадь, принесшая на себе путника, пребывающего без сознания, которому предстояло изменить жизнь её семьи.

Виниту знал, что во всей общине таос можно доверять только одному человеку, которому нет смысла предавать и он как раз вечером следующего дня направлялся именно к нему. Взобравшись на отвесную скалу он перепрыгнул на крышу близлежащего здания вход в которое был завешен традиционным вязанным ковром и у входа в которое было расставлено достаточное количество идолов, факелов для более яркого освящения, а над входом красовался череп койота. У входа в помещение никого не было. Юноша еще несколько раз разворачивался и оглядывался по сторонам, затем прислушался не слышно ли незнакомых голосов и только потом, отодвинув ковер он бесшумно перешагнул порог и оказался в просторном помещении. В помещении озарялись стены ярким пламенем костра, расположенным в его центре. Конечно же на его стенах были ритуальные рисунки и орнаменты для защиты от «темных духов пустыни». Виниту обнаружил танцующего у костра ритуальные танцы и ведущего молебные песнопения шаманя Ачэка. Ачэк услыхав шорох со стороны входа развернулся и увидел своего юного воспитанника, стоящего у входа в дом.

— Можно к вам, Ачэк?

— А я думал, что ты больше не вернёшься к нам, но видимо сегодня Солнце было к ним благосклонно, Виниту.

Мышеловка

Во всей пустыне до сих пор бушевала буря. У входа в индейский бункер стояло четверо человек в защитных костюмах в противогазах. Один из них подойдя ближе к воротам потянул за рычаг. Через мгновение в стене, что у ворот развернулась клавиатура с металлическими кнопками. Тот же человек набрал на ней шифр и дверь распахнулась. Войдя в последующее помещение все четверо подверглись термообработке, после чего бросили костюмы и прошли дальше.

— Как-то подозрительно тихо, шаман. Это точно Ваш бункер.

— Роковая женщина и Виниту не дадут солгать мне.

— Да, Черная Смерть. С тобой соглашусь. Почему-то в коридоре не все лампочки горят и никто здесь не ходит, как обычно.

— Что-нибудь Вам говорили эти «теули» перед тем как Вы уходили?

— Нет. Все было как обычно. Идентификация личности, запись данных и краткий инструктаж перед уходом.

— Какие они у Вас заботливые. Так с виду и не скажешь, что они торгуют наркотиками и оружием. — Сказав это Вон повернул взгляд на Марию. Марию поняв, что это было сказано в её адрес, резко возразила китайцу.

— Они строят новый мир, в котором не место мстительным азиатам и поэтому отдают предпочтение мирным пуэбло.

— А ты у нас снова играешь роль «защитницы наркобарона Мадэйры»?

— Ничего я не играю. Ты дурак, Вэй. Тебе нужно лечиться!

— Я бы с радостью.Только вот, твой суженный моих лечащих врачей убил с лечебницей, в которой я перебывал последний год…

В этот момент в бункере по громкоговорителю из всех динамиков стал звучать голос Мадейры «Всему персоналу собраться в центральном зале! Всему персоналу собраться в центральном зале! Всему персоналу собраться в центральном зале!»

— Что это снова за чушь?! Этот сукин сын издеваться на до мной снова вздумал?! — Вон достал из-за пазухи скальпель, который стащил из операционного стола лазарета бункера, в котором лечился. Все четверо последовали указанию из громкоговорителя, которое имело беспрерывно повторяющийся характер, будто «заезженная пластинка». Идя по темному коридору один лишь Виниту оглядывался по сторонам и старался услышать любой лишний шорох из соседних кубриков-помещений.­ Когда компания вошла в центральное помещение, все сразу же ощутили резкий запах трупов, причем не первой свежести. Помещение было плохо освещено, так как в нем мигала единственная лампочка. Но и по нему было видно распростертые на полу лежащие беспорядочно в луже крови трупы людей. В этом же зале находился пульт управления всем бункером и на котором была вращающаяся пластинка граммофона, подключенная к микрофону, которая без устали набирала обороты голоса испанца. Ачэк, зная систему работы пульта подошел и потянув за рычаг тумблера, включил освещение в зале, после чего поднял иглу с пластинки, прекратив безостановочное вещание.

При лучшем освещении герои увидели трупы теулей-наркоторговц­ев, в которых индейцы узнали своих бывших наставников, но те были почему-то без какого-либо оружия.

— Что здесь, черт побери, происходит?! — крикнул Вон, подойдя к Ачэку и прислонил к его горлу скальпель.

— Думаешь я знаю, Черная Смерть? Эти люди были живы, когда мы уходили. Все было в полном порядке.

— Ты это порядком называешь?! Я хотел узнать, где находится их босс! В результате, ты меня завел на кладбище.

Из-за угла двери осторожно вышла Коро с поднятыми руками, за которой стоял какой-то человек с большим черным орлиным пером в прямых черных волосах. Человек был обут в мокасины, штаны и кожанку траппера. Он наставил ружьё к затылку девушки и спокойно прошелся с ней к центру зала и стал перед её спутниками.

— Теперь мы поговорим с Вами, мои новые друзья, — сказал незнакомец хитро улыбнувшись.

— Он апач. Если быть точнее, то из липанов — степняков. Давно я не встречал Вашего брата.

— Хао! Позвольте представиться: мое имя Вэра и я охотник апачи.

The Rise of Cobra

Девушка все ещё стояла с поднятыми руками. Человек, который её пленил не имел намерения её отпускать и по его виду было понятно, что он не шутит. В разговор ввязался Вон:

— Мария, сегодня явно не Ваш день. Ты себя наверно явно чувствуешь сладенькой.

— Заткнись уже, Вон! Если не хочешь мне помочь, то хоть помолчи.

— Парень, как тебя… Вэра! Ты можешь себе представить я сегодня с утра тоже пленил эту шлюху. Только она была такой недовольной…

— Да ты можешь помолчать наконец?! Мне уже перед посторонним человеком неудобно стало!

— Замолчите! Мне плевать, что у Вас здесь за разборки, но командовать здесь буду я!

— С чего ты взял, краснорожий? Если ты наставил к её голове дуло ружья, это не значит, что я буду танцевать по твоему велению. Ей даже поможет, если тебе удастся избавить её от лишних извилин.

— Как ты вообще смеешь обо мне такое говорить, Вэй! Я тебе жизнь подарила!

— А я может жить не хотел, зная что ты и твой муженек Мадейра безнаказанно живут на белом свете. Эй, Вэра, если ты её хочешь себе в трофеи — то можешь забирать. Она и ломаного гроша не стоит!

— Ты сказал, Мадэйра её муж?

— Ну, да. Его вторая половинка, без которой он жить не может и без которой мне станет жить легче.

— А она знает, где этот зубоскал прячется?

— Это уж ты у неё спроси. Мне она так ничего и не смогла сказать…

— Я ничего не знаю.

— Да нет, девушка. Эти слова может и проходили при общении со мной, но сеньор Вэра скорее всего знает толк в пытках и сможет развязать Ваш мерзкий язык. Черт, с тобой даже целоваться было мерзко…

— Черт, Вэй, я тебе слово даю, что ещё хоть одно слово и мне придется разорвать наш договор и тогда…

— Тогда что? Убьешь меня? Женщина, да мне безразлично, что со мной будет! Можешь меня хоть сейчас убить, если сможешь…

— Апач, что ты сделал с нашими братьями? — перебил Ачэк Вона.

— Тао не достойны называть себя детьми солнца! Столько времени прошло, а Вы все такие же бесхребетные черви! К нам тоже пришел сеньор Мадейра. И предложил непосильную помощь. Только вот то, что он сделал потом с нашими полями, садами и домами поставило под сомнение правильность его дела. И нам пришлось убить разукрашенных бледнолицых. А когда мы узнали, что наши заклятые враги — таос тоже имеют такой же подземный замок, я и мой народ решили напасть на них и показать, чья это отныне пустыня.

— Я не вижу тел наших братьев и сестер, — воскликнул Ачэк.

— Где моя мать, мерзавец?! Что Вы с ней сделали?! — глядел с озабоченным взглядом на Вэру Виниту.

— Мать? Мы много забирали старых женщин. Может и твою забрали.

— Какой Вы общительный, сеньор Вэра. Не боитесь, что теперь мы знаем много полезной информации? Ты прям, как тот злодей дешевого боевика, который рассказывает плененным героям о своих планах, — засмеялся Вон.

— Не забывайте у кого здесь оружие, дети Солнца и Неба. К тому же, мы весь подземный замок заложили нитроглицерином.

— Дожились… Когда это индейцы успели научиться пользоваться взрывчаткой? Это какой-то дурацкий сон! И все из-за тебя, мексиканская шлюха! — сказав это Вон ударил в лицо Марию. От ощутимого удара Мария покосилась и рухнула на пол. Апач не сообразив, что происходит, все еще стоял непоколебимо с направленным ружьем на девушку. Через мгновение в руку, палец которой держался на спусковом крючке вонзился скальпель, а голова получила ощутимый урон от последующего удара кулаком. Вону удалось вырвать из рук индейца огнестрел и направить на него же. Сам краснокожий валялся на левом боку и схватившись ладонью за больную руку визжал от боли.

Китаец, а не теуль

Апач Вэра все ещё визжал валяясь и дергаясь на полу, но был не в силах что-либо предпринять в силу того, что ему на здоровую руку наступили ногой. Вон был как всегда непоколебим и методично то сдавливал то расслаблял сдавливать руку пленника мощным сапогом со шпорами.

— Теперь мы можем с Вами поговорить, сеньор Вэра?

— Чертов теуль, ты за это мне дорого заплатишь!

— Как ты сказал? — Вон крепко схватился за скальпель и вонзил ещё глубже в руку противника. От полученной боли индеец еще громче закричал, пытаясь отмахиваться другой рукой, которая была прижатой ногой противника.

— Запомни раз и на всю жизнь! Я не теуль! Я китаец и мое имя Вон, чертов ты бродяга!

Глядя в глаза своему мучителю Вэра покорно закивал головой в надежде, что этот человек облегчит его муки.

— Вэй, чертов ты китаец! Ты мне чуть голову не разбил! — кричала на Вона девушка с трудом подымаясь и держась рукой за голову.

— Заткнись, сука. Радуйся, что я тебя в живых оставил. Жаль, что не убил.

Вон снова обратил внимание на своего нового пленника. Затем осторожно вытащил из кровоточащей руки скальпель и отошел, чтобы дать возможность для работы шаману.

Все это время Виниту стоял неподвижно, наблюдая за всей этой сценой. Отойдя от Вэры Черная Смерть по-дружески похлопал по плечу молодого воина таос.

— Виниту, сынок, не играй в эти взрослые игры. Люди, которые находятся рядом с тобой уже в них доигрались и теперь жаждут своей нелегкой участи. Вздумаешь идти той же дорогой, узнаешь одни страдания и несчастья.

Услыхав это Виниту поглядел в глаза потрепанному китайцу и не многозначно ответил:

— Сеньор Вон, я может и кажусь с виду молодым и наивным, но до того момента, как с Вами повстречаться мне пришлось убить несколько человек для того чтобы защитить свою мать и моё племя. Будьте добры, не указывайте защитнику Пуэбло-де-таос какой ему дорогой идти.

Вэй поглядел собеседнику в глаза и молча снова похлопал по его плечу и пошел осматривать коридоры убежища.

В течении последующего часа апач получил надлежащую и незаслуженную помощь, а Вон обойдя все возможные помещения первого уровня обнаружил все места, где была заложена взрывчатка.

— Мы отсюда живыми не выберемся! — продолжил кричать апач на своих врагов.

— И с какой это кстати, мы должны верить тому, что ты скажешь? — поинтересовался Виниту.

В ответ апач промолчал и больше ни проронил не слова. Вскоре Вон вернулся снова и продолжил общение с врагом.

— Взрывчатка только на одном уровне?

Вэра продолжал молчать и глядеть с суровым взглядом в глаза китайца.

— Не заставляй меня выдумывать всякие игрушки для пыток. Гм… Дай, мой милый дерзкий друг я тебе поведаю одну интересную и поучительную историю: в своей жизни я тоже когда-то был надменным и самоуверенным чудаком. Меня всегда предупреждали о том, что придётся ждать проблем, если вести себя не вежливо с отдельными жителями города Сан-Франциско. Ты слыхал о солнечном Сан-Франциско в своей дыре? О… Эти раскаты и закаты на пляже… Девочки в бикини и бутылка текилы в руке… А этот удушливый кабак «Кабо-Верде»…В общем был такой замечательный сеньор. Его звали Вильермо Коро и любил он очень деньги. А помино них он очень любил свою женушку Марию, которая ловко манипулировала им, но не суть. Эта вот Мария и смогла обломать жизнь сеньору Вону, то есть мне. И знаешь что, сеньор Вэра? Теперь мне терять нечего и я могу делать все что мне заблагорассудится, потому что те подонки, которых убил ты и твои соплеменники должны были мне рассказать о том, где прячется этот мерзавец Мадейра. А теперь, когда ты убил всех до единого, с кого мне спрашивать?! — Вэй подошёл к одному из тел и толчком ноги его перевернул. — Может он знает? Или тот лысенький? Вы, подонки мне всех языков перебили!

Вон снова подошёл к дрожащему апачи и наставил к его лбу дуло ружья.

— Теперь, сеньор Вэра, будьте любезны нам выложить нам все, что Вам известно.

В путь

И снова зарево заката озарило нагорье Пуэбло-де-таос. В городище все было как всегда спокойно и размеренно. Об исчезновении нерадивого соплеменника никто даже и не вспоминал. Неподалеку от городища в ущелье расположилась громадная строительная площадка, со стороны которого теперь было слышно рычание громадных экскаваторов, кранов и прочей строительной техники. Работа уже как вторую неделю кипела полным ходом. Работники старались успеть в назначенный срок их закончить. Каждый день из главного кабинета прораба совершались отзвоны с дальнейшими докладами о проделанной работе Шефу. Тот в свою очередь не забывал регулярно предоставлять строительные материалы и продовольственные товары. Не обделены были даже местные жители, которых с охотой брали на работу и безвозмездно обучали ремеслу бывалые строители.

Виниту это уже было ни к чему. Он покидал нагорье, не зная видит ли он его последний раз в своей жизни или ему удастся возвратиться на землю предков. Он специально дожидался этого заката. Он хотел его видеть. Вспоминая, как в детстве рядом с матушкой Дономой он смотрел на закат и та ему рассказывала о том, как его отец пошел именно в ту сторону и тогда он сидя у дома на балкончике, свесив ноги мечтательно заглядывался на закат в надежде, что когда-нибудь оттуда вернется его отец.

Но, годы шли. Юноша становился взрослее. С возрастом на закаты не осталось времени, а от «ожидания долгожданной встречи» с отцом пыл поубавился.

Молодой воин сидел у подножия холма с узелком запасов и заточенным медным ножом за поясом. Ему только сейчас захотелось вспомнить об этой детской мечте, которая с каждым днем таяла и растворялась под заботами будней. Не в силах больше терпеть и смотреть на этот такой теплый и домашний закат, Виниту пытаясь сосредоточиться стиснул зубы, потом с силой закрыл глаза, чтобы не давать себе позволить лишних эмоций и двинулся в путь.

— Может ты всё же останешься?

— Нет, Ачэк. Раньше меня ненавидели в селении таос за то, что я пытаюсь навязать обычаи чужеземцев. Сейчас же, когда вождь Биано ведет общее дело с ними теми же способами, что я предлагал, меня просто возненавидят. Мне нужно уйти.

— А как же Донома? Ты подумал о своей матери?

— Я понимаю, что она за меня переживает, но я никак не могу себе позволить сейчас остаться на месте, когда грядут большие перемены. «Черный всадник»… Я его видел там, на совете старейшин.

— А я думал, что ты в это не станешь верить.

— Верю. С недавних пор стал. Поэтому прошу тебя, старик, позаботься о моей матери.

— Ну, хорошо. Ты как всегда: оступившись, бежишь ко мне за помощью, чтобы Донома не узнала, не то будет хуже.

— Я постараюсь вернуться после 3-х полных Лун. Если что-то пойдет не так — разведи для меня костер с дымом — черным как смоль.

— Как скажешь. Не хочешь повидаться с ней?

— Не хочу. Боюсь, что если не уйду сейчас, то не решусь вообще уходить отсюда. И да… Вот, передай ей… — Виниту снял с руки браслет из песчаника и положил в руку шаману, — оберегай её. Иначе мне не жить без неё.

Ачэк разглядел в руках переливающийся браслет и посмотрел на юношу.

— Ты не исправим.

— Я должен найти отца. И я найду его.

Шериф и его помощник

« Добрый день дорогие радиослушатели, с Вами в эфире снова я — Ваш любимый диктор Серхио Гонсаллес. И на многочисленные вопросы, сразу хочу дать ответ моим постоянным радиослушателям: нет я не родственник известного Аргентинского футболиста Диего Гонсаллеса, нет мы с ним ни капли не похожи друг на друга и нет, я не внебрачный сын его отца. На этой позитивной ноте хочу закрыть эту тему и приступить к прогнозу погоду на сегодня. И так, в ближайшее время в штате Нью-Мексико температура воздуха будет держаться на рекордной отметине в сорок градусов выше нуля и эта адская жара продлится до конца недели…»

— Хуан.

— Да, сеньор Федерико.

— Выключи это дерьмо, а то меня скоро тошнить начнёт от этой жары.

— Есть.

В последующую минуту лёгким движением руки помощника шерифа Эль Прадо Хуана Диаза вещание радио было прекращено и в прокуренном кабинете воцарилась тишина. Только скрип стола и стульев его нарушал, так как шериф нервно качался на стуле с задранными на стол ногами, нервно покусывая кончик сигары. Оба полицейских были проникшие до нитки и пот без устану омывал их лбы. На столе лежала до половины распитая бутылка с текиллой, которую уже как полчаса сверлил взглядом шериф, никак не решаясь на эту авантюру.

— Хуан, хочешь выпить?

— Я? В рабочее время? Лучше мне воздержаться да и Вам я бы того советовал.

— Как знаешь. Спасибо за заботу, малый, но старик не удержался.

Шериф Федерико потянулся руками к бутылке и вместе с ним мебель стала ещё громче скрипеть. В этот момент с диким звоном позвонил старенький проводной телефон. Звонок спугнул Шерифа до такой степени, что он не управился с равновесием на стуле и упал спиной на пол вместе с сигарой в зубах, при этом сильно ударившись затылком о пол. Хуан тут же поднял трубку и попытался помочь Федерико подняться с пола, протягивая ему трубку.

— Помощник Шерифа Диаз. Да, шериф немного занят… Да, я ему передам… Передайте им, что мы выезжаем.

Диаз положил трубку и помог подняться своему шефу.

— Что там, Хуан.

— Краснокожий с резервации попытался выкрасть кусок хлеба, но торговец его вовремя заметил и теперь ждут нас для разрешения ситуации.

— Ну, вот. День прожит зря. — Обиженным взглядом шериф глядел на бутылку с прозрачной жидкостью, которая безостановочно манила его к себе.

Оборотень

Того же дня, ближе к вечеру, после звонка шерифу проблема была разрешена и индейца из резервации поместили в одиночную камеру.

— Посиди здесь, краснолицый. Завтра придет мэр и решим, что с тобой делать. Моя бы воля, я бы тебя закрыл за мелкую кражу.

Федерико тяжело вздохнул и пошел в свой кабинет, расположенный в соседнем с камерой помещении. Как только ему удалось добраться до своего кабинета, шериф в тот же миг схватил долгожданную бутылку.

— Я здесь, моя милая. Сегодня я уже никуда от тебя не убегу. — Федерико отбросил в сторону пробку и принялся с горда как можно быстрее пить текиллу большими глотками. Потом он с бутылкой в руке снова вернулся к своему заключенному.

— А ты знаешь, что за последние пять с лишним лет ты будешь моим первым бандитом? Ха-ха-ха, а я то дурак уже к пенсии готовился…

Пьяный шериф остановился на своем отражении в зеркале и добавил: «А может и к смерти».

— Ты понимаешь, краснокожий ты дурак, что посмел потревожить покой самого шерифа Эль-Прадо?! Парень, твои дни сочтены! Теперь на тебя придется всех собак повесить. Ты же не станешь против? — шериф схватился за горлышко бутылки и провел её вдоль решеток звонким бряцаньем, — я тебя съем, мой маленький друг…

В это время вошел Хуана Диаз, озабоченно взглянул на шерифа, как на родного отца и схватив его за руку, отобрал бутылку.

— Сеньор Федерико, я Вас прошу: давайте не будем издеваться над ничего не понимающим дикарем. Он всего лишь был голоден.

— Нет, Хуан! Я точно знаю: он член той проклятой банды, что пропала пять лет назад! Я это точно. У него даже лицо, как у того…как его… Точно! Канги! Этого мерзавца так звали! Он мне заплатит за мой сгоревший дом и мою жену! Это ублюдочный краснокожий!

Хуан положил обе руки на другую руку, опустив их с решетки и посмотрел на шерифа.

— Сеньор Федерико, сегодня был тяжелый день. Вам нужно отдохнуть. Завтра приедет мэр и решит судьбу этого вора.

Федерико схватил руку Хуана и приложив к своей груди посмотрел в его глаза искренним взглядом.

— Хуан, сынок, ты истинный кабальеро! Я знаю, что ты всегда заботишься обо мне и знаю, что ты хочешь мне сделать лучше… И поэтому я лучше пойду…

Помощник шерифа дружески похлопал его по спине и открыв дверь в кабинет шефа уложил его на кушетку, после чего вернулся к камере с заключенным с миской с похлебкой в руке. Подойдя к камере он положил миску в специальную нишу, через которую еда оказалась в камере Виниту. Получив долгожданную пищу юноша принялся за трапезу.

— Ты разговариваешь по-испански?

— Да, а что?

— Я считал, что ты немой или языка не знаешь.

— Нет, теуль. Язык твоего племени я знаю в совершенстве. Это правда, что сказал твой вождь?

— Вождь?

— Ну, да. По твоему поведению можно было подумать, что он твой отец, но вы с ним не похожи. Довольно разные. И я понял, что он твой главный то есть вождь.Как это у Вас называется?..Кажется «начальник».

— Да, для жителя Пуэбло-де-Таос ты слишком смышленый. Но, я не думаю, что ты из той банды, о которой говорил мой босс.

— Откуда тебе знать?

— Я в ней раньше состоял.

Недоверие

Виниту замер и некоторое время смотрел в лицо помощника шерифа, стараясь найти в последней фразе какую-то подоплёку. Ему все ещё не верилось в то, что по чистой случайности он вышел на человека, знающего его отца. В попытке придумать сказать хоть что-то в ответ Хуану Виниту старался подобрать нужные слова и выражение его лица из удивления перешло в неловкое недоумение от всего произошедшего. Осознав, что человек со значком, стоящий по ту сторону решетки не только знал его отца, но и вероятно принимал непосредственное участие в налетах банды на обычных беззащитных жителей заставило Виниту быть осторожней и не выводить на чистоту своих истинных намерений.

— То есть, Вы хотите сказать, что принимали участие в сожжении дома и супруги своего нынешнего шефа?

— Ха-ха-ха, ты не так прост, каким кажешься с виду, сеньор дикарь. Нет, супругу и дом несчастного Федерико сожгли уже после того, как я покинул пристанище этой злосчастной шайки. Мне, как раз повезло больше всех. Так как я еще был молодым и глупеньким, многие посчитали сомнительным моё участие в их банде и поэтому я смог вовремя вернуться в нормальное, здоровое общество.

— А Вы не боитесь, что я обо всем расскажу Вашему новому работодателю?

— А чего мне бояться? Тебе все равно никто не поверит… Кстати, как твое имя, паренёк?

— Виниту, сеньор. Житель резервации Пуэбло-де-Таос.

— Понятное дело, что ты не апач. Будь ты одним из этих мерзавцев мы бы с шерифом не вели такие задушевные диалоги. Сеньор Федерико сделал бы из тебя решето, милый мой друг.

— Неужели апачи настолько кровожадны, как о них рассказывают?

— Когда-то они жили так же в резервациях, как и твои соплеменники. Но, после кризиса 30-х они вышли из тени. Не без поддержки федералов конечно же… Им нужно было усмирить толпу бастующих техасцев у нефтяных скважин. Поскольку на десант у правительства денег не осталось да и огнестрелом на нефтяных вышках ты мало чего докажешь, было принято решение развязать руки апачам, при этом их как следует вооружив. Говорят, что после той злосчастной бойни никто не уцелел. Скальпировали всех: и уже мертвых и еще не живых. Краснокожие жаждали мести за долгие годы геноцида и бесчестья и им дали это право. Один из выживших с той бойни единственное что успел сделать — это запрыгнуть на лошадь и обмотать руку за стремя своей гнедой, которая и донесла его до старенького индейского городка Пуэбло-де-Таос. Я общался с живой легендой, сынок!

— Да, в это никто бы не поверил.

— Вот и я о том же. Я думал, что ты что-нибудь слыхал о «раненном-на лошади-чужеземце».

— Нет, я ничего не слыхал об этом.

— Дело конечно твое, завтра придет мэр и будет решать твою судьбу. Я то понимаю, что ты хотел утолить голод и жажду, но наши законы такие, что тебе придется отвечать за попытку удовлетворения своей естественной потребности. И что ты здесь забыл? Наверное у Вас там голод или ты кого-то или что-то ищешь?

— Я ищу отца, которого с детства не видел.

— Ты хочешь сказать, что ты сын знаменитого Канги?!

— Если он такой знаменитый, то почему я его не могу найти?

— Подожди! Ты точно сын того самого Канги, с которым мы делили добычу под ночным небом Колорадских плато?!

— Да, он мой отец. И я его ищу.

— Дружище, если ты тот, кем представился, то доверься мне.

— Как мне тебе верить?

— А как мне тебе верить? Мне краснокожие все на одно лицо, но судя по твоему внешнему виду, повадкам и телосложению, я затрудняюсь тебя назвать апачем или чероки. А раз так, то я хочу с тобой поговорить, но уже в месте где нам не станут мешать.

Бункер апачи I

Человеку всегда было мало того, что он знает и имеет. На протяжении тысячелетий его тянула жажда знаний и богатства к новым открытиям и изобретениям, несмотря на то что первооткрыватели — личности бескорыстного подхода к жизни и обычно не ставят себе целью обогащение. Но, не считая их, люди в основной свое массе, не задумываясь о жертвах и целях изобретателей пользуются этими дарами, чтобы удовлетворить свою хищническую натуру: убить, разграбить, отобрать, изнасиловать. Когда человек дает в руки обезьяне гранату либо же ещё каким-нибудь образом граната оказывается в руке обезьяны, задают вопросы не обезьяне, а тому, кто этого допустил. Тому, кто придумал и изобрел гранату.«Цивилизова­нный человек» считает, что ему все подвластно и он сможет контролировать поведение обезьяны, но как это зачастую бывает, человек не подвластен не над стихией, не над силой природы. Человек давший гранату обезьяне первый раз хотел узнать, что она будет с ней делать. Человек, который умышленно и методично раздаёт гранаты всем обезьянам в джунглях или зоопарке, скорее имеет целью не узнать повадки одной обезьяны в отношении одной гранаты в лабораторных условиях, он имеет цель в вероятном уничтожении если не вида, то части джунглей либо построек в зоопарке.

Поступок федеральных властей США, носил скорее экспериментальный характер и не имел под собой цели на уничтожение и покорение своих граждан и уничтожение их городов. Нужно было всего лишь наладить работу в стране с кризисной обстановкой, то есть успокоить толпы людей, мешающих работе фабрик, предприятий, а тем более заводов нефтедобычи и нефтепереработке и апачи с этой задачей вполне справились. Поступок же главы незаконного картеля, что охватывал территорию Латинской и Северной Америки в этот раз имел прямой умысел на уничтожение государственности и ему как воздух нужно было заручится поддержкой тех, кто без раздумья может убивать и уничтожать людей городами. Его людям удалось найти оставшиеся племена апачей и заселить их в новых бункерах, проделав ту самую работу, что и с пуэбло. Но, Мадейра не рассчитывал того, что они сами решатся на экспансию приграничных земель, начиная с бункеров беженцев, убивая будущих конкурентов во время Великой Бури.

— Монгво.

— Что, Кохэна?

— Ты это тоже видишь?

— Да, брат. Тоже, что и ты: Вэра ведёт четырех пленных.

— А разве он не должен был убить всех тех, кто должен был прийти после налёта в «подземный замок»?

— Не знаю.Это ты у него спросишь.

— Эй, там в рубке!

— Кто это говорит?

— Да, знаешь ты все, не будь ехидным как гиена, когда прошу по-нормальному.

— Кого это ты к нам привел?

— Ещё одних пленников, которые терялись на нижних уровнях «подземного замка».

— По-моему был приказ всех, кто придет убить?

— Я не помню таких приказов. Открой эту чертову дверь, а то нас здесь расплавит в этих удушливых костюмах!

— Хорошо, хорошо. Только не нервничай так, Вэра.

— Я же по-нормальному попросил, Кохэна. Не заставляй меня нервничать.

Раздвижные ворота в бункер медленно открылись и Вэра прошел в подземелье со своими спутниками.

Бункер апачи II

Вэра молча вел своих пленников по коридору в глубь бомбоубежища, наставив на них своё двуствольное ружьё. Пленники на протяжении пути тоже не слова не вымолвили. Единственное, что выдавало обеспокоенность и озабоченность их участью это нервное фырканье длинноволосого китайца. Он то молчал, то нервно фыркал, то вовсе что-то себе под нос бормотал. Единственное, что удерживало его необузданность это были несильные удары в бок плечом девушки, шедшей наряду с ним, закованной в металлические кандалы. В это время в противоположную сторону двигался Монгво. Апач пройдя мимо пленников приостановился ненадолго с усмешкой возле Вэры и завел короткий разговор с ним.

— Что это за девушка у тебя? Да ещё и латинка? Не хочешь мне её одолжить на ночь? Я хочу с ней порезвиться, пока её не скальпировали… И немного разведу мои одинокие будни, а то у здесь одни старухи да какие-то слабаки безоружные попадаются.

Вэра недолго думая схватил за плечо соплеменника и сдавив ему плечо, взглянул ему в глаза злобным взглядом.

— Монгво, не пошел бы ты прочь отсюда. А то я не посмотрю на то, что твой отец «сын Неба и Луны». Когда ты со своим папашей забирали добычу в «подземном замке» и уводили остальных, я сам оставался вас прикрывать и минировать эти чертовы катакомбы. И именно поэтому я, держа у себя на цепи свою ценную добычу в десять бобровых шкур за голову, я чистой душой скажу тебе, сынок вождя «да пошёл ты к праотцам, Монгво!».

После сказанного Вэра отодвинул к стене своего оппонента и так же спокойно пошёл дальше коридором в сторону камер временного содержания. Монгво в недоумении от произошедшего стоял в ступоре, держась руками за болевшее плечо и смотрел вслед за Вэрой. Вэра дошел в конец коридора и остановился у дверей камер, расположенных друг напротив друга по обе стороны коридора.

— Мальчики — на право, девочки — на лево. То, что я Вам и говорил, теули. Дальше я Вам не помощник. Буду молчать до тех пор, пока не спросят о Вас.

— Если я не успею поймать твоего вождя и вытащить из него нужную мне информацию, ты будешь последним краснокожим, которого мне удастся придушить перед смертью.

Вэра открыл тяжелую металлическую дверь в женскую камеру и завёл в неё Марию, после чего завёл в камеру Виниту, Вона и Ачэка и затем с громким скрежетом захлопнул дверь за ними. Апач глянул на закрытые за собой двери, тяжело вздохнул и пошёл отчитываться перед Старейшинами о проделанной работе и забрать заслуженную награду.

Бункер апачи III

Вэра спустился по винтовой лестнице на уровень ниже. На этом этаже была один центральный вход в виде трехметровых бронированных металлических ворот. Подойдя к вратам Вэра потянул за цепь, прикрепленную к рычагу, торчащему из стены и бронированные выдвижными ворота раскрылись. За вратами располагалась камера, ограждения бронированным уплотнённым стеклом, в которую дальше Вэра зашёл беспрепятственно. У следующей двери находилась небольшая коробка с отверстием, в которую Вэра вставил своё ружьё и нож, после чего вошёл в основной зал. В центре зала располагалась стойка для докладов, напротив стойки находилось ложе из четырёх мест, трое которых пустовали. За четвёртым сидел старик перебирающий своей оставшейся органической и механической руками кубик Рубика.

— Вэра, ты исполнил свой долг?

— Да, подземный замок покоится в ущелье Пуэбло-де-таос. Когда я минировал его мне ещё четверо попалось.

— Четверо пуэбло?

— Пуэбло — двое. Ещё двое — девушка-мексиканка и китаец.

— Откуда у таос в замке взялся китаец?

— Мне то откуда знать? Это же вы дружили с Мадейрой. Может он Вам рассказывал что-то?

— Согдасно его плану после «вспышки Земной звезды» в прериях должны оставаться только «Дети Великого Духа». Про китайца я ничего не слыхал и о этой женщине тоже.

— Хорошо, я могу получить свою награду?

— Да, можешь забрать двадцать бобровых шкур и не шкуркой меньше.

— Но, как?! Я же с четверыми управился! Да и подземный замок взорвал!

— Совет вождей вознаграждает своих воинов за поимку своих истинных врагов, коими есть для нас народ пуэбло на протяжении нескольких столетий в эквиваленте десять бобровых шкур за голову. Ты нам привёл двух. А теперь Вэра, забирай свои двадцать шкур и чтобы я ноги твоей не видел в зале Совета старейшин до прихода вождя!

— Когда вернётся вождь?

— Когда вернётся, ты будешь знать первым. Можешь об этом даже не беспокоиться, Вэра. Мы вынесем на заслушивание вопрос о твоём изгнании из общины племени навахо за угрозы и рукоприкладство в адрес сына Великого Вождя Монгво.

— Подождите, Вы сами знаете его нрав. Он постоянно оскорбляет меня и моих друзей!

— Не смей дерзить, Вэра! В храме «сына Неба и Земли» ты должен почетать как божество своего вождя и его приемника. И потому, как ты постоянно нарушаешь это табу — тебя ждёт суровое наказание.

Вэра стиснул зубы и стиснул руки в кулаки, после этого поднял взгляд на старейшину.

— Знаете, что? Вы, четверо с вождем отжили свой век. Даже на полдороги к Великому Духу вы держитесь за свои места. Вы и правду считаете, что это продлится вечно? И то что для Вас издевки над простыми воинами навахо пройдут безнаказанно?! Можете мне больше ничего не говорить. Я плевал на ваши обычаи и на ваши проклятые могилы. А теперь, я заберу свои шкуры и уйду отсюда, пока меня награды моей не лишил так называемый «Совет Старейшин»…

Не успел Вэра договорить, как из верхнего уровня послышался звук, похожий на хлопок, за которым последовала дрожь и на потолке зала Совета образовались трещины. После этого все стихло. Во всем подземелье прозвучал сигнал пожарной тревоги, но возгласов и восклицаний апачей не было слышно. Вэра подбежал к двери стеклянной камеры за своим ружьем, но не смог их открыть в силу того, что они были заблокированы. Инвалид, восседающий за креслом Совета с ухмылкой наблюдал за действиями воина. Не в силах открыть двери Вэра обратил свой взгляд на старика. Тот не выдержал и стал истерично хохотать.

— Что смеешься, старый ты дурак.

— Я не такой уж и дурак, чтобы не ожидать штурма или нападения именно в этом зале. Двери и врата специально подсоединены к сейсмическим сенсорам. В случае бомбежки или землетрясения они автоматически блокируются на замок, а кресла соединены с поршнем, ведущим к третьему уровню. Иными словами: ты больше не нужен ни Совету ни племени. Ты у нас всегда был лишним звеном.

Старейшина потянул за рычаг и кресло автоматически приподнялось над землёй, приоткрыв поршневой механизм. Вэра рванул за стариком, но уже было поздно и тот исчез скрывшись в подвальном люке вместе с увесистым креслом. Апач запрыгнул за соседнее кресло и попробовал дернуть за рычаг, но механизм не срабатывал. Он попробовал проделать то же действие на соседних креслах и только в последнем механизм сработал и его в кресле переместился на третий уровень.

Вежливый мэр

— Сеньор Диаз, а Вы точно уверены в том, что этот краснокожий не нанесет вреда окружающим, если его отпустить?

— Сеньор мэр, я Вас умоляю! Посмотрите на это несчастное создание! Он сам напуган больше нашего после того, как мы с сеньором Федерико провели с ним профилактическую беседу. Теперь он точно не станет ничего нарушать.Он был просто голоден и никому не хотел навредить.

— Ну, раз так, то чего Вы хотите?

— Доверьтесь мне: его надо вернуть домой. Он сам мне рассказал, что родом из Пуэбло-де-Таос. И за это я могу взяться хоть сию минуту.

— Черт возьми, Хуан, вы меня убедили! Сеньор Федерико! Сеньор Федерико!

— Да, господин мэр. Я к Вашим услугам.

— Сейчас же отпустите этого юного дикаря и пускай сеньор Диаз сегодня же избавится от его присутствия в Эль-Прадо!

Шериф Федерико со свойственным ему ворчаньем подошел к двери камеры и открыл двери Виниту, который к тому времени стоял наготове в ожидании свободы.

— Можешь идти краснокожий, но помни: попадешься мне ещё раз в Эль-Прадо, я тебе сделаю дыру в твоей черепушке.

Виниту со свойственной ему кротостью вышел за пределы камеры, а Федерико вслед толкнул его спиной вперёд. Виниту сделал вид, будто не предал этому особого внимания и пошел дальше по коридору вплоть до выхода из участка, не оборачиваясь назад к обозленному шерифу. У выхода его уже ожидал старенький кадиллак, за рулём которого уже сидел помощник шерифа Диаз. Мэр всё ещё стоял возле Диаза продолжая вести с ним беседу. Увидев Виниту лицо мэра скривилось в добродушной улыбке и он обратился к краснокожему.

— Вы, кажется сеньор Виниту? Пуэбло, знающий испанский язык?

— Я не только знаю, я ещё и предложения могу складывать, — ответил индеец мэру с улыбкой.

— Вот и хорошо. Слыхал о Ваших подвигах. Шериф Эль-Прадо с моего позволения, дарует Вам прощение и отпускает Вас домой в свою резервацию в сопровождении достопочтенного сеньора Диаза, с которым насколько я понимаю Вы уже успели познакомиться этой ночью.

— Да, я Вам весьма благодарен, сеньор мэр. Этого больше не повторится. Надеюсь, что эта первая и последняя встреча меня с Вашей персоной.

— Вот и я о том же, — засмеялся мэр и похлопал по плечу индейца. — Я слыхал, что у резервации Пуэбло-де-Таос появился очень влиятельный друг, достойный самого Соломона Бибо, а может и по влиятельней его будет.

— Да, сеньор Мадейра, мне кажется.

— Да, кстати, а Вы слыхали, что сеньор Мадейра таким же образом оказывает помощь всем индейским резервациям Юга США?!

— Впервые слышу, господин мэр.

— Мне кажется, что Ваши потомки будут в честь этого герильос сочинять легенды и воспевать его в своих балладах в далеком будущем.

— Да, это достойный теуль, как называют у нас латиносов.

— Ну, что ж.Позвольте попрощаться и не куда не убегайте от Вашего поручителя. Не то, согласно новым законам штата Нью-Мексико, мы будем вынуждены назначить награду за Вашу голову.

Дом - ловушка

Кадиллак не спеша ехал центральной улицей Эль-Прадо, затем доехав до окраины повернул на ближайшем повороте в сторону резервации. Весь путь до поворота оба пассажира молчали. Чувствовалось между ними обрушилось стеной какое-то неведомое напряжение. Виниту не мог себе представить куда его везут, хоть его и просили ночью полностью довериться. Слышно было лишь гудение старого мотора автомобиля и старенькую магнитолу, из которой с трудом доносилась какая-то джазовая композиция.

— Мой отец убивал людей?

— Знаешь малый, я был с ним в банде ещё в твои года и в то время он имел некий кодекс, запрещающий ему убивать людей. Даже мерзавца ему было жалко убить или покалечить, а тем более пытать. Что касается того случая, о котором рассказывал старина Федерико, мне почти ничего не известно, кроме того что в поджоге его дома принимал участие твой отец. Слыхал, что в банде у него не складывались отношения с новым главарем. Дескать, банда основывалась с целью обогащения за счёт чужеземцев, а не их убийством и насилием. Пять лет назад банда исчезла, а от старины Канги и остальных не осталось никаких новостей.

— Что-то случилось?

— Не могу точно сказать. Я был весь в работе. К их лачуге я вернулся только лишь через год после их исчезновения, но в дом я так и не решился зайти. На месте, вокруг дома я обнаружил раскиданную одежду и обломки мебели и ещё кое-что… Похоже что-то произошло, но что именно…

— Где же мне теперь его искать?

— Не волнуйся, Виниту. Если нужно будет — мы его из-под земли достанем.

Машина уже как 2 часа подвинула пределы Эль-Прадо и направлялась в сторону нагорий и ущелий, неподалёку от Таос. У склона горы в зарослях сухих акаций была расположена ветхая хижина. Автомобиль остановился у этого домика, после чего наши герои двинулись к ней.

— Я здесь тоже давно не был. Так и тянет от этого места ностальгией по моей молодости.

Виниту ничего не сказав продолжал молча идти следом за Диазом. У подножия горы, дом окружала высокая высохшая трава. Судя по тому, что она была нетронутой можно было сделать вывод о том, что это место давно не посещали. Диаз дошел до обветшалой двери и схватившись за ручку потянул её на себя. Дверь не сразу поддалась, но через мгновенье была уже выломана с петлями, после чего с глухим звуком шлепнулась на сухую траву. За дверью прозвучал скрежет какого-то механизма и прямиком из тьмы вылетел заостренный металлический прут, от которого Диазу удалось чудом увернуться.

— Осторожно, Виниту. Здесь оказывается есть ловушки!

Виниту с осторожностью сделал несколько шагов назад и стал прислушиваться к звукам вокруг в ожидании какой-нибудь ловушки. В дом вошел первым помощник шерифа и следом за ним сам индеец. В доме обстановка выглядела довольно зловеще: стены были украшены черепами различных местных животных, оставшаяся мебель конечно же была тоже устаревшей под прессом времени и на ней даже в некоторых местах были видны трещины, царапины и порезы и самое примечательное это зияющие со всех сторон дыры, вероятно от пуль, шкафы и ящики столов были вывернуты и раскрыты, а у противоположного окна, у подоконника расположенный в положении сидя скелет, одетый в кожаную куртку, лосины в ногах которого лежал ржавая железка отдаленно напоминающая револьвер. У индейца от ужаса увиденного стали трястись ноги, а на лице читалось выражение страха.

— Это отец?

— Нет, это не он. У твоего отца не было двух золотых коронок, в отличии от этого джентельмена. Он больше похож на нового главаря банды.

— Тогда где же остальные её члены?

— Этого я сказать не могу. — Диаз подошёл к оконному проему, у которого находились человеческие останки ипосмотрел на местность расположенную за домом. Вдали, на расстоянии менее двадцати метров, у самой скалы был расположен некий искусственно вырытый котлован с обрамлением из глиняных кирпичей

— А это там что такое?

— Что там? — Виниту подошел к Диазу и взглянул в ту же сторону.

— Ничего не напоминает?

— Не могу поверить… Это больше похоже на киву. В таком месте…

— Кива?

— Да, ритуальная площадка. Если так, то здесь точно был мой отец. — Виниту осторожно перелез через забор и пошел к киве. Подойдя к подножию колодца, Виниту посмотрел вниз. На дне кивы было расположено ещё три человеческих мумифицированных трупа со следами насильственной смерти.

— Сеньор Хуан… Вы должны это увидеть.

— Да, я вижу.

— Вы их узнаете?

— Если судить по одежде, то вон тот, что высокий — Эмилиано, тот что с мачете в левой руке — Фидель, а тот что с переломанными ногами и в черной ковбойской шляпе из крокодильей кожи — Гильермо. Как-то странно расположены их тела. Будто бы они между собой дрались. Да и не вижу при них не одного огнестрела.

— Это и есть вся банда?

— Почти все. Не считая меня и твоего отца. Черт его знает, что делать теперь? Придется вызвать криминалистов и Федерико. Теперь нам нужно разобраться с этим.

Пасха

После обнаружения человеческих останков, через час на месте происшествия уже работали криминалисты, отряд откомандированных детективов во главе с шерифом Федерико. При повторной встрече с таким ненавистным ему дикарем, шеф старался быть более сдержанней, уделяя больше внимания деталям этого страшного инцидента во время его расследования. По настоянию помощника Диаза шериф дал согласие на временное пребывание Виниту за пределами Пуэбло-де-Таос под ответственность своего заступника. И потому юноша был отправлен домой к Диазу со строжайшим приказанием ни куда не идти за пределы двора без его разрешения. В первые дни Виниту начал скучать, а потом раздражаться, проклиная себя за то, что доверился Хуану при этом связав себе руки в свободе действий. Парню долго не пришлось скучать, так как на третий день горничная помощника шерифа принесла ключ, который передал ей хозяин, и открыла дверь в подвальное помещение, которое было в несколько раз просторней самого дома. Там располагалась целая библиотека, архив, картотека и спортивный зал. С того момента Виниту сосредоточился на прочтении того или иного романа, а по утрам занимался легкой гимнастикой для большей эластичности и гибкости тела. К концу недели прибыл и сам Диаз. Зайдя в дом он оглянулся на улицу, обойдя взглядом видимую часть улицы и затем закрыл за собой дверь. В это время Виниту находился на кухне за ужином. Не сказав ни слова Диаз оказался в кухне и занял место напротив индейца.

— С слышал звон колоколов из часовни. Сегодня весь день звенели. Теули что-то празднуют.

— Да, сегодня Пасха.

— Это что? Имя одного из богов бледнолицых?

— Нет, «Пасха» — это праздников праздник и торжество из торжеств… Это весенний праздник в память воскресения Христа.

— Того Христа, ради которого твои предки истребляли моих и изгоняли из своих коренных земель?

— Это тоже… Но, Господь терпелив и всех прощает не зависимо от цвета кожи и племени.

— Я не могу вспомнить, чтобы ради Великого Духа племя таос начало убивать бледнолицых братьев. Но, твой Бог — это твой Бог. Ты мне помог, а раз так, то я думаю, что твой Бог наставляет тебя делать только хорошие дела.

— Наверное ты прав. По крайней мере, пять лет назад правительство Нью-Мексико так не считало. Ты читал книги из моей библиотеки? Я польщен. Как для индейца ты стараешься познать окружающий тебя мир и не поддаешься так просто религиозным догмам.

— Старый учитель по литературе в здешней школе, в которую я посещал, вселил мне интерес к чтению книг.

— Да? И что же ты сейчас читаешь? Дай взгляну… — Диаз взял открытую книгу, лежащую на столе в черном переплете и взглянул на титульный лист.

— «Граф-моте-Кристо».­. Занимательная книга, повествующая о том как наивный моряк Эдмоне Дантесе благодаря огромному несчастью покинул отчий дом, а когда вернулся, то уже стал великим человеком…

— Не понимаю, почему он не убил сразу всех своих врагов?

— Быть может он хотел остаться инкогнито для них и на вершине своего «Олимпа». А у тебя есть свой «Олимп», Виниту?

— Я всю жизнь старался выжить в этой безлюдной пустыни под названием «Пуэбло-де-Таос». Моя мать от момента моего рождения была не на лучшем счету у вождя, а я то уж тем более. Ты говоришь, сеньор Диаз, о моём «Олимпе» так, будто у меня было время мечтать о великих целях и свершениях. Но, я всего лишь сын матери-одиночки в племени, где от былых традиций остались только лишь слова молитв без души. Если бы я мог взглянуть на жизнь с высоты наибольшей вершины в крепости таос, я бы имел свой «Олимп». Но, сейчас, когда я добровольно ушел от них в изгнание, о своей вершине я даже не смею и мечтать. Мне нужно найти своего отца или хотя бы узнать его дальнейшую судьбу. Если я это буду знать, я думаю, что обрету в своей жизни новый смысл.

— Кстати, на счет твоего отца и тех трупах, что мы с тобой обнаружили на прошлой неделе. У меня появились некоторые сведения по готовым экспертизам и корреспонденции. Ты готов слушать, Виниту?

— Разумеется, сеньор Диаз. Ради этого я терпеливо просидел здесь все это время.

— Замечательно. Так, слушай, сынок: время смерти: примерно 5 лет назад, на телах всех четверых были обнаружены следы скальпирования. И судя по всему это происходило ещё при жизни. Первого сложно сказать, но тех троих — точно. Те, трое погибли от рук друг друга. Каждый наносил удары друг другу поочередно до тех пор, пока первый из них не упал на землю без чувств. Последнего же — Фиделя, кто-то запустил ему в спину нож или что-то в этом роде, так как орудия которым его ранили на месте не было обнаружено. Но остроте лезвия, которым с них снимали скальпы и тем, которое вонзили в спину несчастного Фиделя можно смело заявить, что оружие было одно и то же. И тут я вспомнил один момент…

— Какой же?

— У твоего отца был идеально заточенный самодельный клинок с медным лезвием, которым он всегда так хвастался. И из этого я делаю заключение: либо это он убил своих сообщников, либо это его ножом кто-то воспользовался…

— Либо на них напал кто-нибудь ещё и заставил убивать друг друга, как на арене.

— Действительно… Вин­иту, я о таком даже и не подумал. И потому, для того чтобы отыскать твоего отца, я разослал возможные запросы в медицинские и пенитенциарные учреждения Нью-Мексико. Из окружной исправительной колонии мне пришел довольно интересны ответ на запрос. Четыре года назад окружной суд постановил приговором лишить свободы сроком на семь лет некоего индейца за совершение разбойного нападения на пассажиров Юмского поезда. Пятеро его сообщников-индейцев­ полегло на месте при штурме вагона с пассажирами у моста. Последний же увидев смерть остальных, решил сразу сдаться властям… Угадай как его имя, Виниту?

Третий уровень

После того, как двери были взломаны и Виниту оказался на свободе со всеми остальными пленниками апачей, на свободу вырвался поток людей: молодых воинов, детей, стариков и женщин. Виниту следовал этой неуправляемой волной из помещения камеры к центральному коридору. Виниту пытался уловить взглядом каждого человека, выбегающего из соседней камеры. И вот, ему все же удалось высмотреть поднятую вверх из толпы руку и окликом «Виниту, мы здесь!» — это была Мария Коро. Услыхав долгожданное «мы», индеец понял, что теперь уже все в порядке и стал пробираться через толпу девушек из своего племени. которые выбирались ближе к выходу из подземной крепости. Вот, Виниту пробрался через ряды бегущих и взволнованных девушке и женщин…один, другой, третий и у противоположной стены, у входа стояли две женщины, при виде одной из которых, у Виниту появились на глазах слезы. Поняв это он сразу же прикрыл глаза рукой, чтобы никто этого не увидел. Уже почти на ощупь он подошел к стене и ощутил на своих плечах хрупкие, трясущиеся руки, которые с трудом смыкались в замке. Это была его мать. Мать и сын ничего не говорили друг другу. Они крепко обнялись и долго молчали. Затем, Виниту что-то прошептал ей на ухо и он попросил Марию Коро, чтобы та позаботилась о старушке пока он с остальными соплеменниками будут бороться с навахо.

***

Виниту добежал до винтовой лестницы, ведущей к залу Совета Старейшин. На нижнем уровне было слышно, как Вон с бранью колотит по металлической двери совместно ещё с несколькими людьми.

— Чёрная Смерть, что там у вас?

— А, это ты, малый? Нашёл свою мать?

— Да, мы встретились.

— Видишь: часть своей сделки я выполнил. Теперь помоги мне достать хоть одного из тех мерзавцев, кто здесь закрылся. Вэра утверждал, что есть ещё один вход через третий уровень.

— Как на него попасть?

— В конце центрального коридора первого уровня справа есть лифт. Попробуй на нем туда добраться, пока я с ребятами минирую эту чёртову дверь. Загонки их в тиски. И только попробуй их атаковать, не дождавшись нас!

— Хорошо, сеньор Вон. Как скажешь — так и будет… — сказав это Вон побежал по коридору к долгожданному лифту. На входных дверях вновь красовалась панель для введения очередного кода. — Как там говорил сеньор Вэра: «5», «3», «0», «1», «5»…

Со стороны шахты лифта послышалось монотонное гудение, которое с каждой минутой звучало все громче, потом прозвучал звон колокольчика и раздвижные двери лифта со скрежетом раздвинулись напротив нашего героя. Виниту не заставил себя ждать и сразу зашёл, после чего нажал на кнопку третьего уровня.

Лифт неторопливо спускался вниз. Чем ближе к уровню он опускался, тем быстрее и отчетливей колотилось сердце молодого воина. И вот, вновь зазвенел колокольчик и двери лифта раскрылись. Напротив Виниту оказалась снова очередная металлическая дверь с панелью для ввода кода. Подойдя ближе к этой двери, Виниту услышал стоны и крики борьбы двух человек. В этих криках он расслышал голос Вэры. Потом послышались звуки ударов и последующих разбивания стекла и повреждения устройств и деталей, находящихся в середине этого помещения. Виниту попробовал воспользоваться тем же кодом, но на этой двери он не работал.

— Вэра, ты меня слышишь?!

— Что, тебе нужно, жалкий ты тао?!

— Тебе помощь не нужна?!

— Это от тебя чтоли? Ты смеёшься?! Да что ты вообще можешь?!

— Если тебя, апач, жизнь ничему не научила, то ты так и сдохнешь в одиночестве.

— Ха-ха-ха, а я думал, что это ты у нас так одинок…с этим…«Сеньором-от­дайте-мне-Мадейру».­.Каждый сам по себе, Виниту… Мы, как койоты, грызущие друг другу глотки за единственную кость…

Виниту услышал, как апач стал хрипеть и продолжающиеся звуки борьбы.

— Вэра, ещё ничего не поздно изменить. Даже койоты порой сбегаются в общую стаю для разгона стервятников от добычи.

— «MADEYRA2035»…

— Что ты сказал?!

— Я сказал, «MADEYRA2035»… Это долбанный код!.. И если ты меня не спасёшь, то мой дух тебя будет преследовать до конца твоих дней, бесхребетное ты создание!

После сказанных слов со стороны второго уровня послышался взрыв и стены снова задрожали. Виниту набрал долгожданный код и зашёл в следующую комнату. Перед ним раскинулось некое подобие лаборатории с разбросанными стилажами, разбитыми колбами, пробирками и мензурками. На полу разлились лужи с реагентами, которые при взаимодействии друг с другом стали прожигать пол, дымиться и самовоспламеняться.­ В данном помещении, у лестницы тао увидел прижатого к стенке Вэру, горло которого сдавливалось механической рукой какого-то старика, у которого, вдобавок ко всему, вместо ног были механические протезы. Он больше походил на киборга, чем на человека. Виниту схватил, стоящий неподалёку металлический стул и бросил в сторону противников. Брошенный стул попал в голову киборгу, но в результате это ещё больше его разозлило, ни принесу ему значительных повреждений.

— Это твой новый друг, Вэра? Когда ты успел нас так быстро предать?! Мы — твоё племя! Ты же рос среди нас! Почему ты не остался в зале Совета и не отдал свою жизнь за нас?!

— Я жить хочу! Заткнись уже, старый ты козел! Ваш милый Кохэна меня раздражает и я его терпеть не могу до мозга костей… Да вы мне и семьей не были…

Виниту схватив валяющуюся на полу стойку с-под капельницы и затем подбежал к борющимся между собой противниками. Не долго глядя на противников он изо всей силы ударил старейшину по механо-руке, тем самым освободив горло Вэры.

— Теперь таос для тебя не будут бесхребетными? — спросил пуэбло с насмешкой.

— Я над этим еще подумаю, пещерная мышь.

Вэра отполз в сторону от старейшины, который ненадолго отвлекся на нового игрока.

— Как ты смеешь прикасаться руки старейшины навахо?!

Пуэбло ничего не сказал и нанес металлическим прутом ещё один удар противнику в область головы. Но, поразить старика ему не удалось, по скольку киборгу удалось прикрыться протезом и им же перехватить оружие и затем вырвать его из руки индейца.

Рука безрукого

Старейшина ударом руки снёс Виниту в сторону и тот ударился спиной и затылком о стену, от чего задел спиной пожарный щит, с которого упал на пол топорик. Сам же тао от нанесенного удара почувствовал легкое головокружение и упал лицом в низ, на лужу с реактивом. Киборг тут же подоспел к ослабленному противнику и наступил металлической ногой ему на голову, стараясь вдавить его лицом как можно сильнее в химический реактив. Тао почувствовал острую боль в правой части лица в панике он стал пытаться убрать ногу, но не в силах освободиться он стал руками нащупывать хоть что-нибудь под руку, крича от боли. В это время, как ни к стати он нащупал правой рукой тот самый топорик и изо всей силы замахнулся и ударил им по колену ноги, наступавшей на него. Старейшина взвыл и той же ногой ударил свою жертву по голове. Внезапно сзади его шею обхватили руки и Вэра стал сдавливать его шею.

— Ну, ты уж прости меня, но тебе придется нам сдаться! — произнес с хрипом отважный апач.

Старик ничего не ответил. В ответ он завел обе руки за спину, схватил за волосы Вэру и стал тянуть их с головы соперника до крови. У Винту кружилась голова, правую сторону лица будто обжигало огнем, а в глазах все казалось, будто в тумане. Он потрогал рукой себя по болевшему затылку, затем он взглянул на ладонь, которой касался затылка. Ему удалось разглядеть следы крови. После он с трудом встал на четвереньки и потом полностью опираясь о стену встал на ноги, слегка шатнувшись. Перед ним снова развернулась борьба двух индейцев. У Вэры с головы можно было увидеть, как стекала кровь — старику удалось вырвать клок волос с его головы, но тот все же не сдавался и отдавая последние силы повис на спине киборга держась, а его шею.

— Когда вождь вернется после штурма очередного убежища, он тебя прикажет казнить, Вэра. Ты хоть отдаешь себе отчет?!

— Вполне. Апачи не заслужили единоличного господства в Новом Мире.

— Предатель! Да, что ты вообще знаешь, щенок?! Ты хоть знаешь, каково это вечно идти на поводу у Федерального Правительства? А каково вести переговоры, когда ты осознаешь, что у племени даже обороняться не чем в случае, если переговоры пойдут не в пользу навахо? А может тебе приходилось убивать не в чем неповинных рабочих, которые так же старались добиться своих прав от правительства? Таких же, как и ты. Обнищалых, одетых в черной, как смоль и прогоревшей от солнца одежде, у которых самое грозное оружие в руках это гаечный ключ, лопата или лом. И тебе нужно в них стрелять, зная что другого выхода нет. Потому, что у этих мерзавцев в заложниках семьи твоя и твоих соплеменников.

— Из-за Вас погибли лучшие люди племени! Из-за Вас погибли реформаторы и наши наставники!

— Они погибли, ибо струсили! Кто не погиб, тот или вернулся домой или сбежал, как последний трус! Вот, кем были твои наставники!

Виниту подбежал и с размаха нанес удар по живой руке старейшины. Послышался глухой стук, а за ним дикий крик — старик оказался без второй руки. Из его отрубленной культи истекала кровь, образовывая под собой лужу. От боли у старейшины стали мокрые брюки — моча стекала на пол, перемешиваясь с кровавой лужей. Вэра сполз с его спины и потом из оставшихся сил пнул старика ногой в спину, после чего тот упал лицом на пол, повторив «подвиг Виниту».

В тот миг со стороны Зала Совета прозвучал взрыв и лабораторию заполнило пылью и дымом, на потолке образовались трещины, а сбоку кресла старейшины упала плита. В помещении потух свет, и его освещало только дыра, образовавшаяся от падения выдвижной плиты.

— Вон, это ты?!

— Да, малыш. Ты живой?

— Я — да, но голова болит и в ушах по твое вине гудит теперь.

— Ясно. Как там, сеньор Вэра? Ты его нашел?

— Да, я здесь, мерзкий ты китаец!

— Спасибо, благодарности не надо. Нашли это ископаемое?

— Да, он здесь. Пока живой ещё. Но, ему помощь нужна.

— О’Кей, тогда сеньоры, я к Вам спускаю сеньора Ачэка. И Дай Бог, чтобы Ваш старейшина оказался живой, когда мы спустимся!

Правило Миранды

Ачэк спустился под землю на спустившемся канате, а следом за ним и Вон. В то время, пока герои спускались в лабораторию, безрукий старик поднялся на ноги и с криком «Я вам покажу теули» побежал шатаясь на протезах и держась за ноющую от боли окровавленную культю. Добежав до кнопки, расположенной возле выдвижных дверей лаборатории, он нажал на неё, после этого раздался гул сирены на всем уровне. Вон подбежал к побитым индейцам.

— Вэра, что здесь, черт возьми происходит?!

— Старейшина решил проверить в действии «железных человечков» Мадейры.

— Что ещё за человечки?

— До того, как перебить всех теулей здесь ими проводились различные эксперименты. По приказанию Мадейры здесь проводились опыты над созданием «невидимого убийцы», создавались из людей монстры, а так же конструировались «железные люди» — воины, способные без страха и сожаления уничтожить как можно больше людей…из железа…

Раздвижные шарнирные ворота поднялись и перед героями оказалась целая армия «железных человечков» — паровых роботов, у которых к рукам были креплены пулеметы. Кроме того в дальнем углу этого помещения располагалась очередное «рабочее место» с «панелью управления». Безрукий потянулся в ту сторону. Вэй побежал вслед за ним. На шее у старого индейца поблескивал ключ, за который тот держался в страхе во время бега. Добежав до панели он облокотился рукой о панель и взволнованно бегать глазами по ней в поисках отверстия замочной скважины. Затем, сняв с шеи ключ трясущейся рукой он стал водить и пытаться попасть в скважину, но тут его схватили за единственную руку и вырвали из неё ключ.

— Да, старик, вот это ты дал жару молодежи. Ничего не скажешь. — Сказал с ухмылкой Вон и с размаху ударил апача в лицо, — старик-старик, до встречи с тобой я считал, что самые ненавистные создания на этой планете это женщины, но я глубоко ошибался. Тебе не удалось переплюнуть только лишь одну женщину, как по мне. Но, не беда… Для друзей Мадейры я сделаю особое исключение.

— Друзья Мадейры? Вы посмотрите на него! Этот китаец считает навахо друзьями Мадэйры! Да, эти пуэбло ему больше друзья, чем мы!

— Сказать, что я думаю: как для обычных индейцев твоё племя слишком много знает о всех передвижениях нашего общего друга. Да и Вы здесь знаете, как все это работает, в отличии от этих «пещерных людей». — В ответ инвалид ничего не ответил. Тогда Вон схватился рукой за культю и стал ею бить о стану зала. Старик попробовал отбиться железным протезом, но не успел, поскольку китаец лезвием ножа сломал лучевую спицу руки так, что та перестала сгибаться в локте. Протянув за собой вместе с индейцем кровавый обрубок руки о стену Вон стал писать латинские литеры, начиная с «М». Киборг кричал не своим голосом, прося пощады, но китаец был неумолим.

— Хорошо! Я скажу, все что тебе нужно! Только отпусти!

— Хорошо! Где Мадейра! Где он?!

— Я не знаю!.. Я не могу сказать! Больно же! Отпусти мою руку, урод желтолицый!

— Я тебя еще раз спрашиваю, примат краснокожий, где Мадейра?!

— Я же сказал, что не знаю!

— Тогда, кто может знать?! Кто?!

— Вождь! Вождь Акил! Он все знает! И их вождь тоже знает! Как его?.. Охвия, кажется… — Услышав это Вон обернулся и посмотрел на Виниту, которому Ачэк перебинтовывал раны.

— Вы, знали значит?!

— Что?

— Что Ваш милый вождь может быть замешан в этом деле?!

— Сеньор, Вон, — обратился шаман со свойственным ему спокойствием, — как Вы считаете, если бы я и Виниту могли бы знать, где прячется Ваш заклятый враг, мы бы ничего не сказали Вам об этом?

Вэй недолго поразмыслил и снова вернулся к пленному полу человеку.

— Где?! Где этот Акил и Охвия?

— Они направились в город Святого Франциска!

— Как ты сказал?! — Вон со злости ещё сильней прижал руку пленника к стенке. Старик весь мокрый, дрожащий и уже бледный от изнеможения застонал сорванным голосом.

— Я сказал, в город Святого Франциска! Там кажется должен прятаться твой друг! Акил не хочет, чтобы ему мешали в захвате Нового Мира! Это всё что я знаю… Отпусти меня наконец! Великий дух тебя покарает! Ты нарушил наши обычаи! И Вас двоих он покарает, ты слышишь Вэра?! Акил отступников скальпирует собственноручно! А их черепа пополняют его коллекцию.

— Что ещё за «Новый Мир»?

— «Новый Мир» — проект Мадейры. Именно благодаря ему «дети Великого Духа» вернутся на свои исконные земли! Благодаря ему началась «Великая Буря», а за ней берет свой путь «Великая Пустыня»! Он нам показывал это! он все записывал!

— Где? Покажи. — Вон отпустил руку киборга и дал ему свободу перемещения. Старейшина вернулся к панели. Нажав на несколько клавиш — в зале потух свет и на стене напротив расположился луч света, переросший в громадный прямоугольный светящийся экран. Послышался звук скрипящего проектора, установленного в стене у панели.

«Буэнос диас, асмигос! С Вами, Ваш любимый друг — Мадейра! И я хочу Вам рассказать о проекте „Новый Мир“…

Заключенный камеры №262

Очередной день в заключении проводил заключенный камеры №262 окружной тюрьмы штата Нью-Мексико Канги де Фернандос. Документов при нем так никто не обнаружил. Полицейские понимали, что он житель какой-то резервации, но какой именно — у них не было времени разбираться. В такое неспокойное время суд на быстро сфабрикованное дело привел заочно приговор на Канги де Фернандоса в исполнение. С того момента вот уже как седьмой год краснокожий неизвестного происхождения отбывал в указанной тюрьме своё наказание. Его никто старался не трогать и с ним никто не любил разговаривать, так как все думали, что он плохо понимает по-испански и по-английски. К тому же, после вооруженного восстания апачей среди жителей Соединенных Штатов стала неформально возвращаться дискриминация в отношении коренного населения Америки. Канги всё это знал и молча терпел. Несколько раз его пытались задушить в собственной камере, кому-то из осужденных предыдущей камеры удалось нанести индейцу несколько ножевых ранений в область живота в надежде убить «молчаливого колдуна». Последние два года отбывания своего срока Канги де Фернандос буквально жил на лекарствах, от инъекции до инъекции и был частым гостем в санчасти окружной тюрьмы. Единственной отрадой для него был молодой ворон, которого ему приручить и который ни на шаг не отставал от хозяина, цепко держась на его плече. Из любопытства многие местные работники тюрьмы приносили остатки пищи и отыскивали червей для чернокрылого питомца.

Из людей Канги мог довериться только фельдшеру, который время от времени снабжал «заключенного камеры №262» то книгами, то какими-либо новостями со свободы.

В этот день снова ныло под ребрами, всю ночь гудело в ушах да и к тому же сова, поселившаяся над его окном не давала возможности заснуть. Как всегда с утра его сопроводили в санчасть для очередной дозы морфия. Так как ближе к весне старые раны раскрывались, а боли становились ощутимей прежнего.

— Итак, пациент Канги де Фернандес… Вижу Вы сегодня снова не в духе?

— Сеньор фельдшер, попросите работников тюрьму прогнать эту чертову сову, а то я умру от этих ночных завываний.

— Судя по тем новостям, которые я узнал, Вы умрете не от совы.

— Есть какие-то новости, сеьнор фельдшер?

— Для начала дайте мне вашу правую руку… — Канги протянул медработнику руку, закатив рукав своей рубахи. Вся рука была усеяна следами от уколов. Фельдшер осторожно выпустил воздух из шприца и найдя вену, вонзил в неё иглу и стал водить морфий.

— Вы принимаете таблетки, которые были Вам назначены?

— Да, все, как Вы просили в одно и то же время. Даже порой себя чувствовал лучше.

— Хорошо… У меня всё. Теперь пару минут держите вату…

— Спасибо, сеньор фельдшер.

— Крепитесь, сеньор Канги. Всё в точности, как я и говорил: новый окружной прокурор намерен изменить Вам меру пресечения на смертную казнь. Слушание скорее произойдет на следующей неделе. Говорят, что будут все родственники погибших в том поезде.

— Но, я же никого не убивал.

— Прокурор считает иначе. Да и на него давит и общественность и правительство.

— Ничего не поделаешь. «Путь грешников вымощен камнями, но в конце его — пропасть ада»…

— Да Вы христианин оказывается? А у нас все думали, что Вы шаманите по ночам.

— Да… Меня крестили в храме Святого Франциска местечка Эль Прадо. И это поставило крест на моей обычной жизни в Пуэбло де Таос… Еще раз спасибо, сеньор фельдшер.

Ничто не истино

После захвата бункера апачей с помощью пленников и дальнейшем заключении бывших хозяев этого места, наши герои, в частности Вон в тот день обследовали все возможные помещения этого места. В особенности тщательному изучению подвергся приславутый третий уровень.

К тому времени электроэнергию во всем здании было восстановлено. Вон осматривал поначалу бумаги и отчеты, остававшиеся на полках в лаборатории, а затем снова вернулся к просмотру «учебных фильмов». Остаток дня он провёл за этим занятием, прерывая сеанс лишь на ужин в кругу нового коллектива. Виниту же в это время помогал Ачэку в оказании медицинской помощи раненным таос, которых пытали и морили голодом. Вэре же было доверенно охранять камеру со своими бывшими соплеменниками, чему тот несказанно обрадовался от столь заметных изменений в их отношениях со старейшиной и сыном вождя навахо. Мария же куда-то исчезла, блуждая по коридорам подземелья, в поисках своих ответов и размышлениях над тем, что им теперь придётся делать дальше.

***

«…Всего бункеров…десять… Центральный бункер расположен в Сан-…ско… В Вашем бункере, под номером три, мои дорогие навахо, мои ученые проводят эксперименты по созданию оружия нового поколения — железных человечков, способных убивать целые батальоны и захватывать города. Роботы… экономично обоснованы дешевой энергозатратой, а именно только лишь на угле… проект именуется под названием „Образец-33“. Наряду с этим проектом в лаборатории по соседству проводятся опыты над созданием генетически идеальных созданий, людей с идеальным генотипом, обладающих морозо- и жароустойчивостью, беспрекословным подчинением командиру… Этот проект носит название „Образец-34“. Также в других бункерах проводятся испытния новых экспериментальных автомобилей и танков, работающих на паровой тяге. В Новом Мире не будет места глобальному потреблению нефтепродуктов, так как нефтянные вышки уже вышли из строя и для того, чтобы их запустить нужно будет слишком много электроэнергии… И помните… Вы должны выполнять поручения мои и моих людей…»

— Безумство какое-то… Загнать весь мир в каменный век… Ты думаешь, что он прав на счёт этой энерготраты? «Уголь лучше нефти»… — спросила Мария, стоявшая сзади Вона, который сидел на стуле у рабочей панели.

— Ну, как видишь, ему это удалось… Хочет показать всем, что они ни на что не способны. Делает Бога-из-машины. — Вон отпил несколько глотков вина из бутылки и протянул её Марии. Девушка недолго колеблясь взяла у парня бутылку и тоже сделала несколько глотков.

— Почему ты поверил ему при вашей первой встречи?

— Сложно сказать. Я подумал, что этому человеку можно будет довериться… Он сказал, что поможет мне и дедушке выбраться из этой нищеты… — Вон со злости стиснул подлокотник деревянного стула, — Когда мы с дедом жили в Чайнатауне с меня постоянно смеялись ровесники из-за акцента. В конечном счёте я выучил и испанский и английский, но с меня продолжали дальше смеяться, говоря что я бездарь и ни на что не способен кроме того, как таскать мешки с чаем на местном рынке… Однажды я познакомился с этим испанцем… Он с виду был такой же простой, всегда улыбался и не унывал, а когда были казалось серьезные проблемы он постоянно отшучивался… Когда мне предложили заработать больше, чем на прежней работе я в начале не поверил, потом он меня ввёл в курс дела и познакомил с ещё несколькими ребятами. Такими же нищими, как и я. Нам было весело… Казалось рано или поздно весь мир падет к палим коленям. И все это благодаря Мадейре… И что вышло? Меня три года пытали за то, чего я не совершал… И в конце-концов меня насквозь прошило радиацией, от которой по ночам у меня до сих пор в ушах гудит и болят все суставы…

— Что теперь будешь делать?

— Мария, я своё слово сдержу… Твой сын будет спасён, а Мадейра будет похоронен в одном из этих бункеров…

От услышанной искренности Коро слегка смутилась, посмотрев в глаза китайцу и слегка по-доброму улыбнулась.

— Давно я не видел твоей улыбки. С тех пор, как все это произошло ты не улыбалась.

— Наверное от тех синяков, какими ты меня вознаградил, я не буду счастливой…

— Интересно… Только сейчас, когда присмотрелся к татуировкам на твоём лице я увидел глубокие шрамы, исходящие с уголков твоих губ… Именно по этой причине ты решила разрисовать своё лицо?

— Да, это всё из-за Вильермо. После нашей свадьбы, когда он узнал, что я беременна, он не поверил, что ребенок будет именно от него. В один из вечеров он вернулся после работы пьяный со своей охраной, которой приказал привязать меня на пирсе, сказав при этом, что если я ему была верна, то смогу поймать зубами нож… С тех пор я так и хожу с этими татуировками. Мадейра конечно огорчился и с того времени мечтал лишь о мести моему законному мужу.

— Можно я посмотрю ближе? — Вон с интересом поглядел на татуировки на лице женщины.

— Да, я не возражаю, сеньор Вон. Делайте, что хотите. Я ведь уже не наследница многомиллионного состояния бывшего главаря наркокартеля. — Ответила ему девушка с самоиронией.

Вэй осторожно коснулся ладонью к лицу Марии и провел рукой вдоль рубца на щеке. От прикосновения девушка затаила дыхание и смотрела в глаза мужчине. Вон приблизился губами к её уху и прошептал ей: «Тебе не понравилось, как я с тобой в прошлый раз обошелся в нашем первом бункере?»

— Сеньор Вон, из вас конечно не галантный кавалер, но от вас я ожидала не такого дикарского поведения, какое было вами проявлено в тот день.

Вон осторожно её взял за руку и осторожно приблизившись к девушке поцеловал её в губы. Коро не ожидала подобной выходки, но вместо того чтобы отбиваться не стала сопротивляться и отдалась в руки Вэя.

***

Вечером бывшем бункере навахо среди пуэбло собрался совет в бывшем зале Совета старейшин. Возглавлял совет Ачэк. На повестке дня стоял вопрос о дальнейшем пути индейцев. Ни старики, не женщины не хотели продолжать вести борьбу с апачами. Лишь оставшиеся в живых вымученные воины таос жаждали мести и скальпов. Зал совета был задымлен. Все присутствовавшие за трубкой мира праздновали освобождение и посвящение в воины таос нового члена — Вэру. Такого события уже несколько столетий не наблюдалось в среде Пуэбло-де-Таос. Апач держался мужественно и повторял слово в слово без колебаний слова клятвы своей новой семье. Для пуэбло этот человек наряду с Виниту и Ачэком был спасителем народа и ему они были обязаны. Конечно внутри себя он чувствовал себя чужим на этом празднике. Его грызли сомнения в отношении правильности выбора, но как более опытный воин в обществе слабых он не хотел бросить этих людей на произвол судьбы.

После посвящения Вэры зал снова стих и Ачэк стал выслушивать предложения и пожелания соплеменников и в этот час в зал совета зашел Вон с Марией.

Надежды

«Ночь заслоняет день, смерть заслоняет жизнь» — эту истину Виниту знал с детства. Мать, учившая его всему, чего знает в первую очередь познакомила именно с этим суждением на примере загнанного в прерии койота, медленно погибающего под жарким солнцем. В тот момент ему было не совсем понятно, что чувствует умирающее создание: страдаете или наслаждение. Со временем он понял, что в этом нет ничего плохого. Великий Дух забирает да собой лишь истинных воинов, готовых отдать жизнь за свою землю и свой народ. Те, кто все ещё жив — должны продолжать мирские страдания, так как не заслужили его благосклонности.

Виниту проснулся от утреннего дрёма в автомобиле, у окна. Яркие лучи солнца ослепительно светили ему в глаза и Виниту прикрылся рукой, повернул голову в сторону окна. Хуан Диаз молча вел машину и временами посматривал на Виниту, сидящего молча наедине со своими мыслями. У Виниту перед глазами всплывали воспоминания рассказов матери о «храбром и отважном отце», рассказы Ачэка о нем и все эти ужимки и насмешки со стороны общины Таос и слова вождя Охвиа, режущие не только уши, но и сердце юноши. Молодому человеку сложно представлялось, что его отец, изгнанный из селения из-за разногласий с Советом в идее того, как дальше жить таос стал преступником, а тем более убийцей. И эта мысль его удручала. В детстве он тысячи раз представлял себе, как мог выглядеть его отец и то, как бы они вместе разговаривали, ходили на охоту и рыбалку. Всего этого в детстве юного индейца так не хватало: простого родительского внимания и «крепкой отцовской руки». Виниту так хотелось взглянуть в глаза старику Канги и спросить за что он пережил все эти лишения.

— Как спалось, амиго? Ты всю ночь ворочался и что-то бормотал под нос. Я подумал, что ты со мной разговаривал. А оказалось, что ты крепко спал.

— Да, спасибо, сеньор Диаз за переживания. Мне правда плохо спалось. Снились кошмары… Какие-то виселицы, крики отчаявшихся людей и всадник на черной лошади, похожей на предвестника преисподней.

— Жуть какая… Я не верю во сны и во всю эту чушь, но ты можешь быть спокоен: через сорок минут мы прибудем к окружной тюрьме и ты встретишься со стариком Канги.

Спустя время на горизонте в пустыне показались высокие белые стены окружной тюрьмы. Подъехав к центральному входу, кадиллак Диаза был успешно припаркован и наши герои направились к контрольно-пропускн­ому пункту. На проходной сидела за монитором компьютера полная женщина в серой форме с галстуком. Всё её внимание занимал утренний выпуск новостей. Казалось, что в окружной тюрьме находятся заключенные, о побеге которых даже подумать никто не сможет. Но, это была всего лишь видимость. Женщина обратила внимание на пришельцев и со всей серьёзностью, свойственной её профессии, спросила что они здесь забыли. Диаз подошёл к ней ближе и сообщил, что вместе со своим другом — молодым индейцем из резервации Пуэбло-де-Тасо пришел навестить своего далёкого знакомого — Канги де Фернандес, добавив при этом, что у молодого человека нет документов подтверждающих его личность, положив в раскрытый журнал женщины несколько шуршащих банкнот. Выражение лица женщины изменилось и та, схватив журнал, пошла к начальнику тюрьмы за пропусками, попросив подождать пару минут.

Женщину пришлось ждать её полчаса. Вернулась она не одна, а вместе с начальником тюрьмы.

— Вы — сеньоры, которые пришли в гости к Канги де Фернандесу? — спросил удивлённо мужчина в возрасте с седой испанской бородкой.

— Да, это мы: я и мой друг — сеньор Виниту. А что здесь такого?

— Впрочем ничего удивительного. Кроме того, что его на протяжении всего срока лишения свободы никто не навещал.

— Тогда мы с Виниту будем первые. — с дружественной ухмылкой заметил Диаз.

— Тогда сеньоры, Вам нужно поспешить. Так как через пятнадцать минут начнется казнь на электрическом стуле Вашего друга. Я бы на Вашем месте поспешил.

— Отведите нас к нему быстрее, сеньор начальник…

Extra

Все торжество происходило для него как всегда на плацу. Вот как третий год эта муштра вошла в его привычку и ему ничего не стоило пройтись в ногу с товарищами по службе и по оружию. В этот знаменательный день полицейская академия выпускала своих курсантов. И снова строевой марш… Уши бойца так скучали по знаменитому «прощанию Славянки», а на выпуске играла мелодия, больше схожая с «марсельезой». Все выпускники, от лучших отличников до последних гуляк шагали в своём последнем марше и от этого они старались лучше чеканить шаг о плитку плаца. Вот, наконец все приостановились и как один развернулись лицом к трибуне, за которой стоял сам министр внутренних дел.

Он завёл свою пламенную речь на русском, не придавая особого значения тому языку и возможным негативным последствиям.

Все знали и слышали о последних событиях на Юго-Востоке страны и знали, что языковая рознь послужила поводом для дальнейшего беззакония. И именно поэтому все старались молчать, так как им хотелось мира в своём доме.

В конце речи министр провозгласил традиционный возглас, которым обычно оканчивал речь и в ответ строи выпускников в парадной форме провозгласили троекратное «Слава». К строям вышел с трибуны лично министр — седовласый старик в поношенном пиджаке с моноклем у левого глаза и закрученными вздернутыми черными, как смоль усами, за которым строем пошли шестеро генералов. Каждый из генералов стал напротив отдельного взвода и стал вручать выпускникам офицерские погоны с дипломами, вызывая каждого выпускника поочередно из строя, громко и чётко называя фамилию. Сам же министр удостаивал своим присутствием отдельно отличников, награждая их при этом медалями.

Юный выпускник стоял в очереди за обещанной наградой. Сердце стучало все отчетливей и громче, от жары в ушах начинало гудеть, а ноги тряслись и подкашивались. Он долгие три года представлял этот момент, но никак не мог себе осознать, что это происходит с ним на самом деле.

— Марков! — назвал седой министр фамилию. На неё никто не откликнулся и не вышел. — Я сказал Марков! Николай Марков, выйти из строя!

В юноша только в конце понял, что обратились именно к нему. А когда осознал — его вытолкали из группы прямо к министру. Седовласый в недоумении глядел на выпускника, а тот глядел в лицо самому министру внутренних дел.

— Товарищ выпускник, я что-то не пойму: Вы о чем-то замечтались?!

— Никак нет, товарищ министр. Я за столько лет отвык откликаться на свою фамилию… — покраснел юноша от стыда.

— Как это понимать?

— Прошу прощенья, товарищ министр… Просто меня все называли «Мадейра»…

— Кличка значит?

— Так точно! Кличка.

— И что она означает, если не секрет?

— Ещё на полигоне, будучи курсантом я рассказывал сослуживцам о том, как по ошибке заказал ящик вина мадэры и что в конце-концов мне пришлось его весь за день выпить, чтобы не узнали родители об этом.

Министр простоял несколько минут напротив нерадивого выпускника и затем истошно расхохотался старческим смехом, похлопывая молодого человека по плечу. Потом он дал ему в правую руку медаль и в левую погоны с дипломом.

— Мадейра… Гм… Марков! Лейтенант Марков, встать в строй!

— Есть!

Никому не нужный и забытый

Тем временем, пока наши герои вели совет, находясь в бункере навахо, усиленный отряд апачей под руководством своего вождя Акила с бронетехникой в количестве трёх единиц направлялись в сторону Сан-Франциско. Воины были одеты в черные защитные костюмы в виде кожаных, плотно застёгнутых плащей со свинцовыми вставками, на головах были массивные свинцовые шлемы с противогазами с защитными линзами. Каждый из них имел при себе приличное снаряжение: на плече у каждого виднелся автомат на ремне, за поясом массивные кинжалы, больше напоминающие мачете, отдельные индейцы несли на спине баллон для огнемета, все еж остальные несли на спине тяжелые рюкзаки прочей амуниции. Колонну возглавлял Акила, сидящий верхом на механической лошади в той же самой амуниции, только в руке она держал странное длинное утяжелённое копье, а под маской им был принят «боевой раскрас». Лошадь в свою очередь тоже была окрашена люминесцентными красками и ночью больше походила на чудовище из сновидений, на её шее красовались привязанные людские головы, взглянув на которые можно было понять что они уже как неделю гниют.

Колонна шла по заброшенной в пустыни магистрали. Во время своего пути они делали лишь пару остановок в Финиксе и Калифорнии — единственных защищенных от бури местах. В основном, до сегодняшнего дня навахо почти не отдыхали и всё это благодаря настойчивости Акилы. Сильный индеец средних лет, почувствовав безграничную власть в своих руках не хотел ни с кем делиться и поэтому он жаждал избавиться от единственной, как он считал. преграды на пути к безграничной власти в Великой Пустыни. Мадейра им не понравился с самого начала, но поскольку он позиционировал как правозащитника расы краснокожих на территории США, последним было грех на него жаловаться. Навахо покорно принимали помощь этого загадочного человека и выполняли всяческие его поручения, вплоть до обучения военной подготовке и обращения с военной техникой. Но, все же у них был один изъян и вождь апачи это знал: у них не хватало медицинского оборудования и медикаментов, а те что были — сними никто из знахарей не совладал, так как в своё время ими было отвергнуто предложение хитрого мексиканца в обучении азов современной медицины.

Вот на горизонте показался остов «Золотых ворот». Акил дал условный знак и ему подвели старика Охвиа. Тот покорно молчал, ожидая своей участи. Будучи в плену вражеского племени ему было легко внушено о скором приближении конца света и о том, что нет смысла умалчивать о нынешнем месте пребывания «злого демона» теуля. Потому что именно он повинен в начале Великой Бури. Поскольку Охвиа был несколько раз вместе с Мадейрой в городе «Святого Франциска», он был единственным краснокожим, который знал туда дорогу и очень хорошо запомнил маршрут. А от услышанных в свой адрес угроз, ему ничего не оставалось, как повиноваться и указывать путь вражескому племени. К тому же, ему самому показалось, что сеньр Мадейра с ним не был до конца честен.

— Сеньор Биано, Вы оказали перед «концом мира» неоценимую услугу. Теперь, мой брат может спокойно отправляться в Страну Духов, — произнеся эти слова один из солдат Акилы, стоявший рядом с пленным и державшим его за руки, достал кинжал и полоснул лезвием по шее бывшего вождя, дойдя им до внутренней части позвоночника. Охвиа держался с честью и не проронив ни звука, истекая в крови упал замертво лицом к земле. Из его шеи продолжала течь кровь, покрывая багровой лужей потресканный асфальт дороги в «Солнечный город».

Путь в Великой Пустыни

Железная дорога по направлению в Сан-Франциско после наступления Великой Бури по прошествии нескольких недель была деморализована и перестала работать. Практически все железные дороги Северной Америки перестали работать так же, как и автомагистрали. Сами рельсы излучали радиацией, а в местах близких к эпицентру катастрофы в Нью-Мексико, можно было даже слушать гудение. Множество путей было либо заметено песком и пылью либо уже не использовались за отсутствием людей. Многие погибали в дороге от приступов лучевой болезни или обострившихся хронических и сердечно-сосудистых заболеваний. За первую неделю после катастрофы те, кто не успел укрыться в бункерах совершали тщетные попытки проникнуть внутрь и без того переполненных бункеров. Эта участь постигла жителей крупных городов, в особенности Сан-Франциско. Из-за отставки федерального правительства в трудную для страны минуту, всю административно-организаторскую работу на себя брали местные шерифы и шефы полиции. В Сан-Франциско главенствующую роль играла уже не полиция. Кому жить, а кому умереть повелевал бывший иммигрант из Испании и нынешний глава крупнейшего синдиката на всём Западном побережье.

***

Узнав о планах апачей, перед пуэбло возникла проблема сложного выбора. Многие из стариков, живших при янки, не имели желания им помогать, кто-то из них так вообще предложил поддержать апачей в захвате «города-Святого-Франциска», тем самым отомстив Мадейре, оставившего их на растерзание многовековому врагу. В итоге дали слово молодому, но уже опытному Вэре. Он завел речь о том, как было довольно хорошо при американцах, как те оказывали всяческую помощь ему и его народу ещё до прихода «теуля» и о том, что если сейчас не дать бой его озверевшим собратьям, то в итоге Акил расправившись с янки на Востоке, вернётся с новыми силами в бункер и покончит прежде всего с предателями и с оставшимися в живых пленниками, кем до сих пор оставались для навахо таос. В тот же день племя приняло решение снарядить экспедицию вслед за навахо.

***

Уже четвертый день, как одинокий паровоз превышая все скоростные допущения двигался в сторону «Солнечного Города». Индейцы, сидевшие в вагонах порядком утомились от такого путешествия, но ими руководил больше инстинкт самосохранения. Многие из пуэбло не ели толком второй или третий день. Было сложно назвать предложенный Вэем план идеальным, но все понимали, что не сев на поезд и не рискнув в бурю ринуться на край континента, их ждала бы верная смерть не доходя до границ штата. Та же все понимали, что в Сан-Франциско должны были храниться огромные запасы продовольственных запасов и оружия. И не воспользуйся они этим шансом, кто знает, на сколько сотен миль может располагаться еще одно убежище и всё из-за того, что припасов в «подземной крепости» не хватало на всех и они подходили к концу.

Марии, как единственной девушке во всей экспедиции был предоставлено отдельное купе. Никто из таос не посмел входить к «Роковой». Многие к ней всё так же относились с опаской. А несколько человек её всерьёз принимали за подобие «Бога Смерти» и считали, что с ней лучше дружить, чтобы она своей сверхъестественной силой повергла всех врагов «детей солнца». Раз в день с ней на несколько часов закрывался Вэй. И никто не знал, о чем эти двое вели разговор. Ачэк и Виниту по ходу пути всё так же оказывали помощь раненным собратьям, кто изъявил желание бороться до конца, но в последнем бою был сильно изранен своими мучениками. Один лишь Вэра предавался долгим раздумьям. Он глядел с какой надеждой на него смотрят все эти люди и вспоминает о том, с каким трудом ему далось предательское решение. Теперь уж жребий был брошен, Выра часами оттачивал приёмы рукопашного боя и обращения с ножом, обучая тому же Виниту и всех желающих для борьбы со всеми теми, кого он когда-то мог называть братьями.

Одним солнечным днем Мария всё ещё не могла проснуться, а на горизонте показались развалины «Знаменитого моста». Машинист — мексикинец по происхождению как бы не предупреждал об опасности и не умолял Вэя и Вэру, что паровоз дальше в город не пойдет из-за того что на подъезде к городу все пути были заметены песком и въезд в него на всей скорости ничего хорошего не сулит, кроме аварии. Но, герои были неумолимы и машинисту пришлось везти поезд до упора.

Мария мирно лежала в постели своего купе до того часа пока состав изо всей силы не ударился о что-то массивное и девушку по инерции не отбросило на пол. Сразу же придя в себя девушка услышала со стороны крики, непонятный шум, скрежет металла и звуки стрельбы.

В это время к ней вбежал Вэй, держа за поясом два кольта и в руке противогаз и сказал «Мы приехали, как я и обещал».

Прощай Канги

Виниту вместе с начальником тюрьмы и помощником шерифа бежали по коридорам тюрьмы в надежде опередить время. Добежав до массивной белой двери с крохотным окошком в верху юноша посмотрел в него. В мутном стекле можно было рассмотреть толпу каких-то людей и решетки отдельной камеры. Начальник тюрьмы подбежал к этой двери, вставил ключ и одним оборотом открыл последнюю преграду на пути сына к отцу. Виниту тут же вбежал в светлое, но довольно мрачное помещение, больше походившее на актовый зал. В данном помещении все сидячие места были заняты и половина из находящихся людей стоя наблюдала за тем, что происходило в одиночной решетчатой камере в которой в кресле сидел всего лишь один человек.

Многие из находившихся внутри, повернулись в сторону двери, чтобы узнать, кто пришел. Пуэбло всё тут же понял и ринулся к вышеупомянутой камере. Подбежав к помещению для казни Виниту схватился за решетки и посмотрев на сидящего в кресле для смертников человека, увидел старого худощавого индейца с татуировкой волка на плече и многочисленными шрамами на руках и ногах. Старый индеец с удивлением взглянул на нов прибывшего юношу.

— Мальчик, как твоё имя?

— Виниту… Я сын Дономы! И твой сын!

Узник что-то пытался вспомнить из фрагментов своей жизни. Ему казалось он увидел какой-то смутный и еле видимый образ красивой и хрупкой индианки, которую он когда-то любил и бросил ради лучшей жизни в надежде когда-нибудь вернуться назад.

— Вот оно что? Дономы? — отец тяжело вздохнул и с его глаза покатилась слеза — прости… Прости, сынок. Как видишь, моя жизнь была прожита зря. Её часть я провел в поисках правды и помощи твоему народу. Кажется я только сейчас понял в чем было счастье и что я упустил. Тебе с матерью из-за меня наверное пришлось многое выстрадать? Мне пришлось её оставить на съедение Охвиа и остальным старейшинам… И я им говорил, что они был и не правы. Они были не правы! Ты должен искать лучшей жизни и не пытаться исправить этот мир в котором живешь. Не повторяй моих ошибок, Виниту. Это очень больно…

Виниту при виде старого, ослабленного и больного отца, стоявшего на смертном одре, прикованный к электрическому стулу начал сам лить слезы уткнувшись лбом в металлические прутья, ограждающие его от Канги. Из-за спины молодого пуэбло показался Хуан Диаз положивший руку на его плечо, чтобы успокоить.

— Старина, Хуанито? Это ты? Не ожидал я встретить моего лучшего друга в столь тяжелую для меня минуту. Ты весь посидел… и твои усы не такие черные как прежде…

— На тебя тоже без слез не глянешь, Красный Волк…

— Спасибо, что помог сыну меня найти. Я думал, что больше никогда его не увижу. Позаботься о нём и помоги ему, как когда-то помогал мне… Я прошу тебя…

— Я постараюсь, старина…

В это время в старому индейцу подошел неумолимый работник «камеры смерти» и стал закреплять на узнике последние ремни и металлические пластины в области головы.

— Не плачь, сын. Мы же потомки самого Солнца! Наша жизнь, как эта пустыня: изредка можно найти какую-то травинку и ещё реже человека, а истинное счастье постигает того, кто найдет хорошую пещеру с ручьем чистой воды. Найди её, пока ты жив! Не совершай ошибок моей молодости. Да спасёт Господь наши души, сынок…

— Аминь!

Вода и немного боли

Порой мы живём в своих грезах и ставим перед собой практически недостижимые цели. Кто-то их достигает, кто-то же сдаётся на полпути. Мечты людей имеют свойство оставаться мечтами, но не для Виниту с Воном. Великая Буря этому кроткому и любознательному мальцу показала истинный лик людской природы. В бункере, когда каждый из членов племени переживал за себя, Виниту отдал в жертву себя незнакомому человеку. Он решился пойти вслед за женщиной, которой сторонились его соплеменники и отождествляли с демоном во плоти. Во всей этой буре из эмоций людских душ ему старался помочь Ачэк — шаман, видящий «судьбы насквозь». Они вместе шли бок о бок и юноше казалось, что этот мудрец успел заменить ему отца.

Виниту до встречи со своим отцом не видел в жизни никакого смысла и не какой особой практической цели. Смерть близкого и такого далекого человека от него показала индейцу ценность жизни и его эгоизм в отношении матери, когда он ушёл и оставил её на произвол судьбы в Таос без поддержки.

Когда Доному схватили в плен апачи, Виниту был готов уничтожить и разорвать все на своём пути, а когда он приближался к бункеру апачей его сердце колыхало, вырываясь из груди и в голове прокручивалась одна и та же мысль «только бы успеть».

Ради единственного смысла в своей жизни он был готов сделать все что угодно и для этого ему нужно было стать сильнее. Встретив Вона и посмотрев на этого отчаянного человека он понял что у них есть общая цель: стать сильнее. Только Вон хотел стать сильнее ради мести, Виниту же стремился стать сильней чтобы защитить мать. И когда на совете племени зашёл разговор о том, чтобы преследовать и застать врасплох врага пуэбло, идею Вэя поддержал Виниту, потому как это был единственный способ обезопасить прежде всего слабую мать и только потом остальных членов племени.

***

— Виниту! Краснокожий! Ты меня слышишь?! — выкрикивая и визжа весь израненный отбрасывал обломки и камни обвалившегося дома одетый в защитный костюм китаец, — Вэра! Вы где все?! Ачэк! Снова все меня одного оставили! Только не сейчас! Мадэйра вон за той стеной и мне снова некому помочь!

Со стороны сгоревшего дома стал выходить ковыляя Вэра, таща на себе и помогая идти воину без левой руки, у которого из левой части груди торчал большой кусок арматуры.

— Чёрная Смерть, мы здесь!

— Где Коро?

— Не знаю. Когда мы забежали в этот дом она бежала впереди всех и кажется прошла дальше.

— Что с остальными?

— Кажется в той высотке осталась пара автоматчиков.

— Где Акил?

— Я видел, как он первый забегал в этот дом… Нужно помочь Виниту, помоги мне донести его до вагона, не то бедолага кровью истечёт…

В этот момент со стороны горевшего здания послышались выстрелы и крик женского голоса.

— Это Мария! Ей нужна помощь! — Вэй бросился в горящее полуразрушенное помещение, в конце которого был вход в соседнее здание, ведущее под землю.

— Вэй! Вэй! Ты помнишь наш уговор?! Мне нужен Акил живой!

— Я постараюсь!

— Не нужно мне стараться! В противном случае будешь изгнан из общины!

— Как скажешь!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге