В Сетуньском парке.

Глава 1

Понедельник. В лето 7435 - го года*, месяца февраля в 15 - й день (15 - е февраля 1927 - го года). Седмица 3 - я предуготовительная (сырная). Глас третий.

Москва. Петровский переулок. Здание Московского уголовного сыска.

Телефон пробуравил густую тишину кабинета. Секунду - другую Карл Иванович Петерс смотрел на аппарат, предаваясь тоске, когда раздражение всем достигает наивысшего предела. Он наслаждался тоской, и ему доставляло удовольствие раздражать себя, растравлять свою тоску, нагнетая ее мелкими деталями, телефонной ли трелью в ночной тиши кабинета, видом ли деревьев за окном, или грязными носками собственных туфель.

Потом он аккуратно поднял трубку:

-Слушаю, Петерс.

-Карл Иванович, здравствуйте, - раздалось на другом конце провода, и Петерс сразу узнал голос министра внутренних дел князя Ромодановского. - Не отвлекаю я вас от неотложных дел?

-Нет, Борис Викторович.

-Нет, стало быть, неотложных дел, а вы все же на месте, да в столь ранний час? Осваиваете новый кабинет и новое здание?

…Новое здание столичного уголовного сыска, расположившееся в Петровском переулке, на месте бывшей огромной усадьбы Долгоруких, позади театра Корша и шести почти одинаковых доходных домов, выполненных по проекту архитектора Обера, только - только было отстроено и теперь постепенно обживалось сотрудниками и службами. Асимметричное здание, отделенное от красной линии большим садом с прудом, отличалось исключительной целесообразностью и архитектурного замысла, и его исполнения. Здание было возведено как стальной каркас с железобетонными потолками. Балюстрады выполнены из монолитного бетона. Шесть этажей здания соединяли грузовые и пассажирские лифты. Основная лестница, видимая из панорамного окна над главным входом, представляла из себя железобетонную конструкцию, вмонтированную во внешнюю стену. Ступени и лестничные площадки покрыты гранитным покрытием, стены и потолки - твердым гипсом. К зданию примыкали два флигеля. Тёмный природный камень, из которого были сложены флигели, удачно оттенял оштукатуренный главный блок…

-Приходится. - ответил Петерс, чуть помолчав, - новое здание ему не нравилось.

-Час ранний, Карл Иванович, а вы уже не спите, бодрствуете?

-Ну, Борис Викторович, до Густава Флобера мне еще ой, как далеко, - хохотнул Петерс.

-Флобера? - переспросил Ромодановский. - Писателя, кажется?

-Именно. Вы,кстати, Борис Викторович, знаете, как он работал? В пору работы над романом «Госпожа Бовари» Гюстав Флобер обычно придерживался следующего распорядка дня: сон с четырех до десяти утра. С десяти до полудня он просматривал газеты, корреспонденцию, выпивал стакан холодной воды, принимал горячую ванну и беседовал с маменькой.

-С маменькой…

-Что? Простите, Борис Викторович, не расслышал…

-Я говорю, это так мило - беседовал с маменькой…

-А? Да…Так вот. В полдень Флобер слегка перекусывал и выпивал чашку горячего шоколада. Затем следовала часовая прогулка, и ещё в течение часа Флобер давал уроки. С трех дня до семи вечера писатель читал. Ещё два с половиной часа уходили на ужин и разговоры с маменькой. Наконец, в половине десятого вечера писатель садился непосредственно за свою литературную работу, которая продолжалась пять с половиной часов, до четырех до утра. Такого распорядка Гюстав Флобер придерживался с 1851 - го по 1856 - й год, пока шла работа над романом «Госпожа Бовари».

-Откуда у вас столь глубокие знания о Флобере? - спросил министр.

-Увлекался им в свое время, интересовался творчеством. - сказал Петерс. потирая правое колено.

Колено болело теперь постоянно, с прошлой недели. Болело пугающе - нудно, неприятно. Обычно устранить боль с воспалением Карлу Ивановичу помогала растирка на спирту, основу которой составлял горький перец. Надо было взять чайную ложку с сабельником, эту траву залить стаканом кипящей воды, и настаивать несколько часов. Еще можно было мелко натереть картошку, смешать ее с корневой частью хрена. Еще - смешать равные пропорции горчичного порошка с медом, содой. Накладывать компресс на пораженный участок на ночь…

Всевозможными народными рецептами его от души снабжала квартирная хозяйка, женщина милая, чуткая, но несколько старомодная, все время надеявшаяся на русский авось, и большая любительница послушать «радио» - конусный бумажный диффузор, укреплённый на металлических держателях, совмещённый с электромагнитным механизмом. Его все называли просто «радио», хотя это было неправильно. Настоящее радио, то есть ламповый вещательный приемник, не был большой редкостью, и при желании Карл Иванович мог бы его приобрести за небольшие деньги, но постоянно откладывал покупку. Массовая модель громкоговорителя проводного вещания его устраивала. Электрического сигнала, поступающего по проводам, было достаточно - квартирная хозяйка целыми днями могла слушать новостные программы, репортажи со всевозможных спортивных соревнований, концертные записи, радиоспектакли...

-Ну, бог с ним, с Флобером. Дела есть похлеще «Госпожи Бовари». Утреннюю сводку еще не просматривали?

-Нет.

-Есть известие…

-Что за известие, Борис Викторович?

-Известие, которое могло бы вызвать, да скорее всего, и вызовет, подлинное политическое потрясение: Борис Стомоняков, товарищ министра промышленности и торговли*, найден мертвым.

-Стомоняков? Та - а - к…

-Именно, Карл Иванович. Так. Мертв. И найден не в собственной квартире, а одном из прудов Сетуньского парка. Неподалеку от Потылихи. В воскресенье Стомоняков был за городом, на своей даче, с семьей. Около восьми часов вечера внезапно возвращается в Москву, причем едет не на свою городскую квартиру, а прямиком в министерство. Уединяется в своем кабинете. Около часа ночи дежурный чиновник увидел, как товарищ министра покинул здание министерства, при этом свою служебную машину вызывать не стал. Уехал на другой машине. Пока непонятно, что это была за машина, таксомотор, или его около министерства уже ждал чей - то автомобиль. Жена, удивленная отсутствием Стомонякова, пыталась связаться с ним по телефону - звонила несколько раз на городскую квартиру, затем на службу. Наконец, супруга чиновника, отбросив все условности, дозвонилась до министра Никольского. Тот поднял на ноги своих помощников, звонил и мне. Я распорядился, чтобы полиция этой же ночью распространила объявление о розыске «высокопоставленного должностного лица, близкого к правительственным кругам». Имя велел не указывать из предосторожности. На поиск Стомонякова направлено было полсотни полицейских. В шесть сорок сегодняшнего утра квартальный надзиратель из Потылихи, свернув с Воробьевского шоссе, углубился в Сетуньский парк и неподалеку от Нижнего Сетуньского пруда обнаружил пальто Стомонякова, а затем, недалеко от берега, в пруду, заметил и тело. Надзиратель вытащил из пальто бумажник. При виде нескольких визитных карточек его взяла оторопь, и он поднял тревогу. Через четверть часа на место происшествия прибыл участковый пристав. О том, что обнаружено тело, я, как министр внутренних дел, узнал почти сразу после случившегося - сами знаете, что такого рода происшествия докладываются незамедлительно. Узнал, однако, без подробностей, проливающих хоть какой - то свет на произошедшее. Впрочем, и того, что узнал, достаточно - информации, многочисленные, поступают ко мне отовсюду, из разных ведомств, из секретариата премьер - министра, из Кремля, из Государева дворца…Смерть Стомонякова, как вы понимаете, справедливо может вызвать подлинное политическое потрясение.

-Еще бы… - пробормотал Петерс.

-Ерничать изволите, Карл Иванович? Не ерничайте. На Москве каждому знакома седая аккуратная шевелюра и несколько старомодное красноречие Стомонякова, человека, ранее близко стоявшего к государю. Многие весьма ценили его серьезность и компетентность, а наиболее искушенные в политике Кремля знали, что им не так давно был побит рекорд служебного долголетия - пятнадцать лет на одном посту - сказал Ромодановский. - Фигура значимая, поэтому его смерть может породить множество противоречивых слухов и версий, еще более подогревающих любопытство. Вы меня понимаете, Карл Иванович?

-Не совсем.

-Всех будет интересовать вопрос: был ли убит Стомоняков или он сам лишил себя жизни? Не является ли его гибель только инсценировкой самоубийства? Делу постараются придать политический окрас - это ясно как божий день. - сказал министр.

-В политике я ни бельмеса не смыслю и не желаю смыслить, Борис Викторович.

-Это стыдно.

Петерс ответил суховатым тоном:

-У меня есть один знакомый…так, поросенок. Встретил меня давеча на улице, и дышит на меня дымом, пристает: «Чувствуешь, что я курю, чувствуешь?». Я говорю: «Табак». - «Да, впрочем, - говорит, - разве ты смыслишь что - нибудь в сигарах». Я говорю: «Дурак», говорю.

-Что вы говорите?

-То и говорю. В политике я не смыслю, и смыслить не желаю…Раз у людей избыток времени, потому что нет нужды работать, то они скучают. Скука - мать развлечений, а политика - развлечение. Я стараюсь держаться от таких дел подальше.

-Я вас понял. Чтобы не оставалось никаких сомнений относительно обстоятельств смерти Стомонякова, министр юстиции отдал приказ о проведении расследования. Вы, Карл Иванович, с нашей стороны, ведите расследование. И именно как по обычному уголовному преступлению.

-Трудно вести политическое дело, как обычное уголовное. - сказал Петерс. - Ведь я не занимаюсь политикой, я занимаюсь уголовщиной. Это правда.

На его счету было немало громких задержаний. Он лично, с перестрелкой, «брал» титулованного налетчика князя Белосельского - Белозерского - сиятельный бандит вместе с очаровательной сообщницей производил грабежи зажиточной публики. Петерс задерживал биржевого маклера Берлиона, продавшего братьям Спиридовичам акции несуществующей антрацитовой компании. Петерс схватил фальшивомонетчика Шнейдера, имевшего в Москве пять подпольных типографий, печатавших деньги. Петерс взял бандита Зеленого, насиловавшего и убивавшего свои жертвы - на счету душегуба, любившего содрать кожу со спины, было тринадцать человек…Были еще бомбист Раух, бросивший бомбу в буфете московского ипподрома после крупного проигрыша на тотализаторе, графиня Уварова, из ревности травившая горничных, изящный вор Ступин, цыган Мишка Бурнацэ, обманным путем завладевший драгоценностями у одной венценосной особы на семьсот тысяч рублей…Тучный, шумный, не очень - то сдержанный в выражениях, способный подчас и накричать, Карл Иванович пользовался уважением. Подкупали в нем смелость в решениях, их продуманность. Да и резкость старого сыскаря почти никогда не была обидной, так как он старался ругать за дело и, зная свою горячность, умел загладить вырвавшиеся несправедливые слова. В сыскной полиции у Петерса сложилась репутация удачливого сыщика. Ему частенько доставались тяжелые и запутанные дела, от которых открещивались другие. А он впрягался и рыл, и гиблые дела доводил до суда. Он не боялся крови, грязи и долгих, утомительных розысков.

-Я знаю. Вот и не втягивайтесь в политику. - после паузы, едва уловимой, сказал Ромодановский. - У нас в России секретных служб полным - полно, каждый станет норовить раздуть дело до размеров государственной важности и, несомненно, пожелает свести к нулю шансы обнаружить истинные мотивы происшедшего. Немыслимо, как у нас по сию пору заведено: каждый в своем уголке, каждый в свою дудку дудит, да по - своему…Поди, разбери, что он там дует - надувает…Так что ведите дело осторожно и аккуратно, старайтесь не наломать дров. Все материалы, полученные в ходе расследования, предоставьте в распоряжение представителей министерства юстиции. Но вы докладывайте о ходе расследования и лично мне…Должен сказать, что мотивы происшедшего могут крыться в финансовых обязательствах, которые существовали у Стомонякова. Могут, хотя я этого не утверждаю. Вы покопайтесь. Есть кое - какие материалы на Стомонякова и про его коммерческие кунштюки*, в том числе про махинации с кредитами. Ежели надо - предоставим материалы вам, я распоряжусь на этот счет. На ваше усмотрение. Поработайте с ними, изучите. Но, разумеется, аргументы пусть нанизывает судебное следствие. Пусть следствие работает и растущие сомнения превратит в обвинения. Не хватало еще, чтобы на нас обрушился гнев профессионалов корпуса юстиции, которые выразят свое возмущение тем, что мол, министр внутренних дел указывает виновных или что - то еще в таком роде. А то начнут задаваться вопросами: не стоит ли за этим стремление замять нежелательный политический скандал, не преподносят ли общественности скроенную по заказу версию происшествия, призванную умерить, или же наоборот, разжечь, страсти? Об этом нам всем необходимо помнить сейчас, Карл Иванович…Как вы знаете, конечно, вы прекрасно знаете, но в последние годы министерство внутренних дел, с политической точки зрения занимает крайне уязвимое положение. Церберы в Земском Соборе только и ждут, чтобы мы превысили свои юридические полномочия. Если будет брошена хоть тень подозрения на человека, близкого к государю, к трону, не располагая при этом неопровержимыми свидетельствами его виновности, от всех нас живого места не останется. И, как я считаю, справедливо. Мы должны доказать, что не пытаемся мешать политическим процессам, что нам можно верить. Как жена Цезаря, министерство внутренних дел должно быть вне подозрений.

-Я понимаю. Но не получится ли так, что в этом деле я стану козлом отпущения?

-С чего бы это? - искренне удивился министр.

-У меня есть сомнения. Дела, в которых замешаны люди политики, всегда приводят к неприятностям. Я опасаюсь возможных последствий. В любом случае, заявляю это прямо и сейчас - какую бы позицию по этому делу вы ни заняли, меня это не касается.

-Перестаньте. Дело очень серьезное. - скрипуче сказал Ромодановский. - В нем следует соблюдать конфиденциальность.

-Да - да…

-Не будем искать побудительные мотивы всех действий, направленных на спуск на тормозах этого дела.

-То есть? Не совсем вас понял, Борис Викторович….

-Я просто хотел сказать, что за происшествием со Стомоняковым стоят не только одни опасения за честь мундира и узковедомственные интересы.

-А что же еще? - спросил Петерс.

-Как что? Единство политической линии, полагаю…Разумеется, от министерства вы там, на месте, будете не один. Департамент Госохраны* также направит своего представителя. Я уже дал указание.

-Так…

-Пусть ваше присутствие на месте будет носить скорее протокольный характер. У ведомства юстиции есть свои специалисты, вполне, полагаю, надежные люди, но согласитесь, мы имеем право на особое внимание к подобного рода инцидентам?

-Разумеется. Я тоже так имею убеждение считать. - откликнулся Петерс с характерным акцентом прибалтийца.

-Будет правильно, если вы поможете советом профессионала, а если почувствуете необходимость - предложите посильную помощь в организации дознания силами столичного сыска. Но не настаивайте на ней. Если министерство юстиции представит свою версию, что - то вроде официально утвержденной истины, пусть так и будет. Но любые попытки изменить или опровергнуть ее мы должны будем расценивать как неповиновение власти, то есть вышестоящему начальству.

-А такие основания могут возникнуть?

-Могут. Смерть товарища министра может нанести удар по и так уже пошатнувшейся власти, и по государю. Мы все прекрасно знаем темные стороны некоторых особ и понимаем, что ни одна из них не заинтересована в том, чтобы полиция и газеты долго копошились в затянутом тиной прошлом Стомонякова. Пусть в сомнительном прошлом и темных делах покопаются судебные следователи, пусть разберутся в деле, пусть заглянут в скрытые от постороннего глаза уголки, приоткроют завесу над некоторыми тайнами. И вот еще…Постарайтесь по делу не давать газетчикам никакой информации.

-Это сложно. Для столицы любой чих - событие.

-Да, такое дело привлечет всех искателей дешевых сенсаций. - согласился Ромодановский.

-Я буду производить полный порядок. - сказал Петерс. - Я буду делать самое большое старание.

-Не сомневаюсь.

-Мне стоит взять кого - то с собой и поехать? - спросил Петерс.

-Никого с собой не берите. Поезжайте один. - ответил министр и, после небольшой паузы, добавил. - Там чинов и без того слетится немало…

==============

В лето 7435 - го года* - то есть «по старому счету» - счет годов по новому европейскому стилю («От Рождества Христова») был полуофициально введен в России с 1680 - го года. Старый счет времени велся от мифического «сотворения мира», которое якобы произошло в 5508 - м году до н.э.

товарищ министра промышленности и торговли* - Товарищ - заместитель или помощник начальствующего лица.

кунштюки* - кунштюк - это ловкий прием, фокус, забавная проделка.

Департамент Госохраны* - Департамент Государственной Охраны Министерства Внутренних Дел, сокр. ДЕПО, разг. Гохран.

Понедельник. В лето 7435 - го года, месяца февраля в 15 - й день (15 - е февраля 1927 - го года). Седмица 3 - я предуготовительная (сырная). Глас третий.

Москва. Сетуньский парк.

…Неповоротливый «штевер» заведующего Московским уголовным сыском Карла Ивановича Петерса въехал на аллею, небольшую, с рядом очень похожих друг на друга, хотя и живописных домов, поделенных, на английский лад, двумя входными дверями, на так называемые «семидетчт»* - отдельные полудома. Свой парадный вход, свой дворик, свой черный ход. В таких «семидетчт» и отдельных «хоумах» жили бесчисленные представители более или менее обеспеченных москвичей. Прямо за рядом одинаковых домов начинался Сетуньский парк…

Московское купечество, до неприличия разбогатевшее на военных поставках в Европу во время Большой Коалиционной войны, не знавшее куда девать несчитанные миллионы, щедрой рукой отпускало средства столичному градоначальству на постройку и реконструкцию всего и вся. В начале 1915 - го года часть долины реки Сетунь, от устья до Гладышевского озера, была отведена под огромный столичный лесопарк, с включением в него территорий Нескучного сада, Воробьевых гор, Кунцевского леса и новых парковых зон по долинам Сетуни и Раменки. Последние рядом инженерных мероприятий, предполагалось превратить в цепь больших озер. Будущие озера и окружающие их лесные массивы купечество желало использовать для спокойного, более интимного отдыха.

Проект парка был полностью лишён регулярности. Его изображение воспринималось как географическая карта крупного масштаба, более всего он напоминал английские межевые планы XVIII столетия, которые скрупулёзно фиксировали сложившиеся в результате бесчисленных случайностей разделения территории. В планировке отсутствовал какой - либо ведущий элемент. Все части парка должны были быть равномерно покрыты непритязательной сетью аллей и дорожек.

Поначалу отстроили гольф - клуб, озеленили овраги, что, наряду с инженерными сооружениями, сильно содействовало закреплению их склонов и прекращению оврагообразования. Речку Раменку, берущую начало от Воронцовских прудов на Теплостанской возвышенности, большей частью заключили в подземный коллектор. Расчистили русла ручьев, выкопали несколько искусственных прудиков, соединенных между собой аккуратными протоками, но вскоре признали нецелесообразным и нерациональным дальнейшее обводнение территории. Создание новых водоемов могло в корне изменить условия местности и обязательно отразилось бы на существующих зеленых массивах. Одна часть зелени, покрывающей будущий парк, могла быть затопленной, другая же оказалась бы на территории, где было возможно сильное изменение гидрологического режима. А среди деревьев тут встречались не только дубы, клены, ивы, сосны, липы и березы, но и редкие для Москвы ель и ольха. Поэтому градоначальство решило отдать долину Сетуни, протяженностью в три с половиной версты и шириной в две версты, под филиал Зоосада. Эти от природы красивые места, со свободно пасущимися животными и с водоплавающими птицами на озере и искусственных прудиках, были очень интересны для велосипедных и пеших прогулок. Живописная извилистая Сетунь, окруженная зеленью, давала простор и для рыбной ловли (обитали в реке и плотва, и окунь, и карась, и щука), и для катания на лодках.

Прямая линия была изгнана из этой композиции совершенно, нерегулярные кривые формировали берега и опушки, дороги и тропинки, контуры всех частей парка. Как всегда искусственное Гладышевское озеро с живописными бухтами и мысами, заросшими умело размещенным кустарником и склонявшимся к воде деревьями, составляло исходный элемент композиции. За ним мощные по возникающему впечатлению, но узкие, как театральные кулисы, полосы леса окружали луг с живописными группами роскошных деревьев, разбросанных в изящном, как бы естественном беспорядке. Были созданы многочисленные пересечения аллей, специально выделенные видовые точки, крупные элементы - пруды или поля, которые господствовали в той или иной части парка. В целом возникла структура, лишённая вынужденных геометрически точных движений, как в регулярном саду. Зрителю был предоставлен выбор маршрута, но каким бы путём он ни следовал, ему были обеспечены многообразие впечатлений, смена широких открытых панорам, видов, устремлённых к какому - нибудь павильону, а если бы он отошёл в сторону, то оказался бы либо где - то в поле, открытом далёкому пейзажу, либо в запутанном лабиринте узких дорожек. Пространства вдоль Сетуни были оформлены полевыми цветами, декоративными травами, кустарниками и отдельными живописно разбросанными группами деревьев в виде тенистых оазисов. Пейзажные прудики дополнили естественный ландшафт долины.

От Потылихи, вдоль Воробьевского шоссе, до Каменной плотины у впадения речки Раменки в Гладышевское озеро, на купеческие деньги была проложена узкоколейная экскурсионная трамвайная линия. По маршруту курсировали шесть уютных двухвагонных трамвайчиков голландского производства.

Созерцание животных в «Зверинце», чинные прогулки по аллеям и дорожкам, игры на площадках и в особо приспособленных для этого павильонах…Эмоции и размышления, коль скоро они возникали, оказывались замкнутыми в этом рукотворном мире регулярного ансамбля и не были связаны с естественным окружением.

…Из автомобиля Петерс вышел, тяжело опираясь на вычурную трость, покряхтывая и морщась…Летом в Сетуньском парке много людей, аллеи забиты гуляющей публикой, но сейчас здесь царили тишина и запустение. Тихо поскрипывали голые, с обледеневшими ветками деревья; скамейки покрыты шапками снега. С вечера выпал легкий снег и тут же стаял почти весь, если не считать слабых улик по краям тротуаров и крыш. Ветер задувал, волоча по голубоватому заиндевевшему насту парковых дорожек ленты снега. В конце аллеи располагался остановочный павильон экскурсионной трамвайной линии, а возле него, на проезжей части и прямо на тротуаре, стояло не меньше десятка самых разных автомобилей: черный «майбах W5» министра промышленности и торговли Андрея Никитича Никольского, - немецкий автомобиль класса люкс, который собирался с учётом спецификаций заказчика, из - за чего цена его была непомерно высока, «руссо - балты» Департамента Государственной Охраны и московского полицмейстера, представительный шведский «сааб» прокурора московской судебной палаты Петра Михайловича Сабанеева, человека молодого еще, но уже с генеральскими петлицами на форменной шинели, тяжелый, служебный «мерседес» Московского уголовного сыска, «унион» эксперта - криминалиста, новехонький, как с рекламной картинки, «делоне - бельвилль» окружного судебного следователя, модели S6 (Карл Иванович где - то читал, что машина, хотя и выглядела несколько архаично, была оснащена сервоприводом передних тормозов, ручником, воздействующим на задние колёса и трансмиссией, управляемой педалями), поставленный впритык к павильону, - в стороне от стеклянного подсвеченного изнутри входа, где торчала какая - то древняя массивная тумба - балда,разъездной, невзрачный «фиат» участкового пристава и карета скорой помощи. Карл Иванович ухмыльнулся - ни одной отечественной машины у остановочного павильона не оказалось…

Картина была для Петерса знакомая: среди автомобилей стояли и прогуливались люди, поблескивали седины, в глазах зарябило от золотой мишуры на мундирах - собралось человек пятнадцать, не меньше…Чиновный люд, призванный обеспечить правопорядок в державе и в столице…Суетились, мешали друг другу…Цирк. Театр абсурда...Таперича явились все кому не лень, и эк, как обрадовали! В Москве с умным человеком разве раз в год удается поговорить, да и то в високосный, а нынче же набежало.

К некоторому удивлению Карла Ивановича на улице почти не было представителей прессы, так, крутилось двое или трое с явными пронырливо - журналистскими физиономиями. Никто не общался с вездесущими репортерами, гоняющимися за столичными сенсациями, никто не давал комментарии и интервью. Некому было задавать свои вопросы. Но нет, нашелся - таки один, прыткий, вынырнул откуда - то сбоку, прямо из - под руки, худощавый, с явными семитскими чертами на лице, в короткой кавалерийской бекеше и затараторил:

-Здрасте, я журналист, вот моя карточка…

Петерс обдал его столь ледяным взглядом, что журналист и бекеша скукожились одновременно. Бекеша, кстати, сидела на нем как на корове седло.

-Что вы мыслите предпринять в связи с происшедшим? - сконфуженно промямлил журналист - кавалерист.

Карл Иванович не отказал себе в удовольствии и негромко, неторопливо, но весьма выразительно, послал журналиста к такой - то и такой - то матери. На латышском, разумеется, языке. Прыткий журналист - кавалерист, видно ученый уже не дожидаться более серьезных последствий, после энергичного вопроса Петерса: «Тэв иепист?», предпочел мгновенно исчезнуть, оставив за собой тяжелый аромат дешевой мужской туалетной воды.

Карл Иванович сдержанно раскланялся со старавшимся держаться в тени представителем Департамента Государственной Охраны генерал - майором Дмитрием Филипповичем Дрозд - Бонячевским, в чьи функции входила, в числе прочего, опека и контроль за высокопоставленными должностными лицами, тяжелым ломаным языком поздоровался с участковым приставом, который с ледяным спокойствием, в одиночестве, стоял, словно аршин проглотив, у своего «фиата», и морщась, словно от зубной боли, приблизился к мундирной мишуре. Прокурор Сабанеев снял шапку, поклонился Петерсу, учтиво и небрежно качнув набок расчесанный старательно, волосок к волоску, пробор. Предстояло выслушать «благие пожелания». Так и случилось: министр промышленности и торговли Андрей Никитич Никольский, сухопарый, рыжеватый, с тонкими прямолинейными, сходящимися без просвета над переносицей бровями, топтавшийся на каменном крыльце трамвайного павильона, оглаживая енотовую шубу, кивнув приветливо, но степенно, глянул поверх Петерса и брякнул ни с того ни с сего:

-Что вы скажете? Не уберегли, не уберегли…

Петерс даже напрягся - до того неожиданно было услышать эти слова из уст Никольского, но тотчас успокоился - дальше министр понес обычное: про то, что он придает большое значение происшествию, что надобно раскрутить дело в кратчайшие сроки, что дело надо делать не жалея ни сил, ни средств. Рутина - «высшие сферы» и близкие к ним всегда заинтересованы в кратчайших сроках, для убедительности говорят на повышенных тонах, иногда кричат, топают ногами, грозятся, придавая лицу значительное выражение. Петерс терпеливо и сухо покивал головой министру. Он ничего не имел против кратчайших сроков расследования, но считал, что в деле главное все - таки результат. А результат приходит после малоинтересной и кропотливой работы, на две трети состоящей из сбора фактов, к делу обыкновенно не относившихся и сумасшедшей беготни.

Карл Иванович был вынужден выслушать министра, старательно изображая беспредельную преданность, внимание и доверие, но, как водится, держа в кармане фигу. Министр, к министерству внутренних дел никакого отношения не имевшего, все же был высоким начальством и, несомненно, считал себя более компетентным в прояснении и расследовании любого рода дел, даже и уголовных, нежели глава столичного уголовного сыска. Но Петерс был хитрецом. А быть хитрецом на Москве - не профессия, а призвание. Нелегкое, ох нелегкое, дело приводить в действие рычаги реальной власти в огромной стране, где дистанция от всемогущества до пули в затылок или петли нередко измерялась в иные времена всего несколькими саженями пути между двумя служебными кабинетами…

-Буду рад вас видеть в кабинете и оказать помощь по любым вопросам. - сказал министр, стараясь выглядеть как можно более искренним. Получилось плохо. Он, видимо, и сам это понял, и вдобавок пожалел про опрометчивое обещание, о котором впоследствии можно было бы горько пожалеть.

Петерс, никого не спрашивая, закурил. В Москве, да и в России курили все желающие, но в свободной продаже табака и папирос днем с огнем было не сыскать. Курение относили к одному из смертных грехов, а табак, как повелось с XVII века, по - прежнему называли «проклятым дьявольским зельем». В России табак производили, но исключительно на экспорт, поэтому процветала контрабандная торговля китайскими, бразильскими, кубинскими, американскими табаками. Курили все, не особо скрываясь. Однако нужно было помнить о всяческих запретах - запрещено было курение на улицах и площадях, а также в конюшнях, на сеновалах, на чердаках, в общественных местах. Закон от 1649 - го года никто из царей так и не удосужился отменить, а там черным по - белому было прописано: «А хто дважды или трижды будет приведен с табаком, тех пытать неоднократно, а после бить кнутом на торговой площади, а за многие приводы ссылать тех в отдаленные места».

Карл Иванович не любил контрабандных папирос, которые спокойно можно было купить на Мясницкой, и предпочитал набивать их сам, по собственному рецепту, изготавливая смесь табаку и «ингредиентов» - к абхазским или виргинским сортам он добавлял болгарские и иногда чабрец).

Раскуривание папиросы целиком поглотило Петерса. В этот момент старый сыскарь смотрел на мир, как на одно сплошное непотребство. Папироса с золотым ободком казалась непривычно крепкой, зато сразу перебила запах земляничного мыла, которым пользовался министр Никольский. Карл Иванович с удовольствием отметил, как прокурор Сабанеев - человек молодой еще, но уже с генеральскими петлицами на форменной шинели, с золотым университетским орлом на правой стороне груди, высокий, красивый, но сосредоточенный и малоразговорчивый, призванный своими глазами удостовериться в происшедшем, недовольно поморщился. Петерс пальцем поманил полицейского врача:

-С формальностями я так понимаю, уже закончили?

-Практически. Я закончил обследование. Криминалист успел уже зафиксировать положение тела во всех ракурсах. Можно отправлять тело в морг. - сказал полицейский врач, низкорослый седой старичок.

-Отправляйте. - отрывисто бросил Петерс, выпустив клубок дыма.

-К сожалению, я должен вас отставить. - настроение у министра Никольского резко изменилось: выражение крайней озабоченности, словно влажной тряпкой, стерло с лица скорбь и печаль.

Никольский торопливо раскланявшись, почти бегом бросился к своему «руссо - балту» - смотреть на тело своего помощника ему не хотелось. Генерал Дрозд - Бонячевский проводил участливым взглядом ретировавшегося министра, негромко бросил вослед, голосом незнакомо проникновенным:

-Москва город тихий…Богомольный город. Сорок сороков церквей. О крамоле слыхом не слыхивали. Мертвецы в диковинку, да…

Прокурор судебной палаты Сабанеев поднял голову, насторожился - дерзость была острая, она пахла намеком, но не стоило возбуждаться раньше до срока, пока не выяснены правила начавшейся игры.

-На Москве не осталось никаких представлений о дружбе. - сказал Дрозд - Бонячевский.

-Знаете, моя квартирная хозяйка обожает днем по радио слушать радиопостановку. - сказал Петерс. - «Знакомые незнакомцы» называется…

-Чиновники, хотя и проявляют иногда смелость, не теряют рассудка. - сказал Дрозд - Бонячевский. - Они быстро понимают, - особенно в такой сфере, как правосудие, - когда почва становится опасной. Отсюда предосторожности, двусмысленности. Словом, тонкая игра, в которой каждый с опаской оглядывается на других.

Прокурор судебной палаты Сабанеев поднял голову, насторожился - дерзость была острая, она пахла намеком, но не стоило возбуждаться раньше до срока, пока не выяснены правила начавшейся игры.

Увидев жиденькую толпу любопытных зевак неподалеку от трамвайного павильона, Петерс рассердился:

-Это что за зрители? А ну, гнать всех отсюда!

Городовые из оцепления немедленно зашевелились.

-Вы какого черта все здесь собрались? - заворчал Петерс на агента сыскной полиции, который стоял в сторонке и что ‑ то записывал у себя в блокноте. - Ну ‑ ка, бегом все лишние отсюда! Давайте, займитесь опросом всех возможных свидетелей происшествия. Все очень подробно. Все бумаги - мне в руки лично. Кто тут из криминалистов?

-Обольянинова. - мгновенно ответил агент сыскной полиции, убирая блокнот в карман пальто.

-Обольянинова? Ого. - Станислава Станиславовна Обольянинова была экспертом - криминалистом московской городской полиции. Своего рода свидетельство эмансипе, явления, уверенно набравшего ход в России. Петерсу не однажды доводилось с ней работать и всякий раз она пугала его своим ледяным спокойствием, терпеливостью и скрупулезной, без суеты и потерь, дотошливостью. К тому же она умела заводить перспективные знакомства, но никогда не теряла головы. Петерс понял, что расследование вероятно, будет продвигаться черепашьим шагом.

-Да вот и она сама идет. - агент сыскной полиции восторженно - преданно готов был поесть начальство.

Дама была прелесть - высокая, с узкой спиной и какой - то пеной из взбитого шелка спереди, чернобровая, с необычайным сиянием волос, бело - золотистых, воздушных, и коричневыми горячими глазами.

В ее взгляде была легкая задумчивость, от которой над правой бровью, у самой переносицы, появилась нежная ямочка. Петерс кашлянул, и тогда женщина улыбнулась, обнажив на мгновение зубы, слишком крупные, распахнула пальто, представив на обозрение хрупкую фигурку и ноги, в заячьих, теплых чулках, привычным движением одернула костюм.

-Вам нравится ваша работа? - неожиданно спросил Дрозд - Бонячевский.

-Работа? Работа - это моя жизнь. По крайней мере, так было еще недавно. - ответила Обольянинова, даже не посмотрев в сторону представителя Департамента Государственной Охраны..

-Знаете, меня всегда привлекали красивые умные женщины. Как вы думаете, это что - нибудь говорит обо мне? - тотчас отыграл Дрозд - Бонячевский. - Слушайте, сегодня мы с вами с головой в этих делах. Но потом? Не желаете позавтракать?

-Рассчитываете в перерыве между антрекотом и кофе найти виновных? - улыбнулась Обольянинова генералу. - Впрочем, буду рада. Хотя убийство или самоубийство аппетита не прибавляет.

-Заканчивайте пустые разговоры. - внезапно разозлился Петерс и, повернувшись к генералу, сказал, вернее, даже, просипел. - У госпожи Обольяниновой антипатия на мужчин, разыгрывающих из себя профессиональных любовников или героев. С ней вам может быть трудно.

-Благодарю за своевременное предупреждение. - генерал Дрозд - Бонячевский, по - видимому, обиделся на Петерса, и обиделся крепко. Или сделал вид, что обиделся.

Насмешливые искры в глазах прокурора Сабанеева сменились заметным презрительным гневным блеском. Петерс бросил на прокурора быстрый взгляд. Он уже давно знал его и научился безошибочно определять состояние: всегда глаза выдавали. Известно было, что для него в жизни не было большей радости, чем видеть свою жену, смотреть, как она управляется с домашними делами, а когда, вернувшись домой позже обычного, заставал ее в постели - румяную, разогретую, с рыжими распущенными на белоснежной подушке волосами, он просто возносился на небеса. Кобелиный восторг читался на его лице даже сейчас.

Петерс повернулся к окружному судебному следователю:

-Простите, бога ради, как вас звать - величать?

-Михаил Францевич Геттель.

-Ах, Геттель? - многозначительно и несколько удивленно протянул Петерс.

Следователь, простоватый, обыкновенный, выглядел как человек, неудачно вышедший из запоя. Он почти не прилагал усилий для того, чтобы держаться в рамках приличий, и видимо с самого утра пребывал не в духе. Проснулся он с похмелья очень рано, похмелье медленно проходило, но головная боль, правда, никуда не исчезла. Стеклянное состояние, когда кажется, что от малейшего шевеления все со звоном посыплется, постепенно отходило куда - то на задний план.

-Дело вы будете вести? - деловито спросил Петерс и посмотрел на следователя, будто одарил золотым рублем, но вслед за тем такую скорчил гримасу, словно приготовился объявить, что нет в том рубле счастья.

-Не знаю. - следователь и в самом деле не знал пока, кому поручат дело об обнаружении трупа. Как судебный следователь, состоявший при окружном суде, он производил предварительное следствие в пределах своего участка. А вот судебные следователи по особо важным делам, приступавшие к должности лишь по предложению прокурора или распоряжению министра юстиции, получали право производства следствия на всей территории России, следователи же по важнейшим делам - по предложению министра юстиции имели право действий в пределах всего судебного округа.

-Не знаете? - Петерс сбоку заглянул в желтое недовольное лицо Геттеля.

-Зависит не от меня.

-Но план расследования уже наметили? И, наверное, самое главное, предварительно оценили собранные улики?

-Да улик- то покамест нет…Есть что - то…Хотя информация неточная, но все же лучше, чем ничего. Есть над чем работать.

-Это пока нет версий. - сказал Петерс, предпочитавший держать судебных следователей в неведении и вводить их в курс дела в самый последний момент. - Это пока мало конкретики и много предположений. Поначалу завсегда так: говорливо и бестолково. Потом пойдет как положено. Определим направление работы, договоримся о связи, раздадим поручения, создадим группы, подготовим план мероприятий, распишем на бумаге красиво и витиевато. Поделитесь предварительными результатами с сыскарем? Михаил Францевич, как говорят в Гаджибее*, я имею до вас предложение.

-Напомню вам, что производство следствия обо всех преступлениях и проступках, подлежащих юрисдикции судебных мест, отдано в ведение чиновников Министерства юстиции, каковыми являются судебные следователи. - сказал судебный следователь. - Прежде всего, я имею в виду собственную независимость при осуществлении процессуальных полномочий. Я могу показаться нравоучительным, но постараюсь избежать педантизма. Обязанность судебного следователя: допросить, выяснить ход событий, прилагая к этому все усилия. Если окажется, что поступки определяются государством как преступление, дальнейшая задача - возбудить дело в суде. Как того требует закон.

-И верно, и правильно. - покладисто кивнул Петерс. - Вы лицо процессуально самостоятельное. Судебный следователь на месте происшествия - главное лицо, ему подчиняются все. Но лучше бы вам со мной полюбовно. А то, видишь ли, на дыбки сразу, как медведь. Так и порешим. Хорошо еще, погодка мягкая, не столь зазябли.

-Я могу показаться нравоучительным, но постараюсь избежать педантизма. - в разговор вмешался прокурор Сабанеев. - Обязанность судебного следователя: допросить, выяснить ход событий, прилагая к этому все усилия. Если окажется, что поступки определяются государством как преступление, дальнейшая задача - возбудить дело в суде. Как того требует закон.

-Петр Михайлович, и не спорю, и не настаиваю. - успокоительным тоном сказал Петерс, хотя ему не понравилась уверенность Сабанеева - он не привык, чтобы с ним разговаривали таким тоном. - И ни в коей мере я вмешиваться в прерогативу судебного следствия не предполагаю, а даже наоборот, всячески обязан содействовать вашей работе. Дело - то делаем одно. Деятельность всякого человека имеет смысл, если он ставит перед собой какие - то цели и преследует их. И деятельность сообществ людей приобретает смысл и вообще становится деятельностью, если она определяется некой общей целью. Правильно я излагаю? Указания, кому и что делать, дали? Вот и господин прокурор здесь, в порядке надзора, так сказать…

Прокурор Сабанеев степенно кивнул. Прокурорский надзор обеспечивался правом присутствия прокурора при всех следственных действиях, осуществляемых судебным следователем, и достаточно широким кругом полномочий по проверке законности и обоснованности действий и решений судебного следователя.

-Вы, Петр Михайлович, человек способный, хотя и увлекающийся. - проговорил Петерс, но в голосе его прозвучали на этот раз стальные нотки, и у прокурора удивленно вытянулось холеное лицо, горестно обтянулось и закачалось из стороны в сторону, а губы скорбно и дрябло повисли, словно приспущенный в знак государственного траура флаг. - И разговариваю я с вами столь любезно, потому как считаю, что мы с вами поладим, к вящему обоюдному согласию. И ко взаимной пользе.Посему, прошу не увлекаться игрой в самостоятельность. Живем - то в России. По старинке все еще продолжаем оказывать почти безграничное доверие действиям МВД по производству дознаний. Прекрасно же знаете, что при неизбежных столкновениях судебных следователей с полицейскими чиновниками министерство юстиции решительно станет на защиту полиции в ущерб достоинству следственного института. Прошу, не забывайте об этом.

-Не забываю. - ответил Сабанеев и насмешливые искры в глазах прокурора сменились заметным презрительным гневным блеском. - Жизнь так устроена, что целесообразность и необходимость принимаемого решения не обязательно совпадают с его порядочностью и справедливостью.

-Сразу видно умного и образованного человека. - сказал Петерс зло, желая, кажется, продолжить пикировку. - Побольше бы таких, и общество наше прогрессировало бы куда быстрее.

-Я просил бы вас не зачислять меня в вашу компанию «критически мыслящих личностей». - сказал Сабанеев.

-Но почему? Критически мыслящие личности - это не худшая часть интеллигенции. Вы согласны, Петр Михайлович?

-И зачем вам этот тон? - шагнув к Петерсу, вкрадчиво спросил Сабанеев. - Зачем понапрасну вы начинаете собачиться из - за пустяка, тем самым осложняя дело, и без того достаточно, э - э, сложное, где - то, в чем - то?

Генерал Дрозд - Бонячевский в разговор не вмешивался, его мало интересовали общие рассуждения, он ценил только конкретные результаты. Следователь молча переглянулся с Сабанеевым, тот еле заметно кивнул, молча пошевелил губами. Казалось, он проговорил какие - то неуслышанные Петерсом слова. Следователь открыл служебный портфель, переложил походную, с позолотой, чернильницу, достал аккуратную синюю картонную папку - «дело об обнаружении трупа», и демонстративно медленно вручил ее Карлу Ивановичу. Петерс бегло пролистал папку. В ней среди бумаг - обычный протокол места происшествия. В протоколе методично было описано положение рук, ног, туловища и прочая неизбежная формалистика. С такой же педантичностью перечислены немногие вещи, оказавшиеся в карманах мертвого чиновника.

-Толково составлено. И слава богу. - сказал Петерс. - А то мне как - то раз пришлось читать протоколы осмотра места происшествия с бесподобно - феноменальными формулировками: «Обнаружен труп мужчины средних лет со множественными поражениями. Одна рана величиной с гривенник, другая с пятиалтынный, а всего ран на рубль двадцать». Это феноменально, я не удержался, да и сделал копию, чтобы было чем друзей и начальство развеселить.

-Любители захватывающих детективных историй будут разочарованы - наш покойник - самоубийца.- сухо сказал Геттель, не глядя в глаза Петерсу. - Тело обнаружено полицией в трех саженях от берега, в пруду, незамерзающем зимой из - за бьющих со дна ключей. Окоченевший труп плавал на мелководье лицом ко дну. Никаких следов насильственной смерти. На строгом темно - синем костюме нет никаких следов беспорядка. Даже узел галстука затянут безупречно. На лице покойного обнаружено несколько ссадин: на переносице, у левого глаза, на правом веке…

-Ссадины на лице?

Следователь помедлил с ответом, но в глаза не смотрел по - прежнему, а только усмехнулся:

-Ссадины могли появиться в результате падения, которое предшествовало смерти и не являются достаточным основанием для того, чтобы предполагать преднамеренное нанесение телесных повреждений до наступления смерти. Вскрытие, конечно, добавит деталей, но полагаю, смерть наступила в результате самоубийства путем утопления.

-Сомнения имеете, Карл Иванович? - прокурор Сабанеев позволил себе язвительную усмешку. - Излагайте сомнения свои…

-У нас пустяков, к сожалению, не бывает. - вздохнул Петерс. - Рядовой налет шпаны на квартиру или убийство с целью ограбления подчас могут оказаться нитью к противоправительственному заговору.

-И наоборот. - кивнул Дрозд - Бонячевский. - Первоначальные материалы заставляют насторожиться, заподозрить хорошо организованную группу, а на поверку оказывается - элементарная уголовщина.

-Полагаю, что и вы обеспокоены этим происшествием? - спросил Сабанеев недовольным тоном, повернувшись к представителю Департамента Государственной Охраны.

-Обеспокоен, как же без этого?

-Ну вот, махина государева сыска завертела свои жернова. - засмеялся прокурор. - А вы все молчите?

-Знаете, у персов есть поговорка: «Дурак говорит, мудрец думает». - усмехнувшись, ответил Дрозд - Бонячевский.

Он выразительно посмотрел на часы - давая понять, что у него есть более важные дела, чем разговор о вещах, уже известных.

-Вы уже столько намолчали, лет на десять, наверное, мудрее стали. - тотчас парировал прокурор Сабанеев. - Теперь скажите что - нибудь, дайте установку. Я всегда верил в свежесть реакций и наблюдений непрофессионалов.

-Ждете от меня установок? - ответил Дрозд - Бонячевский. - Но я никаких установок не даю. Я только обмениваюсь мнениями, господа. А установки - это по части Карла Ивановича Петерса и по вашей части, господин прокурор. Верю, что вы обеспечите тесное взаимодействие с органами сыска, они ведь тоже бросили на это дело лучшие силы.

-Вас не разберешь, хвалите вы или смеетесь. - ответил прокурор Сабанеев

-Господь с вами! - вскинулся Дрозд - Бонячевский. - Да где же смех? Я всегда от души говорю: что на уме, то и на языке у меня. Я человек простой.

-Вы сейчас в состоянии определить хотя бы примерную причину смерти? - спросил Петерс полицейского врача.

-Нужно вскрыть тело, - с некоторым раздражением ответил тот. - До вскрытия и исследования тела ничего нельзя сказать. Медицина пока ничего точно без вскрытия установить не может.

-После вскрытия обычно тоже толку мало. - съязвил нестерпимо скучным тоном Петерс и поинтересовался. - Убийство или самоубийство? И когда наступила смерть?

-Когда наступила смерть? - повторил полицейский врач, почёсывая затылок. - Около пяти часов утра, полагаю. Четыре - шесть часов назад…

-В общем, мы уверены только в одном: в том, что мы ничего не знаем. Ничего!

-У следствия имеются многочисленные данные, благодаря которым нетрудно восстановить обстоятельства драмы. - сказал следователь.

-Ишь ты - подишь ты… - вяло отозвался на это Карл Иванович.

-Так вы говорите, труп обнаружила полиция? - внезапно спросил Дрозд - Бонячевский. - Что ж, пойду пошепчусь с местным Пинкертоном… - и добавил небрежно. - А потом мы с Карлом Ивановичем осмотрим место происшествия. Не возражаете? Личная заинтересованность всегда лучше того, когда по казенной надобности номер отрабатывают.

Петерс машинально кивнул и покосился на участкового пристава. Тот, все также прямо, стоял у «фиата»: в форменной шапке набекрень, с бакенбардами на плечах, ноздрями как у селедки...Пристав выглядел как эффектный служака, да к тому же, тотчас предположил Карл Иванович, наверняка серцеед - горничные все от него без ума.

Петерс ощутил тревогу и сомнение. По телу пробежал неприятный холодок: верный признак скорых неприятностей, томление неизвестно откуда взявшегося предчувствия, беспокойство. Как собака, нюхом он ощутил, что неспроста возникла тревога. Что - то должно произойти, что - то должно было случиться. Или уже случилось.

==================

«семидетчт» - от англ. «semi» - наполовину, «detached» - отделенный, изолированный.

как говорят в Гаджибее* - военный и торговый порт на Чёрном море.

Понедельник. В лето 7435 - го года, месяца февраля в 15 - й день (15 - е февраля 1927 - го года). Седмица 3 - я предуготовительная (сырная). Глас третий.

Москва. Сетуньский парк.

На заднем, пассажирском сидении ««руссо - балта»» у генерала Дрозд - Бонячевского был оборудован маленький ящичек с напитками в небольших пузатых бутылочках - графинчиках, наполненных разноцветными напитками. Тут же присутствовали серебряные рюмашки чуть побольше наперстка. Ящичек был украшен стилизованным изображением Георгия Победоносца.

-Добро пожаловать в логово. - сказал Дмитрий Филиппович Дрозд - Бонячевский и сердито добавил, злясь на погоду и на загадочность случившегося происшествия. - Эх, погодка, черт бы ее побрал!

Петерс, приглашенный генералом в машину, кивнул.

-Не слишком ли вы жестко со следователем, Карл Иванович?

-С немцем - то? Не слишком. - Карл Иванович сдвинул брови.

-Не любите немчуру?

-Вы знаете, Дмитрий Филиппович, я ведь из незнатных. Сын латышского крестьянина. А что есть для немца, немецкого барона латыш? Для немца всякий латыш есть скот, свинья, навоз. Да и русский для немца то же самое. Когда латыш - крестьянин, даже не батрак, а свободный крестьянин, приходит в дом к немецкому барону, к помещику, он должен был ему руку целовать. И он не смел говорить с ним по - немецки, потому что это есть господский язык и будет позор, если им будет говорить мужик, латыш.

-Вижу, крепко вы немецкую кровь не любите.

-Крепко.

-Анекдот слышали? Стало быть, в мировом суде разбирается дело. Судья спрашивает обвиняемого: «Такой - то и такой - то, вы обвиняетесь в том, что вследствие ссоры с соседом вашим, немцем Шмидтом, назвали свою собаку его фамилией и назло ему то и дело зовете с добавлением разных прозвищ». А обвиняемый судье в ответ: «Извините, господин судья, но тут фокус. Спору нет, собаку свою я так и назвал, но мой сосед Шмит, пишется через «т». А моя собака Шмидт пишется через «д», а это большая разница».

-Смешно.

-Карл Иванович, я не прошу, чтобы мне раскрывали технические детали хода расследования или что - то подобное. Оценивайте ситуацию сами. Но мне необходимо знать, как будет развиваться вся эта история. Ежели иметь точку опоры среди следственного корпуса, а следственному корпусу иметь точно такую же точку опоры в министерстве внутренних дел, разве это плохо станет для нас с вами?

-Несомненно не станет.

-С чего начнем, с зубровки или с рябиновой? - спросил Дрозд - Бонячевский, взявшись прозрачно - желтой рукой за один из графинчиков. - Вы, я слышал, старой закваски: с зубровки с родной все начинаете!

-Попрошу, пожалуй, рябиновой. - сказал Петерс.

-Дамской? Охо - хо! Портится свет, как я вижу! Может все - таки водки? У меня отец коньяка сроду не потреблял, а водка...Ее же и монахи приемлют.

-Да уж давайте, лучше водку! - решительно сказал Петерс. - Привычней, знаете... - после этих слов он сконфузился и махнул рукой.

-Ну, будем?

Себе Дрозд - Бонячевский налил, однако, рябиновой. Выпил, крякнул. Петерс поцокал языком, осторожно, словно живую, взял рюмку двумя пальцами и опрокинул рюмку сразу, выдохнул одним глотком, совершенно по - русски.

-Нет сил уже пить. - сказал он. - Знаете, некоторые женщины говорят, что раз мужчина пьет, значит, ему нравится. Да кому ж водка нравится? Разве ее с удовольствием пьют? Только давятся. Водка - вещь горькая.

-Смотря сколько пить. - Дрозд - Бонячевский зевнул.

-Это точно.

-Рюмашенцию еще дернете? - предложил вдруг Дрозд - Бонячевский и облизнул сухие губы.

-Нет. - твердо ответил Карл Иванович. - Мне еще работать.

-И то верно.- сказал Дрозд - Бонячевский, потирая руки. - Эх, грехи наши… Остренького, горячего чего и рюмочку водочки бы. День в грехе, ночь во сне.

-Ну, начинайте удивлять. - сказал Петерс. - Опыт работы в уголовной полиции позволяет мне почувствовать приближение катастрофы.

-Хочу поговорить с вами и поделиться кое - какими материалами, они могут оказаться полезными в производстве расследования сегодняшнего происшествия.

-Вы привезли с собой интересные документы, но не спешите их выкладывать, так?

-Я понимаю толк не только в послевкусии, но и в предвкушении удовольствия, Карл Иванович. Путано все. Надо попытаться ясность внести.

-Непонятно пока, к чему вы клоните.

-Случай уж больно серьезный, я говорю.

-Ну и что же, хотите собственное любопытство удовлетворить? - спросил Петерс, и непонятно было, то ли пошутил главный столичный сыскарь, то ли осудил Дрозд - Бонячевского.

-Нет, я хочу только, чтобы в каждом деле была полная ясность, - твердо ответил генерал. - Нельзя считать дело закрытым, если есть вопросы без ответов…Кажется, что все ясно: смерть Стомонякова наступила в результате самоубийства путем утопления, чему предшествовал прием покойным значительной дозы снотворного.

-Откуда известно про снотворное?

-Среди вещей, обнаруженных в карманах покойного оказался тюбик из - под веронала - сильно действующего снотворного, имеющего побочные эффекты, вроде угнетения дыхания, падения давления, нарушения координации и общего торможения. Уверяю вас, что при вскрытии медики выявят гидроаэрационный отек легочной ткани, сопровождающийся наличием воды в полости желудка. Преднамеренность самоубийства не вызывает сомнения и подтверждается письмом, написанным покойным самолично.

-Письмом? - Петерс встрепенулся. - Письмо меняет дело. Самоубийство как оно есть.

-При этом обнаружилась такая странность. - сказал Дрозд - Бонячевский. - Стомоняков воспользовался не простой или фирменной бумагой, а листочками от пипифакса, прошу прощения…

-Запишем в загадки. - усмехнулся Петерс.

-Листки размокли. Но прочитать, хотя и с трудом, прощальное письмо можно. Так что, дорогой Карл Иванович, дело выглядит как совершенно ясное. Стомоняков обладал властью, но не отличался твердостью. Он в самом деле покончил жизнь самоубийством. Министерство юстиции получит в свое распоряжение следующие материалы: протокол вскрытия тела, позволившего установить время и причины смерти, к которому приложены данные химического анализа крови и внутренностей останков Стомонякова; акт экспертизы оставленного Стомоняковым письма, объясняющего некоторые причины случившегося; материалы следствия, в ходе которых была тщательно восстановлена последовательность событий и точные обстоятельства смерти. Все, кажется...Непонятно лишь одно: почему видный государственный чиновник, обласканный почестями, достигший вершины карьеры, принял решение уйти из жизни? Именно в этом загадка дела. Стомоняков дал себя заманить в западню и впутался в крупную аферу? Допускаете?

-Допускаю. - осторожно ответил Карл Иванович.

-Некоторые политики и государственные чиновники втянуты в биржевую игру, причем в течение долгого времени. Иногда, собираясь вместе, они с гордостью сообщают друг другу о своих недавних успехах или оплакивают свои потери, передают слухи и сплетни относительно перспективных акций и паев. Это называется очень просто - делать деньги.

-Вы мне предлагаете сосредоточиться на поиске именно этих обстоятельств, которые привели к самоубийству Стомонякова? Мол, чиновник, нечист на руку и мучимый угрызениями совести, утопился в пруду? Ну, а вы, Дмитрий Филиппович, станете копать в куда как более привычном для вашего департамента направлении, искать крамолу, измену и воровство?

-Крамола, крамола, крамола… - Дрозд - Бонячевский вздохнул, указал пальцем на ящичек с изображением Георгия Победоносца. - Вот, Карл Иванович, извольте полюбоваться образом державы Российской: на коне Георгий, а под ним - поражаемый копьем дракон. Змий. Гидра, не иначе. То бишь - крамола.

-Я никак не могу привыкнуть к тому, что у вас в Гохране распоряжения и приказы отдаются не открытым текстом, а витиевато, при помощи намеков, игры слов и двусмысленностей. - сказал Петерс. - Разговоры с вашим братом все время мне напоминают ребус или кроссворд, как в смешном журнале «Будильник».

-Карл Иванович, в смешном журнале «Будильник» все больше смеются над тещами, над кухарками, над купчишками мелкой руки и незадачливыми слесарями. А у нашего, как вы изволили только что выразиться, брата, дела выходят не сильно веселые.

Дрозд - Бонячевский сделал паузу, вставил в рот сигару, затянулся. Сигара дернулась, но не дала дыма. Генерал открыл окошко автомобиля, выбросил сигару на снег.

-Как показывает мой опыт, внешняя политика является сферой интересов элит, а не широких масс. - сказал он после долгой паузы. - Однако существует область, где так называемый «элитный» характер внешней политики уступает место массовой политике. Это национальный престиж.

-Дивлюсь я на державу нашу, священную корову, Третий Рим… - сказал Карл Иванович. - То явит похвальную вездерукость, то под самым носом не видит смрадного копошения.

-Могу сказать, что мотивы самоубийства Стомонякова кроются в финансовых махинациях, к которым покойный оказался причастен. По крайней мере, расследование происшествия следует вести именно в этом ключе. Вам ведь министр, Борис Викторович, сказал про это открытым текстом? И досье соответствующее вам представят для ознакомления. Товарищ министра промышленности и торговли, желая того, или не желая, впутался в несколько крупных афер. Одна из них позволила похитить заем в два миллиона рублей. Заем был получен под личные гарантии Стомонякова и он же попутно изъял из него двести шестьдесят тысяч рублей комиссионных.

-И что же, Стомоняков из - за двух миллионов полез в пруд топиться? Это, Дмитрий Филиппович, вызывает некоторые сомнения, и главным образом, в мотиве самоубийства. Только лишь нежелание возвращать два миллиона? Это недостаточно весомо для того, чтобы накладывать на себя руки. Все это дело, едва начавшись, уже отдает скверным душком…Нет, не так…От него за версту несет. Куча народа будет болтаться в выгребной яме.

-Бог знает, как вы все это вытерпите. - усмехнулся Дрозд - Бонячевский. - Мы ожидаем от вас фактов. Точных и недвусмысленных выводов, однозначных утверждений, а не догадок, основанных на богатом воображении.

-Я стараюсь придерживаться в своей службе конкретики, и поменьше воображать. - заметил Петерс.

-И хорошо, и ладно. Для вас обоих не секрет, что за делом, связанным со смертью Стомонякова, вероятно, все будут думать, стоит государственная секретная служба?

-Собственно…

-А за каждой секретной службой, как вы понимаете, маячит определенная политическая комбинация. Буду с вами откровенен: эволюционная вместимость нынешнего режима оказывается где - то слишком ничтожной даже для нашей политической улиты...

Дрозд - Бонячевский умел говорить долго и красноречиво, а Карл Иванович Петерс умел слушать внимательно и терпеливо. Генерал из Гохрана с некоторых пор обожал цветастые фразы, Петерс - задумчиво морщился при цитированиях изречений великих поэтов и политиков…

-Ситуацию понимаете? - спросил Дрозд - Бонячевский.

-Не совсем. Например, я совсем не понимаю, отчего вы со мной так откровенны? Может, не вы лично, но ваше ведомство.

-Борис Викторович Ромодановский просил не скрывать от вас ничего. Почти ничего. Для пользы дела. Министр вам доверяет. Что касаемо ситуации…Могут запросто свернуть голову. Из - за наших искательств переполох на Москве может учиниться.

-Переполоха и так хватает. - сказал Петерс.

-Да. Хватает…

-В Москве есть на каждого своя управа, коль к тому нужда явится. - буркнул Петерс.

-Хм - м…Вы что, хотите раньше времени из дела вон? Слава богу, Карл Иванович, что вы не лезете в политику. - сказал Дрозд - Бонячевский. - Вы легко можете отстраниться от политической полемики и беспристрастно анализировать только факты. По мере того, как накапливаются разоблачения и выбалтываются кое - какие фактики, начинает складываться истинная картина, дающая представление о темных связях Стомонякова. Растущие сомнения разом превращаются в обвинения, как только станет очевидным, что у товарища министра рыльце в пушку. Но до обвинений, как вы понимаете, дело не дойдет.

Он вынул из внутреннего кармана пальто толстый коричневый конверт, изрядно намокший от пребывания в воде.

-С тела? - быстро спросил Петерс.

-Точно так.

-Прощальное письмо?

-Нет.

-И как конверт у вас оказался?

-Нехитрое дело при ловкости рук и некоторой компетенции. - пожал плечами Дрозд - Бонячевский.

-Эх, Дмитрий Филиппович, привыкли вы все на арапа, все стащить, что плохо лежит, норовите. - голос у Петерса при этом стал почти бархатным.

-Только на основе точного плана.

-Не нужно говорить об этом громко.

-Все надо делать с толком. Не спехом дело спорится, а толком. Я со спеху чуть не вляпался, когда этот конверт с тела утопшего волок. Старался, чтобы чужой глаз не увидел, храни бог, а для своего чтобы он цел был. Ежели я занимаюсь контршпионажем, то, несомненно, мне приходится соответствовать высокому уровню. Например, игра в теннис приносит радость, только если оба ее участника обладают сопоставимым уровнем. Иначе менее опытный игрок будет нервничать, а более опытный - страдать от скуки. И это правило верно для всех занятий.

-Что в конверте?

-Содержимое конверта как раз из области того, что зовется национальным престижем.

В машине повисла напряженная пауза.

-Мне недавно пришлось заниматься одним экономическим делом. - сказал Дрозд - Бонячевский. - Несколько инженеров, специалистов, призывали к свертыванию работ по так называемой Берсеневской выработке, где - то на Донбассе. Проходка была бесперспективная, акционеры намеренно раструбили об угольных пластах, чтобы выпустить новые акции и хапануть деньги. Но нашлись честные специалисты. Совестливые люди. Они запротестовали против работ по Берсеневской выработке. Акционеры натравили полицию, инженерам пришлепнули ярлык мошенников, но дело самым неожиданным образом всплыло и до Москвы докатилось. Начали мы клубок распутывать. Среди прочего, в деле неожиданно всплыло имя Бориса Стомонякова. Наполовину русский, наполовину болгарин. Одно время он состоял, на вторых ролях, правда, в так называемой «консультационной группе» аппарата правительства. Группа эта представляла команду доверенных экспертов по международному праву, экономике, юристов, чиновников и журналистов, пишущих на международные экономические темы. Она, группа эта, готовила некоторые материалы, предоставляла, в случае необходимости, информации и обзоры по тому или иному вопросу международной экономической жизни. Команда привлекалась к приготовлению ответственных докладов и публичных речей. Стомоняков числился в группе советником. Он был одним из тех, кто собирал нужные материалы, составлял справки, обзоры, готовил предложения. Окончилось все тихим роспуском команды - кое - кто из консультантов стал позволять себе лишнего. Премьер - министр был недоволен и распорядился разогнать, как он выразился, «шарашкину контору».

-А Стомоняков был одним из тех, кто позволил себе лишнего, так что ли?

-Товарищ министра промышленности и торговли внезапно стал горячо убеждать принять британские концессионные предложения, утверждал о благоприятном прецеденте и о том, что обратное решение отбросит Россию назад. Намекали на вещь более, чем прозаическую - Стомонякову англичане сунули взятку. Факт взятки доказать не могли. Все было сделано довольно тонко и умно - он консультировал правление русско - английского акционерного общества «Шерсть». Товарищество имеет основного капитала без малого десять миллионов рублей.

-Понимаю. У умных людей текли коверкотовые реки в коверкотовых берегах.

-Спустили все на тормозах.

-Так зачем же он втяпался в аферу с займом на два миллиона?

-Займ был истрачен на поставку рудничной стойки для шахты в Макеевке, на Донбассе. Шахта будет введена в строй не раньше, чем через два года, а туда уже вовсю гнали лес под рудничную стойку. Склада нет, хранить приходится под открытым небом. Когда шахта начнет работать, весь крепеж сгниет, и тогда невозможно будет проверить качество поставленного материала. Может статься, что отгружалась заведомая гниль и труха. Это называется «работать на перспективу». - генерал усмехнулся. - Кстати, лесопромышленная фирма, которая осуществляла поставку крепежного леса для шахты, принадлежит некоему Николаю Ильичу Коновалову, ныне пребывающему в Лондоне. Под несомненным патронажем британской секретной службы он успешно занимается политическими интригами в среде русской эмиграции. Видите, Карл Иванович, как все закручено? Кажется, что все сущий пустяк: жил - жил человек, взял да и помер. Но нет, одно на одно нанизывается, одно к одному ложится…

-Тихое дело…- сказал Петерс. - Ни одной приличной версии…

-Одна версия самоубийства у следствия есть. - возразил Дрозд - Бонячевский. - На ней бы вам и остановиться. Ну, и выяснить, с кем был связан Стомоняков. Видите, как много у него и вокруг него загадок. Не думаю, что у Стомонякова был прямой выход на заграницу, но, несомненно, стоят за товарищем министра более опытные и хитрые. Только, прошу покорнейше, не спугните. Ежели его на побегушках держали, значит, дело серьезное…