Виконт де Ривен

Глава 1

whale

Виконт де Ривен

Его светлость граф Антуан де Ривен изволил охотиться.

От этой мысли губы сами собой сложились в ироничную улыбку. Как сказали бы в моем родном мире — по форме все верно, а по сути, издевательство.

Во-первых, граф Антуан де Ривен охотился не в своих угодьях, а в забытых богом джунглях тропического острова, набитых всякой дрянью — от серой лихорадки до ядовитых тварей. Ну и, если верить местным, еще и колдовством.

Во-вторых, и это главное, охотился я не ради развлечения. А ради того, чтобы не сдохнуть от голода.

Я осторожно шагал вдоль кромки джунглей, стараясь лишний раз не цеплять сапогами корни и лианы. Идти глубоко в чащу мне и в голову не приходило. Там гадов столько, что даже местные стараются без причины не шляться. Здесь тоже не сахар, но хотя бы есть шанс вовремя заметить неприятности.

С графским титулом у меня тоже все было непросто.

Мальчишка, в тело которого меня угораздило попасть, родился виконтом де Ривен. По всем законам королевства Лаурен после смерти отца он должен был стать графом. Вот только предыдущий граф де Ривен оказался настолько талантливым человеком, что сначала влез в заговор против короны, а потом еще и умудрился проиграть.

В результате папашу со всей семьей сослали в колонии, где он спустя несколько лет благополучно помер, а вопрос с наследованием титула повис в воздухе.

Формально я оставался виконтом. Графом меня называл разве что начальник гарнизонной канцелярии, майор Рошан. Причем называл с такой издевательской вежливостью, что временами мне хотелось познакомить господина майора с фамильной шпагой рода де Ривен.

Сам Рошан был из мелких безземельных дворян, и мысль о том, что отпрыск одного из старых родов Лаурена фактически находится у него в подчинении, грела ему душу лучше любого вина.

Я поправил ружье и продолжил пробираться вперед. Шел я к знакомой поляне. Если повезет — подстрелю дрофу. В моем положении это почти идеальная добыча. Кремниевое ружье, доставшееся от отца, позволяло охотиться и на куда более серьезную дичь, но местные дикие свиньи — та еще морока. Свинью сначала убей, потом разделай, потом еще думай, как эту тушу тащить через джунгли. Да и что делать с таким количеством мяса.

А дрофа — это хорошо. И мяса достаточно, и возни немного.

Главное не выскочить на поляну как идиот. Стать за деревом, выглянуть, посидеть тихонько с ружьем наготове. Если повезет — сегодня у меня будет нормальный ужин. Да и на завтрак что-нибудь останется.

Сцена, которая открылась мне, когда я осторожно выглянул из-за дерева, настолько не походила на мирную кормежку птиц, что я невольно замер. Какая там дрофа. На поляне творилась какая-то жуткая дрянь.

Два аборигена удерживали третьего на коленях. Тот вырывался изо всех сил, но без особого успеха. Еще один стоял перед пленником и, макая кинжал в чашу с бурой мерзкой дрянью, медленно вычерчивал у него на груди сложный узор.

Даже с расстояния от этой сцены тянуло чем-то нехорошим.

И сами аборигены выглядели странно. Местные одеждой себя обычно не утруждали, но эти были полностью голыми. Даже по здешним меркам перебор. Да и кожа у них какая-то слишком светлая.

Впрочем, в местных племенах я не разбирался. Может, и правда какая-нибудь особо дикая разновидность.

Честно говоря, первой мыслью было тихо убраться отсюда куда подальше.

Мне только не хватало вмешиваться в разборки аборигенов. Своих проблем хватает.

Режут друг друга — ну и черт с ними.

Однако в какой-то момент пленник резко дернулся, пытаясь вырваться, повернул голову в мою сторону, и я наконец разглядел его лицо.

Вот дерьмо. Я знал этого человека.

Именно лицо этого аборигена было первым, которое я увидел, очнувшись в теле виконта де Ривена.

Позже мне удалось более или менее восстановить хронологию событий. Семью графа де Ривена сослали на этот остров за участие в заговоре против короны. Сам остров относился к числу тех мест, которые в моем мире назвали бы райским тропическим курортом. В этом же мире ссылка сюда фактически приравнивалась к русской рулетке, где в барабан заряжено пять патронов из шести.

Все дело было в серой лихорадке.

Этой мерзкой дрянью неизбежно заражались все, кто прибывал сюда с «цивилизованного» Мейнленда. Кто-то, как моя несчастная сестренка, заболевал почти сразу. Кто-то держался значительно дольше. Но в конечном итоге болезнь настигала всех без исключения.

В пяти случаях из шести заражение означало смерть.

Только один из шести выходцев с Мейнленда выживал. У подростков вроде меня дела обстояли несколько лучше. Здесь шансы составляли примерно пятьдесят на пятьдесят. Зато дети переносили болезнь на удивление легко. Их выживаемость приближалась к ста процентам. Большинство детей вообще переболевали серой лихорадкой практически на ногах. Лишь слегка посеревшие белки глаз выдавали, что ребенок болен.

Считалось, что аборигены обладают врожденным иммунитетом к этой болезни. Лично я придерживался другого мнения. Все-таки прибыл я сюда из куда более просвещенного времени. Поэтому был практически уверен, что иммунитет у местных не врожденный, а приобретенный. Они просто поголовно переболели серой лихорадкой в детстве. Возможно, многие еще в грудном возрасте.

Впрочем, я сильно отвлекся.

Предыдущий владелец моего тела, как я уже говорил, был подростком, а значит, его шансы выжить действительно были довольно высокими. Но парню откровенно не повезло. Во-первых, он почему-то очень долго не заражался. Не знаю, с чем это было связано, но продержался он почти целый год. А во-вторых, пятидесятипроцентный шанс выжить — это одновременно и пятидесятипроцентный шанс умереть.

Уж не знаю, к добру это было или к худу, но парень умер, а я оказался в его теле.

Очнулся я в крайне скверном состоянии. Судя по всему, болезнь находилась в самой острой стадии. Соображал я тогда очень плохо. Помню только, что лежал в пропитанной вонючим потом постели и пытался понять, где нахожусь и что вообще происходит. Еще помню, что мне смертельно хотелось пить.

Когда какой-то незнакомый чернокожий мужчина протянул мне чашку с питьем, я испытал настоящее счастье. И совершенно зря.

Питье оказалось какой-то невероятно горькой бурдой, которая жажду совершенно не утоляла. Почувствовав вкус этой дряни, я попытался ее выплюнуть, но мужчина не позволил. Просто заставил меня проглотить все до конца. Впрочем, сопротивляться я тогда был не способен. То ли в этой гадости содержалось что-то

На следующий день я пришел в себя уже в совершенно другом состоянии. Не сказать, что выздоровел, но явно пошел на поправку.

Тогда-то я и узнал, что за мной ухаживала местная девушка по имени Инес, которую когда-то моя сердобольная матушка взяла в дом в качестве прислуги.

Там вообще была какая-то довольно мутная история. То ли девушку собирались продать в рабство, то ли уже почти продали. В общем, вместо рабского ошейника и работы на плантациях она оказалась в семье аристократов, где к ней относились в высшей степени хорошо.

Разумеется, в высшей степени хорошо это по местным меркам. Лично по моим представлениям, если на человека не орать, не оскорблять его и не пороть плетьми, этого все-таки недостаточно, чтобы считать отношение хорошим. Но это по моим меркам.

По меркам же «цивилизованного» Мейнленда тот факт, что к девушке-аборигенке в нашей семье относились не как к домашнему животному, уже считался верхом гуманизма. Я бы даже сказал — находился на грани приличий. А то, что мой отец, граф де Ривен, еще и платил ей жалование, вообще приходилось скрывать.

Впрочем, чего еще ожидать от столичного аристократа. Они там, в своей столице, все немного прибабахнутые.

На самом деле девушку звали вовсе не Инес. Ее настоящее имя ни матушка, ни отец так и не смогли научиться выговаривать. Поэтому, недолго думая, они просто назвали ее Инес.

Так вот, придя в себя тем утром и увидев Инес, я поинтересовался, что за мужик отпаивал меня накануне вечером.

На это Инес, старательно отводя глаза, заявила, что никакого пожилого аборигена здесь не было и что, скорее всего, мне все это просто приснилось.

Приснилось, как же. Еще бы ты так не смущалась, рассказывая об этом. А кружка на тумбочке, вероятно, тоже прямо из моего сна материализовалась.

Впрочем, давить на девушку я не стал. Она ведь явно притащила сюда какого-то деревенского знахаря, который пытался лечить меня местными варварскими методами. Проявила заботу, хотя совершенно не была обязана этого делать. И, кстати говоря, серьезно рисковала.

Узнай о ее выходке местный священник, отец Ансельмо, неизвестно, какое наказание последовало бы. Боюсь рабство в этом случае стало бы не самым страшным наказанием. Еще бы. Деревенский колдун воздействовал своей темной магией на цивилизованного белого человека.

В общем, сердиться на Инес за этого колдуна я не стал. Да и на самого колдуна, если уж на то пошло, тоже. Не отравил — и на том спасибо.

Вот только именно этого самого колдуна сейчас подвергали какому-то явно нехорошему ритуалу. И как мне поступить в такой ситуации, я совершенно не представлял.

Между тем события на поляне начали приобретать совершенно угрожающий характер. Мужик с кинжалом явно не собирался ограничиваться рисованием знаков на груди знахаря. По-моему, он собирался его убить. Просто перерезать горло.

В колдовство я не верил, поэтому темный магический ритуал — а это был именно он — я бы еще как-нибудь стерпел. Но позволить просто зарезать хорошего человека, который к тому же, пусть и довольно бестолково, но пытался мне помочь, я никак не мог.

Пора было вмешиваться.

Я прицелился в урода, который держал знахаря за правую руку. Просто потому, что он стоял для меня максимально удобно. Чуть задержал дыхание и на выдохе нажал на спуск.

Не помню, говорил я уже или нет, но стрелял я вполне прилично. Не так хорошо, как фехтовал, но вполне прилично. В конце концов мой батюшка, граф де Ривен, считался первой шпагой Меровиля, а не первым стрелком королевства.

В общем, пуля угодила аборигену точно в середину груди. Его отбросило назад, и тело рухнуло в нескольких шагах от места событий.

Старший из аборигенов обернулся на выстрел, а вот знахарь не растерялся и немедленно предпринял ряд энергичных мер по собственному освобождению. И надо сказать, вполне преуспел. Освободившись, он тут же осуществил стратегический маневр отступления. Проще говоря, попытался удрать в мою сторону. Двое оставшихся аборигенов бросились следом.

Знахарь бежал довольно шустро, но один из преследователей бросился ему в ноги и сумел завалить на землю. Старший уже замахнулся своим окровавленным кинжалом, явно собираясь завершить начатое, но в пылу происходящего совершенно забыл обо мне. И это было серьезной ошибкой.

Я рассудил, что раз уж решил ввязаться в драку, то теперь надо идти до конца, и бросился навстречу той куче-мала, которую образовали неловко барахтающиеся на земле противники.

Абориген с кинжалом заметил мой маневр и попытался было напугать меня своим оружием.

«Разве ж это у тебя нож?» — вдруг мелькнула у меня в голове фраза из старого фильма. — «Вот это нож».

Я усмехнулся, выхватывая из ножен свой тесак.

Мне почему-то казалось, что, оценив размеры моего оружия, этот громила предпочтет благоразумно отступить. Но не тут-то было. Он явно решил героически погибнуть, но перед этим все-таки зарезать знахаря. Странное, я бы сказал, решение.

Естественно, я успел раньше. С чем с чем, а с ловкостью и скоростью у меня все было в полном порядке. Пятнадцатилетний подросток сам по себе обычно двигается быстрее и ловчее взрослого мужчины. Если, конечно, это нормальный подвижный подросток. А если его с раннего детства обучали воинскому делу, то и подавно. Физической силы мне, если честно, пока еще не хватало, зато со всем остальным проблем не наблюдалось. В общем, я просто срубил противнику руку вместе с кинжалом.

Реакция моего противника поразила меня до глубины души. В моем представлении человек, которому только что отрубили руку, должен как минимум заорать от боли и временно потерять интерес к происходящему. Но не тут-то было.

На потерю руки абориген отреагировал совершенно равнодушно. Куда больше его расстроила потеря кинжала. Он бросился к собственной отрубленной конечности, пытаясь левой рукой выдернуть оружие из судорожно сжатых пальцев отрубленной руки.

Пока я таращился на эту шокирующую сцену, знахарь, не останавливаясь, что-то кричал мне на своем языке. Видимо, пытался донести до меня нечто важное.

Но мне было не до него. Потому что дальше началась уже совсем какая-то чертовщина.

Абориген, которого я только что застрелил, как ни в чем не бывало поднялся на ноги и направился ко мне, совершенно не обращая внимания на зияющую рану в груди.

Но ведь такого не бывает. Ладно бы я промахнулся. Но вот же она — рана. Никуда не делась. Только крови почему-то нет.

Я перевел взгляд на безрукого и

Тем временем абориген с дырой в груди уже добрался до меня и явно вознамерился атаковать, совершенно игнорируя здоровенный тесак у меня в руках.

Впервые за бой я почувствовал страх. Во что я вообще влип? До этого момента этот мир казался мне относительно простым и понятным, и если не считать самого факта моей реинкарнации в теле юного виконта, все остальное мне не казалось ни странным, ни страшным. Но сейчас происходило что-то такое что не поддавалась разумному объяснению.

Повинуясь скорее рефлексам, чем разуму, я со всей дури воткнул клинок ему в живот. Удар получился на заглядение. Я буквально проткнул противника насквозь.

Из раны дохнуло такой вонью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Да чем ты вообще питаешься, тварь, что у тебя внутренности так воняют?

Тем временем здоровяк, не обращая внимания уже на вторую, без всяких сомнений смертельную рану, ухватил меня за плечи и оскалил зубы. Он что, меня покусать решил? Я попытался вырваться, но хватка у этого урода оказалась железной.

Все это время я безуспешно пытался переварить происходящее и заставить себя мыслить логически. Не может человек, которому сначала прострелили грудь, а потом проткнули живот насквозь, продолжать драться. Ну не киборг же он, в самом деле. Откуда здесь киборг?

Знахарь продолжал что-то орать, и до меня вдруг дошло, что кричит он вовсе не на своем языке, а на лауренском. Просто акцент у него оказался настолько чудовищным, что я не сразу это понял.

А кричал он, между прочим:

— Голову руби!

Вот оно что. Этих тварей можно убить только отрубив голову? Типа они как Дункан Маклауд? Блин. О чем я вообще думаю?

Потом буду разбираться, что здесь происходит.

Освобождаться из подобных захватов меня учили. Я высоко подпрыгнул, уперся обеими ногами в живот этому то ли киборгу, то ли горцу и резко оттолкнулся.

Как и следовало ожидать, освободиться получилось. И даже оружие не потерял. Я ловко кувыркнулся назад и тут же вскочил на ноги.

Мой несгибаемый противник, недолго думая, снова пошел на меня. До меня вдруг дошло, что двигаются эти странные типы все-таки немного медленнее обычного человека.

А еще я наконец понял. То, что я изначально принял за боевую раскраску серого цвета, никакой краской вовсе не является. Эти ребята действительно были серыми. Это был их настоящий цвет. Цвет мертвецов.

Я сделал ложный шаг вправо, потом резко сместился влево и от души рубанул противника по шее. Рубанул как учили. С оттягом.

Голова аборигена слетела с плеч, после чего и все остальное наконец рухнуло на землю.

Ну вот. Надеюсь, теперь уже точно не встанет.

Глава 2

В это время мой знакомец, если его вообще можно было так назвать, заорал особенно громко. Оказалось, что пока я разбирался с этим неубиваемым громилой, второй серый, тот самый, который остался без руки, все-таки сумел завладеть своим кинжалом. Перехватил его левой рукой и решительно направился к бедолаге с самым очевидным намерением — закончить начатое.

Ну нет, серый. Не для того я во всю эту чертовщину влез, чтобы так просто позволить тебе зарезать человека, которому, возможно, обязан жизнью.

В два прыжка я оказался рядом с одноруким психом и рубанул его по шее. То ли сказался уже приобретенный опыт, то ли злость, но голова серого слетела с плеч легко и непринужденно. В этот момент я даже подумал, что хорошо, что из ран этих странных тварей не хлещет кровь. Страшно представить, как бы я изгваздался, если бы рубил головы обычным людям. И еще хорошо, что они не киборги. Вряд ли бы мой тесак справился с металлическим скелетом. Но если они не киборги, то кто?

Пока я предавался этим откровенно идиотским размышлениям, знахарь успел справиться с последним противником. Впрочем, это оказалось не такой уж сложной задачей. Поодиночке эти странные серые особой угрозы не представляли. Слишком медлительные, да и интеллектом явно не блещут. Просто прут вперед, не обращая внимания вообще ни на что. Зато силы у них хоть отбавляй. Во всяком случае, по сравнению со мной. Вот только помогает им это не слишком сильно. С обычным человеком они, пожалуй, могли бы справиться только толпой.

Знахарь не просто одолел своего противника, но еще и ухитрился вывернуть его так, чтобы мне было удобнее снести серому голову. И теперь что-то настойчиво кричал мне. Судя по интонации, смысл был примерно такой: "Ну и чего ты ждешь?"

А действительно, чего?

Не признаваться же ему, что в мире, откуда я пришел, как-то не принято рубить людям головы. Даже таким странным. Да и вся эта ситуация была для меня сплошным стрессом. Если уж совсем честно, меня мутило. Еще немного — и я бы выблевал свой скудный завтрак. К тому же убивать серого, который уже не представлял непосредственной опасности, совершенно не хотелось.

С другой стороны, а какой у меня был выбор? Отпустить? Так он уже раз десять мог попытаться сбежать, если бы захотел. Но нет. Эти твари были какими-то неправильными. Даже с отрубленной рукой, с дырой в груди и проткнутые насквозь, они продолжали пытаться убивать. Так что выбора у меня, по сути, не было.

Еще немного поуговаривав себя подобным образом, я подошел к последнему серому и одним ударом смахнул ему голову.

Ну вот. Теперь можно. Я отбежал к краю поляны, и меня скрутило. Вся вонь и вся мерзость этого, с позволения сказать, сражения наконец добрались до моего сознания. Приходил я в себя долго. Очнулся только тогда, когда мой знакомый знахарь положил руку мне на плечо.

— Надо уходить. Здесь нельзя оставаться.

Да не очень-то и хотелось мне здесь оставаться. Эти серые были еще теми вонючками. Да и картина устроенной мной бойни энтузиазма совершенно не добавляла. Поэтому я даже с некоторым облегчением позволил знахарю увести себя с поляны.

Пока мы шли, знахарь горячо меня в чем-то убеждал. Я особо его не слушал. Не до того мне было. Да и на лауренском он говорил, откровенно говоря, отвратительно. Однако смысл последней фразы до меня все-таки дошел.

— Когда я умру, ты получишь мою силу, — горячо прошептал он, сверкая глазами.

Ого. Мужик решил сделать меня наследником. Вот уж спасибо. Виконт де Ривен — наследник чокнутого дикаря.

— Мне от тебя ничего не надо, уважаемый, так что живи долго. А если еще и

— Ты что, меня совсем не слушаешь? — возмутился абориген.

Я удивленно на него уставился.

— Макандал убил меня, — начал он торопливо объяснять. — Его черная магия проникла в меня. Я умру еще до рассвета. У нас мало времени. Я должен успеть передать тебе свою силу и свои знания. И самое главное — тайну цветка марехи-са. Но ты должен сохранить эту тайну. Макандал не должен добраться до цветка марехи-са.

Вот же блин. Этот тип, похоже, спятил. Впрочем, неудивительно.

— Который из этих был Макандалом? — спросил я, чтобы потянуть время.

Знахарь удивленно посмотрел на меня.

— Макандал — могучий колдун, и сила его велика. К счастью для нас, на нем лежит заклятие. Он не может покинуть свою часть острова. Поэтому он послал за мной своих зомби.

Я окончательно охренел от услышанного. Надо же, зомби. Только этого мне не хватало. Насколько я понял, род де Ривенов — ревностные католики. А я вдруг вляпался в разборки местных колдунов шарлатанов. Да если об этом станет известно, меня просто сожгут. Тот же добряк отец Ансельмо сожжет. И глазом не моргнет. Колдовство, в понимании местных, — это очень серьезно. Ну вот что мне стоило пройти мимо?

— Если этот твой Макандал далеко, то как он смог тебя убить? — Не то, чтобы мне и правда был интересен ответ, но надо же было как-то успокоить беднягу знахаря. Он же действительно решил, что умрет, потому что Макандал его проклял.

— Зомби провели надо мной ритуал магии смерти. Если бы у них получилось завершить ритуал, я бы стал таким же зомби. Но при этом сохранил бы память и стал послушным рабом Макандала. Зомби всегда подчиняются тому, кто поднял их из мертвых. И тогда Макандал наконец получил бы то, чего так давно хочет. Цветок марехи-са.

— Что же это за цветок такой, что из-за него такие страсти кипят? — удивился я вслух.

— Цветок марехи-са — это цветок восхождения. Он позволяет подниматься по лестнице восхождения, минуя обычные способы.

— Что-то ты меня совсем запутал, уважаемый. Вроде по-лауренски сказал, а я ничего не понял. Кстати, как тебя зовут?

— Меня зовут Кемба, — степенно ответил абориген.

— Это же ты меня лечил, когда я умирал от серой лихорадки?

— Да. Это был я, — ничуть не смущаясь, ответил Кемба.

Надо же. А хитрюга Инес наводила тень на плетень. Впрочем, ее можно понять. Она в курсе порядков, принятых среди выходцев из Мейнленда, и обвинения в причастности к колдовству ей тоже совершенно ни к чему.

— Так ты умеешь исцелять?

— Моя магия связана с травами. С любыми растениями. Я могу усиливать силу трав и умею делать отвары.

— Значит, ты травник, — обрадовался я. — Неплохое умение.

Почему обрадовался? Ну, травники с точки зрения матери нашей церкви — не абсолютное зло. Варить отвары и разные бальзамы из трав тоже не очень хорошо. Особенно когда этим занимается некрещеный дикарь. Но это все-таки гораздо лучше, чем магия смерти и зомби. За травы могут и не сжечь. По крайней мере, меня.

— Я не травник. Я маг жизни. Просто моя магия действует только на растения.

Вот кто тебя за язык тянул. Какой еще маг? Но на этом абориген не успокоился.

— И ты унаследуешь мой дар. Станешь магом.

— Не-не, Кемба, не надо мне такого дара. Я, видишь ли, воин. Моя стезя — шпага.

— Одно другому не мешает, — отмахнулся Кемба. — Тем более лестница восхождения может сделать тебя сильнее и ловчее.

— Так я и сейчас ловкий, — обиженно возразил я.

Надо же. Я ему жизнь спас, а он моей ловкостью недоволен.

— Ты станешь гораздо ловчее и гораздо сильнее. Сильнее и ловчее любого из живущих. Особенно с цветком марехи-са.

Что-то мне вдруг перестал нравиться этот цветок. Слышал я про разные растения, после употребления которых люди становятся сильнее, ловчее и вообще начинают видеть мир по-новому.

— Ты хочешь сказать, что отвар из этого твоего цветка сделает меня быстрее и сильнее? — нехорошим тоном спросил я.

Кемба несколько секунд смотрел на меня, потом устало покачал головой.

— Хорошо запомни то, что я скажу. Это важно. Цветок марехи-са — магический цветок. Он выглядит как обычный тюльпан. Только маги вроде меня могут видеть его ауру. Ты тоже сможешь. Когда цветок отцветет, от него останется коробочка. В коробочке семена. Обычно от двух до пяти. Ты соберешь эти семена, положишь их в специальное зелье, которое я тебе покажу, и будешь выдерживать три дня. Через три дня проглотишь их. Каждое семя даст тебе единицу таланта. Ты сможешь вложить эти единицы куда захочешь. Хочешь — в силу, хочешь — в ловкость. Но, возможно, тебе следует вложить их в интеллект.

Ничего себе. Это он меня сейчас подколол, что ли?

А этот Кемба, оказывается, тот еще шутник. Настоящий виконт за такие слова, наверное, убил бы. Если бы, конечно, понял, подкол.

Но я не стал скандалить. В конце концов, чувство юмора — это хорошо. Тем более что Кемба с каждой минутой слабел все сильнее. Теперь он шел, тяжело опираясь на меня.

В принципе, неудивительно. После такого стресса любой сомлеет.

Кстати, а куда мы вообще идем?

— Куда мы идем, Кемба? Форт вроде в другой стороне.

— Мы идем ко мне домой, — слабым голосом ответил абориген.

Отлично, подумал я про себя. Отведу его домой, уложу в постель и со спокойной душой отправлюсь к себе. Жаль только поохотиться не удалось, но ничего. Побуду немного голодным. Зато никто не увидит меня в компании местного мага жизни. И это хорошо.

— Я вижу, ты мне не веришь, — вдруг заговорил Кемба. — Но это неважно. Ты главное запоминай то, что я скажу.

Я не стал возражать. В конце концов, пусть говорит. Мне от этого ни холодно, ни жарко.

— Цветок марехи-са растет только на берегах великой реки, которая берет начало у водопада Нгала-Мбе, в сердце Черного континента.

— Нгала-Мбе? — удивился я. — Где-то я уже слышал это название.

— Нгала-Мбе переводится как Тот Кто Гремит.

Да, точно, вспомнил. Это же легендарное место. Именно там нашли развалины древнего города. Древний город в самом сердце Черного континента. Настоящая сенсация.

Вот только исследовать его толком так и не получилось. Слишком тяжелая местность. Хищники, ядовитые твари, странные болезни. Да еще и с водой на большей части пути проблемы. Королевства Мейнленда, соревнуясь друг с другом, отправляли туда экспедицию за экспедицией, но те либо не возвращались вовсе, либо назад приходили считаные единицы. Зато привозили с собой

— Ты что, бывал у этого водопада? — заинтересовался я.

Если подумать, это же настоящая сенсация.

— Нет, я там не был. Там был мой учитель. Он привез оттуда семена марехи-са и попытался вырастить этот цветок здесь.

Да что ж он привязался к своему волшебному цветку. Впрочем, судя по всему, для него это действительно что-то очень важное. Так что злиться не стоит.

— Я слышал, там находятся развалины древнего города. Твой учитель ничего не рассказывал про цивилизацию, которая его построила?

— Учитель много чего рассказывал. Это город великих магов прошлого. Восходящих, достигших невиданных высот на лестнице восхождения. Маги древности обладали такой силой, что нам, нынешним, и не снилось.

— Угу, — уныло ответил я.

Великие маги древности. Ну кто бы сомневался.

Кемба снова посмотрел на меня с нескрываемым недовольством. Не нравится ему мое скептическое отношение. Ну извини, друг, но всяческие гадалки, экстрасенсы и прочие шарлатаны раздражали меня еще в прошлой жизни. А в этой — так тем более.

— Моему учителю не удалось вырастить цветок, — продолжил свою историю маг жизни. — Его убил Макандал. Он узнал про семена и захотел завладеть ими.

Ну да, прямо эпос о волшебном цветке и борьбе добрых и злых колдунов за его семена.

— Сколько лет этому Макандалу, раз он и твоего учителя убил, и тебя попытался подчинить?

— Макандалу триста лет. Он достиг великого могущества в магии смерти и теперь практически бессмертен.

— Вот как, — протянул я.

Зачем я вообще слушаю эту белиберду?

— А тебе сколько лет? — уже примерно понимая, что услышу в ответ, все-таки поинтересовался я.

— Мне всего лишь сто двадцать лет.

Всего лишь. Понятно. А сколько тогда было его учителю? Впрочем, нет, не буду спрашивать. Как бы ни были мне симпатичны аборигены, по сути своей они все-таки наивные дикари, и мне совершенно не обязательно делать вид, что я верю во все их россказни.

— Я продолжил дело своего учителя и сумел вырастить цветок марехи-са здесь, на острове. Однако мне пришлось заплатить за это своей жизнью.

Кстати, совершенно не исключено, что именно здесь он не врет. В смысле, что ему действительно удалось вырастить на острове растение, которое изначально здесь не растет. И если это правда, то Кемба заслуживает уважения. В моем мире подобное сочли бы серьезным научным достижением.

Пока мы с Кембой таким образом беседовали, добрались до его жилища. Изначально я был уверен, что знахарь живет в деревне аборигенов, но ошибся. Его хижина стояла на отшибе, довольно далеко от поселения. Ну как далеко — несколько километров через джунгли.

Место, надо признать, было красивое. Небольшая живописная поляна посреди леса. Приличных размеров огород, на котором росли в основном какие-то травы и незнакомые мне растения. Никаких тюльпанов, кстати, я так и не заметил. Неподалеку паслись две козы, а на плетеной ограде, окружавшей дом, сидел угольно-черный ворон. Вернее, еще не совсем ворон, скорее крупный вороненок. Он с явным интересом наблюдал за нашим появлением, но с места не слетал.

Я помог Кембе войти в дом. Вообще-то выглядел он довольно молодо — лет на сорок, максимум на пятьдесят. Но, с другой стороны, если человек сам утверждает, что ему сто двадцать лет, почему бы мысленно не считать его стариком?

Кемба тяжело опустился на кровать и жестом предложил мне присесть за стол. Я начал было вежливо отказываться, но он напомнил, что я жаловался на жажду, а заодно предложил меня покормить.

Предложение выглядело крайне заманчивым, даже несмотря на то, что в нагрузку мне совершенно точно придется выслушивать очередную порцию его рассказов о магии, зомби и прочих чудесах.

Хозяин дома некоторое время сидел неподвижно, восстанавливая силы, потом с кряхтением поднялся и начал накрывать на стол. Я следил за его действиями с голодным интересом.

Кемба вышел в крохотное помещение, которое, вероятно, выполняло роль кухни, и некоторое время возился там. Потом вернулся с пузатым кувшином и налил мне в убогую глиняную кружку какой-то напиток. Видимо местное пиво, о котором мне доводилось слышать. Я осторожно попробовал.

На пиво это походило весьма отдаленно, но напиток оказался прохладным и неожиданно вкусным. Поэтому я с удовольствием осушил кружку залпом и тут же протянул ее за добавкой.

Понятно, что воспитанные виконты в гостях так себя не ведут. Но, во-первых, пить хотелось ужасно, а во-вторых, жаловаться на мои дурные манеры Кемба, как мне казалось, никому не собирался.

Хозяин довольно улыбнулся и налил мне еще. Вторую кружку я пил уже медленно и с достоинством, как и подобает представителю старинного дворянского рода.

Тем временем на столе начали появляться блюда. Еще через несколько минут мы приступили к завтраку. Или уже к обеду? Впрочем, неважно. Главное — к еде.

Стараясь лишний раз не задумываться о том, из чего и, главное, каким образом все это приготовлено, я принялся есть.

Что-то мне очень понравилось. Например, жареная дрофа оказалась просто великолепной. Что-то, наоборот, показалось слишком кислым или чересчур сладким. Но в целом местная кухня произвела на меня вполне благоприятное впечатление.

Можно сказать, что это было мое первое полноценное знакомство с кулинарией острова, и вердикт я бы вынес следующий: есть можно. Даже с удовольствием. Хотя, если выбирать, я все же предпочел бы кухню родного мне Мейнленда.

Мой аппетит явно впечатлил хозяина дома. Он несколько раз поднимался из-за стола, чтобы принести еще еды. Похоже, объемы потребления пищи молодого организма его несколько озадачили.

Впрочем, я рассудил, что поскольку сегодня спас ему жизнь, то один бесплатный обед вполне могу себе позволить.

Кемба в очередной раз поднялся из-за стола и направился в дальний угол комнаты. Я в это время увлеченно расправлялся с чем-то, напоминавшим курятину, и особого внимания на хозяина дома не обращал.

А зря. Я услышал его шаги уже за спиной и начал было оборачиваться, но не успел.

Что-то острое и болезненное впилось мне в шею. Боль была не сильной, но неожиданной. Я рефлекторно схватился рукой за место укола и нащупал нечто очень похожее на тонкую иглу. Попытался выдернуть ее, но Кемба неожиданно крепко перехватил мою руку.

Я попытался вскочить, и схватиться за оружие. Попытался хотя бы обернуться, но понял, что не могу пошевелиться. Вообще.

Кемба еще несколько секунд удерживал мою руку, внимательно наблюдая за мной. Затем, убедившись, что я полностью оцепенел, спокойно отпустил меня.

После чего степенно обошел стол, сел напротив и внимательно посмотрел мне в глаза. А я смотрел на него.

Глава 3

— Я обездвижил

— Рецепт этого зелья ты найдешь в тайнике под моей кроватью. У меня не было другого выхода. Ты мне не верил, а у меня уже нет ни времени, ни сил, чтобы тебя убеждать. А те силы, что еще остались, понадобятся мне для проведения ритуала. Я уже говорил тебе: времени почти не осталось. Проклятый Макандал все-таки убил меня. Ты не смог спасти мою жизнь, но ты сделал главное. Не дал Макандалу подчинить меня. Дело всей моей жизни не достанется этой твари.

При последних словах глаза обычно добродушного Кембы вдруг сверкнули такой ненавистью, что мне стало не по себе. Как же сильно он ненавидит своего загадочного врага.

— Ты хороший мальчик, хоть и белый, — продолжил он уже гораздо спокойнее. — И ты помог мне. Поэтому я сделаю тебя своим наследником. Не стану врать: дело не только в благодарности. Я не хочу, чтобы мое наследие и наследие моего учителя просто исчезли. Многие десятилетия труда не должны быть забыты.

Произнеся это, Кемба поднял глаза к убогому потолку своей хижины и надолго замолчал. Видимо, вспоминал те самые десятилетия. Или людей, которых уже давно нет.

Наконец он тяжело вздохнул и заговорил снова:

— Я добавил тебе в пиво сонное зелье. Скоро ты уснешь, и я начну ритуал. Когда проснешься, все уже будет кончено. Я буду мертв, а моя сила перейдет к тебе.

Он снова замолчал. На этот раз пауза затянулась настолько, что я уже решил, будто старик потерял сознание. Но Кемба неожиданно поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Когда я лечил тебя раньше, я видел одного человека. А сейчас вижу другого.

У меня по спине почему-то пробежал холодок, но говорить я не мог.

— Душа у тебя другая, — просто сказал Кемба. — Я не знаю, как это произошло. И не знаю, почему духи решили именно так. Но это уже не та душа, которую я видел раньше. Надеюсь, это не помешает ритуалу.

Сказав это, он недовольно покачал головой, словно пытался отогнать неприятные мысли.

А вот мне его слова почему-то не понравились.

— Сейчас, пока ты еще в сознании, я хочу, чтобы ты запомнил главное, — продолжил Кемба.

Он внимательно осмотрелся по сторонам, будто опасался, что нас могут подслушать.

— В южной части той поляны, где мы сражались с зомби, растут тюльпаны. Один из них — цветок марехи-са. Когда ты получишь мою силу, ты сможешь видеть ауру растений. Ты будешь знать о каждой травинке почти все. А уж ауру магического цветка увидишь издалека.

Старик наклонился и достал из-под стола несколько небольших предметов, напоминающих грубо сделанные глиняные пробирки.

— Цветок скоро отцветет, потом останется только коробочка. В коробочке ты найдешь семена. Я приготовил пять сосудов. Поместишь каждое семя в отдельный сосуд и зальешь их вот этим зельем.

Он поставил рядом небольшую глиняную бутылочку, запечатанную чем-то похожим на сургуч.

— Потом запечатаешь сосуды и будешь хранить их три дня. Через три дня проглотишь семена. Дальше разберешься сам.

Кемба снова замолчал и пристально посмотрел мне в глаза, словно пытался понять, действительно ли я запоминаю его слова.

Честно говоря, я и сам уже не понимал, что происходит. Еще утром я был виконтом де Ривеном, который отправился на охоту. Потом убивал каких-то неубиваемых серых тварей. Теперь же сидел в хижине местного колдуна и слушал инструкцию по выращиванию волшебных тюльпанов.

— Второе, что ты должен запомнить, — продолжил Кемба. — Макандал не должен узнать, что ты стал моим наследником. Поэтому храни это в тайне. Иначе он обязательно попытается сделать с тобой то же самое, что пытался сделать со мной.

Он немного помолчал и добавил:

— И не думай, что если покинешь остров и вернешься за море, то избавишься от него. Да, это затруднит ему задачу. Но не остановит. Поэтому просто храни тайну.

И снова этот тяжелый, пронзительный взгляд.

— Ну и последнее. Ты мой наследник. Я оставляю тебе не только свою силу, но и все, что принадлежало мне. Эту хижину. Мои зелья. Тайник под кроватью. Своего фамилиара и своих коз.

Я хотел было спросить, что еще за фамилиар, но такой возможности у меня не было:

— За все это я прошу только об одном. Сожги мое тело. За хижиной я приготовил много хвороста. Разложишь большой костер, положишь меня на него и сожжешь.

Он снова тяжело вздохнул.

— Я не хочу, чтобы мое тело досталось Макандалу.

— А теперь спи, — закончил Кемба.

Я действительно почувствовал непреодолимое желание закрыть глаза. Попытался встряхнуться, заставить себя подняться, хотя бы сказать этому сумасшедшему все, что я о нем думаю, но тело меня уже не слушалось. Веки налились свинцом. Мир вокруг поплыл.

Последнее, что я увидел, — спокойное лицо Кембы.

Потом наступила темнота.

* * *

Очнулся я с такой головной болью, будто накануне решил вспомнить молодость и осушил бочку рома в компании портовых грузчиков. Во рту пересохло так, словно язык за ночь превратился в кусок старой подошвы.

Я поморщился и попытался вспомнить, по какому случаю так отличился.

Память возвращалась неохотно. Сначала всплыли какие-то бессвязные обрывки. Хижина. Кемба. Разговор о магии. Потом игла в шее и паралич.

И наконец все события последних дней обрушились на меня разом. Собственная смерть. Темнота. Чужое тело. Серая лихорадка. Зомби. Предательство Кембы.

О собственной смерти я привычно постарался больше не думать. С того самого дня, как очнулся в теле юного виконта, я старательно гнал эти воспоминания прочь. Не потому, что забыл. Такое не забывается. Просто если постоянно прокручивать в голове момент собственной смерти, очень быстро сойдешь с ума. Впрочем, жизнь довольно быстро заставила смотреть вперед, а не назад.

Честно говоря, чем лучше я себя чувствовал, тем меньше сожалел о случившемся. Ну сами посудите. Еще недавно я был человеком, который уже начал всерьез ощущать возраст. Колени периодически напоминали о себе после долгой ходьбы. Поясница время от времени простреливала так, что хотелось выть. После тяжелого дня мечтал не о приключениях, а о хорошем кресле.

И вдруг мне снова пятнадцать лет. Ничего не болит, ничего не хрустит. Можно бегать, прыгать, лазить по деревьям, махать шпагой хоть целый день. Энергии столько, что временами самому становилось страшно.

Да, виконт мне достался бедный, да еще и ссыльный.

Но, если разобраться, не самая плохая судьба. Все-таки дворянин, да еще и представитель старого рода. Для этого мира подобные

Деньги можно заработать, влияние приобрести, а вот происхождение за всю жизнь не купишь.

Поэтому очень скоро я решил, что, возможно, высшие силы вовсе не наказали меня, а наоборот, наградили. Я получил второй шанс.

Ну и что с того, что пришлось сменить мир? В конце концов я принес сюда содержимое головы человека из мира, который опережает этот на несколько столетий.

Мои знания сами по себе стоили целое состояние. Неужели не придумаю, как ими воспользоваться? Может, действительно заняться тем самым прогрессорством, о котором так любят писать фантасты. Построить какое-нибудь производство. Разбогатеть. Стать местным… как это у них называется? Не олигархом же. Хотя смысл примерно тот же.

В общем, еще вчера я был вполне доволен жизнью. А потом появился Кемба. Я спас этому хитрому старому пройдохе жизнь, а он в благодарность напоил меня какой-то дрянью, парализовал и, судя по всему, сотворил со мной неизвестно что.

Какая же неблагодарная скотина. С этой мыслью я сел на кровати. Получилось далеко не сразу. Голова еще слегка кружилась, но уже не так сильно.

Я огляделся. Солнечный свет просачивался сквозь многочисленные щели в стенах хижины. До полудня, судя по всему, было еще далеко, но в комнате уже вполне можно было различить каждую вещь.

Кембу я увидел почти сразу. Он лежал возле двери, совершенно неподвижно. Руки вытянуты вдоль тела. На лице выражение полного умиротворения

Я хмыкнул.

— Ну сейчас я тебе устрою пробуждение…

Жажда неожиданно напомнила о себе с такой силой, что пришлось сначала заняться ею. Я доковылял до закутка, где вчера хозяйничал Кемба. На глаза сразу попался пузатый кувшин, из которого он наливал свое местное пиво. Нет уж, спасибо. Он ведь сам рассказывал, что подлил туда сонное зелье.

После недолгих поисков обнаружился другой кувшин, с водой. Некоторое время я смотрел на него с подозрением. Хотя… Не мог же этот старый интриган отравить вообще все жидкости в доме. Или мог?

Жажда быстро победила осторожность. Я сделал глоток. Вроде обычная вода. Сделал еще глоток, а потом уже не смог остановиться и осушил едва ли не половину кувшина. Вода оказалась холодной, удивительно вкусной и словно возвращала меня к жизни с каждым новым глотком.

Если Кемба и подмешал туда какую-нибудь очередную гадость, то действовала она исключительно благотворно. Через несколько минут голова почти перестала болеть, мутная пелена перед глазами исчезла. Тело наконец снова стало полностью меня слушаться. Вот теперь можно было заняться одним старым прохвостом.

Подхватив кувшин, я бодро подошел к неподвижно лежавшему Кембе, широко улыбнулся и без малейших сомнений выплеснул остатки воды ему прямо в лицо.

Кемба никак не отреагировал. Он что, без сознания? Я присел рядом с аборигеном и несколько раз несильно хлопнул его по щекам. Никакого результата. Тогда машинально коснулся его лба и тут же отдернул руку.

Кожа была холодной. Нехорошо холодной.

Не доверяя собственным ощущениям, я снова приложил ладонь ко лбу. Потом нащупал шею и попытался проверить пульс. Ничего.

Для верности взял его за запястье. Может, на шее просто не попал куда надо. Все-таки я никогда не был врачом. Но и на запястье пульса не оказалось. Я медленно опустился на пол рядом с телом.

Вот ведь…

Мне доводилось видеть мертвецов. И в прошлой жизни, и уже в этой тоже. Но всякий раз рядом находился человек, который точно знал, что делает. В моем мире смерть констатировали врачи скорой помощи. Здесь — местный лекарь или священник. Сам я подобных вещей никогда не делал.

Вроде бы Кемба мертв, но сказать это наверняка я не мог. Вдруг просто глубокий обморок? Или еще какая-нибудь местная болезнь, о которой я понятия не имею?

Я растерянно потер лицо ладонями и на несколько секунд крепко зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Что теперь вообще делать?

В этот момент на самом краю зрения я заметил маленькую полупрозрачную иконку.

Я даже не сразу понял, что именно меня насторожило. Постойте… Какая еще иконка? Глаза-то у меня закрыты. Как вообще можно увидеть что-то, когда вокруг должна быть сплошная темнота?

Резко распахнул веки. Иконка никуда не исчезла. Она по-прежнему висела где-то справа, словно была приклеена прямо к моему зрению.

Я замер. Она только что появилась? Или висела там с самого момента пробуждения, а я просто не обратил внимания? После разговора с Кембой, головной боли и обнаружения покойника было как-то не до странных значков перед глазами.

Осторожно попытался посмотреть на нее. Стоило ненадолго задержать взгляд, как иконка мгновенно развернулась в полноценный полупрозрачный интерфейс.

Я вздрогнул. Закричать от неожиданности помешало только одно обстоятельство, что-то похожее я уже видел. Правда, тогда все было гораздо проще. На голове у меня был шлем виртуальной реальности. А сейчас никакого шлема не было. Да и быть не могло.

Машинально ощупал голову. Ничего. Только собственные волосы. Что, черт возьми, происходит?

Я снова крепко зажмурился. Интерфейс никуда не делся. Он по-прежнему существовал. Просто теперь висел поверх темноты. Мысли заметались с такой скоростью, что я едва успевал цепляться за них. А что, если…

Что, если я вообще не умирал? Что, если все происходящее — какая-то невероятно сложная виртуальная симуляция?

Тогда многое становилось на свои места. Перенос сознания, другой мир. Все это можно объяснить очень качественной виртуальной реальностью.

Я невольно ухватился за эту мысль. Но почти сразу сам же ее отбросил. Нет. Не сходится. Я живу здесь уже два года. Два года. Разве может настолько детальная галлюцинация продолжаться два года подряд? Да еще без единого сбоя? И потом…

Где шлем? Откуда вообще интерфейс? Мне что, вживили компьютер прямо в мозг? Нет, конечно, от современных ученых можно ожидать чего угодно. Но подобное стало бы мировой сенсацией. Я всегда интересовался научными новинками и наверняка услышал бы о технологии такого уровня. Или…

Не услышал бы? Допустим, эксперимент засекречен. Допустим, именно меня зачем-то сделали первым испытуемым. Но тогда возникает другой вопрос. Почему именно я? Я вовсе не ученый. Не военный, или офицер каких-то спецслужб. Самый обычный человек. Слишком много странностей.

Хорошо. Допустим, я действительно перенесся в другой мир. Но тогда становится еще непонятнее. Откуда здесь подобные технологии? Здесь ведь даже паровой машины нет, не говоря уже об электричестве.

Оптики толком нет. Подзорная труба считается вершиной инженерной мысли. И вдруг, полноценный виртуальный интерфейс.

Причем появляется он не во дворце какого-нибудь короля, а в убогой хижине местного колдуна шарлатана.

Нет. Это уже вообще ни в какие

Немного подумав, я решил все-таки изучить интерфейс. Возможно, ответы на мои вопросы скрывались именно там.

Интерфейс оказался удивительно знакомым. Самая обычная игровая система. Несколько вкладок: уровень, характеристики, заклинание. Нашлась даже отдельная иконка с изображением ворона и подписью «Фамилиар». Вроде я что-то слышал про фамилиара. Впрочем, разобраться с этим можно и позже. Для начала я открыл вкладку характеристик.

Уровень:0

До следующего уровня — 50 осколков восхождения.

Характеристики:

Интеллект — 8

Сила — 5

Ловкость — 7

Выносливость — 5

Заклинания:

Сила жизни растений — 0

Ясно, что ничего не ясно. Самое правдоподобное объяснение заключалось в том, что я каким-то образом попал в виртуальную компьютерную игру. Без шлема виртуальной реальности. Вообще без какого-либо оборудования.

А может, оборудование все-таки есть? Просто находится не здесь, а там, в реальном мире, а здесь существует лишь мой аватар. Такое возможно?

Насколько мне известно — нет.

Могу ли я с уверенностью утверждать, что достаточно хорошо разбираюсь в технологиях виртуальной реальности?

Тоже нет. И к чему тогда мы пришли? Да ни к чему.

Ладно, попробуем зайти с другой стороны. Рассуждать о том, куда именно я попал, можно бесконечно. Гораздо важнее понять, что теперь делать.

Интересный вопрос. Как я уже говорил, жизнь в теле пятнадцатилетнего подростка мне определенно нравилась. Да это же мечта, а не жизнь. Впереди столько всего интересного. А что ждет немолодого и не слишком здорового мужика там, в моем мире?

Если подумать — ничего особенно хорошего. Дети давно выросли и живут своей жизнью. С женой мы уже много лет как развелись. По большому счету, в моем мире не осталось ничего, ради чего стоило бы туда возвращаться. Значит, стоит остаться здесь?

С другой стороны, если это действительно виртуальная реальность, то все вокруг ненастоящее. Хотя… это, пожалуй, философский вопрос. Есть, например, религиозные учения, согласно которым и земная жизнь не является настоящей. Настоящая начинается только после смерти. Если вдуматься, у меня нет ни единого доказательства того, что мой родной мир был более реален, чем этот.

Вообще, что значит «настоящий»? Этот мир ничем не отличается от настоящего. Если бы не появившийся интерфейс, я бы и дальше был уверен, что моя душа просто переселилась в другой мир. Или в другое время. Потому что за два года я не заметил ни единого намека на искусственность происходящего.

Да и сейчас теория о виртуальной реальности — всего лишь наиболее правдоподобное объяснение. Не более того.

А раз так…

Значит, я продолжаю жить жизнью виконта де Ривена. Как и раньше. Тем более что особого выбора у меня все равно нет. Обратно в свой мир меня никто не зовет.

Обо всем этом я размышлял, сидя на полу в полумраке хижины. Внезапно дверь распахнулась, и солнечный свет широким потоком хлынул внутрь, мгновенно разогнав полумрак. Я поднял голову и увидел тонкую девичью фигурку. Девушка застыла на пороге, переводя испуганный взгляд с меня на неподвижное тело Кембы.

Вот уж кого я сейчас никак не ожидал увидеть. Наша бывшая служанка Инес. Собственной персоной.

Глава 4

Девушка продолжала стоять в дверях, не сводя глаз с тела Кембы. Кажется, она до сих пор не могла поверить в то, что произошло. Я тоже не спешил начинать разговор. Мне было о чем подумать.

С одной стороны, Инес могла стать для меня очень ценным источником информации. Вряд ли она знала слишком много. Женщин в этом мире редко посвящали в серьезные дела. Это касалось даже аристократок Меровиля. У аборигенов с этим было еще хуже. Но любые крохи сведений сейчас казались мне бесценными.

Другой вопрос — станет ли она вообще со мной откровенничать.

Если я правильно понял, Инес была искренне благодарна моей семье, особенно матери. Именно поэтому она уговорила Кембу лечить меня, прекрасно понимая, чем рискует. Значит, какая-то привязанность ко мне у нее сохранилась. Но одно дело — испытывать благодарность, и совсем другое — доверять человеку чужие секреты.

Впрочем, была и еще одна сторона вопроса.

Инес — молодая девушка из числа аборигенов. Сирота. Насколько я помнил, всю ее семью перебили, а саму собирались продать в рабство. Тогда ее спасла моя мать. Теперь же матери давно нет. Моей семьи тоже больше нет. Но, как ни странно, даже в таком положении мой статус оставался неизмеримо выше ее.

Со мной могли сделать многое. Лишить денег, сослать на край света, отправить на каторгу. Но никому и в голову не пришло бы продать в рабство виконта де Ривена — представителя одного из древнейших родов Лаурена.

Даже здесь, в этой богом забытой колонии, губернатор и вся местная верхушка были вынуждены улыбаться мне при встрече и разговаривать подчеркнуто вежливо.

А какие права были у Инес? Да никаких. Вообще никаких. Любой достаточно влиятельный человек мог сломать ей жизнь, и отвечать за это никто бы не стал.

Если Инес хоть немного понимала местные порядки, то должна была прекрасно осознавать: сейчас единственная защита для нее — мое имя. Каким бы бедным и опальным ни был виконт де Ривен, рядом с ним ее положение становилось куда безопаснее.

— Это ты сделал? — испуганно спросила Инес.

Я даже не сразу понял, о чем она говорит.

— Ты о чем?

— Это ты убил Кембу? — повторила она.

— С чего бы мне убивать человека, который вылечил меня от серой лихорадки?

— Ты знаешь? — Ее глаза широко распахнулись, а в голосе прозвучал уже не испуг, а настоящий ужас.

Я предпочел промолчать. Вдруг поймал себя на одной любопытной детали. Инес снова обращалась ко мне на «ты».

Когда она появилась в нашем доме, я был, по сути, ребенком, а ей, если не ошибаюсь, уже исполнилось семнадцать. В таком возрасте разница в четыре года кажется огромной. Для меня Инес тогда была почти взрослой тетей, а она, в свою очередь, воспринимала меня как ребенка.

Именно поэтому, когда рядом не было посторонних, она всегда говорила мне «ты». Мама несколько раз делала ей замечания, после чего Инес исправно переходила на почтительное «вы». Правда, только на людях. Стоило нам остаться наедине, как она почти сразу забывала об этикете и снова начинала разговаривать со мной как со знакомым мальчишкой.

К счастью, юному виконту хватило ума не ябедничать матери по этому поводу. Иначе Инес наверняка

Получается, нас с Инес связывала маленькая тайна. В моем нынешнем положении это было скорее плюсом. Мы, можно сказать, свои люди. А может… и не только.

Я невольно окинул девушку взглядом.

Вот ведь странная штука. Юный виконт никогда так на нее не смотрел. Зато взрослый мужик внутри меня посмотрел сразу. И посмотреть там, надо признать, было на что.

Девушки из местных племен вообще отличались удивительно удачным сложением. Длинные стройные ноги, тонкая талия, высокая крепкая грудь. Такая уж особенность здешней расы.

Что касается цвета кожи… тут я, в отличие от большинства выходцев из Мейнленда, никаких предрассудков не испытывал, для меня что белые, что черные — одинаковые люди. А если говорить совсем откровенно, то после переселения в этот мир местные, что белые, что черные, казались мне дикарями независимо от цвета кожи.

Инес же даже среди своих была настоящей красавицей. Густые черные кудри почти до пояса. Длинная шея. Большие темные глаза. Полные губы. Удивительно чистая кожа красивого бронзового оттенка.

Ну и, конечно, одежда. Точнее, почти полное ее отсутствие. Когда Инес жила в нашем доме, матушка заставляла ее носить платья. Сейчас же на девушке осталось ровно столько ткани, чтобы это еще можно было назвать одеждой. Нельзя сказать, что Инес была прям голой. В моем мире на пляжах некоторые девушки одевались куда откровеннее.

Самое смешное, что прежнего виконта подобные вещи совершенно не интересовали.

Во-первых, он был сыном своего времени. Семейство де Ривенов относилось к аборигенам гораздо лучше большинства колонистов, но это вовсе не означало, что их считали равными. Думаю, родители пришли бы в настоящий ужас, если бы узнали, что их сын заглядывается на темнокожих девушек.

Во-вторых, для Антуана Инес всегда оставалась почти взрослой тетей. Когда она появилась в нашем доме, он был еще мальчишкой.

Ну и, наконец, сердце юного виконта уже давно принадлежало прекрасной Изабель, дочери губернатора.

Похоже, мой взгляд Инес заметила, и растерялась. Черт. Плохо. Эта девушка слишком хорошо знала прежнего Антуана и вполне могла обратить внимание на перемены в моем поведении.

Надо было срочно уводить разговор в сторону.

— Кембу убили зомби, — сказал я, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Я попытался его спасти, но опоздал.

Инес закрыла лицо ладонями. Плечи девушки дрогнули.

— Макандал… — прошептала она с такой ненавистью, словно само это имя было горьким ядом.

— Кто такой Макандал? — как можно безразличнее спросил я.

— Черный колдун, — после короткой паузы ответила Инес. — Он убил всю мою семью. Хотел добраться до того, что осталось после моего деда.

— А твой дед?..

— Мой дед был учителем Кембы.

Вот оно как.

— Значит, потом Кемба учил тебя?

Инес покачала головой.

— Нет. Женщинам запрещено принимать дар.

— Дар? — переспросил я.

Она внимательно посмотрела на меня и неожиданно замолчала. Похоже, решила, что и без того сказала слишком много. Ладно. Давить сейчас бессмысленно.

— Инес, у меня другая проблема, — сказал я. — Я ведь не лекарь. Не могу точно понять, умер Кемба или нет. Он просил сжечь его тело. Говорил, что не хочет стать зомби. А я боюсь. Вдруг он еще жив?

Она несколько секунд молча смотрела на меня.

Потом тихо спросила:

— Кемба сделал тебя своим наследником?

Вот черт.

— Ну… Он сказал, что оставляет мне эту хижину, коз… свои вещи. Наверное, это и называется наследством.

Инес даже не обратила внимания на мои слова.

— Он передал тебе свой дар? — спросила она, не сводя с меня глаз.

Взгляд у нее стал таким пристальным, словно она пыталась заглянуть мне прямо в душу.

— Ни про какой дар я ничего не знаю, — поспешно ответил я.

Только этого мне сейчас и не хватало.

Несколько секунд Инес продолжала смотреть на меня, потом вдруг едва заметно улыбнулась.

— Не бойся. Я никому ничего не скажу.

Вот спасибо.

Можно гордиться своим умением хранить секреты. Первый же человек, которого я встретил после пробуждения, почти сразу догадался, что произошло. Великолепная конспирация.

— Так ты можешь ответить на мой вопрос? — напомнил я. — Кемба действительно умер?

Инес молча подошла к телу. Опустилась рядом на колени. Приложила пальцы к шее. Потом коснулась лба. На несколько секунд задержала ладонь на груди. Поднялась она уже без всяких сомнений.

— Он мертв.

— Похоже, ты в этом разбираешься.

— Немного, — тихо ответила Инес. — Моя мама была целительницей. Пока была жива, она успела многому меня научить.

— Хорошо, — начал я. — Вернее, ничего хорошего, конечно, нет, но хорошо хотя бы то, что мы определились. Значит, сейчас я подготовлю погребальный костер… Или как это у вас правильно называется… и сожгу тело.

Я задумался. Юный виконт имел весьма смутное представление о погребальных обрядах. Да и я сам, если честно, никогда подобными вещами не занимался. Но мысль просто взять и сжечь покойника казалась неправильной. В любом мире люди относятся к проводам умерших с большим уважением.

— Инес, ты случайно не знаешь, нужно ли проводить какой-нибудь обряд?

Девушка немного подумала.

— Наверное… надо позвать старосту деревни.

Вот только этого мне сейчас и не хватало.

Если сюда придет староста, он наверняка станет расспрашивать, что я вообще делаю в доме Кембы. Потом разговоры пойдут по деревне. Потом превратятся в слухи. А слухи, как известно, живут собственной жизнью. Кто-нибудь обязательно вспомнит, что именно я был рядом с Кембой перед его смертью. Этого уже вполне достаточно, чтобы у любопытного человека начали возникать вопросы.

А если Макандал действительно существует и действительно ищет наследника Кембы, то даже такого намека ему вполне может хватить.

Нет. Чем меньше людей узнает о моем участии во всей этой истории, тем лучше.

— А если никого не звать?

Инес заметно замялась.

— Тогда…

Она ненадолго задумалась. Понятно. Придется все-таки звать. Значит мне надо отсюда исчезнуть.

— Инес, если меня здесь не будет, ты сможешь объясниться со старостой?

Девушка задумалась. Потом кивнула.

— Скажу, что пришла утром проведать Кембу и нашла его уже мертвым.

Теперь задумался я.

— Значит если я все подготовлю и уйду, ты без меня справишься?

— Думаю… да, — не слишком уверенно ответила девушка.

На всякий случай я решил уточнить еще один вопрос.

— Как у вас вообще принято поступать с покойниками? В смысле… нормально ли сжигать тело?

— Обычно умерших заворачивают в саван и относят в особую пещеру.

— Вот как…

Я нахмурился.

— А староста не скажет, что Кембу тоже нужно отнести туда?

— Не думаю, — тихо ответила Инес. — Кемба был колдун. Колдунов после смерти обычно сжигают. Они сами так хотят. Так хотел и мой дед. Тогда из них нельзя

— Ты уверена, что староста не станет возражать?

— Нет, — честно ответила девушка. — Не уверена. Но думаю, не станет.

— Хорошо. Тогда еще один вопрос. Если кто-нибудь спросит, почему Кемба лежит на куче хвороста?

Инес ненадолго задумалась.

— Скажу, что так его и нашла. Поступки Кембы часто выглядели…

Она замолчала, подбирая слово.

— Странными? — подсказал я.

— Да. Именно так.

— Тогда ладно. Пойду займусь костром.

За хижиной меня ждала вовсе не аккуратная поленница, как я почему-то ожидал, а здоровенная куча хвороста. Я несколько секунд молча смотрел на нее. Похоже, Кемба действительно готовился к собственной смерти заранее.

Странное чувство. С одной стороны, жалко старика. С другой — трудно не уважать человека, который даже собственные похороны успел продумать до мелочей.

Я засучил рукава и принялся за работу. Довольно быстро выяснилось, что построить красивый погребальный костер куда сложнее, чем кажется со стороны. Первую вязанку я положил совсем не туда. Вторую пришлось перекладывать. Потом оказалось, что основание получилось слишком узким. Пришлось разбирать половину сооружения и начинать почти заново.

Откуда мне было знать, как вообще должен выглядеть погребальный костер? Приходилось полагаться исключительно на собственное чувство правильности.

Физическая нагрузка неожиданно оказалась приятной. Молодое тело справлялось с тяжелыми вязанками так легко, что я невольно усмехнулся. Еще несколько лет назад подобная физкультура наверняка заставила бы меня искать ближайшую лавочку, чтобы перевести дух. Теперь же я почти не чувствовал усталости.

Время от времени я поглядывал на Инес, надеясь понять по выражению ее лица, не творю ли полной ерунды. Но девушка и сама выглядела не слишком уверенно. Похоже, о подобных обрядах она знала не больше моего. Скорее даже меньше. Я хотя бы в кино такое видел.

Несколько раз Инес порывалась помочь, но я лишь мотнул головой. Она сразу послушно останавливалась.

Забавно… Пару лет назад подобная картина показалась бы совершенно невозможной. Тогда для Инес я был мальчишкой, сыном хозяйки дома. Теперь же она без лишних слов выполняла мои команды и даже не пыталась спорить.

Наконец сооружение из хвороста приобрело хоть сколько-нибудь приличный вид. Я вернулся в хижину, поднял Кембу на руки и осторожно вынес наружу. Тело оказалось неожиданно легким.

Еще вчера этот человек спорил со мной, убеждал, сердился, строил какие-то планы. Теперь от него осталась лишь пустая оболочка. Я аккуратно уложил старика на приготовленный костер и машинально огляделся в поисках чего-нибудь вроде керосина. Потом мысленно выругался.

Какой еще керосин? Здесь и слова такого никто не знает. Ладно. Обойдется и без него.

Я уже собирался переложить дальнейшие хлопоты на Инес и наконец уйти отсюда, но неожиданно остановился. Тайник. Кемба слишком настойчиво повторял, что мне обязательно нужно заглянуть под его кровать.

Откладывать это на потом явно не стоило. Если сюда действительно придут жители деревни, кто-нибудь обязательно начнет шарить по хижине в надежде поживиться. Может, Инес сумеет это остановить. А может, и нет.

Да и не только тайник меня интересовал. Те же сонное и парализующее зелья вполне могли оказаться очень полезными. И оставлять их здесь точно не стоило.

Вернувшись в хижину, я сразу полез под кровать. На первый взгляд никакого тайника там не оказалось. Несколько раз ощупал земляной пол, заглянул во все углы и уже начал думать, что старик либо пошутил, либо я что-то неправильно понял.

Только с третьей попытки пальцы нащупали в полу едва заметную щель. Подцепив край, я приподнял небольшую деревянную крышку.

— Однако…

На мгновение даже подумал, что под хижиной скрывается какое-нибудь подземелье. Никакого подземелья, разумеется, не оказалось. Под крышкой находилось неглубокое углубление, а в нем стоял небольшой деревянный сундук.

Время отполировало темное дерево до мягкого блеска. Никаких украшений — только крепкие железные полосы по углам да массивные кованые накладки. Сундучок выглядел очень старым, но при этом ухоженным. Было видно, что хозяин открывал его часто.

Замка не оказалось. Я поднял крышку. Внутри лежало несколько аккуратно сложенных листов пергамента, свиток, намотанный на деревянную катушку, и несколько небольших глиняных сосудов с плотно запечатанными крышками.

На первый взгляд ничего особенно ценного. Но я надеялся, что именно эти бумаги и пузырьки помогут мне разобраться в той чертовщине, что происходит вокруг.

Разбираться с содержимым прямо сейчас было бы верхом глупости. На это уйдет немало времени, а задерживаться возле хижины становилось все опаснее. Если сюда нагрянут жители деревни, объяснять происхождение сундука мне совершенно не хотелось.

Оставалось решить одну проблему.

Я выглянул наружу.

— Инес!

Девушка появилась почти сразу, словно все это время ждала, когда я ее позову. Я подвел ее к закутку, где Кемба хранил свои бутылки и кувшины.

— Ты можешь понять, что здесь зелья, а что просто напитки?

Инес внимательно осмотрела полки. Несколько сосудов она сразу переставила в сторону.

— Эти знаю.

Потом немного поколебалась и указала еще на несколько.

— А вот эти не знаю. Может быть зелья, а может нет.

— Хотя бы отличить зелья от обычного пива сможешь?

На этот раз девушка даже улыбнулась.

— Смогу.

Она уверенно разделила оставшиеся сосуды на две кучки. Я без лишних разговоров сложил все зелья в сундук. Пергаменты тоже вернул на место и аккуратно закрыл крышку.

Все это время Инес внимательно наблюдала за моими действиями. На сундук она поглядывала с плохо скрываемым любопытством, но вопросов не задавала. То ли считала, что не имеет права, то ли понимала — если захочу, сам расскажу.

— Значит так, — начал я. — Сейчас я уйду в джунгли и буду наблюдать оттуда. А ты сходишь за старостой.

Девушка внимательно слушала.

— Если староста согласится сжечь тело Кембы, я просто уйду. Если начнутся проблемы — будем думать, что делать дальше.

— Хорошо, — серьезно кивнула Инес.

— Тогда расходимся.

Я подхватил сундук, вышел из хижины и направился к джунглям, стараясь держаться противоположной от деревни стороны. Когда дошел до первых деревьев, невольно оглянулся.

Инес уже шла к деревне своей легкой, плавной походкой. В каждом ее движении чувствовались природная грация и удивительная пластика.

Я невольно задержал взгляд, потом усмехнулся и покачал головой.

— Ну до чего же хороша… Интересно, она сама понимает, какое производит впечатление?

Глава 5

Немного побродив по джунглям, я наконец нашел удобный наблюдательный пункт. Сложенный мной погребальный костер с лежавшим на нем телом Кембы отсюда был как на ладони, а меня надежно прикрывали толстый ствол какого-то дерева и густые кусты. Я поставил рядом сундук, уселся на него и приготовился ждать.

Ждать пришлось долго. Впрочем, ничего удивительного.

От нечего делать я принялся рассматривать джунгли и неожиданно заметил странную вещь. Все деревья и кусты вокруг окутывало едва заметное зеленоватое марево.

Я даже напрягся. Что это еще за чертовщина? Не хватало только нарваться на какие-нибудь ядовитые испарения. Вроде ничего подобного про этот остров я не слышал, но мало ли.

Перевел взгляд на соседний куст. Там было то же самое. На всякий случай посмотрел на лежавший рядом камень. Никакого марева. Только камень.

Я снова перевел взгляд на дерево и вдруг вспомнил последние слова Кембы."Когда ты получишь мою силу, ты сможешь видеть ауру растений…"Неужели…

Я внимательнее всмотрелся в зеленоватое сияние. Почти сразу заметил странную вещь. Чем дольше я разглядывал дерево, тем больше подробностей начинал замечать. Не глазами. Скорее понимал их каким-то внутренним чутьем.

Дерево совершенно здорово. Возраст — около двадцати лет. Древесина необычайно плотная и тяжелая. Железное дерево.

Последнее удивило меня особенно сильно. Я ведь действительно когда-то слышал про железное дерево. Мне даже показывали изделия из этой древесины. Не исключено, что видел и само дерево. Просто давным-давно благополучно обо всем забыл. А сейчас эти воспоминания вдруг начали сами всплывать в памяти, словно кто-то хорошенько протер пыль на давно заброшенной полке.

Любопытно…

Получается, я не получал знания ниоткуда. Просто вдруг начал замечать то, на что раньше никогда не обращал внимания, а заодно вспоминать все, что когда-либо слышал о растениях.

Ну, здорово. Попал в другой мир. Стал виконтом. Получил магический дар. Вот только вместо грозного боевого мага или хотя бы непревзойденного соблазнителя прекрасных принцесс судьба сделала из меня… ботаника.

Не великого целителя или хотя бы друида. Ботаника, блин. Вот жеж.

Представляю, как ржали бы мои приятели из прошлого мира, если бы узнали.

Хотя…

Лучше уж оказаться ботаником, чем окончательно свихнуться после всего произошедшего. Если это действительно дар Кембы, то я еще легко отделался. А вот если зеленое марево существует только в моей голове, тогда дела обстоят куда хуже.

Между тем возле хижины Кембы наконец началось какое-то движение. Инес вернулась не одна. Вместе с ней пришла целая делегация деревенских мужиков. Кто из них был старостой, я понятия не имел. Да и, если честно, меня это совершенно не интересовало.

Мужчины сразу окружили Инес. Разговор, судя по жестикуляции, получился довольно горячим. Девушка что-то быстро объясняла, показывала на хижину, потом на погребальный костер. Один из мужчин несколько раз недоверчиво покачал головой, но в конце концов спор закончился. Похоже, Инес все-таки удалось их убедить. Напряжение заметно спало. Одного из мужиков тут же отправили обратно в деревню, а остальные остались ждать.

Как я и предполагал, долго без дела они не сидели. Сначала лениво побродили вокруг хижины, затем один за другим полезли внутрь. Инес попыталась было возразить, но ее никто даже слушать не стал.

Через минуту из хижины выскочил один из мужиков, победно размахивая кувшином с пивом. Остальные встретили находку одобрительными криками. Кувшин тут же пустили по кругу, после чего вся компания устроилась прямо во дворе и принялась поминать покойного.

Ну да… поминки же.

Кувшин давно опустел, когда к хижине наконец подтянулась почти вся деревня. Судя по количеству народа, намечались весьма основательные поминки. Впрочем, меня сейчас интересовало только одно — чтобы выполнили последнюю волю Кембы. Старик просил сжечь его тело, и мне очень хотелось, чтобы хотя бы это желание исполнили.

Толпа окружила погребальный костер. Какой-то седой мужик, судя по всему староста, вышел вперед и произнес короткую речь. Слов я отсюда не разбирал, но говорил он недолго. После этого несколько мужчин одновременно поднесли факелы к хворосту, и почти сразу сухие ветки весело затрещали, выпуская к небу первые языки пламени.

Я облегченно выдохнул. Ну вот. Значит, все получилось. В принципе, можно было уходить. Но любопытство пересилило осторожность, и я решил еще немного понаблюдать за происходящим.

Как оказалось, не зря. Стоило костру как следует разгореться, как народ дружно переключился на куда более насущные вопросы. А именно — чем бы закусить. И закусить эти предприимчивые дикари решили… моими, между прочим, козами.

Я только зубами скрипнул.

Несколько мужиков ловко поймали животных, одним движением перерезали им горло и тут же принялись разделывать туши, весело переговариваясь и явно пребывая в отличном расположении духа.

Мое наследство, между прочим…

Мой желудок немедленно напомнил, что последний раз я ел еще вчера, когда Кемба угощал меня своим знаменитым пивом. С тех пор прошло немало времени, и запах свежего мяса оказался настоящей пыткой. А эти… эти уже жарить собираются именно тех самых коз, которых старик оставил мне. Вот ведь сволочи.

Хотя, если быть совсем честным, с их точки зрения они, наверное, ничего плохого не делали. Для них имущество умершего, скорее всего, принадлежало всей общине. Или тем, кто успел первым до него добраться.

Инес, надо отдать ей должное, несколько раз попыталась возразить. Что именно она говорила, я отсюда не слышал, но местные быстро поставили девушку на место. Видимо, решили, что уже оказали ей большую честь, согласившись исполнить последнюю волю Кембы, а потому дальнейшие споры считали совершенно излишними. После короткой перепалки на Инес попросту перестали обращать внимание.

Вскоре недалеко развели еще один костер — уже самый обычный. На нем и принялись жарить козлятину каким-то непривычным для меня способом. Я даже попытался понять, что именно они делают, но быстро потерял интерес. Куда сильнее меня занимала мысль о том, чтобы в том самом кувшине с пивом все-таки осталось сонное зелье Кембы. Тогда хотя бы часть этих любителей чужого добра уже через несколько минут сладко похрапывала бы возле костра.

Народ между тем оживился окончательно. Кто-то уже смеялся, кто-то ругался. Еще немного и они пустятся в пляс. Если не знать, что совсем рядом горит погребальный костер, происходящее легко можно было принять за обычный деревенский праздник.

Я покачал головой. Хватит с меня этого представления. Подхватив сундук, я осторожно выбрался из своего укрытия и направился к моему тайному месту.

О моей лагуне стоит рассказать отдельно.

Небольшая бухточка с прозрачной водой, окруженная пальмами. Белый песок, уходящий прямо в лазурное море. Если совсем уж придираться, песок здесь был скорее желтовато-серым, чем белоснежным, но не будем портить красивую картинку подобными мелочами.

В моем мире именно так обычно изображали рай. Самое удивительное заключалось в том, что здесь это место никому не было нужно. Выходцы из Мейнленда относились к морю с каким-то странным подозрением. Купаться ради собственного

Еще сильнее меня удивили аборигены. Казалось бы, люди, выросшие на берегу океана, должны чувствовать себя в воде как дома. Но и они почти не плавали. Рыбаки иногда спускались в воду возле своих лодок, однако всегда держались за борта. Пожалуй, единственными, кого я видел по-настоящему уверенно чувствующими себя в море, были деревенские мальчишки, нырявшие за раковинами.

Что касается меня…

Плавать я умел очень хорошо. Еще в молодости выполнил норматив кандидата в мастера спорта, так что просто утонуть в воде мне не светило. Конечно, можно погибнуть от переохлаждения, потерять сознание после удара или попасться акуле, но не утонуть просто так.

Море я любил всегда. Поэтому, оказавшись на берегу теплого океана, долго сопротивляться не смог. Правда, купаться открыто было нельзя. Если бы местные увидели, что молодой виконт лезет в воду просто ради удовольствия, вопросов возникло бы слишком много. Поэтому я долго искал место, где меня никто не увидит.

И однажды нашел эту лагуну. Райский уголок, спрятанный среди пальм и прибрежных скал. Для местных здесь не было ничего интересного. Для меня же это место стало настоящим убежищем.

Добравшись до лагуны, я привычно устроился в тени пальм, поставил рядом сундук, вытер со лба пот и наконец поднял крышку. Настало время разобраться, какое наследство оставил мне старый колдун.

Первым делом я выложил на песок все доставшиеся мне зелья. Несколько бутылочек самых разных форм и размеров, пять пустых пробирок и бутлочка, которую я сразу узнал. Зелье для загадочных семян.

Согласно инструкции Кембы, семена следовало разложить по пробиркам, залить этим составом и оставить в таком виде ровно три дня.

Вчера, когда я слушал эту инструкцию, я мысленно покрутил пальцем у виска. Какая-то откровенная чушь. Семена в пробирках, три дня ожидания… Больше похоже на ритуал сумасшедшего, чем на что-то имеющее практический смысл.

Теперь же…

Теперь я уже не рискнул бы так уверенно смеяться над словами старика. После всего, что произошло за последние сутки, мои представления о том, что возможно, а что нет, сильно пошатнулись.

Где-то среди остальных пузырьков должны были находиться сонное и парализующее зелья. Именно они интересовали меня больше всего. Кемба продемонстрировал их действие настолько убедительно, что пройти мимо подобного оружия было бы просто глупо.

Я внимательно осмотрел каждую бутылочку. Никакой маркировки не обнаружил. Бутыли отличались только формой и размером. Понять, где что находится, было совершенно невозможно. Оставалось надеяться, что ответ найдется среди бумаг. Кемба ведь говорил, что оставляет мне свои рецепты. Я достал из сундука первый попавшийся пергамент, машинально развернул его… и застыл.

Пожалуй, такого потрясения я не испытывал даже в тот момент, когда понял, что умер и очнулся в другом мире.

Нет, неправильно. Тогда шок накатывал постепенно. Сначала болезнь, потом смерть, потом новое тело, потом осознание происходящего. Все растянулось во времени. А сейчас меня словно ударили по голове чем-то тяжелым одной-единственной строчкой.

Я несколько секунд просто смотрел на пергамент, не веря собственным глазам. Как? Как это вообще возможно?

Только теперь я вдруг понял, какой очевидный вопрос совершенно не пришел мне в голову. Когда Кемба говорил о рецептах, я ни разу не задумался, на каком языке они вообще должны быть написаны.

А ведь вопрос был совсем не праздный. Кемба говорил на лауренском с таким чудовищным акцентом, что поначалу я вообще решил, будто он обращается ко мне на своем родном языке. Лишь спустя какое-то время научился разбирать его речь.

Да и потом его лауренский оставлял желать лучшего. Простые фразы он еще строил, но и только. Если вдуматься, предположение, что Кемба умеет свободно читать и писать по-лауренски, выглядело весьма смелым.

Так на каком языке должны были оказаться его записи? Честно говоря, можно было ожидать чего угодно. Какого-нибудь местного наречия. Древнего языка колдунов. Да хоть рисунков. Но только не этого.

Пергамент был исписан безупречной… латынью. Самой настоящей латынью.

Я даже несколько раз перечитал первые строки, пытаясь найти ошибку. Но нет. Никакой ошибки. Именно латынь. В хижине деревенского колдуна, затерянной где-то на краю света.

В то, что Кемба свободно владел латынью, я не поверил бы даже под угрозой расстрела. Где Кемба… и где латынь? Но факт оставался фактом.

Я держал в руках старый пергамент, на котором языком древней империи был записан рецепт зелья.

В состоянии полного раздрая я вытащил из сундука остальные бумаги и попытался хоть как-то рассортировать находки.

Самым древним выглядел большой свиток, намотанный на деревянную катушку. Пергамент успел пожелтеть от времени, края местами потемнели, однако сам свиток сохранился на удивление хорошо. Видно было, что его не просто хранили, а регулярно доставали и читали. Вещь явно очень ценная. Нечто фундаментальное. Кажется, именно такие свитки во времена Древней Империи и называли трактатами.

В заглавии красивыми буквами с затейливыми завитками было выведено:

De Natura Ascensionis

Auctor: Titus Valerius Carus.

После нескольких минут мучительного перевода я получил:

«О природе восхождения». Автор: Тит Валерий Кар.

Тут стоит сказать пару слов о моих познаниях в латыни.

Виконт де Ривен обладал редкой способностью к языкам. Помимо родного лауренского он свободно владел касталийским, неплохо говорил на ютанском и немного знал латынь.

Правда, латынь для Антуана была прежде всего языком церковным. Он мог читать богослужебные тексты и знал наизусть несколько молитв, но свободным знанием это назвать было нельзя. Скорее, уверенное чтение со словарем… если бы словарь существовал.

К счастью, память прежнего владельца тела никуда не исчезла. Стоило сосредоточиться, и забытые слова сами постепенно всплывали в голове.

Я осторожно развернул свиток. То, что открылось моему взгляду, вызвало очередной приступ недоумения. Это были стихи. Не несколько торжественных строк в начале трактата. Весь текст оказался написан стихами.

То есть деревенский колдун, живущий в хижине где-то на краю света, бережно хранил древние латинские стихи. Целую, блин, поэму. Уровень абсурда вновь покорил очередную вершину.

Хотя…

Я задумался. А ведь это означало одну очень важную вещь. Все мои попытки представить Кембу этаким местным шаманом окончательно рассыпались. Даже если старик сам не понимал латынь, откуда-то ведь этот свиток к нему попал. А значит, где-то в этом мире существовали люди, которые могли его прочитать. И, что еще интереснее, существовали люди, которые вообще знали о существовании Древней Империи.

Получается, передо мной была вовсе не забытая окраина цивилизации. Я просто пока ничего не понимал.

Как

К счастью, автор обошелся без стихотворных изысков. Трактат целиком посвящался цветку марехи-са. Если я правильно понял, это было подробное руководство по его выращиванию. Когда поливать, сколько вливать магической силы, когда пересаживать, как готовить семена, при каких условиях растение погибает и как этого избежать. В общем все по делу, никакого абсурда.

Ну что, меня можно поздравить. Я стал счастливым обладателем первого в своей жизни учебника по магической ботанике.

Что ж… каждому свое. Кому-то достаются легендарные артефакты, а мне — пособие по выращиванию волшебных цветов. Как говорится, кесарю — кесарево, а ботанику — ботаниково.

Остальные листы оказались именно тем, на что намекал Кемба, — рецептами зелий. Среди них нашлись и парализующее, и сонное, и еще несколько составов, о назначении которых я пока лишь догадывался.

Я даже сумел разобраться с дозировками. Вот только возникла одна маленькая проблема. Все ингредиенты были записаны на латыни. И если названия привычных растений я еще кое-как понимал, то большая часть компонентов представляла для меня полный набор бессмысленных слов. Получалось, что рецепты у меня есть. Вот только приготовить по ним хоть что-нибудь я пока не способен.

Глава 6

Я отложил находки в сторону и с наслаждением потянулся.

Последние двое суток выдались настолько насыщенными, что голова буквально шла кругом. За это время я успел сразиться с зомби, познакомиться с деревенским колдуном, получить непонятный магический дар, а теперь еще стал обладателем сундука, содержимое которого ставило вопросов куда больше, чем давало ответов.

Вот ведь невезение. Нет бы найти сундук с золотом. Или хотя бы карту сокровищ. На худой конец — фамильные драгоценности. Вместо этого мне достались древние свитки, рецепты зелий и учебник по выращиванию волшебных цветов.

Хотя… если отбросить эмоции, находка могла оказаться ценной

Древние трактаты редко переживают века случайно. Кто-то ведь хранил их, берег, передавал из рук в руки. Значит, ценность у них была огромная. Просто пока я этой ценности еще не понимал.

Однако существовала и другая сторона вопроса.

С точки зрения Святой Церкви все содержимое сундука являлось чистейшим колдовством и ересью. Запретные трактаты. Магические рецепты. Неизвестные зелья. Если все это попадет в руки нужных людей, объясняться со священниками придется очень долго. Скорее всего — до самого костра.

Нет уж. Хранить такие вещи можно только в полной тайне.

Я потер виски. Что-то у меня уже голова закипает от всех этих открытий. Да и жара стояла такая, что мысли постепенно начинали плавиться вместе с мозгами.

Пожалуй, сначала стоит искупаться. А уже потом, с холодной головой, попытаться сложить все кусочки этой мозаики воедино.

Так я и поступил. Аккуратно уложил бумаги, свитки и пузырьки обратно в сундук. Сам сундук закопал прямо здесь, в песке, тщательно замаскировав место.

Тайник получился, честно говоря, посредственный. Но кто станет искать сокровища на пустынном берегу? Да и кому вообще придет в голову копаться в песке возле лагуны, куда никто не ходит?

Убедившись, что со стороны ничего не заметно, я подошел к воде, разделся до подштанников и с разбега нырнул в прозрачную прохладу.

Уф…

Как же хорошо.

Несколько минут просто плескался возле берега, наслаждаясь ощущением прохладной воды после изматывающей жары. Потом размеренно поплыл к середине лагуны. Все-таки море — это совершенно особенное удовольствие.

Доплыв почти до центра, перевернулся на спину, раскинул руки и полностью расслабился. Надо мной раскинулось бескрайнее синее небо. Вот теперь можно спокойно подумать.

Для начала следовало восстановить в памяти все, что говорил Кемба перед смертью.

Если отбросить прощальные слова, главным для него почему-то оставался вовсе не сундук и даже не рецепты. Главным был цветок Марехи-са.

Старик несколько раз повторил, что сумел вырастить здесь растение, которое в природе встречается только возле водопада Нгала-Мбе. Именно это он считал главным достижением своей жизни. Еще один ботаник…

Хотя почему еще один? Теперь эта почетная должность, похоже, переходила ко мне. Ладно. Что мы вообще знаем об этом цветке?

Семена когда-то привез учитель Кембы — тот самый дед Инес. Привез он их из окрестностей Нгала-Мбе. Там же находились развалины какой-то древней цивилизации.

А теперь у меня в руках оказался сундук с древними трактатами на латыни. Совпадение? Не слишком ли много совпадений сразу? Вряд ли Кемба нашел эти свитки здесь, на острове. Значит, он получил их от своего учителя. А тот, скорее всего, привез их из тех самых развалин.

Получается любопытная картина. Неизвестная цивилизация возле Нгала-Мбе каким-то образом была связана с Древней Империей. И, если честно, ничего невероятного в этом я не видел.

Все почему-то воспринимали Древнюю Империю исключительно как государство Мейнленда. Но ведь империя вовсе не заканчивалась у моря. Ее влияние распространялось далеко на юг, через весь Черный континент.

Более того, многие крупнейшие центры знаний находились именно там.

Та же Великая Библиотека располагалась вовсе не в Меровиле, а на Черном континенте. А библиотека, если уж на то пошло, говорит о развитии цивилизации куда больше, чем дворец очередного императора.

Так почему развалины возле Нгала-Мбе обязательно должны принадлежать какой-то неизвестной культуре? Почему это не может быть забытый город самой Империи? Или владение ее союзников? Или крупный торговый центр, через который проходили караваны? Да мало ли вариантов.

Во всяком случае, древние латинские свитки, найденные где-то возле Нгала-Мбе, переставали казаться невероятной нелепицей. Наоборот. Они неожиданно складывались в довольно стройную картину. И чем больше я об этом думал, тем сильнее понимал одну простую вещь. Рано или поздно мне придется попасть к водопаду Нгала-Мбе самому. Похоже, именно там скрывалась половина ответов на вопросы, которые накопились у меня за последние два дня.

Впрочем, до Нгала-Мбе еще нужно дожить. Есть дела куда более насущные.

Для начала стоит взглянуть на тот самый цветок марехи-са. Не исключено, что вся эта история сильно преувеличена. Вдруг никакого чуда там нет, а растет самый обычный… ну, условный тюльпан. Просто местные веками считают его священным и приписывают ему свойства, которых у него никогда не было. Хотя… после всего пережитого подобный скептицизм выглядел уже не слишком убедительно.

Следующий вопрос — древний трактат. Очень уж хотелось понять, что именно скрывается за этим напыщенным названием: «О природе восхождения». Только вот сделать это будет непросто. Моих знаний латыни явно не хватит, чтобы с ходу

Впрочем, не такая уж это и проблема. Прочитаю столько, сколько сумею. Незнакомые слова выпишу отдельно. Рано или поздно обязательно найду человека или книгу, которые помогут их перевести.

Главное — не спешить и не болтать лишнего. Если кто-нибудь узнает, что молодой виконт с огромным интересом изучает древние колдовские трактаты, вопросов возникнет слишком много. А закончиться эти вопросы вполне могут костром. На этот раз уже не погребальным.

Я невольно усмехнулся. Похоже, впервые в жизни мне придется изучать запрещенную литературу с такой осторожностью.

Но оставалась еще одна проблема. Наверное, самая странная из всех. Мне предстояло наконец разобраться с тем самым игровым интерфейсом, который каким-то непостижимым образом поселился у меня в голове.

Итак, у меня есть характеристики. Есть уровень. До следующего уровня требуется пятьдесят осколков восхождения — что бы это, черт возьми, ни значило.

Если руководствоваться логикой игр моего мира, все выглядит довольно привычно. Получил уровень — заработал несколько очков — распределил их между характеристиками.

Стоп… Кемба ведь говорил что-то очень похожее. Особым образом подготовленное семя волшебного цветка дает единицу таланта. Именно так он и выразился. После этого человек становится сильнее, ловчее, выносливее… Вот оно. Единица таланта.

Выходит, характеристики можно повышать при помощи семян. Это какой-то обходной путь. А основной — получать те же самые единицы через повышение уровня.

Во всяком случае, если мир действительно устроен так же, как большинство игр, в которые я когда-то играл.

Хотя… Я слишком легко натягиваю привычную игровую механику на совершенно незнакомый мир. А вдруг здесь все работает совсем иначе? Пока это лишь догадки. Но если моя гипотеза хотя бы наполовину верна…

Я невольно присвистнул. Получается, пять семян — это пять единиц таланта. То есть возможность поднять характеристики сразу на пять пунктов, вообще не повышая уровень. Кажется, я начинаю понимать этого самого Макандала.

Особенно если учесть, что сейчас, на нулевом уровне, получить следующий уровень наверняка относительно просто. А что будет потом? На пятидесятом? На сотом? Сколько тогда потребуется этих самых осколков восхождения? Пятьсот? Тысяча? Десять тысяч?

Если так, то цветок Марехи-са действительно становится настоящим читом. Кемба, собственно, примерно так его и описывал. Ладно. Оставим пока Макандала в покое. Мне бы со своими проблемами разобраться.

Общая картина понемногу начинает складываться, но пока она держится почти исключительно на предположениях. Реальных знаний у меня кот наплакал.

Нужно выяснить, что такое осколки восхождения. Понять, где их добывают. Разобраться с трактатами. Со всеми. Расспросить Инес. Эта хитрюга поняла про меня куда больше, чем показала, а сама почти ничего не рассказала. Ну и, конечно, посмотреть на цветок Марехи-са. Теперь он интересовал меня куда сильнее, чем все древние трактаты вместе взятые. Пожалуй, на ближайшее время план действий именно такой.

Я перевернулся в воде и уже собирался плыть к берегу, когда заметил, что вдоль кромки воды кто-то идет. На мгновение сердце неприятно екнуло. Неужели меня все-таки нашли? Я прищурился. Это была Инес. Я невольно улыбнулся. Вот и отлично. Я как раз собирался с ней поговорить. Тем более вопросов к этой девушке у меня накопилось более чем достаточно.

Инес стояла на берегу и с любопытством наблюдала, как я плыву к берегу. Когда вода стала мне по пояс, я поднялся на ноги и медленно пошел к ней.

На полпути неожиданно стало неловко. В этом мире разгуливать перед женщиной в одних мокрых подштанниках считалось верхом неприличия. Я даже замедлил шаг. Инес заметила мое замешательство и едва заметно улыбнулась.

«А ну его к черту», — решил я. — «Она сама, между прочим, не сказать, чтобы особенно одета». Отбросив сомнения, спокойно вышел на берег.

Девушка без всякого смущения рассматривала меня, а я с не меньшим интересом смотрел на плетеную корзинку у нее в руках. Оттуда доносился такой аромат жареного мяса, что желудок немедленно напомнил о своем существовании.

— Когда ты научился так плавать? — спросила Инес.

Я лишь неопределенно пожал плечами.

После гибели моей семьи она уже не жила в доме де Ривенов. Иногда заглядывала узнать, не изменилось ли мое положение, но прислугу я содержать уже не мог. Теоретически времени научиться плавать у меня хватало. Вот только обсуждать эту тему совершенно не хотелось.

— Лучше скажи, как ты меня нашла?

— По следам, — спокойно ответила она. — Ты их почти не скрывал.

Вот черт…

Значит, теперь придется думать еще и об этом. Впрочем, все сложилось удачно. Я снова покосился на корзинку. Живот предательски заурчал. Инес тихонько рассмеялась.

— Я принесла тебе поесть.

— Ты просто спасительница.

Мы устроились в тени пальм.

Девушка расстелила на песке кусок плотной ткани и стала выкладывать содержимое корзины. Несколько крупных кусков запеченного мяса, завернутых в листья. Лепешки. Пузатый кувшин с пивом.

В этот момент к нам подлетел ворон, и попытался устроится за нашим импровизированным столом, явно рассчитывая на угощение. Я подхватил горсть песка и с силой швырнул в ворона. Тот обиженно закаркал и улетел.

Я набросился на еду почти сразу, но уже через несколько секунд заметил, что Инес сидит, сложив руки на коленях, и лишь наблюдает за мной.

Пришлось остановиться.

— Если ты не будешь есть, я тоже не стану.

Она удивленно подняла глаза.

— Вообще-то это мясо твоих коз.

— Бывших моих.

— Но…

— После того как деревня их… экспроприировала.

— Что сделала?

— Присвоила.

Я улыбнулся.

— Уверен, тебе пришлось здорово побороться, чтобы забрать хотя бы это.

Инес тоже улыбнулась.

— Немного пришлось.

— Значит, теперь мясо твое. Так что садись и ешь.

Она покачала головой.

— Его не хватит на двоих.

— Хватит. Поделим по-братски.

Девушка удивленно моргнула.

— По-братски? Теперь я твоя сестра?

Я машинально перевел взгляд на ее грудь, прикрытую лишь несколькими полосками ткани и ожерельем, после чего усмехнулся.

— Нет. Сестра из тебя точно не получится.

Она проследила направление моего взгляда и лукаво улыбнулась. После этого спорить перестала. Мы принялись есть вместе.

Мясо оказалось великолепным. Оно буквально таяло во рту. То ли местные действительно знали какой-то особенный способ приготовления, то ли виноват был мой зверский голод.

Наверное, и то и другое.

— У нас есть какая-нибудь кружка? — спросил я поднимая кувшин.

Кружка обнаружилась, но только в единственном экземпляре. Не, так не пойдет. Я налил пиво в кружку и протянул ее Инес.

— Я буду пить прямо из кувшина

Девушка выпучила глаза от удивления, но спорить не стала. Ну еще бы ей не удивляться. Виконт де Ривен будет пить

— Давай за упокой души старины Кембы — провозгласил я тост, и принялся пить.

Инес молча меня поддержала.

— Ты, наверное, сильно переживаешь?

— Переживаю? Почему? — удивилась моя бывшая служанка.

— Ну, как я понял Кемба был тебе родственником.

— Кембы не был мне родственником. Мы вообще редко общались.

— Но как же, он же ученик твоего деда.

— А еще он противный старикашка, который гонял меня и моих братьев, когда мы были маленькими.

— А когда вы выросли?

— А когда мы выросли, он ничего не сделал, чтоб спасти меня, хотя мог. Если бы не твоя мама, я сейчас была бы рабыней и не разгибая спины трудилась на плантациях.

Хм… а ведь и правда. Насколько я понял, Кемба по местным меркам был зажиточным мужиком. Хотя кое-что не совпадает.

— Как же ты уговорила его лечить меня?

— Это была его идея. Ты был ему чем-то интересен. Не знаю чем. Возможно он уже тогда решил сделать тебя наследником.

— Понятно. Ну и ладно тогда. Давай тогда выпьем за нас с тобой, и за то чтоб будущее у нас было лучше настоящего.

Я долил девушке в кружку, чокнулся с ней своим кувшином и присосался к кувшину. Пиво в такую жару, да под печенное мясо со специями пошло просто на ура. К сожалению, и то и другое закончилось слишком быстро. Но мне хватило. Я как-то совершенно не подумал, что тело пятнадцатилетнего пацана помимо плюсов несет и минусы. Непривычный к алкоголю я от выпитого ощутил легкую эйфорию. Или не легкую.

Глянул на девушку. Судя по заблестевшим глазам, с ней происходило тоже самое. Я окинул взглядом ее фигуру. Нет, ну какая же все-таки красавица.

— Сможешь научить меня плавать? — внезапно спросила она

— Плавать? Да легко вообще. Пошли.

Я зашел в воду по пояс и повернулся к Инес. Та застыла на берегу не решаясь войти в воду. Я же пялился на девушку восхищенным взглядом и не мог оторвать глаз.

Говорят, царевна есть

Что не можно глаз отвесть.

Мелькнули в голове строчки. Наши глаза встретились, и я увидел в них что-то такое, что придало мне смелости.

— Раздевайся и заходи в воду, — сказал я.

Инес замерла. Несколько долгих секунд мы молча смотрели друг на друга. Казалось, она пытается понять, шучу я или говорю серьезно. Потом медленно подняла руки к плечам.

Одно за другим на песок легли нехитрые детали ее одежды. Она ни разу не отвела взгляда. Через мгновение девушка шагнула в воду и остановилась совсем рядом.

Я решительно обнял ее за талию и притянул к себе. Инес не отстранилась. Наши губы встретились. Сначала осторожно, словно каждый из нас до конца не верил в происходящее. Потом поцелуй стал долгим и жадным. По телу пробежала горячая дрожь. Судя по тому, как девушка крепче прижалась ко мне, с ней происходило то же самое.

«Плавать… Ну конечно», — мелькнула у меня совершенно не педагогическая мысль. Я легко подхватил Инес на руки. Девушка тихо рассмеялась, обняла меня за шею и даже не попыталась возразить.

На берегу я осторожно опустил ее на теплый песок. Время словно перестало существовать. Были только шум прибоя, запах моря и девушка, которую хотелось целовать снова и снова.

Очень быстро выяснилось, что учить Инес совершенно нечему. Откуда у нее появился этот опыт, я понятия не имел, да и думать об этом совершенно не хотелось.

Солнце медленно клонилось к горизонту.

Мы то исчезали в прохладной морской воде, смывая с себя песок, то снова возвращались на теплый берег. Смеялись, брызгались, дурачились, а потом вновь забывали обо всем на свете.

Лишь теперь я в полной мере оценил возможности своего нового тела. Молодой виконт оказался удивительно неутомим. Впрочем, Инес ничуть ему не уступала.

Опомнились мы только глубокой ночью.

Лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу и завернувшись в тот самый кусок ткани, на котором совсем недавно обедали. Высоко над нами висела огромная полная луна, серебром заливая лагуну, пальмы и спокойное море.

На какое-то время весь остальной мир просто перестал существовать.

Глава 7

Проснулся я от того, что Инес беспокойно заворочалась во сне. Девушка плотнее прижалась ко мне, пытаясь сохранить остатки тепла, и этим невольно разбудила меня.

Было холодно.

Странное ощущение. До сих пор мне казалось, что главная проблема этого мира — бесконечная жара. Холод здесь считался чем-то почти экзотическим. Потом до меня дошло.

Ну конечно.

Мы оба лежали совершенно голые на песке, который за ночь успел остыть. Инес, не просыпаясь, опять попыталась прижаться ко мне сильнее. Даже во сне она искала тепло. Я осторожно выбрался из-под нашего импровизированного покрывала.

— Не хватало еще простудиться, — пробормотал себе под нос.

До воды было всего несколько шагов. Честно говоря, лезть в море совершенно не хотелось, но надо было умыться. Однако стоило войти по колено, как выяснилось неожиданное. Вода оказалась удивительно теплой. Даже теплее, чем днем. Или мне это только казалось после холодного песка?

Я зашел почти по грудь и с удовольствием почувствовал, как тело постепенно согревается. Любопытно. Ранним утром море оказалось теплее воздуха. Никогда раньше об этом не задумывался.

— Инес! — позвал я.

Она сонно приподнялась, поежилась и вопросительно посмотрела на меня.

— Иди сюда.

Девушка неуверенно подошла к самой кромке воды, но дальше не двинулась.

— Да не бойся. Здесь теплее, чем на берегу.

Она недоверчиво посмотрела сначала на меня, потом на море. Наконец осторожно сделала шаг. Волна коснулась ступней. Брови девушки удивленно поползли вверх. Еще шаг. Я подошел ближе, взял ее за руку и медленно повел за собой.

Она явно не доверяла воде. Шла осторожно, крепко сжав мою ладонь. Лишь когда вода поднялась почти до плеч, остановилась. Я притянул ее к себе. Инес без всяких слов обняла меня. Так мы и стояли несколько минут. Море постепенно вытягивало из тела ночной холод.

Я вдруг совершенно отчетливо почувствовал, что прижимаю к себе обнаженную девушку. Красивую и страстную. Совсем недавно ставшую моей. Не удержавшись, я коснулся губами ее губ. Соленых от морской воды. Она ответила сразу. Наверное, на этом наше желание искупаться и закончилось. Утреннее море стало продолжением вчерашней ночи.

Когда солнце наконец поднялось над пальмами, мы выбрались на берег. Тот самый многострадальный кусок ткани оказался единственным полотенцем. Толку от него было немного. Обтерлись кое-как.

Потом уселись под пальмой, тесно прижавшись друг к другу, ожидая, пока солнце

Я как раз собирался воспользоваться этим спокойным моментом и расспросить Инес о свитках, цветке Марехи-са и всем остальном, что она явно знала гораздо лучше меня.

Но девушка неожиданно заговорила первой.

— Теперь я твоя наложница.

Я несколько секунд молча смотрел на нее. От вчерашнего безумия в голове еще оставалось приятное тепло, а вот это заявление подействовало почти как ведро холодной воды.

Инес не улыбалась. Она вообще выглядела очень серьезной.

— Что значит… наложница?

Девушка отвела взгляд.

— Это значит, что теперь ты должен обо мне заботиться.

Вот теперь я действительно задумался. Обо мне самом впору было кому-нибудь заботиться. Дом пустой, денег почти нет. Будущее туманнее некуда. Как объяснить это девушке так, чтобы не обидеть?

— Я не против заботиться о тебе, — осторожно сказал я. — Но ты ведь сама видишь… Пока я даже себя толком прокормить не могу.

Она посмотрела на меня так, словно услышала какую-то глупость.

— Ты сын великого воина.

Я невольно усмехнулся.

— Это мама тебе рассказывала?

— Да.

— И еще говорила, что я похож на отца?

Инес кивнула.

Теперь все становилось понятнее. Мой отец действительно был помешан на шпаге. Наверное, сильнее любого другого дворянина. Для него существовали только честь, рыцарские подвиги и фехтование. Меня он начал учить раньше, чем я научился писать.

Благодаря памяти Антуана я действительно владел шпагой гораздо лучше большинства взрослых мужчин. Вот только хлеб из этого мастерства почему-то не появлялся.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим, я умею драться. Допустим, даже сумею тебя защитить. Но защитой не накормишь.

— Это неважно.

— Неважно?

— Нет.

Она произнесла это настолько спокойно, что я даже растерялся.

— Почему?

— Потому что без твоей защиты меня рано или поздно продадут в рабство.

Вот оно. Наконец-то прозвучала настоящая причина. Теперь многое становилось понятно. Она не искала богатого мужчину. Она искала человека, рядом с которым сможет выжить. И выбор пал на меня.

Я невольно улыбнулся. Значит, вчера вечером мне казалось, будто это я вскружил девушке голову. А на самом деле она просто очень вовремя приняла решение. И что теперь? Жаловаться? После вчерашней ночи? По-моему, жаловаться здесь было совершенно не на что.

— Хорошо, — тихо сказал я. — Никто не посмеет продать тебя в рабство.

Она облегченно выдохнула. Впервые за весь разговор. Словно только сейчас окончательно поверила.

— Спасибо.

Она снова прижалась ко мне. Я обнял ее за плечи.

— Вот только есть одна проблема.

— Какая?

— Кормить тебя мне все равно пока нечем.

Дома лежит небольшая заначка. На несколько дней хватит. А дальше… Будем думать.

Не говоря ни слова, Инес вскочила. Подбежала к ближайшей пальме. Подняла с земли тяжелую палку. Одним ловким ударом сбила кокос. Через минуту я уже пил холодное кокосовое молоко, а девушка с невозмутимым видом выковыривала для меня белую мякоть.

Я невольно рассмеялся.

Похоже, вопрос с едой она решила гораздо быстрее меня.

— Инес…

Она подняла голову.

— Мне кажется, будет лучше, если пока никто не узнает о наших отношениях.

— Хорошо.

Девушка даже бровью не повела. А я боялся, что она обидится.

— Для всех я останусь твоей служанкой.

Немного подумала и спокойно добавила:

— Если понадобится — можешь сказать, что я твоя рабыня.

Я даже нахмурился. Что-то меня начинала пугать ее покладистость. Так не бывает.

— Почему ты все время соглашаешься?

Она удивленно посмотрела на меня.

— Потому что это правильно.

— Ты действительно считаешь, что я — лучший выбор? Я ссыльный. Почти нищий. Без будущего.

Девушка несколько секунд молчала. Потом очень внимательно посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты ошибаешься.

— В чем?

— Ты больше не нищий.

— Это еще почему?

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

— Потому что Кемба передал тебе свой дар.

Пауза.

— А человек, получивший такой дар… долго бедным не остается.

— Мне бы твою уверенность, — пробормотал я.

Несколько секунд мы молчали. Потом меня словно кольнуло.

— Кстати… о даре.

Я вскочил, подошел к месту, где утром закопал сундук, и быстро принялся разгребать песок. Инес с любопытством наблюдала за мной, ничего не спрашивая.

Вскоре показалась крышка. Я поднял сундук, поставил его перед собой, открыл и осторожно достал свитки.

— Посмотри внимательно. Ты знаешь, что это такое?

Девушка сразу посерьезнела. Она долго разглядывала бумаги, потом виновато опустила глаза.

— Я расскажу все, что знаю. Только… знаю я совсем немного.

Она взяла в руки несколько отдельных листов пергамента.

— Это рецепты разных зелий. Каких именно — не знаю. Дед никогда не разрешал их трогать.

Затем осторожно развернула другой свиток.

— А это написал мой дед.

— Твой дед? — удивился я. — Этому свитку, если судить по виду, не одна сотня лет.

Инес слегка улыбнулась.

— Он не совсем дед. Скорее… очень далекий предок. Может, прадед. А может, прадед моего прадеда. Я сама уже не знаю.

Она на мгновение задумалась.

— Просто в нашей семье его всегда называли дедом.

— Потому что он жил очень долго?

— Да.

Девушка кивнула.

— У него был дар. А люди с даром живут очень долго. Деду было почти триста лет, когда его убил Макандал.

Это меня уже не удивило. Про триста лет я уже слышал от Кембы. Я кивнул на самый древний свиток.

— Хорошо. Тогда что ты знаешь вот об этом?

Инес осторожно провела пальцами по потрескавшейся пергаменту, словно боялась повредить древность.

— Дед говорил, что этот свиток написал великий маг древности.

Она ненадолго задумалась, вспоминая.

— Очень давно дед побывал возле водопада Нгала-Мбе. В священном месте. Оттуда он привез этот свиток… и еще что-то.

— Что именно?

Она виновато пожала плечами.

— Не знаю.

Потом тихо добавила:

— Но дед говорил, что именно из-за того путешествия его потом искал Макандал.

Я задумчиво покрутил свиток в руках. Получается, Инес не рассказала ничего принципиально нового, но кое-что все-таки подтвердилось. История со священным местом переставала быть красивой легендой.

Я неожиданно поднял голову.

— А ты знаешь, что это за язык?

Девушка посмотрела на меня с искренним удивлением.

— Конечно.

Она сказала это таким тоном, будто ответ был совершенно очевиден.

— Это язык богов.

Я невольно усмехнулся.

— Вот прямо богов?

— Конечно.

Она пожала плечами.

— В вашем доме я видела книги вашего Бога. Они написаны точно такими же буквами. Какая наблюдательная девочка.

— Значит… ты умеешь читать на этом языке?

На этот раз Инес отрицательно покачала головой.

— Нет.

Немного помолчала и продолжила:

— Но дед умел.

— Дед?

— Да. Он умел читать и писать. Его научил учитель. Очень давно.

Она снова посмотрела на свитки.

— Только дед говорил, что никто не должен знать об этом. Потом он научил Кембу и велел ему хранить этот

Я даже присвистнул.

— Хочешь сказать, Кемба тоже знал этот язык?

— Не знаю.

Она пожала плечами.

— Может, знал. Может, нет. Дед никогда не рассказывал мне всего.

Я потер подбородок.

— Ладно… Теперь это уже не проверить.

Инес вдруг нахмурилась.

— Разве ты сам не знаешь этот язык?

— Откуда такой вывод?

— Я видела, как твоя мама читала ваши священные книги.

Я невольно улыбнулся.

— Немного знаю. Настолько, чтобы понимать молитвы и церковные книги. Но этого недостаточно.

Я поднял древний свиток.

— Чтобы прочитать вот это, моих знаний явно не хватит.

— А ваш священник?

Я тяжело вздохнул.

— Он наверняка знает гораздо больше.

Потом серьезно посмотрел ей прямо в глаза.

— Но если он увидит эти бумаги… или хотя бы узнает, что они существуют… нам с тобой конец.

Инес сразу перестала улыбаться.

— Не бойся.

Она покачала головой.

— Я никому не скажу.

После небольшой паузы добавила:

— Я знала про эти свитки с детства. И никому ничего не рассказала.

— Вот и хорошо.

Я аккуратно свернул документы обратно.

— Тогда остается решить, где их прятать.

— У тебя дома?

Я покачал головой.

— Ни в коем случае.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Кажется, ты до конца не понимаешь, насколько все серьезно. Если кто-нибудь найдет этот сундук, никакой титул меня уже не спасет.

Инес задумалась. Потом осторожно сказала:

— Тогда… может, вернуть его в тайник Кембы?

Я скептически хмыкнул.

— В ту самую хижину, где ваши деревенские уже успели все перевернуть вверх дном?

Девушка неожиданно рассмеялась.

— Нет.

Она покачала головой.

— После похорон староста с мужчинами выпили пиво, которое нашли у Кембы.

— И?

— И проспали почти сутки.

Я довольно улыбнулся. Мои молитвы все таки были услышаны.

— Теперь вся деревня решила, что Кемба наложил на свой дом страшное проклятие.

Она едва сдерживала смех.

— Теперь туда никто не ходит.

Я улыбнулся еще сильнее.

— А если они решат избавиться от проклятия и просто сожгут хижину?

— Не решатся.

Инес уверенно покачала головой.

— Никто не знает, какое именно проклятие оставил Кемба. Все боятся сделать только хуже.

Она немного подумала и добавила:

— А даже если дом сгорит… тайник ведь под землей. С сундуком ничего не случится.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Подожди… ты знаешь про тайник?

Она виновато улыбнулась.

— Конечно.

И тихо призналась:

— Когда мы были маленькими, мы с братьями постоянно туда лазили.

— И что?

— Пока однажды нас не поймал Кемба.

Она машинально потерла ладонью чуть ниже спины и смешно поморщилась.

— После той порки желание исследовать его тайники у нас пропало надолго.

Меня все равно не оставляло ощущение, что возвращать сундук обратно в тайник Кембы — идея сомнительная. Если тайник уже однажды нашли дети, значит рано или поздно его может обнаружить кто-то еще.

С другой стороны, ничего лучше я придумать не мог.

В конце концов, до сих пор Инес неизменно проявляла удивительное здравомыслие. Для человека, выросшего в этих местах, она куда лучше понимала, чего здесь стоит опасаться, а чего — нет.

Я тяжело вздохнул.

— Хорошо. Сделаем так, как ты предлагаешь.

Лицо девушки сразу просветлело.

— Сейчас вернемся к хижине Кембы и спрячем сундук обратно. Только действовать будем осторожно. Ты иди впереди и внимательно смотри по сторонам. Если заметишь хоть кого-нибудь — сразу дай знак.

— Хорошо.

Она кивнула так серьезно, словно мы собирались проникнуть в крепость неприятеля.

Мы быстро оделись. Я подхватил сундук и двинулся следом за Инес.

Девушка легко скользила между деревьями, почти бесшумно раздвигая листву. Я невольно залюбовался ее походкой.

Интересно…

Когда она красивее? Сейчас, в своем нехитром наряде из местной ткани? Или несколько минут назад, когда на ней вообще ничего не было? Ответа я так и не нашел. Наверное, оба варианта были по-своему хороши.

До деревни добрались без приключений. Возле хижины Кембы я остался ждать в кустах, а Инес бесшумно исчезла между деревьями. Несколько долгих минут показались вечностью. Наконец девушка выглянула из-за угла дома и едва заметно махнула рукой.

Чисто.

Я быстро пересек открытое место и юркнул внутрь. В хижине царила тишина. Даже после вчерашнего разгрома здесь все еще ощущалось присутствие старого колдуна.

Я опустился на колени, забрался под кровать, поднял деревянную крышку тайника и осторожно опустил сундук внутрь. Крышка легла на место почти беззвучно.

После этого я тщательно размазал по ней слой пыли и песка, стараясь вернуть все так, как было раньше. Если специально не искать, заметить тайник теперь было практически невозможно.

Себе я оставил только один свиток

«О природе восхождения».

Именно его мне хотелось изучить в первую очередь. Остальное пусть пока полежит здесь. Я завернул свиток в кусок ткани и спрятал на дно корзинки Инес, прикрыв сверху листьями.

Теперь со стороны она выглядела совершенно обычно. Еще раз внимательно осмотрев хижину, я убедился, что не оставил после себя никаких следов, и выбрался наружу.

Инес уже ждала меня. Мы молча переглянулись. Она улыбнулась. Я кивнул. После чего мы, стараясь держаться подальше от открытых мест, направились к моему дому.

Дом. Милый дом. Странное чувство. Будто отсутствовал не один день, а несколько месяцев. Я остановился у калитки и невольно оглядел особняк.

Когда мы только прибыли в колонию, денег у семьи было достаточно. Дом покупали без особых раздумий — большой, светлый, с просторной верандой и тенистым садом. По местным меркам настоящая роскошь.

С тех пор многое изменилось. Денег давно не осталось. Несколько раз я даже подумывал продать особняк. Вот только кому?

Губернатор и прочие местные сановники уже жили в домах ничуть не хуже, или даже лучше Других графов в округе не наблюдалось. Да и вообще, покупателей на подобную недвижимость здесь почти не существовало.

Высокая смертность от серой лихорадки делала свое дело. В городе пустовало еще несколько богатых домов, хозяева которых давно лежали на кладбище. Так что рынок элитной недвижимости находился в состоянии глубокой комы.

Да и ладно. Раз не могу продать — значит, буду жить. Вернее, будем жить. От этой мысли я невольно улыбнулся. Еще вчера я был один, а сегодня все изменилось. Теперь у меня появилась Инес. Моя… наложница.

Я мысленно покатал это слово на языке. Честно говоря, до сих пор не очень понимал, что именно оно означает в здешних обычаях. Какие права дает? Какие обязанности накладывает?

Следовало бы, наверное, осторожно расспросить кого-нибудь. Я усмехнулся. Пожалуй, не стоит. Инес явно вкладывала в это слово какой-то свой, совершенно определенный смысл. Начни я сейчас выяснять юридические тонкости, получится довольно глупо.

В конце концов, суть и без того

Я толкнул дверь и вошел в дом.

Глава 8

Честно говоря, я рассчитывал, что, оказавшись наконец дома, мы с Инес еще немного похулиганим. Все-таки в наследство от родителей мне досталась огромная двуспальная кровать, которая последние годы использовалась исключительно для сна одного очень одинокого виконта.

Но, как выяснилось, у моей новоиспеченной наложницы на этот счет имелось совершенно другое мнение.

Едва переступив порог, Инес словно по щелчку пальцев превратилась в образцовую хозяйку. Она быстро осмотрелась, словно закатала рукава своего нехитрого наряда и принялась за уборку с таким видом, будто занималась этим всю жизнь.

Впрочем… почему «будто»? Именно этим она когда-то и занималась. Я не раз видел, как Инес убирала наш дом, но сейчас что-то неуловимо изменилось. Лишь спустя несколько минут до меня дошло, в чем разница.

Раньше она выполняла работу служанки. Теперь же она обживала собственное жилище. Каждую вещь девушка ставила именно туда, где, по ее мнению, ей было место. Где-то поправила занавеску, где-то аккуратно сложила одежду, где-то протерла пыль. Делала она это спокойно, уверенно и удивительно по-хозяйски.

«Кажется, я влип», — подумал я.

Нет, определенно нужно будет как-нибудь выяснить, что именно здесь означает словоналожница. Боюсь, мои представления об этом сильно отличаются от местных.

Некоторое время я с удовольствием наблюдал за Инес, но очень быстро понял, что пользы от моего созерцания ровным счетом никакой. У меня ведь тоже имелись дела. Например, один очень любопытный древний трактат.

В кабинете отца по-прежнему стояли массивный письменный стол и тяжелое кресло с высокой спинкой. Усевшись с максимально возможным комфортом, я осторожно развернул свиток и приготовил лист бумаги для заметок.

Очень быстро выяснилось, что мои познания в латыни несколько переоценены.

Каждое третье, а то и второе слово приходилось выписывать отдельно. Через некоторое время список незнакомых слов стал настолько длинным, что само чтение окончательно потеряло смысл.

Я отложил перо. Нет. Так дело не пойдет. Гораздо разумнее сначала прочитать текст целиком, пытаясь уловить общий смысл, а уже потом возвращаться к отдельным непонятным местам.

Примерно половину написанного я понимал без особого труда. Еще процентов двадцать удавалось восстановить по контексту. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы составить довольно цельное представление о содержании. Без нюансов.

Первое же открытие приятно удивило. Никакой лирической поэмы, передо мной не было. Это оказался самый настоящий научный трактат. Да, написанный стихами, но, по сути, именно трактат. Зачем автор решил изложить научный текст в стихотворной форме, оставалось загадкой.

Впрочем…

Две тысячи лет назад у людей наверняка были свои причуды. Хочешь писать научную работу гекзаметром — кто тебе запретит?

Основной темой трактата оказалось некое Восхождение. Иногда встречалось выражение «Лестница Восхождения», и чем дальше я читал, тем сильнее убеждался, что речь идет именно об уровнях.

Большинство моих предположений подтверждалось одно за другим. Осколки Восхождения действительно использовались для повышения уровня. Каждый новый уровень приносил две единицы таланта. Эти единицы можно было вкладывать либо в характеристики тела, либо в развитие заклинаний.

Практически все оказалось именно так, как я предполагал. Я даже на несколько секунд перестал читать.

— Неплохо, — пробормотал я себе под нос.

Похоже, не зря интеллект оказался моей самой высокой характеристикой. Я уже собирался мысленно похвалить себя за выдающиеся аналитические способности, но вовремя спохватился и даже оглянулся по сторонам. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь застал меня за самолюбованием.

Но один момент меня одновременно заинтересовал и окончательно запутал. Оказывалось, что осколки Восхождения использовались не только для развития человека. Они еще и служили деньгами.

И вот здесь моя логика окончательно дала сбой. Стоп. Как именно это работает? Осколки материальны? Или существуют только внутри интерфейса? Если материальны, то каким образом они взаимодействуют с этой странной игровой системой?

Это место я мысленно отметил особо. К нему обязательно придется вернуться.

В этот момент желудок громко напомнил, что философские размышления о природе Восхождения желудок совершенно не насыщают.

Я невольно усмехнулся. Пора было возвращаться из мира древних трактатов в мир куда более приземленных проблем. Например, к вопросу, чем кормить себя и свою женщину. Раз уж обзавелся наложницей, придется соответствовать новому статусу.

Я достал из тайника свою последнюю финансовую заначку. Картина получилась удручающей. Четыре серебряные монеты. И небольшая горстка меди. Вот и все состояние древнего рода де Ривен.

Я некоторое время молча смотрел на деньги, после чего позвал:

— Инес!

Ответа не последовало. Из соседней комнаты доносился какой-то подозрительно хозяйственный шум.

Я повысил голос, добавив в него командных ноток.

— Инес!

На этот раз сработало. Девушка почти сразу появилась в дверях кабинета. Я несколько секунд нарочно смотрел на нее с подчеркнутой суровостью. Похоже, получилось убедительно. Она даже слегка насторожилась. Потом я не выдержал и улыбнулся.

— Иди сюда.

Инес подошла к столу. Я указал на разложенные монеты.

— Смотри. Это все наше с тобой богатство.

Немного подумал и отделил одну серебряную монету.

— Эту оставлю себе. Остальное забирай.

Она удивленно посмотрела сначала на деньги, потом на меня.

— Купи еды. Как думаешь, надолго нам этого хватит?

Инес долго рассматривала лежащие на столе монеты. Потом подняла на меня удивленные глаза.

— Это очень много денег, Антуан.

Я даже не сразу услышал продолжение. Антуан. Так она называла меня в самом начале. Потом перестала.

Неожиданно мне понравилось, как это прозвучало. Главное, чтобы она случайно не назвала меня так при посторонних. Лишь спустя несколько секунд до меня дошел смысл ее слов.

— Подожди… что значит «много»?

— На это можно купить очень много еды.

Я недоверчиво посмотрел на нее.

— Инес, я прекрасно знаю цены на городском рынке. На эти деньги там месяц точно не проживешь.

Она спокойно кивнула.

— На городском рынке — нет.

На губах девушки появилась хитрая улыбка.

— А вот в нашей деревне… очень даже проживешь.

— Хм… — удивился я. — А чем вообще питаются в вашей деревне?

Инес посмотрела на меня с искренним недоумением, словно вопрос показался ей странным.

— Всем, что удается добыть.

Она немного подумала, потом принялась загибать пальцы.

— Маисом. Бататом. Маниокой. Иногда ямсом. Когда созревают — едим бананы, кокосы, манго. Мужчины ловят рыбу, женщины собирают моллюсков и крабов. Иногда охотники приносят кабана или антилопу. Тогда мяса хватает на всю деревню.

— А потом опять начинается рыба? — усмехнулся я.

Инес улыбнулась.

— Иногда рыба. Иногда копченое мясо. Иногда сушеное. Если

Я задумчиво кивнул.

— Маис… Это что-то вроде кукурузы?

Девушка пожала плечами.

— Не знаю, что такое кукуруза. Но маис едят все.

Она взяла со стола одну серебряную монету, покрутила ее между пальцами и с уважением посмотрела на чеканку.

— В городе на такую монету купишь совсем немного.

— Вот именно, — подтвердил я.

— Потому что в городе каждый хочет заработать. Один купил, другой привез, третий перепродал. А в деревне люди продают то, что сами вырастили или добыли.

Она снова положила монету на стол.

— За три серебряных мы сможем купить большой мешок маиса, корзину батата, маниоку, сушеную рыбу, копченое мясо, немного фруктов… Если повезет — еще и козьего сыра.

Последнее прозвучало с таким удовольствием, что я невольно улыбнулся.

— И этого действительно хватит почти на месяц?

Инес уверенно кивнула.

— Если каждый день не объедаться мясом — хватит.

Потом немного подумала и добавила:

— Даже останется.

Я покосился на жалкую кучку монет, лежащих на столе.

Странное чувство.

Оказывается, по деревенским меркам я вполне могу считаться человеком небедным. Во всяком случае, умереть с голоду в ближайший месяц нам точно не грозило.

— Тогда бери деньги, — сказал я, пододвигая к ней три серебряные монеты и всю медь. — Закупайся в своей деревне. Только без лишней щедрости. Нам теперь каждую монету считать придется.

Инес аккуратно собрала деньги, завязала их в уголок своей сумки и серьезно кивнула.

— Не беспокойся, Антуан. Я умею торговаться.

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулся я и внимательно оглядел девушку с головы до ног. — Да, вот еще что. Найди в доме какое-нибудь платье. Моя… — я на мгновение запнулся, привыкая к этому слову, — моя наложница не должна ходить в таком виде.

Лицо Инес мгновенно озарилось такой счастливой улыбкой, что я даже растерялся. То ли ей действительно хотелось носить одежду белых женщин, то ли она восприняла мои слова как признание своего статуса.

Инес шагнула ко мне, обняла за шею и легко коснулась губами моей щеки. Всего лишь короткий поцелуй. А по телу словно пробежал горячий разряд.

— Вот ведь колдунья… — пробормотал я себе под нос.

Не удержавшись, обнял девушку за талию и притянул к себе.

— Я так и сделаю, мой господин, — тихо сказала Инес, глядя мне прямо в глаза. — Только не сейчас.

— Почему?

— Если я приду в деревню в платье белой женщины, меня сразу примут за богатую госпожу.

Она лукаво улыбнулась.

— А богатым всегда продают дороже.

Я невольно рассмеялся.

— Вот оно что…

— Сегодня я останусь обычной деревенской девушкой. Куплю все, что нужно, а уже потом переоденусь. Хорошо?

Ну и как тут спорить? Аргумент оказался настолько разумным, что возразить было нечего. Кажется, эта девушка действительно умела думать на несколько ходов вперед.

— Хорошо, — вздохнул я. — Делай по-своему.

Она довольно кивнула.

— Спасибо.

Я снова попытался удержать ее возле себя, но Инес ловко выскользнула из моих рук, словно рыбка.

— Вернусь быстро.

Она подхватила корзинку и почти бегом выскочила за дверь. Я проводил взглядом ее стройную фигурку, мелькнувшую за калиткой, после чего покачал головой.

— Точно попал…

Еще вчера жил себе спокойно. Сегодня уже раздаю деньги, переживаю, чтобы девушка хорошо поела, и совершенно серьезно размышляю о том, как обеспечить ей достойную жизнь. Похоже, именно так и становятся подкаблучниками.

Я устроился на диване в гостиной, развернул трактат «О природе восхождения» и попытался вернуться к чтению. Нужно было наконец понять, где добывают осколки восхождения. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз строить догадки.

Однако чтение откровенно не клеилось. И без того непростой текст требовал полной сосредоточенности, а мысли упрямо возвращались совсем к другому. Перед глазами вновь и вновь возникала улыбающаяся Инес. Ее смех, вкус ее губ, волнующие изгибы.

Я поймал себя на том, что уже несколько минут смотрю на одну и ту же строчку, совершенно не понимая ее смысла.

— Да что ж такое…

Я потер лицо ладонями, сделал еще одну безуспешную попытку сосредоточиться и наконец сдался.

Организм напомнил, что за последние двое суток мне довелось слишком много пережить и слишком мало поспать. Свиток медленно выскользнул из рук. Я еще успел подумать, что неплохо было бы поднять его с пола, и в следующую секунду уже крепко спал.

Не знаю, как долго я спал. Пару часов, вряд ли больше. Молодой организм быстро восстанавливался. Встал, сполоснул лицо и начал слоняться по дому. За время, что я провел в этом мире, я так и не удосужился как следует изучить этот дом. Было не до этого. Все силы уходили на то, чтобы просто выжить. Память виконта услужливо подсказывала расположение комнат и их назначение.

Среди комнат обнаружился фехтовальный зал. Место, где граф де Ривен с сыном проводили много времени. Звание первой шпаги Меровиля не дается просто так. Это результат тяжелого труда. Граф де Ривен тренировался каждый день, по нескольку часов. Своего сына он приучил к тому же. Юный виконт проводил в фехтовальном зале по два часа каждый день. Что касается меня, то я это дело сразу же забросил. Мне это было неинтересно. За те два месяца, что я пребываю в этом мире, я ни разу не брал шпагу в руки.

Схватка с зомби наглядно показала, как я был неправ. Только намертво вбитые в это тело рефлексы позволили мне отделаться испугом. Окажись на той поляне настоящий я, те зомби разделали бы меня легко и просто. Видимо, нужно продолжать держать себя в форме. В этом мире молодой и знатный дворянин просто обязан быть отличным фехтовальщиком.

Я уверенно вошел в зал. Здесь почти ничего не изменилось. Стойка с оружием у дальней стены, манекен, иссеченный тысячами ударов, фехтовальная дорожка, натертая до блеска подошвами сапог, маленькая пробковая мишень, закрепленная на стене на уровне человеческого горла.

Пальцы сами выбрали привычную шпагу. Стоило взять ее в руку, как тело начало вспоминать. Несколько раз взмахнул клинком, потом выписал восьмерку. Да, именно эта. Отец всегда говорил, что хорошая шпага должна становиться продолжением руки, а не наоборот.

Я занял исходную стойку. Первый выпад оказался слишком резким. Острие с сухим щелчком вонзилось точно в центр пробковой мишени.

Возврат.

Снова выпад.

Еще один.

Постепенно движения перестали требовать сознательного контроля. Правая рука сама выбрасывала клинок вперед, левая привычно уходила назад, корпус слегка подавался вслед за оружием, а ноги удерживали идеальное равновесие.

После нескольких десятков повторений мышцы начали понемногу вспоминать

Я сменил упражнение. Теперь работали только ноги. Медленное продвижение вперед. Такое же плавное отступление. Затем серия коротких перемещений с постоянным сохранением боевой стойки. Отец постоянно повторял, что плохой фехтовальщик думает о шпаге. Хороший — о ногах. Потому что именно ноги выигрывают поединок, а клинок лишь ставит точку.

Несколько минут я двигался по дорожке почти без участия сознания. Память тела оказалась куда надежнее памяти головы.

Следующим был манекен.

Я остановился перед деревянной фигурой и начал наносить удары уже не в одну неподвижную точку, а в разные жизненно важные места. Горло. Грудь. Подмышка. Внутренняя сторона предплечья. Снова горло. Каждый выпад сопровождался мгновенным возвращением клинка в защитную позицию. Отец ненавидел красивые широкие замахи.

— Никогда не любуйся собственным ударом, — словно услышал я его голос. — Пока ты смотришь, как умирает противник, его приятель уже протыкает тебя насквозь.

Я невольно усмехнулся.

Потом настала очередь защиты.

Кисть закрутила клинок, последовательно переводя его из одной линии в другую. Отбив вправо. Отбив влево. Верхняя защита. Нижняя. Короткое движение кистью, и воображаемый удар противника уходит в сторону. Еще одно движение — и шпага уже летит в ответную атаку.

Со стороны это наверняка выглядело странно. Человек один в пустом зале отчаянно сражается с невидимым врагом. Но именно так и рождаются настоящие фехтовальщики.

Когда отец был жив, подобные упражнения занимали по два часа ежедневно, без выходных. Поначалу мне казалось, что он издевается надо мной. Теперь же я был благодарен ему за каждую каплю пота, пролитую в этом зале.

Именно эти бесконечные тренировки позволили мне остаться в живых на поляне с зомби. Намеренно вбитые в тело тысячами повторений рефлексы.

Наконец я опустил шпагу. Предплечье неприятно гудело, плечи налились тяжестью, а на лбу выступили первые капли пота.

Два месяца безделья никуда не делись. Потерянную форму еще предстояло вернуть.

Ничего. Время у меня пока есть. Нужно просто снова жить так, как жил Антуан де Ривен. Каждый день по два часа.

Неожиданно я ощутил чужой взгляд. Резко обернулся. В дверях стояла Инес и смотрела на меня восхищенным взглядом.

Глава 9

Когда наши глаза встретились, Инес слегка смутилась, но глаз не отвела. Наоборот, продолжала смотреть так, будто перед ней стоял не перепачканный потом мальчишка со шпагой в руке, а настоящий герой из ее детских сказок.

И что прикажете чувствовать пятнадцатилетнему парню, когда на него таким взглядом смотрит невероятно красивая девушка?

Правильно.

Я без долгих раздумий подошел, обнял ее за талию и поцеловал. Инес ответила на поцелуй, но через несколько секунд мягко высвободилась из моих объятий.

— Мой господин, — с улыбкой произнесла она, — сначала я приготовлю вам купальню.

Я посмотрел на мокрую от пота рубашку и был вынужден признать, что девушка права. После двух часов упражнений от меня пахло далеко не розами. Вот только отпускать Инес совершенно не хотелось.

— Надеюсь, моя наложница поможет своему господину вымыться? — спросил я с нарочито важным видом.

Девушка тут же опустила голову и очень старательно изобразила почтительный поклон.

— Как прикажет мой господин.

Поклон получился настолько грациозным и… соблазнительным, что по спине у меня пробежали мурашки.

— Только есть одна проблема, — озабоченно произнес я. — Не хотелось бы, чтобы ты намочила одежду. Придется ее снять.

Инес подняла на меня смеющиеся глаза.

— Антуан… может, сначала все-таки пообедаем?

Я невольно отметил, как быстро исчезло официальное «мой господин». Стоило разговору стать хоть немного личным, и я снова превращался просто в Антуана.

— Обед никуда не убежит, — решительно заявил я, взял девушку за руку и повел в сторону купальни.

Она даже не попыталась сопротивляться. Лишь тихонько смеялась, позволяя вести себя за собой.

Купальня действительно оказалась очень кстати. После тренировки прохладная вода быстро смыла усталость, а дальше… дальше события развивались именно так, как и следовало ожидать от двух молодых людей, которые всего сутки назад перестали быть чужими друг другу.

В результате до спальни мы добрались далеко не сразу. Зато родительскую кровать испытали самым тщательным образом. Лишь спустя довольно продолжительное время Инес все-таки сумела убедить меня, что человеку иногда необходимо не только целоваться, но еще и есть.

Когда мы вышли в столовую, я первым делом заметил несколько больших мешков, корзины и аккуратно разложенные продукты.

Я даже присвистнул.

— Ничего себе… Как ты все это сюда дотащила?

Инес спокойно пожала плечами.

— Сама бы не донесла. Мужчины из деревни помогли.

— Просто так?

— Конечно нет. Те самые, у кого я все это купила.

Я присел возле ближайшего мешка, развязал горловину и заглянул внутрь.

Маис.

Рядом лежала корзина с бататом, связки маниоки, копченая рыба, несколько кусков вяленого мяса, кокосы и еще какие-то незнакомые мне плоды.

— Да здесь еды…

Я удивленно посмотрел на девушку.

— …недели на три.

Она довольно кивнула.

— Я же говорила.

— А я думал, ты преувеличиваешь.

— Нет.

Потом, немного подумав, добавила:

— Если каждый день устраивать пир — закончится быстрее.

— Тогда придется добывать мясо на охоте.

— А я буду приносить из джунглей фрукты, орехи и коренья.

Мы переглянулись и одновременно улыбнулись.

Странно…

Еще несколько дней назад я ломал голову, как не умереть с голоду в одиночку. А теперь мы совершенно серьезно обсуждали, как будем вместе вести хозяйство.

Обед оказался непривычным. Почти все блюда были приготовлены из продуктов, которых в прежней жизни я не пробовал. Но, к моему удивлению, оказалось действительно вкусно.

Лишь где-то на самом краю сознания мелькнула мысль, что питаюсь я теперь почти как местные аборигены. Впрочем, мысль эта быстро исчезла. Потому что после обеда мы снова отправились в спальню.

Остаток дня пролетел совершенно незаметно. Мы выбирались из комнаты лишь затем, чтобы перекусить или немного размяться, после чего неизменно возвращались обратно.

С некоторым удивлением я обнаружил, что Инес относится к нашим новым отношениям ничуть не менее… увлеченно, чем я сам. Это открытие меня откровенно радовало.

В конце концов, глубокой ночью мы наконец успокоились и заснули, крепко обнявшись. Когда я проснулся, место рядом уже пустовало. Инес опять поднялась раньше меня.

Усилием воли я подавил первое желание немедленно разыскать Инес и продолжить вчерашнее безумие.

Соблазн оказался велик. Настолько велик, что я даже усмехнулся сам себе. Еще недавно все мои мысли крутились вокруг того, как раздобыть денег, где найти еду и каким образом вообще не умереть в этом мире. Теперь к этим заботам добавилась еще одна. Очень

Я заставил себя переключиться на более насущные вопросы и мысленно принялся перебирать составленный накануне план.

Первым пунктом значился трактат. Вот только одного взгляда на лежащий на столе свиток оказалось достаточно, чтобы желание его читать моментально испарилось. Слишком длинный. Слишком мудреный. И половина слов по-прежнему оставалась для меня загадкой.

— Нет уж… позже.

Что там дальше? Цветок Марехи-са. Вот этим действительно стоило заняться. Собственными глазами посмотреть, из-за чего вокруг него столько разговоров. Может, никакого цветка уже давно нет. А может, его вообще никогда не существовало, а вся история оказалась красивой легендой, которую десятилетиями пересказывают друг другу колдуны.

Заодно и поохочусь. В прошлый раз прогулка закончилась встречей с зомби, и добыть хоть что-нибудь съедобное так и не удалось.

Приняв решение, я отправился в купальню. Холодная вода окончательно прогнала остатки сна. После вчерашних тренировок и… прочих физических нагрузок это оказалось весьма кстати.

На кухню я вошел уже полностью проснувшимся. Инес хлопотала у очага. Услышав мои шаги, она сразу обернулась. На ней было одно из маминых платьев, и девушка с плохо скрываемым волнением ждала моей реакции.

Я невольно улыбнулся.

— Тебе идет. Выглядишь как настоящая модница из Меровиля.

Лицо Инес мгновенно просияло. Она словно только этого и ждала. Честно говоря, соврал я лишь наполовину. Платье действительно сидело на ней неплохо. Просто… мне гораздо больше нравилось, как она выглядела в своем дикарском подобии одежды. А если быть совсем откровенным — лучше всего она выглядела вообще без всякой одежды.

Я поспешил прогнать эту мысль, пока она не увела меня совсем не в ту сторону.

— Завтрак готов, — сообщила Инес, делая вид, будто не заметила моего слишком долгого взгляда.

Стол оказался накрыт неожиданно богато. Вареный батат, жареная рыба, кусочки копченого мяса, ломтики манго и очищенный кокос. Я с уважением посмотрел сначала на еду, потом на девушку.

— Не зря я доверил тебе семейный бюджет.

Она тихонько рассмеялась.

— Это только начало.

За завтраком я рассказал ей, что собираюсь поохотится.

Инес тут же заявила:

— Тогда я пойду с тобой.

Предложение оказалось неожиданным. Если подумать, именно на охоте из Инес наверняка получился бы отличный напарник. Аборигены с детства жили в джунглях и чувствовали себя здесь куда увереннее любого белого. Достаточно вспомнить, как легко она нашла меня по следам.

Вот только шел я вовсе не охотиться. Мне нужно было спокойно осмотреть цветок, разобраться с происходящим и, если повезет, понять хоть что-нибудь про зомби. Лишние свидетели мне были совершенно ни к чему.

— Нет, — покачал я головой. — Сегодня лучше останься дома.

Она сразу нахмурилась.

— Почему?

Я на секунду задумался и нашел вполне правдоподобный довод.

— Представь, что подумают люди, если увидят, как молодой виконт охотится в джунглях в сопровождении маминой служанки. Слухи по колонии разлетятся быстрее попугаев.

Инес немного подумала и нехотя кивнула.

— Да… наверное, ты прав.

Похоже, аргумент ее убедил.

— Тем более дома тоже хватает работы, — добавил я уже мягче. — А я постараюсь вернуться до вечера.

Она подошла ближе, поправила ворот моей рубашки, словно это было самым естественным делом на свете, и тихо сказала:

— Возвращайся побыстрее, Антуан.

— Постараюсь.

Я подхватил ружье, пристегнул тесак и вышел из дома.

К заветной поляне я подбирался медленно и осторожно. В первую очередь потому, что все еще надеялся наконец подстрелить дрофу. После нескольких неудачных попыток эта птица уже начала восприниматься как личный вызов. Но была и другая причина, куда более серьезная. Именно здесь мы с Кембой столкнулись с теми странными существами, которых он без колебаний называл зомби.

До сегодняшнего дня я старательно избегал этой мысли. Подсознание упорно подсовывало более привычные объяснения. Какие-нибудь сумасшедшие дикари. Люди, обколотые местной отравой. Больные неизвестной болезнью. Что угодно, только не ожившие мертвецы.

Но чем ближе я подходил к поляне, тем труднее становилось цепляться за подобные оправдания.

Я уже смирился с тем, что магия в этом мире существует. Пусть не совсем такая, как в книгах моего прошлого мира. Скорее напоминающая игровые механики, где характеристики, уровни и заклинания соседствуют с вполне реальными людьми. Но если существует магия, почему не могут существовать и зомби?

В конце концов, я собственными глазами видел этих тварей.

Они не чувствовали боли. Совершенно не обращали внимания на раны. Даже очень тяжелые. Один продолжал атаковать с почти отрубленной рукой. Другой не заметил клинка, вошедшего ему почти по самую гарду. Любой живой человек после такого давно бы рухнул на землю. А эти продолжали идти.

Кемба тогда сказал, что убить их можно только одним способом — снести голову. Я невольно передернул плечами, отгоняя неприятные воспоминания.

Выходит, я действительно дрался с мертвецами. Самым неприятным в них была даже не сила, и не безразличие к ранениям. Самым неприятным был цвет кожи.

Он выглядел настолько неправильным, что вызывал почти физическое отвращение. Дело вовсе не в том, что кожа была темнее моей. Инес тоже не отличалась белизной, но я считал ее невероятно красивой. Здесь было совсем другое. Какая-то болезненная сероватая бледность, словно плоть уже начала разлагаться, но еще каким-то чудом продолжала двигаться. Один взгляд на такого человека вызывал отторжение.

Из хороших новостей я успел заметить, что с ловкостью у этих существ большие проблемы. Силы у них хоть отбавляй, зато двигались они тяжеловато. Если увидеть их заранее и успеть подготовиться, справиться можно. А вот если такая тварь неожиданно выскочит из-за спины… Нет. Об этом лучше вообще не думать.

Поляна встретила меня настораживающей тишиной. На первый взгляд все выглядело совершенно обычно. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, ветер лениво покачивал высокую траву, яркими пятнами цвели тюльпаны в дальней части поляны. Но чего-то не хватало. Я остановился и прислушался.

Ни одной дрофы, да и с другой живностью проблемы. Ни попугаев, ни кого бы то ни было еще. Даже насекомые стрекотали как-то лениво, словно старались держаться подальше от этого места. Слишком тихо. Для лесной поляны — неестественно тихо.

Цветов у дальней кромки джунглей росло много, но бросаться к ним сломя голову я не собирался. Вместо этого решил сначала обойти поляну по кругу, оставаясь под прикрытием кустарника.

Каждый шаг старался делать максимально осторожно. Медленно переносил вес тела, прежде чем наступить, внимательно следил, чтобы не наступить на сухую ветку. Наверное, Инес сейчас долго бы смеялась, наблюдая за моими стараниями. Да и любой местный охотник наверняка сказал бы, что я ломлюсь через лес, как раненый носорог. Но,

Первого зомби я заметил раньше, чем он почувствовал мое присутствие. Он сидел на корточках спиной ко мне, неподвижный, словно каменная статуя, и смотрел в сторону поляны.

Я замер.

Зомби даже не шелохнулся. Похоже, слух у них действительно работал хуже человеческого. Очень медленно я начал смещаться в сторону, стараясь рассмотреть окрестности, и почти сразу обнаружил второго. Тот прятался за толстым деревом. Через несколько секунд заметил и третьего. Четвертого я искал особенно внимательно, но не нашел.

В прошлый раз их тоже было трое. Совпадение? Или именно такими группами они обычно охотятся? Хотелось верить во второе. Потому что мысль столкнуться сразу с десятком подобных тварей совершенно не вдохновляла. Каким бы искусным ни был фехтовальщик, толпа рано или поздно загонит его в угол.

Я еще раз внимательно осмотрел поляну.

Честно говоря, сражаться мне совершенно не хотелось. Если существовала возможность избежать драки, я бы с удовольствием ей воспользовался. Но выбора, похоже, не было.

Эти твари явно сидели здесь не случайно. Скорее всего, Макандал каким-то образом понял, что рядом находится что-то важное. Например, тот самый цветок Марехи-са. И теперь просто держал здесь постоянную засаду. А значит, пока живы эти трое, спокойно осмотреть поляну у меня не получится.

Я медленно выдохнул. Похоже, другого выхода действительно не оставалось. Придется снова драться.

Решив не изобретать велосипед, я пошел по уже проверенной схеме. В прошлый раз она едва не стоила мне жизни, но теперь я хотя бы понимал, с кем имею дело. Главное — самому выбрать место схватки.

Мне требовалась открытая площадка, где можно свободно двигаться. Если зомби загонят меня между деревьями, вся моя ловкость мгновенно потеряет смысл. А вот на поляне у меня останется пространство для маневра.

Не выпуская тварей из виду, я медленно отступил назад, выбрал удобную позицию и опустился на одно колено. Глубокий вдох. Я прицелился в голову зомби и выстрелил. Грохот ружья раскатился по джунглям так громко, что на мгновение показалось — его услышали на другом конце острова.

Не дожидаясь результата, я вскочил и выбежал на поляну. План сработал именно так, как я рассчитывал. Оставшиеся в засаде твари мгновенно сорвались с места и бросились ко мне.

Я выхватил тесак и сразу начал смещаться вправо, стараясь построить их в одну линию. Пусть мешают друг другу, а не атакуют одновременно.

Получилось даже легче, чем ожидалось. Зомби оказались не только медлительными, но еще и удивительно тупыми. Они вообще не пытались действовать сообща. Передний ринулся вперед, широко раскинув руки, словно собирался просто задавить меня своей массой.

Шаг в сторону, короткий встречный взмах. Тяжелый клинок с влажным хрустом перерубил шею. Голова, кувыркнувшись, покатилась по траве, а тело сделало еще два неуверенных шага и только потом рухнуло лицом вниз.

Второй даже не обратил на это внимания. Будто ничего не произошло. Он так же молча продолжал идти на меня, вытянув вперед руки. Я отпрыгнул назад, не желая раньше времени входить в обмен ударами. Пусть подойдет поближе.

Именно в этот момент неприятности и начались. Подстреленная мною первая тварь неожиданно поднялась. Пуля действительно угодила ей точно в голову. Только вот, похоже, для этих существ одной дырки во лбу оказалось явно недостаточно.

Зомби поднялся с земли рывком, словно его дернули за невидимые веревки, и быстрым тяжелым шагом двинулся к нам. Картина получилась настолько жуткой, что по спине невольно пробежал холодок.

Теперь я уже окончательно перестал искать разумные объяснения. Передо мной действительно были мертвецы. Серая кожа местами начала отслаиваться. На лице не отражалось абсолютно никаких эмоций. Пустые мутные глаза смотрели сквозь меня. Мерзкий запах, который ни с чем невозможно перепутать.

Если бы подобное произошло в моем мире, я бы первым делом решил, что это какой-то безумный розыгрыш с профессиональным гримом, но здесь никакого грима быть не могло.

От подобных мыслей становилось откровенно не по себе. Впрочем, времени бояться не оставалось. Второй зомби уже почти дотянулся до меня, а третий стремительно сокращал расстояние. Нужно было заканчивать с первым, пока они не навалились вдвоем.

Я резко шагнул вперед и со всей силы рубанул по вытянутым рукам. Тесак сработал именно так, как и должен был работать хороший тесак. Первым ударом я отсек левую кисть. Вторым почти полностью перерубил правую руку выше локтя.

Даже оставшись без обеих рук, тварь не остановилась. Она продолжала идти.

— Да чтоб тебя…

Теперь снести голову оказалось уже гораздо проще. Сделав шаг вперед, я рубанул его по шее, и второй зомби тоже рухнул на землю. Я едва успел перевести дух, когда третий уже добежал. Пришлось снова отпрыгивать.

Несколько секунд мы кружили по поляне, словно участники какого-то нелепого танца. Я менял направление, заставляя мертвеца разворачиваться. И вскоре понял, что дырка в голове не прошла для этой твари даром. После каждого резкого поворота зомби терял меня из виду. Дождавшись очередного такого момента, я молниеносно сократил дистанцию.

Шагнул вперед и рубанул по шее. Тесак вошел глубоко, но шее не перерубил. Тварь пошатнулась, потеряв равновесие. Этого мгновения мне хватило. Второй удар с другой стороны и голова отделилась от тела.

Я еще несколько секунд стоял, тяжело дыша и не опуская оружия.

Только убедившись, что ни одно из трех тел больше не собирается подниматься, позволил себе облегченно выдохнуть.

— Фух… Кажется, на этот раз действительно справился.

Глава 10

Некоторое время я стоял неподвижно, напряженно вслушиваясь в звуки джунглей. Сердце постепенно успокаивалось, дыхание выравнивалось. Где-то в кронах деревьев вновь закричали птицы, совсем рядом застрекотали насекомые. Жизнь медленно возвращалась на поляну.

Никто не ломился ко мне сквозь заросли. Похоже, других противников поблизости действительно не оказалось. Что ж… теперь можно заняться тем, ради чего я вообще сюда пришел.

Хотя нет. Для начала стоило осмотреть поверженных противников. Трупы? Мертвецы? Зомби? Даже не знаю, как правильнее называть существ, которые уже умерли, но почему-то продолжают ходить. Впрочем, какая разница.

Я заставил себя подойти к ближайшему телу, и сразу понял, что идея была откровенно неудачной. При жизни эти твари выглядели мерзко. После окончательной смерти — еще хуже. Желание внимательно изучать тела у меня не возникло.

— Ну вас к черту…

Я поспешно отвернулся и направился к зарослям тюльпанов. Сделал всего несколько шагов и внезапно остановился. В голову пришла неприятная мысль. А что, если за мной сейчас наблюдают?

Если я правильно понял слова Кембы, Макандала интересую вовсе не я.

Если я сейчас радостно побегу к нужному цветку, то собственными руками наведу людей Макандала на цель. От такой перспективы мне стало не по себе. Я немедленно изменил направление движения и свернул к ближайшим кустам, всем своим видом изображая осторожный осмотр местности. Заглянул под густые ветви, обошел поваленное дерево, внимательно посмотрел между корнями огромного баобаба, словно искал еще одного притаившегося зомби. Потом неторопливо двинулся обратно.

Маршрут я специально выбрал так, чтобы пройти через заросли тюльпанов, не задерживаясь возле них ни на секунду. Лишь вскользь посмотрел на цветы, и сразу понял, что именно имел в виду Кемба. Он оказался абсолютно прав. С моими новыми способностями перепутать цветок Марехи-са с обычными тюльпанами было невозможно.

Все дело оказалось в ауре. Каждый обычный цветок окутывало легкое зеленоватое марево. Оно было едва заметным, словно прозрачная дымка, колышущаяся вокруг лепестков.

А вот один из тюльпанов буквально светился. Его аура была почти вдвое больше остальных и переливалась густым золотым светом, словно внутри цветка спрятали маленькое солнце.

От неожиданности я едва не сбился с шага. Пришлось даже сделать вид, будто просто споткнулся о кочку.

Сам цветок ничем не отличался от своих собратьев. Те же листья. Такой же высокий стебель. Такой же раскрывшийся бутон. Если не считать золотой ауры. Теперь становилось совершенно ясно, почему колдуны не могли найти его без особого дара.

Я заставил себя не смотреть в его сторону и спокойно прошел мимо, хотя все внутри буквально требовало остановиться и рассмотреть растение поближе. Не сейчас. Бутон уже полностью раскрылся. Еще несколько дней — и лепестки осыплются. Тогда можно будет собрать семена.

Оставался только один вопрос. Сколько именно ждать? Два дня? Три?

Неделю?

Пока я удалялся от поляны, этот вопрос не давал мне покоя. Почему-то казалось, что цветок полностью созреет примерно через четыре дня. Я даже остановился. Странно… Откуда вообще взялась эта уверенность?

Никогда раньше я не интересовался жизненным циклом волшебных растений. Более того, еще несколько месяцев назад вообще не подозревал об их существовании.

И все же внутренний голос настойчиво повторял: Четыре дня. Возможно, именно так проявляется мой дар. Может быть, знания о растениях теперь возникают сами собой, стоит только увидеть нужный экземпляр. Или память виконта подбрасывает сведения, которых я раньше не замечал.

Как бы там ни было, до сих пор интуиция меня еще ни разу не подводила.

— Хорошо… — пробормотал я. — Значит, через четыре дня.

К тому времени цветок наверняка сбросит лепестки, а семена окончательно созреют.

Правда, почти наверняка меня снова будет ждать засада. Но, если верить сегодняшнему опыту, пока я вполне способен справляться с подобными неприятностями. Эта мысль немного приободрила.

На всякий случай я решил заглянуть в интерфейс. Скорее по привычке, чем всерьез рассчитывая увидеть что-то полезное. От увиденного земля ушла у меня из-под ног. Я настолько растерялся, что просто споткнулся на ровном месте. Ноги заплелись, тело полетело вперед, и лишь в последнее мгновение я успел выставить руку, чудом не впечатавшись лицом в грязь.

Осколки Восхождения. Откуда-то у меня появились осколки Восхождения. Целых сто пятьдесят штук. На несколько секунд я вообще перестал соображать. Если верить трактату, именно они позволяли поднимать уровень. Получается, только что произошло нечто невероятно важное.

Однако здравый смысл быстро взял верх. Мысль о возможном наблюдателе никуда не делась. Если за мной действительно следят люди Макандала, сейчас совершенно неподходящий момент, чтобы стоять посреди джунглей и копаться в интерфейсе.

Что бы там ни появилось, никуда оно уже не денется. Разберусь дома. Сначала нужно уйти отсюда.

Домой я добрался меньше чем за два часа. Даже сам удивился, насколько быстро прошел знакомый путь. Впрочем, неудивительно. На этот раз я совершенно не думал ни об осторожности, ни об охоте. Ломился через джунгли напрямик, не обращая внимания ни на шум, ни на сломанные ветки. Любой опытный охотник, увидев мои следы, наверняка решил бы, что через лес промчалось стадо кабанов. Мне было не до маскировки. Все мысли крутились только вокруг одного. Сто пятьдесят осколков.

К счастью, дома Инес не оказалось. Наверное, занималась хозяйством где-то во дворе. Оно и к лучшему. Пока не стоит посвящать ее в особенности моего дара. Да и вообще кого-либо. Чем меньше людей знают о моем интерфейсе, тем спокойнее я буду спать.

Я почти бегом поднялся в кабинет отца, захлопнул дверь, уселся в кресло и наконец полностью погрузился в интерфейс.

Нет, мне не показалось. Сто пятьдесят осколков Восхождения действительно никуда не исчезли. Некоторое время я просто смотрел на цифру, словно опасался, что она вот-вот растворится. Потом принялся разбираться, откуда вообще взялось это богатство.

Минут через десять все стало понятно. Интерфейс считал убитых мною зомби «Некроконструктами первого уровня». За уничтожение каждого такого некроконструкта начислялось пятьдесят осколков Восхождения.

Три зомби. Сто пятьдесят осколков восхождения. Логично.

Возникал, правда, другой вопрос. Как вообще местные жители разбирались во всем этом? У меня за плечами остались годы компьютерных игр и работа с другими интерфейсами. Тем не менее, мне потребовалось почти десять минут, чтобы понять, где что находится.

А люди этого мира? Они ведь ничего подобного никогда не видели. Или интерфейс каждому объясняет все сам?

Еще один вопрос не давал покоя. Пятьдесят осколков за одного такого неуклюжего зомби — не слишком ли щедрая награда? Существа медленные, туповатые, действуют без всякой тактики…

Хотя… Это сейчас мне легко рассуждать. А еще вчера один такой едва не отправил меня на тот свет.

Ладно. К черту философию. Сейчас меня интересовало совсем другое. Пора было наконец поднять уровень. От предвкушения сердце забилось чаще. Если верить трактату, именно ради этого все и затевалось. Возможно, моих запасов хватит не на один, а сразу на два уровня.

Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и снова сосредоточился на интерфейсе. Мысленно потянулся к значку осколков Восхождения, пытаясь переместить их туда, где, как мне казалось, происходило повышение уровня. Ничего. Попробовал еще раз, и снова неудача.

Да что ж такое, я ведь все делал правильно. По крайней мере, мне так казалось. Но интерфейс никак не реагировал на мои действия. Осколки спокойно лежали на своем месте, как будто насмехаясь надо мной.

— Да что же не так?..

Я снова

Нет. Так не бывает. Этот процесс не должен быть настолько сложным. Если любой житель этого мира способен пользоваться системой, значит, ничего сверхъестественного в ней нет. Следовательно, ошибаюсь именно я. Вот только где?

Я медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. По крайней мере, осколки никуда не исчезли. Уже хорошо. Значит, я ничего не испортил. Просто пока не понял, как все это работает.

Мой взгляд сам собой остановился на потайном ящике письменного стола. Трактат Тита Валерия Кара, если где и искать ответ, то именно там. Книга ведь целиком посвящена Восхождению. Было бы странно, если бы автор не объяснил самый главный вопрос — как этим самым Восхождением управлять.

Настроение немного улучшилось. Я решительно открыл тайник, достал свиток и принялся читать с таким остервенением, словно собирался вытрясти из древнего автора ответы силой.

Текст давался тяжело, но сдаваться я не собирался. Главная беда заключалась даже не в сложности языка, а в самом устройстве трактата. Он оказался огромным. К тому же в тексте было полно лирических отступлений и пространных философских рассуждений. И все это — в стихах.

Я с раздражением потер переносицу. Нет, серьезно… Какому человеку вообще пришло в голову писать руководство по Восхождению в стихотворной форме? Если уж тебе есть что рассказать потомкам, так напиши человеческую инструкцию. Коротко, понятно и по существу. Нет же. Нужно обязательно завернуть все в красивые рифмы, чтобы через две тысячи лет какой-нибудь несчастный виконт ломал себе голову, пытаясь понять, где заканчивается поэзия и начинается действительно важная информация.

Через некоторое время я решил сменить подход. Если автор не способен излагать мысли по-человечески, значит это придется сделать мне. Я взял чистые листы бумаги и начал выписывать только то, что имело практическую ценность. Без философии. Без описаний великих героев прошлого. Без бесконечных рассуждений о том, что истинное Восхождение начинается с победы над самим собой.

Поначалу идея казалась блестящей. Очень скоро выяснилось, что полезных сведений слишком мало, а бесполезных — слишком много. Чтобы извлечь несколько действительно важных строк, приходилось переписывать целые страницы. Работа двигалась мучительно медленно.

Несколько раз в кабинет заглядывала Инес. Она осторожно открывала дверь, смотрела на меня, словно пытаясь понять, можно ли сейчас отвлечь, но, заметив, что я полностью поглощен чтением, молча уходила обратно. Лишь однажды поставила рядом кружку с каким-то прохладным напитком и так же бесшумно исчезла. Я даже не заметил, когда успел его выпить.

Совсем без пользы время все же не прошло. Некоторые вещи стали понятнее. Теперь я гораздо лучше представлял себе саму природу Восхождения и то, как устроена местная система. Но именно того ответа, который был нужен больше всего, в трактате по-прежнему не находилось.

Это начинало бесить. Сто пятьдесят осколков уже лежали у меня в интерфейсе. Сто пятьдесят! Стоило только найти способ воспользоваться ими — и я немедленно получил бы новый уровень, а вместе с ним два очка талантов. Я мог прямо сейчас стать сильнее. Вместо этого я сидел над свитком уже несколько часов и тупо на него пялился.

В какой-то момент терпение лопнуло. Я отбросил трактат, вновь открыл интерфейс и еще раз попытался вложить осколки в Восхождение. Медленно и неспеша, замирая после каждого действия.

Но безрезультатно. Интерфейс словно вообще не понимал, чего я от него хочу. Я стиснул зубы, резко поднялся из кресла и вышел из кабинета. Если голова отказывалась работать, значит пора дать работу телу.

В фехтовальном зале меня уже ждала привычная стойка с оружием. Я почти машинально выбрал шпагу и начал тренировку. Выпады. Защиты. Работа ног. Переходы. Манекен. Потом снова все сначала. Постепенно раздражение уходило. Вместе с потом, который стекал по лицу, словно вытекала накопившаяся злость. Когда закончились привычные два часа, мысли наконец перестали метаться по кругу.

У дверей меня уже ждала Инес. По одному взгляду я понял: она чувствовала, что со мной происходит что-то неладное, хотя причины, конечно, не знала.

Я невольно улыбнулся. Несправедливо срывать плохое настроение на человеке, который совершенно ни в чем не виноват. Подойдя к девушке, легко поцеловал ее в щеку.

— Кажется, мой господин наконец победил своего страшного противника? — осторожно спросила она.

— Пока только отступил, — усмехнулся я. — Но это уже неплохо.

Я взял ее за руку.

— Пойдем. После такой тренировки мне совершенно необходима купальня.

Водные процедуры, а затем несколько часов, проведенных наедине с Инес, окончательно прогнали раздражение. Проблема никуда не исчезла, но теперь она уже не казалась безвыходной. Иногда лучший способ решить сложную задачу — на время перестать о ней думать.

За ужином мы с Инес болтали обо всякой ерунде. Я специально старался не думать о трактате и вообще о Восхождении. Хотел отвлечься сам и отвлечь девушку, которая весь день чувствовала мое скверное настроение.

— Антуан, а ты научишь меня фехтовать? — неожиданно спросила Инес.

— Фехтовать? — удивился я. — А тебе это зачем?

Она пожала плечами.

— У тебя так красиво получается…

При этих словах девушка даже мечтательно улыбнулась.

Красиво?

Надо же… Никогда не смотрел на фехтование с такой стороны.

— Встань-ка.

Инес послушно поднялась.

Я несколько секунд задумчиво рассматривал ее, слегка склонив голову набок.

— Что?

— Знаешь… — совершенно серьезно произнес я. — Мне кажется, если тебя раздеть и дать в руки шпагу, получится еще красивее.

Несколько секунд она молча смотрела на меня, потом звонко рассмеялась.

— Да ну тебя!

— Я совершенно серьезно.

— Вот именно поэтому я тебе и не верю.

— А зря.

Она покачала головой, продолжая улыбаться.

— Между прочим, ты обещал научить меня плавать.

— Помню.

— И до сих пор не научил.

— Потому что первый урок закончился совсем не плаванием.

— Мне понравился тот урок.

Я только развел руками.

— Боюсь, если начну учить тебя фехтованию, история опять повторится.

— Значит, надо попробовать.

Она что-то говорила дальше, но я уже почти не слышал. Мне пришла в голову идея. Надо выписать из трактата все фразы, в которых содержится словосочетание «осколки восхождения». Таких не должно быть слишком много.

— Антуан? — окликнула меня Инес. — Ты опять меня не слушаешь?

— Прости…

Я вскочил из-за стола.

— Кажется, я кое-что понял.

Не дожидаясь вопросов, я почти бегом бросился в кабинет.

Вооружившись пером, принялся читать свиток. На этот раз работа пошла значительно быстрее. Все лишнее я

Когда закончил, передо мной лежало всего четыре страницы. Я внимательно перечитал записи. Мое внимание привлекла одна фраза. Я снова нашел это место в трактате и перечитал уже в оригинале.

К сожалению, моих знаний латыни не хватало, чтобы полностью понять смысл. Однако интуиция настойчиво подсказывала: это что-то важное. Что-то, что может мне помочь.

Глава 11

Сегодня был понедельник, а по понедельникам я работал в канцелярии гарнизона острова. Хотя слово «работал» не совсем точно передавало мой статус.

Естественно, никто не собирался официально принимать ссыльного в гарнизон. В канцелярии имелся собственный штатный писарь, но бедолага давно спился, да и почерк у него был такой, что разобрать можно было с большим трудом. Поэтому часть бумаг для начальства переписывал я.

Матушка с ранних лет озаботилась моим образованием, так что я блистал не только языками. Учителя привили мне еще и способность писать каллиграфическим почерком, с красивыми завитушками и аккуратными буквами. Именно такой почерк особенно ценился среди штабных крыс. Вот я и подменял по понедельникам местного бедолагу-писаря.

Платили мне, честно говоря, гроши. А иногда и вовсе расплачивались не деньгами, а порохом, провиантом или чем-то в этом духе. Но в моем положении жаловаться было глупо. Какая-никакая приличная работа все же лучше, чем никакой. Каким образом канцелярия оформляла всю эту возню с бумагами, я понятия не имел. Да и, если честно, не интересовался.

Я облачился в сюртук, повязал на шею галстук, пристегнул к поясу фамильную шпагу и двинулся в сторону канцелярии.

— А-а-а, ваша милость граф де Ривен! — довольно осклабился майор Рошан при виде меня. — Очень рады, что ваше сиятельство изволили почтить нас своим присутствием.

Удивительный человек, этот начальник канцелярии. Как-то он умудрялся издеваться надо мной, ни разу не давая формального повода счесть свои слова оскорблением. Ну да, он же, наоборот, проявлял уважение. Только вот столь подчеркнутое почтение к ссыльному юнцу не могло быть ничем иным, кроме издевки.

Как обычно в таких случаях, я нахмурился и положил руку на эфес шпаги. И, как обычно, моя реакция майора только повеселила.

Ну да. Ссыльный мальчишка затевает дуэль с высокопоставленным офицером гарнизона. Глупее ничего и придумать нельзя. Особенно если потом выяснится, что я полез в драку из-за того, что меня назвали «ваше сиятельство».

Я опустил голову и проследовал к столу, стоявшему в дальнем конце большой комнаты.

Как оказалось, меня уже ожидали посетители. Мэтр Жабо с супругой. Им требовалось написать прошение на имя министра его величества о расширении квоты на торговлю табаком.

Мэтр Жабо считался богатейшим негоциантом на нашем острове. Ему принадлежало несколько торговых кораблей, которые возили товар между колониями и метрополией. Виконту о таком раньше как-то не приходило в голову задумываться, но подобная торговля, по идее, должна приносить несколько сот процентов прибыли. Так что, скорее всего, наш мэтр Жабо был даже богаче, чем принято считать.

Я с интересом посмотрел на торговца. Тщедушный человечек небольшого роста, одетый в роскошный костюм, расшитый золотом.

Зато супруга у него, мадам Жабо, отличалась статью, которая больше подошла бы какому-нибудь гренадеру. Она возвышалась над мужем на добрую голову. Широкие плечи, мощные руки, громкий противный голос. На острове сплетничали, будто мэтр Жабо находится под каблуком у собственной жены.

С прошением я справился довольно быстро. Подобная халтура считалась вполне законной, так что майор никак не возражал. Мэтр Жабо выудил из кошеля несколько монет, но супруга перехватила его руку, вытащила только одну и положила ее передо мной.

Я одарил мадам Жабо настолько светской улыбкой, на которую только был способен. Еще не хватало мне торговаться с какими-то Жабо.

Дама в ответ с достоинством кивнула и, схватив мужа под руку, двинулась в сторону приемной губернатора. Прошение должен был завизировать губернатор. Без его одобрения эта бумажка не стоила ровным счетом ничего. Впрочем, что-то подсказывало мне, что губернатор не откажет самому богатому семейству в городе.

Как только почтенное семейство покинуло комнату, майор вывалил на мой стол целую кипу бумаг.

— Наша канцелярия рассчитывает на ваше трудолюбие, граф, — произнес Рошан сладким голосом.

— Чтоб ты провалился, скотина, — подумал я, но вслух, естественно, ничего не сказал.

До обеда я, не разгибая спины, трудился на благо государства, переписывая разные дурацкие бумажки. Среди прочего мне попалась и опись груза, прибывшего на остров с континента. Слоновая кость и табак с плантаций. Ценный груз запредельной стоимости принадлежал, естественно, мэтру Жабо. Тот уже сложил его на таможенном складе и со дня на день собирался отправить в метрополию на своем корабле с красивым именем «Жанетта».

Немного помечтав о том, что бы я сделал, окажись у меня такие деньги, я закончил опись и отправился обедать. Бесплатный обед в офицерской кантине был еще одним бонусом, который полагался за мою подработку.

Совершенно неожиданно на лестнице я столкнулся с дочерью губернатора острова — прекрасной Изабель де Монтиньяк. Я тут же снял шляпу и учтиво поклонился.

— Здравствуйте, Изабель. Вы чудесно выглядите.

И это была чистая правда.

Девушка действительно выглядела великолепно. Огромные внимательные голубые глаза на мраморно-белом личике, светлые локоны, уложенные в сложную прическу по последней столичной моде. Легкое летнее платье выгодно подчеркивало тонкую талию, а открытые плечи и глубокий вырез невольно притягивали взгляд. Именно в эту красавицу виконт был влюблен едва ли не с самого детства.

— Здравствуйте, Антуан. Очень рада вас видеть, — очаровательно улыбнулась девушка.

Организм виконта тут же отреагировал на эту улыбку. Да и я, признаться, невольно залюбовался. Красивая девушка. Очень красивая.

У семейства де Ривен и семьи губернатора сложились довольно странные отношения.

С одной стороны, мы были государственными преступниками. Вернее, преступником считался отец, а мы разделили его участь. Ссыльные, отправленные на тропический остров доживать свой век вдали от цивилизации. Поэтому господин де Лаваль всегда держался с нами подчеркнуто официально. Вежливо, безукоризненно учтиво, но холодно. Никакой фамильярности.

С другой стороны, мы оставались де Ривенами. Представителями одной из древнейших и знатнейших фамилий не только нашего королевства, но и всего Мейнленда. Родословная нашей семьи насчитывала столько поколений, что большинство нынешних аристократов могли только завистливо вздыхать.

Сам губернатор происходил из старого, но совсем небогатого дворянского рода. В обычной жизни у семейства де Лаваль не было бы ни единого шанса попасть в круг общения де Ривенов. Именно поэтому супруга губернатора, госпожа де Монтиньяк, всеми силами старалась поддерживать дружеские отношения с моей матерью. Матушка снобизмом никогда не

Мы с Изабель тогда были детьми. Довольно быстро подружились и с удовольствием изображали юных аристократов, как того требовали наши родители. Потом все изменилось.

Надежды на королевское помилование постепенно растаяли. Отец окончательно понял, что домой мы уже не вернемся. А затем в наш дом пришла серая лихорадка.

После этого наши семьи уже не общались так близко.

Иногда мы встречались в городе. Изабель неизменно улыбалась, искренне радуясь встрече. Виконт каждый раз терял голову. А я…

Я испытывал странное чувство неловкости. Особенно сейчас. Камзол местами вытерся и заметно жал в плечах. Манжеты рубашки стали коротковаты. Ткань давно потеряла первоначальную белизну. Любой внимательный человек сразу понял бы, что одежду я донашиваю уже не первый год. Что поделать. Новая стоила слишком дорого.

По сути, единственным действительно достойным предметом моего гардероба оставалась фамильная шпага де Ривенов. Я невольно положил ладонь на украшенный серебром эфес и улыбнулся.

Если сложить вместе все состояние губернатора, майора Рошана, мэтра Жабо и остальных богачей нашей колонии, все равно у них не хватит денег, чтобы выкупить эту шпагу.

Нет, она не делала меня богаче, но она напоминала, кто я такой.

Похоже, Изабель заметила мое движение.

— Вы сегодня снова работаете в канцелярии? — спросила она.

— По понедельникам меня там терпят, — усмехнулся я.

— Значит, мне повезло встретить вас.

— В таком случае сегодняшний день уже можно считать удачным.

Девушка тихонько рассмеялась. Смех у нее оказался удивительно легким.

Позади Изабель стояли двое невольников, нагруженные корзинами и большими свертками. А чуть в стороне возвышалась массивная чернокожая женщина лет сорока с огромным шелковым зонтом в руках. Она старательно прикрывала хозяйку от солнца и одновременно смотрела на меня таким взглядом, словно заранее не одобряла само существование молодых мужчин рядом со своей подопечной.

Я с интересом посмотрел на огромный зонт. Каким-то непостижимым образом Изабель удавалось сохранить такую удивительно белую кожу под беспощадным тропическим солнцем.

— Я принесла отцу обед, — пояснила девушка, заметив мой взгляд.

— Тогда не смею вас задерживать.

Она едва заметно покачала головой.

— Несколько минут у меня еще есть.

Мы еще немного поболтали о всяких пустяках. О погоде, о новом корабле, недавно пришедшем из метрополии. Разговор получился совершенно светским и абсолютно бессодержательным. Именно так и полагалось беседовать двум молодым людям нашего круга.

Наконец Изабель все же спохватилась.

— Простите, Антуан. Отец не любит ждать.

— Разумеется.

Я снова поклонился.

— Надеюсь увидеть вас снова.

— И я.

Задержавшись возле меня чуть дольше, чем того требовал этикет, Изабель очаровательно улыбнулась на прощание и направилась к кабинету губернатора. Следом двинулись невольники с корзинами, а грозная служанка еще раз смерила меня подозрительным взглядом и, убедившись, что я не собираюсь бросаться вслед за хозяйкой, наконец успокоилась.

Я проводил девушку взглядом, поправил перевязь со шпагой и отправился дальше.

Остаток дня прошел как-то сумбурно. Работа совершенно не клеилась. Стоило взять в руки очередную бумагу, как мысли сами собой уносились совсем в другую сторону.

То я начинал сравнивать Инес и Изабель, пытаясь понять, кто из них красивее.

Чувственная, живая Инес и утонченная, почти фарфоровая Изабель. Если честно, ответить на этот вопрос оказалось совсем не просто.

Наверное, сама Изабель пришла бы в ужас от одной только мысли, что ее можно сравнивать с темнокожей дикаркой. Да и госпожа де Монтиньяк наверняка сочла бы подобное сравнение чудовищным оскорблением. А вот мне оно таким вовсе не казалось. Красота ведь не спрашивает происхождения человека.

С трудом отогнав эти мысли, я снова попытался сосредоточиться на работе. Не получилось. На этот раз память сама начала подсовывать строки из трактата. Они сами складывались в голове, словно кто-то повторял их шепотом.

Кажется, я наконец понял, зачем древний автор написал трактат в стихах. Стихи запоминаются гораздо легче прозы. Даже сейчас я без труда вспоминал длинные четверостишия почти дословно. Вот только легче от этого не становилось. Слова я помнил. А смысл продолжал ускользать.

Вроде бы там говорилось, что осколки Восхождения материальны.

Материальны…

Но каким образом они могут быть материальны, если лежат у меня в интерфейсе? Я ведь не могу взять их в руки. Не могу пересыпать из одного мешочка в другой.

С другой стороны, трактат совершенно недвусмысленно утверждал, что осколки Восхождения нередко использовали в качестве денег. А деньги должны быть вполне осязаемыми. Получалась какая-то бессмыслица.

Я уже начал подозревать, что неправильно понимаю само слово "материальны". Возможно, автор имел в виду вовсе не то, что понимал под этим словом я. Чем больше размышлял, тем сильнее путался.

В конце концов пришлось буквально заставить себя заняться работой. Все равно сидеть в канцелярии и ломать голову над трактатом было бесполезно.

К счастью, к вечеру бумаги наконец закончились. Получив от майора привычную плату, я даже не стал вслушиваться в его очередную издевательски-вежливую речь. Лишь коротко поклонился и поспешил уйти. Сейчас мне хотелось оказаться как можно дальше и от канцелярии, и от майора Рошана.

Дома меня уже ждала Инес. Только переступив порог, я понял, насколько устал за сегодняшний день. Даже не столько от работы, сколько от одежды. До сих пор не могу привыкнуть к местной манере наряжаться в плотные сюртуки, застегивая их на все пуговицы. И это в тропиках! Иногда мне казалось, что в Мейнленде специально придумали такую одежду исключительно затем, чтобы ежедневно мучить сами себя.

Будь моя воля, я давно ходил бы так же, как местные аборигены. Минимум одежды — максимум свободы. Но нельзя. Белый дворянин обязан выглядеть соответственно своему положению. Иначе окружающие просто перестанут воспринимать его всерьез.

— Инес, пойдем на море, — предложил я. — Искупаемся.

Девушка удивленно подняла глаза.

— Так ведь вечер уже.

— Вот именно. Жара спала. Сейчас самое время.

Немного подумав, я добавил:

— Заодно научу тебя плавать.

Она без лишних вопросов кивнула и молча отправилась собираться. Я проводил ее взглядом и снова поймал себя на привычной мысли. Все никак не могу привыкнуть к разнице наших положений.

Для Инес я господин. Стоит мне что-то сказать — она просто идет и выполняет. Даже если сама предпочла бы заняться чем-то другим. А я по старой привычке каждый раз начинаю ее уговаривать.

Иногда даже ловлю себя на желании объяснить, что вовсе не обязательно беспрекословно выполнять каждое мое желание. Но стоит немного подумать — и становится понятно, насколько это опасная идея.

Если Инес привыкнет спорить со мной, однажды она может так же повести себя с кем-нибудь другим. С человеком, который не станет церемониться. Пусть лучше и

До моей маленькой лагуны мы добрались довольно быстро. Я первым делом скинул одежду и с наслаждением нырнул в теплую воду. Море мгновенно смыло накопившуюся за день усталость. Несколько минут я просто плавал, наслаждаясь прохладой и полной тишиной.

Потом вернулся к берегу.

— Давай! — поманил я Инес рукой.

Она послушно разделась и осторожно вошла в воду.

Я невольно залюбовался. В лучах заходящего солнца темная кожа девушки словно светилась теплой бронзой.

"Нет, — подумал я, — все-таки Инес красивее."

И тут же в голову закралась предательская мысль.

"А Изабель ты обнаженной вообще не видел. Сравнение получается не совсем честное."

Я тихонько усмехнулся собственной глупости.

В этот момент Инес подошла вплотную, обняла меня за шею, и все мысли о дочери губернатора мгновенно вылетели из головы.

Вечер на берегу прошел замечательно. На этот раз мы действительно немного позанимались плаванием. Не то чтобы из Инес сразу получилась отличная пловчиха, но прогресс оказался заметен. Девушка уже уверенно держалась на мелководье, и даже несколько раз самостоятельно проплыла пару метров.

Для первого урока — совсем неплохо.

Самое главное, вода ей явно нравилась. Страх постепенно уходил. Правда, стоило дну исчезнуть из-под ног, как Инес моментально цеплялась за меня обеими руками.

С глубиной она пока совершенно не дружила.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Инес принесла два кокоса, ловко расколола их моим тесаком и устроилась рядом со мной прямо на теплом песке. Мы молча пили прохладное кокосовое молоко, слушая шум прибоя и наблюдали за красочным закатом.

Обнимая Инес одной рукой, вторую я медленно вытянул перед собой.

«Осколки Восхождения материальны…» — мысленно повторил я слова из трактата и попытался представить себе эти самые осколки не значками в интерфейсе, а настоящими предметами. И вдруг почувствовал в ладони непривычную тяжесть.

Воздух над раскрытой рукой едва заметно дрогнул, словно раскаленный над костром, и в следующее мгновение на моей ладони лежала россыпь маленьких прозрачных шариков.

Я замер.

Они были совершенно настоящими. В лучах заходящего солнца шарики переливались всеми цветами радуги и походили скорее на крошечные хрустальные жемчужины, чем на какие-то загадочные осколки.

Я машинально открыл интерфейс. Графа с осколками Восхождения опустела.

— Вот это…

Слова сами собой застряли в горле.

Я сжал ладонь. Шарики никуда не исчезли. Тогда я мысленно пожелал вернуть их обратно. Осколки мгновенно растворились в воздухе, словно никогда и не существовали.

Я снова посмотрел в интерфейс. Сто пятьдесят. Все вернулось на свои места.

Несколько минут я просто повторял этот опыт снова и снова. Материализовал осколки и убирал их обратно. Постепенно происходящее перестало казаться чудом. Наоборот, возникло странное ощущение, будто именно так все и должно работать, а удивляться тут совершенно нечему.

Наконец я оставил в руке всего один шарик и внимательно поднес его к глазам. Стоило сосредоточить взгляд, как рядом с ним вспыхнула полупрозрачная надпись. Совсем как всплывающая подсказка в компьютерной игре.

Осколок Восхождения.

Ограничение применения: только с первого уровня и выше.

Глава 12

Я пытался осмыслить все, что произошло, но в голове стояла полная каша. Слишком много мыслей одновременно.

Так. Стоп. Надо как-то разложить все по порядку, пока мозг окончательно не закипел.

Итак, первое. Что у нас первое? Если вспоминать по хронологии, то первым делом я правильно понял отрывок из трактата. Значит, выбранный метод сработал. Выписать все фразы, где упоминаются Осколки Восхождения, оказалось правильной идеей.

Второе. Осколки Восхождения. Они материальны и, одновременно, нематериальны. Как такое вообще возможно, я пока не понимал. И, честно говоря, даже приблизительно не представлял, с какого конца к этому подступиться.

Третье. Всплывающая подсказка. Такого, по идее, быть не должно. Хотя что-то похожее уже случалось, когда я внезапно получил сведения о железном дереве. Только там механизм был другой. Никаких подсказок. Просто информация сама всплыла в голове из глубин памяти. Ладно. Потом подумаю об этом.

Четвертое. Содержание самой подсказки. Вот это уже был настоящий удар. И далеко не последний вопрос в этой истории.

Пятое. Инес. Ее реакция тоже кое о чем говорила. Девушка с большим интересом следила за моими манипуляциями с осколками, но никакого шока не проявила. Значит, она уже видела нечто подобное. И видела, скорее всего, не один раз.

Вот теперь вроде бы все.

Теперь надо вычленить из этой мешанины главное. А что здесь главное? Я на несколько секунд задумался. Пожалуй, главное — содержание подсказки. Точнее, ее ограничение. Осколки Восхождения можно применять только с первого уровня. А у меня уровень нулевой.

Я наконец нашел объяснение тому, почему не могу использовать осколки для повышения уровня. Плохо. Даже очень плохо. Но теперь хотя бы понятно, где именно зарыта проблема.

Теперь следующий вопрос. Все ли осколки Восхождения имеют такое ограничение? Или только те, что у меня в руках? Хотя, если подумать, правильнее спрашивать иначе. Это я бракованный, или осколки бракованные?

Как это выяснить?

Ну, во-первых, расспросить Инес. Раз она не впервые видит осколки Восхождения, значит, могла что-то о них слышать. Во-вторых, трактат. Если я правильно понял, «О природе Восхождения» — это что-то вроде энциклопедии. Максимально криво написанной энциклопедии, но какая есть. Значит, ответ надо искать там. Осталось только придумать, как его вытащить из этого кошмара в стихах.

Но этим я займусь позже. А сейчас надо разобраться хотя бы с тем, кто находится рядом.

— Понравился фокус? — улыбнувшись, спросил я у своей спутницы.

Инес ответила мне такой же улыбкой.

— Ты ведь уже видела такое раньше?

Девушка чуть пожала плечами.

— Когда я была маленькой, Кемба показывал нам с братом этот фокус. Красивые прозрачные камушки то появлялись у него в руке, то исчезали. Потом нас застукал мой дед и долго орал на Кембу. Вот и все.

Она помолчала и добавила уже совсем просто:

— Ах да. Я тогда догадалась, что это связано с даром. Теперь точно все.

Я внимательно посмотрел на нее.

— То есть ты не знаешь, что это за шарики и зачем они нужны?

Инес отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Нда…

Я разочарованно выдохнул. Ценной информации — ноль. Впрочем, было бы странно, если бы девушка вдруг рассказала мне все, что нужно. Слишком уж легко это было бы.

— Прости, что не смогла тебе помочь, — неожиданно повинилась Инес. — Ты вдруг как-то сразу поник.

Я взглянул на нее и криво усмехнулся.

— Не обращай внимания. На самом деле все не так плохо.

— Понимаю, — с готовностью кивнула девушка.

Я не удержался и рассмеялся.

— Сильно сомневаюсь, что понимаешь.

Инес улыбнулась в ответ, явно не обидевшись.

— Вот что я тебе скажу, Инес. У Кембы был учитель, у твоего деда тоже был учитель, а у меня есть ты. Ты ничему не можешь меня научить, зато никто и никогда не сможет заставить меня променять тебя на твоего старого деда.

Фразу я заканчивал уже совсем близко от нее, повалив девушку на песок и нависнув сверху. Потом незамедлительно поцеловал ее.

Инес ответила сразу и с жаром. И да, я ни капли не соврал. Большинство людей прекрасно обходятся без всякого Восхождения. А променять горящие страстью глаза Инес и ее теплые губы на поучения старого хрыча… ну да. Ищите дурака.

* * *

Следующие пару дней пролетели почти незаметно. Я по-прежнему изучал трактат, но уже без фанатизма. Уделял ему пару часов в день, не больше. Еще пару часов отводил на тренировку со шпагой, возвращая себе форму.

Кстати, форма возвращалась довольно легко. Во-первых, перерыв в занятиях был не таким уж большим. Во-вторых, в моем юном возрасте тело вообще довольно охотно вспоминает, чему его учили. Стоило только чуть-чуть его подтолкнуть.

Меня, конечно, очень интересовало, каков теперь мой реальный уровень фехтования. Но для этого нужен был подходящий спарринг-партнер. В гарнизоне, разумеется, хватало неплохих бойцов, однако отношения у нас были не настолько близкие, чтобы я мог просто подойти и предложить учебный поединок. Да и вряд ли кто-нибудь обрадовался бы такой просьбе от ссыльного виконта.

Наши отношения с Инес, если так можно выразиться, переживали бурную фазу.

При любом удобном случае мы занимались любовью. И при неудобных, если честно, тоже. Кроме того, мы регулярно ходили на пляж, и девушка потихоньку начинала осваивать плавание. А еще Инес каким-то образом умудрилась уговорить меня давать ей уроки фехтования.

Здесь тоже появился заметный прогресс. Нет, фехтовальщиком она не стала и вряд ли когда-нибудь станет. Зато научилась правильно двигаться, более-менее уверенно держать шпагу, попадать в цель не только случайно и отбивать самые простые атаки. Зачем нам это было надо? Не знаю. Скорее всего, просто не хотелось расставаться даже на время тренировки.

Наконец прошли те самые четыре дня, и наступил день, которого я ждал с некоторым волнением. Пора было идти на поляну и срывать цветок.

Я встал рано утром и начал готовиться. Инес, похоже, что-то почувствовала: все утро она держалась рядом и явно за меня переживала. Трудно было не догадаться, что дело серьезное. Я собирался как на войну.

У меня не было иллюзий. Две засады Макандала я уже уничтожил. В третий раз он наверняка должен был что-то поменять. Я почти не сомневался, что на этот раз меня будет ждать толпа зомби. Может быть, даже с десяток. Впрочем, это меня не слишком пугало. Главное — не дать им напасть неожиданно. Во всех остальных случаях я, пожалуй, справлюсь. В крайнем случае всегда можно убежать. Бегал я точно быстрее. Главное было успеть сорвать цветок с семенами.

Мысли о том, чтобы не идти вовсе, я даже не допускал. У меня уже случился облом с Осколками Восхождения. Еще одного такого же провала с семенами Марехи-са я себе позволить не мог. Иначе к чему вообще вся эта система? Зачем она мне, если я не могу ею пользоваться?

Вооружился я как обычно: ружье, тесак и охотничий нож. Шел осторожно, старательно изображая из себя охотника. К поляне подошел не с той стороны, с которой обычно, но никакой засады не обнаружил.

Я обошел поляну по кругу, не выходя из джунглей, и снова ничего подозрительного не увидел. Если честно, отсутствие засады напугало меня даже сильнее, чем если бы я обнаружил десяток зомби. Что-то здесь не так.

Выйдя на поляну, я бросил взгляд в сторону цветка Марехи-са. Он был на месте. Лепестки, как и ожидалось, уже опали, а семенная коробочка была готова к сбору. Золотая аура тоже никуда не делась.

На этот раз я пошел к цветку не скрываясь и не маскируя намерений. К чему? На эту поляну я все равно больше не вернусь. Раз пришел — надо срывать.

Подойдя ближе, я ускорил шаг и выхватил нож. На всякий случай. Еще не хватало, чтобы у магического цветка оказался какой-нибудь особенно крепкий стебель. Но стебель, к моему удивлению, оказался самым обычным. Подрубился легко, почти без сопротивления. Я аккуратно завернул цветок в заранее приготовленный платок и убрал во внутренний карман.

А теперь ходу.

Не знаю, что именно заставило меня сорваться на бег. Возможно, просто сработала интуиция. А возможно, я и в самом деле услышал в лесу что-то похожее на погоню. Во всяком случае, с того самого момента, как я подошел к цветку, у меня между лопаток не проходило тяжелое, злое ощущение чужого взгляда. Совершенно не исключено, что я и это придумал себе сам. Но в таких обстоятельствах в этом не было ничего удивительного.

Я бежал легкой трусцой, экономя силы и при этом готовый в любой момент ускориться. Пробежав так несколько километров, я перешел на шаг, а потом и вовсе остановился, прислушиваясь.

Джунгли вокруг жили своей обычной жизнью. Птицы перекликались в кронах, насекомые стрекотали в траве, где-то неподалеку лениво шуршали ветки. Звуков погони не было. Вроде бы пронесло.

Дальше я пошел уже обычным шагом, по-прежнему изображая охотника. Правда, в этот раз имитировал я его, что называется, без огонька.

Как-то слишком легко все прошло.

Казалось бы, радоваться надо. Цветок у меня. Никто не напал, никто не попытался перехватить. Все получилось именно так, как хотелось. Но почему-то эта легкость меня совсем не радовала. Наоборот. Она настораживала.

Я слишком хорошо помнил обе предыдущие засады. Макандал уже дважды пытался остановить меня, и оба раза потерпел неудачу. Не мог такой человек вдруг махнуть рукой и сказать: «Ну ладно, пусть забирает». Нет. Если сегодня все прошло спокойно, значит неприятности просто откладываются на потом. Я был почти уверен, что сегодняшняя удача еще обязательно аукнется мне в будущем. Впрочем, сейчас ломать голову над этим было бессмысленно. Подумаю об этом завтра. А сегодня у меня оставалось еще одно очень важное дело. В хижине Кембы меня дожидалась бутыль с зельем, в котором предстояло выдержать семена ровно три дня.

До хижины я добирался осторожно, стараясь никому не попадаться на глаза.

Несколько раз я все же останавливался, внимательно прислушиваясь. После сегодняшнего похода тишина перестала казаться безопасной. Теперь она, наоборот, вызывала тревогу. Слишком уж спокойно было вокруг.

Однако джунгли жили своей обычной жизнью. Кричали птицы, где-то стрекотали насекомые, ветер лениво шевелил широкие листья пальм. Никаких признаков погони.

Наконец впереди показалась знакомая хижина. Я еще раз внимательно осмотрелся по сторонам, выждал несколько минут и только после этого вошел внутрь.

Первым делом достал из внутреннего кармана платок и осторожно развернул его. Аккуратно разломив коробочку ногтем, я вытряхнул содержимое себе на ладонь.

Три. Всего три семечка. Я машинально пересчитал их еще раз. Кемба говорил, что семян может быть от двух до пяти. Честно говоря, в глубине души я надеялся хотя бы на четыре. Почему-то казалось, что лишнее зернышко обязательно пригодится.

Впрочем, грех жаловаться, три — тоже очень неплохо. Я осторожно собрал семена обратно на ладонь и несколько секунд просто смотрел на них. Маленькие и невзрачные. Но скрывают в себе невероятную мощь.

Я поспешил заняться делом. Опустившись на колени, залез под кровать, нащупал тайник и осторожно вытащил наружу деревянный сундук.

Каждый раз, открывая его, я невольно испытывал легкое волнение. Тайник был совсем примитивным. Если кто-то всерьез решит обыскать хижину, обнаружить его большого труда не составит.

К счастью, все оказалось на месте. И бутылка с зельем, и маленькие глиняные пробирки. Я облегченно выдохнул. Будь бутылка украдена или разбита, выглядел бы я сейчас довольно жалко. Цветок добыт, семена в руках, а делать с ними совершенно нечего.

Аккуратно вытащив бутылку, я осторожно вынул пробку. В нос ударил тяжелый запах каких-то прелых трав, смолы и еще чего-то совершенно незнакомого. Запах был настолько странным, что я невольно поморщился.

— Да уж… — пробормотал я. — Пить такое добровольно я бы точно не стал.

Поставив перед собой три пробирки, я начал медленно наполнять их зельем. Работал максимально осторожно, прекрасно понимая цену каждой капли. Когда все три пробирки оказались заполнены примерно на две трети, я так же аккуратно опустил в каждую по одному семечку. Семена мгновенно ушли на дно.

Несколько секунд я наблюдал за ними, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Ничего. Зелье оставалось совершенно спокойным. Я плотно закупорил каждую пробирку пробкой и удовлетворенно кивнул. Дома нужно будет еще залить пробки сургучом. Не хватало только, чтобы драгоценное содержимое случайно вытекло по дороге.

Потом тщательно завернул пробирки в платок, стараясь сделать так, чтобы они не соприкасались друг с другом. Если всю дорогу будут стучать одна об другую, обязательно разобьются.

Получившийся сверток я осторожно спрятал во внутренний карман. После этого убрал в сундук все лишнее, закрыл его и снова задвинул в тайник под кроватью. Лишь закончив работу, позволил себе немного расслабиться.

Кажется все. Теперь оставалось только ждать. Три дня. Всего три дня. А потом можно будет наконец проверить, действительно ли семена Марехи-са способны изменить мою жизнь. Я очень надеялся, что на этот раз никаких неприятных ограничений не обнаружится. Потому что второго такого цветка у меня уже не будет.

Домой я шел уже гораздо спокойнее. По дороге даже заставил себя несколько раз глубоко вдохнуть и окончательно успокоиться. Перед тем как открыть дверь, и вовсе постарался привести лицо в более беззаботное выражение. Незачем нагружать Инес своими переживаниями. Она и без того наверняка весь день места себе не находила.

Да и если разобраться, поводов для уныния у меня сейчас не было. Самая опасная часть плана осталась позади. Цветок у меня, семена тоже. Теперь от меня уже почти ничего не зависело. Нужно просто выдержать их в зелье положенные три дня, а дальше станет ясно, не зря ли я столько времени, сил и нервов потратил на всю эту затею.

Если семена сработают — отлично. Не сработают… Что ж, значит, придется признать поражение. По крайней мере на время. Возможно, Восхождение придется отложить до лучших времен, а возможно — и вовсе искать какой-то другой путь. Но ломать голову над этим сегодня совершенно не хотелось.

Стоило мне переступить порог, как Инес буквально вылетела навстречу. Похоже, она караулила мое возвращение с самого утра. На лице девушки промелькнуло такое облегчение, что я невольно улыбнулся.

— Вернулся… — тихо выдохнула она.

Будто до последнего не была уверена, что я действительно войду в эту дверь. В такие моменты особенно остро понимаешь, что тебя кто-то ждет. Я шагнул вперед, обнял девушку за плечи и крепко прижал к себе. Она без всяких слов обхватила меня руками и доверчиво уткнулась лицом мне в грудь. Несколько секунд мы просто стояли молча. Иногда слова оказываются совершенно лишними.

— Ну как? — наконец спросила Инес, подняв на меня глаза.

— Все отлично, моя сладкая. Даже лучше, чем я рассчитывал.

Я нарочно улыбнулся как можно беспечнее.

— Правда, поохотиться мне опять не удалось.

Девушка звонко рассмеялась.

— А ведь мама предупреждала меня, чтобы я не связывалась с мужчиной, который не умеет охотиться.

— Видишь, как тебе не повезло, — с самым серьезным видом кивнул я. — Пожалуй, ты выбрала худшего охотника на всем острове.

Инес насмешливо покачала головой.

— Нет. Другие белые охотятся еще хуже тебя.

— Ну… хоть в чем-то я оказался не последним.

— Совсем не последним, — лукаво улыбнулась девушка.

— Это сейчас был комплимент?

— Может быть.

— Тогда мне определенно начинает нравиться твой вкус.

Она снова тихонько рассмеялась, взяла меня за руку и потянула за собой.

— Пойдем. Обед уже давно готов. Если ты сейчас не поешь, мне придется кормить тебя силой.

— О, вот это уже настоящая угроза.

— Не сомневайся.

Продолжая перебрасываться шутками, мы отправились на кухню.

Глава 13

Следующие три дня тянулись мучительно медленно. Казалось, время нарочно решило надо мной поиздеваться. Я прекрасно понимал, что ровным счетом ничего не могу изменить. Семенам требовалось три дня пролежать в зелье, и хоть тресни — раньше этого срока ничего не произойдет. Оставалось только ждать.

Ждать я, разумеется, не умел. Поэтому старательно загружал себя делами. Почти все свободное время проводил с Инес. Несколько часов в день посвящал трактату, хотя особых успехов по-прежнему не наблюдалось. Еще больше времени уходило на тренировки со шпагой. Почему-то внутри крепла уверенность, что без настоящих поединков в ближайшем будущем не обойдется.

Хотя… почему «почему-то»? Молодой дворянин в этом мире просто обязан был время от времени скрещивать шпагу с себе подобными. Дуэли считались едва ли не

Высокое искусство быстро и красиво отправлять людей на тот свет пользовалось здесь устойчивым спросом. Оставался только один вопрос — насколько хорошо этим искусством владел я сам.

Оценить собственный уровень оказалось неожиданно трудно. До моего почтенного родителя, графа де Ривена, мне было как до луны. Впрочем, это мало о чем говорило. Отец не зря считался первой шпагой Меровиля. Сравнивать себя с таким человеком было примерно то же самое, что начинающему стрелку сравнивать себя с лучшим стрелком королевской гвардии.

Куда интереснее выглядел другой вопрос. Каков мой уровень по сравнению с обычными дворянами? С большинством офицеров? Со средним фехтовальщиком? Внутри почему-то жила спокойная уверенность, что я заметно выше среднего. Объяснить ее я не мог. То ли мне самому нравилось, насколько легко и естественно шпага слушалась руки. То ли эта уверенность досталась мне вместе с памятью виконта. А может, причина крылась в бесконечных тренировках, которыми отец мучил сына с самого раннего детства.

Как бы там ни было, мне неожиданно нравилось фехтование. Вот уж чего я никак не ожидал. В прежней жизни я искренне считал его каким-то странным, почти декоративным видом спорта. Моей настоящей страстью всегда было плавание. А теперь все оказалось наоборот. Стоило взять шпагу в руку, как внутри просыпалось знакомое приятное чувство. Каждое движение казалось правильным, каждый выпад — естественным. Иногда я ловил себя на мысли, что тренируюсь уже не потому, что это необходимо, а потому что получаю от процесса настоящее удовольствие.

Единственным заметным изменением в нашей с Инес жизни стало полное отсутствие походов на пляж. Не то чтобы мне не хотелось туда идти. Наоборот, хотелось ужасно. Но я никак не мог заставить себя оставить пробирки с семенами без присмотра. Умом прекрасно понимал, что это глупость. Кто станет искать их именно здесь? Да и зачем? И все же какое-то почти суеверное чувство не позволяло надолго уходить из дома. Брать пробирки с собой казалось еще большей глупостью. Разобьются. Потеряются. Или произойдет еще какая-нибудь нелепая случайность. В итоге я предпочел просто переждать эти три дня дома.

Своими переживаниями с Инес я не делился. Строго говоря, она вообще ничего не знала ни о цветке Марехи-са, ни о семенах, ни о том, что сейчас происходит у меня под кроватью. Я сознательно ничего ей не рассказывал. Не потому, что не доверял. Просто существуют тайны, которые сами по себе способны убивать. Иногда человеку гораздо безопаснее не знать лишнего.

Как бы там ни было, но эти бесконечные три дня наконец закончились.

С самого утра я чувствовал какое-то странное внутреннее напряжение. Вроде бы ничего особенного не происходило. Мир жил своей обычной жизнью. За окном шумели пальмы, где-то кричали птицы, Инес возилась по хозяйству. А мне казалось, будто сегодня решается что-то очень важное.

Я дождался, пока девушка займется своими делами, запер дверь кабинета и остался один.

Настало время проверить, ради чего я столько бегал по джунглям, рисковал жизнью и ломал голову над трактатом.

Собственно говоря, ничего сложного делать не требовалось. Со стороны мои приготовления наверняка выглядели бы даже смешно. Но сам я почему-то относился к происходящему почти как к какому-то древнему магическому ритуалу. Наверное, все дело было в цене ошибки.

Эти семена оставались моей единственной возможностью относительно быстро войти в Восхождение. Конечно, если разобраться, я и без всякой магии находился в исключительно выгодном положении. Молодой возраст, хорошее образование, громкое имя, отличная память, талант к языкам, фехтование… Рано или поздно я и без всякой системы сумел бы добиться очень многого.

Но одно дело — идти к цели долгие годы, медленно прогрызая себе дорогу. И совсем другое — получить возможность перепрыгнуть сразу через несколько ступенек. Относительно легко, и относительно быстро.

Хотя… если уж быть до конца честным, за эту "легкость" я уже однажды заплатил собственной жизнью. Чтобы оказаться в этом мире и именно в этом теле, мне пришлось умереть в прежнем. Так что бесплатными подобные подарки судьбы точно не бывают.

Я осторожно выложил на чистую льняную салфетку три маленьких зернышка Марехи-са. Три совершенно одинаковых темных семечка.

На первый взгляд — ничего особенного. И не подумаешь, что именно из-за них несколько дней назад я готовился драться с целой толпой зомби.

Еще раз внимательно осмотрел зернышки, словно надеялся увидеть на них какие-нибудь особые знаки. Потом мысленно усмехнулся собственной глупости.

— Ну… была не была.

Я взял одно зернышко двумя пальцами, немного подержал его перед глазами, словно прощаясь с ним, после чего положил в рот и проглотил.

Вернувшись в кресло, я медленно откинулся на высокую спинку и замер, прислушиваясь к собственному организму. Сейчас должно было что-нибудь произойти. Наверное. Я ожидал чего угодно. Что меня бросит в жар, или, наоборот, проберет ледяной озноб. Что перед глазами вспыхнет свет. Что сердце начнет бешено колотиться. Что меня скрутит от боли. Да хоть что-нибудь.

Но не произошло ровным счетом ничего. Абсолютно. Такое ощущение, будто я только что проглотил самое обычное семечко самого обычного цветка.

Я еще немного посидел неподвижно, давая организму последний шанс хоть как-то отреагировать, после чего негромко вздохнул.

— Ладно… Тогда посмотрим, что скажет система.

Я открыл интерфейс. Почти сразу взгляд наткнулся на новую строчку.

Талант: 1.

Когда именно появилась эта единица, я, к сожалению, не заметил. Наверное, сразу после того, как зернышко попало в желудок. А может, через несколько секунд. Неважно. Важно, что она появилась.

Значит, семена действительно сработали. Теперь оставалось сделать последний шаг. Самый важный. Нужно было вложить эту единицу таланта. Если получится — значит, я все сделал правильно. Если же система снова выдаст какое-нибудь ограничение… Нет. Об этом я сейчас думать не хотел. Впрочем, заранее настраиваться на успех тоже не стоило. Боюсь сглазить.

Я поднялся с кресла и вышел на середину комнаты. Сам не знаю зачем. Наверное, просто так казалось правильнее. Будто важные решения надо принимать стоя.

Ну что ж. Пришло время вложить очко таланта. Оставался сущий пустяк — решить, куда именно.

Как ни старался я не думать об этом заранее, ничего не получалось. Все последние дни эта мысль постоянно крутилась где-то на задворках сознания. Я ругал себя за привычку забегать вперед, убеждал дождаться момента, когда зернышки действительно сработают… но мозгу было совершенно плевать

Первой я безжалостно вычеркнул магию. Точнее, заклинание. Меня и без того раздражала сложившаяся ситуация. Я умер, очнулся в другом мире, пережил заражение какой-то адской заразой, получил настоящий магический Дар… и в итоге стал… магом-ботаником.

Если вдуматься, звучит как начало плохого анекдота. Хотя нет. Для местных это, наверное, весьма полезная профессия. Урожаи, голод, новые культуры — все это важно. Очень важно. Но…

Мне пятнадцать лет. Какая к черту агрономия? Я еще мог представить себя боевым магом. Магом-лекарем. Даже алхимиком. Но специалистом по ускоренному выращиванию фасоли… Нет уж, спасибо.

Да и, если честно, этому миру сейчас гораздо нужнее трактор, чем маг, умеющий делать особенно крупную картошку. Так что превращаться из мага ботаника в мага супер-ботаника я совершенно не собирался.

Следующая мысль выглядела куда привлекательнее. Интеллект. Стать умнее… что вообще может быть лучше? Но стоило немного поразмышлять, как и эта идея начала разваливаться. В каком-то смысле я уже сейчас был умнее большинства окружающих.

Самонадеянно? Наверное.

Но все-таки я взрослый человек из своего времени. Инженер. С хорошим техническим образованием. Одного этого уже достаточно, чтобы смотреть на многие вещи совсем иначе, чем местные жители.

Нет, образование само по себе не делает человека умным. Дураков с дипломами я в прошлой жизни видел предостаточно. Но и утверждать, что оно ничего не значит, тоже глупо.

К тому же интерфейс явно не считал меня идиотом. Судя по цифрам, с интеллектом у меня и без всяких вложений все было вполне прилично.

А главное… Я вспомнил свои сражения с зомби. Испытывал ли я нехватку интеллекта? Да ни разу. Во время боя с зомби я прекрасно понимал, что происходит. Ошибался? Конечно. Но не потому, что был недостаточно умен. Просто опыта не хватало.

Так что нет. Интеллект — штука замечательная. Но прямо сейчас он не спасет мне жизнь. Мне нужно вложить талант туда, где отдача будет максимальной именно сегодня.

Оставались сила и выносливость. На первый взгляд — идеальный выбор. Но чем дольше я думал, тем меньше он мне нравился. Мне всего пятнадцать. Организм еще растет. Я еще даже близко не подошел к своему физическому потолку.

Сейчас у меня пять единиц силы. Допустим, без всякой системы я способен со временем развить силу до восьми единиц. Хорошо. Я вкладываю очко таланта и получаю шесть. А дальше что?

Вырастет ли мой будущий максимум до девяти? Или останется теми же восьмеркой, а система просто позволит добраться до нее немного раньше? Если верен второй вариант, получается крайне невыгодная сделка. Я просто ускорю естественное развитие, но ничего не выиграю в перспективе. Сиюминутная польза есть. Долговременной — почти никакой. Та же самая история с телосложением. И почти такая же — с выносливостью.

А вот ловкость…

Тут все выглядело совершенно иначе. Насколько я помнил еще по прошлой жизни, именно в подростковом возрасте человек наиболее быстрый, пластичный и координированный. Позже становится сильнее, но вот именно ловкость постепенно начинает уходить. То есть здесь система могла дать мне то, чего природа сама уже не добавит.

Кроме того…

Фехтование. В хорошем фехтовальщике сила, конечно, важна, но ловкость важнее. Можно быть очень сильным и проиграть более быстрому противнику, а вот наоборот бывает значительно реже.

Чем больше я перебирал доводы, тем сильнее убеждался, что решение уже принято.

Ловкость. Без вариантов. Я еще раз мысленно прошелся по всей цепочке рассуждений, пытаясь найти слабое место. Не нашел.

— Ну… была не была.

Я глубоко вдохнул и вложил единственное очко таланта в характеристику «Ловкость».

Только бы сработало…

Секунду ничего не происходило. Потом цифра дрогнула.

Ловкость: 7 → 8.

Я уже почувствовал, как на лицо сама собой наползает довольная улыбка.

Все получилось. Однако в следующее мгновение меня прожгла чудовищная боль. Будто молния ударила прямо в темечко, прошла через позвоночник и ушла в самые кончики пальцев. От неожиданности я рухнул на пол как подкошенный. Хотя… даже если бы был готов, все равно упал бы. Слишком больно. Ко всему прочему я еще и приложился головой о пол. Кажется, даже что-то себе разбил.

Ощущение было такое, будто меня без всякой подготовки пытаются усадить на шпагат. Вот только это касалось не одних ног, а вообще всех связок и всех суставов. Связки натягивались так, словно вот-вот лопнут. Суставы пытались вывернуться в сторону, противоположную той, которую заложила в них природа.

Я дико заорал, срывая голос. Ну и сорвал. Очень скоро из горла вырывалось только какое-то невнятное сипение. Впрочем, мне было не до анализа собственных вокальных данных. Я катался по полу, цепляясь за доски, в какой-то безумной надежде, что это хоть немного поможет.

Не помогало.

Казалось, что сейчас не выдержат суставы. Затем возникло ощущение, будто кости начинают медленно менять форму.

— А-а-а…

Из горла вырвался какой-то хрип. Наверное, я все еще кричал. Или уже нет. Понять было невозможно. В какой-то момент я окончательно потерял чувство времени. По ощущениям эта пытка продолжалась целую вечность. Но постепенно боль начала отступать.

Не сразу. Очень медленно. Потом осталась только тупая ломота во всем теле, словно меня долго и с огромным удовольствием избивали палками.

Именно тогда я услышал осторожный стук в дверь.

— Антуан…

Испуганный голос Инес.

— Антуан… Что случилось?

Я попытался ответить. Получилось какое-то нечленораздельное сипение. Похоже, за время своих воплей я окончательно сорвал голос. Стук стал громче.

— Антуан!

Потом девушка уже не стучала — она колотила в дверь обеими руками.

Черт. Только этого не хватало.

Если Инес сейчас побежит за помощью, сюда через несколько минут сбежится половина поселка. А объяснять посторонним, почему я валяюсь на полу после общения с интерфейсом, в мои планы совершенно не входило. Надо открыть. Любой ценой.

Я попытался подняться. Тело слушалось отвратительно. Каждое движение отдавалось болью. Не такой сильной как несколько секунд назад, но вполне достаточной, чтобы лишний раз не шевелиться. Мышцы дрожали. Будто я несколько суток подряд таскал мешки, а потом решил пробежать марафон.

Я попробовал подняться. Не получилось. Тогда пополз. Медленно, помогая себе руками. До двери было всего несколько шагов, но сейчас мне казалось, что до нее не меньше километра.

Наконец я дотянулся до ручки. Несколько раз промахнулся, прежде чем сумел ухватиться как следует. Нажал. Дверь открылась.

Инес влетела в комнату почти бегом. Увидев меня на полу, она на мгновение застыла, а потом бросилась ко мне.

Я к тому времени уже снова лег на пол и попытался свернуться калачиком. Не

— Антуан!

Она что-то быстро говорила, спрашивала, трясла меня за плечо. Я видел, как шевелятся ее губы, но почти ничего не понимал. В голове все еще шумело так, будто рядом гремел водопад.

Несколько секунд девушка заметалась по комнате. Видимо пыталась придумать, чем мне помочь. Потом вдруг остановилась. Вернулась ко мне, опустилась рядом на колени и просто обняла меня.

Ну наконец то. В этот момент мне действительно стало легче. То ли от тепла ее тела, то ли просто оттого, что рядом оказался кто-то живой.

Я по-прежнему не хотел двигаться, однако уже чувствовал: если понадобится, теперь смогу подняться.

Я осторожно пошевелил пальцами. Получилось. Во всяком случае, тело больше не пронзала та чудовищная боль, словно в него раз за разом вгоняли раскаленные спицы. Затем попробовал согнуть руку. Тоже получилось. Вообще, ощущения были странные. Казалось, будто я зверски перетренировался, и теперь болела каждая мышца, каждая связка. Не самое точное сравнение, но ничего лучше в голову не приходило. Медленно перевернувшись на бок, я сумел обнять Инес и осторожно притянул ее к себе. Девушка тут же прижалась, словно только этого и ждала. Я зарылся лицом в ее волосы, вдохнул их знакомый запах и впервые за последние несколько минут окончательно поверил, что все закончилось. Вот теперь хорошо.

Глава 14

Проснулся я уже в своей кровати, крепко обнимая Инес. Девушка тихонько сопела, уткнувшись мне в плечо. Несколько секунд я просто лежал, пытаясь собрать воедино воспоминания о вчерашнем дне.

Получалось не очень. Я прекрасно помнил, как вложил очко таланта в ловкость. Помнил вспышку боли, от которой меня буквально сложило пополам. А вот дальше… будто кто-то вырезал кусок памяти. Смутные обрывки, какие-то голоса, ощущение чьих-то рук, поддерживающих меня…

Как я оказался в кровати? Неужели Инес сумела дотащить меня сюда сама? Если так, то девушка оказалась куда сильнее, чем выглядела. Я осторожно прислушался к своему организму. Суставы еще неприятно ныли, мышцы казались ватными, но вчерашний кошмар уже превратился лишь в неприятное воспоминание. Значит, пора проверить, ради чего все это вообще затевалось. Очень хотелось верить, что мои мучения не оказались напрасными. Стараясь не разбудить Инес, я осторожно выбрался из кровати, умылся, оделся и почти на цыпочках отправился в фехтовальный зал.

Начал как обычно. Несколько простых движений, привычная разминка, медленный темп. Потом постепенно ускорился. Разницу я почувствовал почти сразу. Нет, не так. Я ее не почувствовал — я буквально врезался в нее. Все движения стали легче. Тело слушалось так, словно за ночь кто-то идеально смазал каждый сустав. Шпага перестала казаться продолжением руки. Теперь складывалось ощущение, что рука просто не успевает за ней.

Впрочем, чему тут удивляться? Ловкость выросла с семи до восьми. Почти на пятнадцать процентов. Было бы странно не заметить такую прибавку. Представьте, что человек за одну ночь потолстел на пятнадцать процентов. Такое невозможно не заметить. Вот и здесь получилось примерно то же самое.

Причем выросла не только сама ловкость. Движения стали быстрее, тело — гибче, а точность ударов заметно увеличилась. Даже чувство равновесия изменилось. Несколько сложных связок, над которыми я раньше был вынужден задумываться, теперь получались будто сами собой.

По ощущениям, за одну ночь я вырос из просто хорошего фехтовальщика в по-настоящему опасного. И все же хотелось проверить себя чем-нибудь необычным. Сделать то, что раньше у меня совершенно не получалось.

Сам не знаю почему, но в голову пришла мысль попробовать стойку на руках. Видимо, эта идея давно крутилась где-то на задворках сознания. Моего или виконта — уже не разберешь.

Сначала я осторожно сделал стойку возле стены. Получилось удивительно легко. Настолько легко, будто я упражнялся в этом не первый год. Осмелев, вышел на середину зала и попробовал повторить уже без всякой опоры.

Получилось… Ну почти.

Несколько секунд я действительно удерживал равновесие, после чего все-таки завалился на бок. Лежа на полу, я неожиданно рассмеялся.

Дело было вовсе не в этой злосчастной стойке. Просто до меня наконец начало доходить, что вся безумная история с цветком Марехи-са закончилась полным успехом. А ведь я до последнего не верил. Точнее, запрещал себе верить.

Теперь же становилось понятно, насколько невероятную вещь придумали Кемба и его учитель. Цветок действительно обладал чудовищной ценностью. Один такой цветок уже способен изменить человека. А если их три? А если десять? Да так при должном терпении можно превратиться если не в бога, то уж в полубога точно.

Воодушевленный этой мыслью, я снова вскочил на ноги и еще раз попытался сделать стойку. Результат оказался почти таким же. Несколько секунд я уверенно балансировал на руках, после чего опять рухнул на пол.

На этот раз я даже не расстроился. Честно говоря, проблема была уже не в ловкости. Ее вполне хватало. Не хватало силы рук и плечевого пояса. Именно они сдавались первыми.

Что ж… вывод напрашивался сам собой. Пора всерьез налегать на силовые упражнения. Благо считать повторения мне давно помогал встроенный счетчик.

Именно в этот момент меня словно окатило холодной водой. Семена! Их же осталось еще два! Я ведь так и оставил их лежать на столе, прямо на салфетке. Сердце неприятно екнуло.

Конечно, с какой стати Инес стала бы их трогать? Но вдруг решила прибраться? Или просто выбросила какие-то непонятные зернышки вместе с салфеткой?

Я сорвался с места и почти бегом помчался в кабинет. К счастью, оба зернышка спокойно лежали там, где я их оставил. Только увидев их, я наконец смог облегченно выдохнуть.

Некоторое время я просто стоял и смотрел на два оставшихся зернышка, пытаясь понять, что делать дальше.

С одной стороны, решение выглядело очевидным. Если уж все получилось, логично продолжать повышать ловкость. Именно она сейчас давала мне больше всего пользы.

С другой… стоило только вспомнить вчерашнюю боль, как по спине невольно пробегал холодок. Организм, похоже, запомнил ее гораздо лучше, чем мне хотелось бы.

Впрочем, если разобраться, сами зернышки никакой опасности не представляли. Проглотил — и все. Изменились цифры в интерфейсе, появились очки таланта. Проблемы начинались уже потом, когда приходилось вкладывать их в характеристики.

Зато исчезала другая проблема. Пока зернышки лежали на столе, существовали риски. Вдруг потеряются? Вдруг кто-нибудь случайно найдет? Вдруг Инес во время уборки решит, что это какой-то мусор, и просто выбросит их? Последнее, конечно, маловероятно, но человеческая фантазия умеет отлично придумывать самые нелепые неприятности.

Наконец я понял, что способен простоять над этими зернышками хоть до вечера, бесконечно откладывая решение. Поэтому решил действовать по старому принципу: если долго думаешь — перестаешь думать.

Я резко сгреб оба зернышка со стола и сразу отправил их в рот. Проглотил, и только после этого подумал, что, возможно, стоило делать это по одному. Мало ли как вообще работает эта магия. Вдруг второе зерно перебьет первое? Или организм попросту не сможет усвоить оба сразу?

Однако ничего подобного не произошло.

Я открыл интерфейс.

Талант: 2.

Отлично.

Значит, система спокойно приняла оба семени.

Теперь оставалось самое неприятное — вложить очки в ловкость. Но именно этого мне сейчас делать совершенно не хотелось. Одно дело проглотить безобидное зернышко, и совсем другое — добровольно подписаться еще на одну встречу с той болью.

— Завтра, — вслух сказал я самому себе.

Пожалуй, впервые в жизни мне удалось так легко договориться с собственной совестью. Приняв это, если честно, довольно малодушное решение, я вышел из кабинета и отправился обратно в спальню, где мирно спала Инес.

Завтра наступило подозрительно быстро. Проснувшись, я первым делом прислушался к собственным ощущениям. Суставы почти перестали болеть, мышцы уже не ныли при каждом движении. Тело словно окончательно справилось с вчерашней перестройкой.

Зато память работала превосходно. Стоило закрыть глаза, как сразу вспоминалась та волна боли, накрывшая меня после первого вложенного очка таланта. Очень не хотелось переживать ее снова.

Но откладывать дальше смысла не было. Я специально ушел в кабинет, лег прямо на узкую кушетку у стены, несколько раз глубоко вдохнул и только после этого открыл интерфейс.

— Ну… поехали.

Очко таланта исчезло, и характеристика «ловкость» выросла с восьми до девяти. Как и в прошлый раз, первые секунды ничего не происходило. Я даже успел подумать, что, может быть, в этот раз все обойдется. Не обошлось.

Боль снова пришла. Правда, теперь я встретил ее уже подготовленным. То ли организм действительно начал привыкать, то ли я просто заранее понимал, чего ожидать. Во всяком случае, паники уже не было.

Меня по-прежнему ломало, выкручивало суставы и растягивало мышцы так, словно кто-то решил пересобрать мое тело заново. Но в этот раз я даже сумел отмечать происходящее почти со стороны.

Самая жуткая фаза продолжалась минут пять. Не больше. А в прошлый раз мне казалось, что пытка длилась вечность. Сегодня я уже понимал, что вечность — это очень субъективное понятие. Я даже почти не кричал. Во всяком случае, голос остался при мне.

Инес, конечно, прибежала. Но теперь в ее глазах уже не было той безумной паники. Скорее тревога и растерянность.

Дверь я предусмотрительно оставил открытой, поэтому ей не пришлось ломиться внутрь. Она молча подошла, присела рядом и внимательно посмотрела на меня. Когда боль наконец отпустила, я первым делом сгреб девушку в охапку и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Наоборот, сразу устроилась рядом, осторожно поглаживая меня по плечу.

Потом, когда я окончательно пришел в себя, начался очередной раунд допроса. Что произошло? Почему? Что со мной было?

Я пытался что-то объяснить, но чем дальше говорил, тем сильнее понимал, насколько жалко звучит мое вранье. Судя по выражению лица Инес, она тоже это прекрасно понимала. В конце концов девушка лишь тихо вздохнула.

— Это связано с Восхождением?

Я на секунду замер. Потом неопределенно пожал плечами. Этого ей оказалось достаточно, больше вопросов она не задавала. Вообще, Инес воспринимала меня как своего господина. Во всяком случае демонстрировала такое отношение. Иногда это раздражало, но в данную минуту наоборот, показалось очень уместным.

Мы так и лежали молча, обнявшись. В какой-то момент напряжение окончательно ушло, веки сами начали закрываться, и я неожиданно для самого себя просто уснул рядом с ней.

Очнулся в одиночестве от нестерпимой жары. Солнце уже успело основательно прогреть комнату. Все тело еще ныло после вчерашней перестройки, но по сравнению с тем, что творилось накануне, это были сущие пустяки. Зато проснулся зверский голод.

Отправился на кухню, где хозяйничала Инес. Стоило ей увидеть выражение моего лица, как все стало понятно без слов. Она только улыбнулась, покачала головой и принялась быстро накрывать на стол.

Я ел жадно, совершенно не заботясь о приличиях. Казалось, организм пытался наверстать все, что потерял за последние сутки. Только расправившись с последним куском мяса и запив его водой, я почувствовал себя человеком.

Именно тогда вспомнил, что после первой трансформации тоже испытывал страшный голод. Просто тогда мне было настолько плохо, что было совсем не до еды. Похоже, организм во время подобных перестроек сжигал просто чудовищное количество сил.

Насытившись, я мечтательно посмотрел в сторону моря. Давненько мы не выбирались на нашу лагуну. Мысль понравилась сразу. Я тут же принялся уговаривать Инес отправиться туда. Уговаривать долго не пришлось. Девушка под моим дурным влиянием уже успела искренне полюбить морские купания. Тем более что теперь она вполне уверенно держалась на воде.

На этот раз мы подготовились основательно. Собрали корзинку с едой, прихватили одеяла и полотенца. Главное теперь — не попасться на глаза знакомым. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заинтересовался, куда именно мы направляемся и зачем.

Два часа идти по такой жаре было удовольствием весьма сомнительным. Воздух почти не двигался, одежда липла к телу. В общем было не очень здорово. Но стоило впереди мелькнуть знакомой полоске лазурной воды, как вся усталость куда-то исчезла.

Я едва дождался, пока мы доберемся до берега. Быстро скинул одежду и с разбега нырнул в прохладную синеву. Море встретило меня ласково. Соленая вода мгновенно смыла остатки боли и усталости. Захотелось просто лежать на воде и ни о чем не думать.

Я немного поплавал, несколько раз нырнул, потом развернулся к берегу. Как раз вовремя. Инес медленно заходила в воду. Как всегда, совершенно обнаженная.

До сих пор не могу понять, почему она совершенно не стеснялась своей наготы. Возможно, среди местных это считалось вполне естественным. А может, она давно заметила, какое впечатление производит на меня, и просто не видела смысла что-либо скрывать.

Как бы там ни было, каждый раз я любовался ею словно впервые. Мы встретились, когда вода дошла ей почти до плеч, и тут же обнялись. Довольно долго просто стояли посреди лагуны, не говоря ни слова.

В такие моменты казалось, что жизнь наконец-то начинает налаживаться. Еще совсем недавно я умирал от

А теперь…

Теперь у меня была система. Теперь я сумел поднять ловкость до уровня, который наверняка превосходил возможности большинства людей этого мира. Теперь рядом была Инес. Теперь у меня имелись знания, которые местным даже не снились. Да и положение мое, несмотря на изгнание, оставалось весьма неплохим. Все-таки виконт — это не последнее имя в Лаурене.

Если вдуматься, судьба подарила мне совершенно невероятные стартовые условия. Еще немного. Еще несколько удачных решений. Еще немного Восхождения. И тогда…

Берегись, мир. Я иду.

Нет, пока я вовсе не был непобедимым. Это я понимал прекрасно. Но почему-то внутри крепла совершенно спокойная уверенность: однажды наступит день, когда этот мир уже не сможет меня остановить.

С этой мыслью я снова притянул Инес к себе и поцеловал. Очень скоро все остальные мысли окончательно выветрились из головы.

На этот раз мы настолько увлеклись отдыхом, что совершенно не заметили, как солнце коснулось горизонта. Возвращаться домой уже не хотелось. Одеяла у нас были, еды тоже хватало. Погода стояла замечательная.

Переглянувшись, мы одновременно пришли к одной и той же мысли — а почему бы не переночевать прямо здесь?

Сказано — сделано.

Засыпать под шум прибоя оказалось удивительно приятно. Ночью я несколько раз просыпался, слышал шелест волн, чувствовал рядом теплое дыхание Инес, снова закрывал глаза и мгновенно проваливался в сон.

Утро действительно получилось великолепным. Проснулся я еще до восхода солнца. Над морем только начинало светлеть небо. Воздух был прохладным, и я, не раздумывая, побежал греться в воду. Море снова не подвело. Через несколько минут ко мне присоединилась и Инес.

Мы плескались, ныряли, смеялись, когда далеко на горизонте показались три больших парусника. Зрелище оказалось завораживающе красивым. Я невольно замер, любуясь открывшейся картиной.

Первый корабль шел впереди. Огромный, с несколькими рядами белоснежных парусов. Насколько я понимал, именно такие корабли назывались галеонами. Два остальных выглядели поменьше. Один явно был боевым, второй скорее напоминал транспорт.

Они уверенно направлялись к нашему порту. Из-за расстояния рассмотреть флаги было невозможно.

— Похоже, прибыл кто-то важный… — пробормотал я.

Через несколько минут корабли скрылись за мысом, и я почти перестал о них думать. Но вскоре со стороны порта донесся первый пушечный выстрел.

Я удивленно поднял голову.

— Салют?

Потом сразу серия выстрелов. Грохот канонады потихоньку нарастал. Это уже совсем не походило на торжественную встречу.

Что-то происходило.

Все еще не желая верить во что-то действительно плохое, я направился к небольшой возвышенности. Там росла высокая пальма, с вершины которой можно было разглядеть порт. Инес, конечно же, увязалась следом. То ли решила помочь, то ли просто не захотела оставаться одна.

Наивная. Теперь не всякая обезьяна смогла бы поспорить со мной в искусстве лазания по деревьям.

На пальму я буквально взлетел. Ловкость действительно изменилась. Еще несколько дней назад подобный подъем занял бы куда больше времени и сил, а сейчас я почти не замечал ни высоты, ни неудобства. Усевшись среди широких листьев, я принялся всматриваться вдаль.

Сам порт отсюда просматривался плохо. Зато окутанные пороховым дымом мачты трех кораблей были видны прекрасно. Теперь уже не оставалось никаких сомнений, что стреляли именно они.

Некоторое время я пытался понять, что именно кажется мне неправильным. И лишь потом заметил. На флагштоках развевались красно-желтые полотнища Касталии.

Я невольно поежился.

— Вот черт… — едва слышно прошептал я. — Так это вторжение.

Глава 15

Спустившись с дерева, я молча уселся прямо на песок, скрестив ноги. Зачерпнул ладонью сухой песок, крепко сжал кулак и медленно разжал пальцы. Тонкая струйка заструилась вниз, собираясь в маленькую горку. Я машинально повторил это еще раз, не сводя взгляда с медленно растущего холмика.

Войны между Лауреном и Касталией официально не существовало. Отношения между королевствами были хуже некуда, но до открытого столкновения дело пока не дошло. В Старом Свете почти все спорные территории уже давно поделили. Иногда еще возникали разногласия из-за какой-нибудь пограничной крепости или клочка земли, но речь никогда не шла о целых провинциях.

Совсем иначе обстояло дело в колониях.

Там спорили буквально за каждый удобный залив, каждую реку, каждый остров. Собственно говоря, именно колонии и были главной причиной вражды между королевствами.

Но даже здесь большая война постоянно откладывалась. Причина выглядела до смешного простой. Все были слишком заняты захватом новых земель. Пока можно без особых усилий отнимать территории у туземцев, превращать местных жителей в рабов, вывозить золото, пряности, сахар и черт знает что еще, связываться с равным противником было просто невыгодно. Зачем терять корабли и людей в войне с соседом, если можно получать почти те же богатства, воюя с племенами, вооруженными копьями? Хотя полностью без стычек, конечно, не обходилось.

Касталия, Лаурен и Ютания время от времени отбирали друг у друга колонии. Если речь шла о каком-нибудь захолустье, все обычно ограничивалось сменой флага над губернаторским домом. Но стоило затронуть действительно важную территорию, как вспыхивала локальная война. Правда, длилась она недолго. Очень быстро из метрополии прилетал окрик, после чего стороны нехотя расходились по своим углам, откладывая выяснение отношений до следующего раза.

Горка песка под моей рукой успела вырасти почти вдвое. Инес по-прежнему стояла рядом и терпеливо ждала, не пытаясь отвлекать меня вопросами.

Насколько важной была наша колония? На первый взгляд — не слишком. Поселение небольшое. Богатых месторождений здесь нет. Плантации есть, но ничего выдающегося. Таких колоний у Лаурена хватает.

Однако существовало одно обстоятельство, полностью меняющее картину. Наш порт был перевалочным пунктом на пути к Черному континенту. Через него проходили корабли, люди, грузы, деньги. По сути, он связывал метрополию с несколькими крупными колониями сразу. А значит, ценность этого места определялась вовсе не размерами поселка. Потерять такой порт Лаурен себе позволить не мог.

Как только придет понимание, что сообщение прервано, сюда наверняка отправят военную эскадру. Эти три касталийских корабля долго против нее не продержатся. Кого-то убьют в бою, остальных, скорее всего, повесят как пиратов.

И Касталия даже не станет протестовать. В подобных случаях всегда находилось удобное объяснение. Мол, это частная инициатива неких авантюристов, а королевство тут совершенно ни при чем. Признай они обратное — пришлось бы официально объявлять войну.

Вопрос только один. Когда именно Лаурен узнает о случившемся? Точно не завтра. Связь в этом мире оставляла желать лучшего. Если военная эскадра появится здесь через месяц — это будет невероятно быстро.

Я задумчиво пересыпал остатки песка

Нет. Вряд ли.

Во флоте не любят дробить силы. Если собираются брать важный порт, приходят сразу всем, что есть под рукой. Значит, других кораблей, скорее всего, нет.

Тогда получается совсем другая картина. Это не вторжение ради захвата территории. Это грабительский рейд. Касталийцы собираются быстро разграбить колонию, забрать все ценное и исчезнуть раньше, чем сюда успеют добраться лауренские военные.

Я невольно усмехнулся. И что в такой ситуации должен делать лично я?

Если разобраться, то ничего. На интересы королевства Лаурен мне глубоко наплевать. Я вообще-то ссыльный. Моего отца не казнили только потому, что не смогли доказать его вину. Вместо этого нас отправили туда, где мы должны были тихо умереть сами. С какой стати мне теперь рисковать жизнью ради людей, которые так с нами поступили?

Я уже почти убедил себя в этой мысли, когда вдруг вспомнил собственные недавние рассуждения. Еще вчера я мысленно обещал покорить этот мир. Хотел найти возможность реализовать свой потенциал. Так вот она. Отличная возможность выяснить чего я стою.

Именно в этот момент меня посетила еще одна мысль. Эти люди пришли грабить всех, в том числе и меня. Не сказать, что я успел обзавестись несметными богатствами, но кое-что терять совершенно не собирался. И тут меня будто ледяной водой окатили.

Фамильная шпага де Ривенов.

В этом мире ее ценность трудно было переоценить. Я мог ходить в лохмотьях, питаться объедками и ночевать под забором, но пока на поясе висела эта шпага, отношение ко мне было соответствующим. Потерять ее я не имел права.

А следом в памяти всплыл свиток Валерия. И я чуть за голову не схватился.

Наш приходской священник отец Ансельмо казался мне человеком фанатичным. Однако по сравнению с касталийскими инквизиторами он выглядел бы едва ли не образцом терпимости. Если свиток попадет к ним…

Я невольно передернул плечами. Мне сразу вспомнились рассказы о том, что касталийцы делают с еретиками. После такого даже костер выглядел почти гуманным способом умереть.

Нет. Шпагу и свиток нужно сохранить любой ценой. Все остальное можно пережить. Я резко поднялся на ноги.

— Пошли.

Инес ничего не спросила. Лишь спокойно поднялась и привычно пристроилась у меня за спиной. Боже благослови туземных женщин. Моя соотечественница в такой ситуации все мозги бы мне вынесла.

Тем не менее девушку следовало предупредить.

— Касталийцы напали на город, — начал я объяснять прямо на ходу. — Они будут грабить все подряд. Тебе ни в коем случае нельзя попадаться им на глаза. Пойдешь к хижине Кембы и будешь сидеть там, пока все не закончится.

— А ты?

— У меня есть кое-какие дела.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ты собираешься с ними воевать?

Я пожал плечами. Сам толком не знал ответа.

— Честно говоря, пока не знаю. Посмотрю по обстановке.

Некоторое время мы шли молча. Каждый думал о своем. Потом мне вдруг пришло в голову, что касталийцы вполне могут заняться не только грабежом. Рабов они тоже наверняка не упустят. Особенно молодых и красивых.

Я снова повернулся к Инес.

— Послушай внимательно. Если касталийцы появятся возле деревни, сразу уходи в джунгли. Не прячься в хижине, не жди, не выглядывай. Просто уходи как можно дальше. Ты не должна попасться им на глаза.

Она кивнула.

— Ты слишком красивая, — добавил я. — Если увидят, почти наверняка заберут с собой.

Как я и ожидал, небольшая лесть сработала даже сейчас. Инес улыбнулась, но в ее глазах мелькнула тревога. Кажется, мои слова она восприняла всерьез.

До большой скалы мы дошли быстро. Этот огромный валун высотой в три человеческих роста стоял здесь, наверное, с сотворения мира и давно служил отличным ориентиром для всех окрестных жителей. Раньше мне ни разу не приходило в голову попытаться забраться наверх. Слишком уж отвесными казались его бока. Но после сегодняшнего восхождения на пальму подобные препятствия уже не выглядели непреодолимыми. Если получится взобраться, отсюда должен отлично просматриваться порт.

Подъем оказался заметно сложнее, чем я рассчитывал. Все-таки пальма и каменная скала — вещи совершенно разные. Несколько раз нога соскальзывала, приходилось искать новую опору, но в конце концов я все-таки выбрался наверх.

И не зря.

Порт отсюда просматривался почти как на ладони.

Форт, прикрывавший вход в бухту, превратился в дымящиеся развалины. От касталийских кораблей один за другим отходили шлюпки, битком набитые солдатами. Я насчитал около полутора сотен человек. И это явно была только первая волна. Остальные наверняка еще ждали своей очереди.

Надо торопиться.

Наш гарнизон — полсотни солдат да немногочисленное городское ополчение — против такой силы долго не продержится. Если вообще станет сопротивляться. Вояки там, мягко говоря, были не самые выдающиеся. Хорошо, если хотя бы попытаются изобразить сопротивление, прежде чем разбегутся.

Черт. Как же не вовремя мы решили отправиться на пляж. Впрочем…

Я вдруг вспомнил о последнем невложенном очке таланта. Если уж впереди вполне может ждать драка, глупо оставлять его про запас.

— Подожди немного, — сказал я Инес и неожиданно улегся прямо на песок.

Девушка посмотрела на меня с явным недоумением.

— Сейчас мне опять будет очень больно, — предупредил я. — Только не пугайся. Просто побудь рядом. Обними меня. В прошлый раз это здорово помогло.

Инес сначала испуганно нахмурилась, потом молча кивнула и опустилась рядом на колени. Я открыл интерфейс и вложил очко таланта.

Ловкость: 9 → 10.

Почти сразу привычная волна боли прокатилась по всему телу. Меня снова скрутило, мышцы свело судорогой, суставы будто начали выворачивать один за другим. Но теперь все воспринималось совсем иначе. Я уже знал, чего ждать, и понимал, что это обязательно закончится.

Да и сама боль оказалась заметно слабее. Неприятно? Еще как. Но по сравнению с первым разом — почти терпимо.

Самое тяжелое длилось те же несколько минут. Все это время Инес держала меня за руку, гладила по голове и что-то тихо говорила. Я почти не разбирал слов, но ее голос почему-то действительно помогал.

Минут через двадцать я уже смог нормально подняться на ноги.

— Все, — выдохнул я. — Теперь можно идти.

У скалы мы с Инес расстались. За нее я почти не переживал. Девушка выросла в джунглях и знала их куда лучше любого европейца. Домашней рабыней она никогда не была. Настоящая туземка. А поймать туземца в джунглях способен только другой туземец.

Я почти бежал. После всех изменений тело слушалось великолепно, но даже с моей новой скоростью дорога

По пути касталийцы мне не встретились. Зато со стороны порта доносились редкие выстрелы. Похоже, сопротивление еще продолжалось. Хотя, судя по тому, как редко стреляли, долго оно не протянет.

К дому я подошел с тыльной стороны. Через калитку идти не стал. Одним движением перемахнул через ограду, приземлился во дворе и быстро юркнул в заднюю дверь. Запирать ее даже не подумал. Запертая дверь только раззадорит грабителей. А так, может, вообще не станут ломать лишний раз.

Первым делом я влетел в фехтовальный зал. На стене висела фамильная шпага де Ривенов. Я бережно снял ее с крючьев, привычным движением пристегнул к поясу и невольно усмехнулся.

— Ну здравствуй, моя прелесть. Без тебя я отсюда точно не уйду.

Я быстро оглядел зал, прикидывая, что еще действительно стоит взять. Перегружаться не хотелось. Если придется убегать или драться, каждая лишняя вещь станет помехой.

Ружье.

Его я забрал без колебаний. Следом небольшой запас патронов. Потом прихватил хорошую дагу. Кто знает, как все повернется. Иногда именно второй клинок спасает жизнь.

После этого почти бегом поднялся на второй этаж, в кабинет. Секретный ящик письменного стола оказался на месте. Я быстро выдвинул его и облегченно выдохнул. Свиток Валерия лежал там, где я его оставил. Аккуратно спрятав свиток за пазуху, я мысленно подвел итог. Вроде ничего не забыл.

Теперь остается выбраться отсюда, добраться до тайника Кембы и спрятать свиток. А уже потом спокойно думать, что делать дальше.

Перед тем как выйти, я осторожно выглянул в окно, и сразу же тихо выругался. К дому быстрым шагом приближался десяток касталийских солдат.

— Да как вы, черт возьми, так быстро добрались?..

Неужели гарнизон вообще не пытался задержать высадку? И главное — чего им понадобилось именно здесь? Я ведь нищий.

«Нищий, говоришь?» — тут же ехидно возразил внутренний голос. — «А дом у тебя выглядит совсем не как у нищего.» Логично.

Для чужаков это просто богатый особняк, который вполне стоит хорошенько обыскать. Я уже приготовился выпрыгнуть в окно и уходить через сад, когда заметил одну любопытную деталь.

Двое солдат остались у входа. Остальные без всякой осторожности направились внутрь дома. Если они и дальше собираются так делиться…

Я медленно улыбнулся. Пожалуй, убегать еще рано, в конце концов это мой дом. Они пришли его грабить. А значит, у меня есть полное право защищать свое имущество. Да и, если честно, желание тоже есть.

Раз уж решил воевать, лучше сначала зарядить ружье.

Я встал у двери так, чтобы вошедшие не сразу меня заметили, и принялся за зарядку. Процесс этот небыстрый и требует сосредоточенности. А у меня руки слегка дрожали, и сердце колотилось как бешеное.

Да, мне уже приходилось сражаться на той поляне, но тогда против меня были почти голые и почти безоружные дикари. Сейчас все иначе. Теперь мне предстояло столкнуться с профессиональными солдатами. Совсем другой уровень. Неудивительно, что я нервничал.

Пока заряжал ружье, успел несколько раз мысленно себя проклясть. И за то, что не догадался зарядить его заранее. И за то, что вообще ввязался во все это.

К тому моменту, когда солдаты ворвались в кабинет, мне оставалось лишь вернуть шомпол в крепления под стволом.

В комнату вошли трое. Как я и рассчитывал, они разделились. Очень удобно для меня и очень глупо с их стороны. Я прислонил ружье к стене, не успев закрепить шомпол, и тихонько прикрыл за ними дверь.

Первоначально я собирался ударить с тыла, неожиданно. Но заколоть человека в спину, когда тот ничего не подозревает… не смог. Рука не поднялась.

На закрывшуюся дверь никто из них даже не обернулся. Совсем расслабились. Пришлось негромко свистнуть. Все трое резко развернулись. Двое держали ружья с примкнутыми штыками. Третий, судя по всему, сержант, уже тянул из ножен палаш.

Я нанес самый быстрый выпад, на какой только был способен. Неожиданно даже для самого себя шпага метнулась вперед с такой скоростью, что первый солдат умер, так и не успев понять, что произошло.

Второй тут же выбросил вперед штык, целясь мне в лицо. Почему он не выстрелил, я так и не понял. Возможно, ружье было не заряжено. А может, просто растерялся. В любом случае это оказалось весьма любезно с его стороны.

Выстрелить он все равно не успел бы. Мы стояли слишком близко. На таком расстоянии длинное ружье только мешает, а штык становится куда опаснее. Так что решение ударить штыком выглядело вполне разумным. Вот только недостаточно быстрым.

От выпада я легко ушел в сторону и почти одновременно сам вогнал шпагу ему в грудь. Похоже, десятка в ловкости действительно превратила меня в очень быстрого бойца.

Второй рухнул рядом с первым. Зато третий уже был готов к бою. Сержант сразу атаковал меня широким рубящим ударом палаша. Ушел я, честно говоря, с большим трудом, но все же успел.

Мы замерли посреди кабинета, глядя друг другу в глаза.

— Ты кто такой, щенок?! — рявкнул сержант на касталийском, зло выпучив глаза.

— Хозяин дома, который ты пришел грабить, — спокойно ответил я на том же языке.

Он что-то яростно прорычал в ответ и бросился вперед. Сержант был заметно крупнее и массивнее меня. Наверняка и сильнее. Видимо, рассчитывал задавить силой.

Странная идея, когда против тебя человек со шпагой. Я даже не пытался принимать его удар на клинок. Для такого моя шпага не предназначена. Просто шагнул в сторону и сразу ответил выпадом. Сержант сумел уклониться и отпрыгнул назад. Похоже, наконец понял, что перед ним вовсе не перепуганный мальчишка, случайно раздобывший шпагу.

Я ожидал новой атаки. Вместо атаки эта сволочь заорала, подзывая своих. Нет. Вот этого мне совсем не хотелось. Я сделал ложный выпад. Сержант с силой отбил шпагу палашом далеко в сторону. Именно этого я и ждал. Не пытаясь бороться с его силой, я позволил клинку уйти, довернул корпус вслед за движением и одним плавным кругом вернул шпагу обратно. Кончик клинка описал короткую дугу и полоснул сержанта по горлу. Крик захлебнулся, так и не успев вырваться наружу.

Глава 16

Кажется, с этими было покончено. По крайней мере, пока.

Я метнулся к ружью. Первым делом нужно было вернуть шомпол на место. Не таскать же их по-отдельности. Только успел защелкнуть его под стволом, как за дверью послышались тяжелые шаги.

— Карлос! Ты чего орешь? Что у вас там случилось? — раздался грубый голос.

Отвечать я, разумеется, не собирался. Молча занял позицию у самой

Наверное, она распахивалась совершенно обычно. Это просто время опять растянулось. Так всегда бывает перед дракой. Дождавшись, когда створка откроется примерно наполовину, я резко вскинул ногу и со всей силы впечатал подошву точно в район замка. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась обратно.

Снаружи раздался короткий вскрик, за которым последовала отборная ругань. Похоже, кого-то я приложил очень даже качественно. Сразу же отпрыгнул в сторону. Вовремя. Через мгновение прямо сквозь дверь грохнул выстрел. Доски разлетелись щепками, в полотне появилась огромная рваная дыра. Да уж… местные ружья били так, что охотничий дробовик из моего мира показался бы игрушкой.

Не давая противнику времени опомниться, я рванул дверь на себя. Передо мной возник здоровенный усатый касталиец с еще дымящимся ружьем в руках. Он явно не ожидал увидеть меня так быстро.

Шпага вошла ему в грудь раньше, чем удивление успело смениться страхом. Я резко выдернул клинок и осторожно выглянул наружу.

Второй солдат стоял на четвереньках, обеими руками держась за лицо. Между пальцами густо текла кровь. Кажется, удар дверью пришелся ему точно в переносицу.

— Не повезло тебе…

Я шагнул вперед и отвесил ему хороший пинок. Тот безвольно отлетел к стене, ударился затылком о каменную кладку, тихо ойкнул и обмяк. Жив он или нет, выяснять времени не было. Во всяком случае, сейчас он точно никому не помощник.

Я бросился к лестнице, чтобы оценить обстановку. Снизу уже неслись трое. Они преодолели первый марш и быстро поднимались по второму. Еще двое, оставленные у входа, уже пересекали большой зал, стремясь перерезать мне путь к выходу.

— Ты кто такой, щенок?! — заорал старший.

Я едва не рассмеялся.

"Да что ж вы все с этого вопроса начинаете? Вас этому на плацу учат?"

— Я Зорро! — выкрикнул я первое, что пришло в голову.

Двое солдат одновременно вскинули ружья. Я даже не стал ждать выстрела. Рывок в сторону, несколько быстрых шагов — и я уже перелетал через перила.

Прыжок со второго этажа раньше показался бы мне чистым самоубийством. Сейчас тело само рассчитало движение. Я приземлился на ноги и сразу ушел в перекат, гася удар о пол, и почти без задержки оказался на ногах.

"Черт… получилось…"

Сам удивился. Особенно если учесть, что в одной руке по-прежнему была шпага, а в другой — тяжелое ружье.

Двое солдат, бежавших снизу, резко изменили направление и бросились ко мне. Я понял, что ружье сейчас только мешает. Без сожаления положил его на пол.

Оба противника почти одновременно опустились на колено, привычно подготавливаясь к выстрелу. Вот только они рассчитывали, что я начну убегать или искать укрытие. Вместо этого я рванул прямо на них. Расстояние между нами составляло всего несколько метров. Пока они пытались совместить мушку с моей грудью, меня уже не было там, где они ожидали.

Я буквально влетел между ними. Два коротких укола. Первый схватился за горло. Второй медленно осел на пол, выпуская ружье из рук. Я даже не стал смотреть, умерли они сразу или нет.

Поднял голову. Трое сверху уже почти добежали до конца лестницы.

"Все. Пора заканчивать этот цирк."

Эйфория от удачных выпадов мгновенно исчезла. Если сейчас ввязаться еще и с этой троицей, очень скоро сюда сбежится толпа. Тогда никакая ловкость уже не поможет.

— Валить надо… пока еще можно.

Я подхватил с пола ружье и, не теряя ни секунды, бросился к выходу. Выскочил во двор, быстро огляделся. Пока чисто. Обогнул дом, одним прыжком перемахнул через ограду и со всех ног рванул к джунглям той же дорогой, которой совсем недавно пришел сюда.

Казалось, еще немного — и я растворюсь в джунглях. До спасительной зелени оставались считанные десятки шагов. Но не тут-то было.

Позади загрохотали подкованные сапоги. Я быстро оглянулся через плечо. За мной неслась еще одна тройка касталийцев. Стандартный патруль. Вот только откуда они вообще взялись? Неужели успели выставить оцепление вокруг города? Или просто оказались не в том месте и не в то время… для себя.

Я прибавил ходу. Все-таки мне пятнадцать лет, а они взрослые мужики в тяжелом снаряжении. Да еще и на чужой земле. Вряд ли они рассчитывали гоняться по джунглям за человеком, который знает здесь каждую тропинку.

Впереди наконец показались первые деревья. Без колебаний нырнул под их кроны и помчался по узкой тропе, стараясь не сбавлять скорость. Позади все так же гремели сапоги.

— Серьезно? — мысленно усмехнулся я. — Вы действительно решили догонять туземца… то есть почти туземца… в джунглях?

Пробежав еще метров двести, я резко свернул за толстенный ствол дерева и бесшумно нырнул в густой кустарник. Через пару секунд преследователи, тяжело топая и ломая ветки, промчались мимо.

— Ну я же говорил. Идиоты.

Я медленно поднял ружье. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди. Руки ощутимо дрожали. Пришлось уложить ствол на толстую ветку кустарника, используя ее как импровизированный упор.

Прицелился в замыкающего. Выстрел. К моему собственному удивлению, попал. Касталиец кувыркнулся через голову и неподвижно растянулся на земле. Почти одновременно грохнул ответный выстрел. Пуля с треском разнесла кусты вдалеке. Стрелять на бегу — бестолковое занятие

Двое оставшихся мгновенно сообразили, что оставаться на тропе — значит стать отличной мишенью. Они тут же бросились в разные стороны, скрываясь среди деревьев.

— Уже лучше… — пробормотал я.

Ружье после выстрела превратилось в бесполезную палку. Перезаряжать его сейчас времени не было. Я аккуратно положил его под куст, обнажил шпагу и двинулся вперед.

Касталийцы ломились через заросли так, что их можно было найти с закрытыми глазами. Казалось, шум их продвижения слышен даже в городе. Сам же я старался идти настолько тихо, насколько вообще был способен.

«Нет, я не Зорро… Я ужас, летящий на крыльях ночи…»

Мысль получилась настолько нелепой, что я едва не рассмеялся. Представив, что сказала бы Инес, услышав, как я "бесшумно" ломлюсь через кусты, я все-таки не удержался и тихо хмыкнул.

Настроение почему-то стало удивительно легким. Наверное, организм наконец выбросил в кровь все возможные гормоны. И именно в этот момент я едва не умер. Из-за дерева почти вплотную возник здоровенный усач. Пистолет уже смотрел мне в грудь. Если бы не запредельная ловкость, на этом моя история действительно закончилась бы.

Я успел уйти перекатом в сторону буквально за мгновение до выстрела. Больно ударился плечом о торчащий из земли корень, но продолжил движение. Грохнул

От злости внутри будто что-то щелкнуло. Я вскочил и бросился вперед, нанося стремительный выпад. Усач оказался вовсе не новичком. Он спокойно встретил шпагу своим палашом, отбил клинок в сторону и даже попытался сразу контратаковать.

— Вот это уже интересно…

Я невольно отметил, что впервые за сегодняшний день встретил действительно опасного противника. Уже собирался перейти в стойку и показать ему пару приемов школы де Ривенов, когда краем глаза заметил второго солдата. Тот лихорадочно засыпал порох в ствол ружья.

— Ну уж нет…

Об усаче пришлось забыть. Я мгновенно сменил направление и рванул ко второму. Тот тоже оказался не дураком. Вместо того чтобы продолжать заряжать ружье, он бросил его поперек корпуса, выставив вперед длинный штык. Одновременно усач уже несся мне в спину с занесенным палашом.

— Да чтоб вас…

Пришлось уходить в сторону и снова разворачиваться.

Теперь они действовали вместе. Штык не давал приблизиться, палаш постоянно искал возможность достать меня сбоку. По отдельности каждый из них уступал мне в фехтовании. Это чувствовалось сразу. Но вдвоем…

Вдвоем они дрались неожиданно грамотно. Прикрывали друг друга, не мешали и явно относились ко мне уже не как к мальчишке, а как к очень опасному противнику. Это делало бой по-настоящему неприятным.

Впрочем, к подобным вещам меня тоже готовили. Мой почтенный родитель, граф де Ривен, искренне считал, что настоящий де Ривен обязан уметь сражаться с двумя, тремя, а если потребуется — и с десятью противниками сразу. А если не сумеет… что ж, значит, умрет с честью.

Умереть с честью я всегда успею. Пока же стоило вспомнить, чему меня пытались научить. Отец постоянно повторял, что в таком бою главная задача — не рубиться сразу с обоими. Это верный путь к красивой смерти. Нужно заставить противников выстроиться в одну линию. Сначала враг. За ним второй враг. И только потом ты. Тогда драться приходится фактически только с одним.

Разумеется, противник будет добиваться прямо противоположного. Они попытаются взять тебя между собой, чтобы один атаковал слева, второй — справа. Стоит оказаться между двух клинков, и долго такой бой не продлится.

Как этого добиться нужного построения?

Во-первых, не показывать заранее, в какую сторону собираешься уходить. Во-вторых, нужна отличная подвижность. Этому меня учили годами.

Я сделал ложную атаку на усача с палашом. Тот ожидаемо отбил мой удар влево, одновременно подставляя меня под удар своего напарника. Именно этого они и добивались. Второй солдат уже выбрасывал вперед ружье, стараясь всадить штык мне в открывшийся бок. Вот только настоящий мой маневр начинался именно сейчас.

Я сместился в последний момент. Штык скользнул под самой мышкой, едва не задев одежду. Одновременно я сделал широкий шаг вправо и назад.

Есть. Получилось.

Теперь противники сами выстроились в нужную мне линию. Между мной и усачом оказался его собственный солдат. На несколько мгновений сержант практически выпал из боя — чтобы добраться до меня, ему пришлось бы обходить своего товарища. Всего пара мгновений. Именно столько мне и требовалось.

Солдат тоже понял, в каком оказался положении. Вместо нового укола он неожиданно вывернул ружье и нанес быстрый рубящий удар штыком снизу вверх.

Честно говоря, такого я не ожидал. Парень оказался далеко не новичком. Попадись ему менее опытный противник — он наверняка выиграл бы себе те самые несколько секунд, которых так не хватало сержанту. Но сегодня ему не повезло.

Я просто перехватил ствол левой рукой, намертво остановив ружье, и одновременно коротким выпадом всадил шпагу ему в грудь.

Есть.

Только радоваться оказалось рано. Сержант все-таки успел. Палаш со свистом рассек воздух и полоснул меня по левой руке. Клинок прошел неглубоко, но разрез оказался длинным. Из раны сразу хлынула кровь.

Я резко отпрыгнул назад, зло скривившись от боли. Одного противника больше не существовало. Зато второй оказался куда опаснее, чем мне хотелось бы.

Мы замерли, внимательно разглядывая друг друга. Усач смотрел спокойно и сосредоточенно, без прежней злости. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Молодой кабальеро ранен. Мы могли бы перенести наш поединок, пока вы не поправитесь.

Хитрый мне попался противник. Очень хитрый. И очень опытный. Будь у меня дома хотя бы пара таких солдат, выбраться из особняка мне бы точно не удалось.

— При всем уважении, благородный дон, вы вторглись на земли моего короля. Как дворянин Лаурена я обязан сражаться независимо от того, ранен я или нет.

Неплохо получилось. Пафосно. Даже слишком пафосно. Впрочем, виконт де Ривен именно так и должен разговаривать. Чем больше пафоса, тем лучше.

Усач недовольно поджал губы.

— Что ж… если таково желание молодого кабальеро…

Он сделал короткую паузу, явно ожидая, что я назову свое имя.

— Виконт де Ривен, к вашим услугам.

Я отсалютовал ему шпагой.

— Де Ривен? — удивленно переспросил сержант.

В его глазах мелькнуло удивление, почти сразу сменившееся пониманием. Ну да, де Ривены известны не только в Лаурене, но и далеко за его пределами.

— Теперь понятно, как молодому кабальеро удалось справиться с двоими.

Последнее слово еще не успело сорваться с его губ, а палаш уже рванулся вперед. Старый прием. Начать удар одновременно с окончанием фразы, пока противник расслабился и считает разговор законченным. Мой отец подобные штуки обожал. Так что удивить меня не получилось.

Я встретил атаку коротким смещением корпуса, позволил палашу проскользнуть мимо и тут же ответил быстрым уколом. Усач отбил его, не пытаясь контратаковать. Он вообще не суетился. Двигался экономно, без лишних замахов. Каждый удар был выверен, каждая защита — на своем месте.

Мы обменялись несколькими выпадами. Да… Этот противник действительно умел фехтовать. Не так, как дворяне, изучавшие искусство клинка с детства, но опыта ему было не занимать. Он не открывался без необходимости и постоянно вынуждал меня работать ногами.

Любого обычного противника такой сержант, скорее всего, давно бы зарубил. Но против фамильной школы де Ривенов этого оказалось недостаточно.

Я неожиданно сократил дистанцию, заставив его принять мой клинок на сильную часть палаша. Он привычно отвел шпагу в сторону, рассчитывая сразу перейти в ответный удар. Именно этого я и ждал.

Позволив своей шпаге уйти вслед за его движением, я довернул кисть, сделал короткий шаг влево и почти без замаха выполнил классическое парирование с немедленным переходом в контратаку. Острие клинка скользнуло под гарду палаша и вошло сержанту точно под ключицу.

Усач удивленно посмотрел сначала на шпагу, потом на меня. На его лице промелькнуло что-то похожее на уважение. Он

Я подошел к ближайшему дереву, тяжело привалился к стволу спиной и медленно сполз вниз. Я не просто устал, я вымотался до предела. Сердце все еще колотилось. Дышал я как после марафона, а рана на руке неприятно ныла. Несколько минут я просто сидел, закрыв глаза и пытаясь привести дыхание в порядок.

Но долго рассиживаться было нельзя, и я заставил себя подняться.

— Потом отдохнем, — пробормотал я себе под нос.

Сначала нужно добраться до хижины старого колдуна, спрятать свиток, убедиться, что с Инес все в порядке. Потом уже заняться раной и подумать, что делать дальше. Дел хватало.

Я оглядел место недавней схватки и невольно присвистнул.

— Вот ведь…

Вокруг лежало столько добра, что бросать его было бы настоящим преступлением. Касталийцы наверняка уже успели ограбить мой дом. Если вообще не подожгли его. Значит, мне полагается небольшая компенсация ущерба.

Первым делом я подошел к сержанту. Забрал его палаш. Клинок оказался заметно тяжелее моей шпаги, но выглядел добротным. Потом снял с него широкий черный плащ и такую же широкополую шляпу.

— Тоже пригодятся.

Из остальных трофеев собрал ружья, пистолеты, патронные сумки, пороховницы, кинжалы. В общем все, что показалось ценным. Плащ отлично подошел вместо мешка. Я расстелил его на земле, сложил внутрь оружие, крепко свернул узлом и закинул получившийся сверток за спину. Получилось тяжеловато, зато жалеть потом не придется.

После этого быстрым шагом направился к хижине Кембы. К счастью, Инес оказалась на месте. Едва увидев меня, она побледнела. Ее взгляд сразу упал на окровавленный рукав моей рубахи. Девушка испуганно ахнула и уже хотела что-то спросить, но я лишь улыбнулся и успокаивающе махнул здоровой рукой.

— Все хорошо. Царапина.

Не слишком убедительно, конечно. Инес нахмурилась, но спорить не стала. Быстро исчезла в закутке, где Кемба хранил свои травы и снадобья.

Я тем временем подошел к тайнику. Вытащил тяжелый сундук наружу, открыл крышку и аккуратно положил внутрь свиток Валерия.

Все. Теперь эта опасная вещь больше не была при мне. Я уже собирался закрыть крышку, когда рядом появилась Инес с охапкой пузырьков и глиняных баночек. Не говоря ни слова, она открыла сундук еще шире, забрала несколько склянок и только после этого позволила мне вернуть его на место.

Я тщательно замаскировал тайник и удовлетворенно кивнул. Теперь связать меня с запрещенным свитком будет невозможно. Мало ли что деревенский колдун хранит у себя дома. Я-то здесь при чем?

С этой мыслью я наконец полностью отдался заботливым рукам своей девушки. Инес осторожно помогла мне снять рубаху, внимательно осмотрела рану и только после этого принялась за лечение. Палаш лишь вскользь рассек кожу. Порез получился длинным и кровоточил сильно, но, к счастью, оказался неглубоким.

Девушка тщательно промыла рану каким-то терпко пахнущим настоем, после чего густо намазала ее темно-зеленой мазью. Та неприятно защипала, зато кровь почти сразу перестала сочиться.

Затем Инес ловко наложила чистую повязку, аккуратно затянула ее узлом и удовлетворенно кивнула, словно опытный лекарь. Осмотрев результат своей работы, она неожиданно наклонилась, легко коснулась губами моей щеки и только потом улыбнулась.

Пожалуй, это было самое приятное лекарство за сегодняшний день.

Глава 17

Раненый и смертельно уставший, я решил, что заслужил хотя бы несколько часов отдыха. Добрался до убогой лежанки Кембы и буквально рухнул на нее.

— Инес, я немного посплю. А ты поглядывай по сторонам. Если кто-нибудь появится, мы должны успеть уйти в джунгли.

Девушка понятливо кивнула, а я отвернулся к стене и закрыл глаза. Но сон не приходил. Стоило сомкнуть веки, как передо мной один за другим возникали лица убитых касталийцев. Особенно отчетливо вспоминался тот самый сержант. Его спокойный взгляд, молчаливым укором жег меня.

Я резко открыл глаза. Вдруг понял, что меня начала бить мелкая дрожь. Стало холодно, будто меня бросили в ледяную воду.

— Чтоб вас всех…

Я сам не заметил, что выругался вслух.

— Что случилось?

Инес тут же оказалась рядом. Она присела возле кровати и тревожно посмотрела на меня.

— Ты весь бледный и дрожишь. Это рана болит?

Я долго молчал, не зная, как объяснить ей происходящее. Да и можно ли вообще это объяснить? Потом все-таки решил, что стоит попробовать.

— Я сегодня убил людей, Инес.

Она непонимающе смотрела на меня.

— Много людей.

Я сглотнул.

— И теперь не могу уснуть. Стоит закрыть глаза… они приходят.

Девушка нахмурилась еще сильнее. Было видно, что она искренне переживает за меня, но совершенно не понимает, в чем проблема.

Да что там Инес…

Любая девушка этого мира, даже воспитанная в строгости Изабель, скорее всего, посмотрела бы на меня точно так же. Ну убил. Ну и что? Тем более когда речь идет о вражеских солдатах. Здесь подобные вещи никого не удивляют. Только я-то вырос совсем в другом мире.

— Иди сюда…

Я протянул к ней руки. Инес без слов подошла. Я осторожно уложил ее рядом и крепко прижал к себе. Только сейчас понял, что меня знобит. Как-то глупо. Снаружи стояла тропическая жара. Воздух раскалился градусов до тридцати пяти, если не больше. А меня трясло так, словно вокруг лежал снег.

Я прижался к девушке еще сильнее, будто пытался согреться ее теплом. Она ничего не спрашивала. Просто гладила меня по волосам, что-то тихо шептала на своем языке и осторожно перебирала пальцами по шее.

Наверное, впервые с момента нашего знакомства я обнимал Инес без малейшей мысли о близости. Мне нужен был не секс. Мне нужен был живой человек рядом. И это почему-то действительно помогло. Дрожь постепенно ушла. Мысли перестали метаться. Глаза сами собой закрылись. И на этот раз я наконец заснул.

Проснулся уже под вечер.

Инес, как всегда, не сидела без дела. Что-то перебирала, сушила травы, раскладывала по полкам немногочисленные запасы Кембы. Удивительно деятельная девушка. Кажется, она просто не умела бездельничать.

Я же решил заняться трофеями. Первым делом проверил кошельки последних трех касталийцев. Все-таки честно добытые военные трофеи. Имею полное право. Денег оказалось не слишком много, но все равно заметно больше, чем оставалось у меня после закупки продуктов.

Потом перешел к оружию. После недолгих раздумий оставил себе хороший кинжал и пистолет.

Пистолеты этой эпохи были оружием, мягко говоря, посредственным. Огромные, тяжелые, ненадежные и удивительно неточные. Попасть из такого можно было разве что шагов с пяти. А лучше вообще стрелять в упор. Зато если попадешь…

Я невольно

Тем не менее именно пистолет подходил для моей новой задумки гораздо лучше. Я решил ночью вернуться в город. И немного поиграть в партизана.

Долго колебался, прежде чем принять это решение. Но в конце концов понял одну простую вещь. Настоящий виконт де Ривен поступил бы именно так. Несмотря на ссылку, и несмотря на обиду.

Я ведь сам совсем недавно говорил касталийскому сержанту, что дворянин обязан защищать своего короля независимо от обстоятельств. Если теперь отступлю, получится, что все мои красивые слова ничего не стоят. А если я действительно собираюсь стать виконтом де Ривеном, значит, должен не только носить его имя. Нужно начать думать так же, как думал бы он.

В моем случае все оказалось удивительно просто. Хочешь стать де Ривеном? Стань им. Не хочешь? Тогда оставайся тем самым немолодым мужчиной из далекого будущего. Вот только этот мужчина уже умер. Так что выбора у меня, по большому счету, не осталось.

Еще раз осмотрев арсенал, я решил остальное оружие спрятать в джунглях, но когда принялся заворачивать все это добро в плащ, вдруг подумал что сам плащ, мне как раз пригодится. Темный плащ и темная широкополая шляпа. Самое то, чтоб передвигаться по ночному городу. Ну и в конце концов, я же ужас, летящий на крыльях ночи.

Ближе к ночи я двинул в город. Закутанный в черный плащ и в черной же шляпе. С собой прихватил шпагу, пару кинжалов и пистолет. К первым хибарам вышел к полуночи. Среди хибар стояла какая-то нездоровая тишина. Жители, похоже затаились.

В этот раз я вошел в город с другой стороны. Просто на всякий случай. Если касталийцы уже выставили патрули, не стоило дважды пользоваться одним и тем же маршрутом.

Первым делом я направился к трактиру дядюшки Матье. Это было лучшее место, чтобы узнать новости. Трактир обычно закрывался только под утро. Даже если посетителей уже разогнали, наверняка кто-нибудь из местных крутился бы поблизости.

Но вместо трактира меня встретил черный, все еще дымящийся остов.

От знакомого здания остались лишь обугленные стены да торчащие в ночное небо закопченные балки. Запах гари чувствовался еще издалека.

Я замедлил шаг. Возле того места, где раньше находился вход, неподвижно лежал человек.

— Нет… — тихо выдохнул я.

Подходить совсем не хотелось. Очень хотелось ошибиться, но ошибиться не получилось. На земле лежал дядюшка Матье.

Лицо было разбито до неузнаваемости. Похоже, его сначала избили, а потом кто-то добил хозяина трактира ударом штыка в грудь. Я медленно опустился рядом на корточки. Да… Именно так все, скорее всего, и произошло.

Матье никогда не умел молчать. Горячий, вспыльчивый, упрямый. Наверняка начал спорить с захватчиками. Потом попытался выгнать их из собственного трактира. А дальше… Дальше исход был предрешен.

Я тяжело вздохнул. Жаль старика. За всей своей шумностью и любовью поругаться он был удивительно добрым человеком. Не раз приглашал бесплатно пообедать, прекрасно понимая, что денег у меня почти нет, но я каждый раз отказывался. Гордость не позволяла жить за чужой счет.

Что-то стремительно мелькнуло у меня за спиной. Тело среагировало раньше, чем сознание успело понять, что происходит. Я мгновенно ушел перекатом вправо. Очень вовремя.

Широкое лезвие большого моряцкого ножа со свистом рассекло воздух в том месте, где секунду назад находилась моя шея.

Еще не закончив перекат, я уже оказался на ногах. Шпага сама вылетела из ножен. Одно движение — и острие уперлось нападавшему точно под подбородок. Тот застыл. Мы несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза.

— Жан?.. — наконец удивленно произнес я.

— Ваша милость?.. — в голосе моего противника прозвучало не меньшее изумление.

Мы оба одновременно выдохнули. Я чуть опустил шпагу. Жан был одним из ссыльных, которых судьба занесла на этот остров задолго до моего появления. Матерый уголовник. Насколько я слышал, каторгу ему заменили ссылкой, решив, что проклятый остров сам доведет дело до конца. Но, вопреки ожиданиям властей, Жан пережил серую лихорадку, освоился и даже сумел неплохо устроиться. В каком-то смысле нас действительно объединяла одна судьба.

— Это что же получается, Жан, — усмехнулся я, — ты решил ограбить своего брата по несчастью?

Жан недоверчиво хмыкнул.

— Скажете тоже, ваша милость. Где вы, а где я. Какие еще братья?

— Тогда зачем бросился с ножом?

Он даже немного смутился.

— Да я вовсе не на вас собирался нападать. Решил, что наконец-то повезло встретить одинокого касталийца. Эти собаки теперь по одному почти не ходят.

— Так ты, выходит, народный мститель?

Жан посмотрел на меня как на человека, окончательно потерявшего связь с реальностью.

— Чего? Да какой из меня мститель? Просто подумал, что выпал редкий случай ограбить кого-нибудь так, чтобы меня за это не повесили. Может, еще и героем назовут.

Я не удержался от улыбки.

— Вроде умный человек, Жан, а такую глупость говоришь.

Он вопросительно поднял бровь.

— Запомни. Ты сейчас не грабишь. Ты сражаешься за Бога, Короля и Отечество. Понял?

Жан почесал затылок.

— Экхм… Красиво сказано, ваша милость. Очень красиво. Давайте, когда дойдет до разговоров, говорить будете вы. У вас это гораздо лучше получается.

— Договорились, мой непризнанный брат.

— Ладно, — сменил я тему. — Скажи лучше, патрули все так же ходят тройками?

— Угу.

Он кивнул, но тут же прищурился.

— Погодите-ка…

В глазах бывшего каторжника появилась настороженность.

— Так вы что… и вправду решили воевать? Ну… за Бога, Короля и все такое?

— А разве у меня, как у дворянина Лаурена, есть другой выбор?

Жан некоторое время молчал.

— А деньги?

Вот ведь практичный человек.

— Деньги, как и другие трофеи будем делить поровну.

Он расплылся в довольной улыбке.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь пойду на дело вместе с настоящим виконтом.

— Жизнь заставит — еще не так раскорячишься.

Жан удивленно моргнул.

— Чего?

Я только махнул рукой. Мы уже собирались двинуться дальше, когда ночную тишину разорвал отчаянный женский крик.

— Помогите!

Мы с Жаном одновременно повернули головы. Крик донесся откуда-то из соседней улицы. Я без слов вытащил из-за пояса второй кинжал и протянул его Жану.

— Держи.

Он удивленно посмотрел сначала на оружие, потом на меня.

— Мне?

— Тебе. И держись от меня шагов на десять. Не путайся под ногами.

Не дожидаясь ответа, я сорвался с места и побежал туда, откуда донесся крик. За спиной почти сразу послышались тяжелые шаги Жана. Похоже, теперь я был не один.

Трое касталийцев прижали девушку к стене соседнего

— Ах ты дрянь!

Он резко отдернул руку от ее лица. Видимо, зажимал ей рот, а девушка изо всех сил вцепилась зубами ему в ладонь. Не раздумывая, здоровяк с размаху ударил ее в лицо. Девушка вскрикнула и осела на землю.

Удар сопровождался длинной тирадой, из которой, несмотря на мой безупречный касталийский, я понял только одно слово.

От этой сцены кровь ударила мне в голову.

«Ну все. Хватит».

Я шагнул вперед.

— Немедленно отпустите девушку!

От волнения голос предательски дал петуха, что было совершенно некстати.

Касталийцы обернулись и, увидев перед собой пятнадцатилетнего мальчишку, дружно расхохотались.

— Куда ты лезешь, сопляк? А ну беги отсюда и спрячься за мамину юбку, пока тебя не выпороли ремнем!

Как ни странно, их издевательский смех неожиданно успокоил меня. Сердце перестало бешено колотиться, дыхание выровнялось, а вместе с ним исчезли и последние сомнения.

— Отпустите девушку, и я позволю вам уйти живыми.

Честно говоря, я вовсе не был уверен, что действительно отпущу этих скотов. Тот человек, который еще совсем недавно мучился из-за каждого убитого, словно остался где-то позади. После всего, что я уже увидел сегодня, эти скоты не заслуживали снисхождения.

Впрочем, касталийцы сами избавили меня от последних моральных терзаний. Они не воспринимали меня всерьез и даже не подумали воспользоваться возможностью уйти.

— Ты что, нам угрожаешь? — вскинулся здоровяк с прокушенной рукой. — Ах ты щенок…

Он шагнул ко мне и с размаху попытался отвесить тяжелый подзатыльник, словно действительно собирался проучить наглого мальчишку.

Я даже не стал отступать. Лишь слегка наклонил голову, позволяя его ладони со свистом пролететь мимо. Одновременно правая рука сама собой выхватила кинжал.

Одним слитным движением я пришпилил его ладонь к деревянному забору возле которого мы находились.

Несколько секунд касталиец ошеломленно смотрел на собственную руку, словно не понимая, что произошло. Потом кровь густыми струйками побежала по доскам забора. Лишь тогда он взревел, как раненный медведь.

Двое оставшихся наконец опомнились и лихорадочно потянулись к оружию. Только было уже поздно.

Шпага сама легла мне в руку. Казалось, она давно ждала именно этого момента.

Старший только начал вытаскивать палаш, когда я уже оказался рядом. Короткий выпад — и клинок насквозь прошил ему грудь. Касталиец удивленно охнул, будто до последнего не верил, что мальчишка действительно решится ударить.

Я резко выдернул шпагу и тут же развернулся ко второму.

Тот успел лишь схватиться за ружье. На лице застыло растерянное выражение. Кажется, происходящее окончательно выбило его из колеи.

В этот миг между нами что-то блеснуло. Кинжал с глухим стуком вошел касталийцу точно в горло. Солдат судорожно схватился обеими руками за рукоять, сделал пару неверных шагов назад и рухнул на землю.

Только теперь я вспомнил о Жане.

— Однако… — невольно пробормотал я.

Похоже, мой новый напарник умел метать ножи не хуже циркового артиста.

Жан бесшумно возник у меня за спиной, словно все это время стоял рядом. Не обращая внимания ни на меня, ни на девушку, он сразу занялся привычным делом. Деловито переворачивал трупы, снимал с них оружие, кошельки, ремни, все, что представляло хоть какую-то ценность.

Я же опустился на колено рядом с девушкой.

— Черт…

Только сейчас я узнал ее. Луиза. Дочь того самого писаря-пьяницы, которого я сейчас заменял в канцелярии.

Сегодня мне вообще удивительно везло на знакомые лица. Хотя какое, к черту, везение? Этот «город» лишь на карте назывался городом. На самом деле — большая деревня. Здесь все знали друг друга если не лично, то хотя бы в лицо.

Я осторожно коснулся ее щеки.

— Луиза…

Легонько похлопал по лицу. Девушка тихо застонала и начала приходить в себя.

Выглядела она ужасно. Губы разбиты, из носа медленно стекала кровь, на щеке уже наливался здоровенный синяк. Платье было разорвано, волосы спутались.

Она открыла глаза и несколько секунд непонимающе смотрела прямо на меня, словно не могла понять, сон это или явь. Потом память вернулась. Луиза судорожно дернулась, пытаясь отползти назад, и тихо вскрикнула.

— Тише… Тише, Луиза. Все уже закончилось. Это я. Виконт де Ривен.

Она несколько раз часто моргнула.

— В… ваша милость?

Я кивнул.

— А где… где эти?

— Эти больше никого не обидят.

Я специально сказал спокойно, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.

И тут, вспомнил о третьем. Черт. Он ведь все еще жив. Я резко развернулся, мысленно ругая себя за такую беспечность. Но тревога оказалась напрасной.

Жан уже стоял рядом с касталийцем, и пырял его в бок своим моряцким ножом, работая им как швейная машинка.

Я невольно поморщился. «Не жилец…» Больше смотреть не хотелось.

Я снова повернулся к Луизе, незаметно сместившись так, чтобы она не увидела происходящего за моей спиной. Не стоило ей видеть эту часть нашей сегодняшней победы.

— Давай, я помогу тебе встать, — обратился я к девушке. — Здесь нельзя оставаться.

Луиза спокойно ухватилась за протянутую руку. Поднявшись на ноги, она тут же принялась приводить себя в порядок. Я протянул ей смоченный водой платок. Девушка благодарно кивнула и начала осторожно вытирать кровь с лица, другой рукой придерживая обрывки платья.

Только сейчас я обратил внимание, что платье на Луизе выглядело вполне прилично. Гораздо приличнее моего, с позволения сказать, наряда. Я невольно удивился, но потом вспомнил, что краем уха слышал в канцелярии разговор двух кумушек.

Одна из них возмущалась тем, что Луиза работает в портняжной мастерской мадам Дюран. Представляете? Прямо ходит на работу и получает жалованье. Какой позор.

Ее более сердобольная товарка тут же возразила, что не стоит осуждать бедняжку Луизу. В конце концов, что ей остается делать при таком отце?

Если Луиза и вправду работает портнихой, то теперь понятно, откуда у нее такой наряд.

Мои отвлеченные размышления прервал душераздирающий крик, донесшийся со стороны центра города.

— Это еще что?

Глава 18

— Известно что, — спокойно ответил Жан. — Это из дома мэтра Жабо. Богатый дом. Небось пытают их, чтобы узнать, где тайник с золотом.

В голосе Жана мечтательность явно боролась с завистью. Наверняка он и сам не отказался бы выяснить, где мэтр Жабо спрятал свой тайник.

— Так, Жан, сейчас проводишь мадемуазель Луизу домой, а я пойду к мэтру Жабо. Надо спасать наших негоциантов.

— Не надо домой, — со значением в голосе заявил Жан.

Я удивленно уставился на него. По выражению лица понял, что старый писарь, похоже, тоже убит.

Да что вообще происходит в этом городе? Не

— Я с этим человеком никуда не пойду, — твердо заявила Луиза.

Ну да. Наверняка тоже знает, кто такой Жан. Вопрос только в другом: что мне теперь делать?

— Рад, Луиза, что к тебе вернулся трезвый взгляд на вещи. Давайте сделаем так. Вы сейчас оба наденете плащи и шляпы этих почтенных кабальерос, — я указал на тела солдат, — и мы все вместе отправимся к дому мэтра Жабо.

Идиотское, конечно, решение, но ничего умнее в голову не пришло.

— Надеть плащ с мертвеца? — в ужасе воскликнула Луиза.

То есть сами мертвецы Луизу не смущают? Ну подумаешь, каких-то касталийцев зарезали у нее практически на глазах. Я же говорил — они здесь все одинаковые.

Жан тем временем уже споро снимал с касталийцев плащи и шляпы.

— Луиза. Ты же не можешь разгуливать в таком виде, — я глазами указал на разодранное платье.

Девушка смутилась и, кажется, даже покраснела. Зато без лишних слов взяла плащ из рук Жана и аккуратно накинула его на плечи. Потом взяла шляпу, немного поколебалась, но все-таки надела.

— Отлично, тебе идет, — улыбнулся я самой очаровательной улыбкой, на какую был способен.

Луиза в ответ тихо фыркнула, но ничего не сказала. Кажется, спорить со мной она пока не собиралась. Возможно, потому что сама понимала: в нынешней ситуации выбора у нас не так уж много.

— Что делать с добром, ваша милость? — спросил Жан, кивнув на оружие убитых касталийцев.

— Выбери себе оружие, с которым умеешь обращаться. Остальное заверни в третий плащ и спрячь где-нибудь в темном месте. Вернемся — заберем. Кстати, ты с ружьем обращаться умеешь?

Бывший каторжник неуверенно покосился на лежащее оружие.

— Вроде там ничего сложного.

— Зарядить сможешь?

Жан пожал плечами, но уверенности в его лице почему-то не прибавилось.

Я взял одно из ружей и принялся показывать ему. Механизм действительно не был слишком сложным, особенно если уже видел что-то подобное. Впрочем, в бою у человека, который не умеет обращаться с оружием, шанс выжить обычно стремится к нулю.

Пока я засыпал порох, укладывал пыж и загонял пулю, в голове у меня продолжали тикать невидимые часы. Слишком долго мы находились на этом месте. Слишком много времени потратили на разговоры и сбор трофеев. Конечно, бросать оружие было жалко. Особенно сейчас, когда любая лишняя пуля могла оказаться на вес золота. Но задерживаться дальше было опасно.

Надо было уходить. Еще пять минут назад надо было уходить.

Наконец ружье было заряжено. Я протянул его Жану.

— Может, и второе зарядить? — спросил он, с интересом глядя на оставшееся оружие.

— Не стоит. Таскать два ружья неудобно. Да и толку от них будет мало, если ты не умеешь быстро перезаряжать. Все, хватит болтать. Пошли уже отсюда.

— Ваша правда, ваша милость. Задержались мы здесь.

Наша троица спасителей двинулась вперед.

Пятнадцатилетний подросток, перепуганная девушка и человек, которого даже с каторги когда-то выгнали. Команда мечты, блин.

Если бы кто-нибудь рассказал мне еще неделю назад, что именно с таким отрядом я буду устраивать партизанскую войну против чужой армии, я бы посмеялся.

До дома мэтра Жабо мы добрались быстро. Впрочем, это было неудивительно. Здесь все находилось рядом. Удивительно было другое — мы добрались без проблем. Ни одного патруля.

С одной стороны, это было хорошо. С другой — настораживало. После всего, что я сегодня увидел, слишком уж подозрительной казалась такая тишина.

Я оставил своих напарников в тени мощного дерева за углом, а сам осторожно подошел к парадным воротам во двор дома и аккуратно заглянул внутрь.

У дверей здания действительно стояли двое солдат. Но выглядели они совсем не так, как должны были выглядеть люди на боевом посту.

Они по очереди прикладывались к плетеной бутыли и о чем-то оживленно разговаривали. Полагаю, беседа была исключительно важной, потому что ни на что другое эти ребята не отвлекались.

Я несколько секунд молча наблюдал за ними, а потом только покачал головой. Теперь понятно, почему так мало патрулей. Эти ребята просто дорвались до спиртного и решили, что война войной, а отдых по расписанию. Похоже, не только у меня команда мечты.

Вернулся к своим и принялся их инструктировать.

— Слушайте меня внимательно. Я сейчас пойду внутрь. Вы считаете до ста. Умеете считать до ста?

— Я умею, — с явным чувством превосходства ответила Луиза.

— Ну вот и отлично. Значит, ты, Луиза, считаешь до ста, потом идете за мной. Все понятно?

Мои товарищи по оружию неуверенно закивали.

Надеюсь, справятся. А если нет, значит сами себе злобные буратины. В конце концов, я не нанимался быть нянькой.

Быстро забрался на каменную ограду и перепрыгнул во двор. Короткой перебежкой добрался до стены и двинулся вдоль нее к углу.

За поворотом находился парадный вход. До двух часовых — метров пятнадцать. Надеюсь, успею до того, как эти олухи поднимут тревогу.

В правую руку взял шпагу, в левую кинжал. Оружие прикрыл плащом и, стараясь выглядеть максимально естественно, уверенной походкой направился прямо к входу.

Честно говоря, идея была так себе. Идти на двух вооруженных солдат практически в открытую — не самый умный способ сохранить здоровье. Но иногда наглость действительно работает лучше осторожности.

Бдительные часовые заметили меня только, когда я уже прошел метров пять.

— Ты кто такой? — раздался пьяный возглас.

Хороший вопрос. И кто же я такой? Самому, блин, интересно.

— Я Зорро, — ответил я уверенным тоном.

— Какой еще Зорро?

— Ты что, не знаешь, кто такой Зорро? Еще скажи, что ты не знаешь, кто такой Антонио Бандерас.

— Бандерас?

Ребятки, похоже, зависли. Сбой программы.

Пока эти два раздолбая пытались понять смысл той ахинеи, которую я нес, я успел подойти почти вплотную. А ведь вас, ребята, наверняка предупреждали, что бухать на посту вредно для здоровья. Особенно на вражеской территории.

В последний момент я резко ускорился. Кинжал вошел одному под подбородок снизу вверх, а горло второго проткнуло острие шпаги. Оба рухнули почти бесшумно, только тихо забулькала кровь.

Получилось.

Я несколько секунд смотрел на тела солдат, которые так и не успели поднять тревогу, и с удивлением понял, что ничего, кроме удовлетворения, не чувствую. Кажется, начинаю привыкать.

Глубоко вдохнул, открыл дверь и шагнул внутрь дома. В прихожей было пусто. Нехорошо. Будет совсем плохо, если вся орава собралась в одном месте. На мгновение в голову снова полезла знакомая мысль: что я вообще творю? Лезу в дом, понятия не имея,

С усилием отогнал эти размышления. В крайнем случае тупо убегу. Я в любом случае быстрее их. Сколько бы их тут ни было.

Со стороны кухни раздавались голоса. Я медленно направился туда, стараясь не издавать ни звука. Дверь была открыта. Я осторожно заглянул внутрь и тут же отпрянул. За столом сидели трое. Догадайтесь с одного раза, чем они занимались. Ну конечно. Бухали. К стене жалась перепуганная кухарка. Похоже, женщина уже давно поняла, что в доме происходит что-то очень плохое, но сделать ничего не могла.

Ну что ж. Наглость — второе счастье. Пойдем в лобовую. Я быстрым и уверенным шагом вошел на кухню, поднял пистолет и выстрелил сидящему напротив прямо в грудь. Пока остальные еще пытались понять, что произошло, моя шпага уже нашла второго. Постарался сделать все максимально быстро, чтобы успеть развернуться к третьему.

Но опять что-то блеснуло. Третий касталиец выпучил глаза и обеими руками попытался ухватиться за рукоять кинжала, торчащего у него из горла. В дверном проеме маячил довольный Жан. Интересный тип. То топочет как слон в посудной лавке, то двигается бесшумно, словно тень. Впрочем, похоже, и к этому я начинаю привыкать.

Быстро шагнул к кухарке и зажал ей рот. Бледная женщина, кажется, уже собиралась закричать.

— Тихо, тихо. Я виконт де Ривен. Узнала меня?

Женщина с вытаращенными глазами кивнула.

— Ну вот и отлично. Сейчас я тебя отпущу, а ты не кричи.

Она снова кивнула. Я убрал руку и отошел на шаг.

— Сколько их и где они находятся?

Кухарка открыла рот, но вместо ответа только беспомощно зашевелила губами. Я быстро осмотрел стол. Нашел бутылку и понюхал. Ром. То, что надо. Налил в чистый стакан до краев и протянул женщине.

— Пей, — приказал я. — Залпом и до конца.

Кухарка послушно выпила и тут же закашлялась. А меня в этот момент кто-то дернул за рукав. Я удивленно посмотрел на Жана. Он смотрел на бутылку в моей руке с таким вожделением, будто перед ним стоял не ром, а сокровища пиратов.

Я налил ему в тот же стакан. Жан с удовольствием выпил и тут же протянул руку обратно. Мол, еще. Угу. Щас.

— Тебе на сегодня хватит, — произнес я ледяным тоном.

Потом решил немного смягчить.

— Как разберемся с этим дерьмом, можешь хоть упиться. А сейчас хватит.

Жан недовольно поджал губы, но спорить не стал.

— Так сколько их? — повторил я, обращаясь к кухарке.

— Десять, — наконец выдавила она. — Двое на входе, трое здесь, остальные наверху.

В этот момент с лестницы раздался недовольный окрик:

— Кто стрелял? Что у вас происходит?

Окрик сопровождался тяжелыми, уверенными шагами.

— Где Луиза? — быстро спросил я Жана.

— У двери оставил, — испуганно ответил каторжник.

Вот черт. Я бросился обратно в прихожую. Посреди нее стояла Луиза. Зачем-то сняла шляпу. Ее кудри рассыпались по плечам. Я едва успел встать между ней и лестницей, но было уже поздно. Начальник увидел девушку и мгновенно изменился в лице.

— Вы что, идиоты, девок сюда начали таскать?

Он шел прямо ко мне, явно собираясь разобраться с нерадивыми подчиненными. Судя по голосу, этот мужчина был абсолютно трезв. Еще секунда — и он поймет, что перед ним вовсе не свои.

— Так мы поделимся, — выдал я максимально пьяным голосом.

Одновременно вытолкал Луизу себе за спину и сдернул с нее плащ. Увидев перед собой девушку в разорванном платье, начальник охренел. Во всяком случае, я очень надеялся, что именно так.

— Вы что, совсем ополоумели, безмозглые псы? Мы зачем сюда пришли?

— Очевидно, затем, чтобы умереть, — ответил я уже своим обычным голосом.

Резко развернулся, сделал несколько быстрых шагов вперед и закончил все классическим выпадом.

Туше.

Обалдевший начальник несколько секунд смотрел на шпагу, вошедшую ему в живот почти по самый эфес.

— А ты, парень, могешь, — уважительно прокомментировал мои действия Жан.

— Не парень, а ваша милость. Виконт де Ривен, — строго поправил я излишне развеселившегося напарника. — У нас, между прочим, еще четыре противника наверху.

Жан виновато опустил глаза. Надо же… матерый каторжник — и вдруг застеснялся. С чего бы? Впрочем, сейчас это было совершенно неважно.

— Луиза, отправляйся на кухню. Побудь там с кухаркой. Как бы она от страха в обморок не упала.

Девушка обожгла меня сердитым взглядом, молча закуталась в подобранный плащ и с независимым видом направилась в сторону кухни.

Я проводил ее взглядом.

— Вот как это у нее получается? — пробормотал я. — Одной походкой демонстрировать свое фи. Я бы так не смог.

На секунду задумался.

И, кстати, к кому именно относится это фи? Ко мне? С чего это?

Ах да… Я же только что сорвал с нее плащ, выставив перед тем кабальеро в весьма неприличном виде.

Ой, да ладно тебе, Луиза. Человек, можно сказать, жизнью заплатил за возможность полюбоваться подобным зрелищем.

Впрочем шли бы вы все куда подальше со своими обидами. Не до вас сейчас. Мне еще с четырьмя касталийцами разбираться.

— Пошли, — кивнул я Жану и направился к лестнице.

Даже не стал проверять, идет ли он следом. Если решит сбежать — значит, так тому и быть. Сам справлюсь.

На втором этаже обнаружились старый слуга и двое рабов-туземцев. Мужчина и женщина. То ли супруги, то ли просто жили под одной крышей.

— Где они? — сразу спросил я.

— Наверху, — испуганно ответил пожилой слуга.

— Где именно наверху?

Тот беспомощно пожал плечами.

Вот ведь…

Неожиданно вмешалась женщина.

— Они в кабинете господина.

— Все? В одном месте?

— Да, — уверенно кивнула она.

— Веди.

Слуга окончательно побледнел и как-то весь съежился. Похоже, толку от него не будет. Зато женщина без колебаний направилась вверх по лестнице.

— Стой.

Она вопросительно обернулась.

— Они что, на третьем этаже?

— Ну да, — удивилась рабыня. — В кабинете господина.

— На втором этаже касталийцев нет?

Она отрицательно покачала головой.

— Хорошо. Тогда веди.

Наша маленькая процессия — женщина впереди, следом я, а за моей спиной, как выяснилось, бесшумно шагавший Жан — начала подниматься на третий этаж.

На последней ступеньке я остановил проводницу, осторожно вышел вперед и выглянул из-за угла и мгновенно отпрянул назад

В тот же миг прогремели выстрелы.

Деревянную обшивку стены напротив разнесло в щепки. Одна из них больно царапнула меня по щеке. Несколько секунд стояла полная тишина.

— Они уже выстрелили, — негромко сказал Жан. — Может, пока перезаряжаются, бросимся вперед?

Я покачал головой.

— Нет. Их четверо, а выстрелов было всего два.

— И что это значит?

— Это значит, что легкая прогулка закончилась. Болванов больше не

Жан мрачно почесал затылок.

— Тогда, может… сваливаем?

Предложение выглядело вполне разумным. Но я снова покачал головой.

— Надо спасать мэтра и мадам Жабо.

— Ваша милость, воля ваша… но, может, ну их? Они же вам не родственники.

— Жан, не стоит отступать, едва столкнувшись с трудностями. Надо хотя бы попытаться их преодолеть.

Он тяжело вздохнул.

— И что делать будем?

Я быстро прикинул в голове варианты.

— Все вниз. Соберите все ружья, какие найдете, и тащите сюда. Вместе с порохом, пулями и всем, что пригодится.

Немного подумал и добавил:

— И еще. Уберите тела возле дома. Затащите их внутрь. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь случайный патруль заинтересовался, почему возле особняка валяются их товарищи.

Жан молча кивнул.

— И поставьте кого-нибудь наблюдать за улицей. Старшей назначь Луизу. Пусть смотрят в окна. Если появятся касталийцы, пусть сразу предупредят.

— Сделаем.

Жан взял женщину за локоть и быстро повел ее вниз.

Я остался один. Достал пистолет, аккуратно отмерил порох и принялся неторопливо заряжать его, пытаясь одновременно придумать, как выбить четырех вооруженных солдат из укрепленной позиции.

К тому моменту, когда Жан вернулся, почему-то вместе с Луизой, пистолет был уже заряжен.

— Мадмуазель, что вы здесь делаете? И кто наблюдает за окрестностями дома? — строго спросил я.

— Слуга с кухаркой наблюдают. А я помогу вам здесь, — твердо ответила девушка.

Она успела переодеться в простое коричневое платье горничной. Я уже собирался отправить ее обратно, но передумал. В конце концов, с добровольцами воевать всегда проще, чем с людьми, которых заставили. Если уж решила остаться, пусть приносит пользу.

Глава 19

Я принялся заряжать ружья, одновременно прикидывая, как лучше распределить обязанности.

— Луиза, ты умеешь считать до трехсот?

По тому, как девушка смущенно опустила глаза, стало ясно, что до трехсот она считать не умела.

— Тогда просто три раза подряд сосчитай до ста. Сможешь?

— Смогу, — уверенно ответила она.

— Отлично. Как только закончишь в третий раз, подашь знак Жану. Жан, ты должен будешь выстрелить из ружья в сторону противника. Просто высуни ствол из-за угла. Сам не показывайся. Попадать не обязательно. Главное — выстрелить. Понятно?

Жан молча кивнул.

— Потом сразу бери второе ружье и жди моей команды. Как только услышишь: «В атаку!» — сразу беги вперед.

— А вы где будете, ваша милость?

— Я заберусь в кабинет через окно и ударю им в спину.

Потом повернулся к Луизе.

— И еще. Как только Жан выстрелит, ты должна начать шуметь.

— Шуметь? — удивилась девушка.

— Именно. Подними как можно больше грохота. Возьми на кухне две кастрюли и колоти ими друг о друга. Кричи, топай — неважно. Главное, чтобы они смотрели в вашу сторону, а не в сторону окна. Понятно?

Мои бойцы неуверенно кивнули.

Зато одновременно. А это в военном деле очень важно.

Мы с Луизой спустились вниз. Девушка направилась на кухню, а я разыскал слугу и ту самую женщину-рабыню. Вместе с ними поднялся на второй этаж.

Мне было нужно окно, расположенное прямо под кабинетом мэтра Жабо.

Прямо под кабинетом окна не оказалось. Какая-то странная у них тут архитектура. Впрочем, плевать. Мне с моей ловкостью любое окно подойдет. С помощью рабыни я быстро нашел ближайшее к нужной мне точке и начал готовиться.

Сбросил с себя плащ и шляпу. По новой закрепил шпагу, а пистолет привязал к поясу прочным шнурком, который срезал со штор. Теперь точно не потеряется. Кинжал в ножнах прикреплен к поясу, пистолет заткнут сзади за пояс, шпага тоже на поясе. Как бы с меня еще штаны не слетели в процессе скалолазания. Затянул пояс потуже.

Блин, так тоже нехорошо. Дышать трудно.

К черту. Надо лезть, иначе упущу время. Вылез в окно и начал взбираться по стене дома на третий этаж. Цепляться было особо не за что. Несколько раз пальцы соскальзывали, один раз нога едва не сорвалась с выступа, но в конце концов я добрался до нужной высоты.

Окно кабинета мэтра Жабо, как и было принято в нашей колонии, оказалось распахнуто настежь. Я резко подтянулся еще раз и тут же нырнул обратно, повиснув снаружи на одной руке.

Кажется, меня не заметили.

Картина, которая предстала передо мной в кабинете, выглядела немного странно.

Во-первых, никакого мэтра Жабо в кабинете не обнаружилось. Зато обнаружилась мадам Жабо. Она стояла, припертая к стене. Лицо разбито, одна грудь почему-то обнажена. Почти как на знаменитой картине из моего мира.

Двое солдат прижимали ее руки к стене и явно прилагали для этого немалые усилия. Что неудивительно, учитывая размеры мадам Жабо. Я, помнится, еще при первой встрече определил ее как женщину со статью гренадера. Она превосходила ростом обоих солдат, которые ее удерживали, и, несмотря на вроде бы жалкое положение, все равно выглядела величественно. Мощная женщина.

Двое других стояли возле запертой входной двери и целились в нее из ружей. Все четверо напряженно смотрели в сторону двери и на окно совершенно не обращали внимания.

Похоже, ждали нападения именно оттуда.

Для себя я заранее наметил, что выстрел Жана должен стать сигналом. В качестве первой цели выбрал солдата, который удерживал правую руку мадам Жабо. Он стоял удобнее всего по отношению к окну.

Повиснув на левой руке, я вытащил пистолет и осторожно положил его на подоконник. В комнате никто даже не пошевелился. Прошло секунд тридцать, но ничего не происходило.

Они там уснули, что ли? Я начал нервничать. А что делать, если выстрела вообще не последует? Атаковать без поддержки Жана? Страшновато, если честно.

Легко нападать на превосходящего тебя числом противника, когда он этого не ждет. Особенно когда он пьян, плохо подготовлен и вообще не представляет, что происходит. Сейчас совсем не тот случай.

Эти ребята ждут нападения. Причем это не олухи с бутылкой рома, которых я только что перебил внизу. Это профессиональные бойцы. И их четверо.

Допустим, одного я застрелю сходу. Допустим, еще одного успею проткнуть шпагой, пока остальные не очухались. Вот только двое других за это время вполне успеют в меня выстрелить или проткнуть чем-нибудь острым. Не самый приятный вариант.

Ладно. Делаем так. Я жду одну минуту. То есть считаю от ста до ста шестидесяти. Если Жан за это время не вступит в игру, значит, атакую один. Не висеть же мне здесь вечно.

Я снова посмотрел в комнату. Никто не двигался. Мадам Жабо молчала, солдаты продолжали следить за дверью.

Выстрел раздался, когда

«Эй, Жан, я же на твоей стороне», — мелькнула в голове обиженная мысль. Уму непостижимо. Он должен был стрелять наугад. Как он вообще умудрился выстрелить так, что пуля попала в мое окно?

Впрочем, разбираться с этим можно будет позже. Я уже целился в ближайшего касталийца. Компания кабальерос по-прежнему пялилась на дверь и на окно никакого внимания не обращала.

Мой выстрел оказался для касталийцев совершеннейшей неожиданностью. Все резко обернулись в мою сторону. Я же бросил пистолет на подоконник, оттолкнулся назад и вернулся в исходное положение, снова повиснув на руках снаружи.

В кабинете раздались два выстрела. Пули просвистели прямо над головой. Я прижался к стене, переждал долю секунды, а потом повторил свой трюк и ввалился в окно. На этот раз я уже орал во все горло:

— В атаку!

Наконец удалось подняться на ноги. Я выхватил шпагу и приготовился встретить противника.

Двое оставшихся касталийцев уже шли на меня, выставив вперед штыки.

Стоп. Почему двое? Где еще один?

Я бросил взгляд туда, где по идее должен был находиться солдат, удерживавший левую руку мадам Жабо. Солдата на месте не оказалось.

Он валялся на полу, а мадам Жабо, сжимая в руке остатки разбившегося графина, мстительно улыбалась, глядя на поверженного врага. Я же говорю — мощная женщина.

Невольно улыбнулся, принял стойку и приготовился отражать атаку двух оставшихся касталийцев. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и внутрь влетел Жан. Недолго думая, он вскинул ружье и выстрелил одному из противников прямо в спину.

Второй касталиец испуганно дернулся, пытаясь понять, с какой стороны теперь придет смерть. Я сделал ложный выпад. Противник легко отбил его, но тут же получил штык в спину. Жан явно не собирался церемониться с противником.

Фух. Кажется, все. Наши победили.

Я выдохнул и наконец позволил себе оглядеться. Самой примечательной деталью кабинета, конечно же, была мадам Жабо. Она величественно возвышалась посреди комнаты в своем разорванном платье, похоже, совершенно не смущаясь почти полуголого вида. Синяки и ссадины покрывали почти все ее тело. На плече красовался жуткий ожог. Похоже, ее пытали раскаленным железом.

Посреди комнаты лежало тело мэтра Жабо, которое я раньше просто не заметил. В руке он по-прежнему сжимал палаш.

Надо же. Этот тщедушный мужчина, над которым в колонии привыкли посмеиваться, считая его подкаблучником, умер с оружием в руках, защищая свой дом и жену.

Я присел рядом, чтобы понять, что с ним. В этот момент раздался отчаянный крик:

— Мой Жильбер!

Мадам Жабо буквально выпихнула меня своими телесами и рухнула рядом с мужем.

— Он жив! — закричала она через пару мгновений. — Сердце бьется! Позовите лекаря!

Где я, интересно, найду ей лекаря?

Я сидел на полу и беспомощно оглядывался по сторонам, пока не наткнулся на взгляд Жана. Тот, похоже, что-то для себя решил. Железной рукой отстранил мадам Жабо и принялся осматривать хозяина дома.

В этот момент мадам Жабо наконец осознала, что стоит практически голая перед двумя мужчинами, и начала прикрываться руками. Я содрал плащ с одного из касталийцев и протянул его ей.

— Луиза! — громко крикнул я. — Иди сюда!

Почти сразу в комнату вошла Луиза, все еще сжимая в руках по кастрюле. Я взглядом указал ей на мадам Жабо.

Девушка перевела взгляд на женщину, глаза у нее округлились, и она тут же бросилась помогать. Вдвоем они кое-как прикрыли мадам Жабо плащом и остатками платья.

— И вправду жив, — с видом знатока констатировал Жан. — Ему прикладом голову разбили. Сильно, но, похоже, не насмерть. Надо его положить на кровать.

— Нам нельзя здесь оставаться, — мрачно ответил я. — Мы здорово нашумели. С минуты на минуту сюда может нагрянуть патруль.

Я оглядел комнату. Тела касталийцев, разбитая мебель, кровь, следы драки. Если кто-нибудь сюда заглянет, сразу станет понятно, что произошло.

— Луиза, отведи мадам Жабо на кухню. Пусть выпьет стакан рома. Потом помоги ей переодеться. Все надо делать очень быстро. И да, гони сюда слуг и рабов. Надо соорудить носилки.

При помощи обслуги мы быстро нашли две подходящие жерди. Из них и нескольких одеял сумели смастерить подобие носилок. У меня снова появилось неприятное чувство утекающего времени. Мы находились в этом доме уже слишком долго.

Перепоручив мэтра Жабо слугам, я спустился на кухню. Зверски хотелось пить. Да и перекусить было бы совсем неплохо. На кухне обнаружились Луиза и мадам Жабо. Причем последняя, кажется, уже успела основательно набраться. Я нашел кувшин с водой и жадно припал к нему.

Мадам Жабо, которая тоже успела переодеться, тут же принялась хлопотать вокруг меня, подобно наседке. Правда, наседке, успевшей хорошо поддать. Она поставила передо мной тарелку и наложила туда что-то, на удивление аппетитное.

Я смирился с судьбой и принялся уплетать еду за обе щеки, одновременно прислушиваясь к происходящему наверху и ожидая, когда же слуги спустят мэтра Жабо.

— Не хотите выпить со мной, мой юный спаситель? — проворковала мадам Жабо.

В ее исполнении это воркование выглядело несколько пугающе. Впрочем, почему нет? Немного рома мне сейчас точно не помешает.

Мадам Жабо чокнулась со мной, и я залпом опрокинул в себя стакан. Обжигающая жидкость прошла по пищеводу, и я тут же закашлялся, едва не задохнувшись. Хозяйка дома энергично похлопала меня по спине. Кажется она твердо решила выбить из меня дух. Наконец мадам Жабо успокоилась, села на стул напротив и уставилась на меня томным взглядом.

— Дорогой виконт, после того, что вы видели, вы просто обязаны жениться на мне, — заявила она с улыбкой.

Я поперхнулся и снова закашлялся. Луиза выглядела не менее обалдевшей от этого заявления. Именно в этот момент слуги наконец спустили носилки с мэтром Жабо. Я вопросительно посмотрел на Жана. Тот лишь пожал плечами. Мол, пока жив, а там посмотрим.

— Мадам Жабо, наша церковь не разрешает двоемужие, — улыбнулся я хозяйке дома.

— И это единственное, что вас останавливает? — пьяно рассмеялась жена самого богатого торговца в колонии. — А я-то думала, вы думаете только о дочери губернатора.

Я аж подпрыгнул на месте.

— Изабель! — воскликнул я в ужасе.

Как я мог про нее забыть? Вдруг с ней сейчас происходит что-нибудь столь же ужасное?

— Так, — быстро заговорил я. — Сейчас все собираетесь и двигаете в джунгли. Сидите там и ждете, когда все закончится. А мне надо в дом губернатора.

— Виконт! — испуганно вскрикнула мадам Жабо. — Вы не можете меня здесь бросить.

Я заколебался.

Действительно, бросать их здесь было плохой идеей. С другой стороны, для этих людей я уже сделал гораздо больше, чем для остальных. Для той же Изабель, например. И то, что я их спас, вовсе не означает, что теперь обязан заботиться о них всю оставшуюся жизнь.

Тем временем все обитатели дома, включая Жана и Луизу, собрались на кухне и смотрели на меня со смесью страха и надежды.

Я обвел их взглядом.

Да уж. Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили.

Я потряс головой, отгоняя дурацкие мысли. Если Изабель действительно в беде, а я не помогу ей, то грош мне цена. А на остальных… На остальных мне, если честно, было плевать.

— Я иду в дом губернатора. Вы идете в джунгли, — произнес я тоном, не терпящим возражений.

— Я без вас никуда не пойду, виконт, — с пьяным упорством заявила мадам Жабо. — И если со мной что-нибудь случится, знайте: это будет на вашей совести.

Ну и что мне с ней делать?

Скрутить и силой потащить в джунгли? Да поди еще скрути ее. Эта мадам сама нас тут всех скрутит. Сил у нее точно хватит.

А потом что? У меня нет времени тратить его на уговоры. С другой стороны, она взрослая женщина и сама в состоянии решать, что ей делать. Хочет остаться — пусть остается.

— Мадам, — начал я, стараясь говорить как можно убедительнее. — Здесь нельзя оставаться. Мы сильно нашумели. В любой момент могут появиться касталийцы. Вам надо уходить. В джунгли.

Хозяйка дома упрямо замотала головой.

— Хорошо. Соберитесь и двигайтесь в сторону джунглей. Кто-нибудь знает большой камень к востоку отсюда?

— Я знаю, — неожиданно подала голос рабыня.

— Хорошо. Идите туда. Я сбегаю к губернатору. Если там все в порядке, быстро вернусь и присоединюсь к вам.

Я перевел взгляд на мадам Жабо.

— Но если вы, мадам, желаете снова попасть в компанию касталийцев, то как я смогу вам помешать?

Выдав эту мудрую мысль, я развернулся и направился к выходу.

Жан тут же вскочил и двинулся следом.

— Ты куда? — удивился я.

— Я с вами, ваша милость. Виконт.

— Там будет опасно. Зачем тебе рисковать?

— С вами интереснее.

Я покачал головой.

— Ты нужен мадам Жабо. Она наверняка тебя наградит.

— Мадам Жабо? Наградит? — внезапно расхохотался каторжник. — Да это самая жадная семейка на свете!

— Да как ты смеешь, каторжная твоя душа! — возмутилась мадам Жабо.

Я посмотрел на нее и вспомнил тот день, когда писал для семьи Жабо прошение в канцелярии. Мадам Жабо тогда выхватила у мужа деньги из рук, чтобы он, не дай бог, не заплатил мне лишнего.

Мадам Жабо, очевидно, догадалась, о чем я думаю, и густо покраснела.

Ладно, идем, — кивнул я Жану. — Твоя помощь пригодится.

Совершенно неожиданно к нам присоединилась Луиза.

— Луиза, а ты куда? Там небезопасно.

— А здесь, по-вашему, безопаснее? Самое безопасное место в этом городе — у вас за спиной, ваша милость, — твердо ответила девушка.

Я недовольно покачал головой. Надо же, как она, оказывается, прониклась. Впрочем, в каком-то смысле она права.

— Ладно, пошли. Только быстро.

Больше не обращая внимания на остающихся, наша боевая троица быстрым шагом вышла на улицу.

Патрулей по-прежнему нигде не было видно, что выглядело странно. Единственное разумное объяснение, которое пришло мне в голову, — касталийский десант упился вусмерть и сейчас где-то дрыхнет без задних ног. Боеспособных солдат осталось мало, их стянули в одно место, а на город просто махнули рукой. На самом деле вполне правдоподобная версия.

Тем не менее мы двигались осторожно, стараясь держаться в тени и не попадаться никому на глаза. До дома губернатора было рукой подать. Впрочем, как и до любого другого дома в этом городе, так что добрались мы довольно быстро.

Каменный забор вокруг губернаторской усадьбы патрулировала стандартная тройка солдат. Поэтому близко подойти мы не рискнули. Я оставил своих бойцов в густой тени больших кустов возле соседнего дома, а сам направился к высокому дереву напротив губернаторской усадьбы.

С тех пор как моя ловкость прокачалась до десятки, лазить по деревьям у меня получалось особенно хорошо. Наверное, сказывалось и то, что в детстве я очень любил этим заниматься. Так что на верхушке дерева я оказался легко и быстро.

Глава 20

Вид на усадьбу губернатора открывался превосходный. Весь двор был ярко освещен, так что разглядеть происходящее можно было почти до мелочей. Во дворе толпилось множество солдат. Касталийцев и, что особенно странно, наших гарнизонных солдат.

При этом солдаты не смешивались. Держались отдельными группами, старались соблюдать дистанцию и нехорошо косились друг на друга. Но до открытого конфликта дело, похоже, не доходило.

Перед парадными воротами стояли касталийские часовые. Еще двое охраняли вход в дом. И это были не те пьяные олухи, которых я встречал по дороге. Эти солдаты выглядели вполне трезвыми, собранными и дисциплинированными. Службу они несли исправно.

Только во дворе я насчитал около полусотни касталийцев. Судя по всему, примерно столько же могло находиться внутри дома.

Кажется, я нашел место, куда стянули касталийских солдат, сохранивших боеспособность.

В дом постоянно кто-то входил и выходил. То появлялся очередной солдат, то какой-нибудь местный чиновник. Все куда-то спешили, что-то носили, о чем-то переговаривались. Впрочем, со своего дерева я не мог разобрать ни слова.

Неожиданно к дому подкатила коляска. Из нее выскочил начальник гарнизонной канцелярии и мой, так сказать, начальник — майор Рошан. Вместе с ним приехали двое наших солдат, которые тут же вытащили из коляски несколько тяжелых мешков.

Я напрягся.

Часовые пропустили их без каких-либо вопросов. Причем оба поста. Ни на воротах, ни у входа в дом никому даже в голову не пришло проверять, что именно привезли наши солдаты.

С интересом стал ждать, чем все это закончится. Майор Рошан пробыл в доме минут десять. Потом выскочил оттуда с таким недовольным выражением лица, будто ему только что сообщили что-то крайне неприятное. Быстрым шагом добрался до своей коляски, что-то резко сказал сопровождавшим его солдатам, и вся троица укатила в неизвестном направлении.

Я задумался. Можно было бы решить, что майор просто предатель и перешел на сторону касталийцев. Но через несколько минут к усадьбе подъехала еще одна коляска. На этот раз из нее выбрался наш главный интендант. И снова с ним были двое наших солдат. И снова они тащили тяжелые мешки.

Выскочил он из дома еще быстрее, чем майор Рошан. На лице — то же недовольство. Движения

Когда-то, еще в моей прошлой жизни, на верфь, где я тогда работал инженером-технологом, с проверкой прибыло большое начальство аж из самой столицы. Директор верфи и его заместители тогда бегали примерно так же. С такими же лицами, такими же нервными движениями и примерно с таким же желанием поскорее убраться подальше от проверяющих.

Я невольно усмехнулся. Какой из этого вывод? В доме происходит что-то нехорошее. Но, похоже, это нехорошее происходит в довольно цивилизованных рамках.

Никто не бегает с криками. Никого не пытают и не насилуют. Наши чиновники спокойно входят в дом с тяжелыми мешками и так же спокойно выходят обратно. Касталийцы их пропускают.

А значит, по крайней мере прямо сейчас, Изабель, скорее всего, в безопасности.

Конечно, лучше было бы проверить. Но как именно? Пробраться в дом через окно, как я сделал у Жабо, здесь не получится. Даже если предположить, что я найду подходящее место, вокруг слишком много солдат. Причем, что особенно неприятно, трезвых и готовых к бою. Через такую толпу я не пробьюсь.

Я нехотя слез с дерева и направился к Жану и Луизе. Пора было возвращаться к мадам Жабо.

Как я и подозревал, после нашего ухода жена мэтра Жабо железной рукой организовала из своих слуг маленький отряд и повела его в сторону джунглей. У этой особы очень плохо получалось изображать слабую женщину, которой постоянно требуется защита. Двое слуг несли носилки с мэтром Жабо, остальные двигались следом, а сама мадам Жабо шла впереди, сжимая в руках ружье.

Услышав за спиной топот, она резко обернулась и вскинула оружие, уверенно целясь прямо в нас.

— Мадам Жабо, неужели вы умеете заряжать ружье? — немного удивленно спросил я.

— Ах, это вы, мой спаситель! Как я рада, что вы к нам вновь присоединились! Вы даже не представляете, какого страха я натерпелась, пока мы шли. Зато теперь, когда вы снова с нами, мой рыцарь, я ничего не боюсь.

Красиво ушла от ответа.

— Как там Изабель? Вам удалось что-нибудь узнать?

Я поделился с мадам Жабо своими наблюдениями и рассказал, что видел возле губернаторского дома.

— Чего вы удивляетесь, виконт? Это же губернатор. Благородный человек. Касталийцы не посмеют тронуть ни его самого, ни, тем более, членов его семьи. Это с нами, с простолюдинами, можно не церемониться. А тронуть губернатора или его семью — значит оскорбить нашего короля. В таком случае война между королевствами практически неизбежна.

Я с уважением посмотрел на женщину.

Похоже, эта дама действительно разбиралась в большой политике. По крайней мере, рассуждала она вполне убедительно.

— Так вы думаете, что войны еще нет?

— Конечно нет, мой юный виконт. Этот налет — всего лишь обычный пиратский рейд. Никто не станет затевать войну из-за того, что ограбили какую-то богом забытую колонию. Тем более касталийцы даже не будут пытаться удержать ее. Думаю, как только соберут выкуп, так и уберутся.

Мадам Жабо на секунду задумалась и добавила:

— Вот если бы они попытались удержать порт, тогда наш король, да храни его Господь, неизбежно начал бы войну. Ведь порт — главная ценность нашего острова.

— Вы сказали «выкуп»? — тут же уцепился я за это слово.

— Ну да, выкуп. Наверняка касталийцы потребовали у нашего губернатора выкуп. А тот сейчас его собирает.

Я замер на секунду.

— Так вот что привозили начальник канцелярии и главный интендант. В мешках было золото. Губернатор собирает выкуп.

Наконец-то все сошлось.

— Ну конечно золото, дорогой виконт. А что же еще?

Мы некоторое время шагали молча. Я переваривал новую информацию и пытался понять, насколько словам мадам Жабо можно доверять.

— Я должна извиниться перед вами, ваша милость, — неожиданно начала она. — Я вела себя с вами ужасно. Мне очень, очень стыдно. Когда этот кошмар закончится, мы обязательно должны с вами встретиться и обстоятельно поговорить.

Мадам Жабо опустила глаза и попыталась изобразить на лице раскаяние. Получалось не очень убедительно.

— Ну что вы, мадам, как можно. Честно говоря, ваше предложение о женитьбе мне даже польстило. И не переживайте, я никому не скажу о той неловкости. В конце концов, вы не виноваты, что оказались в плену у подонков.

— Ах, что вы, дорогой виконт. Речь вовсе не об этом пикантном эпизоде, — улыбнулась мадам.

Да знаю я, о чем ты, хитрая лиса.

— Речь о том, что мы с моим мужем все это время были недопустимо черствы к вам. А вы оказались настолько благородны, что, несмотря на наше недостойное поведение, пришли и спасли нас. Даже страшно подумать, что с нами было бы, если бы не вы.

Женщина посмотрела на меня со значением.

— Но теперь все изменится, обещаю. Клянусь, вы будете достойно вознаграждены. Семья Жабо умеет отвечать добром на добро.

Я сузил глаза и нехорошо посмотрел на нее. Кажется, эта женщина окончательно потеряла берега.

— Мадам, я виконт де Ривен, а не наемник, выполняющий работу за вознаграждение, — произнес я максимально холодным тоном.

— Ах, простите, ваша милость. Я вовсе не это имела в виду, — быстро попыталась переиграть она.

— Очень на это надеюсь, мадам.

Несколько секунд мы шли молча.

— А что касается того пикантного эпизода, — неожиданно продолжила мадам Жабо, — можете рассказывать о нем кому хотите. Я сама непременно поделюсь с подругами рассказом о том, как предстала перед вами в подобном виде. Естественно, буду рассказывать об этом, сгорая от стыда.

Она кокетливо улыбнулась. Ну ладно. Будем считать, что с темы ты удачно соскочила. Я усмехнулся в ответ, показывая, что шутку оценил.

До заветного камня мы добрались уже на рассвете. Быстро же ночь пролетела. Казалось, только недавно мы покинули дом мэтра Жабо, а уже начало светать.

Я прислушался к своему организму и с удивлением понял, что не чувствую какого-то особенного измождения. И это при том, что всю ночь, вместо того чтобы спать как положено приличным людям, бегал туда-сюда, лазил по стенам, дрался, стрелял и вообще всячески издевался над собственным организмом. А в итоге всего лишь легкое чувство усталости. Вот она, молодость…

Неожиданно прогремел пушечный выстрел. Все вокруг вздрогнули.

— Что это? — невольно спросил я вслух.

Ответила мне, как ни странно, мадам Жабо.

— Скорее всего, это сигнал морякам на берегу. Касталийцы собираются уходить и созывают своих припозднившихся солдат.

— Вы уверены?

Мадам Жабо пожала плечами.

— Ну конечно же нет, дорогой виконт. Я всего лишь слабая женщина. Откуда мне знать порядки, принятые у касталийских моряков? Но я

Звучит логично. Вполне может быть.

Я посмотрел на камень. В принципе, можно было бы снова забраться на его вершину и посмотреть оттуда, что происходит в порту. Но демонстрировать свои навыки окружающим мне совершенно не хотелось. Особенно сейчас, когда я и так слишком много всего успел показать за эту ночь.

— Неужели этот кошмар наконец закончится? — устало сказала мадам Жабо.

Похоже, ей эта ночь далась нелегко. Хотя, если подумать, ее этой ночью пытали, избивали и едва не убили. Наверное, имеет право устать.

— Мне надо отойти, — наконец решился я.

Не знаю, что подумали окружающие, я же обогнул камень и начал взбираться на него с другой стороны. Оказалось, ненамного сложнее, чем в первый раз. Пальцы сами находили удобные выступы, тело двигалось почти автоматически.

С высоты город выглядел все так же грустно.

Все так же дымились развалины форта. Сам город отсюда просматривался плохо, но там и сям тянувшиеся к небу тонкие струйки дыма свидетельствовали о пожарах. К счастью, их оказалось не так много. Значит, по крайней мере, город касталийцы решили не превращать в пепелище.

Зато в порту явно происходило какое-то движение.

Касталийские солдаты толпились на пристани. С другой стороны собралась немаленькая такая толпа горожан. Со стороны можно было подумать, что две толпы вот-вот схватятся друг с другом. Вот только горожане, насколько я мог отсюда разглядеть, были полностью безоружны, тогда как касталийцы поголовно имели при себе оружие.

Мадам Жабо, похоже, оказалась права. Касталийцы действительно собирались уходить. Вот только на пристани явно что-то происходило, и мне хотелось понять, что именно. Просто так горожане вряд ли собрались бы толпой возле вооруженных солдат.

Я спустился тем же маршрутом, надеясь, что мой маневр никто не заметил. А даже если заметил — ну и что? Сейчас у меня были проблемы поважнее.

— Я схожу в город на разведку. Узнаю, что там и как. Если касталийцы действительно уходят, пришлю кого-нибудь за вами.

Мадам Жабо вскинулась было, собираясь возразить, но потом передумала. Похоже, решила, что спорить со мной бесполезно. Жан с Луизой, как обычно, опять увязались за мной.

Путь от приметного камня до города был неблизкий. Почти час топать по джунглям. Я, честно говоря, уже решил, что мы не успеем до того, как касталийцы погрузятся на корабли. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Город встретил нас все той же настороженной тишиной. Людей на улицах почти не было. Ближе к центру начали попадаться дома, подвергшиеся разграблению. Мы вырулили к порту и наткнулись на огромную толпу горожан. Похоже, весь город собрался здесь. Всем хотелось лично убедиться, что касталийцы наконец уберутся.

Я предложил своей свите рассредоточиться по толпе и собрать побольше сведений о том, что здесь происходит. Сам тоже ввинтился в толпу и принялся протискиваться в первые ряды. Совсем вперед лезть не стал. Видок у меня был тот еще. Рубаха местами разодрана, местами окровавлена. Штаны превратились в лохмотья. И в довершение все это великолепие было покрыто грязью и пылью. В общем, не тот у меня вид, чтобы лезть в первые ряды.

А впереди и вправду происходило интересное.

В центре собрались сливки общества. Старшие офицеры гарнизона стояли в ряд. В центре стоял наш губернатор, худощавый и невысокий, но, как обычно, прямой как палка — господин де Монтиньяк.

Рядом с ним, внезапно, оказалась его дочь. Изабель де Монтиньяк. Как обычно, безупречно одетая и причесанная по последней меровильской моде. Слава богу, с ней все в порядке. Она не потеряла самообладания и смотрела на касталийцев своими огромными голубыми глазами с деланным равнодушием.

Справа от губернатора командующий гарнизоном, майор де Шарнэ. Выглядел он не ахти. Можно было бы предположить, что господин де Шарнэ смертельно пьян, однако край тугой повязки, выглядывавшей из-под форменного камзола, намекал на то, что хоть кто-то в нашей колонии оказал сопротивление захватчикам. Майор старался держать спину прямо, но получалось плохо. Он тяжело опирался на трость, а с другой стороны его поддерживал адъютант.

Слева от губернатора — начальник канцелярии, майор Рошан. Там же находился главный интендант, господин де Ларош. В общем, лучшие люди нашего города.

Парочка касталийцев напротив выглядела куда колоритнее. Взрослый дядечка лет пятидесяти пяти. Загорелое, обветренное лицо, борода с заметной проседью, глубокие морщины и старый шрам через щеку сразу выдавали в нем бывалого моряка. Одет богато, но без особой вычурности — темно-синий камзол, дорогая перевязь и тяжелая сабля на поясе. На окружающих этот тип смотрел спокойно и цепко, с заметной долей превосходства.

С ним молодой человек в черном костюме, обильно украшенном золотым и серебряным шитьем. На молодом человеке большими буквами было написано: столичный хлыщ.

Высокий, мускулистый. Черные как смоль волосы затянуты в небольшой хвост, аккуратная черная бородка, хищный взгляд. На окружающих молодой человек смотрел с подчеркнутым презрением высокородного аристократа. Исключение он делал только для Изабель.

Хлыщ кидал в ее сторону заинтересованные взгляды, которые задерживались на декольте девушки несколько дольше, чем допускали приличия. Изабель, в свою очередь, отвечала на эти взгляды полным равнодушием, не обращая на молодого человека никакого внимания. Будто его нет вовсе.

Я как раз пытался понять, кто из этой парочки главнее, когда ко мне протиснулись Жан и Луиза. Первым начал отчитываться Жан.

— Наш губернатор заплатил выкуп, поэтому касталийцы прекратили грабежи и скоро уберутся. Вот этот, — Жан указал глазами на того, что постарше, — касталийский адмирал дон Диего де Гарсиа. А про второго ничего не знаю.

— Второй какой-то касталийский гранд. Очень высокородный. Вроде, он даже главнее адмирала. При этом приходится адмиралу племянником.

Ясно. Касталийский адмирал и его племянник, высокородный гранд, занимаются пиратством. Чудесные у вас тут порядки, я посмотрю.

Между тем гранду, похоже, окончательно надоело безразличие Изабель, и он решил сам обратить на себя ее внимание.

— Поймите нас правильно, господа, — начал он на ломаном лауренском. — Мы ничего не имеем против королевства Лаурен. Даже наоборот. Лично я в восторге от вашего королевства. У вас такие красивые женщины. А ваша мода…

При этом он перевел насмешливый взгляд на Изабель.

Сейчас что-то будет, понял я.

— Сеньорита, примите мои поздравления, — обратился хлыщ непосредственно к Изабель. — Ваш портной сумел добиться того, о чем многие дамы могут лишь мечтать: теперь ваша красота говорит сама за себя, совершенно не утруждая мужское воображение.

До Изабель не сразу дошел смысл его слов. Но через мгновение она поняла, что под витиеватым комплиментом искусно замаскировано

Глава 21

В Касталии дамы застегивались наглухо до самого горла. Видимо, тяжелое наследие долгих лет мавританского владычества. В веселом и, я бы сказал, несколько фривольном Меровиле с этим делом все обстояло куда проще. Вот гранд и залип на декольте Изабель.

Вот только это никак не отменяло того, что девушке только что намеренно нанесли оскорбление.

В отличие от дочери, губернатор побледнел. Он уже собирался что-то сказать, но в этот момент майор Рошан положил руку ему на плечо.

С одной стороны, поступил он правильно. Господин де Монтиньяк ничего толком сделать не сможет. Разве что погибнет сам, а заодно погубит и свою дочь. Кто знает, что выкинут касталийцы, если губернатор ответит на оскорбление как положено? Это уже можно будет представить как нападение на касталийских дворян. А значит, появится прекрасный повод объявить, что Лаурен первой напала на Касталию и тем самым дала ей право начать войну.

Но все же…

Я оглядел наше «высшее» общество. Майор Рошан свою позицию обозначил предельно четко. Главный интендант опустил взгляд и, судя по его виду, мечтал провалиться сквозь землю. Лишь командующий гарнизоном сверкал глазами и пытался сделать шаг вперед. Впрочем, какой там шаг. Он и стоял-то с трудом.

Что ж, мой выход. Как там пишут в пьесах: «Те же и виконт». Эх, мне бы сценический костюм хотя бы чуточку приличнее. А то чувствую, проблемы из-за моего внешнего вида будут еще те.

Я сделал шаг вперед.

— А вы, оказывается, дурно воспитаны, сеньор. Похоже, ваши родители поскупились на уроки хороших манер.

Касталиец резко развернулся в мою сторону. Между тем толпа вокруг меня принялась стремительно раздвигаться. Даже Жан с Луизой предпочли отойти в сторону.

Прищурив глаза, он несколько секунд разглядывал меня, прежде чем небрежно бросить:

— Не знал, что в Лаурене оборванцам позволено хамить аристократам. Ну ничего, мы это исправим. Трудно хамить, когда болтаешься в петле на рее.

После чего резко скомандовал, обращаясь к своим солдатам:

— Взять!

Десяток касталийских солдат неспешно двинулся в мою сторону.

Ну вот. Я так и знал. Не тот мне костюм выдали. Ой не тот.

Стараясь не обращать внимания на приближающихся солдат, я продолжил свою речь:

— О, прошу простить мой внешний вид. — На всякий случай я передвинул шпагу вперед, на более видное место. — Я, видите ли, всю ночь, как и положено дворянину, сражался с захватчиками.

До того момента, когда солдаты до меня доберутся, оставались считанные секунды. Надо было спешить.

— Позвольте представиться: виконт де Ривен. К вашим услугам.

И я вежливо склонился в поклоне. Жаль, шляпы нет. Можно было бы помахать ею, как положено.

— Стоять! — Внезапно скомандовал хлыщ.

Судя по взгляду, он обратил внимание на мой маневр со шпагой и мгновенно оценил фамильную шпагу де Ривенов.

Солдаты послушно замерли. Теперь меня и двух касталийцев разделяла шеренга солдат.

— Юноша, у нас в Касталии выдавать себя за дворянина — тяжелое преступление, которое карается колесованием, — насмешливо проговорил адмирал.

Морской волк, похоже, не оценил мой трюк со шпагой. Или, может быть, в шпагах не разбирается.

Блин, похоже, мне предложили как-то доказать, что я действительно де Ривен. И как это сделать?

Между тем хлыщ смотрел на меня, прищурившись. Его можно понять. В конце концов, наличие шпаги — это, конечно, важно, но ничего не доказывает.

Время утекало. Еще чуть-чуть — и солдатам опять скомандуют «взять». И тогда мне останется только принять бой против всей этой шайки. Боюсь, пару сотен касталийцев я не осилю ни под каким видом.

Тем не менее я положил руку на эфес своей шпаги. Как минимум, смогу дорого продать свою жизнь.

Совершенно неожиданно вмешался губернатор. Заговорил он сухим, почти канцелярским языком.

— Я, Филипп де Монтиньяк, наделенный его величеством полномочиями представлять королевскую власть в этой колонии, свидетельствую: этот юноша — виконт де Ривен, сын графа Андре де Ривена, усопшего на нашем острове год назад. Насколько мне известно, виконт Антуан де Ривен является единственным законным наследником графа де Ривен и последним представителем славного рода де Ривен.

На площади воцарилась мертвая тишина.

Ладно испанцы, а вы-то, дорогие соостровитяне, чего застыли? Не знали, что я де Ривен? Или просто не понимали, насколько прославлен род де Ривенов в Мейнленде?

Тишину прервал насмешливый голос адмирала:

— И что последний представитель славного рода де Ривенов делает в этой богом забытой дыре?

Я перевел взгляд на адмирала, постарался придать лицу максимально высокомерное выражение и лишь слегка пожал плечами, не удостоив его ответом. К предмету нашего разговора мое местонахождение не имело никакого отношения, так что что-либо объяснять адмиралу я не обязан.

— Виконт де Ривен сослан на остров за измену короне, — совершенно не к месту вмешался майор Рошан.

— Так вы, виконт, изменник? — нехорошо улыбнулся адмирал. — Каторжник?

Изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица, я лишь слегка покосился в сторону Рошана.

Вот же гнида.

С удовольствием отметил реакцию остальных офицеров. Губернатор смотрел на майора Рошана с явным выражением брезгливости. Майор де Шарнэ метал глазами молнии. Даже главный интендант смотрел на Рошана с некоторым изумлением. Но больше всего меня порадовал взгляд Изабель. Та, кажется, на полном серьезе пыталась сжечь начальника канцелярии взглядом.

— Я, Филипп де Монтиньяк, свидетельствую, — вновь вступил в разговор губернатор. — Виконт де Ривен не лишен дворянского достоинства и не обвинялся в измене. Виконт сослан на остров как член семьи графа де Ривена.

Все, надоел мне этот балаган. Надо форсировать события, иначе мы тут до утра будем выяснять юридические тонкости моего нынешнего статуса.

— Вам, сеньор, стесняющемуся собственного имени, достаточно пояснений по поводу моей личности или желаете и дальше выяснять юридические тонкости?

Молодой испанский гранд сжал челюсти так, что даже скулы свело. Ну а что ты хотел? Сам виноват. Тебе вежливо представились, а ты не соизволил представиться в ответ.

— Дон Альваро де Арагон, граф де Валенсия, гранд Касталии, — склонил голову в поклоне хлыщ и помахал шляпой. Я бы тоже помахал своей. Если бы не потерял ее в одном из сражений.

Как ни хотелось сохранить беспристрастное выражение лица, мне это не удалось. У меня в буквальном смысле отвисла челюсть.

Де Арагон? Серьезно? Этот парень почти что королевских кровей?

И тут у меня возник тот же вопрос, что незадолго до этого у адмирала. Только сформулировал я его немного иначе.

Это что же надо было такого учудить, чтобы представителя

Граф с явным удовольствием следил за выражением моего лица. Судя по всему, скрывать свои мысли у меня получалось не очень.

— Виконт, я понимаю, вы погорячились, — начал он почти доброжелательно. — Но мне совершенно не хочется с вами драться. Сами посудите, как я буду выглядеть, если убью на дуэли столь юного противника. Да еще и последнего представителя славного рода. Давайте вы сейчас извинитесь, и мы забудем об этом глупом недоразумении.

Ну прям отец родной, не иначе.

— При всем уважении, граф. Вы действительно считаете, что это я должен извиняться? — возмутился я самым натуральным образом. То есть эта скотина делает грязные намеки насчет девушки, с которой у меня то ли любовь, то ли дружба, а извиняться должен я?

— Вы напрасно упорствуете, виконт. Поверьте, окажись на вашем месте любой другой, я бы вел себя совершенно иначе. Но ваш возраст…

— Охотно вам верю, граф. Ваше желание сделать мне скидку на возраст весьма благородно. Но я сын графа де Ривена и его лучший ученик, если вы понимаете, о чем я.

Похоже, граф прекрасно понял, о чем я. И это меня немного напрягло. Все знают, кто такие де Ривены, но о том, чем был славен конкретно мой отец, знают немногие. В основном те, кто сам серьезно увлекался фехтованием. И если граф из того же круга, то мне попался очень непростой противник.

Тем не менее, граф продолжил гнуть свою линию.

— Виконт, вы так юны. Неужели вам совсем не хочется жить?

Вот же задолбал, скотина. И главное, хитрый такой. Вроде жалеет, а на самом деле издевается. Нет. Надо заканчивать эту прелюдию и переходить к делу.

— Ну что вы, граф, я очень даже хочу жить. Вот только нам ли с вами не знать:Не главное выжить. Главное — стоять насмерть.

Как я и ожидал, древний девиз касталийских рыцарей подействовал на графа не хуже пощечины.

Это что же получается? Какой-то лауренский щенок учит его, де Арагона, правилам их же касталийской чести? Тут уже речь идет не просто о чести одного конкретного гранда. Здесь задета честь всего касталийского рыцарства.

Если дон Альваро после такого уклонится от дуэли, перед ним, пожалуй, закроются двери всех приличных домов Касталии.

Лицо графа де Арагона дернулось и потемнело. Зло скривив губы, дон Альваро буквально прорычал:

— Довольно этих словесных кружев! Видит бог, я был достаточно терпелив, но вы перешли все границы. Виконт де Ривен, вы нанесли мне оскорбление, которое можно смыть только кровью. Я вызываю вас на поединок. Здесь и сейчас. Защищайтесь. Я буду иметь честь атаковать вас.

С этими словами граф выхватил шпагу и яростно отсалютовал мне клинком.

То ли адмирал не понял всех нюансов и подтекстов, то ли ему хотелось любой ценой остановить дуэль, то ли он просто решил меня поддеть, но так или иначе он решил вмешаться.

— Юноша, еще не поздно остановиться. Извинитесь, и все закончится. Неужели вы не понимаете, что сейчас умрете?

Я усмехнулся, мазнув по адмиралу взглядом.

—Пусть я умру, но я не струшу, — громко и пафосно провозгласил я и отсалютовал де Арагону в ответ.

А вот это уже древний девиз рыцарей Лаурена. Какими глупостями набивал голову своему сыну покойный граф де Ривен. И ведь что странно — пригодилось.

Вы только посмотрите на наших офицеров. Майор де Шарнэ аж засветился от гордости. Кажется, этот мужчина даже выздоровел, услышав родной девиз. Даже обычно бесстрастного губернатора проняло.

А что творилось с Изабель! Ее высокая грудь ходила ходуном от волнения. Губа закушена чуть не до крови. А эти глаза… В них было все. И волнение, и страх, и обожание, и невероятная гордость.

Ну да. В сущности, Изабель провинциальная дворяночка, живущая на краю земли, в богом забытой дыре, как изящно выразился адмирал. И вдруг за ее честь прямо сейчас будут сражаться представители знатнейших семей Мейнленда.

Интересно, понимает ли она, что прямо сейчас становится знаменитостью всего Мейнленда? Ведь без всякого сомнения, дуэль де Ривена и де Арагона, случившаяся на краю земли, очень скоро станет новостью номер один всего Мейнленда. Минимум год ее будут обсуждать во всех салонах приличных домов, детально разбирая, кто что сказал и как посмотрел.

И уж дама, из-за которой случилась эта дуэль, наверняка станет одной из самых обсуждаемых женщин Мейнленда, затмив собой даже очередную фаворитку короля. Или королей?

Впрочем, к черту все лишнее. Мне предстоит поединок, и чую, это будет непростой поединок.

Солдаты разошлись в стороны, образовав круг диаметром метров пятнадцать. Горожане подтянулись поближе, образовав плотную толпу вокруг цепочки солдат.

Мы с графом встали в стойки напротив друг друга, внимательно оценивая соперника. Первым начал граф. Простенькая атака, выполненная с некоторым, я бы сказал, ленивым изяществом, которую я легко отбил и сразу же перешел в контратаку, стараясь подражать его ленивой манере. Не то чтобы меня вдруг одолела жажда подражания. Просто начало боя — это всегда разведка. Надо выяснить, на что способен противник, и в то же время не показать, на что способен ты. Граф мою атаку отбил также легко, и мы отпрянули друг от друга.

— Неплохо, — похвалил меня граф. — А чем вы ответите на это?

И касталиец сделал ложную атаку, которая плавно перетекла в простенький прием с заходом в бок, который по задумке должен был открыться. Прием действительно простенький, хотя весьма опасный, если заранее не разгадать суть маневра. Но таким меня не пронять. Я не повелся на ложную атаку и, соответственно, мой бок был защищен, что я и продемонстрировал, отбив фланговый заход противника.

Естественно, на этом не остановился и продемонстрировал столь же простенький прием. Ожидаемо, граф на мою уловку тоже не повелся. Мы, слегка взвинтив скорость, еще немного пофехтовали и снова отпрянули друг от друга.

Граф смотрел на меня изучающим взглядом, что-то для себя анализируя. Интересно, как много он про меня понял? А что понял я? Пока не очень много.

Де Арагон, очевидно, сильнее меня, причем намного, что ни разу не сенсация. Все противники, что попадались мне до этого момента, были сильнее. Возраст тела все-таки сказывается.

Для меня это значит довольно простую вещь. Ни при каких обстоятельствах я не должен вступать в силовое противостояние. Прямое парирование его ударов надо исключить из арсенала. И делать упор на ловкость.

Моя ловкость задрана до десятки. Если я правильно понял логику системы, десятка — это максимум, доступный

Может ли так оказаться, что самый ловкий человек в мире — это как раз дон Альваро? Если так, то мне конец. Потому что в этом случае мне просто нечего противопоставить его силе.

Но, честно говоря, я низко оценивал вероятность такого варианта. Выходцы с Мейнленда, насколько я успел заметить, вообще не славятся особой ловкостью. Туземцы на острове заметно проворнее, да и рассказы о ловкости американских индейцев я слышал не раз.

В общем, я был глубоко убежден, что в смысле ловкости способен дать фору графу.

— Моя очередь, — сказал я графу и кинулся в атаку.

Это все еще была разведка, хотя уже более серьезная. Скорость боя выросла, клинок противника периодически превращался в сверкающую полосу, но до моих предельных значений было еще далеко. Несколько минут мы атаковали и защищались, постепенно наращивая темп.

Я несколько раз специально менял рисунок боя. То ускорялся, заставляя графа работать быстрее, то неожиданно сбрасывал скорость, пытаясь заставить его раскрыться. Дон Альваро не поддавался. Он вообще оказался противником неприятно рациональным. Не пытался впечатлить зрителей, не бросался в рискованные атаки, не суетился. Просто спокойно делал то, что требовала ситуация. Отбил удар — ответил. Не получилось атаковать — отступил. И снова ждал.

В какой-то момент я сделал быстрый шаг назад, уходя от очередного выпада графа, но тот вместо атаки тоже отступил. Мы вновь замерли на дистанции.

Дон Альваро опять хочет подумать? Ну почему бы и нет. Мне тоже не помешает. Анализировать противника на ходу не так уж просто, особенно если противник серьезный. Хотя мой отец настаивал, что бой нужно анализировать на ходу. У него это, кстати, получалось отлично. Впрочем, у него все связанное с фехтованием получалось отлично. На то он и мастер. Впрочем, вернемся к нашим баранам, то бишь к нашему графу.

Итак, скорость. Пока дон Альваро мне не уступал, хотя под конец мне показалось, что он начал немного отставать. Вопрос, он в принципе медленнее или может здесь что-то другое?

Я внимательнее посмотрел на противника. Что это? Мне кажется или дон Альваро запыхался? Так вот почему он столь часто разрывает дистанцию? Не для того, чтобы подумать, а потому что быстро устает?

Глава 22

Что это? Мне кажется или дон Альваро запыхался? Так вот почему он столь часто разрывает дистанцию? Не для того, чтобы подумать, а потому что быстро устает?

Неужели мне повезло, и я превосхожу графа не по одному параметру, а сразу по двум? Это легко проверить. В следующий раз, когда он попробует разорвать дистанцию, надо не дать ему это сделать.

Мы сошлись еще раз. На этот раз скорость была уже серьезной и с каждой секундой нарастала. И да, в какой-то момент касталиец начал запаздывать. Не сильно, но я это заметил.

К сожалению, он легко компенсировал этот недостаток безупречной техникой и опытом. Видно, что графа долго и серьезно готовили, причем настоящие мастера. Да и опыт реальных схваток, как ни крути, серьезное преимущество.

В какой-то момент дон Альваро вновь попытался разорвать дистанцию, но я не дал ему этого сделать. Перешел в атаку и взвинтил темп до максимума. Граф, явно недовольный таким поворотом дела, тем не менее продолжал сражаться, пытаясь соответствовать моей скорости. Получалось у него не очень хорошо, но получалось. К тому же, понимая свое преимущество в силе, он постоянно пытался навязать мне силовое противостояние, но я каждый раз уворачивался.

Несколько минут такого темпа, и я вдруг понял, что сам начинаю уставать. Но графу было хуже. Надо полагать, шпага в его руке потяжелела, и мое преимущество в скорости проявлялось все сильнее.

В какой-то момент граф контратаковал. Контратака получилась вялой и неубедительной. Мой отец такие атаки обычно комментировал коротким: «Ты труп». И это было правдой.

Я вполне мог сейчас убить де Арагона, но именно этого делать было нельзя. Черт его знает, чем все закончится, если я убью графа на глазах у адмирала и его людей. Мне надо одержать убедительную победу, но так, чтобы граф остался жив. А это гораздо сложнее, чем убить.

Мысль промелькнула у меня в голове молнией, и я решился на безумный шаг. Я ухватил левой рукой кончик направленной мне в грудь шпаги противника и отвел ее в сторону. Граф тут же дернул ее на себя, распорол мне ладонь, но зато мне удалось задержать его шпагу в руке. Буквально на мгновение, но граф оказался полностью раскрыт и практически беззащитен.

Этого мгновения мне хватило. Я всадил свою шпагу точно под правую ключицу де Арагона и проткнул его насквозь. Если мне удалось не задеть легкое, рана получится тяжелая, но совершенно не смертельная. А если верхушка легкого все-таки задета, то шансы выжить у него все равно хорошие.

Граф замер на месте. Его губы скривились, руки ослабели. Он сначала выронил свою шпагу и чуть было не повис на моей. Я резко выдернул клинок, и граф повалился на землю, потеряв сознание.

Несколько секунд я смотрел на тело де Арагона, пытаясь осознать произошедшее. Потом подошел к нему и внимательно осмотрел лицо. Крови на губах не было. Значит, легкое я не задел. Какой я молодец.

Неожиданно прямо над ухом раздался голос:

— Виконт. Вы же не собираетесь добивать раненого?

Я оглянулся на адмирала. Он что, серьезно? Или это очередное оскорбление?

— Не беспокойтесь, дон Диего. Я лауренский дворянин, а не… мясник.

Адмирал правильно понял мою нарочитую заминку перед последним словом и нахмурился.

Ну давай, рискни. Вызови меня на дуэль. Не факт, что тебя я тоже пожалею.

Однако дон Диего не стал развивать конфликт. Он дал знак солдатам, и те подскочили к бессознательному телу графа, пытаясь оказать ему помощь. Потом притащили носилки и принялись укладывать на них де Арагона. Туда же хотели положить его шпагу.

— Не так быстро, — остановил я их.

Подошел к опешившему солдату и забрал у него шпагу.

— Виконт, вы не можете забрать эту шпагу, — заступил мне дорогу адмирал.

Я с изумлением уставился на него.

— Что значит, не могу? Могу и заберу. Это мой трофей.

— Это фамильная шпага рода де Арагонов, — категоричным тоном возразил мне дон Диего.

— Значит, сегодня мне достался особо ценный трофей, — сверкнул я на него глазами.

— Я не позволю.

Да ты вконец охренел, мужик.

— Адмирал, я понимаю, вы моряк и, возможно, просто забыли

Дон Диего поиграл желваками, но потом вдруг успокоился, а затем и вовсе заулыбался.

— Против славных традиций рыцарства возражать не буду.

— Ну вот и славно.

Откуда вдруг такая покладистость? Что-то мне это не нравится. Этот козел явно что-то задумал.

— Шпагу вы получили?

— Получил.

— Надеюсь, коня требовать не будете.

— Не буду.

— Ну вот и славно. Значит, вы подтверждаете, что все традиции рыцарства соблюдены.

Я задумался, пытаясь понять, где тут спрятался подвох. Касталиец, между тем, терпеливо ждал моего ответа.

— Подтверждаю, — неуверенно ответил я.

— Замечательно. А теперь, дорогой виконт, сдайте оружие. Вы арестованы.

— Это за что еще я арестован?

— За нарушение указа его величества Карлоса III о запрете дуэлей.

Я дерзко ухмыльнулся в лицо этому наглому типу.

Вот значит, что ты задумал.

— Во-первых, я не имею чести быть подданным его величества Карлоса III и, соответственно, не обязан подчиняться его указам. А во-вторых, мы находимся на территории королевства Лаурен. Здесь указы его величества Карлоса III не действуют.

— Ошибаетесь, мой юный друг, — довольно осклабился адмирал. — Указы его величества Карлоса III действуют везде, где твердо стоит сапог касталийского солдата. Сдайте оружие, виконт. По-хорошему.

С этими словами дон Диего дал знак своим солдатам, и давешний десяток вновь двинулся в мою сторону, сжимая в руках ружья.

— Вот как? В таком случае, мой дорогой адмирал, позвольте мне сообщить вам, что я настаиваю: мы находимся на территории королевства Лаурен, и я готов сражаться за своего короля, пока жив. Хотите арестовать — сначала возьмите меня.

Я выхватил шпагу и встал наизготовку.

— Эй, солдаты, вас, конечно, много, и со всеми я не справлюсь, но предупреждаю: первый, кто сунется, умрет. И второй, кстати, тоже.

Солдаты ощутимо заколебались, однако адмирал продолжал улыбаться.

Потом он сделал рукой какой-то неуловимый жест, и я вдруг почувствовал, как мне по затылку прилетело что-то тяжелое.

Арбалетный болт с шариком вместо наконечника — это была моя последняя мысль перед тем, как я потерял сознание.

* * *

Сознание возвращалось рывками. Голова раскалывалась, а к головной боли добавлялось мерзкое ощущение, будто весь мир вокруг медленно вращается. Пол подо мной ходил ходуном. Или это мне так казалось? Адски хотелось пить. При этом я никак не мог толком сосредоточиться.

Где я? Что происходит? Я вообще живой или уже по дороге в очередной мир? После всего, что со мной случилось, вопрос был вполне закономерным.

И эта качка… Или не качка? Может, просто голова кружится? Хотя нет. Меня действительно покачивало из стороны в сторону.

Блин, я что, на корабле?

На этом мои мучения на некоторое время прекратились. Сознание снова провалилось в темноту.

В этот раз получилось лучше. Голова уже не раскалывалась, хотя место, куда угодил болт, болело весьма ощутимо. Тошнота тоже прошла, а мысли наконец начали складываться во что-то более-менее связное.

Попытался пошевелиться и обнаружил, что руки связаны за спиной. Попытка привстать показала, что ноги тоже связаны. Голова всё ещё гудела, но тошнота отступила, и мысли начали понемногу проясняться. Я опустил взгляд и только тогда понял, что на мне нет ничего, кроме подштанников. Рубашку, камзол, сапоги — всё, что было, касталийцы, видимо, прибрали к рукам. Или выбросили. Или просто забрали себе. Хорошо хоть подштанники оставили.

Итак, я валяюсь где-то на корабле, связанный по рукам и ногам, в одном белье. Вопрос — где именно?

Я кое-как привел себя в сидячее положение и огляделся. Очертания помещения терялись в полумраке. Полной темноты не было: луна каким-то чудом заглядывала внутрь через отверстие под потолком.

Окно? Я присмотрелся. Нет, не окно. Просто отверстие, забранное решеткой. Разве на кораблях окна не должны быть круглыми? Хотя в этом мире я на кораблях еще не бывал. Может, здесь все устроено иначе.

Еще раз посмотрел на решетку. Если каким-то образом с ней разобраться, то, пожалуй, я смогу пролезть наружу. Вот только как с ней разобраться, если у меня руки связаны?

Надо осмотреться. Вдруг найдется что-нибудь, чем можно разрезать веревки. Или хотя бы перетереть их.

Вокруг виднелись только ящики. Можно попробовать перетереть веревку об угол одного из них. Я с сомнением посмотрел на ближайший ящик. Идея так себе, но других пока не наблюдалось.

Блин, как же хочется пить.

Немного в стороне обнаружилась фляга, сделанная из тыквы. Такие массово использовали туземцы.

Вода!

Я кое-как добрался до фляги и даже сумел потрогать ее. Внутри действительно что-то плескалось. Вот только руки связаны.

Какое свинство. Или это такая разновидность касталийской пытки?

— Кар-р…

Протяжное карканье разорвало тишину. Я посмотрел в сторону окна. На прутьях решетки сидел ворон. Ну нет, приятель. Что-то ты рановато. Я пока еще живой.

— Кыш отсюда, проклятый. Черный ворон, я не твой.

Ворон на мои попытки его прогнать никак не отреагировал. Только смотрел на меня то одним глазом, то другим, забавно поворачивая голову.

Ну и черт с ним. Не до него сейчас. Надо придумать, как добраться до содержимого фляги. Жажда начинала потихонечку сводить меня с ума.

— Кар-р… — снова подал голос пернатый.

Да что ты до меня докопался? Не собираюсь я пока помирать. Сиди, жди и не мешай. А то назло тебе вообще не умру.

Но ворон снова закаркал. Теперь несколько раз подряд, причем с таким видом, будто пытался что-то мне втолковать.

— Что-то сказать хочешь, болезный? Так не понимаю я по-вашему.

На мою речь птица отреагировала еще активнее. Переступила с лапы на лапу, наклонила голову и снова каркнула.

— Да что с тобой не так?

Я присмотрелся к нему внимательнее. На самом деле это был даже не взрослый ворон, а скорее вороненок. Может, маму потерял? Что он вообще делает в море? Ворон — птица сухопутная, а не чайка.

Может, ручной? Принадлежит кому-нибудь из моряков? Или самому адмиралу?

Вот только тогда возникает другой вопрос: зачем ручному ворону торчать здесь?

Я уже начал раздражаться.

— Может, тебя поймать да голову скрутить? Назло твоему хозяину.

И тут меня что-то зацепило. В облике птицы было что-то до боли знакомое. Я снова посмотрел на него. Уже не как на случайного ворона, а внимательно, пытаясь вспомнить, где видел такого раньше.

Точно. Эта птичка выглядела почти так же, как та, что сидела возле дома Кембы. Может, это она?

Стоп!

Ворон. У меня же в интерфейсе была какая-то иконка с изображением

Покосившись на флягу, до которой я так и не смог добраться, я тяжело вздохнул и полез в интерфейс. Совпадений становилось слишком много.

Иконка действительно оказалась там же. Нажал на нее и увидел изображение птицы, а под ним — описание и характеристики.

Фамильяр виконта де Ривена.

Ворон.(Имя не выбрано).

Уровень: 1.

До следующего уровня — 50 осколков восхождения.

Характеристики:

Сила — 1.

Ловкость — 2.

Выносливость — 2.

Интеллект — 2.

Заклинания:

Искра.

Я несколько секунд просто смотрел на экран.

Точно. Кемба. Он ведь говорил, что оставляет мне в наследство фамильяра. Вернее, говорил он много чего, и половину из этого я тогда вообще не понял. Но фамиляр там точно звучал. Так это что же… мой фамильяр?

Я поднял взгляд на птицу.

— Ты мой фамильяр?

Ворон вдруг замер.

— Ну и чего ты замолчал? Только что каркал без остановки, а теперь язык проглотил?

Птица смотрела на меня совершенно спокойно. Ладно. Допустим, он действительно мой фамильяр. И что мне с того? Я снова посмотрел на связанные руки. Вопрос был не философский. Мне требовалось освободиться. Желательно прямо сейчас.

Хотя…

Может, он сможет помочь с веревками? У ворона как раз имеется клюв. Судя по характеристикам, не самый умный, но интеллект два — это все-таки больше, чем у обычной птицы. Во всяком случае, хотелось на это надеяться.

— Ворон, иди сюда!

Птица не шелохнулась.

— Блин. Ты мой фамильяр и должен слушаться.

Никакой реакции.

— К тому же судя по характеристикам, ты умный. Иди сюда, кому сказал.

Ворон лишь наклонил голову.

Может, дело не в нем? Может, сначала нужно пройти какой-нибудь обряд инициации? Кровью его напоить? Связать нас каким-нибудь заклинанием? С кровью как раз проблем нет. Ладонь после того фокуса со шпагой до сих пор побаливала, и, судя по ощущениям, рана еще немного кровоточила.

Я снова полез в интерфейс. Несколько минут разбирался с характеристиками ворона, тыкал в разные строки, пытался понять, какие из них вообще что-нибудь делают. Особого успеха не добился. Единственное, за что удалось зацепиться, — имя.

Имя не выбрано.

Значит, имя надо выбрать. Я сосредоточился на этой строчке и мысленно попытался заменить ее. Ничего. Попробовал еще раз. Строка дрогнула, и надпись изменилась.

Ворон.

Я несколько секунд смотрел на результат. Ну да. Моего ворона зовут Ворон. По-моему, вполне приличное имя. Поднял голову и посмотрел на птицу. Та словно действительно изменилась. Выпрямилась, встряхнула перьями и посмотрела на меня уже как-то иначе. Вот теперь другое дело.

— Ворон, иди сюда. Ко мне. К ноге.

Птица не шелохнулась.

— Да иди уже сюда, помощь нужна.

На этот раз ворон наклонил голову, словно прислушиваясь. Потом протиснулся между прутьями решетки и спланировал вниз. Несколько взмахов крыльями — и он оказался у меня на коленях.

— Умница. Хороший Ворон.

Птица важно огляделась.

— А теперь клюй веревку.

Ворон посмотрел на меня. Я на него. Похоже, команду он не понял. Пришлось выкручиваться. Я развернулся и попытался подтащить связанные руки к его клюву.

Ворон с достоинством обошел меня и уселся напротив. Вернее, не уселся. Но выглядело именно так.

— Нет. Не туда.

Я снова развернулся.

— Вот. Веревка. Клюй веревку.

Ворон опять обошел меня.

— Ты издеваешься?

Я попробовал еще раз, теперь сопровождая каждое слово соответствующим жестом. Показывал на веревку, потом на клюв. Потом снова на веревку.

Ворон смотрел на меня очевидно подозревая, что именно я здесь был умственно отсталым. На третий раз он наконец сделал шаг вперед и клюнул меня в раненую ладонь.

Я заорал от неожиданности.

— Ты что творишь, курица ощипанная?! Я говорю — веревку клюй, а не меня!

Ворон отступил на шаг и уставился на меня. Похоже, мою речь он все-таки понимал. Или, по крайней мере, прекрасно чувствовал интонацию.

Я снова показал ему на веревку.

— Вот это. Клюй.

Ворон наклонил голову. И вдруг принялся долбить клювом связанные руки.

— Во! Молодец!

Дело пошло, но очень медленно. Клюв у ворона был острый, но веревка оказалась крепкой. Птица методично выдергивала по одному волокну, иногда останавливалась, чтобы посмотреть на меня, а потом снова принималась за работу.

Я терпел. Потом начал помогать ему, насколько позволяли связанные руки. Потом снова терпел. Когда терпение уже почти закончилось, веревка, наконец, ослабла и распалась.

— Какой же ты у меня молодец!

Я быстро распутал руки и первым делом потянулся к фляге. Выдернул пробку, понюхал. Похоже, вода. Попробовал на вкус. Точно вода. Не думая ни о чем, я опрокинул флягу и с наслаждением осушил ее.

Вот теперь жизнь действительно начинала налаживаться.

Ноги мы освободили гораздо быстрее, и наконец я смог нормально встать и пройтись.

Помещение, в котором я оказался, судя по всему, было трюмом. Ну или каким-то складским помещением. Повсюду стояли добротные ящики, на совесть заколоченные. Попытки выдернуть гвоздь или хотя бы найти острую щепку ни к чему не привели. В общем, толку от этих ящиков — ноль.

Зато окно заинтересовало меня куда больше. Окошко вроде маленькое, но и меня крупным мужчиной не назовешь. Пролезть, скорее всего, смогу. Осталось только придумать, как избавиться от решетки.

Я покосился на ворона. Есть хоть один шанс, что мой фамильяр сможет расклевать решетку? Да ну, глупость какая. Он же ворон, а не дятел.

Глава 23

Кряхтя от боли во всем теле, которое я, похоже, умудрился отлежать целиком, я наконец поднялся и прошелся до окна.

Рука до решетки не доставала. Пришлось подпрыгнуть и ухватиться за нижний горизонтальный прут обеими руками. Решетка оказалась не металлической, а деревянной.

Уже хорошо.

Я подергал ее. Не шелохнулась. А вот это уже плохо. На вид конструкция была простенькая: два горизонтальных бруска, два вертикальных. Но дерево оказалось толстым и, судя по всему, достаточно крепким. Я попробовал ударить кулаком по одному из вертикальных прутьев.

Результат оказался предсказуемым. Решетка даже не качнулась, зато кулак чуть не разбил.

— Черт.

Я спрыгнул обратно на пол и несколько секунд смотрел на решетку.

И что теперь делать?

Вернулся в свой угол и уселся на пол, уперевшись спиной в ближайший ящик. Внимательно посмотрел на ворона. Тот преданно смотрел на меня в ответ.

— Ну что, Ворон, сможешь решетку расклевать?

Ворон наклонил голову набок и посмотрел на меня правым глазом.

— Ну да. Я тоже думаю, что не сможешь.

Никаких свежих мыслей не появилось.

Сначала внимательно просмотрел собственные характеристики. Ничего нового. Потом открыл характеристики Ворона. Тоже ничего. В сердцах закрыл интерфейс.

Снова хотелось пить. Не так смертельно, как в прошлый раз, но это пока. А еще хотелось есть.

Так. Куда-то не туда мои мысли направились. Я заставил себя сосредоточиться. Что же все-таки было в интерфейсе Ворона? Что-то я там заметил. Какая-то неправильность. Что-то странное, за что мое подсознание, похоже, зацепилось. Снова открыл интерфейс и принялся внимательно его рассматривать. Характеристики. Заклинание «Искра» — ноль.

Стоп.

Вот это что значит? У моего Ворона потенциально есть заклинание «Искра». Но что это означает на практике? Он действительно способен выдать искру? Или может как-то превратиться в искру?

Нет, бред какой-то.

Да какая, собственно, разница? Заклинание «Искра» — ноль. Значит, его по факту нет. Чтобы оно появилось, нужно вложить в него очко таланта. Вот если бы у Ворона было очко таланта…

Но очка таланта нет. Очки таланта берутся либо из семян цветка марехи-са, а их у нас сейчас нет, либо выдаются при повышении уровня. А уровень мы повысить не можем, потому что…

Стоп.

Я замер. Вот она. Несуразность. У Ворона, в отличие от меня, уже есть первый уровень. То есть он способен использовать осколки восхождения. А если он получит уровень, то получит и очко таланта. А значит…

Медленно посмотрел на птицу. Ворон в этот момент как раз занимался тем, что сидел на полу и чистил перья.

— Ворон…

Он поднял голову. Я снова посмотрел на его характеристики. Первый уровень. В отличие от меня у него нет того ограничения, которое не позволяет мне подняться выше нулевого уровня.

Вот только для повышения уровня нужны осколки восхождения, которых у Ворона нет. Зато есть у меня. Я вдруг вспомнил трактат Валерия. Там было сказано, что осколки восхождения использовались как деньги. Я тогда еще сильно удивился этому. Но если осколки восхождения можно использовать как деньги, значит их можно передавать…

Я медленно выпрямился, чувствуя, как внутри разливается холодное возбуждение. У меня есть осколки. Сто пятьдесят — за тех зомби на поляне. Сто пятьдесят осколков, которые сейчас лежат у меня в интерфейсе и практически никак не используются. Посмотрел на Ворона. Потом снова открыл его характеристики. Первый уровень. Пятьдесят осколков до следующего. Я почувствовал, как внутри начинает подниматься азарт.

А это значит…

Я открыл два окна интерфейса — свое и Ворона — и попытался перетащить пятьдесят осколков восхождения из своего окна в его. На этот раз система не стала мне мешать.

Пятьдесят осколков исчезли из моего запаса и появились у Ворона. Почти сразу поверх интерфейса возникло сообщение с вопросом, подтверждаю ли я повышение уровня фамильяра. Я на секунду замер. Ну вот. Точка невозврата.

С одной стороны, пятьдесят осколков — не такая уж маленькая сумма. С другой — какой смысл держать их у себя, если мой собственный уровень все равно заперт на нуле?

Я мысленно подтвердил. Информация в окне Ворона тут же изменилась.

Уровень: 2.

До следующего уровня — 100 осколков восхождения.

Доступно единиц таланта — 2.

Несколько секунд просто смотрел на эти цифры. Охренеть. То есть все действительно работает. Ворон сидел рядом и смотрел на меня с таким видом, будто тоже прекрасно понимал, что только что произошло. Хотя, скорее всего, мне это просто казалось.

Ладно. Теперь начиналось самое интересное. Куда вкладывать очки талантов? В «Искру»? Я понятия не имел, что это вообще за заклинание. Может, какая-нибудь полезная штука. А может, нет. Вложу очко — и все. Обратно его уже, скорее всего, не вытащишь.

Можно, конечно, усилить Ворону силу. Или ловкость. Тогда у меня будет сильный и ловкий ворон. И что? Он сможет лучше драться? Быстрее летать? Клевать врагов так, чтобы они разбегались? Пока это все было совершенно бесполезно.

Можно вложить очко в интеллект. Тогда мой фамильяр станет еще умнее. Тоже неплохо. Но опять-таки — каким образом умный ворон поможет мне выбраться из трюма? Я покосился на деревянную решетку. Никаким.

Значит, остается только рисковать. Тем более что очков таланта у меня сразу два. Одно можно потратить на эксперимент, а второе оставить на потом.

Я еще некоторое время сомневался. Очень хотелось сначала понять, что именно делает «Искра». Но система, как обычно, никаких инструкций не предлагала.

Ладно, будем выяснять опытным путем. Бесконечно сомневаясь, я вложил одно очко таланта в заклинание. Информация тут же изменилась.

Заклинание:

Искра — 1 уровень.

Я моргнул. Ничего себе. У заклинаний тоже есть уровни. Значит, одно очко таланта не просто включает способность, но еще и задает ее начальный уровень. Интересно, что будет, если вложить второе? Но это потом.

Сначала надо разобраться с тем, что у нас уже появилось. Я посмотрел на Ворона. Потом на решетку. Ну что ж. Пора экспериментировать.

Зачем-то я принял торжественную позу, словно собирался произнести древнее заклинание перед собранием придворных магов. Наверное, сказалось всеобщее настроение последних дней.

С некоторым даже пафосом в голосе произнес:

— Ворон! Искру!

Некоторое время ничего не происходило. Я уже начал подозревать, что опять что-то сделал неправильно, когда Ворон вдруг разинул клюв, и из него вылетела натуральная искра.

Она некоторое время целенаправленно летела вперед, словно была не просто вспышкой, а маленьким самостоятельным снарядом. Потом, будто внезапно потеряв инерцию, опустилась на пол и погасла.

Я посмотрел на нее. Потом на Ворона. И задумался.

Искра была слабенькой. Развести костер, если очень постараться, наверное, можно. Хотя даже для этого придется сначала найти что-нибудь хорошо горящее. А вот прожечь деревянный прут…

Подошел к решетке и еще раз посмотрел на нее. Нет. Такой искрой мы ее точно не возьмем. Вернулся на свое место возле ящика и снова уселся на пол.

В принципе, эксперимент с вложенным очком таланта можно было признать успешным. Я получил кое-что полезное. Правда, с тем, что у меня сейчас есть, эту решетку придется ковырять несколько суток. А столько времени мне никто не даст. Да и неизвестно, сколько вообще продлится наше плавание и куда меня везут.

Значит, надо продолжать.

Следующее очко таланта я вложил уже без таких мучительных сомнений. «Искра» выросла до второго уровня. Ну что ж. Посмотрим, что получилось.

— Ворон, давай искру.

Ничего не произошло. Ворон сидел на

— Ворон, ты чего? — удивился я. — В прошлый раз ты все прекрасно понял. Давай, раскрывай клюв и выдавай искру.

Ворон даже не пошевелился. Я повторил команду. Потом произнес ее другим тоном. Попробовал попросить. Потом начал понукать. В конце концов даже пригрозил, что ощиплю его собственноручно, если он будет продолжать издеваться.

Результат оказался одинаковым. Ворон оставался совершенно безучастным. Наконец я сдался и уселся на привычное место, прислонившись спиной к ящику. Надо было подумать. Стоило мне устроиться поудобнее, как Ворон вдруг разинул клюв и выдал искру.

Только это была уже совсем не та искра, которую я видел в первый раз. Из клюва вылетел настоящий крохотный сгусток пламени. Небольшой, но вполне себе огненный. Он пролетел пару метров и упал на деревянный пол.

Я даже испугался, что сейчас загорится весь трюм, и бросился вперед, чтобы затоптать воображаемый пожар. Но ничего подобного не произошло. Пол не загорелся. Он просто оказался прожжен.

Опустился на колени и потрогал место удара пальцами. Потом присмотрелся. Хорошо прожгло. Почти на полсантиметра.

— Ворон, какой же ты у меня молодец, — тут же простил я ему непонятную задержку. — А теперь пошли жечь решетку. Надо немного постараться, и все получится.

Ворон послушно подлетел к решетке, уселся на прут и снова застыл.

— Да что с тобой не так?

Я уже собирался снова начать ругаться, но вовремя остановился. Может, я зря на него ору? Может, ему просто нужно время? В конце концов, он же не пулемет, чтобы стрелять очередями. Скорее винтовка. Ему нужна перезарядка. Надо посмотреть в интерфейсе. Наверняка там такая информация есть.

Я открыл интерфейс и начал искать. Никакой информации об откате заклинания не нашел. Зато обнаружил кое-что другое. Все дело было в мане. Заклинание «Искра» первого уровня стоило десять единиц маны. Второго — уже двадцать.

Еще раз посмотрел на характеристики Ворона. Интеллект — два. Это значит, двадцать единиц маны.

Вот оно как…

То есть все то время, пока я уговаривал его выдать искру, он просто ждал, пока восстановится мана. Как только шкала заполнилась, Ворон и пульнул. А сейчас снова ждет. Осталось только понять, с какой скоростью у него восстанавливается мана.

Выяснил я это довольно просто. Уставился на шкалу в интерфейсе и одновременно начал считать секунды. Сто один. Сто два. Через некоторое время стало понятно, что восстановление идет примерно со скоростью одна единица маны в минуту.

Я быстро прикинул в уме. Двадцать минут на одно заклинание. Слишком долго.

Если каждая «Искра» второго уровня будет требовать столько времени на восстановление, то решетку мы будем жечь до самого конца плавания.

У меня оставалось сто осколков восхождения. Значит, я мог повысить Ворону уровень до третьего. А это даст еще два очка таланта.

Вопрос только — куда их вложить?

Если снова вложить их в «Искру», получу более мощное заклинание. Это хорошо. Чем сильнее огонь, тем быстрее мы прожжем решетку. Но и маны такое заклинание наверняка потребует больше.

Больше — это сколько?

Допустим, тридцать единиц. У Ворона сейчас двадцать. Значит, он вообще не сможет использовать заклинание. Получается, сначала нужно увеличить запас маны. А для этого — интеллект.

Я снова открыл интерфейс и проделал необходимые манипуляции. Интеллект Ворона вырос до трех. Запас маны увеличился еще на десять единиц.

Кроме того, пока я возился с интерфейсом, Ворон успел восстановить еще семь единиц маны. Итого — семнадцать. Решил подождать, пока шкала заполнится до двадцати.

Восстановления пришлось ждать недолго. Даже немного меньше, чем я ожидал. Как только нужная цифра появилась в интерфейсе, я тут же дал команду:

— Ворон, искру!

На этот раз он понял меня правильно. Ворон разинул клюв, и в деревянную решетку ударил знакомый сгусток пламени. Я тут же подскочил к прутьям и попробовал их расшатать. Решетка даже не шелохнулась.

Ладно. Значит, одного раза недостаточно. Придется прожечь еще раз. Причем примерно в том же месте. Если ослабить один участок, потом можно будет попробовать выломать прут.

Выбрал подходящее место и решил подождать, пока восстановится мана. От нечего делать начал считать секунды. На этот раз получилось странно. Двадцать единиц маны Ворон восстановил примерно за пятнадцать минут. Точно. Мне не показалось. С увеличением интеллекта выросла не только максимальная мана, но и скорость ее восстановления.

Значит, последнее очко таланта лучше вложить туда же. Чем больше интеллект, тем быстрее Ворон сможет использовать заклинание. А если я хочу выбраться отсюда, скорость сейчас важнее всего.

Я открыл интерфейс и вложил последнее очко. Интеллект Ворона вырос до четырех.

— Видишь, теперь ты самая умная птица в этом мире, — обратился я к своему фамильяру.

Ворон посмотрел на меня и важно покивал. Неужели понял?

— Ну а теперь за работу. Зря я, что ли, столько добра на тебя извел.

Ворон послушно подлетел к решетке и принялся за работу. За следующие полчаса нам удалось выломать один вертикальный брус. Вернее, сначала Ворон прожег его дважды — примерно у каждого конца. После этого я ухватился за брус обеими руками и повис на нем всем весом. Дерево жалобно хрустнуло. Я дернулся, и брус поддался. Еще рывок — и он наконец выломался, освободив в решетке достаточно широкий проем.

Несколько секунд просто смотрел на него. Потом посмотрел на Ворона.

— Ну что, умная птица? Кажется, мы почти выбрались.

Ворон важно каркнул.

Мы начали работу. Время уже начинало поджимать. Чем дольше я здесь торчал, тем выше становилась вероятность, что кто-нибудь спустится в трюм. А объяснять касталийским морякам, почему их пленник внезапно оказался на свободе, мне совершенно не хотелось.

На каждый брус мы тратили примерно сорок минут. Ворон прожигал дерево, ждал восстановления маны, потом снова прожигал. Я в это время пытался расшатать ослабленный участок и помогал ему, чем мог. В итоге на всю решетку ушло около двух часов.

Когда последний брус наконец поддался, я несколько секунд просто смотрел на образовавшийся проем. Свобода. Я запрыгнул на окно и начал протискиваться наружу. Получалось не слишком удобно, но, к счастью, я действительно оказался достаточно худым, чтобы пролезть.

Снаружи плескалось безбрежное ночное море. Темная вода почти сливалась с небом, и только редкие блики луны серебрили поверхность. Корабль мерно покачивался на волнах, а за бортом не было видно ничего, кроме воды.

В принципе, уже можно было прыгать. Вот только мне снова хотелось пить. И есть тоже хотелось. Я посмотрел вниз, на темную воду. Посреди океана. Чертов знает где.

Если мне придется добираться до берега сутки или около того, лучше сначала попить и поесть. А еще лучше — прихватить с собой запас воды.

Иначе мой побег закончится весьма забавно. Сначала я сбежал от касталийцев, а потом благополучно утонул в море от голода и жажды.

Я снова посмотрел на палубу. Решено. Сначала заберусь наверх и попробую раздобыть еды и воды. Чем я, собственно, рискую? Если на палубе окажутся моряки, я попробую от них уйти. С моей ловкостью это не должно стать большой проблемой. В крайнем случае прыгну за борт.

Тем более на дворе ночь. В такое время на палубе вряд ли будет много народу. Большая часть команды наверняка спит или занимается своими делами ниже палубы.

А главное — они совершенно точно не ждут, что их пленник сейчас вылезет из трюма. Так что риск, по-моему, вполне приемлемый. Я осторожно подтянулся и начал выбираться на палубу.

Глава 24

Я протиснулся наружу и уселся в окне. Поднял голову. Прямо надо мной и чуть правее виднелся закрытый орудийный порт. Подтянулся и ухватился за нижнюю кромку порта. Дальше было проще: уперся ногой в край своего окна, подтянулся еще раз и перебросил руку выше.

До верхнего края фальшборта добрался без проблем. Кажется, моряки называют этот верхний брус планширом. Уцепился за него обеими руками и осторожно подтянулся так, чтобы заглянуть на палубу.

В пределах видимости никого не было. Отлично. Я еще раз оглядел палубу, уже скорее по привычке. Перебрался через фальшборт и оказался на палубе. Из своего инженерного прошлого я помнил, что офицерские помещения обычно располагались в кормовой части. Чем выше ранг — тем ближе к корме и тем просторнее каюта. На таком корабле это, скорее всего, тоже должно было работать.

С кораблями у меня были отношения особые. Все-таки в прошлой жизни я много лет строил атомные ледоколы. Правда, атомные ледоколы, и этот парусный корабль имели между собой примерно столько же общего, сколько современный спорткар и телега. Но общие принципы устройства корабля никуда не исчезали. В общем примерное местонахождение каюты адмирала Диего Гарсиа я себе представлял.

Там наверняка найдется еда, вода и, возможно, что-нибудь еще полезное. Кроме того, адмирал мне кое-что задолжал. Причем счет уже начинал становиться неприлично большим.

Я, не колеблясь, двинулся в сторону кормовой надстройки. Дверь оказалась незапертой. Юркнул внутрь и оказался в узком темном коридоре. Здесь пришлось немного замедлиться. В узком месте я чувствовал себя куда менее уверенно. Если кто-нибудь выйдет навстречу, развернуться будет сложно, а места для маневра почти нет.

По логике торцевая дверь должна была вести в каюту капитана. Или, в данном случае, адмирала. Я двигался медленно, каждую секунду ожидая, что из темноты кто-нибудь появится и придется принимать бой. Пульс постепенно ускорялся.

Заветная дверь оказалась открыта. Удачно. Я быстро юркнул внутрь, мысленно готовясь к тому, что придется с ходу вступать в бой с вооруженным противником. Напрасно. Адмирал спокойно спал.

Несколько секунд просто смотрел на него. Как-то мне подозрительно везет. С другой стороны, ничего себе везение. Сначала меня вырубили, раздели, ограбили, связали и бросили в трюме без воды, еды и медицинской помощи.

Меня обрадовало здоровенное окно почти во всю стену. Я подошел к нему и выглянул наружу. За окном оказался небольшой балкончик, нависающий прямо над водой. На него из каюты вела дверь, которую я сначала даже не заметил. Дверь, кстати, тоже была не заперта. Что же, путь к отступлению у меня отличный.

Я мысленно отметил расстояние до воды и вернулся взглядом к каюте. Теперь можно было заняться тем, зачем я сюда вообще явился.

Перпендикулярно окну, у противоположной переборки, стояла кровать. На ней, головой к окну, лежал адмирал. Сама кровать представляла собой довольно сложную конструкцию, больше всего напоминавшую большой деревянный шкаф, одной из полок которого была собственно койка.

Для корабля такая конструкция имела смысл. Меньше потерянного пространства, меньше предметов, которые могут летать по каюте при качке. В моей прошлой жизни подобные вещи были само собой разумеющимися, только материалы и масштабы отличались.

Рядом с изголовьем обнаружился низенький столик. На нем стоял поднос с едой и сразу два кувшина. Вот теперь я точно оказался там, где нужно.

Я уже собирался подойти к столу, но взгляд зацепился за что-то в углу. Две шпаги. Я подошел поближе, и замер. Ну ничего себе. Сразу две фамильные шпаги. Фамильную шпагу де Арагонов я держал в руках меньше минуты, но этого оказалось достаточно, чтобы я ее узнал. Слишком уж хорошо она запомнилась. А вот фамильную шпагу де Ривенов не узнать было просто нельзя.

Я медленно выдохнул. Только что мой счет к адмиралу вырос. Серьезно так вырос. До этого момента я как-то даже не подумал, куда делась моя шпага после того, как меня оглушили. Очевидно, солдаты забрали ее вместе с остальным оружием. А этот урод, похоже, тупо присвоил фамильную шпагу моего рода. Я перевел взгляд с оружия на фигуру мирно спящего адмирала. По-моему, я теперь имею полное право прирезать эту тварь прямо во сне.

Моя шпага стояла в углу — прямо с перевязью и ремнем. Не долго думая, нацепил ремень прямо на голое тело. На тот же ремень повесил свой законный трофей — шпагу де Арагонов, потом схватил тяжелый стул за спинку и придвинул его к низенькому столику, готовясь приступить к трапезе.

Ну-с, чем у нас тут кормят адмиралов?

Но поесть мне не удалось. Со стороны адмирала раздался слабый стон. Похоже, звук передвигаемой мебели все-таки разбудил адмирала.

Я обнажил свою шпагу и весьма грубо приставил острие к его горлу.

— Ни звука, или я проткну вам горло, — предупредил я вполголоса.

— Что? Кто здесь? Что за дурные шутки? — возмущенно спросил голос.

Вот только это был голос не адмирала. Это был голос графа Альваро де Арагона. Что за чертовщина тут происходит?

— Виконт де Ривен, к вашим услугам, — ответил я с изрядной долей злорадства в голосе.

— Виконт? — Граф явно не мог поверить в то, что услышал. — Что вы здесь делаете?

— Забавно, граф, но меня волнует тот же вопрос: что я здесь делаю? А еще меня волнует вопрос, что вы здесь делаете? Это разве не каюта капитана?

— Ну… я все-таки Гранд Касталии.

— Вот как? Тогда ко всем предыдущим вопросам у меня добавился еще один. Каким образом моя шпага, фамильная шпага де Ривенов, оказалась в вашей каюте, граф?

— Ваша шпага в моей каюте? — В голосе графа было столько неподдельного изумления, что я сразу поверил: о столь пикантной подробности граф слышал впервые.

Мы надолго замолчали. Наконец де Арагон прервал молчание:

— Виконт, если вы передумали меня добивать, может, зажжете свет? Очень неудобно, знаете ли, беседовать в темноте.

— Вы надеетесь напасть на меня, пока я буду возиться с огнем?

Граф издал тихий смешок, который тут же сменился стоном.

— Боюсь, после вашего мастерского удара я не скоро смогу напасть на кого бы то ни было.

Блин, он же ранен. То-то он постоянно стонет. Н-да, как-то некрасиво все оборачивается.

Со светом пришлось помучиться. Дело в том, что в этом мире не было спичек или зажигалок. Огонь здесь в буквальном смысле добывали. Сначала высекали искры, ударяя металлическим бруском о кремень. Искрами зажигали трут, а уже потом трутом — свечи.

В конце концов мне удалось зажечь несколько свечей в подвесном подсвечнике.

Не скажу, что стало прямо светло, но в каюте и вправду стало комфортнее. К тому же я сумел разглядеть графа.

Де Арагон выглядел, прямо скажем, неважно. Бледный, с черными кругами под глазами. По лицу иногда пробегала судорога боли. Тем не менее граф сохранял воистину королевское достоинство и старался вести себя так, будто мы на светском рауте.

Мне вдруг захотелось стереть с его лица это самодовольное выражение.

— Должен сказать, граф, выглядите вы не очень.

— На себя посмотрите, виконт, — немедленно откликнулся де Арагон.

Я окинул взглядом себя. Ну да, я сидел в одном нижнем белье, опоясанный ремнем, на котором с двух сторон висели две шпаги. Кстати, мои раны тоже никуда не делись. Рана на левой ладони то ли воспалилась, то ли вот-вот воспалится. Рана на плече выглядела чуть получше, зато была довольно большой.

Я усмехнулся, признавая правоту графа. Тот ответил такой же усмешкой.

— Кстати говоря, я вовсе не собирался вас добивать. Не понимаю, как вам такое могло прийти в голову, — возмутился я.

— То есть вы пришли ко мне в каюту и приставили клинок к моему горлу просто, чтобы пожелать скорейшего выздоровления? — продолжил усмехаться касталиец.

— Нет, что вы. Просто я думал, что в капитанской каюте будет адмирал.

— Так вы пришли убивать дона Диего? — удивился де Арагон.

— Не совсем так, граф. Понимаю, что это странно прозвучит, но я пришел за едой. Мне неловко признаваться, но я почти двое суток ничего не ел.

— Ох! Простите мне мои манеры, виконт. Угощайтесь. Ешьте, пейте, а потом, ради Всевышнего, расскажите мне наконец, что происходит. Как вы вообще оказались на корабле, да еще в таком виде?

— Знаете, я, пожалуй, воспользуюсь вашим любезным предложением, даже несмотря на сильнейшие подозрения, что вы просто тянете время. Только заранее прошу простить, если несколько нарушу этикет и буду есть… э-э-э… по-дикарски.

— Ну… выглядите вы достаточно по-дикарски, так почему бы вам не есть по-дикарски. Можете не сомневаться, я никому не расскажу.

Надеюсь, граф и вправду никому не расскажет, потому что ел я, полностью наплевав на этикет. К чести, де Арагона, он ни разу не поморщился, глядя на меня.

Закончив, я осушил кувшин с каким-то напитком, напоминающим компот. После чего рассказал графу свою историю, начиная с того момента, как очнулся в трюме.

Про Ворона, заклинание «Искра» и систему восхождения, естественно, умолчал.

Граф некоторое время сосредоточенно молчал, осознавая ситуацию. А ситуация была, прямо скажем, не в его пользу. Все дело в моей шпаге. Она фактически украдена, а краденая шпага обнаруживается в каюте де Арагона.

Вот допустим, спросят его в каком-нибудь королевском дворце, на каком-нибудь приеме:

«Как фамильная шпага де Ривенов оказалась в вашей каюте, граф? Вы победили на поединке кого-то из де Ривенов? Ах, все было наоборот? Так каким же тогда образом шпага оказалась у вас?»

А ответить-то на такой вопрос нечего.

— Дорогой виконт, вы, наверное, ждете от меня извинений. Так вот, заявляю сразу: их не будет. Мне не в чем извиняться. После нашей дуэли я впервые пришел в себя всего лишь несколько часов назад. И о том, что вас захватили в плен, и тем более о том, что вашу шпагу положили ко мне в каюту, я узнал только что.

И граф вновь взглянул на меня своим фирменным высокомерным взглядом. Я молчал. Знал бы ты, граф, насколько глубоко мне наплевать на твои извинения. Но не мог же я сказать это вслух.

— Полагаю, лучшим выходом из сложившейся ситуации будет следующее, — продолжил де Арагон. — Мы сейчас позовем сюда этого мужлана де Гарсиа, и я отдам ему приказ развернуть корабль. Отвезем вас обратно на ваш остров, и недоразумение будет решено.

Очень заманчивое предложение. Я задумался. А ведь граф и вправду благородный человек. Если, конечно, это предложение искреннее. Но поставить под сомнение честность его намерений — значит превратить де Арагона в своего смертельного врага.

— Увы, граф, я вынужден отклонить ваше предложение. Сами подумайте. Вдруг, пока мы будем возвращаться, вы опять впадете в беспамятство? Или, того хуже, скончаетесь. Нет, я искренне желаю вам скорейшего выздоровления, но согласитесь: никаких гарантий, что с вами все будет хорошо, нет. А стоит вам опять потерять сознание — и что выкинет ваш дон Диего, совершенно непонятно. Вернее, как раз понятно, что он выкинет.

Я выразительно потер шишку на затылке.

— Честно говоря, не ожидал такого ответа, виконт. Тогда, ради всего святого, объясните, что вы задумали? Вы на касталийском корабле. Вокруг океан. Как вы собираетесь вернуться домой? Или у вас какой-то другой план?

— О, об этом не переживайте, граф. У меня есть надежный план побега из плена. Мне нужна только фляга с водой.

Не объяснять же, что на самом деле я понятия не имею, что буду делать дальше. Единственное, что я знаю точно, — мне нужно оказаться как можно дальше от касталийцев.

Граф, конечно, ведет себя удивительно достойно. Но если рассуждать трезво, когда перед тобой стоит человек, который одним движением может тебя прикончить, а ты ничем не можешь ему помешать, даже самый отъявленный негодяй будет вести себя прилично. А у меня слишком свежи воспоминания о том, на что способны касталийцы, когда считают, что им ничего не угрожает.

Так что упаси господи меня от таких друзей. Лучше я в море утону, чем воспользуюсь

— Видите ли, виконт, — осторожно начал граф, — на самом деле меня не так сильно интересует ваша судьба. Мне важна судьба фамильной шпаги моего рода. Я боюсь думать о том, что вы сгинете, и эта шпага сгинет вместе с вами. Хотя ваша судьба меня тоже волнует.

— О, вам не стоит об этом переживать, дорогой граф. Поверьте, я полностью отдаю себе отчет в том, какое сокровище мне досталось, — я погладил эфес касталийской шпаги. — И можете не сомневаться, что буду заботиться о ней со всем прилежанием.

— Мне хочется вам верить, виконт. Я ведь намерен вернуть эту шпагу тем или иным способом.

— В смысле, вернуть тем или иным способом? — удивился я.

— Виконт, вы меня удивляете. Неужели вам не очевидно, что я не могу допустить, чтобы фамильной шпагой моего рода владел кто-то другой? Как только оправлюсь от ран, первым делом займусь ее возвращением. Либо выкуплю ее у вас или у того, кому она к тому моменту будет принадлежать, что менее вероятно. Либо получу ее у вас тем же способом, каким она досталась вам. Что гораздо более вероятно.

— Не понял. Вы собираетесь вновь устроить дуэль?

Мое удивление полету мысли графа только росло.

— Ну конечно, дорогой виконт. Как же иначе? Надеюсь, вы, как человек благородный, не будете уклоняться от повторной дуэли. Скажу вам честно, у меня нет намерения непременно вас убивать. Вы мне даже симпатичны. Есть только желание поквитаться.

— Дон Альваро де Арагон, даю вам слово чести, что не буду уклоняться от дуэли, — серьезно произнес я. — Однако позвольте поинтересоваться, что заставляет вас думать, что в следующий раз дуэль закончится иначе?

— Ох, этот юношеский максимализм… — воскликнул граф. — Для меня совершенно очевидно, что вы победили только благодаря тому, что я вас недооценил. Увидел перед собой совсем юного дворянина и решил, что легко справлюсь с вами. Должен отметить, вы честно предупредили меня о том, что являетесь лучшим учеником своего отца, но я не придал вашим словам должного значения. За что и поплатился. Но вы же понимаете: во время следующего поединка я буду воспринимать вас со всей серьезностью. Неужели вы не согласны?

Я задумался. На мой взгляд, граф трактовал нашу дуэль несколько вольно, однако полной чушью его позицию назвать тоже было нельзя. А потом подумал: в конце концов, почему бы мне немного не польстить де Арагону? От меня точно не убудет.

— Знаете, граф, я отчасти даже соглашусь с вами. Все, с кем мне доводилось сражаться, меня недооценивали. И вы в том числе. Что, наверное, неудивительно. Однако должен сказать, что в ваших расчетах есть одна серьезная ошибка.

— Какая же? — с подозрением в голосе спросил де Арагон, очевидно ожидая подвоха.

— Вы, мой дорогой граф, легко придумали, как вам разобраться с моим главным преимуществом, но забыли о том, что я тоже буду думать о том, как снизить смертоносное влияние вашего главного преимущества. Ведь ценный опыт от нашего поединка получили не только вы.

— Дорогой Антуан. Вы позволите вас так называть? — начал граф. Его глаза прямо зажглись от интереса.

— Почему нет, дорогой Альваро? Мы же с вами теперь, как я понял, вечные поединщики. А это, согласитесь, сближает.

Де Арагон улыбнулся, сверкнув глазами.

— Так вот, дорогой Антуан, вы рассказываете очень интересные вещи. И вы абсолютно правы. О том, что вы также получили ценный опыт, я совершенно не подумал. Так какое у меня главное преимущество, по-вашему?

— Ваше главное преимущество, по крайней мере по отношению ко мне, — физическая сила. Вы, де Арагон, значительно сильнее меня. Вот только наш следующий поединок состоится нескоро. А в моем возрасте физическая сила растет сама собой. К тому же можете не сомневаться, что я буду очень стараться, чтобы моя физическая сила росла быстрее. Конечно, к моменту следующего поединка я с вами не сравняюсь, но, полагаю, такого подавляющего преимущества в силе, как было в прошлый раз, уже не будет.

— Хм… — задумался де Арагон. — Не скажу, что полностью с вами согласен, но что-то в ваших словах есть. Что ж, дорогой Антуан. Так даже интереснее. Наш следующий поединок обещает быть захватывающим событием.

— Что же, дорогой Альваро, с вами очень интересно беседовать, но мне, к сожалению пора.

Глава 25

— Что же, дорогой Альваро, с вами очень интересно беседовать, но мне, к сожалению, пора.

Граф поднял брови, но ничего не сказал.

— Мне нужна вода. Не подскажете, дорогой Альваро, где у вас тут вода?

— Нет, не подскажу, — усмехнулся граф.

Я не совсем понял его усмешку, но не обратил на нее внимания. Окинул каюту внимательным взглядом. На полу под столиком обнаружилась фляга с ремнем, чтобы ее можно было носить через плечо. Подобрал ее, откупорил и понюхал. Это была вода, разбавленная вином. Впрочем, для моряков ничего необычного. В длительном плавании чистая вода быстро портилась, поэтому ее смешивали с вином.

Поболтал флягу. Она оказалась заполнена примерно на две трети.

— Граф, вы ведь не будете возражать…? — я поднял флягу в руке.

— Еще как буду возражать, — опять усмехнулся де Арагон. — Это моя фляга, и я не позволяю вам ее трогать.

Он что, какую-то игру затеял?

— Боюсь, я заберу ее независимо от того, позволяете вы мне или нет, — ответил я касталийцу светской улыбкой.

— Но это же воровство, Антуан, — притворно возмутился граф. — Неужели вы опуститесь до воровства?

— Хм…

Так вот что он задумал. Хочет обвинить меня в бесчестном поступке.

— Я не считаю это воровством.

— И почему же вы не считаете это воровством? — с интересом спросил де Арагон.

Я задумался.

— Потому что я на этом корабле пленник. Пленник, который совершает побег. А вы, дорогой Альваро, мой тюремщик. Полагаю, пленник во время побега может обокрасть тюремщика. В этом нет бесчестья.

Граф расхохотался, но тут же скривился от боли.

— А вы ловкий малый, Антуан, — начал он, улыбаясь.

Но потом его лицо приобрело предельно серьезное выражение.

— Дорогой виконт, полагаю, мои слова излишни, но для очистки совести хочу еще раз проговорить. Я воспринимаю вас как своего лучшего… врага. И у меня нет намерения вас убивать. Но если вы потеряете фамильную шпагу де Арагонов, вы тут же станете моим настоящим врагом. Я хочу, чтобы вы это знали. Если вы потеряете эту шпагу, я потрачу все свои силы, все свое состояние и все свое влияние на то, чтобы найти вас и убить.

— Я запомню ваши слова, граф. И не только запомню, но и отнесусь к ним со

Напоследок я приложил руку к воображаемой шляпе, поклонился и отправился на балкон.

С разбега запрыгнул на ограждение и, стараясь не думать о высоте, прыгнул в море ногами вниз. По моим прикидкам, высота была метров семь. Ерунда, на самом деле.

Вода приняла меня с той агрессивной лаской, на которую способна только вода. Я позволил инерции унести меня на глубину, а потом дал воде вытолкнуть себя обратно. Вынырнув, с наслаждением сделал вдох и поплыл, стараясь держать направление строго противоположно курсу корабля.

Я плыл экономным кролем, стараясь, пока еще темно, уйти от корабля как можно дальше. Увидеть меня с корабля ночью можно метров с пятидесяти, не больше. Зато днем это расстояние значительно увеличится. До рассвета оставалось не так много времени.

Мне нужно успеть отплыть от корабля на километр, а лучше на два. Задача непростая, но и не сказать, что неподъемная.

Рассвет я встречал вымотавшимся, но довольным. Касталийский галеон маячил где-то вдали, понемногу уменьшаясь в размерах. Похоже, граф не стал поднимать тревогу. Обнаружил ли экипаж мою пропажу — неизвестно. Возможно, обнаружили, а возможно, еще нет. В любом случае корабль до сих пор не развернулся, чтобы искать меня в море. А сейчас уже поздно.

Я лег на воду, позволяя телу немного отдохнуть. Над головой тут же раздалось недовольное карканье.

Бедный Ворон уже довольно долго нарезал круги надо мной. Ну да, мне-то удалось и поесть, и попить, а мой фамильяр, похоже, все это время умирал от жажды. Да и сколько он вообще может лететь над открытым морем?

Я принял в воде вертикальное положение. Ворон правильно понял мой замысел, спланировал вниз и приземлился прямо на торчащую из воды голову. Когти больно впились в макушку, но я стойко терпел.

Надо было как-то напоить птицу.

Кое-как мне удалось набрать немного воды в сложенную ладонь. Старался сделать это так, чтобы в импровизированную поилку не попала морская вода. Потом осторожно протянул руку над поверхностью.

Ворон пересел с головы на ладонь, поближе к воде, и жадно принялся пить.

С трудом, но мне удалось напоить птицу. Теперь нужно было решать, что делать дальше.

Я, конечно, пытался убедить графа в том, что у меня есть отличный план, но на самом деле это было вранье. Ну, почти. Та часть плана, которую я действительно хорошо себе представлял, уже была выполнена: выбраться с корабля и оказаться как можно дальше от касталийцев. А вот что делать после этого, я понимал очень плохо.

По моим очень грубым прикидкам, корабль покинул колонию примерно в девять утра, а мой героический прыжок с его борта в море случился около пяти утра следующего дня. Получалось, что я провел на корабле примерно двадцать часов и все это время удалялся от острова.

Скорость галеона я представлял плохо. Ну, допустим, пять узлов. Тогда за двадцать часов корабль прошел около ста морских миль. Или, если считать по сухопутному, примерно сто восемьдесят пять километров. Около двухсот, если сильно округлить.

Как бы хорошо я ни плавал, проплыть такое расстояние практически нереально. Даже если предположить, что мне каким-то чудом это под силу, оставалась другая проблема — я не знал направления.

Я мог только догадываться, что корабль шел примерно на юго-запад, потому что именно в этом направлении находилась главная касталийская колония. Значит, мой остров должен был остаться где-то на северо-востоке.

Вот только «северо-восток» в моей ситуации означал примерно то же самое, что «куда-то туда». Ошибка курса всего в несколько градусов — и я пройду мимо своего острова, даже если проплыву нужное расстояние.

К счастью, эта часть океана была густо усеяна мелкими островами. Некоторые из них, насколько я знал, даже были обитаемыми. А значит, для начала мне нужно добраться хотя бы до какого-нибудь острова, где можно найти воду и еду. В первую очередь, конечно, воду.

И тут возникал главный вопрос: как найти такой остров? У меня не было ни карты, ни подзорной трубы. Да что там — я даже собственного текущего местоположения не знал. Ориентироваться по звездам я мог только в самых общих чертах, а ночью искать маленький остров посреди океана и вовсе было практически бессмысленно.

Зато у меня был Ворон. Ворон — фамильяр. Конечно, не чайка и даже не обычная морская птица, привыкшая часами летать над океаном. Но мой Ворон был способен на многое такое, что и не снилось чайкам.

— Ворон, тебе надо взлететь повыше и осмотреться. Нам нужна земля, — начал я инструктировать свою птицу.

Как ни странно, я был совершенно уверен, что Ворон меня понимает. Уже появилась возможность убедиться в том, что четыре единицы интеллекта сделали его вполне разумным существом. Не в том смысле, что он стал равен разумом человеку. До этого ему было далеко. Но простые команды он понимал вполне уверенно.

По крайней мере мои команды. Думаю, между нами, помимо всего прочего, существовала какая-то связь. Иначе трудно было объяснить, почему он так хорошо понимал то, что я от него хотел.

Вот и сейчас Ворон недовольно покосился на меня сверху вниз, но все-таки взлетел. Начал подниматься вверх по широкой спирали, постепенно набирая высоту.

А я тем временем продолжил свой заплыв в направлении «подальше от касталийского галеона». На этот раз плыл совсем лениво, практически не тратя сил. Сейчас главное было не скорость, а сохранить остаток энергии.

Ворон вернулся минут через сорок. Нагло покаркал, требуя организовать ему посадочную площадку в виде моей головы. Я послушно перестал плыть и принял вертикальное положение. Ворон спланировал вниз, уселся мне на голову и тут же начал каркать.

Каким-то непостижимым образом я понял, что он требует воды.

— Да понял я, понял.

Снова набрал воды в ладонь и напоил птицу. Заодно сделал несколько глотков сам.

Судя по тому, что Ворон продолжал сидеть у меня на голове и никуда меня не звал, никакой земли он не нашел.

Что же, никто и не обещал, что будет легко.

— Слушай меня, гордый птиц. Ты сейчас должен взлететь и отправиться туда, — я указал рукой на северо-восток. — Летишь далеко и высоко. Ищешь землю. Потом возвращаешься, и я тебя снова напою. Не вздумай сачковать, или оба здесь подохнем.

Ворон какое-то время продолжал сидеть на голове, словно обдумывал мои слова. Потом недовольно каркнул и отправился на разведку.

На этот раз его не было около двух часов. Когда Ворон наконец вернулся, он снова потребовал посадочную площадку. После того как я принял в

Понятно. Опять ничего не нашел. Я напоил Ворона и заодно сделал несколько глотков сам. Потом снова остался висеть в океане.

Плохо представляю себе возможности обычных воронов, но после двухчасового полета птице наверняка требовался отдых. Да и мой Ворон был не каким-то механическим разведчиком, которого можно отправить летать без остановки.

Примерно через час я снова отправил его на разведку. На этот раз — на северо-запад. Через очередные два часа Ворон вернулся. И по его карканью я понял, что полоса невезения закончилась.

Напившись, Ворон без всякой команды снова взлетел и начал летать на северо-запад и обратно, недвусмысленно показывая мне направление. Я без промедления поплыл туда.

Плыли мы долго. Очень долго. Мне приходилось часто останавливаться и отдыхать, а Ворон время от времени возвращался ко мне, чтобы убедиться, что я не сбился с направления.

К закату вода закончилась. Теперь я надеялся только на то, что Ворон благодаря своему звериному чутью или просто удаче действительно нашел остров с пресной водой. Иначе нам кранты.

Сколько еще плыть до суши, я не представлял. Ворон четко указывал направление, но в какой-то момент стемнело настолько, что я перестал видеть даже его. Что уж говорить об острове.

Потом на небо вылезла полная луна, и стало чуточку легче. В воде появилась слабая серебристая дорожка, а окружающая темнота перестала казаться совершенно непроглядной.

Остров возник в пределах видимости где-то к середине ночи. К тому времени я сильно устал. В основном морально, конечно. Плыть в темной воде практически вслепую, не понимая, куда именно ты движешься, и зная, что запасы воды закончились, — удовольствие сильно так себе.

Хорошо, что со мной был Ворон. Этот парень своим недовольным карканьем каким-то образом умудрялся поддерживать во мне оптимизм. Возможно, потому, что сам факт его присутствия означал: пока он рядом, у меня еще есть шанс.

Вид темной громады, внезапно появившейся в пределах видимости, резко придал мне сил. По ощущениям, остаток пути я проплыл практически мгновенно. Вылез на каменистый берег и без сил рухнул прямо на него.

Камни неприятно впивались в тело, но мне совершенно не хотелось шевелиться. Клянусь, если бы не жажда, которая теперь вызывала у меня почти панический ужас, я бы так и остался лежать. В конце концов, я не спал больше двух суток. Даже для моего молодого тела это был уже явный перебор.

Ворон полетел дальше вдоль берега, а потом вернулся и начал недовольно каркать, заставляя меня подняться.

— Да иду я, иду…

Идти ночью по скалистому острову босиком было то еще испытание. Камни впивались в ступни, несколько раз я едва не навернулся, но все-таки сумел добраться до зарослей.

До настоящих джунглей им было далеко. Скорее просто густые тропические заросли, которые ночью выглядели намного внушительнее, чем были на самом деле.

Ворон уверенно вел меня дальше. Наконец впереди послышался тихий шум воды. Небольшой ручеек стекал с холма, пробираясь между камнями и корнями деревьев. Я буквально припал к воде и начал пить. Пил долго, жадно, не обращая внимания ни на холод, ни на землю под коленями. Остановился только тогда, когда понял, что больше в меня просто не влезет.

Несколько секунд сидел, тяжело дыша и наслаждаясь самым простым в мире ощущением — тем, что мне больше не хочется пить. Потом посмотрел на Ворона.

— Спасибо, парень.

Ворон важно каркнул.

Я счастливый дополз до ближайшего дерева, привалился к стволу и закрыл глаза. Через несколько секунд уже спал.

Проснулся я, когда солнце уже стояло высоко. Хотелось бы еще поваляться, но голод оказался сильнее лени. Кое-как заставил себя подняться. Пользуясь опытом, полученным от Инес, набил несколько кокосов, ловко их разделал и принялся уплетать.

Ворон к своей доле отнесся без особого энтузиазма, но при этом слопал все до последней крошки. В принципе, я его понимал. Мне эта кокосовая диета тоже была не в радость.

Надо было осмотреться. Я выбрал самое высокое дерево на вершине холма и забрался на его макушку. Остров оказался небольшим — с высоты просматривался почти целиком. Но главное, что привлекло мое внимание, было не в зелени, а в воде.

В небольшой бухте на севере стоял корабль. Еще один галеон. Надо же, как мне везет на эти посудины.

Сначала я не мог понять, кому он принадлежит. Флаг на рее висел безжизненно, и я уже начал гадать, не наткнулся ли на торговое судно или, может, на военный корабль какой-нибудь дальней колонии. Но в следующий миг налетел ветер, полотнище расправилось, и я увидел черное поле с белым черепом.

Пираты. Вот же черт. Честно говоря, пираты в этих водах не были редкостью. Но мне до сих пор как-то не доводилось сталкиваться с ними лицом к лицу. Теперь, похоже, придется.

Вопрос был только один: что делать? Договариваться с пиратами о проезде до Зангиджара — острова, на котором я очнулся в теле виконта, — было смешно. Захватить корабль в одиночку — еще глупее. Пиратов на борту не меньше сотни.

Я еще раз посмотрел на бухту. Лес подходил почти к самой воде с западной стороны. Если подобраться поближе, можно будет рассмотреть обстановку, узнать, сколько их и что они тут делают.

Надо спускаться. Я легко скользнул вниз по стволу. Ворон сорвался с ветки и, каркнув, приземлился мне на плечо.

— Ну что, парень, — сказал я ему шепотом. — Похоже, мы идем в гости.

Ворон каркнул еще раз, и мне показалось, что в этом карканье не было ни капли энтузиазма.

Путь до западного берега бухты занял почти час. Вроде остров маленький, но ходить босиком было той еще морокой. Как, интересно, это получается у туземцев?

Наконец я добрался до нужного места, выбрал подходящее дерево и забрался на него.

Вид открывался замечательный.

Оказалось, что пираты заняты разгрузкой. Причем разгружали они обычные колониальные товары. Связки слоновых бивней было трудно не узнать. Кроме бивней выгружали какие-то тюки, напоминавшие табак в транспортной упаковке. В свое время на Зангиджаре я таких видел много.

Номенклатура груза что-то мне напоминала. Помнится, в канцелярии я переписывал документ, в котором перечислялся именно такой груз. Дай бог памяти, кажется, речь шла о корабле под названием «Жанета».

Точно. Это же корабль мэтра Жабо, который шел в метрополию с грузом слоновой кости и табака.

Неужели эти ребятки захватили «Жанету»? А где тогда сама «Жанета»? Впрочем, в этих краях в основном только и возили табак да слоновую кость. Так что не

Пираты между тем совершенно не торопились. Лениво таскали грузы из прибывавших к берегу шлюпок и относили их куда-то в сторону холма. Причем, несмотря на окрики старших, так и норовили откосить от тяжелой работы.

Мне пришлось просидеть на дереве пару часов, прежде чем разгрузка закончилась. Пираты загрузились в шлюпки и уплыли на корабль. У берега остался только ялик, который обратно к кораблю не отправился. Пятерка пиратов тоже осталась на берегу. Я пытался понять, чего они ждут, когда корабль вдруг начал поднимать паруса и разворачиваться носом к открытому морю.

Кажется, до меня дошло. Пираты сгрузили захваченный груз в своем логове, оставили охрану, а сами отправились по своим делам.

Так это же замечательно. Пятеро — это не сто. Разобраться с ними не такая уж большая проблема. Особенно ночью, когда они отправятся спать. К тому же, если я правильно представляю пиратов, оставшиеся на берегу непременно напьются, что существенно облегчит мне жизнь.

А самое главное — пираты оставили ялик. Теперь главное понять, в какой стороне находится Зангиджар, и можно плыть.

Значит, решено. Ночью разберусь с пиратами. Главное — взять в плен хотя бы одного, а лучше двух. У меня к ним масса вопросов, касающихся навигации и управления яликом. Не думаю, что управление таким судном слишком сложное. Разберусь и сам. Но будет гораздо проще, если кто-нибудь мне все покажет и объяснит.

Глава 26

К вечеру пиратский корабль ушел достаточно далеко, чтобы я перестал о нем беспокоиться. Единственное, что меня по-прежнему волновало, — количество пиратов на острове. Я видел только пятерых, но это еще ничего не значило. Вполне возможно, что где-нибудь в глубине острова находилась еще одна группа, а может, и целая база.

Впрочем, гадать можно было бесконечно. Я убедил себя, что с проблемами буду разбираться по мере их появления, и принялся наблюдать за оставшейся пятеркой.

Некоторое время пираты бесцельно слонялись по берегу, переговаривались между собой, пару раз подходили к ялику. Потом наконец вытащили его на берег, привязали к здоровенной каменюке и отправились в сторону холмов.

Я дождался, пока они отойдут подальше, и двинулся следом, пустив вперед Ворона.

— Только смотри внимательно, — шепотом напутствовал я птицу. — Если увидишь что-нибудь подозрительное, возвращайся и предупреди.

Ворон посмотрел на меня с выражением, которое я почему-то расценил как сомнение в моих умственных способностях, и полетел вперед.

Оказалось, что среди холмов у пиратов была оборудована вполне приличная стоянка. Ничего особенно сложного: несколько навесов, какие-то ящики, бочки, сложенные у стены тюки. Но главная часть базы находилась в пещере.

У самого входа пираты развели костер и что-то на нем готовили. До меня донесся запах жареного мяса. Мой желудок тут же недовольно заурчал. Ворон тоже выразительно на меня посмотрел. Мол, хозяин, может, хватит уже этой кокосовой диеты? Может, пора наконец перейти на что-нибудь более достойное?

Я покачал головой. Терпение — главная добродетель охотника. Незачем сражаться одновременно с пятью пиратами, если есть возможность разобраться с ними по одному. Главное — дождаться подходящего момента.

Пираты, как выяснилось, оказались какие-то неправильные. Во-первых, они не напились. Во-вторых, копошились у костра до глубокой ночи, и совершенно не торопились ложиться спать.

Я уже начал подозревать, что придется провести в дозоре еще одну ночь, когда наконец погасили часть огня и начали устраиваться на ночлег. Двое остались у костра, трое отправились в глубину пещеры.

На всякий случай я выждал еще примерно час. Потом припал к земле и пополз вперед, стараясь подобраться к часовым как можно ближе. Если их, конечно, вообще можно было назвать часовыми. Оба вели себя совершенно расслабленно. Ну да, не для того эти ребята выбрали профессию джентльменов удачи, чтобы соблюдать устав караульной службы. Сидели у костра, пялились на огонь и вели непринужденную беседу.

Я уже собирался проползти дальше, но уловил знакомое имя и замер. Говорили они о капитане Кейне, знаменитом пирате который наводил ужас на эту часть океана лет тридцать назад или около того.

Я осторожно устроился поудобнее и продолжил слушать.

— Ты служил у самого капитана Кейна? — с азартом спросил молодой.

— Угу, служил.

Пожилой пират немного помолчал, подбросил в огонь ветку и продолжил:

— Я тогда тоже был молодой. Резкий, дурной и совершенно уверен, что море мне по колено. Вот и попал в экипаж к капитану Кейну.

— И что, ты его видел живьем?

— Да вот как тебя сейчас.

— И какой он был?

Пожилой пират усмехнулся.

— Да обычный мужик. Только сильно злой, жестокий и о-о-очень везучий. О его везении легенды ходили. Наш брат в основном поэтому к нему и тянулся. Все знали: с капитаном Кейном можно быстро разбогатеть.

— По тебе не скажешь, что ты разбогател, — язвительно заметил молодой.

Старик спокойно посмотрел на него.

— Так меня ранили во время абордажа. Вот и списали с корабля.

— А говорил — везучий.

— Так можно сказать, что мне повезло.

— Как это?

— В следующем рейде, уже без меня, они планировали взять богатого торговца. Только вместо него нарвались на военный конвой. Те, кто выжил, потом рассказывали, что резня была страшная. Корабль вроде бы смог уйти, но людей потеряли много.

Старик ненадолго замолчал, глядя в огонь.

— А потом капитану прислали черную метку. Кейн схватился за любимый палаш. Часть команды его поддержала — и началась еще одна резня. Вот в той резне капитан Кейн и сгинул.

— Так что мне, считай, повезло, — закончил он.

Молодой некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— А что-нибудь особенное можешь рассказать про капитана Кейна? Такое, о чем обычно не рассказывают?

— Особенное?

Старик ненадолго задумался, потом усмехнулся.

— Да пожалуйста. Кейн любил каштаны. Прямо до безумия.

Молодой даже не сразу понял, что тот не шутит.

— Каштаны?

— Каштаны.

— И это твоя особенная история?

— Ты сначала дослушай.

Старик палкой подвинул к себе уголек.

— Однажды мы захватили корабль. На камбузе нашли мешочек с каштанами. Кейн тут же забрал его себе. Один из молодых заикнулся, что так неправильно. Не по закону. Мол, добычу надо разделить.

Старик усмехнулся.

— Кейн его застрелил прямо на месте.

— За каштаны?

— За каштаны.

Старик немного помолчал, глядя в огонь.

— Потом посмотрел на нас своим бешеным взглядом и спросил: «Кто еще хочет поделить мои каштаны?»

Молодой тихо присвистнул.

— И что?

— И ничего. Дураков больше не нашлось.

— Да-а-а…

Молодой протянул это с уважением, а потом хитро прищурился.

— Ты и вправду был в команде капитана Кейна. Может, ты и

— Конечно знаю, — совершенно спокойно ответил пожилой.

Молодой даже подался вперед.

— Да ладно. Ты шутишь.

— Даже не думал.

— Знаешь, где Кейн зарыл сокровища?

— Я даже помогал грузить их на шлюпку. Как сейчас помню: два здоровенных сундука, полностью набитых золотом.

— Где? Где это было? — взволнованно спросил молодой.

Старик усмехнулся.

— На этом самом острове.

— Врешь.

— Да чтоб мне провалиться.

— То есть сокровища здесь? На этом острове?

— А почему, по-твоему, наш капитан устроил стоянку именно здесь?

Молодой оглянулся на темные холмы.

— Он что, тоже знает?

— Да все знают. Кроме таких зеленых, как ты.

Старик поковырял угли палкой.

— Почти сотня человек видела, как капитан Кейн и четверо его матросов приплыли на этот остров, выгрузили два сундука и отправились в лес. Обратно вернулся только капитан Кейн. Один. И без сундуков.

— И никто не спросил, где они?

— А ты как думаешь? Мне вот совсем не хотелось ни о чем спрашивать. Другим тоже.

— И после его смерти никто не искал сундуки?

Старик фыркнул.

— Еще как искали. Да и при его жизни искали. Не счесть дураков, которые перерыли на этом острове каждый куст. Я сам несколько раз видел, как люди сутками копали землю.

— И ничего?

— Ничего.

— Совсем?

— Совсем.

Молодой задумался.

— Может, их вообще не было?

— Были.

— Откуда такая уверенность?

Старик повернул к нему голову.

— Я своими глазами видел, как их грузили.

— А может, Кейн потом их забрал?

— Тогда почему вернулся один?

Молодой не нашелся с ответом.

Старик снова посмотрел на огонь.

— Я так думаю, проклятие на тех сокровищах.

— Проклятие?

— Ага. Поэтому их никто и не найдет.

Блин, я-то думал, услышу что-нибудь интересное, а здесь обычный пиратский фольклор. Сокровища капитана Кейна. Ну кто бы сомневался.

Молодой уже хотел задать еще какой-то вопрос, но в этот момент я неловко пошевелился. Под ногой хрустнула ветка. Оба часовых тут же напряглись. Они вскочили и принялись вглядываться в темноту. К счастью для меня, смотрели они чуть левее. Видимо, звук показался им более дальним, чем был на самом деле.

— Поди глянь, что там, — скомандовал старик.

Молодой поднял ружье с примкнутым штыком и медленно пошел в мою сторону. Старик тоже вооружился и остался страховать его сзади.

Первый прошел десяток шагов. Потом еще несколько. Он умудрился пройти мою позицию и теперь стоял практически в двух шагах слева от меня. Молодого я мог прикончить без особого труда. Один рывок, удар шпагой — и дело сделано. Вот только старик был начеку. Стоило мне броситься на молодого, как тот наверняка успел бы выстрелить. До него я точно не добрался бы раньше.

Пришлось сидеть неподвижно. Я даже дышать перестал, лихорадочно соображая, что делать. Вот же вляпался на ровном месте.

Ситуацию спас Ворон. Птица бесшумно спланировала на старика сзади, приземлилась ему прямо на голову и тут же клюнула в лицо. Старик заорал от неожиданности и машинально дернул ружье. Раздался выстрел. Пуля ушла куда-то в сторону.

Я не стал ждать, чем закончится этот цирк. Вскочил и всадил шпагу в бок молодому пирату. Тот коротко вскрикнул и обмяк. Время словно понеслось вскачь. Я рванул к старику. Тот уже успел избавиться от Ворона, или птица сама отлетела в сторону, и выхватил из-за пояса тесак.

На мгновение наши взгляды встретились. Старик был испуган, но паники в его глазах не было. Еще один опытный человек, мелькнуло у меня в голове. Похоже, зря я решил, что разобраться с ним будет так же просто, как с молодым.

Я сделал обманное движение вправо и тут же атаковал слева. Мой противник дернулся навстречу атаке, пытаясь закрыться тесаком, но с фехтованием у него было совсем плохо. Он не успел правильно оценить движение и практически сам напоролся на шпагу.

Клинок вошел в бок. Старик охнул, пошатнулся и рухнул возле костра. Я уже собирался перевести дух, когда из пещеры послышались голоса.

— Какого дьявола там происходит?!

Голос был громким и явно недовольным. Я рухнул на колени и принялся нашаривать в темноте ружье молодого пирата. Шпага для следующего противника была хороша, но, если из пещеры сейчас высыплется несколько человек, стрелять мне было бы гораздо удобнее.

Как назло, ружье никак не находилось. Я лихорадочно водил рукой по земле, ощупывая траву, песок, какие-то ветки. Где же оно, черт побери?

Из пещеры уже показалась фигура. Еще один пират выскочил наружу ровно в тот момент, когда мои пальцы наконец нащупали приклад.

К счастью, я находился за костром, в темноте, да еще и на коленях. Пират не сразу меня заметил. Он сначала посмотрел на лежащего возле огня товарища, потом на старика и только после этого перевел взгляд в мою сторону.

Но к тому моменту я уже успел поднять ружье. Пират начал вскидывать свое. Я нажал на спуск. Выстрел разворотил ему грудь и отбросил тело обратно в темноту пещеры.

Практически сразу оттуда раздался сдвоенный залп. Я инстинктивно пригнулся. Пули прошли мимо.

С удивлением понял, что меня не зацепило. Похоже, ребятки стреляли практически наугад, ориентируясь только на звук выстрела.

Значит, они меня пока не видят. Это хорошо. Я сжал рукоять шпаги и уже хотел ворваться в пещеру, но в последний момент передумал.

Нет. Слишком глупо.

Кто его знает, как эта пещера устроена внутри? Может, она глубокая и извилистая. Может, там несколько проходов. Может, пираты сейчас сидят за каким-нибудь камнем и только и ждут, когда я полезу внутрь.

А еще там наверняка лежит весь груз. В темноте среди ящиков, тюков и сундуков сам черт ногу сломит.

Я осторожно отступил на несколько шагов, не сводя взгляда с черного провала входа.

Оставался один неприятный вопрос: сколько их там вообще? Пятеро? Десять? Двадцать? По идее осталось двое, да и выстрелов было два, но гарантий никаких.

Из пещеры не доносилось ни звука. Ну да, не дураки же они выскакивать на вооруженного огнестрельным оружием противника. К тому же они только что отстрелялись. По идее, сейчас должны лихорадочно перезаряжать ружья. Да и мне стоило заняться тем же самым.

Я присел возле тела молодого пирата и принялся шарить по его поясу в поисках боеприпасов. Пули и прочие необходимые для зарядки ружья припасы ожидаемо нашлись. Я быстро вытащил их и принялся заряжать оружие, то и дело бросая взгляд в сторону пещеры. Никто не появлялся. Хорошо. Значит, пока они тоже не знают, что делать.

Закончив с зарядкой, я прихватил найденные боеприпасы и осторожно отполз назад, стараясь не подставляться под возможный

К тому же оставалась еще одна неприятная мысль: кто знает, может, у пещеры имеется запасной выход. Если он есть, то мои попытки контролировать главный вход вообще могут оказаться совершенно бессмысленными.

Я оставил Ворона на страже, а сам отправился в лес. Мне требовалось хотя бы немного отдохнуть.

Отдохнуть, как выяснилось, мне не удалось. Ворон нашел меня довольно быстро. Сначала покружил над деревьями, потом сел на ветку и принялся недовольно каркать. Когда я попытался его проигнорировать, птица перебралась ниже и буквально растормошила меня, явно давая понять, что у пещеры что-то происходит.

— Ну что там еще? — пробормотал я, поднимаясь.

Судя по настойчивости Ворона, происходило что-то действительно важное.

Я пошел к пещере с другой стороны, стараясь не приближаться к ней по прямой. Не доходя примерно сотни метров, снова упал на живот и пополз вперед.

Нашел удобное место среди кустов и залег. Отсюда пещера просматривалась достаточно хорошо, а сам я оставался практически незаметен. Но у входа по-прежнему никого не было. Я недовольно посмотрел на Ворона.

— Ну? И что ты хотел мне показать?

Ворон словно только этого и ждал. Взлетел и направился в сторону от пещеры. Я проводил его взглядом. Птица летела довольно низко, потом постепенно начала набирать высоту. Долетев до какой-то одной ей понятной точки, принялась нарезать там круги.

Разглядеть Ворона на фоне ночного неба было непросто. Луна и звезды немного помогали, но птица все равно то исчезала из поля зрения, то снова появлялась.

Я прищурился, пытаясь понять, что именно он мне показывает. Пещера оставалась в стороне. Очевидно, он хотел обратить мое внимание на что-то конкретное. Вот только на что?

— Ну и что там, черт тебя побери? — прошептал я.

Ворон продолжал кружить, совершенно не собираясь возвращаться.

В любом случае предпринимать что-либо, пока я не разберусь с угрозой, которую обнаружил Ворон, было бы глупо. Если исходить из того, что угроза действительно находилась в том месте, над которым кружила моя птица, то из нынешней позиции я видел ситуацию максимально неудобно.

Я решил обойти это место и зайти к предполагаемой угрозе с тыла. Задача была не из легких, но спешить мне было некуда. Главное — не обнаружить себя раньше времени. Поэтому я медленно отполз назад, пока не решил, что нахожусь на достаточно безопасном расстоянии. Только после этого поднялся на ноги и двинулся в обход.

Поскольку шел я очень осторожно, дорога заняла немало времени. Приходилось постоянно следить за тем, куда ставлю ноги, и время от времени поглядывать в сторону Ворона. Наконец я оказался с тыла у предполагаемой угрозы.

Теперь оставалось приблизиться. И опять ползком. Если честно, ползание по земле с голым пузом мне уже давно надоело. Мелкие камни и сухие ветки неприятно царапали кожу. Но деваться было некуда. Если здесь действительно кто-то находился, высовываться во весь рост было бы откровенной глупостью.

Я снова лег на землю и пополз вперед, стараясь двигаться как можно тише. Ворон исправно кружил над нужным местом, время от времени делая широкий круг и возвращаясь обратно. Казалось, он буквально подсвечивал мне цель. Только вот самой цели я по-прежнему не видел. Вообще ничего.

Впереди была обычная темнота, кусты и какие-то деревья. Никакого движения, никаких звуков, даже намека на присутствие человека. Создавалось впечатление, что там действительно ничего нет.

Но Ворон не стал бы так целенаправленно меня сюда наводить, если бы опасности не существовало. За время нашего знакомства он успел убедить меня в одном: если этот парень чего-то добивается, значит, у него для этого есть причина.

Следовательно, проблема была не в Вороне. Проблема была во мне. Я просто не видел того, что видел он. По моим прикидкам, цель должна была находиться метрах в двадцати впереди. Я мог попробовать подползти еще ближе, но тогда рисковал обнаружить себя. А если там действительно кто-то прятался, второго шанса незаметно приблизиться могло уже не быть.

Поэтому я не придумал ничего умнее, чем просто ждать.

Лежа на голой земле, стараясь даже не шевелиться, я уставился в темноту и приготовился ждать столько, сколько потребуется.

Глава 27

Лежать в засаде — дело до ужаса нудное. Ворон давно улетел. Ну не вечно же ему кружить над этим местом. Навел хозяина на место и отправился отдыхать. Наверняка спит, зараза такая, на какой-нибудь уютной ветке. А мне тут куковать, ожидая непонятно чего.

Несколько раз я порывался плюнуть и уползти, но понимание того, что, не разобравшись с оставшимися пиратами, я дальше ничего не смогу делать, заставляло меня оставаться на месте.

Рассвет застал меня в состоянии дикого раздражения. Мне хотелось спать, пить, есть и вообще чего угодно, только не этого бессмысленного ожидания.

Однако при свете дня я уловил едва заметное движение шагах в пятнадцати от себя. Вглядевшись, разглядел пирата. Он лежал головой в сторону пещеры, чуть под углом ко мне и, видимо, мучился теми же проблемами, что и я.

Я даже испытал к нему нечто вроде сочувствия.

Однако снимаю шляпу. Парень выбрал отличную позицию. Еще и накидкой, гад, накрылся. Пират практически сливался с местностью, и, если бы не пошевелился, я бы и дальше мучился, пытаясь разглядеть, что же там нашел Ворон.

Передо мной стоял непростой выбор: стрелять прямо отсюда или попытаться подползти. Мне отчаянно не хотелось ползти. Прежде всего потому, что я помнил, как обнаружил его самого. Если я поползу, шансы на то, что меня обнаружат, резко вырастут. А учитывая, насколько грамотно этот парень расположился, можно не сомневаться, что стрелок он отменный. Как минимум не хуже меня.

Значит, надо стрелять отсюда.

В принципе, пятнадцать шагов — дистанция плёвая. Особенно учитывая, что стрелять я буду лежа. К тому же у меня полно времени на прицеливание. Стреляю я неплохо.

Единственная проблема — ружье. Я уже стрелял из него и даже попал, но тогда стрелял практически в упор. А сейчас все-таки какая-никакая дистанция. В общем, шанс попасть у меня хороший, но не стопроцентный.

И что я решил?

Немного подумав, я понял, что выбора как такового у меня и нет. Надо стрелять отсюда.

Медленно, очень медленно вытянул ружье и начал целиться. Времени у меня много, но не бесконечно. Я потратил на прицеливание наверное, целую минуту. Несколько раз

Есть. Попал. Пират коротко вскрикнул и дернулся. Я вскочил и помчался к нему.

Да, точно. Попал прямо в бок. Пират валялся безвольной кучей и тихо стонал. Не жилец. Калибр у здешних ружей такой, что после прямого попадания шансов выжить без медицинской помощи практически нет. На всякий случай я откинул ногой его ружье подальше.

— Ну и где у нас второй? — задал я риторический вопрос мирозданию.

— Здесь второй, — ответило мне мироздание грубым пропитым мужским голосом.

Я резко обернулся, хватаясь за эфес, и в четырех шагах от себя обнаружил второго пирата, который целился мне прямо в грудь из ружья и при этом нехорошо скалился.

— Тише, пацан, тише. Не дергайся и лучше вообще не шевелись, а то сделаю с тобой то же, что ты сделал с беднягой Барсуком, — кивнул он на умирающего товарища.

Я смотрел на него и понимал: все, приплыли. Шансов у меня никаких. Этот тип выстрелит раньше, чем я успею сделать хоть что-нибудь.

Вот же продуманные твари. Устроили мне двойную ловушку. Как только умудрились так незаметно расположиться? И стоит, гад, грамотно. Не слишком близко и не слишком далеко. Как я его проморгал?

А все этот Ворон. Не мог сказать, что их тут двое. Тут же пришла мысль, что я несправедлив к своему фамильяру и что настолько сложные конструкции он передавать просто не в состоянии.

Ворон, кстати, обнаружился. Я его не видел, но каким-то неведомым образом чувствовал. Он взлетел и теперь набирал высоту где-то позади меня.

— Кто ты такой, парень? — тем временем начал допрос пират. — Выглядишь безобидно, а сколько дел сумел наворотить.

Я лишь слегка пожал плечами в ответ.

— Парень, тебе лучше отвечать на мои вопросы. Иначе я решу, что ты мне не нужен. Совсем не нужен. Понимаешь, о чем я?

Я кивнул, дескать, понимаю. Что тут может быть непонятно.

— Кто ты такой?

— Робинзон, — ответил я.

Ну а правда, чего мне ему отвечать?

— Какой еще Робинзон?

— Крузо.

— Робинзон Крузо? Что за дурацкое имя? — пират недовольно нахмурился. — Врешь небось.

Надо же, еще и умный. Вот же, блин, пруха. Умный, умелый, да еще и трезвый. Как-то не вписывается этот мужик в образ пирата.

Впрочем, все логично. Глупые и неумелые гибнут первыми.

— Не зли меня, парень. Отвечай, что ты тут делаешь?

— Я пришел за грузом. Я сын мэтра Жабо. Вы захватили наш корабль, «Жанету», и похитили наш груз. Вот я за ним и пришел.

— Откуда ты знаешь про «Жанету»? — удивился пират.

Впрочем, он сразу понял, что проговорился.

— Опять врешь?

Пират немного подумал, а потом улыбнулся своим мыслям.

— Значит, ты сын богатого торговца.

Ну да, полет мысли пирата повел его именно туда, куда я и планировал.

Как я узнал про «Жанету»? Да никак. Я просто ткнул пальцем в небо и попал. На самом деле мне было все равно. Я банально тянул время и отвлекал внимание. Просто чувствовал, что Ворон готовится атаковать, а значит, мое дело — не допустить, чтобы пират вовремя заметил угрозу.

Ворон, между тем, не подвел. Набрав высоту, он сложил крылья и, спикировав не хуже «Юнкерса», плюнул пирату в лицо сгустком огня.

От боли и неожиданности пират заорал и дернулся. Раздался выстрел. Пуля пролетела сильно правее и выше. Пират, бросив ружье схватился руками за поврежденное лицо.

Не теряя времени, я бросился ему в ноги. Никогда не занимался регби. Тем удивительнее, что прием лоу-трикл я выполнил практически идеально. Пират упал на землю как подкошенный. Еще мгновение — и я уже стоял у него над головой, а острие моей шпаги упиралось ему в горло.

Почувствовав острие, пират дернулся, но я надавил сильнее. На горле у него появился порез, и тонкая струйка крови потекла вниз. Пират замер. Убрал руки от лица и с ненавистью уставился на меня. Под глазом у него зиял ожог размером с мелкую монету.

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — заговорил я максимально серьезным тоном. — Какая у тебя специализация?

— Чего? — не понял пират.

Черт, не надо мне умничать. Будь проще — и люди к тебе потянутся.

— Чем ты занимался на корабле? Ты матрос? Канонир? Боцман? Кок?

— Я все понемногу, — недовольно проворчал он в ответ.

О как. Универсал. Мне повезло.

— Скажи мне, э-э… Как тебя, кстати, зовут? Хотя не надо, не говори. Мне, в сущности, плевать. Я буду звать тебя Дядька.

— А я буду звать тебя Щенок, — тут же отозвался пират.

— Да пожалуйста, — беззаботно ответил я, хотя сущность виконта внутри меня чуть не встала на дыбы от возмущения.

Пират едва заметно скривился. Не получилось меня разозлить, да?

— Так скажи мне, Дядька, сколько вас на острове?

— Там, в пещере, еще два десятка наших, — быстро ответил пират.

Слишком быстро.

— Значит, ты остался один, — усмехнулся я. — Это же отличная новость.

— Кто бы ты ни был, тебя найдут, и ты за все ответишь, — угрюмо заявил мне пират.

Если бы в моем мире кто-то с такой рожей заявил мне нечто подобное, я бы, пожалуй, напрягся. Но я не в моем мире. В этом мире жизнь устроена гораздо проще. Здесь спокойно можно убить злодея первым, и никто не будет задавать дурацкие вопросы типа: «Почему вы использовали оружие?» или: «А не нарушили ли вы пределы необходимой обороны?» Так что в ответ я только весело улыбнулся.

— Вряд ли мне так повезет, что вы сами ко мне придете. Боюсь, это мне придется за вами гоняться по всему океану. Впрочем, это сейчас неважно. Сейчас важно совсем другое. Скажи мне, Дядька, ты поверишь, если я скажу, что прекрасно владею шпагой? Гораздо лучше тебя.

— Поверю, чего уж там. Вон как ты с нами разобрался. И ворон у тебя какой-то… Ты что, колдун?

— Точно. Я колдун. И будешь меня злить — превращу тебя в крысу.

— Опять врешь, — усмехнулся пират.

— Может, вру, а может, нет. Во всяком случае, мой Ворон запросто выжжет тебе глаз.

Ворон, нахохлившись, сидел у меня на плече и при этих словах, кажется, даже кивнул. Пират опасливо покосился на Ворона и перевел взгляд на меня.

— Я скажу тебе твои же слова, Дядька. Пока ты нужен, я тебя не убью. Но ты мне не настолько сильно нужен, чтобы я рисковал. Так что одно неверное движение — и ты труп.

Объяснив пирату политику партии, я сделал шаг к трупу Барсука и подобрал его ружье. На всякий случай проверил. Заряжено. Отлично. Пират

— Зачем я тебе нужен?

— Вставай, — коротко скомандовал я. — Теперь отцепи свой палаш и брось его на землю. Теперь туда же нож. Не смотри на меня так. Вон нож у тебя на поясе сзади. Спрятан под рубахой.

— Так зачем я тебе? — повторил он свой вопрос, недовольно выкладывая оружие на землю.

— Теперь пять шагов назад. Отлично. Зачем ты мне? Для начала надо приготовить завтрак. Я есть хочу. И Ворон, кстати, тоже.

— А потом?

— Потом будет потом. Топай давай. У меня желудок от голода сводит.

Обильный завтрак привел меня в состояние умиротворения. Не знаю, действительно ли пират был немного коком, но готовил он гораздо лучше меня. Я доедал уже вторую миску, чем вызвал удивление на лице моего пленника. Тот сидел в пяти шагах от меня, уткнувшись в свою миску. В отличие от меня аппетита у него не было. Время от времени он бросал опасливые взгляды на Ворона, который, в свою очередь, с удовольствием клевал сушеное мясо.

Запасы еды у пиратов были очень приличными. Если рассчитывать только на меня, их хватило бы практически на неограниченное время.

Я привалился спиной к скале и блаженно прикрыл глаза. Эх, сейчас бы поспать.

Осознав, какая это идиотская мысль, я резко распахнул глаза и перехватил взгляд пирата. Тот смотрел на меня внимательным, колючим взглядом. Натуральный хищник, выбирающий момент для броска.

Странно, что до сих пор не напал. Похоже, его пугает Ворон. Не понимает, чего ждать от моей птицы. Это же хорошо. Надо этим пользоваться.

Эх, не суждено мне отдыхать. Пора делом заняться.

— Значит так, Дядька. Сейчас я пойду в пещеру, посмотрю, что вы там спрятали, а ты привяжи себя к дереву.

Пират дернулся было возражать, но потом вроде как смирился и покорно отправился привязывать себя к дереву.

Я тем временем собрал в охапку все найденное оружие и сложил его прямо у входа в пещеру. Все ружья, кроме одного, разрядил. Порох и пули собрал в один узел и убрал подальше.

Потом отправился проверить, насколько хорошо мой пленник себя привязал.

На удивление все узлы выглядели крепкими. На всякий случай я решил немного пугануть пирата перед тем, как идти в пещеру.

— Ты, наверное, можешь развязаться и убежать. От меня ты убежать сможешь, а от Ворона — нет. Как бы ты ни прятался, он тебя найдет и сделает вот так.

Ворон понял мое желание и плюнул огнем в дерево рядом с головой пирата. Тот испуганно дернулся, а потом посмотрел на дырку, прожженную в стволе дерева.

— И будет делать так до тех пор, пока не спалит тебя полностью. А там и я подоспею.

С этими словами я двинулся в пещеру. Внутри царила полутьма. Причем чем глубже я заходил, тем темнее становилось. У входа обнаружилась лампа. Я вынес ее из пещеры, зажег от костра, на котором готовился завтрак, глянул на смирно стоящего пирата и отправился обратно.

Пещера в основном была заставлена тюками с табаком и связками слоновой кости. В общем, большой склад колониальных товаров. Недалеко от входа было оборудовано нечто вроде жилой комнаты.

Я зашел туда и принялся изучать обстановку. Из интересного — небольшой морской сундук.

В этот момент Ворон взлетел с моего плеча и отправился на выход. Через мгновение с той стороны послышались шум, крики и возмущенное карканье. Я бросился бегом наружу.

Передо мной открылась где-то даже забавная сцена. Пират, размахивая палашом, пытался достать Ворона. Тот летал у него над головой, ловко уворачивался и каркал. При этом волосы на голове пирата смешно дымились.

Я спокойно обнажил шпагу и двинулся к пирату.

— Дядька, ты где палаш взял? И как ты сумел развязаться?

— Что ты, сухопутный щенок, понимаешь в морских узлах, — где-то даже надменно крикнул мне пират и вытянул в мою сторону палаш.

— Иди сюда, щенок, и я покажу тебе, как я управляюсь с палашом.

Я удрученно покачал головой.

— Дядька, ты в курсе, что убить человека куда проще, чем взять в плен? — грустно спросил я.

В этот момент Дядька атаковал. Я легко увернулся и уколол его в плечо. Неглубоко, но чувствительно. Пират отскочил, глянул на рану, потом перевел удивленный взгляд на меня. Тряхнул головой и снова ломанулся в атаку.

Эту атаку я отбил мягким касанием, уведя палаш в сторону, после чего резким взмахом клинка нанес резаную рану по животу противника.

— Дядька, мне больно смотреть на твои потуги. По-моему, ты сейчас просто оскорбляешь высокое искусство фехтования.

Пират смотрел на меня обескураженно. Похоже, ему расхотелось меня атаковать. Ну нет, так дело не пойдет. Урок не закончен. Я пошел в атаку.

Атаковал я эффектными рубящими ударами, заставляя противника открываться, и каждую атаку заканчивал мелкой раной. Под конец со всей силы ударил плашмя по тыльной стороне ладони, сжимавшей палаш.

Пират взвыл, выронил оружие и упал на колени, ожидая финала.

— Дядька. Если бы я хотел тебя убить, ты бы давно был мертв. Я же говорю, ты мне нужен. Веди себя прилично, и я тебя не убью.

Пират поднял голову и посмотрел на меня исподлобья.

— Зачем я тебе?

— Скажем, мне нужен слуга. Сейчас снимешь одежду с трупов и постираешь ее в ручье. Хорошо постираешь. Мне надоело ходить в подштанниках.

Пират зло сжал губы, но ничего не сказал.

— Давай-давай. Чего ждешь? Если не выполнишь мой приказ, окажется, что ты мне не нужен. Совсем не нужен.

Пират встал и, тяжело топая, отправился выполнять приказ.

Я оставил Ворона приглядывать за пленником, а сам вынес из пещеры сундук, который давно привлёк моё внимание. Усевшись у входа, с интересом откинул тяжёлую крышку. Сверху лежал сложенный вчетверо лист плотного пергамента. С замиранием сердца я развернул его. Да. Точно. Это была карта. Причём не какая-нибудь дурацкая карта сокровищ, а самая настоящая навигационная карта этой части океана — с узнаваемыми очертаниями континента по краю. Повезло так повезло.

С некоторым трудом отыскал на карте Зангиджар и мысленно провёл линию в сторону касталийских владений. Где-то вдоль неё, ближе к Зангиджару, должен был находиться тот самый пиратский остров. Но вокруг было так много мелких точек, что я растерялся: как понять, который из них мой? Мелкие острова, как правило, безымянные. Однако один всё же был подписан — Остров Скелета. Правда, лежал он немного в стороне от моей воображаемой линии. Но почему бы и нет? С чего я вообще взял, что точно знаю курс

Ладно, потом подумаю. Сначала посмотрю, что ещё мне досталось. Следующим в руках оказался кортик — заурядный морской офицерский кортик. Я вынул его из ножен: отличная сталь, добротная работа, но ничего выдающегося. Я отложил его в сторону. Дальше пошёл мешочек — такие здесь обычно используют для денег. Я развязал тесёмки, высыпал содержимое на ладонь и присвистнул: золото. Пересчитал монеты — ровно сто золотых. Видимо, заначка прежнего владельца. Была заначка прежнего владельца, а теперь это мое. Как говорится, грабь награбленное. Сто золотых в моём положении — целое состояние.

Я полез дальше. Нашёлся свёрток, завернутый в чистую тряпицу. Развернул — деревянная коробочка. Неужели компас? Открыл: так и есть, компас. Причём, судя по виду, дорогой — из бронзы и ценного дерева. Честно говоря, я обрадовался ему даже больше, чем золоту. Компас и карта — это уже почти гарантия того, что я смогу отсюда выбраться. Я бросил взгляд на ялик, стоявший у воды, и вздохнул. Ладно было на бумаге, да забыли про овраги.

Следующим предметом оказалась подзорная труба. Неплохая, добротная, но не жизненно необходимая. Не компас, короче. Дальше — фляга. Качественно сделанная вещь, но пустая. У меня уже была одна, отобранная у графа де Арагона, но вторая не помешает.

На самом дне сундука лежало что-то большое, завёрнутое в грязную тряпку. Я развернул её и увидел тяжёлый футляр из красного дерева. Судя по отделке, внутри должно было лежать что-то очень дорогое. Я открыл футляр — и замер. Пистолет. Необычный, даже странный: весь в золотой и серебряной инкрустации, с накладками из слоновой кости. Я покрутил его у лица, разглядывая детали, и наткнулся на клеймо. Поднёс к глазам: «Vincenzo Bazone, Brescia». Я невольно присвистнул. Это что же, пистолет работы самого мастера Базоне из Брешии? Вот это да! Как такая вещь оказалась у пиратов? Такие пистолеты — штучные, стоят целого состояния и бьют куда точнее тех ружей, что валяются вокруг. Шагов с двадцати можно запросто попасть в цель, были бы пули подходящего калибра.

Я заглянул в футляр. Так и есть: пулелейка, маслёнка и даже набор щёточек для ухода. Глянул под ствол — шомпол тоже на месте. Крайне ценная вещь. Совершенно не нужная в моём положении, но очень ценная.

— Это сундук нашего боцмана. Он обещал снять живьём кожу с того, кто тронет его сундук, — раздался рядом мрачный голос.

Глава 28

Появление пирата не стало для меня неожиданностью. Я краем глаза следил за его перемещениями. Да и Ворон каким-то образом транслировал мне свое местоположение, а значит, и местонахождение пирата.

— Сколько у вашего боцмана дивизий? — спросил я в ответ на его угрозу и тут же прикусил язык.

Надо завязывать с этой дурацкой манерой выдавать известные фразы из моего мира. Не стоит светить перед всеми моим иномирным происхождением. Не к добру это.

— Чего? — ожидаемо не понял меня пленник.

— Я спрашиваю, достаточно ли хорошо ваш боцман владеет клинком, чтобы бросаться такими угрозами?

Пират замолк — кажется, возразить ему было нечего.

— Кстати, давно хотел спросить: когда твои друзья собираются возвращаться на Остров Скелета? — невинно поинтересовался я.

— Скоро. Очень скоро. Наш корабль сюда вернётся, и тогда ваша милость за всё ответит. Со всей командой вам не справиться.

Я даже отвернулся, чтобы он не увидел моей улыбки. Дядька купился. Теперь я точно знаю, что это Остров Скелета.

Однако пират неверно истолковал мою реакцию.

— Что, думали, я не понял, что вы благородный господин?

— И как же ты это понял? — с искренним интересом спросил я.

Ну правда же интересно.

— Знаю я вашу породу. Думаете, нам не попадались такие, как вы? Ещё как попадались. И знайте: перед смертью вы верещите и молите о пощаде так же, как и все остальные.

— Такие, как я, тебе точно не попадались, — холодно ответил я. — Я это знаю совершенно точно. Знаешь откуда?

Я посмотрел ему в глаза, добавив во взгляд стали.

— Потому что ты до сих пор жив.

Пират ощутимо напрягся и сделал шаг назад. Правильная реакция, дружочек. А то разболтался тут. Мне ведь и вправду в какой-то момент захотелось заткнуть этот фонтан красноречия честной сталью.

— Хватит болтать, — скомандовал я, укладывая вещи обратно в сундук. — Ты постирал вещи?

— Постирал. И даже развесил по веткам сушиться, — недовольно ответил пират. Вся его экспрессия внезапно куда-то делась.

— Тогда пошли.

Я поставил сундук на пол пещеры и бодро двинулся в сторону бухты.

— Куда? — догнал меня Дядька.

— Покатаемся. Морские прогулки, знаешь ли, очень полезны для здоровья.

Мой пленник некоторое время топал рядом со мной. Очевидно, я его окончательно запутал, и он лихорадочно пытался понять, что происходит. Я, в свою очередь, вовсе не горел желанием просвещать его относительно своих планов. На самом деле мне нужно было научиться управлять яликом. План у меня был простой: мы спустим ялик на воду, выйдем в море, сделаем круг вокруг острова и вернёмся обратно в бухту. Дальше я загружу ялик припасами, заберу сундук и отплыву в нужном мне направлении. А пират? Да пусть живёт. На кой мне сдалась его жизнь? И так себя монстром чувствую. Сколько народу уже убил.

Когда мы начали спускать ялик на воду, пират не выдержал:

— Что ты задумал?

— Я же уже сказал: морскую прогулку. Немного покатаемся и обратно.

— Зачем тебе это?

— Слушай, Дядька. У нас с тобой разделение труда. Я командую, ты выполняешь. А зачем и почему — это не твоя забота. Чем лучше ты будешь выполнять поставленные задачи, тем лучше будет для тебя.

Дядька насупился.

Ялик мы на воду спустили, после чего забрались внутрь.

— Ну чего стоишь, Дядька? Это же ты у нас моряк, а я сухопутный щенок. Давай, не спи. Выходим в море.

Пират, недоумевая, взялся за весло. Подумав, он торжественно протянул мне второе весло.

— Здесь нужно два гребца, — С довольным видом пояснил он свои действия.

Ну два так два. Я взялся за весло и уселся рядом с Дядькой. Мы принялись грести. По-моему, здесь бы и один справился. Просто ему нравилось смотреть, как я мучаюсь. Как я ни старался, весло то и дело выскальзывало из рук, срываясь

Мы отошли от берега метров на тридцать, когда пират прекратил греблю и принялся ставить парус. Я старательно следил за его действиями, пытаясь всё запомнить. Он сначала привязал верхний край паруса к рее, потом начал тянуть за канат. Рея пошла вверх. Канатов было много, и я боялся в них запутаться, но в конце концов можно было тянуть за все по очереди и разобраться. Парус развернулся. Пират пересел на кормовое сиденье. Теперь он одной рукой держался за рулевое весло, а второй — за канат, который крепился к нижнему острому углу паруса. Парус надулся, и мы пошли.

Я сидел крайне неудобно — лицом к пирату, спиной вперёд. Чтобы увидеть, куда мы плывём, нужно было поминутно оглядываться. Ялик набрал ход и уверенно шёл в открытое море.

— Куда теперь? — спросил пират, когда мы вышли из бухты.

— Давай вокруг острова. Посмотрим, что интересного в округе.

Пират повернул весло, и ялик начал разворачиваться.

Морская прогулка и вправду доставляла удовольствие. Погода чудесная, море спокойное. Красивый белый парус и ворон на верхушке мачты — сидит, изображая флаг. Чего ещё нужно? Мы обходили остров довольно долго — пара часов минимум. Под конец я устал сидеть спиной вперёд и решил немного постоять. Стоять на борту качающегося на волнах ялика было неудобно, но я ведь отличаюсь ловкостью, не так ли. Так что приноровился.

— Смотри! — внезапно крикнул пират, и я купился как последний олух.

Повернул голову туда, куда он указывал рукой. Он мгновенно навалился на меня, схватил за шею, и мы вместе повалились за борт. Пират оказался сверху, пытался меня утопить.

У меня даже жалость к нему мелькнула. Бедолага. Ты так хорошо всё продумал, так удачно всё сделал, но тебе катастрофически не повезло. Ты принялся топить чуть не единственного человека в этом мире, который не только отлично умеет плавать, но и имеет большой опыт подобных сражений под водой. Когда я ребёнком ходил в бассейн, любимым развлечением у нас было топить друг друга. И я в тех сражениях был если не чемпионом, то одним из лучших. А всё благодаря простой стратегии из двух пунктов. Во-первых, не надо трепыхаться. Ничего так не сжигает запас кислорода, как паническое трепыхание. Во-вторых, нужно не пытаться вырваться на поверхность, а наоборот — уйти на глубину. Тело человека легче воды. Чем глубже ты окажешься, тем сильнее тебя выталкивает. А теперь представь идиота, который хватается руками за человека, что тянет тебя на глубину. Ты даже сопротивляться не можешь — руки заняты. В какой-то момент понимаешь: ты не просто никого не топишь, ты не контролируешь процесс. И всё как бы немножко наоборот. Это тебя топят.

Нет, можно, конечно, собраться и последовать за противником на глубину. Тогда победит тот, кто может дольше находиться под водой без воздуха. Я, к примеру, могу около двух минут. Мой рекорд — две минуты восемнадцать секунд. А сколько можешь ты, Дядька? Ты когда-нибудь пробовал это выяснить?

По моим ощущениям, пират не выдержал и сорока секунд. Отпустил меня и, панически загребая руками, рванул вверх.

Ну всё, Дядька. Ты исчерпал лимит моего терпения. Здесь наши пути расходятся.

Я вынул шпагу из ножен, зажал в руке остриём вперёд и пошёл на него под водой, как на таран. Грёб ногами, направлял себя свободной рукой — шпага торчала передо мной, как копьё.

Столкновение вышло мерзким. Я оказался в красной от крови воде. Вынырнув, брезгливо отплёвывался от попавшей в рот субстанции. Пират уже обмяк и опасности не представлял. Я рванул в сторону, стараясь уйти из красного пятна посреди лазурного моря. Получалось не очень.

Наконец я добрался до борта своего ялика и перевалился через него.

Я медленно приходил в себя после очередной схватки. Как же глупо всё вышло. Тело пирата качалось на волнах недалеко от ялика. Парус обвис и бестолково хлопал над головой. Ворон какое-то время летал вокруг ялика, тревожно каркал, но потом успокоился и уселся мне на плечо.

Я смотрел на пирата и задавал себе вопрос: ну почему всё так вышло? Я же не хотел его убивать. Видимо, этот мир так устроен — убивать всё равно приходится.

Встряхнул головой, отгоняя эти мысли. Не время сейчас. Вот окажусь дома, под тёплым бочком Инес, тогда и буду себя жалеть. А сейчас надо заняться делом. Мне предстоит освоить профессию морехода. И хотя всё выглядело не так уж сложно, подозреваю, что на деле будет не так легко и просто.

Тем не менее, я уверенно уселся на корму, взялся одной рукой за рулевое весло, а второй — за канат, управляющий парусом. В точности, как это делал пират. Вроде ничего сложного. Если у этого не блещущего интеллектом дядьки получилось, уверен, у меня тоже выйдет.

Примерно через полчаса моя уверенность начала таять. Эта чертова посудина не желала меня слушаться. Да блин, я же инженер, образованный человек, а это всего лишь примитивная лоханка. Она должна мне подчиняться. Но нет, лоханка и не думала подчиняться.

Еще через час я понял суть проблемы. У меня получалось либо ловить ветер парусом, либо управлять яликом рулевым веслом. Но делать и то и другое одновременно — хоть убей, не получалось. Если мне удавалось выставить ялик на нужный курс, паруса тут же повисали и бестолково хлопали. Если же парус ловил ветер и красиво надувался, то ялик шел куда-то не туда.

Солнце уже начало клониться к закату, когда у меня начало более или менее получаться. Ялик по-прежнему не шел туда, куда мне надо, но я наловчился менять курс и теперь мог идти примерно в нужном направлении. Мне совсем не улыбалось заходить в бухту ночью. Я и днем-то боюсь это делать. При моей манере кораблевождения, широким зигзагом, я и днем могу врезаться в берег. А ночью всё станет еще хуже. Поэтому я решил рискнуть и попытаться зайти в бухту пока еще светло.

Получилось. Очень хреново, но получилось. Я несколько раз чудом избежал кораблекрушения, но сумел довести ялик до середины бухты. Там опустил парус и принялся за весла.

Грести я тоже не умел. К счастью, в этом случае проблема была другой. Ялик двигался еле-еле. При такой скорости кораблекрушение мне не грозило.

Всё когда-нибудь заканчивается. Уже в сумерках я умудрился наконец ткнуть свою посудину носом в песчаный берег.

Долго так лежать, к сожалению, не получилось. Ялик в любой момент могло унести. Пришлось пересиливать себя, вставать и решать проблему. Затащить ялик на сушу, как это делали пираты, не вышло — просто не хватило сил. Тогда я решил привязать его к пальме. Верёвки нужной длины не нашлось, но я связал две и в конце концов справился.

Теперь надо было позаботиться о себе. Есть хотелось неимоверно. По-моему, теперь это моё обычное состояние. Доковыляв до пещеры, я принялся готовить кашу, старательно повторяя за пиратом. Крупа с кусочками сушёного мяса получилась не очень: местами не доварилась, местами подгорела. Тем не менее зашла на ура. Ворону, кстати, понравилось — свою долю он уплетал без возражений.

Я же, глядя на этот кулинарный шедевр, предавался философским размышлениям. Какой-то я неправильный виконт. Мало того что хожу в обносках, а то и в одних подштанниках, так ещё и нормальное трёхразовое питание мне недоступно. Последние несколько дней я ем от случая к случаю и постоянно голодаю. А где обеды с тремя переменами блюд и тонкое лауренское вино? Где изысканные наряды с золотым шитьём?

Нет, надо завязывать с такой жизнью. Деньги у меня теперь есть. Так что как вернусь на Зангиджар — буду предаваться излишествам.

Обуреваемый сладкими мечтами о том, как круто я совсем скоро заживу, отправился в жилую зону пещеры, завалился на неудобный лежак и заснул.

Ворон разбудил меня слишком рано. Поначалу я решил, что он поднял тревогу, но нет — всё было спокойно. Первым делом отправился проверить, всё ли в порядке с яликом. Мой дредноут за ночь никуда не пропал, что порадовало. Все мои надежды на удачное возвращение связаны в основном именно с этим плавсредством.

Следующим номером шло приготовление завтрака. В этот раз я решил сварить большой котелок каши с сушёным мясом, чтобы хватило на всё плавание. Вопрос о том, сколько времени мне понадобится, чтобы доплыть до Зангиджара, оставался открытым. Единственное, что я знал точно: касталийский галеон прошёл это же расстояние примерно за двадцать часов. Моему ялику, полагаю, понадобится в два раза больше. Почему именно в два? Понятия не имею. Ориентируюсь исключительно на свои ощущения. Сорок часов — это примерно двое суток. Вот настолько мне должно хватить каши. Я с сомнением покосился на котелок. Ну а если не хватит — я ведь собирался прихватить с собой максимум пиратских припасов, плюс несколько кокосов.

В этот раз каша получилась чуточку получше. Или мне просто кажется. Ворон разницы не заметил. Ну и ладно.

После завтрака принялся грузить припасы в ялик. Еды было реально много. Ничего, чем больше, тем лучше — в хозяйстве пригодится. Потом грузил пиратское оружие и боеприпасы. Оружия оказалось прилично.

Дальше по плану шла одежда. Не буду же я разгуливать по колонии в подштанниках. Дядька не обманул — постиранная одежда висела на ветках возле ручья. Хотя приличной её назвать было трудно. По сути, тряпьё. Даже не знаю, что хуже: разгуливать по острову в этих обносках или в подштанниках. Я попытался примерить. Всё было слишком большим. Подобрав под себя комплект, скептически осмотрел себя. Пожалуй, в подштанниках и правда лучше.

Следующий важный пункт — вода. На ялике обнаружился анкерок — специальный бочонок для воды. Я вылил из него остатки, прополоскал и наполнил свежей водой из ручья. К тем двум флягам, что у меня были, в пещере нашлись ещё две. Итого — четыре фляги воды. Вода — это важно. Гораздо важнее еды. Здесь лучше перебдеть, чем недобдеть.

Ну и наконец самое главное — курс. Я уселся на берегу, расстелил на песке карту, приспособил на неё компас и принялся замерять нужный мне курс. При помощи нитки и компаса удалось установить угол. Примерно 31 градус. Точность в таких условиях оставляла желать лучшего — по моим прикидкам, плюс-минус пара градусов. При помощи той же нитки замерил расстояние и пересчитал его на масштаб. Получилось 110 миль. На таком расстоянии погрешность в два градуса не должна привести к фатальным последствиям.

Последним я погрузил на ялик морской сундук неведомого боцмана, после чего с важным видом окинул взглядом остров и вкарабкался на борт. Мой символический прощальный взгляд оказался абсолютно неуместным, потому что я грёб спиной вперёд и ещё почти полтора часа любовался островом.

Наконец я решил, что отгрёб достаточно, и принялся ставить парус. Ожидаемо, с этим делом возникли проблемы, но в конце концов я справился. Парус развернулся и принялся весело хлопать на ветру, как бы намекая на веселье, которое меня ждёт.

Преисполненный дурных предчувствий, я уселся на корму и принялся править яликом. К моему изумлению, в этот раз всё получалось гораздо лучше, чем вчера. Как-то даже подозрительно. Неужели я всю ночь, как лунатик, не осознавая себя, учился управлять яликом? Скорее, знания просто улеглись.

Заложив вокруг острова небольшую дугу, я выставил ялик на нужный курс и глубоко вздохнул. Нет, я не был безудержным оптимистом и прекрасно понимал, что ввязываюсь в авантюру. Вероятность того, что я доплыву до Зангиджара, — пятьдесят на пятьдесят. Я мог банально промахнуться, меня могло снести течением или ветром, или я сам мог что-то напутать. О том, что могу попасть в шторм и тогда вообще кранты, я старался не думать.

И тем не менее внутри крепла уверенность, что я справлюсь. Если я умудрился, сорвавшись с галеона, вплавь добраться до Острова Скелета, то, имея ялик, запас воды и еды, добраться до нужного места будет в разы проще.

Ворон сидел на мачте и молчал. Я был ему за это благодарен — сейчас я хотел побыть один

Глава 29

Солнце лениво подползало к зениту, когда туманное марево на горизонте начало приобретать очертания острова.

— Фух. Ну наконец-то, — выдохнул я с облегчением, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать.

— Похоже, ты был прав, пернатый. Ты нашёл землю. Теперь главное, чтобы это оказался Зангиджар, а не какой-нибудь другой клочок суши, — обратился я к Ворону, который сидел у меня на левом плече. Тот в ответ недовольно каркнул прямо мне в ухо, протестуя против моих сомнений.

— В ухо зачем орёшь, дурья твоя башка? — поморщился я, но беззлобно.

Шли четвёртые сутки плавания. Почему так долго? Потому что мы заблудились. От Острова Скелета до Зангиджара, по моим прикидкам, должно было быть двое суток. Мы должны были

Остров медленно приближался, и мои мысли начали переключаться на насущные проблемы. Мы с Вороном проделали трудный путь: выбрались из трюма касталийского корабля, добрались до Острова Скелета, повоевали с пиратами, захватили ялик и теперь, надеюсь, добрались до Зангиджара. Ничего из этого не случилось бы без моего Ворона. Без моей магической птицы, без моего фамильяра. Я открыл интерфейс и посмотрел его характеристики.

Ворон.

Фамильяр виконта де Ривена.

Уровень: 3.

До следующего уровня — 200 осколков восхождения.

Сила — 1.

Ловкость — 2.

Выносливость — 2.

Интеллект — 4.

Заклинания:

Искра — 2 уровень.

— А неплохо мы тебя прокачали, да, дружище? — улыбнулся я, довольно глядя на цифры. Ворон недовольно каркнул, как будто хотел сказать, что это не только моя заслуга, но и его собственные усилия.

— Да ты что. Я и не собираюсь останавливаться. Будем тебя качать дальше. Сделаем из тебя летающую огнемётную систему, — пообещал я, и Ворон на это удовлетворённо промолчал, явно одобряя мои планы.

А я переключился на свои характеристики.

Уровень: 0.

До следующего уровня — 50 осколков восхождения.

Интеллект — 8.

Сила — 5.

Ловкость — 10.

Выносливость — 6.

Заклинания:

Сила жизни растений — 0.

Выносливость стала шестью. А ведь была пятёркой — как и сила. Загадка. Впрочем, я же сам говорил, что выносливость и сила в моём возрасте должны расти сами собой. А я в последнее время много тренировался, много дрался и постоянно был на грани выживания. Неудивительно, что выносливость подросла. Странно, что сила не выросла, но, видимо, для неё нужны более целенаправленные нагрузки. Напряжение ушло, и я улыбнулась. За короткий срок моя выносливость выросла сама собой. Если так пойдёт и дальше, я скоро стану сверхчеловеком. Вот только семена Марехи-са больше недоступны. Волшебного цветка на острове больше нет. И нигде нет. Кроме водопада Нгала-Мбе. А туда мне пока не попасть.

Да и ладно. Обойдусь пока без цветка. Сейчас надо решать насущные проблемы. Я скептически осмотрел себя. Одежда. Я выгляжу как бродяга. Мало того что в жутком тряпье, так оно ещё и с чужого плеча. В таком виде нельзя показываться губернатору. Даже просто по городу ходить нельзя. А показаться губернатору надо. Я ссыльный. Нельзя просто так уезжать и приезжать, не объявившись властям. Да и по городу ходить в таком виде стыдно — меня и так считают почти бродягой. А я не бродяга. Я виконт де Ривен. Последний представитель одного из самых знатных родов Мейнленда.

Я решил причалить в своей голубой лагуне — в том самом тайном месте, о котором никто, кроме меня и Инес, не знает. Дождусь ночи, а потом пойду в дом. Там переоденусь во что-то приличное. Всяко лучше, чем рваньё, снятое с убитых пиратов. Надеюсь, хоть что-то уцелело после того, как касталийцы побывали в моём доме.

Чем ближе мы подходили к острову, тем более узнаваемыми казались очертания. В подзорную трубу, доставшуюся от боцмана, мне удалось рассмотреть бухту и развалины форта, оставшиеся после нападения касталийцев. Определённо, это Зангиджар. Заходить в бухту в мои планы не входило, и я решил обойти остров по большой дуге. В свою лагуну я влетел лихим манёвром и с разгона врезался в песчаный пляж, загнав ялик глубоко на берег. Отлично. Вручную затащить ялик так глубоко у меня бы точно не вышло. Я сошёл на пляж и замер, привыкая к суше. Адаптация прошла быстро. Довольный, я принялся привязывать ялик к пальме.

Теперь надо было что-то решать с имуществом. Пока я обходил остров, пока заходил в лагуну, день прошёл. Приближался вечер, и стоило разобраться здесь со всеми делами, пока ещё светло.

Если покидал я остров фактически нищим, то возвращался с изрядным прибытком. Во-первых, две бесценные шпаги — фамильная шпага де Арагонов и моя, де Ривенов. Это я однозначно беру с собой. Во-вторых, морской сундук боцмана. Его тоже не рискну оставить здесь. Дальше — куча пиратского оружия. Его я завернул в оставшееся тряпьё и закопал в песке. Всё, можно двигаться в сторону города. Пока дойду — как раз ночь наступит.

До своего дома я добрался поздно. На улицах города, как я и предполагал, было пусто. Вот только дом мой выглядел как-то не так. В темноте издалека было плохо видно, но с очертаниями дома было что-то не то. Когда я вошёл во двор, мысленно ахнул.

— Ворон, ты видишь, что эти дикари сделали с моим домом? — печально спросил я своего фамильяра.

Тот даже не каркнул в ответ — видимо, был потрясён увиденным не меньше меня. Первое впечатление: дома больше нет. Ублюдки сожгли его. Однако, обойдя дом по кругу, я понял, что всё не так ужасно. Крыша обвалилась, второй этаж сгорел. Но первый вроде выстоял. Все окна были разбиты, все двери выбиты. Я осторожно заглянул внутрь. Во тьме ничего не разглядеть.

На ощупь прошёл на кухню, нашёл там свечку и зажёг её. Кухня выглядела почти целой. Кое-какая посуда побита, но очаг, кастрюли и всё остальное цело. Здесь скорее нужна хорошая уборка. Из кухни вышел в гостиную. Наш большой обеденный стол сохранил только две ножки. Две другие были отломаны. Стулья порублены. Я внимательно осмотрел их и нашёл один целый. Всё остальное превращено в хлам. Прихожая уцелела — мебель разбита, зеркала тоже, но сама комната цела.

Общий итог: первый этаж выглядит целым. Не

Я попробовал подняться на второй этаж, но лестница частично сгорела и обвалилась. Вышел из дома и залез по наружной стене до окна своей спальни. Именно там хранилась моя одежда. Увы, моей спальни больше не существовало. Она сначала выгорела, а потом обвалился потолок. Одеждой разжиться не удалось.

Я прошёл в гостиную, уселся на единственный уцелевший стул и задумался. Примерная картина ясна. Чтоб разбираться в деталях, лучше осмотреть дом при свете дня. И лучше это делать со специалистом — каким-нибудь плотником или строителем. Но эта проблема сейчас неактуальна. Мне нужна одежда, причём срочно. А где её взять — я не представляю. Даже при том, что у меня есть деньги. Просто мне ни разу не приходилось покупать себе приличную одежду.

Точно. Как я мог забыть? Луиза. Она же то ли портниха, то ли работает в портняжной мастерской. Надо идти к Луизе. Я задумался. Вообще-то на дворе ночь, и это не очень прилично. С другой стороны, проблема как раз в том, что у меня такой вид, при котором днём ходить в принципе неприлично. Только ночью. Так что мне просто некуда деваться. В крайнем случае, она меня прогонит — и всё.

Успокоив себя таким образом, я обратил внимание на сундук. Таскать его с собой как-то неправильно. С другой стороны, там есть ценности, которые оставлять в доме я не рискну. Кто его знает, когда я вернусь. Ну что же, надо просто забрать с собой наиболее ценное. А что у нас наиболее ценное? Кошелёк со ста золотыми — просто цепляем на пояс. Пистолет мастера Базоне — коробку под мышку. Две шпаги — на ремни. Карта — за пазуху. Остальное я разбросал среди мусора и замаскировал. Думаю, здесь уже всё, что можно было украсть, давно украли.

Гремя двумя шпагами и зажав под мышкой деревянную коробочку, я двинулся к Луизе. Ворон остался в доме — я не хотел тащить его в ночной город.

Дом бедолаги писаря, который погиб во время вторжения касталийцев, я знал хорошо. Луиза, скорее всего, должна была находиться в доме своего отца. Так что я двинул туда. Писарь с дочкой жили в относительно большом одноэтажном деревянном доме. Вход в дом прямо с улицы. Сзади имелся двор, но я решил не лезть оттуда — мало ли кто что подумает. Стучать слишком громко тоже не хотел: ни к чему сообщать всей улице о своём визите. Однако стучать пришлось долго — никто не отвечал.

Наконец за дверью закопошились, и испуганный, заспанный голос Луизы спросил:

— Кто там?

Простой вопрос вогнал меня в ступор. Что отвечать? «Виконт де Ривен» — слишком официально. «Антуан» — не факт, что она знает моё имя. Немного подумав, я ответил:

— Луиза, открой. Это я, Антуан де Ривен. Мне нужна твоя помощь.

— Кто? — раздался из-за двери изумлённый голос.

— Антуан де Ривен, — терпеливо повторил я.

За дверью послышалось торопливое шебуршание, потом в щелях разгорелся свет. Дверь резко распахнулась. За дверью стояла Луиза. В ночной рубашке, она куталась в тонкую шаль, при этом в руках держала пистолет, дуло которого смотрело на меня. Подсвечник с тремя зажжёнными свечами девушка предусмотрительно поставила на подставку сразу за дверью, так чтобы я сразу попал в пятно света и ей было удобнее целиться.

Я улыбнулся и шагнул вперёд, вступая в наиболее освещённую часть прихожей.

— Похвальная осторожность, Луиза, молодец. Я вижу, наши совместные приключения тебя многому научили.

Девушка смотрела на меня неверящими, широко раскрытыми глазами. Её рот то раскрывался, то закрывался. Луиза пыталась что-то сказать, но у неё не получалось. Рука, сжимавшая пистолет, опустилась, и пистолет с грохотом упал на пол. Я поморщился. Ну кто так обращается с оружием. Хорошо ещё, что не произошло самопроизвольного выстрела. Я уже хотел сделать ей замечание, но Луиза наконец смогла выдавить из себя членораздельный звук.

— Антуан, ты живой?

Надо же, она знает, как меня зовут.

— Конечно живой. А почему я не должен быть живым?

— Антуан, это и правда ты? А мы думали…

Что именно они думали, я так и не узнал, потому что девушка, зарыдав от счастья, буквально бросилась мне на шею. Я пошатнулся и, чтобы не уронить её, обнял. Луиза, не обращая внимания на пикантность ситуации, крепко обхватила меня за шею и начала покрывать моё лицо поцелуями, в промежутках рассказывая, что они меня похоронили и сильно переживали, а я вот он, живой. Всё это сопровождалось слезами и смехом одновременно.

Да они что, с ума тут все посходили?

В этот момент я вдруг всем существом понял, что обнимаю девушку, одетую в одну ночную рубашку, под которой, судя по всему, ничего нет. И эта девушка сама меня обнимает и целует мои щёки, виски — в общем, всё, что под руку попадётся. Мой организм на это осознание отреагировал соответствующим образом. Я попытался отстраниться, чтобы она не почувствовала, что со мной происходит, но Луиза, видимо, всё-таки почувствовала. И вместо того чтобы отстраниться, она, наоборот, сильнее прижалась ко мне всем телом. Я вдруг почувствовал её мокрые от слёз губы на своих губах. От такого поворота событий у меня по телу пробежала дрожь, и, отдавшись инстинктам, я ответил на поцелуй с не меньшим жаром.

Мы какое-то время целовались, и градус страсти всё повышался. Мои руки беззастенчиво шарили по телу девушки. Наконец она потянула меня за собой. Я всё порывался подхватить её на руки, но не сделал этого, потому что каким-то ещё работающим осколком сознания понял, что не знаю, куда её нести. Не знаю, как мы оказались в спальне. Я развязал завязки на её рубашке и стянул податливую ткань вниз. Потом принялся снимать с себя рубашку и с удивлением понял, что Луиза мне старательно помогает. Продолжая безумно целоваться, мы оказались в её постели. Теперь я покрывал поцелуями её лицо — и не только лицо. В конце концов это безумие закончилось именно так, как должно было.

Луиза лежала у меня на плече и что-то вычерчивала пальчиком на моей груди. Лицо её было опущено вниз и скрыто копной густых тёмно-русых волос. Я снова и снова спрашивал себя: что я вообще натворил и как теперь выруливать из этой ситуации? О чём я вообще думал? Впрочем, ни о чём я не думал.

— Луиза, я хотел сказать… — начал я неуверенно.

— Не надо, Антуан, не говори ничего, — внезапно остановила она меня. — Я всё понимаю. Ты виконт, а я простая девушка. Это я виновата во всём, что случилось. Я сама так захотела.

Хм… даже не знаю, как это комментировать.

— Ты, наверное, считаешь меня падшей женщиной? — Луиза подняла голову и уставилась мне прямо в глаза.

— Ну что ты, Луиза, что за глупые мысли. Конечно, я не считаю тебя падшей женщиной.

Эх, Луиза, — подумал я при этом, — знала бы ты правду, точно не мучилась бы такими мыслями.

— Я хочу тебе объяснить, — начала она торопливо. — Понимаешь, там, в порту, когда я увидела того касталийского гранда, я подумала, что это, наверное, настоящий принц. Такой красивый, богатый, уверенный в себе. Он смотрел на всех как на пустое место. И ты. Весь оборванный, окровавленный, грязный. Я думала, он и смотреть в твою сторону не станет. А он вдруг признал тебя равным. Единственного из всех. Я была поражена. Понимаешь, — Луиза смущённо опустила лицо, — я ведь тебя давно знаю. Ты всегда ходил в какой-то застиранной одежде, с вечно голодным взглядом. Подрабатывал писарем. Я не воспринимала тебя кем-то особенным. А тут вдруг — этот статный красавец, холёный, богатый, властный. И вдруг признаёт тебя равным. И тут у меня открылись глаза. Я вспомнила все события той ночи. Знаешь, я раньше не любила благородных. Та же гордячка Изабель — здоровается, улыбается, но при этом смотрит как на пустое место. А потом я поняла. Я просто не знала настоящих благородных.

— Ты сейчас меня имеешь в виду? — поражённо спросил я.

— Конечно тебя, кого же ещё. Сам подумай. Ты ведь ссыльный? Что хорошего тебе сделала я, например? Да ничего. Или эта скупая корова мадам Жабо. Но когда все попрятались и боялись нос высунуть, именно ты взял в руки оружие и пошёл всех спасать. Ты спас меня, хотя не должен был. Ты спас эту старую корову. Ты дрался на дуэли за Изабель… Ох, как бы мне хотелось оказаться на её месте. Антуан, ты настоящий рыцарь без страха и упрёка. Тот самый, из сказок, что рассказывала мне в детстве мама. Только без сияющих доспехов. А я смотрела на твою старую одежду и за ней не видела ничего. А тот гранд разглядел сразу. Дело, оказывается, совсем не в богатой одежде. Тот же мэтр Жабо может купить себе костюм не хуже, чем у того гранда, только гранд его никогда равным не признает. А тебя — признал. Потому что ты и есть он. Принц из сказки. А я всегда мечтала о принце. Понимала, как это глупо, но мечтала. И вот получила. Пусть всего на несколько часов, но ты мой. А я твоя. Я понимаю, наступит утро, и сказка закончится. Но хотя бы одну ночь в жизни я буду счастлива. Понимаешь?

Глава 30

Принц значит. Хм… Странно, лично я себя воспринимал скорее этаким д'Артаньяном, но в конце концов пусть будет принц.

— Конечно понимаю, Луиза, — ответил я, глядя на напряжённую девушку.

Потом погладил её по голове, притянул к себе и поцеловал в губы. Луиза улыбнулась и довольно уткнулась лицом мне в грудь. Неожиданно она встрепенулась и подняла голову.

— Ой, я дура, Антуан. Ты ведь ко мне пришёл за помощью, а я тебе ни слова не дала сказать, сразу… — Девушка хихикнула, покраснела и опустила глаза.

— Ты о чём? — удивлённо спросил я.

— Ну как же, — Луиза снова посмотрела на меня. — Ты, когда стучался, сказал: «Мне нужна помощь».

— Ах, ну да, конечно. — Я мысленно хлопнул себя ладонью по лбу.

Вот же идиот, совсем все мозги отбил.

— Видишь ли, Луиза, у меня проблема. Касталийцы сожгли мой дом. Вернее, не до конца, но вся моя одежда сгорела. В общем, я остался без одежды. Я подумал, может, ты сможешь мне помочь. Мне нужен приличный костюм. Да и надоело, честно говоря, что меня все принимают за бродягу.

Сомневаюсь, что из моих сбивчивых объяснений Луиза поняла суть того, что я от неё хочу.

— И костюм мне нужен как можно быстрее. В том, что на мне сейчас, ходить решительно невозможно, разве что ночью. Я потому и пришёл к тебе ночью.

Девушка смотрела на меня как-то слишком внимательно. Похоже, ничего не поняла.

— Луиза, ты поняла, что мне надо?

— Да, Антуан, конечно, я поняла, что тебе надо. У нас в мастерской есть почти готовый костюм примерно твоего размера. Мы шили его для одного торговца. Думаю, я смогу за день переделать его под твой размер. Вот только… — девушка потупилась.

— Что? — удивился я.

Вроде ничего такого в моей просьбе не было.

— Понимаешь, Антуан, костюм слишком дорогой. У меня не хватит денег его выкупить у мадам Дюбуа.

От такого заявления у меня аж глаза на лоб вылезли.

— Ты что, собралась покупать мне костюм за свои деньги?

— Ну а как иначе? — в свою очередь удивилась девушка. — Мадам Дюбуа бесплатно дорогие костюмы не раздаёт.

— Ты на полном серьёзе собралась отдать свои сбережения за мой костюм?

Нет, это же уму непостижимо.

— Сколько стоит такой костюм? — спросил я не терпящим возражения тоном.

— Не знаю точно. Семь золотых, может, восемь.

— Понятно. — Я подобрал с пола пояс, залез в кошелёк, отсчитал десять золотых и протянул девушке.

— Держи. Это за костюм. И даже не думай тратить на меня свои сбережения. Сомневаюсь, что они тебе легко достались.

Девушка изумлённо пересчитывала монеты у себя на руке.

— Но откуда, Антуан? У тебя же… — тут она прикусила язык. Ну да, понятно, что она собиралась сказать.

— Я в последнее время немножко разбогател. Так что костюм себе позволить могу.

— Тут слишком много, Антуан, — девушка попыталась протянуть мне две монеты.

Я остановил её руку.

— Всё, что лишнее, оставь себе.

— Ты что, даришь мне золото? — ахнула девушка.

— Луиза, милая, ты только что готова была отдать за мой костюм свои последние сбережения. Если ты считаешь возможным дарить мне деньги, почему я не могу? Согласись, второй вариант звучит как-то естественнее. В

Девушка, которая сначала явно собиралась разразиться гневной тирадой, вдруг замерла с открытым ртом. Потом лукаво улыбнулась.

— То есть теперь я содержанка аристократа? — нарочито притворно восхитилась она. — Знаешь, сколько девушек об этом мечтают?

— Ну перестань, — поморщился я. — Давай не будем больше это обсуждать. Обещаю, когда ты станешь богатой, я не постесняюсь взять у тебя деньги.

— Я запомню, Антуан, — улыбнулась девушка.

— Да пожалуйста. И, кстати, — попытался сменить я тему, — а мадам Дюбуа согласится отдать мне костюм какого-то торговца?

— О чём ты говоришь, Антуан, — весело засмеялась Луиза. — Две главные клиентки мадам Дюбуа — это мадам Жабо и Изабель. А обе они в последние дни только и делают, что восхищаются тобой. Изабель, конечно, ведёт себя гораздо скромнее, но у неё при этом такое выражение глаз… даже слепому всё понятно. Да если эти дамы просто заподозрят, что мадам Дюбуа тебе отказала или проявила несговорчивость — считай, мадам Дюбуа осталась без клиентов. Изабель просто демонстративно уйдёт, а мадам Жабо устроит такой скандал, что даже затмит недавний скандал с Жаном.

— Что за скандал с Жаном? — заинтересовался я.

— Ну да, ты же не знаешь. Тут после того дня такие страсти кипели. Мадам Жабо наняла Жана телохранителем. Мол, этот каторжник показал, что на него можно положиться. Жан получил аванс и тут же его пропил. Мадам Жабо донесли, и она помчалась устраивать Жану разнос. А Жан, не будь дурак, устроил ей встречный скандал. У них чуть до драки не дошло. Народ ставки делал. Потом пришёл патруль, и Жана забрали. Теперь он сидит в крепости.

— Так Жан в тюрьме? — новость меня и огорчила, и позабавила. Я очень живо представил себе скандал между каторжником и могучей мадам Жабо. Я старался скрыть улыбку, но у меня плохо получалось. Луиза же откровенно смеялась, вспоминая те события.

— Что ещё интересного у вас случилось?

— Да ничего особенного. В городе все спорят, будет ли губернатор выкупать из плена жениха своей дочери. И если будет, то когда свадьба.

— Хм… — новость получилась несколько ошеломительной. Да ну, нет. Не может быть.

Луиза улыбаясь смотрела, как меняется выражение моего лица.

— Ты разве не собираешься жениться на Изабель? — нарочито невинным тоном поинтересовалась она.

— Я вообще не собираюсь жениться в ближайшее время. Я слишком молод для семейной жизни.

— Ну да, конечно. То есть драться на дуэли за Изабель ты достаточно взрослый, а жениться — слишком маленький?

— Ты пойми, Луиза, Изабель и я — мы друзья детства.

— Ага, ага, — захихикала Луиза. — Вот что, друг детства, у меня для тебя плохая новость. Изабель влюблена в тебя по уши. А с точки зрения папаши, лучшей партии, чем ты, на этом острове не найти даже близко. Здесь дворян всего два с половиной человека. Учитывая то, что папаша Изабель — губернатор острова, тебе надо либо бежать с острова, либо жениться.

— Я не могу бежать, я же ссыльный. Бежать с острова — значит бежать от короля.

— Ну вот, значит, ты сам всё понимаешь. — По непонятной мне причине Луиза была страшно довольна сложившейся ситуацией.

— А у тебя нет менее шокирующих для меня новостей? — жалобно попросил я.

Ну правда, что за хрень тут происходит. Меня не было всего несколько дней, и тут выясняется, что я скоро женюсь на дочке губернатора. Причём эту новость мне сообщает моя любовница прямо в постели.

— Ну почему нет? Есть. Мадам Жабо теперь обхаживает меня. Прониклась ко мне после той ночи. Раньше только знай покрикивала, а сейчас ласковая такая. Зовёт к себе. Мол, будешь мне помогать и жить у меня дома — неприлично молодой девушке одной жить.

Ну вообще-то да. По правилам этого мира такое действительно выглядит сомнительно. Так что мадам Жабо дело говорит. Да и логика мадам Жабо просматривается: она обоих — и Жана, и Луизу — видела в деле.

— Ещё в порт прибыла какая-то экспедиция. Несколько военных кораблей и какой-то вельможа из Меровиля. Я его видела издалека. Немного пугает тот вельможа. Шрам на пол-лица, глаза такие… цепкие, опасные. Граф… не помню имени, но точно граф. Поселился в губернаторском доме. Тот вокруг него чуть ли не на цыпочках бегает, всё угодить старается. А чего тому графу надо и зачем он приехал — никто не знает. Вот, пожалуй, и все новости.

* * *

Я покинул гостеприимный дом Луизы до рассвета. У меня по-прежнему не было охоты светиться перед горожанами в виде бродяги. Куда идти, я особо не думал. Помнится, я наказал Инес ждать меня в хижине Кембы, и раз Инес не было в моём доме, значит, следующим логичным местом была та самая хижина. Идти было долго, а я устал. Да, представьте себе, устал. И ещё хотел спать. При том что последние несколько часов провёл в кровати. Такое тоже бывает.

До хижины добрался, когда уже рассвело. Здесь я стучал смело, никого не опасаясь. Дверь распахнулась довольно быстро, и мне снова пришлось выдерживать вес девичьего тела, повисшего у меня на шее. Что меня порадовало, так это то, что Инес даже не думала плакать от счастья. Где-то даже наоборот.

— Почему так долго? — спросила она. — Я уже устала тебя ждать.

Ничего себе наезд. Я, можно сказать, по краю прошёл, а тут… На мой вопрос Инес лишь рассмеялась.

— Ты великий воин, Антуан, и ты носитель дара. Я знала, что ты справишься.

Хорошо, когда кто-то в тебя так верит. Будет ещё лучше, когда я сам научусь так в себя верить.

Мы какое-то время обнимались, но вдруг Инес принюхалась, потом отстранилась и весьма чувствительно ткнула меня пальцем в грудь.

— Ты был с женщиной.

Упс. Кажется, я попал. И что говорить? Думаю, отпираться бесполезно.

— Инес, ты не поверишь, но меня практически изнасиловали.

Девушка весело и заразительно рассмеялась.

— А ты, бедненький, наверное, сопротивлялся и звал на помощь?

Её смех придал мне смелости. Когда собираются кастрировать, обычно так не смеются. Хотя что я об этом знаю.

— Ну, — смущённо опустил я голову, — нет, я не сопротивлялся. Меня практически сразу лишили возможности сопротивляться.

— Хочешь сказать, что ты сразу лишился возможности думать головой? — ещё больше развеселилась девушка.

— Ну… в общем, да, — повинился я. — Подожди, Инес, ты что, не злишься на меня?

— Злюсь? С чего бы мне злиться? Антуан, я твоя наложница, а не жена. Ты можешь иметь столько женщин, сколько захочешь. Главное, чтобы ты про меня

Ничего себе заявление. А я уже приготовился к моему первому в этом мире семейному скандалу. А скандала, оказывается, не будет. Так это же отличная новость. Инес только что выросла в моих глазах до небес.

— Инес, а у нас есть что-то поесть? Я ужасно голоден.

— Есть, но немного, — смутилась девушка.

Что, опять? Когда я уже организую свою жизнь так, чтобы ни я, ни мои близкие не страдали от голода.

— Инес, у меня к тебе будет поручение, — сказал я с важным видом. — Вот тебе деньги. — я отсчитал десять золотых. — Это тебе на хозяйство. Ну и для себя что-нибудь купи.

Когда Инес увидела у себя на ладони золото, её глаза округлились.

— Антуан, ты кого-то ограбил?

— Угу, ограбил. Одного пиратского боцмана. Слушай задание. Помнишь нашу лагуну? Там стоит ялик. Это такая большая лодка с парусом. В этой лодке припасы: крупа, сушёное мясо, ещё что-то. В общем, разберёшься. Найми в деревне людей и перенесите всё это ко мне домой.

— Твой дом сгорел, Антуан, — вздохнула девушка.

— Да, я знаю. Только первый этаж уцелел. В том числе и кухня. Все припасы отнесёшь на кухню. В лагуне я ещё зарыл в песке оружие, боеприпасы и всякое такое барахло. Если найдёшь — выкопай и тоже отнеси в дом. Если не найдёшь — я сам потом заберу. Ещё купи что-то вроде кровати. Хотя нет, кровать ты не сможешь купить — это надо к столяру идти или ещё к кому… я разберусь. А ты купи одеяла и что-то вроде ковра. Что-то, что можно расстелить на полу и устроить там спальное место. Поняла?

Инес понятливо закивала.

— Ну всё тогда, накрывай на стол и иди. А я поем и лягу спать. Устал за эти дни.

Завтрак получился до безобразия скудным. Ну ничего, дайте мне немного времени, и я всё налажу. С такими мыслями я завалился спать.

Проснулся ближе к вечеру. К Луизе идти было рано, и я огляделся, прикидывая, чем бы заняться. Взгляд наткнулся на коробку с пистолетом — руки зачесались от желания опробовать новую игрушку. Граф де Ривен много рассказывал об оружейниках, в том числе и о мастере Базоне. Не помню точно, но, по-моему, у нас когда-то было ружьё этого мастера. Но это было ещё в Меровиле.

Я раскрыл коробку и обнаружил, что ни пуль, ни пороха нет. Вот ведь незадача. Почему-то в подсознании засела мысль, что в хижине есть и оружие, и боеприпасы. Я напряг память и вспомнил. Ну конечно. Три касталийца полезли за мной в джунгли. Там я их и положил. А оружие, боеприпасы, ремни, кошельки и всё прочее завернул в плащ и принёс сюда. Вроде я закинул их на ветки дерева, чтобы в глаза не бросались. С тех пор столько всего произошло, неудивительно, что забыл.

Тайник на дереве нашёлся легко. Тайником это можно было назвать только с большой натяжкой — его не нашли только потому, что никто мимо не ходил. Я притащил свёрток в хижину. Итак, у нас два ружья, один пистолет, неплохой палаш и две дрянные сабли. Палаш, судя по всему, того сержанта, что умудрился меня ранить. Порох и пули нашлись тут же, но к сожалению, моему пистолету нужны особые пули. Поэтому к нему прилагается пулелейка.

Ну что ж, займёмся изготовлением пуль. Я растопил печь, нашёл в закромах Кембы какую-то убогую глиняную миску. То, что надо. Сунул в неё десяток ружейных пуль и поставил миску на печь. Рядом положил пулелейку. Никогда раньше мне не доводилось этим заниматься, но однажды я видел, как это делал отец. Да и в детстве я много раз плавил свинец из автомобильных аккумуляторов и заливал его в разные формы. Так что должен справиться.

Для начала отлил пяток пуль. Ожидаемо, первая пошла комом — в прямом смысле слова. Получилась ерунда, а не круглый свинцовый шарик. Вторая получилась лучше, но всё равно не то. Три последние, на мой взгляд, удались на славу. Я подождал, пока они остынут, ножом срезал литник, а потом зачем-то заполировал место среза о камень. Три идеально круглых, красиво блестящих шарика.

Зарядил пистолет и вышел во двор испытывать новую игрушку. В качестве мишени выбрал дерево с толщиной ствола примерно метр. Отсчитал десять шагов, встал, прицелился и выстрелил. Попал прямо в центр. Подошёл осмотреть повреждения — пуля разнесла кору и вошла глубоко в ствол. Что ж, отлично. В принципе, с десяти шагов можно попасть и из обычного пистолета, но только хорошие стрелки и из пристрелянного оружия. Я же попал с первого раза. По-моему, отличный результат.

Второй раз решил стрелять с пятнадцати шагов. Пуля прошла мимо. Возможно, с тренировкой можно попадать и с такого расстояния, но это позже. Сейчас важно, что из этого пистолета я могу уверенно стрелять с десяти шагов. Это отличная новость — раньше я стрелял из пистолета только в упор.

Третью пулю тратить не стал. Мало ли, пригодится.

Теперь надо было придумать, как носить пистолет. Не за пояс же его затыкать — не дай бог выстрелит. Пистолет обычно носили в специальной кобуре на перевязи через левое плечо. Кобуры у меня не было. Из трофейных ремней я соорудил перевязь и привязал к ней пистолет. Стрелять пришлось бы прямо с перевязью, что неудобно, но для начала сойдёт. Зарядил пистолет и повесил на перевязь. Сама перевязь выглядела убого, зато пистолет смотрелся просто.

Должно быть, забавный у меня вид. Парень, одетый как бродяга, на ремне с двух сторон две бесценные шпаги, и на убогой перевязи — роскошный пистолет, инкрустированный золотом и слоновой костью. Как там было? Нью-Йорк — город контрастов? Вот и у меня сплошные контрасты.

Пора выдвигаться к Луизе. Идти здесь пару часов, не меньше, так что пока дойду, успеет стемнеть. Я осмотрел напоследок комнату, не забыл ли чего, и двинул по тропе в джунгли. Стоило мне углубиться в лес, как дорогу заступила группа туземцев.

Я замер. Туземцы, заступающие дорогу белым, — явление само по себе небывалое, но что гораздо хуже — это были зомби. Вернее, трое зомби и один вроде живой туземец. Причём живой выглядел наиболее агрессивно.

— Белый, ты забрал то, что тебе не принадлежит. Отдай то, что забрал, и Макандал забудет про тебя, — выдал он на ломаном лауренском.

Дорогие друзья. Раз вы читаете эти строки, значит вам понравилась эта история. Не скрою, это приятно. Однако, книжка близиться к завершению, и мне

Ну а если писать комментарий лень — лайк или награда автору тоже вполне понятный сигнал.:)

Спасибо, что читаете и остаетесь с нами.

Глава 31

Вот я влип. В который раз. Макандал — некромант, который сидит на другом краю острова и клепает зомби. Его боялся Кемба, а Инес просто впадает в ужас при его упоминании. Если я правильно понимаю, этот Макандал — восходящий высокого уровня. Если он сам пришёл по мою душу, мне конец. Никаких шансов. Вот только Кемба говорил, что Макандал не может покинуть свою часть острова. Да и туземец выглядит слишком молодо. Мысли носились со скоростью света. Надо было что-то говорить. Глупо стоять молча.

— Ты не Макандал. Почему ты говоришь от его имени?

— Я ученик Макандала, и я его голос. Отдай то, что тебе не принадлежит.

Ученик… так это меняет дело. Вряд ли ученик так же крут, как его учитель. А значит, шансы есть.

— Я буду говорить только с Макандалом, — ответил я с уверенностью, которой на самом деле не испытывал.

— Тогда ты умрёшь, белый.

Туземец вскинул руку, явно задумав какую-то гадость. Я упал на колени, присел, одновременно схватился за пистолет и выстрелил почти не целясь. Надо мной пролетело облачко серой хмари. Удача была на моей стороне — я попал точно в грудь. Пуля разворотила ему грудную клетку, и он упал, выпучив глаза.

Зомби бросились на меня, но я уже вскочил и дал дёру. Ну а что мне ещё делать? Этих тварей можно убить только снеся им голову, а мои шпаги для этого не приспособлены. Помнится, зомби казались мне неповоротливыми ещё в начале. А уж сейчас, когда я прокачал ловкость на максимум, у них нет ни одного шанса меня догнать. Но твари целеустремлённые — будут бегать за мной до скончания века. Вроде у меня в хижине оставался касталийский палаш. Тоже не совсем то, но рубить головы им всяко сподручнее.

Забежав во двор, я увидел в углу топор, воткнутый в чурбак. Обрадовался прям как ребёнок. Топор — это то, что надо. Выхватил его и помчался со двора. Не хватало ещё загадить трупами двор моей хижины. Тропа, ведущая в сторону деревни, была наиболее удобной, но я не решился вести погоню в ту сторону. Не нужен им такой подарочек. А ну как они в отместку спалят мою хижину? А это, между прочим, последняя оставшаяся у меня недвижимость. Поэтому я ломанулся в другую сторону — прямо в джунгли. Не самая умная мысль, но с неповоротливыми зомби я как-нибудь справлюсь и там.

Далеко бежать не стал. Нашёл подходящее дерево и устроил засаду прямо за ним. Зомби догоняли, тяжело бухая босыми ногами по земле. Отследить их по звуку было нетрудно. Я присел на корточки и рубанул топором первого по ноге прямо из-за дерева. Можно было попробовать сразу снести ему голову, но я сильно сомневался, что смогу это сделать с одного раза. Нога зомби подломилась, и он упал. Зато двое других, обнаружив меня в непосредственной близости, резко прибавили прыти. Чудом от них ушёл. Как-то я не учёл этот момент. Впрочем, теперь уже неважно. За мной гнались всего двое. Третий со сломанной ногой не остановился, но сильно потерял в скорости. Теперь он ковылял где-то позади.

Метров через триста я присмотрел ещё одно дерево и повторил манёвр. В этот раз всё вышло проще. Теперь за мной гнался всего один. Пробежав ещё немного, я развернулся и принял бой. Снести голову с одного удара, как я и думал, не получилось. Пришлось кружить вокруг, нанося удары по рукам и ногам. Радовало, что зомби никак не мог меня ухватить — слишком подвижная цель для такого тупого создания. В конце концов я обездвижил его и подобрался с нужной стороны. Голову снёс в два удара. Как раз к этому моменту до нас добрался третий. С ним тоже пришлось повозиться, но дело пошло легче — он изначально хромал.

Третьего пришлось поискать. Уже темнело, и то ли он заблудился, то ли я просто не туда пошёл. В конце концов нашёл его — он шагал куда-то, сильно хромая. Я подобрался сзади и рубанул по шее. Голова слетела с одного удара.

Фух. Я несколько раз воткнул топор в землю, чтобы очистить его от мерзости, которая налипла на лезвие, и отправился к хижине. Вернул топор на место и помчался к телу ученика. Оно лежало там же, где и было. Слава богу, не восстало. Внимательный осмотр ничего не дал — никаких интересных предметов. Дикарь как дикарь: почти голый, весь в татуировках, на шее, руках и ногах — куча амулетов и браслетов.

Я присел рядом, переводя дух, потом встрепенулся. Мне же за убитых зомби положены осколки восхождения. Интерфейс в очередной раз удивил меня. Осколков оказалось не сто пятьдесят, а двести пятьдесят. Дополнительные сто я получил за убитого ученика, которого система определила как Восходящего первого уровня. Маг смерти.

О как. И ещё — теперь у меня было два заклинания вместо одного: «Сила жизни растений — 0» и «Стрела праха — 0». Получается, «Стрела праха» — то самое облачко серой хмари, которым в меня запустил этот туземец. И что было бы, если бы попал? Очевидно, ничего хорошего, но мне интересны детали. И, кстати, получается, я теперь тоже маг смерти?

Да к чёрту все эти глупости. Куда интереснее главный вопрос: если я убиваю восходящего мага, я получаю его заклинания? Все или только одно? Всегда нулевого уровня, или может попасться уже прокачанное? Вопросов море, а ответов нет. И где их искать — непонятно. Опять ломать голову над трактатом Валерия? Да задолбал меня этот трактат, если честно.

Ладно, подумаю об этом позже. Сейчас надо к Луизе двигать. И так я с этими зомби серьёзно задержался.

Луиза к моему приходу приоделась, выглядела похорошевшей и какой-то праздничной. Из дома доносились умопомрачительные запахи чего-то вкусного.

— Антуан, я приготовила ужин. Надеюсь, ты поужинаешь со мной, — сказала она чарующим голосом.

Ну да, знаю я, чем такие ужины заканчиваются. С другой стороны, я опять голоден. Поужинать явно стоит. Да и девушка… я внимательно осмотрел Луизу и одобрительно улыбнулся. Та в ответ аж порозовела от удовольствия. В общем, выглядит она привлекательно.

Ужин оказался великолепен. Или я слишком голоден. Потом мы мерили костюм. На мой вкус, он был слишком вычурным, но здесь так принято. Луиза, наоборот, считала, что для такого молодца, как я, золота на костюме слишком мало. В остальном она осталась довольна. Ну а я ориентировался на неё — подумал, что девушка разбирается в этом лучше меня. Ну а потом… потом я остался с ней на ночь. И она очень постаралась, чтобы я об этом не пожалел.

Утром я наконец отправился к губернатору. В новом костюме, с двумя шпагами по бокам и шикарным пистолетом на дурацкой перевязи, которую я по-быстрому сварганил из подручных материалов. Выглядел я с двумя шпагами, наверное, глупо, но, помилуйте, куда мне их девать? Оба клинка бесценны, и я просто не мог позволить себе оставить их без присмотра.

Секретарь губернатора в приёмной очень удивился моему появлению. Вытаращился, будто увидел морское чудовище. Наконец он пришёл в себя и вежливым тоном попросил подождать — дескать, у губернатора важный посетитель, и он не может меня принять. Пришлось усесться на стул для посетителей и приготовиться долго ждать. Бюрократия — она везде бюрократия. Что в моём мире, что в этом.

Раздался звон колокольчика, и секретарь быстренько нырнул в кабинет губернатора. Я же, пока есть время, залез в интерфейс. У меня набралось двести пятьдесят осколков восхождения, а Ворону для перехода на четвёртый уровень нужно двести. Значит, я могу перевести его на четвёртый уровень и получить два очка таланта. Вопрос — куда их вложить? Можно пойти проверенным путём: увеличить уровень заклинания и, возможно, интеллект. Всё зависит от того, сколько маны потребует «Искра» третьего уровня. С другой стороны, жизнь показала, что Ворону нужно развивать физические характеристики. Выносливость, например. Для меня Ворон-разведчик ничуть не менее важен, чем Ворон-воин. А для дальней разведки ему не хватает выносливости.

В этот момент я почувствовал, что кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнул, схватился за эфес и отключился от интерфейса. Оказалось, что секретарь пытается до меня достучаться, а я витаю в облаках.

— Виконт, губернатор ждёт вас, — сказал он напряжённым тоном.

— Посетитель уже ушёл? — удивился я.

— Нет, посетитель по-прежнему у его превосходительства.

Я хотел было спросить, что за посетитель, но по лицу секретаря понял, что мне стоит поторапливаться и не испытывать терпение главного человека на острове.

В просторный кабинет губернатора я вошёл, снедаемый лёгким любопытством. Что за посетитель такой, что господин де Монтиньяк счёл возможным принимать меня в его присутствии? Губернатор встал мне навстречу и радушно распахнул руки, словно желая обнять. Обнимать он меня, слава богу, не стал. Обернувшись к сидящему за столом, он начал представлять меня:

— Граф де Монфор, позвольте представить вам виконта де Ривена. Героя последних событий, о котором вы, без сомнения, слышали.

Мужчина обернулся ко мне, чуть привстал в кресле и вежливо кивнул. Губернатор, воодушевившись, продолжил:

— Вообразите, дорогой граф, этот храбрый юноша заявил касталийскому адмиралу, что готов сражаться за своего короля со всеми касталийцами одновременно. И, клянусь честью, он не шутил.

— В самом деле? — живо заинтересовался граф де Монфор. — Так и сказал — «за своего короля»?

— Именно, господин граф. Так и сказал. За своего короля. При этом присутствовали почти все жители колонии.

— Очень любопытно, — отозвался граф, с интересом рассматривая меня цепким взглядом много повидавшего человека. Глубокий шрам, шедший от левого глаза до самого подбородка, красноречиво говорил о том, что передо мной тот самый важный вельможа, о котором рассказывала Луиза.

Я же вдруг понял, что моя фраза, сказанная под действием некоего приступа пафоса, при должной подаче может заиграть совсем другими красками. Вон как губернатор за неё ухватился. Получается, я не просто так геройствовал — я сражался за своего короля.

— Дорогой виконт, — продолжил губернатор, — позвольте представить вам графа де Монфор. Граф по поручению лично герцога Арлеанского возглавил важную экспедицию и остановился на нашем острове проездом.

Ух ты. Порученец самого герцога Арлеанского. Если я правильно помню, герцог Арлеанский приходится нашему королю родным дядей. То есть в иерархии королевства сидит так высоко, что выше — только звёзды. То есть я хотел сказать — только король.

Я максимально вежливо поклонился графу и натянул на лицо самую любезную улыбку, какую только смог изобразить.

— Что же вы стоите, дорогой виконт? Присаживайтесь и поведайте нам о своих приключениях. Мы, признаться, не надеялись вас больше увидеть.

Этот момент был ожидаем, но всё равно неприятен. Очевидно, что я не могу рассказать всё. Я даже не уверен, стоит ли рассказывать про разговор с графом де Арагоном. Если подумать, у нас с грандом Касталии сложились крайне странные отношения. Стоит ли их афишировать? Я заранее продумал «официальную» версию событий на касталийском корабле. Про Ворона — ни слова. Я сам развязался. Повезло. Пробрался в капитанскую каюту, забрал шпаги. Граф де Арагон, когда узнал, что моя фамильная шпага оказалась в его каюте, поклялся, что не имеет к этому никакого отношения, и даже не поднял тревогу, когда я спрыгнул с корабля. То есть вёл себя в высшей степени благородно. О том, что я проплыл двадцать миль по открытому океану, тоже не стоит рассказывать. Скажем, я давно заметил, что мы приближаемся к острову, и просто ждал, когда подойдём достаточно близко. А про приключения на Острове Скелета можно рассказать почти всё. Кроме участия Ворона в сражениях, естественно.

Меня слушали внимательно и ни разу не перебили. Только когда я закончил, губернатор выразил удивление:

— Вы умеете плавать, виконт?

Потом, немного подумав, он решил сам объяснить себе и графу:

— По-видимому, вас научил плавать ваш отец. Граф всегда отличался интересом к разного рода физическим упражнениям. Видимо, и вас тому же учил.

Я удачно промолчал. Тем более что губернатор вдруг понял, что совершенно не к месту вспомнил моего отца-преступника, и как-то сник, опасливо покосившись на гостя. Но граф на эту оплошность внимания не обратил. Смотрел он на меня с явным интересом, но достаточно благожелательно.

— Виконт, вы позволите мне взглянуть на фамильную шпагу де Арагонов? Очень, знаете ли, любопытно.

Я тут же протянул ему шпагу. Граф рассматривал её слишком внимательно. Сначала ножны, потом эфес, потом обнажил клинок и стал изучать его ещё более пристально. В комнате повисла неловкая пауза, но де Монфора это, казалось, не смущало.

Наконец он закончил осмотр и поднял голову.

— Господа, не хочу делать преждевременных выводов, но как бы не оказалось, что эта шпага — самого Родриго де Арагона.

У меня аж челюсть отвисла. Да не, невозможно. Такого не может быть. У меня в руках…

— Вы хотите сказать, граф, что это шпага самого Эль Сида?

— Не готов это утверждать, дорогой виконт, но сами посудите. Знаменитый касталийский полководец Родриго де Арагон, или, как прозвали его мавры, Эль Сид, приходится вашему приятелю графу Альваро де Арагону прямым прадедушкой. Шпага, судя по этому узору на эфесе, относится к периоду войны с маврами. Обратите также внимание на узор на клинке. Знаете, что это?

— Знаю, — кивнул я.

Граф поощрительно улыбнулся, и я продолжил:

— Это не узор, это линия закалки. В те времена касталийские мастера переняли у мавров особую технологию закалки. После подобной закалки, на стали проявляется подобный рисунок.

— Вот именно, дорогой виконт, вот именно. А теперь смотрите, что у нас есть. Мы знаем, что этот клинок является фамильным клинком де Арагонов. И мы знаем, что во времена, когда ковался этот клинок, главным представителем семьи де Арагон был Родриго де Арагон. Победитель мавров и спаситель Касталии. У вас есть что возразить?

— Я бы лучше что-нибудь выпил, — прошептал я пересохшим горлом.

Подумать только. У меня в руках одна из реликвий Мейнленда. А я ею кокосы колол.

— Ха-ха-ха! — громогласно расхохотался граф. — А это неплохая идея, молодой человек. За такое и впрямь не грех выпить.

Он обернулся к губернатору. Тот тут же встрепенулся и яростно зазвонил в колокольчик. Судя по его виду, он плохо понимал суть разговора.

— Вина! — гаркнул он влетевшему секретарю.

— Какое вино предпочитаете? — повернулся губернатор к графу.

— Знаете, господин де Монтиньяк, я думаю, будет символично, если по этому поводу мы разопьём бутылочку касталийского. Найдётся такое?

— Даже не сомневайтесь, господин граф, — радушно улыбнулся губернатор.

— Господин де Монтиньяк, если не трудно, можно мне ещё графин воды? — жалобно попросил я.

— Конечно, виконт, конечно.

Получив задание, секретарь тут же испарился. А ещё через несколько минут мы распивали «бычью кровь».

Граф поднёс хрустальный бокал к окну, любуясь тем, как искрится вино в солнечных лучах, и о чём-то задумался.

— Дорогой виконт, — неожиданно обратился он ко мне, — вы позволите дать вам совет?

— Конечно, господин де Монфор, я с большим интересом выслушаю ваш совет.

На лице губернатора задумчивость сменяла обеспокоенность. С одной стороны, он что-то напряжённо просчитывал, с другой — опасался, как бы вся эта история не вышла ему боком.

— Подарите эту шпагу нашему королю. У его величества через пару месяцев именины. Ваш подарок как раз поспеет к этому моменту. А если наш уважаемый хозяин, — граф кивнул в сторону губернатора, — согласится сопроводить ваш подарок письмом с подробным описанием ваших подвигов, особенно упирая на фразу «я готов сражаться за моего короля», то из этого может получиться кое-что дельное. Например, его величество отменит вашу ссылку и призовёт в Меровиль.

— Что, господин де Монтиньяк, — обратился он теперь уже к губернатору, — возьмётесь написать такое письмо?

— Конечно, господин граф, о чём речь. Я с удовольствием напишу такое письмо.

— Ну вот и замечательно, — улыбнулся граф одними губами.

Глава 32

Я задумался. Мысль интересная. За шпагу можно выручить приличные деньги. Арагоны, уверен, отсыплют столько золота, сколько я попрошу. Но, чёрт возьми, если это и вправду шпага Эль Сида… не уверен, что мне позволят с ней что-либо делать. Король сочтёт, что такая ценность не для ссыльного виконта. Так что я запросто могу пролететь мимо денег. А граф предлагает дельный вариант: ссыльный виконт осознал, что ему в руки попала вещь не его калибра, и подарил её королю. Очень изящно. И король окажется вроде как должен.

— В любом случае, — продолжил граф, — король не оставит такой подарок без ответа. Особенно если это и вправду шпага Эль Сида. Полагаю, вас не только помилуют, но и наградят. Если, конечно, не вмешаются ваши недоброжелатели при дворе.

— У меня при дворе есть недоброжелатели? — поразился я.

Граф скривился — видимо, пожалел, что ляпнул лишнее, и сквозь зубы проговорил:

— Чего только не бывает при дворе. И кого там только нет.

— Только упаси господи, не подумайте, что я навязываю вам это решение, — поспешно сменил тему граф. — Это всего лишь совет. Следовать ему или нет — решать вам.

— Знаете, господин де Монфор, мне кажется, вы дали мне очень ценный и мудрый совет. Я вам безмерно за него благодарен. И я решил ему последовать.

Я встал, взял шпагу обеими руками и протянул её губернатору.

— Господин де Монтиньяк, ваше превосходительство, как представителю короля на этом острове, я прошу вас передать его величеству королю Франциску IV эту шпагу в качестве подарка.

Губернатор вскочил и, сильно нервничая, торжественно принял шпагу.

— Виконт де Ривен, можете не сомневаться: ваш подарок будет доставлен его величеству вместе с моим письмом, где я подробно опишу ваш героизм, проявленный при отражении касталийского нападения на владения его величества.

Губернатор с достоинством поклонился. Я ответил тем же.

Граф смотрел на эту сцену с загадочной улыбкой, которая благодаря шраму выглядела зловеще. Он дождался, пока мы с губернатором закончили с формальными расшаркиваниями, и огорошил меня новым вопросом:

— Вы уже решили, виконт, какую долю попросите с семейства Жабо за найденный груз?

— Долю? — удивился я.

— Ну как же, — деланно удивился граф. — Вы нашли пропавший груз мэтра Жабо, за это вам полагается награда. Не так ли, господин де Монтиньяк? — обратился он к губернатору.

— Точно так, — уверенно закивал тот. — Как я сам об этом не подумал.

Это что же получается, я могу на ровном месте заработать? Как-то это слишком хорошо звучит.

— Вы хотите сказать, что я могу пойти к мэтру Жабо, рассказать ему о грузе на Острове Скелета и мне за это заплатят? — уточнил я.

— Именно так, дорогой виконт, — радостно подтвердил губернатор.

Где-то же должен быть подвох.

— Не знаю, господа, как-то это звучит… Не будет ли урона чести в таком поступке?

— Вы хотите сказать, виконт, что я предлагаю вам нечто бесчестное? — холодно спросил граф.

Он сощурился, будто целился в меня. Я перевёл взгляд на губернатора, но помощи не дождался — тот побледнел и напрягся. Я снова посмотрел на де Монфора. Спрашивается, какого черта ты лезешь в бутылку? А так хорошо сидели.

— Прошу меня извинить, граф, видимо, я неправильно выразился, — выдал я ледяным тоном.

Вот только продолжи в том же духе,

— Эх, молодость, молодость, — усмехнулся граф. — Впрочем, ваша щепетильность, виконт, мне даже импонирует.

Он явно решил не обострять. И вообще, странно всё это. Весь разговор он отыгрывает доброго дядюшку. Прям Дед Мороз. При этом губернатор его боится до дрожи. Да и сам граф производит впечатление человека, который скорее отнимает, чем даёт. Ни в жизнь не поверю, что он просто так мне помогает. Есть у него какой-то интерес, только непонятно какой.

— Можете не сомневаться, господин де Ривен, — продолжил граф, — в том, чтобы получить долю с торгового дома Жабо, нет никакого бесчестия. Вы же не сочли бы бесчестным собирать налоги на своей земле. Здесь то же самое.

О как. Доходчиво объяснил, между прочим.

— Благодарю за разъяснения, господин де Монфор, — улыбнулся я максимально любезно. — Вы мне очень помогли. Поверьте, я не забуду этого.

— Полноте, друг мой, какие могут быть счёты.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Изабель. Мы тут же вскочили.

— Антуан, вы вернулись! Вы живы! — бросилась она ко мне.

Я испугался, что она, как Луиза, кинется мне на шею. Только этого не хватало. Я вытянул руки навстречу, и она вложила в них свои.

— Счастлив вас видеть, Изабель. Вы как всегда ослепительно выглядите, — улыбнулся я.

Признаться, она и вправду выглядела великолепно.

— Вы немедленно должны рассказать мне обо всём, что с вами приключилось! — потребовала Изабель.

И при этом так на меня смотрела… За такой взгляд я был готов ещё в десяток дуэлей ввязаться. Мы по-прежнему держались за руки, и этот взгляд… Со стороны, наверное, это выглядело слишком. Надо было остановиться, пока не поздно.

— Кхм, кхм, — раздалось позади.

Изабель встрепенулась, вырвала руки и покраснела.

— Простите, граф, я вас не заметила, — опустила она глаза.

— Ничего страшного, мадемуазель. Я как раз собирался уходить. Мне нужно решить один вопрос с капитаном моего корабля.

— Господа, рад был повидаться, — начал прощаться граф. — Надеюсь, виконт, мы ещё увидимся. Мадемуазель, рад вас видеть. Вы и вправду замечательно выглядите. Надеюсь, увидеть вас вечером. Всего хорошего, господа. Мадемуазель.

Граф приложил руку к шляпе и вышел. Губернатор проводил его взглядом, дождался, пока дверь закроется, потом посмотрел на дочь и недовольно покачал головой. Изабель смутилась ещё больше.

— Дорогой виконт, мы с Изабель приглашаем вас поужинать с нами сегодня вечером. Надеюсь, у вас нет других планов.

— Никаких других планов, — вмешалась Изабель. — Антуан, вы просто обязаны прийти.

— Это честь для меня, — улыбнулся я. — Конечно, я буду. Есть только одна проблема: за время моих приключений я так наголодался, что боюсь вас объесть.

Изабель округлила глаза — то ли не поняла шутку, то ли приняла всерьёз. Зато губернатор оценил и улыбнулся.

— Мы запасёмся провизией заранее, виконт. Уверен, сможем вас накормить досыта.

До Изабель наконец дошло, и она весело засмеялась. Чёрт, ну до чего хороша. Пора сваливать, пока я не влип в очередной раз.

— Пожалуй, мне пора, — начал я прощаться.

Изабель попыталась возразить, но отец зыркнул на неё, и она затихла.

— Хочу предупредить вас, виконт, — сказал губернатор, провожая меня до двери. — Будьте осторожны с графом де Монфором. Это очень влиятельный человек. Его считают правой рукой герцога Арлеанского. А герцог — родной дядя нашего короля. Надеюсь, вы меня правильно поймёте и сделаете выводы.

— Благодарю, господин де Монтиньяк. Я обязательно прислушаюсь к вашим советам.

— Ну вот и славно. И не забудьте — к семи часам ждём вас к ужину. Граф де Монфор, кстати, тоже будет. Он живёт у нас, так что избежать встречи не выйдет.

— Да, чуть не забыл… — спохватился я уже у двери. — Господин де Монтиньяк, я хотел попросить вас насчёт Жана. Слышал, он попал в тюрьму. Нельзя ли его отпустить? Этот человек сильно помог мне той ночью — сражался с касталийцами как лев.

Губернатор поморщился.

— Да, мне доложили о ваших подвигах, но… а, ладно. Ради вас, дорогой виконт, я его помилую. Вы сможете забрать его с гарнизонной гауптвахты после обеда. Я распоряжусь.

Когда за Антуаном закрылась дверь, губернатор повернулся к дочери.

— Изабель, мне надо с тобой серьёзно поговорить.

Он прошёл к своему креслу, задумчиво опустился в него и указал дочери на стул напротив.

— Садись, дочь моя. Разговор будет долгий.

Девушка неуверенно села.

— Папа, я понимаю, эта сцена выглядела несколько… — она запнулась, подбирая слово, но так и не нашла. — Особенно для графа де Монфора. Но ты же знаешь, мы с Антуаном друзья детства.

— Понимаю, дочка. Не переживай. Ничего страшного не случилось. Наоборот — в некотором смысле, это даже хорошо. Но я не об этом хотел поговорить.

— Не об этом? А о чём?

— Понимаешь, Изабель, в твоём возрасте уже пора задуматься о замужестве.

— Что ты говоришь, папа, — смутилась девушка.

— Я говорю, что пора думать о твоём замужестве. И мысли у меня не самые весёлые. На этом проклятом острове нет ни одного достойного тебя жениха. Дворян-то всего человек пять.

— А… — начала было Изабель, но осеклась и покраснела.

— Ты хотела сказать: «Антуан»? — усмехнулся губернатор. — Я тоже о нём думаю.

— Правда?

— Правда. Но здесь есть ряд подводных камней. Ты уже взрослая, дочка, и я надеюсь, ты правильно поймёшь мои слова. Де Ривены — знатный и древний род. Очень древний и очень знатный. Ты заметила, как этот молодой негодяй резко изменил поведение, когда услышал имя де Ривен?

— Ты про того мерзкого касталийца? Конечно, заметила. Он смотрел на нас как на пустое место, а когда Антуан представился, его будто подменили. Он как будто признал Антуана равным. Единственного из всех.

— Не «как будто», а именно так. Этот негодяй, как выяснилось, правнук самого Эль Сида.

— Эль Сида? — не поняла девушка.

— Легендарный герой Касталии. Сто лет назад он командовал войсками в решающем сражении с маврами. Он спас Касталию и, возможно, весь Мейнленд. Так что де Арагоны — тоже славный и древний род. Такой же древний, как и де Ривены. Я хочу сказать, что в обычной ситуации де Ривены даже не посмотрели бы в нашу сторону. Но Антуан — ссыльный. К тому же последний из рода. И между вами определённо что-то есть.

— Ну что ты такое говоришь, папа. Антуан даже не смотрит в мою сторону.

— Не смотрит? — усмехнулся отец. — По-моему, он только на тебя и смотрел. Оторваться не мог.

— Правда? — обрадовалась Изабель.

— Правда. Ещё какая правда. К тому же разве

— Просто он очень храбрый и благородный.

— Это да. В чём ему не откажешь, так это в храбрости и благородстве. Я до сих пор будто наяву слышу его слова: «Пусть я умру, но я не струшу». Очень достойный молодой человек. Вот только он ссыльный. Выдавать дочь за ссыльного… не о таком я мечтал.

— Какая разница, ссыльный он или нет?

— Вон как ты заговорила! А кто только что утверждал, что между вами ничего нет? — по-доброму засмеялся губернатор. — Ладно, не смущайся. Дело в том, что с твоим Антуаном кое-что произошло. Кое-что важное.

— Что? — спросила Изабель, и глаза её загорелись любопытством.

— Антуан подарил его величеству фамильную шпагу де Арагонов.

Изабель нахмурилась, пытаясь осмыслить сказанное.

— После такого подарка наш король должен помиловать виконта. Он перестанет быть ссыльным, — пояснил губернатор.

— Это же замечательно! — подалась вперёд девушка.

— Замечательно. Но как только виконта помилуют, к нему выстроится длинная очередь из родителей, желающих выдать за него своих дочерей. Я хочу сказать, из никому не нужного оборванца он превратится в очень перспективного жениха.

— Но это же ужасно!

— Именно. Поэтому я хочу, дочь моя, чтобы ты, пока он здесь, проявила к нему максимум внимания. Я даже готов закрыть глаза на некоторые невинные вольности с твоей стороны. Очень невинные. В ограниченном виде.

— Ты что, предлагаешь мне ему на шею вешаться? — возмутилась девушка.

— Я не предлагаю тебе вешаться ему на шею. Ты сама говорила, что вы с ним друзья детства. Вот и пользуйся этим. Я даже оставлю вас наедине. Ненадолго. Надо, чтобы вы стали женихом и невестой до того, как он отсюда уедет. А ещё лучше — чтобы вы поженились до этого момента.

* * *

Кабинет губернатора я покидал в глубокой задумчивости. На меня навалилось столько всего, что непонятно, с чего начать. Шпага Эль Сида, странное расположение графа, доля с товаров Жабо. Но больше всего поразили слова о недоброжелателях при королевском дворе. Если вдуматься, это звучало невероятно. Сам я при дворе никогда не был и никого там не знал. Старые враги рода? С чего вдруг? От моего рода, считай, никого не осталось. Да и не слышал я никогда ни о каких-то врагах. И тем не менее граф явно имел в виду кого-то конкретного. Кого? Надо же — у меня есть могущественные враги, а я о них даже не подозреваю.

Я так увлёкся размышлениями, что не заметил, как вышел из центра городка. Куда меня понесло? Похоже, я потопал к Луизе. Интересно, зачем? К тому же Луизы, наверное, нет дома. Я замер возле какого-то забора, пытаясь понять, куда идти дальше.

В этот момент раздался выстрел. Пуля с глухим стуком вошла в забор в полуметре от меня. Я удивлённо оглянулся. В полусотне метров какой-то мужчина с ружьём бежал в сторону джунглей. Быстро бежал. Это что сейчас было? Покушение? Что вообще происходит? Я посмотрел вслед убегающему. Ещё один идиот решил скрыться от меня в джунглях? Ну сейчас я тебе устрою догонялки.

Не долго думая, я рванул за ним. Через несколько минут мы влетели в джунгли. Сначала мужчина бежал по тропе, потом свернул с неё. Ну и дурак. Чтобы бегать по джунглям, нужен особый навык. Спина несостоявшегося убийцы мелькала впереди, и я уверенно ломился за ним через кустарник. Внезапно он исчез. Вот только что я видел его спину, и вот её нет. Я добежал до места, где видел его в последний раз, и растерянно оглянулся. Никого. Как это вообще? Я не разглядел нападавшего, но то, что он был белым, не вызывало сомнений. Ладно бы туземец от меня скрылся — это было бы понятно. Но белый? Что за чертовщина?

Расстроившись, я развернулся, чтобы идти обратно в город, и в этот момент что-то тяжёлое ударило меня по голове. Свет померк, и я потерял сознание.

Очнулся я от того, что меня тащили по джунглям. Попытался пошевелиться и понял, что руки связаны. И ноги тоже. Опять? Дежавю какое-то. Правда, в этот раз руки были связаны спереди, что уже полегче. Я решил не подавать виду, что пришёл в себя — сначала надо собрать информацию.

Меня вытащили на поляну и прислонили к дереву.

— Хватит притворяться, малой. Я знаю, ты уже очухался, — сказал грубый мужской голос на чистом лауренском.

Я открыл глаза. Передо мной стоял высокий крепкий мужчина. Белый. Ручищи — как лопаты.

— Я тебя знаю. Ты охотник. Приятель Жана.

— Точно. Охотник, — усмехнулся верзила. — Я надеялся, малой, что ты сделаешь такую глупость и побежишь за мной. Давно заметил, что ты парень отчаянный.

Вот же я идиот. С чего я вообще решил, что я единственный белый, который спокойно чувствует себя в джунглях? Надо было хоть одну единичку в интеллект вложить. Может, тогда не попадал бы в такие идиотские ситуации раз за разом. И кто мне мешал таскать с собой Ворона? С ним бы ко мне ни зомби, ни этот урод не подобрались.

Стоп. Ворон. Он мой фамильяр, и у меня с ним какая-то связь. Я даже сейчас чувствую его. Может, я смогу позвать его мысленно? Я напрягся и изо всех сил мысленно крикнул:

— Ворон! На помощь!

И даже не удивился, когда почувствовал, что он услышал и помчался ко мне. Попытался передать ему своё местоположение, но понял, что это бесполезно. Во-первых, я сам не знаю, где я. Во-вторых, если я чувствую Ворона, то он уж точно чувствует меня.

Ладно. Сейчас главное — тянуть время.

— Тебя зовут Гаспар… хотя нет, не Гаспар. Гастон.

— А у тебя хорошая память, малой. Помнишь даже каторжника вроде меня. Не зря Жан о тебе хорошо отзывался.

— Так ты тоже каторжник? Как Жан?

— Именно, малой. Как Жан.

— И что мы здесь делаем, Гастон?

— Увы, малой, я подрядился тебя убить. Так что мы здесь тебя убиваем.

— Кто-то меня заказал? — новость скорее удивила меня, чем испугала. — Кому я нужен?

— Честно говоря, сам удивлён, — признался каторжник. — Но сам понимаешь, в нашем деле вопросы задавать не принято.

Всё страньше и страньше. Кто мог меня заказать? За что? Какой толк кому-то на острове от моей смерти? Разве что…

Глава 33

Кто мог меня заказать? За что? Какой толк кому-то на острове от моей смерти? Разве что…

— Меня заказал Макандал, —

— Что? Какой ещё Макадал? — удивление на лице Гастона было искренним.

— Туземный колдун Макандал.

— Я, похоже, слишком сильно ударил тебя по голове, малой. Какой ещё туземный колдун? Я с этими ленивыми обезьянами сроду дел не имел. Хотя девки у них — огонь. Ты вон со своей неплохо так зажигаешь, — засмеялся он. — Что, удивлён? Я за тобой присматривал какое-то время. Ты парень не промах. И со служанкой своей кувыркаешься, и нашу скромницу Луизу оприходовал, да ещё и на губернаторскую дочку облизываешься. Молодец, парень. Так и надо.

Однако, какой болтливый убийца мне попался. Надо этим пользоваться.

— Если не колдун, то кто? Кто меня заказал?

— Извини, малой, но в моей профессии не принято выдавать имя заказчика.

— Так я всё равно скоро умру. Какая разница, узнаю или нет?

— А ты и вправду храбрый парнишка. Так спокойно о смерти говоришь. Но всё равно. Правила есть правила.

Вот же упёртая скотина.

— И какого тебе, Гастон, убивать своего брата-ссыльного? — решил зайти я с другой стороны.

— Вот ты, малой, посмеиваешься надо мной, а мне и вправду в падлу. Убивать своего, ссыльного, да ещё и по заказу вертухая — хуже не придумаешь. Да только слишком хорошие деньги за тебя дают. К тому же обещали отмазать от этого бешеного графа.

— Что ещё за бешеный граф? — спросил я. Оговорку про «вертухая» я не пропустил, но спрашивать напрямую не стал. Похоже, этому типу глубоко наплевать на заказчика. Имя он не называет просто из принципа. Так что, если его разговорить, может выдать ещё какую-нибудь деталь.

— Да приплыл тут один. Вербует народ для похода к центру континента. Аж самим королём наделён правом набирать ссыльных. Дескать, мы привыкшие к джунглям и климату. Всем, кто согласится, обещают помилование. Только в гробу я видел такое помилование. Видел я глаза того графа. И про водопад этот тоже слышал. Половина, как минимум, в этом походе поляжет. И угадай, кого будут направлять в самые опасные места первыми?

— Погоди, — я услышал про водопад и внутри всё встрепенулось. — Ты хочешь сказать, граф де Монфор ведёт экспедицию к водопаду Нгала-Мбе?

— Точно. Нгала чего-то там. Это, скажу я тебе, не экспедиция. Это отряд смертников.

Гастон сплюнул, посмотрел вдаль, потом перевёл взгляд на меня.

— Парень, я понимаю, ты мне зубы заговариваешь. Только ничего у тебя не выйдет. Никто сюда не придёт и тебя не спасёт. А хочешь ещё немного пожить — лучше расскажи, как ты с Луизой развлекался. Очень люблю я такие рассказы. Ох, эта сучка и орала ночью.

— Ещё раз назовёшь её сучкой — и я тебе морду набью, — процедил я сквозь зубы.

Луиза — моя… не знаю, кем она мне доводится. Любовница? Содержанка? Но она моя женщина. И я не позволю всяким ублюдкам её оскорблять.

Гастон расхохотался.

— А ты хорош, малой. Не поверишь, но прям всю душу мне корежит от того, что придётся тебя убивать. Но уж больно хорошие деньги за тебя предложили.

— Кстати, сколько? Сколько дают за мою жизнь?

— Тебе какая разница, малой?

— Может, я больше дам?

— А у тебя что-то ещё осталось?

— В смысле, «что-то»? — не понял я.

— Так я у тебя много добра забрал. Денег — аж восемьдесят монет. Пистолет — тот, что монет на пятьсот потянет минимум. Жалко, приметный — не получится быстро продать. Шпага… не разбираюсь я в шпагах, но видно, что вещь дорогая.

— Получается, ты не только убийца, но и грабитель?

— Так не пропадать же добру.

— Тоже верно, — усмехнулся я. — Были у меня ещё две козы, но туземцы их сожрали. А больше ничего нет.

Ворон уже нарезал круги над нами, ожидая сигнала к атаке. Вот только его искра этого верзилу не убьёт. В лучшем случае ошеломит секунд на тридцать, а за это время я не успею его добить. Мне же надо сначала развязаться, потом добраться до оружия… Я лихорадочно закидывал осколки восхождения, поднимая Ворону уровень. Четвёртый уровень, и два очка таланта.

— Ну всё, малой, как бы неприятно мне ни было, пора тебя кончать. Можешь прочесть молитву, если хочешь.

— Хочу, — буркнул я.

Я закрыл глаза и нырнул в интерфейс. Одно очко вложил в заклинание, надеясь, что третья «Искра» не потребует слишком много маны. «Искра 3» требовала сорок единиц. Впритык. У Ворона как раз сорок маны — он сможет атаковать только один раз. И что-то я сомневаюсь, что одной искры будет достаточно. Я снова заглянул в интерфейс и заметил новую строчку: «Огненный шар — 0». Ничего себе. У Ворона открылась новая ветка заклинаний? Огненный шар — звучит перспективно. Может, вложить второе очко в него?

— Малой, ты что, про себя молитву читаешь? — прервал меня Гастон.

— Нет, я перебираю в памяти молитвы и выбираю подходящую к случаю. Не мешай.

— Ты особо не борзей, парень. Считаю до десяти. Если не начнёшь читать молитву — умрёшь без неё.

Я кивнул и снова закрыл глаза. Что я теряю? Вкладывать в «Искру 4» смысла нет — маны не хватит. Вкладывать в интеллект — мана вырастет до пятидесяти, но ситуацию это не спасёт. Значит, решено: вкладываю в «Огненный шар». Получился «Огненный шар 1». Заклинание требует двадцать единиц маны. Значит, Ворон сможет выстрелить дважды. Или использовать «Искру 3» один раз. Что выбрать?

— Всё, малой, время вышло.

Я глянул на Гастона, вернее, на его дурацкую шляпу. Она могла принять часть урона на себя. Вот же, блин.

— Гастон, как насчёт последнего желания?

— Малой, ты вообще охренел? Я с тобой и за жизнь поболтал, и молитву дал выбрать. Теперь тебе желание подавай?

— Гастон, при твоём образе жизни ты ведь тоже можешь однажды оказаться на моём месте. Представь, что ты почувствуешь, если тебе откажут в последнем желании. А если ты сейчас не исполнишь моё, то тебе точно откажут.

Гастон заиграл желваками, потом буркнул:

— Что у тебя за желание?

— Я хочу, чтобы пока я читаю молитву, ты снял шляпу.

— Чего? — вытаращил глаза убийца.

— Я хочу, чтобы ты проявил уважение к моей молитве и снял шляпу.

— Парень, ты точно долбанутый.

— Ну так исполнишь моё желание?

Гастон пожал плечами и снял шляпу. Я принялся читать молитву на латыни.

Я не видел, как Ворон свалился в пике. Но благодаря нашей связи я чувствовал, как он сложил крылья и камнем понёсся вниз, набирая скорость. Как только я произнёс «Аминь», из его распахнутого клюва вылетело крохотное солнце — размером с крупную виноградину — и на

Я не стал ждать, пока он очухается. Извернувшись, я прыгнул к шпаге, которая валялась в нескольких метрах. Выхватил её из ножен обратным хватом, встал на колени и, подпрыгивая на коленях, добрался до Гастона. Вознёс шпагу над головой и буквально пригвоздил его к земле, будто бабочку к гербарию.

Гастон замолк и обмяк. Ну вот и всё.

* * *

К гауптвахте я двинулся, испытывая сложный букет чувств. С одной стороны, на поясе у несостоявшегося убийцы я нашёл аж сто золотых монет. Это не считая моих восьмидесяти плюс тесак и неплохое охотничье ружьё. Да я теперь богач. С другой стороны, пьяному ёжику понятно, откуда у нищего охотника сто золотых. Это что за «вертухай» такой, что разорился на такую сумму? Явно не рядовой солдат гарнизона. Те таких денег, наверное, и в руках-то не держали. Получается, это кто-то из офицеров? На самом деле, даже для офицеров сумма приличная. Разве что губернатор? Да ну, бред. Ему-то это зачем.

Хорошенькое дело: теперь в джунглях меня под каждым кустом может ожидать очередной ученик Макандала, а в городе любой встречный может пырнуть в меня ножом. Или выстрелить из подворотни.

— Скажи мне, дружище, — бросил я Ворону, — не кажется ли тебе, что этот остров становится для нас слишком опасным местом?

Пернатый меня проигнорировал. Дескать, ты у нас начальник, ты и думай, а моё дело — огнём метать. Огнём метать, кстати, у него получилось просто великолепно. Огненный шар череп Гастона не пробил, но, сдаётся мне, мозги ему вскипятил. Думаю, этот урод и без моего удара шпагой подох бы. Впрочем, ничуть не жалею о том, что добил местного киллера. Так надёжней.

Чем больше я думал о разговоре с Гастоном, тем больше мне казалось, что это сама судьба послала мне предупреждение и одновременно указала направление. Экспедиция к затерянному городу возле водопада Нгала-Мбе. Мне нужно как-то попасть в эту экспедицию. Ко всему прочему, если верить Гастону, граф наделён полномочиями миловать ссыльных. Вряд ли, конечно, это в прямом смысле слова распространяется на меня. Я ведь иду по «политической» статье. Но подаренная королю шпага плюс положенная амнистия… Надо только как-то уговорить графа на эту авантюру. Вот только как? Граф не похож на человека, которого легко уговорить. С другой стороны, он всю дорогу демонстрировал мне своё расположение. Надо найти способ. Это решит все мои проблемы на острове. Я уж не говорю о том, что шанс попасть в долину, где растёт цветок Марехи-са, упускать нельзя. А то, что экспедиция обещает быть опасной — так ещё неизвестно, где для меня опаснее. В экспедиции или здесь, на острове.

Почему-то больше всего меня расстраивало, что я изгваздал новый костюм. Вот в чём теперь на ужин к губернатору идти? Главное, денег у меня хватит, чтобы десять костюмов себе купить, но на ужин мне идти через несколько часов. Где я за несколько часов новый костюм найду? Свинство.

Дежурный офицер на гауптвахте радостно меня поприветствовал. Я сначала удивился, а потом вспомнил — я же теперь герой и местная знаменитость. Насчёт Жана он был предупреждён, так что заключённого мне выдали без проволочек.

Жан, увидев меня, обрадовался донельзя.

— Ты живой! — воскликнул бывший каторжник и протянул руку, чтобы хлопнуть меня по плечу. Однако нарвавшись на мой сердитый взгляд, осекся и продолжил уже более вежливо:

— Я знал, ваша милость, что вы выберетесь. Но не думал, что так скоро.

— Есть хочешь? — прервал я его излияния радости.

— А как же. Ещё как хочу! — ещё больше обрадовался Жан.

— Тогда веди в какой-нибудь трактир поприличнее. И на, возьми это. — Я протянул ему трофейное ружьё и тесак.

— Это же ружьё Гастона, — удивлённо посмотрел на меня Жан.

— Нет больше Гастона.

И я рассказал ему про заказ и попытку моего убийства.

— Так что попробуй узнать, кто заказал Гастону моё убийство. Что за «вертухай» такой, — закончил я.

Жан принял новость об убийстве своего приятеля с философским спокойствием. Повесил ружьё на плечо и потопал дальше.

В трактире мне обрадовались, как родному. Выделили почётное место в уголочке и пообещали всё самое лучшее. У меня почти не было опыта хождения по трактирам, так что заказ я доверил Жану.

— Ваша милость, — начал Жан, быстро покончив с первым блюдом. — Меня в экспедицию записали. Я пытался отбрехаться, да меня и слушать не стали.

Я пожал плечами.

— Так тебе вроде за это помилование будет.

— Да какое там помилование. Сколько уже нашего брата сгинуло в этих экспедициях. А этим в Меровиле всё неймётся.

— Не думаю, что смогу что-то сделать, — ответил я. — Разве что сам туда запишусь, — добавил я мысленно.

Жан услышал меня, как-то сник и задумался, напряжённо что-то прикидывая. Небось прикидывает, как сбежать.

За столом воцарилось молчание. В этот момент к нам подошёл пожилой мужчина субтильной наружности.

— Виконт де Ривен? — вежливо обратился он ко мне.

Надеюсь, он не за автографом.

— К вашим услугам, сударь. С кем имею честь?

— Меня зовут Антуан Гоше. Я стряпчий.

— Стряпчий? — удивился я.

— Вернее, был стряпчим, пока не стал ссыльным, — повинился Антуан Гоше.

— Понимаю, — хотя на самом деле я ничего не понимал. Какой ещё стряпчий?

— Дело в том, что мой поручитель оставил письмо для вас.

— Письмо для меня? — ещё больше удивился я. — От кого? Хотя дайте угадаю. Имени поручителя вы назвать не можете.

— Напротив, господин де Ривен, имя поручителя я назвать могу. Дело в том, что моего поручителя зовут, вернее звали, граф де Ривен. Это ваш отец, виконт.

— Мой отец поручил вам передать мне письмо? Как-то это странно, вы не находите?

— Не мое дело рассуждать о странности поступков моих клиентов, господин де Ривен. Ваш отец поручил мне передать вам письмо, когда, цитирую: «мой сын станет достаточно взрослым». Полагаю, человек, который несколько дней назад дрался на дуэли, защищая честь дамы, а потом сумел вернуться из плена, — достаточно взрослый. Поэтому я принял решение передать вам письмо.

Господин Гоше вынул из внутреннего кармана потрёпанного сюртука большой конверт, запечатанный сургучной печатью, и церемонно передал его мне.

Конверт как конверт. Я вскрыл печать и вынул сложенный лист бумаги.

Сын мой.

Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых.

Прежде всего я хотел бы попросить у тебя прощения. Прости,

Я никогда не говорил с тобой о том, что с нами произошло. Потому что не хотел взваливать на тебя всё это, пока ты был слишком мал. Но увы, жизнь повернулась так, что никого другого не осталось. Теперь это твоя ноша.

Знай же, Антуан, я не виновен. Все обвинения против меня — ложь и клевета.

В то злополучное утро барон д’Англе, человек, которого я считал своим другом, попросил меня подменить его. Якобы герцог Амбуазский, которому мы служили, приказал ему доставить письмо в аббатство Сен-Пьер, но барон якобы занемог. Мне надо всего лишь доставить письмо вместо него.

Я не усмотрел в этой просьбе ничего особенного. В конце концов, помощь друзьям — одна из важнейших обязанностей дворянина, поэтому я взялся выполнить поручение нашего сеньора. Письмо было запечатано печатью герцога, и его же рукой было написано имя получателя. Я был знаком с графом де Шанталем — несколько мрачным господином, с которым мы не были близки. Он также служил герцогу Амбуазскому, и мы несколько раз пересекались.

Герцог отправил с надёжным человеком срочное письмо своему вассалу, который находился в аббатстве Сен-Пьер в нескольких лье от Меровиля. Что в этом задании могло вызвать у меня подозрение?

Странности начались в аббатстве. Оно выглядело так, будто перешло на осадное положение. Ворота охраняли наёмники из роты господина де Виза. На территории аббатства я нашел несколько дворян со своими людьми, вооружёнными до зубов. Командовал граф де Шанталь — бледный и напряжённый, как перед серьёзной битвой. Он поприветствовал меня в своей обычной мрачной манере, принял письмо и прочитал. После чего обратился к собравшимся:

— Итак, господа, свершилось. Мы получили прямой приказ от нашего сеньора, герцога Амбуазского.

Он зачитал письмо, из которого следовало, что всем собравшимся здесь силам надлежит атаковать карету, которая после полудня в сопровождении сотни охраны проследует мимо аббатства в сторону Меровиля. Необходимо убить всех, кто будет находиться в карете. Граф де Шанталь должен лично убедиться, что все пассажиры кареты мертвы. И, что самое неприятное, в письме отдельно указывалось, что податель письма, то есть я, на время этой акции перехожу в подчинение графа. Что означало, что я также должен участвовать в этом сомнительном мероприятии.

То, что от этого задания дурно пахнет, я понял сразу. Граф де Шанталь, увидев мои сомнения, протянул мне письмо и позволил убедиться лично. В письме твёрдой рукой герцога был написан приказ, не допускавший двойного толкования, и я был вынужден подчиниться.

Однако после обеда ожидаемая карета не обнаружилась. Зато обнаружился полк королевских мушкетёров, которые окружили аббатство и именем короля потребовали нашей сдачи. Наёмники на воротах вступили в переговоры и вскоре перешли на их сторону. Я и несколько других дворян, которые, по-видимому, так же, как и я, не понимали, что происходит, решили сдаться. В конце концов, таков был приказ короля.

Граф де Шанталь с остальными заперлись в часовне и стали готовиться к штурму. Через два часа мушкетёры пошли на приступ. Осаждённые сражались отчаянно, и вид этого сражения недвусмысленно намекал, что я вляпался во что-то очень плохое. Граф де Шанталь погиб во время штурма, как и некоторые другие дворяне. Остальные сдались. Нас под конвоем отвезли в крепость Шатле, где держали в вонючих камерах.

Только через несколько дней начались допросы, и я наконец понял, что произошло. Оказывается, все собравшиеся в аббатстве готовились не много ни мало к покушению на короля. Это именно Франциск IV должен был находиться в карете, и именно в его смерти, согласно инструкции, должен был убедиться граф де Шанталь.

Дальше — больше. Выяснилось, что письмо фальшивка. Почерк герцога был искусно подделан — это легко доказали умельцы из следствия. Печать также была подделана, что тоже выяснилось при скрупулёзном сравнении с настоящей печатью герцога Амбуазского. Поскольку письмо привёз я, именно ко мне возник главный вопрос: где я взял это письмо? Кто мне его вручил? Ведь очевидно, что отправитель письма и есть главный заговорщик.

Я честно ответил: письмо мне вручил барон д’Англе. Однако барон заявил, что никаких писем мне не вручал, и по совершенно непонятной для меня причине дознаватели безоговорочно верили ему, а не мне. Снова и снова мне задавали один и тот же вопрос: кто вручил мне письмо? Я снова и снова отвечал одно и то же, но меня обвиняли во лжи и в попытке очернить честное имя барона. Мне так и не удалось убедить лейтенанта Люка, который вёл следствие, что письмо я получил от барона д’Англе.

Меня приговорили к смертной казни. Однако за день до казни её заменили ссылкой на остров Зангиджар. Вместе со всей семьёй.

Теперь, Антуан, ты знаешь правду. И я, граф де Ривен, поручаю тебе, моему сыну, тяжёлую миссию. Ты должен отомстить негодяям, что ввергли наш род в столь позорное положение. И ты должен восстановить честное имя нашего рода.

Сын, я бы очень хотел оставить тебе в наследство земли, дворцы и богатую казну, а не эту ношу. Но получилось так, как получилось. Именно тебе выпала эта доля. Я верю, ты справишься. Поколения твоих предков с надеждой смотрят на тебя с небес.

Отомсти!

Отомсти за меня! Отомсти за свою мать! Отомсти за свою маленькую сестрёнку! Отомсти и восстанови доброе имя де Ривенов!

И да поможет тебе Бог.

Твой отец,

граф де Ривен.