Виниту: конец пути

Туда где заходит закат

Из тёмного и глухого бункера Сан-Франциско нельзя было услышать в ближайшие сто метров от входа даже после того, как металлические раздвижные ворота бункера были полностью выбиты несколькими выстрелами бронетранспортёра. На двух верхних уровнях «муравейника» полыхал пожар и по коридорам бежали стремглав вниз незнакомцы в защитных комбинезонах с противогазами, державшие в руках автоматы, а кто-то из них уже был вооружен подручными предметами, выполняющих роль дубинки. Толпа добежала до очередного преграждения, над которым с рычагом уже который час кряхтели двое их собратьев. Наконец-то дверь поддалась и отворила путь своим завоевателям. Сразу же внутрь вбежало двое первых трудяг, которых тут же облили очередью из огнестрельного оружия. Судя по выстрелам можно было определить, что обороняющийся только лишь один и ему уже деваться не куда.

Поскольку в последующем коридоре не было света и индейцы не знали куда им теперь деваться, некоторые из них сорвались и побежали напрямик вдоль стен. Ожидая такой тактики от своего врага незнакомец повторил ту же тактику, что и первый раз, проведя по толпе захватчиков автоматной очередью, в следствии чего в темноте послышались крики, визги и затем пол зала покрылся багровыми пятнами и лужами крови. Друзья убитых уяснив ошибки своих предшественников решились на более изощренный выход из такого положения. Через пару минут после последних стонов ныне умерших в коридоре в сторону выстрелов стали нестись яркие языки огня, сжигая пока что только лишь воздух — нападающие решили применить огнемет, идя строем в колону по два и тем самым освещая себе путь. В этот миг столб огня осветил дуло автомата, торчащее из-за угла и обличившее своего хозяина. В сторону невидимого собеседника донёсся голос на ломанном английском: «здавайся, теуль!» За это незнакомец произвел не прицеливаясь в сторону толпы ещё несколько выстрелов.

— Не за что!

— Именем округа Сан-Франциско и власти, надлежащей мне в нём, я как патрульный полицейский Джон Смит, призываю Вас сдаться, индейцы!

— А что будет, если мы не сдадимся?

— В противном случае мне придется преминив силу арестовать Вас и отдать под суд за нарушение нескольких федеральных законов, в том числе и за незаконное формирование террористических организаций и вооруженных преступных групп!

— Опомнись, теуль: твоей страны нет и вокруг разруха! В этой разрухе остаёмся править только мы!

— Я принимал присягу Соединённым Штатам Америки и штату Калифорния и я исполню свою присягу до конца! — Смит вновь попробовал выстрелить, но не смог этого сделать, из-за того что магазин автомата был уже пуст. К тому времени один индеец не растерявшись метнул во врага томагавк, наспех сделанный из пожарного топора, и попал врагу в правое колено. Джон Смит от ощутимой боли схватился за томагавк и колено, оперившись о стену. После этого он сквозь боль с визгом вытащил топорик. Тут первым к нему подбежал дикарь, бросивший в полицейского томагавк и он же получил своё оружие обратно, приняв остриё брошенного топора своим расколотым лбом.

Подбежал второй дикарь и ударом ноги вывернул патрульному больное колено и затем схватив за волосы Смита достал свой стальной кинжал. Затем лезвие кинжала было резко проведено вдоль основания волос на голове у самого лба. Джон Смит завизжал от полученных увечий. От получаемой адской боли Смиту приходили на ум только мысли о самоубийстве и о быстрой кончине.

Как раз к этому времени прозвучал револьверный выстрел, в туннеле бункера настала тишина, рука индейца ослабла и полицейский Джон Смит услышал давно знакомый ему голос.

— Апачи и таос, амигос… Я понимаю, Вашу мать, все Ваши стремления, но Вы, сукины дети, только что чуть не убили моего лучшего друга и отважного кабальеро сеньора Джона Смита!

Войско Акила

Перейдя «Золотые ворота» отряд Акила и в том числе военный вождь осознали свою ошибку убив Охвиа Биано, потому как входа в бункер им не удалось войти. На счетчике Гейгера показатели зашкаливали и тресканье прибора уже отзывалось в ушах каждого члена отряда. Из-за ужасной невыносимой жары, которая им била в голову, все улицы города уже сказались одинаковыми и дома походили на однообразные ряды с коробками. Во дворах можно было обнаружить неубранные трупы, разлагающиеся не первый день, а некоторые из них были мумифицированы или разваленные на части так, что единственное, что сдерживало все органы вместе была их кожа. В тени домов, на крышах и на перилах балконов верхних этажей многоэтажек виднелись грифоны и вороны, некоторые из падальщиков не обращая внимания на отряд проводили трапезу останков человечины. Казалось уже город полностью мертв и безлюден. Дойдя до центра Сан-Франциско апачи услышали урчание рупора, расположенного на одном из столбов в центральном парке. Урчание прерывало еле слышный голос диктора, в котором можно было расслышать узнаваемый голос на английском языке с испанским акцентом:«Уважаемые жители и беженцы города Сан-Франциско, если кто-нибудь ещё выжил, прошу Вас сразу же прийти на площадь Юнион, что располагается в северо-восточном квадрате города. В это место очень легко добраться: идите вдоль путей кабельного трамвая. Добравшись на место — в самом высоком здании вы заметите ворота…мы Вас будем ждать…»

Данное указание боевым отрядом было исполнено на протяжении получаса после его оповещения. Огромного труда стоило разведчикам, одетым легко и шедшим всегда спереди, обнаружить высокое здание, вход в которое проходил бы через массивные железные ворота, так как в указанной части города их было порядком пятидесяти и каждое практически ни в чем не уступало предыдущему. Наконец вся банда окружила здание с огромными вратами, считая, что это именно то самое здание является бункером «Солнечного города». Не дожидаясь пока кто-либо выйдет или укажет последующие инструкции, апачи произвели несколько выстрелов по высотке из бронетранспортёров и танка. В ответ на выстрелы из колон здания показались автоматические турели, имеющие тепловые датчики и реагирующие на движение противника и начали вести ответный огонь по противнику, выведя из строя один из бронетранспортёров и подбив танк.

— Проклятые теули! Они тщательно подготовились к нашему прибытию!..Нет! Это Мадэйра! — рассуждение Акила прервал голос из мегафона — Совершенно верно, мой краснокожий брат, Акил. Ты думал, амиго, что захватив Пуэбло-де-Таос оставишь меня без союзников и сможешь самолично захватить власть в этой Пустыни?! Глупец! Никому ещё не было под силу подчинить силы природы! Даже человек к этому не приблизился до конца. А ты, первобытный дикарь, собрался на меня идти войной, направив моё же оружие и против меня. Я ожидал подобный исход. Как раз в тот день, когда ты вербовал юного пуэбло…

— Да заткнись ты уже! — выкрикнул нервно Акил, занял место на башне транспортёра и очередью выстрелов вывел из строя рыпящий голосом испанца мегафон. Турели же в свою очередь без устали косили апачей. Кто-то из них погиб сразу же, а кто-то лежал в компании покойников без конечностей, стараясь выползти из зоны ведения огня. Те, кто лишился только рук, в криках отбегали в сторону размахивая обрубленными конечностями. В этом плане Акилу повезло больше, так как последний во время спрятался за броню бронетехники, приказ­ав при этом отступать, одновременно отстреливаясь.

Один из выпущенных патронов долетел до заветных врат и пробил в них осколками значительную брешь.

Никто из противоборствующих сторон не смог услышать приближение целого состава со стороны станции Центральной, который на всей скорости въехав в пределы города и безостановочно летел на всей скорости уже по песку, и только когда все услыхали лязг тормозов о неуправляемые колёса поезда, а за ним глухой удар о парапет перрона, апачи стало ясно, что в игру подключился ещё один игрок и на этот раз его намерения были серьёзней, чем тех, кто пришел первыми. И это Акил понял тогда, когда со стороны железнодорожного вокзала к основной перестрелке стало приближаться войско, которое сам вождь не перепутал ни с каким другим на свете. Это было войско железных солдат на паровых двигателях, беспечно оставленное в его бункере.

Адвокат

В окружной тюрьме штата Нью-Мексико давно не было подобной шумихи. Ещё никогда за историю штата не был казнён пуэбло из резервации. И ещё никогда в истории этой тюрьмы на процесс казни не врывался индеец в надежде поговорить с заключённым. И все же Виниту на общем фоне казался дикарем и даже своим внешним видом, а именно мокасинах, джинсовыми штанами с заклепками, кожаной жилетке, ожерельем из костей на шее и орлиным пером в пряди волос, вызывал к себе у окружающих больше отторжение и ненависть, чем сочувствия.

Как бы Хуан Диаз не упрашивал судебных приставов не закрывать юношу в камере за «неуважение к суду», никто из охраны не хотел слушать его. Хоть и золотой век Соединённых Штатов уже прошёл, но опаска за себя и чувство долга не позволили приставам идти на столь лояльный жест к дикарю, перервавшему процессию казни. Виниту вырывался, пытался царапаться и укусить блюстителей порядка за руки, но ему этого не удавалась. В конечном итоге, его уволокли в очередную одиночную камеру и закрыли на замок. Попав в камеру таос упал спиной на холодную плитку и ударился затылком о неё, после чего от ощутимой боли схватился руками за голову. Через несколько минут у входа камеры с другой стороны послышался голос Диаза, который стал уверять молодого парня, что это слишком даже для приставом окружного суда и что через пару минут все будет улажено. Затем вновь настала томящая тишина.

Виниту потирал поющий затылок, посматривая в сторону единственной двери в помещении. Прошло уже более полутора часа, а от Диаза все не приходило никаких вестей. К тому времени индеец находился в раздумьях обо всем что с ним успело приключиться за последний месяц. Всплывала мать со своими наставлениями, Ачэк, Охвия и в конце-концов трагедия его отца. В этот час он услышал звонкие стуки каблуков туфлей, после чего дверь со скрипом расстроенной скрипки растворилась. В дверях стоял прилично одетый незнакомец. И как бы это ни было странным это был краснокожий, но явно не из общины Пуэбло-де-Таос. На нем были одеты чёрное брюки и пиджак в чёрную мелкую полоску, на ногах блестели черный лакированные туфли, на запястье левой руки виднелся золотой ролекс. В руках у него была чёрная папка с пачкой бумаг. Зайдя в камеру незнакомец со спокойным и невозмутимым голосом обратился к Виниту в начале на испанском, а затем на английском.

— Это Вы Виниту?

— Да, я Вас слушаю.

— Я адвокат из новой организации по защите прав коренных народов Америки.

— Что Вам от меня нужно?

— Рад знакомству с Вами, — незнакомец протянул руку Виниту, — меня зовут Акил.

— Я не просил защитника.

— Как бы вам этого не хотелось, но в соответствии с законами штата Нью-Мексико и федеральными законами штатов, правительство обязанно предоставлять защитника. В случае если этого не может себе позволить государство, это делают другие общественные организации.

Виниту с опаской внимательно осмотрел незнакомца. Непринуждённость Акила настораживала юношу и тогда он решил его проверить и окинув внешность оппонента, навёл ему отрывочное суждение, которое могло быть ошибочным.

— Вы кажется не из таос. Судя по шраму на вашем ухе и щеке, и тому как вы стараетесь скрыть с запястья ритуальную татуировку такого яркого цвета, я могу сказать что вы из апачей. И скорее всего из навахо. А навахо столетиями враждовали с моими предками.

— Ты прав мальчишка, но не Канги.

От услышанного выражение лица Вириту слегка поменялось и он стал внимательней всматриваться в каждую деталь внешнего вида новопреставленного защитника.

— Вы кажется меня защищать собирались, сеньор адвокат.

— А и я не отказывался от этого, сеньор задержанный — сказав это Акил присел за стол и сделал жест пуэбло сделать так же. Заняв место напротив апача Виниту со смирением продолжил внимательно выслушивать, что ему расскажет навахо.

— Вы кажется побледнели, сеньор Виниту? Выпейте воды из крана. Пока очистительные станции в этой тюрьме, как и во всей стране работают так же успешно и исправно как и прежде.

— Я кажется Вам вопрос задал. Что Вам от меня нужно, сеньор адвокат.

— Обойдёмся без фамильярностей, Виниту. Твой отец был в составе самой громкой и разыскиваемой банды вооружённых грабителей за последние двадцать лет. Кроме он был лучшим другом сеньора, который себя просит называть Мадейрой…

— Мой отец и этот теуль дружили?!

— Ещё как дружили. Они вместе начинали. Идея принадлежала Мадейре.

— Что ещё за идея?

— Помощи, сеньор Виниту, помощи обделённым коренным народам Америки…

— Как это связанно с тем, что мой отец занимался грабежом и разбоем?

— Спокойствие, брат. Со временем ты и это узнаешь, всему своё время.

— Что же от меня ты тогда хочешь?

— Как тебе мой работодатель? Сеньор Мадейра?

— Звучит солидно… Он что испанец что ли?

— Никто о нем ничего не знает, кроме того, что он крупная шишка в Сан-Франциско. Кстати, твой вождь на днях поехал к нему в гости.

— Охвия Биано выпустили из резервации?!

— Тс-с-с. — тихо зашипел адвокат, — мы же в окружной тюрьме Нью-Мексико: она настолько оснащена, что готова держать оборону более двух лет…

— А это ты откуда знаешь?

— Ты лучше спроси, чего я не знаю об этой скучной и заурядной пустыни, которую ты именуешь своим домом, сын Солнца.

— Заткнись! Ты не имеешь права меня оскорблять! И поливать грязью память моего умершего отца, светлая ему память!

— А то что? — хищно улыбнулся навахо — попробуешь убить своего защитника?

Виниту в ответ только лишь промолчал, опустив вниз свой взгляд.

— То то же… Подумай лучше о своей матери, молодой человек. Ты спрашивал у меня чего я хочу? Так вот, не будь обиженным ребёнком и возвращайся в Таос. Тебя там уже ждут и с тобой будут обходиться лучше, чем ты себе можешь представить.

Акил подошёл к двери и сделал три чётких звонких стука в бронированную дверь, которая в тот же миг распахнулась настеж, давая выход обоим собеседникам.

— Добро пожаловать в твою новую семью, Виниту…

Всё дозволено

Железное войско приближалось все ближе и ближе, турели косили все больше солдат злосчастного войска. Пребывая в панике остатки войска апачей разбежалось по улицам города по дальше от смертной перестрелки. Лишь бронетранспортёр с Акилом стоял заведённым на обочине и выдерживая выстрелы турели отстреливал по одному наступавшее войско из паровых роботов. Механические машины, наступая сбивали и сносили на своём пути всё что преграждало его. В стороны разлетались машины, останки мертвых тел и дорожные знаки. Некоторые из машин отбрасывали тяжелые предметы в сторону атакующих и отстреливающихся бойцов в защитных костюмах. Железные воины при точном попадании из бронетранспортёра разрывались на куски и при взрыве волной задевали ещё несколько таких же роботов и выводили их из строя. Кроме того автоматические турели стреляющие прежде только лишь в сторону войска апачей переменила объект атаки и начала вести огонь по войску новоприбывших.

Вслед за роботами индейцы увидели приближающийся спортивный мотоцикл и несколько автомобилей. За рулём мотоцикла апачи еле разглядели сидевшую худощавую фигуру. Лицо незнакомца не представлялось возможным рассмотреть из-за того, что последний был в противогазе со шлемом на голове. Внезапно незнакомец сидевший за рулём байка, достал из-за пояса кольт и стал стрелять вдогонку за убегающими апачами. Тому же примеру поступили, сидевшие в автомобилях.

Увидев черного байкера Акил с подручными стал прицельно палить из пушки именно в него. — Я не знаю, что это за сукин сын, но я должен именно его убить — подумал про себя военный индейский вождь, нажимая на спусковой крючок зенитной установки, расположенной на куполе бронеавтомобиля. Сам же байкер на повышенной скорости умело уводил мотоцикл от выстрелов крупнокалиберного орудия, затем добравшись до ближайшего перекрестка и скрылся за домами. Люди, ехавшие вслед за ним последовали его же примеру и разъехались в разные стороны улицы.

В то время механические роботы продолжались приближаться, паля из прикреплённых огнемётов и пулеметов. Поскольку антропоморфные машины были лишь радиоуправляемыми бездумными игрушками, они были лёгкой мишенью для оборонительных машин бункера и бойцов навахо. Железные солдаты успевшие добраться до прилегающего к бункеру здания бездушно врезались в стену или долбили своим корпусом по входным воротам с пробитой дырой. В итоге они все равно становились жертвой перекрёстного огня и взрывались на осколки, разлетаясь в стороны. У нескольким из роботов вышло приблизиться к бронетехнике Акила и затем одновременно вылить в его сторону по столбу смеси напалма.

В ответ вождь израсходовал последние патроны, тем самым взорвав четырёх механических машин в метре от бронетранспортёра. Горючая смесь столбом пламени брызнула на танк и задела ему руку, от чего костюм Акила воспламенился, а броня транспортёра начала гореть.

В этот крайне неподходящий для навахо момент со стороны высотного здания бункера послышался звук ультразвука, потом все роботы перестали работать и замерли на месте. На вершине небоскреба показался всё больше и больше раздувающийся каркас дирижабля. Увидев это и осознав, что у него мало времени для раздумий, Акил в горящем костюме выскочил из бронеавтомобиля и побежал в сторону распахнутых врат бункера. Это для него последний шанс на спасение и попытка уничтожить замыслы чудовища, поглотившего в пучину хаоса прежний мир, так как из двух концов прилегающей к парку улицы показались четыре вышеупомянутых автомобиля. Во главе колонны с правой стороны устремился черный байкер. Мотоциклиста опередил желтый «Porsche» с тонированными окнами.

К тому времени вождь апачей забежал в передний одноэтажный корпус здания небоскрёба. Автомобиль въехал на площадь перед парком и стал между домом и горящим танком. Из него Виниту, Мария и Вэра. Виниту недолго думая устремился вслед за Акилом и вбежал в распахнутые врата. Вэра достал из машины державший наготове дробовик и подав знак Марии пригнуться, спрятался за машину и стал стрелять в сторону бронемашины, надеясь попасть в щель чтобы ранить сидевших в ней врагов.

Следом за «Porsche» залетел Вон на мотоцикле, сделав пару выстрелов по броне, после чего выбрав себе в качестве трамплина корпус неподалёку разбитого трамвая и через него приземлился на адскую машину.

***

Зайдя в дом Виниту оказался в просторном холле. В здании вдоль стен располагались роскошные диваны обтянутые ситцем, а на стенах висели антикварные картины с зеркалами длинной в рост взрослого человека. На мраморном полу посредине холла догорал оранжевый спец костюм навахо. Таос показалось будто на перед ним стоит и улыбаясь смеётся Акил. В испуге от такой внезапности он метнул томагавк и разбил зеркало. Затем Виниту поднял взгляд в конец зала. У входа в последующий корпус стоял темный силуэт и держался за руку.

— Это ты, Виниту?! А я было испугался тебя в таком то месте. — послышался голос из середины холла.

— Я тоже скучал по тебе. Ты мне не говорил, что мне я буду донором для желтолицего. Зачем ты и твои люди заняли наш бункер?! Зачем ты мать мою похитил, мерзавец?!

— Успокойся, Виниту. Меня использовали так же, как и тебя. И я пришел сюда положить этому конец.

— Нет, амиго, это тебе пришел конец! И твоей армии!

— Не будем накалять обстановку. Мадейра уходит и если ты мне поможешь, мы быть может, его не упустим…

Из-за ворот вбежала Мария Коро держа на вытянутой руке «Browning M1900», пытаясь целиться в черную фигуру в конце коридора. Вбежав в зал девушка выстрелила три раза. После третьего выстрела фигура Акила слегка пошатнулась. Убедившись, что противник был ранен, Мария побежала дальше по коридору следом за ним, оставив Виниту стоящего позади. Вслед за Марией за ворота забежал Вэра с криком «Поберегись! Сейчас рванёт!».

Черная Смерть

Вон пробежал сквозь пылающий столб огня в обрушенном холле и отбросил ногой деревянную дверь, присыпанную камнями. Вэй перепрыгнул образовавшееся пространство и оказался на лестничной площадке. Перед ним раскинулась развилка на два пути, что его самого привело в недолгое замешательство с единственным вопросом в голове: «Теперь куда?». За его спиной послышался шорох и глухие удары по камню палками и арматурой — это уже принимались за работу подошедшее подкрепление таос.

— Вон, амиго, ты там?

— Да, я здесь, ребята!

В тишину глубокого лестничного пролёта ворвался крик Марии и ещё два выстрела из пистолета.

— Вон, это ты там?! — послышался с верхних этажей громкий голос Коро.

— Да, Мария! Ты там цела?! Ты где?!

— Я здесь, на пятом этаже. Скорее всего Акил побежал на пентхаус, к дирижаблю.

— Меня подожди! Никуда не спеши! Я сейчас буду! Амиго, Вы слышали?

— Да, Вон. Иди и помоги Роковой. А мы здесь постараемся справиться как-нибудь сами!

Китаец помчался по лестнице вверх до пятого этажа. Дойдя до этажа он обнаружил Марию, сидящую на лестничном поручне, которая прижимала рассеченную кровоточащую бровь.

— Всё в порядке? — со взволнованным видом посмотрел на неё Вон, подойдя ближе и коснулся ладони, что была у брови. От прикосновения к больному месту девушка резко отринула назад от мужчины, чуть не падая в пропасть, над которой она сидит. Увидев это, Вон бережно подхватил Коро левой рукой, после чего она возобновила равновесие.

— Можешь не рассчитывать на моё прощение, китаец. Думаешь, спас мою жизнь и тебе моё прощение обеспечено?

Вон слегка смутился и опустил взгляд вниз, — Знаешь ли, не за твоё прощение я делаю свою работу. И ты это прекрасно знаешь!

Мария женственно положила руку ему на плечо и обратилась к Вэю в пол голоса, — Делай свою работу, компадре… Я тебя потом отблагодарю. Спаси моего Себастьяна, прошу тебя.

Их общение приостановил звук грохота с верхних этажей. В страхе за девушку, Вон схватил её за обе руки и, прижав к себе снял, с перил на руки. В этот момент мимо них в пролёте пролетела глыба бетона с проткнутой арматурой.

— Это Акил! Он стремится догнать Мадейру! — после этих слов путники устремились вверх по лестнице.

***

Рука храброго апачи горела от боли. Его обгорелая кисть была покрыта коркой из плавленной синтетики, и из раны на руке сочилась кровь. Кроме того, будучи в холле без защитного костюма он надышался радиоактивной пылью и таким образом ему оставалось жить считанные часы. И он это знал как никто другой. В голове кружилось, в глазах всё двоилось, дышать становилось каждый раз тяжелее. Спешка, с которой он подымался на вершину небоскрёба сил ему не придавала и ещё больше загоняла его в безнадёгу. Это был его последний шанс что-то успеть в своей скоротечной жизни. Он вспомнил слова Мадейры из рупора в парке и осознал, что испанец был прав.

После стычки с Коро апач понял, что ему из башни не выбраться. Добравшись до десятого этажа в пролете он обнаружил обвалившуюся бетонную глыбу, соединенную с прутьями арматуры. В страхе погони Акил схватился за эту глыбу и остатками не дюжей силы перекинул её в пролёт через перила. Затем он вновь направился на верх. Спустя сорок минут он был на пятидесятом этаже. Ноги уже подкашивались и почти не хотели идти. За спиной на несколько этажей ниже были слышны топоты каблуков и шепот, а до цели оставалась столько же пройти, сколько уже было им преодолено. Навахо помышлял было спрятаться на одном из этажей, но желание убить Мадейру и осознание скоротечности его жизни подталкивало его идти только наверх. На последних этажах по ступенькам он ползал уже на карачках и не выдавал ни единого звука, хотя жутко болела голова и начинали отмирать верхние кожные покровы. У ступенек девяносто пятого этажа лежала на полу дюралевая вешалка, которая именно в этот час ему была как раз кстати в качестве подобия костыля. Вождь схватился за неё и поковылял дальше, с трудом переступая каждую последующую ступеньку. Наконец перед ним оказалась ещё одна железная дверь с оторванным навесным замком. Индейцу было не трудно её раскрыть, что он и сделал. Зайдя на саму крышу Акил понял, что уже всё кончено, так как дирижабль уже находился на окраине Сан-Франциско и продолжал держать дальше свой путь.

В отчаянии апач спрятался за дверь, держа наготове кинжал. Из-за дверей выбежали уставшие и растерянные Коро с Воном. Мария выскочила второй и стояла спиной ближе к выходу. Они вдвоём наблюдали за улетающим воздухоплавательным­ аппаратом Мадейры. Акил подкрался к женщине, и обхватив её рукой прижал к себе, приставил нож к её горлу. Развернувшись назад Вэй увидел Марию в заложниках у вождя навахо.

— А так, полагаю, вы сеньор Акил?

— А ты серийный убийца и заключенный Юмской тюрьмы, Вэйгун? — сказал с нервной усмешкой индеец.

— Ты пришел за смертью, а я за местью. И всё ты у нас знаешь… Интересно откуда?

— Я много о вас знаю. И знаю о предательстве, и о штурме «КороКорп», и о том, что её сынок называет Мадейру папашей.

— Но, ты не знал, что сукин сын обзавелся дирижаблем?

— Что правда, то правда. Но, он обладает ещё мощней оружием, чем армия железных паровых роботов и несколькими неудачными генетическими экспериментами…

— Не хочешь отпустить невинную девушку, чтобы мы поговорили мирно, дружно?

— Заткнись! Это мне решать, кого отпускать, а кого держать! Ты ничего не знаешь! Ты просто идиот безмозглый, и обиженный на Мадейру! Тебе не понять его величия!

— И именно поэтому ты собрал армию, чтобы его убить?

— Да… Именно! Таких как он нужно вовремя убивать, чтобы они не узурпировали власть во всём мире. На него работает целый штат ученых разных отраслей наук. Тебе не сдавить горло тысячеголовой гидры.

— Сеньор, Акил, я вижу мы с вами не сможем договориться. Но, прошу заметить, что насколько я понял, вы подвергнуты лучевой болезнью и боюсь, что не в ваших силах что-либо диктовать двум здоровым людям.

Акил, ни разу не колеблясь, прорезал защитный костюм Коро в области горла, и Вон тут же выстрелил из кольта ему в руку, а потом и в грудь.

Мария тут же отпрыгнула от нападающего дикаря. Затем по настоянию Вэя она тут же ушла в башню дабы избежать угрозы заболевания лучевой болезни.

Вон схватил за предплечье Акила и дотащил его обессилевшее тело до стены, посадив его у входа. Навахо было всё сложнее держаться при сознании и он просто молча сидел, и смотрел на улетающий цеппелин.

— Где его лаборатории?

— Не знаю. Всё что могу сказать, у него были какие-то важные дела на Восточном побережье. Там сейчас война…

— С кем?

— Реконкиста… Королева намеревалась возвысить «Юнион Джек» над Белым Домом, ещё эти немцы с их танками… Мадейра всех победит… Ты уж не сомневайся в этом, амигос.

Письмо

После разговора с покойным вождем Вон спустился с крыши на этаж ниже, и застал сидящую у окна Коро. Креолка сидела на подоконнике без маски и всматривалась в уходящий в даль цеппелин. На её лице читалось отчаянье и тоска. Бровь перестала кровоточить, но из глаз струились слезы. Было и так очевидно, что на борту аппарата находился «главный злодей» и его «заложник». Мария держала на оконном стекле ладонь правой руки, пытаясь дотянуться или даже коснуться уходящего на Восток дирижабля с самым ценным на свете для неё сокровищем.

Вэй подошёл к девушке ближе и с пониманием беззвучно положил на плечо ей руку. Ощутив прикосновение креолка пошатнулась и не оборачивая взгляда положила руку на ладонь мужчины.

— Мари…

— Молчи, Вон! Я не хочу тебя слышать! — сказала девушка во весь голос пытаясь сдержать истерику, — он был там! Мой маленький Себастьян там был! С этим дьяволом! Я помню, его первые шаги! Вон, я помню его первое слово! Он сказал «папа»… В те дни Вильермо почти не жил дома, живя в своём прокуренном офисе месяцами и выходя лишь для поездки на очередную сходку картелей. Малыш скучал по нему, считая его своим папой. Вильермо очень привязался к сыночку… — Мария повернула голову на преданного и теперь такого родного китайца именующего самого себя Вон, что не в силах взглянуть ему в глаза она просто обняла его и положила голову ему на плечо. В ответ Вэй лишь глубоко грустно вздохнул и гладил ей спину, чтобы хоть немного успокоить и помочь ей взять себя в руки.

***

Снова закат. В этом мире тот, кто дожил до заката могут со спокойствием выдохнуть и пойти отпраздновать прожитый день стаканом текиллы. Вону удалось спасти от неминуемой смерти Смита. Сам патрульный до конца не понимал, что здесь происходит и он даже не понял, кем был спасён.

Ближе к ночи Вэй узнал, что Виниту удалось спасти от неминуемой смерти, но индеец потерял слишком много крови и находился в тяжёлом состоянии в импровизированной реанимации одного из вагонов локомотива.

Коро вернулась в свой вагон-купе и закрылась желая побыть в одиночестве. Утром она обнаружила в своей двери записку на клочке бумаги с почерком Вона: « Прости, Мария. Мне не удастся сдержать своего слова, что я тебе давал. Вэра со своим войском пробили вход в подземелье. Мне удалось узнать, что там остались выжившие жители города. Под землёй расположена разветвлённая система туннелей и отсеков. Сложно не заблудиться.Если понадобится помощь, я тебе оставил своего верного друга, который обещал мне позаботится о тебе. Я ухожу и прошу меня уже не искать. Если можешь — помоги Виниту. Он не заслужил такой расправы. Я должен найти Мадейру и отомстить. Этот человек будет продолжать дальше убивать и калечить людей. Уверен, что вы справитесь без меня.

С любовью Вон».

Плачь Сан-Франциско

Неделю спустя после того, как ушёл Вэй пришёл, в себя Виниту. Возле него сидела Мария окунувшись в раздумья, уткнувшись взглядом в стену неся вахту в надежде, что к таос вернётся сознание. Ачэк сосредоточенно сидел с другой стороны в белом халате у микроскопа, что-то высматривая записывал карандашом в блокнот. Заметив, что его пациент пришёл в сознание, он дал знак молодому человеку не шевелиться.

Очнувшись Виниту чувствовал боли в области предплечья руки и груди, где накануне было получено серьезное повреждение.

— Где Вон, сеньора Коро?

— Ушёл.

— Куда ушёл? Это шутка? Как можно уйти отсюда? Только здесь мы можем выжить.

— Ему уже не хочется выживать.

— Почему так Мария?

— Не спрашивай меня! Не нужно у меня ничего спрашивать про Вона!

Виниту повернул голову направо, увидел перебинтованную культю и заплакал.

— Он нас бросил, Роковая Женщина… Он нас бросил!

Мария положила ладонь на плечо безрукого героя, — Если он выживет, то вернётся. Не иначе, Виниту.

***

Уже как месяц Смит обхаживал и обыскивал уровни шахт бункера, которые знал сам. В ходе первых трёх вылазок он обнаружил шесть жителей общины, которые в страхе от угроз со стороны дикарей прятались в глубине подземелий и старались как можно реже выходить на верхние уровни. В разговоре с ними патрульный старался убедить, что вновь прибывшие не угрожают интересам общины и даже хотят помочь им выжить. Двое из шести поверили ему, и поднявшись на поверхность, присоединились к племени.

Как бы не пытались у них разузнать о судьбе остальных, эти двое ничего не могли сказать, говоря что после взрыва со стороны Нью-Мексико произошла сейсмическая активность, которая продолжалась после взрыва ещё две недели, от чего проход, соединяющий шахты, расположенные ниже верхних четырёх, оказался завален, и подача электроэнергии по всему бункеру прекратилась из-за чего лифтом нельзя было воспользоваться. Те, кто оставался на верхних уровнях были вынуждены доживать на последних запасах, так как основные хранились под землёй.

Узнав о таком положении вещей сборное племя навахо и пуэбло общими усилиями возобновили подачу электричества в «муравейник» и добравшись на нижние этажи подземелья, освободили погребённых за живо беженцев Сан-Франциско. В свою очередь выбившие общины признали равные права индейцев со своими, тем самым открыв дорогу Виниту с Вэрой для возврата земель когда-то принадлежавших их предкам.

Послесловие

В пивнушке на окраине Эль-Пасо вечером как всегда почти нет посетителей. Редкий рейнджер или шериф забредает в такую пору на окраину цивилизованного мира. Бармен, которого все по привычке называли просто Джо, спокойно стоял у барной стойки и как полагается до блеска вычищал уже высохшие стаканы и слушая байки двух порядком выпивших так называемых «искателей приключений». Двое одетых в джинсовые брюки, промокшие выцветшие рубахи с закатанными рукавами, на головах одетые пыльные ковбойские шляпы с полями, на ремнях красовалось по одному револьверу, и у одного из них за плечом имелся какой-то старый заржавелый карабин внешне похожий на винчестер.

Глядя на лицо Джо можно было уже понять, что ему надоел пьяный трёп двух незнакомцев. Сам хозяин был достаточно терпелив, так как ему они щедро платили и не скупились на чаевые. «Доллары уже практически вышли из оборота, а эти красавцы щедро разбрасываются вашингтонским серебром» — подумал про себя Джо и не выронив ни единого лишнего слова, отвечая на вопросы двух выпивох, только лишь успевал подливать холодное пиво в пустеющие до половины бокалов и чтобы угодить своим единственным посетителям, каждый раз серебристой ложечкой стряхивал вздымающуюся пенку напитка.

Всю процессию в миг прервала чёрная фигура худощавого незнакомца, который ударом ноги отворил дверь, тем самым расчистив себе путь в заведение. При виде своего постояльца бармен преобразился и стал выглядеть живее чем в присутствии предыдущих джентльменов.

— Сеньор Вон! — радостно окликнул своего гостя Джо, — каким ветром вас занесло в такую даль в столь нерадостное время?!

Черный ковбой вальяжной походкой звеня шпорами на сапогах спокойно подошёл к стойке, и поставив стоящий неподалёку стул, подсел ближе, резко сдвинув одного из собеседников, сидящих по правую руку от него.

— Старина Джо, мне как обычно, — сказал хриплым осевшим голосом незнакомец в черном. Вначале двое собутыльников не сразу поняли, что произошло, а когда поняли, крайний из них попытался обратиться к человеку, его заслонившего.

— Кажется вы меня оттолкнули…м-мист­ер… — затянул в хмельной улыбке краснолицый незнакомец мексиканской наружности с чёрной, как смоль испанской бородкой.

— Называйте меня Сеньор Вон, — обернулся к своему собеседнику человек в черном, и улыбнулся хищным оскалом, но из-за натянутой на нос чёрной шляпы нельзя было рассмотреть сразу его лица. Увидев такого диковатого кабальеро друзья решили не испытывать свою судьбу и отсели за соседний столик с бокалами пива, и затем продолжили между собой травить байки.

Сам Вон преспокойно осторожным жестом руки снял свою шляпу и отложил на стойку в сторону. Бармен достал бутылку виски и наполнил стакан полупрозрачной темной жидкостью при звуке разлития которой пришедший посетитель с жадностью глотнул слюну не отрывая глаз от процесса заполнения его единственной жизненной отрады.

— Снова без льда…- упрекнул бармена Вэй.

— А ты мне подыщи холодильник на этой мусорке и электрику, и тогда мы с тобой поговорим, амиго. Последний лёд здесь был в твой предпоследний визит, когда ты мне убил моих прошлых посетителей.

— Их разыскивала община Техаса… — стыдясь и опустив глаза сказал бармену Вэй, — живыми или мертвыми…

— Они мне торчали девяносто долларов, чертов ты китаец! А ты им сделал дырки в головах! И даже со мной тогда не поделился!

— Я был должен другому бармену, из Сан-Педро…

— А мне ты так уж ничего и не должен был?!

— Прости старина… В следующий раз отдам… — сказал без былого воодушевления крытой в черном. Просто у меня недавно чёрная полоса настала…

— Что, снова? Пустынника не сумел подстрелить?

— Да нет… Старый друг по моей вине погиб… Теперь не знаю как с этим мне жить.

— Вон, Вон… Что за имя такое? Можно подумать, что твои родители не имели фантазии, когда тебя так называли…

Китаец поднял озлобленные глаза на собеседника, от чего тот сразу замолчал.

— Не смей мне говорить о моих родителях! А тем более уж о том, чего ты знать не знаешь!

— Да ладно тебе, старик. Не старайся меня взять на чувства. У тебя это не выйдет. Тут каждую неделю заходит кто-то и мне плачется: то у него родителей убило выбросом радиации, то пустынный лев решил пообедать целым автобусом с переселенцами…

Вон молча выпил залпом стакан и звонким стуком поставил его на стойку.

— Спасибо, Джо. Завтра заплачу.

После этих слов Вон схватил шляпу, поднялся и пошёл к выходу. В этот миг со стороны улицы послышались выстрелы, и очередь патронов прошила насквозь двух предыдущих посетителей, оставив их на своём месте лежащих лицами на столе с заставшими гримасами. Джо по привычке спрятался за прилавок. Вон побежал быстрей к выходу.

На улице наряду с выстрелами огнестрельного орудия был слышен неистовый рёв похожий на крик какого-то хищного до селе не виданного животного. Во дворе во всю бушевали падальщики. В этот раз их оказалось больше десятка и Вону пришлось под напрячься, чтобы побыстрей их всех уложить. Сразу же полегли первые трое, стоявшие и бездумно стреляющи в стороны мутантов, одетых как люди, но давно утративших людской облик.

Перебив почти всех во дворе Вэй услышал крики о помощи из бара — это Джо навестил один из падальщиков, пока китаец брал на себя основную группу нападавших.

Джо сидел с поднятыми вверх руками, и молясь всем святым, пытался вспомнить лучшие периоды своей жизни. Напротив него стояло серое костлявое создание, больше похожее на зомби и наставив на него свой пистолет, неистово хохотало. Смех негодяя прервал выстрел револьверной пули. Падальщик упал на колени, а потом и полностью лицом на пол замертво. За его спиной стоял Вон, и подойдя, он произвёл ещё несколько выстрелов в спину противника, затем пафосно сдул струйку дыма с пистолетного дула и произнёс сакраментальную фразу «Сдачи не надо, Джо».