Умереть стоя

Глава 1

Данный рассказ является фантастическим вымыслом, ни имеющим ничего общего с реальностью.

Майборода Александр Дмитриевич

УМЕРЕТЬ СТОЯ

Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

(Народная мудрость).

Предисловие.

На землю, в той части огромного материка, называющегося «Евразия», где обычно царят мороз, лед и снег, пришла весна. На земле весна пока всегда приходит после зимы. Пришла она и в этот раз, хотя и с некоторым запозданием.

Уже распустились листья на деревьях: ярко-зеленые, они выбрались из янтарно-желтых почек, и почти очистились от едкой детской клейковины. И трава на горе уже не напоминала тонкий изумрудный ковер; её, поседевшие от ковыля, гущи уже скрывали норы толстых коричневых сурков; и им приходилось то и дело вставать на задние лапы, чтобы столбиком изумленно оглядывать окружающий мир.

Отгуляв брачную пору, звери, принесли первый приплод, который теперь жалобно пищал в темных норах или молча таился в густой траве.

Коротко северное лето; каждый день его сосчитан; и все торопились жить, чтобы сделать самое важное в жизни - дать жизнь потомству и вырастить его. Ведь суровую зиму смогут перенести только самые сильные.

Но пока всюду пахло медом и цветами….

А глубоко под горой, в пещерах вырубленных в крепком граните, за толстыми стальными дверями сидел человек. Это был мужчина. Длинные седые волосы спадали на плечи, и заслонялилицо – он изредка рукой откидывал пряди назад, спадающие волосы мешали ему заниматься своим делом. И когда он открывал лицо, было видно, что он совсем не старик – лицо гладкое, и морщины на лбу, пролегшие от тяжких дум не старили его; но глаза его уже потухли; и когда-то веселые ярко-синие, выцвели, и приобрели цвет неба, затянутого белой мглой.

Перед ним был стол. Стол, по обе стороны, был завален бумагой. Он брал чистую бумагу из левой кучи, неторопливо писал, и исписанный лист бумаги откладывал на правый край стола. Когда он уставал писать или задумывался, не зная как описать, то, что было в его уме, но для изложения на бумаге ему не хватало слов, он прохаживался по маленькой каморке. Когда он был спокоен - он ходил маленькими спокойными шагами, когда он злился - он метался по комнате широкими быстрыми шагами.

Комната была небольшая, но в ней было всё, для чего она была предназначена: в комнате был и большой письменный стол, занимавший почти всю комнату; вдоль стен стояли различные устройства – компьютеры, мониторы, радиостанции.

На щитах пульта управления тускло светились огоньки и табло с различными надписями. Даже в полумраке заметно было, что они уже покрылись пылью.

Но большое, горящее ярким красным светом табло, привлекало внимание и зябко тревожило, на нем крупно высвечивалась надпись - «ракеты к пуску готовы»!

Это была подземная база стратегических ракет. База была скрыта глубоко под промерзшей землей Сибири. Ракет было десять, и каждая несла по десять боеголовок мощностью по пятьсот мегатонн, и каждая такая ракета могла уничтожить все живое на этой маленькой голубой планете – животных, деревья, траву. Как видим, сила в атомных боеголовках таилась такова, что даже если бы ракеты не взлетели, а просто взорвались бы на месте, то и тогда бы на земле погибло всё живое.

Пароли давно уже были введены в систему управления стартом ракет, ключи вставлены, и для того чтобы ракеты взлетели, требовалось лишь только нажать на маленькую красную кнопку.

Это была обычная кнопка, каких много везде, но никто не знал – легка ли она, либо туга, так как никто никогда на нее не нажимал, и не пытался нажать на нее, ибо, прикоснувшись к кнопке,встанешь выше самого Бога, –решишь судьбу этого мира: жить ему или умереть.

Мужчина в минуты крайнего отчаяния подходил к пульту и смотрел на надпись, и подносил руку к кнопке, но в последний момент, перед тем как прикоснуться к кнопке, со страхом отдергивал руку так быстро, как будто пытался коснуться раскаленного огня. Он был еще не готов нажимать на кнопку, так какего последний труд был еще не завершен.

Он не знал, для кого писал, так как после того, как он запустит ракеты, все умрет на Земле, и никто не прочтет его записей. Но, он смутно надеялся, что на вымершей земле когда-либо вновь появится жизнь, и появятся разумные существа, и они найду пещеру и его записи, и прочтут их.

Он писал свою жизнь. И он не думал о том, что через миллионы лет всё, что есть сейчас, и что не сгорит в атомном огне, превратится в камень или труху, которая будет разнесена легким ветром.

Это будет другой мир. Это будут другие существа. И вряд ли они прочтут его записи, но пока он пишет свою жизнь,жива его надежда, а значит и жив этот мир ….

Часть первая.

Убить президента.

Глава 1

В этот год лето было холодным, часто шли дожди, и когда из-за туч выглядывало солнце - это был праздник. Впрочем, городским жителями дождь не мешал, разве только сильные ливни заливали улицы, из-за чего те превращались в бурные протоки.

В сельской местности ворчали лишь немногочисленные старики,- молодых все равно не было.

Старики засадили огороды картофелем, но от дождей огороды превращались в болота, и затраченные труды на глазах пропадали – картошка быстро гнила.

Люди боялись – как бы не остаться на зиму без запасов, хоть и мало старикам надобно,однако голод суров – он никого не пощадит.

Старухи плакались – хоть живым в гроб ложись!

Перед рассветом на лес опустился густой низовой туман. Поэтому лес превратился в озеро, из белых вод которого торчали, как мачты парусных кораблей, верхушки строевых деревьев. Да высокие холмистые места, выглядывали подобно редким островам среди безбрежного океана.

А под туманом листья и трава были усеяны густой росой. Маленькие и большие слезинки, сверкали в случайных лучах солнца, пробившихся сквозь развеянные утренним ветерком окна в тумане, как драгоценные алмазы.

Нас было семь человек. Мы были одеты в армейскую камуфляжную одежду без опознавательных знаков. Кроме того, мы были чрезвычайно серьезно вооружены: у каждого имелся автомат с приспособлением для бесшумной стрельбы; на поясе висел малогабаритный пистолет-пулемет, больше смахивающий на пистолет, и десантный нож.

В отряде было и оружие солиднее: каждый нес по две трубымалогабаритных универсальных пусковых ракетных установок. Этим оружием можно было сбить и самолет, и в щепки разнести танк.

Ракеты были запрещены «мировым сообществом», как «негуманное», «террористическое».

Изготовленные ракеты же были старательно уничтожены под строгим надзором натовских инспекторов.

Инженеры за столь «бесчеловечное изобретение», по настоянию «мирового сообщества», правительством были отправлены на «лечение» в одну из тайных тюрем ЦРУ.

Там они и умерли под пытками, однако, так и не выдав тайны своего изобретения, – оружие было неразборным, и при попытке раскрыть тайну его устройства оно взрывалось, убивая чрезмерно любопытных искателей чужих секретов.

Но, часть ракет все-таки сохранилось. И теперь за наличие такого оружия, его обладателямгрозили серьезные неприятности.

За плечами моих бойцов были тяжелые рюкзаки, но, несмотря настоль внушительный груз, онишли скорым пружинистым шагом, цепочкой. И потому, как мы шли, и потому, какие мы предпринимали разумные меры предосторожности, – впереди нас на расстоянии видимости крался разведчик, а в конце цепочки, приотстав, чутко сторожился еще один боец в боевом охранении, наметанный глаз сразу бы определил, что мой отряд состоял изопытных воинов.

Мы шли по заваленному буреломом лесу, так что нас не слышали ни птица, ни зверь.

Только суетливые белки, собиравшие еловые шишки на зимний запас, неожиданно наткнувшись на чудных существ, каких они еще никогда не видели, столбенели на ветках. Но, видя, что вреда от этих новоявленных обитателей леса им никаких не предвидится, и они не посягают ни на лакомые шишки, ни на жизнь самих белок, в задумчивости, сидя на верхушках елей, наблюдали за нами, и что-то цокали на своем беличьем языке.

И невдомек им было, куда торопимся мы, и зачем.

Отряд шел по лесу, в трех десятках метрах от лесной дороги. Вдоль дороги лес, из-за подростка, малопроходимый. Но, немного подальше, подросток из-за нехватки солнечного света, и задавленный взрослыми деревьями,исчезает, и пробираться по лесу становится легче, мешают только поваленные стволы сгнивших деревьев, не упавшие на землю, а торчащие наискось так и сяк, вроде противотанковых ежей,из-за чего часто приходится низко пригибаться к сырой земле.

Ели росли рядами параллельно дороге, и потому,создавали своеобразную ширму, отчего лес не просматривался далее окружающих дорогу деревьев.

А дорога была явно непроезжая: заросшие травой, колеи были полны дождевой, плохо пахнущей водой, в которой плавала разная живая дрянь, как-то: личинки комаров, взрослыми голодными особями которых лес изобиловал; дохлые мыши.

Между тем, разведчик обратил внимание на свежие следы мотоциклов-вездеходов на мокрой дороге: кое-где трава была примята, а кое-где на голых местах, были разбросаны комки грязи, и отчетливо пролегала колея от мотоциклетных шин.

По глухому лесу на мотоциклах-вездеходах могли ездить только «лесники», - наемная охрана хозяев скупивших за бесценок леса. «Лесники», набиравшиеся из смуглых южан, были крайне жестоки, - они имели приказ убивать всех встречавшихся в лесу людей с белой кожей. Лес частная собственность, а потому появляться в нем кому-либо запрещено, даже, если эти люди жили в этих лесах с незапамятных времен.

Поэтому разведчик, был особенно внимателен: «лесников» он не боялся; небольшую банду ненавистных «лесников» ему и одному ничего не стоило уничтожить в одно мгновение, – «лесники» были храбры только, когда их было много, и когда их противник был безоружен.

Однако встречаться с «лесниками» в планы отряда не входило, лишний шум мог помешать главной задаче.

Еловый лес постепенно перешел в кустарник – признак приближающейся поляны, или болота.

Я насторожился.

Еще, до выхода отряда на задание, я много раз внимательно изучал снимки местности со спутников-шпионов, и потому помнил маршрут движения отряда на память, – карта местности постоянно стояла перед моими глазами, и я часто угадывал даже отдельные деревья.

Сейчас, в узком проходе между двумя болотами, к которому мы подходили, должна была располагаться небольшая деревенька.

Деревенька была незаконная, и потому, чтобы предохранить деревню от внезапного нападения «лесников», ее обитатели должны были выставить секретные дозоры и сильную охрану.

Подвергнуться нападению тех, ради кого мы и шли, было бы глупо и несправедливо.

К тому же настораживало само существование этой деревушки, - ее давно должны были уничтожить.

Она могла существовать до сих пор только по одной причине, если среди аборигенов находился правительственный агент, охранявший подходы к нашей цели.

Поэтому моему отряду в любом случае требовалось скрытно миновать деревню.

Чтобы предупредить разведчика о предстоящей опасности, я тихо проговорил в микрофон, прикрепленный у края губы, - «Оса, внимание, впереди деревня».

Я увидел, как разведчик, услышав в наушнике предупреждение, остановился, и замер, прислушиваясь. Замерли и мы.

Где-то далеко в лесу рассыпался барабанной дробью дятел-работяга; звонко шелестели, движимые легким летним ветерком, листья на верхушках кустов и деревьев; где-то по-человечески, застонала древняя, сломавшаяся под внезапным порывом ветра, осина.

Слушая звуки, и наше сознание автоматически отсеивало обычные звуки леса, отыскивая шепотный голос, или клацанье металла. Звук металла в лесу – признак опасного врага.

Я даже замедлил дыхание, чтобы его звуки, не мешали слушать. Яостановил бы, если бы это было можно, и сердце, стук которого, казалось, был слышен по всему лесу.

Даже издали видно было, как разведчик Оса напрягал слух, и даже медленно на манер радиолокатора поворачивал голову.

Вдруг ему почудился странный звук, – тихо, как будто из-под земли, донесся детский всхлип.

Уловив направление, откуда долетел звук, разведчик лег в траву, и осторожно, и змеей, по-пластунски выбрался на окраину леса. Он ожегся крапивой, однако не обратил на это ровно никакого внимания.

Выбравшись на окраину леса, он увидел поляну, огороженную высоким забором из заостренных сверху толстых бревен.

Как в стародревние времена деревенские жители ныне строили крепостные ограды. Они боялись не столько диких четвероногих зверей, из которых самыми опасными стали дикие собаки : умные, хитрые и безжалостные твари, ненавидевшие людей больше, чем своих вечных соперников волков; сколько других, – самых злобных и коварных зверей - двуногих.

Звери убивали людей только, когда были очень голодны или охраняли выводок; двуногие же убивали людей всегда, как только их видели. От зверей, зная их повадки, можно было спастись, от двуногих – никогда!

Аборигены лесной деревни надеялись, что высокая ограда защитит их от «лесников», бродяг и прочего сброда, ныне ходившего вооруженными до зубов шайками в поисках всякого рода поживы.

Страна давно стала для всего мирового отброса кормушкой, куда стекались преступники, по которым в их родных странах плакали тюрьмы, и, так как смертная казнь была запрещена, – пожизненное заключение.

В стране же их брали охранять Закон!

С оружием у аборигенов было плохо – огнестрельное оружие им запрещали иметь, и если у аборигена обнаруживали оружие, власти его немедленно расстреливали.

Гуманные европейские законы аборигенов не касались.

Поэтому деревенские жители, как встарь, вооружались самодельными луками и стрелами.

Но люди больше надеялись на ограду.

Не всякий варнак полезет через ограду или будет ломиться в крепкие дубовые ворота, рискуя нарваться на меткую стрелу, пущенную прямо в заросшую диким волосом харю.

И хорошо, если стрела будет метко пущена, и сразу утихомирит раз и навсегда иноземного искателя приключений и богатств, и смерть наступит быстро.

Гораздо хуже, если стрела не убьет сразу пришельца, а, только пробив грязную кожу, никогда не мывшегося, завшивленного «носителя цивилизации», ранит его.

Тогда его ожидает заражение крови, и он будет долго гнить где-нибудь на обочине лесной дороги, заражая воздух во всей округе, пока его не растащат лесные санитары - рыжие муравьи, и не сожрут личинки мясных мух.

Но, дубовая ограда для «лесников» особым препятствием не была, хотя, на рожон они и не лезли – обнаруженные деревни они просто сжигали огнеметами.

Из своей засады разведчик видел, что из-за ограды поднимался легкий дымок.

Разведчик потянул тонкими ноздрями воздух, – в горьковатом березовом дыму чуялся тошноватый запах паленого мяса.

Убедившись, что из-за ограды не видно, что происходит в деревне, и Оса доложил. – Надо заглянуть за ограду.

- Погоди. – Ответил я. Я прекрасно помнил, что по плану деревню надо было миновать тайно, но, не убедившись, что впереди нет засады, дальше идти было нельзя. Потому Оса был прав, - за забор следовало заглянуть, однако лучше самому один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Я оглянулся, - мой отряд залег под кустами, привычно заняв круговую оборону.

Предупредив по радио, чтобы меня прикрыли, я, пригибаясь к траве, одним стремительным рывком подбежал к разведчику, и упал рядом.

Разведчик тут же тихо доложил. - Что-то подозрительно: деревня, а тихо…. Должны же люди разговаривать, собаки шуметь. И, наконец – даже петухов не слышно – в деревне это удивительно! Не спят же они в это время?

Я согласился, - и в самом деле. - И приказал, - А ну-ка проверь – что там?

Глава 2

Шестью месяцами ранее.

Зимой столицу заметало таким снегом, что центральные улицы не успевали очищать от снега, а захудалые окраинные улицы никто и не пытался убирать.

К тому же стояли жгучие морозы. Морозы были такие сильные, что на реках по ночам с оглушительным орудийным грохотом лопался лед.

Грохот будил жителей в стылых квартирах и пугал. Они опасливо прижимались к крохотным щелям в плотно завешенных окнах, и пытались выглядеть, - не начался ли бунт, затеянный тайными, почти стертыми в порошок, но неугомонными патриотами, против «законно всенародно избранного» президента.

Жители были так запуганы, что, даже в мыслях, большими заглавными буквами произносили слово «ПРЕЗИДЕНТ».

В один из таких темных вечеров, в противоатомном бункере Генерального штаба армии, на глубине пятьсот метров под землей, состоялся разговор двух человек.

Первый был в генеральской форме. На нем был китель ярко-зеленого цвета, с дорогим ручным шитьем золотом на лацканах, изолотыми погонами с крупными темно-красными зигзагами. На погонах черным был вышит орел. Но орел был какой-то мелкий, и общипанный.

Рукава генеральского кителя были почти до локтей покрыты аляповатым золотым шитьем замысловатого узора: то ли цветочки, то ли пожухлые листья, - трудно разобрать.

По бокам «прямых» брюк шли традиционные двойные генеральские лампасы, но были они ядовито-оранжевого цвета.

Генерал тихо ругался, – в этой нововведенной форме он был похож на швейцара недорогого борделя.

Но еще больше унижало то, что форма соответствовала истинному положению дел, – в последние годы военные в стране ценились дешевлешвейцаров.

Генерал был среднего роста, немного полноватый, и с энергичным красноватым лицом.

Он сдерживал себя, но его порывистые движения говорили о том, что он родился под знаком «Водолея» - был он талантлив, умен, но гордость и неистребимая тяга к справедливости покрыли его голову ранней сединой, хотя ему было чуть больше пятидесяти лет.

Впрочем, для мужчин, по последней официальной статистике средний возраст, которых не превышал сорока лет – слишком много их гибло в юном возрасте от болезней, а потом, когда они взрослели от рук всякого рода бандитов и террористов, он считался долгожителем.

Мог и Минин в молодости погибнуть в бесчисленных разборках. Однако судьба хранила его и от злой бандитской пули,и от более страшного – от яда придворных вельмож.

Он молчал, слушая собеседника, часто закрывая уставшие покрасневшие глаза, и лишь крепко сжатые пальцы подрагивали иногда, выдавая истинные чувства генерала.

А генералу нельзя было выдавать истинные чувства - Петр Иванович занимал высокий пост начальника генерального штаба армии.

Второй был его начальник, - министр обороны.

Это был высокий, атлетически сложенный,молодой человек.

Гражданская одежда на нем была изысканной: дорогой пиджак от модного парижского модельера; галстук по последней моде ярко-зеленой расцветки; белая, бешено дорогая, из настоящего тонкого полотна, рубашка.

Однако, лицо его было простонародно грубо, загорело, а на руках были ссадины и пятна от краски – незадолго до беседы, молодой человек прилетел на личном самолете с южных морей, где приводил в порядок свою личную яхту - чистил, подкрашивал. Он любил свою яхту, и как истовый яхтсмен, ремонт суднане доверял никому.

Караваев Борис Сергеевич носил гражданскую одежду, потому что военного звания не имел. Власть этому придавала глубокий политический смысл, так как пыталась показать всему миру: вот мы какие - армия находится под гражданским контролем, и никому мы не опасны!

Полчаса назад министр зашел в кабинет начальника генштаба и затеял, сугубо секретный разговор. Но генерал, как только догадался, о чем пойдет разговор, невежливо прервав начальника, и предложил ему взглянуть на некоторые помещения генштаба.

Не дожидаясь согласия министра, генерал, под локоток, как молодую девушку, повлек его к невзрачной двери в стене кабинета.

Министр поведением генерала был весьма удивлен, однако сопротивляться не стал – он знал, что генерал осторожен, и опрометчивых поступков совершать не станет, и если генерал невежлив и настойчив, следовательно, этому была веская причина.

За дверцей оказался скоростной лифт.

По размеру лифт был рассчитан не больше чем на три-четыре человека, и отделан был в старинном духе негорючим пластиком под красное дерево. А одна стена представляла сплошное зеркало.

Освещение кабины лифта было рассеянное и непонятно откуда светил свет, тем не менее, все в кабинете было освещено равномерно, иминистр с удовольствием осмотрел себя в зеркале: костюм понравился ему, - он подчеркивал спортивную фигуру, мужественность, и в то же время придавал утонченность и аристократизм.

Генерал нажал на самую последнюю кнопку на пульте, и когда лифт упал вниз, так быстро, что у министра прихватило дыхание и ему показалось, что он попали в воздушную яму, вполголоса проговорил.

- Борис Сергеевич, Вы неосторожны. Разве Вы не знаете, что в моих кабинетах установлена подслушивающая аппаратура? Я боюсь вести секретные переговоры даже в этом секретном лифте, в который никому нет доступа, кроме меня.

Министр виновато качнул головой, и едва слышно пробормотал.

- Прошу прощения – забылся!

Затем, пересиливая подступившую к горлу тошноту, и удивляясь скорости лифта, а ведь он был опытный яхтсмен, и сумасшедшую морскую качку, - обычное дело на яхте, - переносил без всяких проблем, тревожно спросил.

- Куда это мы? Не разобьемся?

Генерал не успел ответить, как лифт стал плавно, но быстро тормозить, иторможение было таким стремительным, чтоневидимая сила придавила пассажиров вниз, и у тренированного спортсмена-министра под тяжестью перегрузки дрогнули колени.

- Господи! – Испуганно промолвил он. – Это что еще за аттракцион? Я подумал бы, что мы летим в космос на ракете, если бы лифт не двигался в противоположном направлении!

Двери лифта бесшумно открылись, и министр увидел перед собой длинный плохо освещенный коридор.

По кондиционированному, без запаха,прохладному, но по ощущению, какому-то искусственному воздуху, он интуитивно почувствовал, что они находятся в подземелье.

От коридора отходили другие коридоры и уходили в темноту.

Генерал знал, что подземелье было большое, с множеством комнат - в подземелье можно было разместить население небольшого города, и неосведомленный человек мог в подземелье легко заблудиться.

Однако, он, хорошо зная дорогу, уверенно двинулся по коридору. Через несколько сотен шагов они попали в одну из комнат, и генерал наглухо запер за собой тяжелую стальную дверь.

Министр с нескрываемым интересом огляделся.

Мягкий свет освещал небогатую спартанскую обстановку: письменный стол с множеством телефонных аппаратов; стол для совещаний, на котором можно свободно разложить большую топографическую карту; шкафы для бумаг. Пол подземного кабинета был покрыт зеленым ковром с мелким жестким ворсом.

В бункере все было рассчитанотак, чтобы в случае войны из кабинета можно было руководить военными действиями длительное время, даже годы.

Оценив это, министр поинтересовался.

- А если в здании на поверхности попадет ядерный заряд, не опасно тут будет?

Генерал сказал.

- Хоть - десять, мы находимся на глубине более полукилометра. И если здание на поверхности будет разрушено – мы выйдем через запасные выходы. Здесь место надежное,и секретное, о нем никто не знает, так что здесь мы можем говорить спокойно, не боясь, что нас подслушают.

Он показал рукой на мягкие старинные кресла, и предложил присесть.

- Присаживайтесь Борис Сергеевич, поговорим. Говорят, что в ногах правды нет.

Министр сел в кресло и с удовольствием почувствовал, как оно приняло его в свои приятные объятия.

- Умели же делать в старые времена мебель! - С завистью подумал министр.

Комфорт, тишина, мягкое веяние прохладного воздуха навевало сонную дремоту.

Однако, министр не стал терять времени.

Пригнувшись к генералу, продолжил свой рассказ, он говорил негромко, часто понижая голос до громкого шепота, отчего некоторые его слова были непонятны.

- … тетка жалуется мне – «Чижик» запустил страну и забросил дела, а ситуация стала ужасающей: страна фактически перестала быть независимой; промышленность в результате глубочайшего кризиса прекратила существование; о культуре в стране можно говорить только условно – на русском языке книги не выпускаются, а на телевидении вообще перестали говорить по-русски. А «Чижик» совсем зарвался, – он увлекся этой красивой дрянью, на которую пробы негде ставить, и до того запутался в ее юбке, что эту обнаглевшую стерву назначил на должность министра культуры.

Министр опасливо оглянулся – вокруг никого не было.

Затем доверительно произнес.

- Тетя ужасно боится, что «Чижик»бросит ее, и сойдется с этой женщиной.К ее великому огорчению - детей у них с «Чижиком» нет, а финансы и имущество находятся в руках «Чижика». И если он осуществит свое намерение, тете придется жить довольно скромно.

Генерал покачал головой.

- И что она?

Он взял блокнот, и что стал писать в нем небольшим карандашом.

Министр встревожился, и торопливо проговорил.

- Не надо ничего записывать.

- Я ничего не пишу.

Генерал показал блокнот. В нем были нарисованы какие-то замысловатые фигуры.

- И что она?

- Рисовать можно. – Сказал министр, еще раз опасливо оглянулся, и продолжил. - Само собой разумеется, я спросил ее, - тетя, а почему Вы считаете, что Михаил Анатольевич, намерен оставить Вас? Может он, как нормальный мужчина в его возрасте, видя, что его время уходит, просто молодится, и потому тянется к молодым женщинам, а серьезных намерений у него нет и в мыслях?

Министр вынул из кармана носовой платок, и вытер проступивший пот на лбу. В комнате не было жарко, однако вещи, о которых он говорил, сами по себе были взрывоопасны.

Генерал вздохнул.

- Логичный вопрос….

Спрятав носовой платок в карман, министр прошептал.

- И тогда мне тетка сообщила под большим секретом – ей стало известно, что ее «Чижик» недавно тайно провел большую операцию по выводу своих денег в надежные заграничные банки. Но, так как в финансовом мире столь большие операции трудно скрыть, то существует реальная опасность, что выведенные активы могут объявить «грязными» - американцы с радостью охотятся за такими деньгами, и когда деньги особенно большие - как у ее «Чижика», то они способны на все. Стало быть - «Чижик» необоснованно рисковал! Но это было не в его духе. Что-что, а к деньгам он относился аккуратно, и счет им знал. Так что, тетю заинтриговало такое загадочное поведение «Чижика», и она активно занялась сбором информации через своих друзей и подруг. И то, что она узнала, шокировало ее - оказывается «Чижик» давно задумал передать свой пост преемнику, и покинуть страну. «Чижик» владеет несколькими островами в благоприятных морях, так что, ему есть, где пристроиться, и пожить в свое удовольствие. А чтобы американцы отказались от претензий к нему лично – в Америке строго относятся к бывшим президентам-диктаторам, он решил договориться с ними – американцы давно мечтают, чтобы Россия отказалась от ядерного оружия, и уничтожила оставшиеся ракеты. Вот он и решил пойти им навстречу.

Генерал, который во время рассказа, рисовал карандашом в лежащем перед ним блокноте, какие-то замысловатые фигуры, нахмурился и холодно скрипучим голосом проговорил.

- Вот это очень серьезно.

- Я считаю – это катастрофа.

Генерал уточнил.

- Борис Сергеевич, как я понимаю из вашего рассказа, ваша тетя обеспокоена тем,что президент намерен заключить с США договор о ликвидации ядерного оружия? И это беспокоит тетю?

Министр тихо рассмеялся.

- Тетю это не интересует. Ее беспокоит, что ее драгоценный «Чижик» сбежит с любовницей! Ну, и это она еще как-нибудь пережила бы…. Но что важнее всего - он намеревается оставить тетю без денег. А вот этого тетя никак допустить не может.

Генерал покачал головой.

- Борис Сергеевич - семейные дела нам малоинтересны! Мы не будем лезть в семейные интриги.

Министр заметил.

- Часто семейные интриги для мира становятся опаснее всего.

Генерал сказал.

- Разумеется. Когда это касается сильных мира сего. В данной ситуации нас же интересует другое, – когда президент намерен заключить договор о ликвидации нашего ядерного оружия, и на каких условиях? С американцами ситуация ясна – им в ядерном оружии больше нет нужды, у них давно есть новые вооружения, которые по эффективности превышают ядерное оружие, но в то же время не обладают его недостатками. Американцы обладают самой мощной армией в мире, и в обычной войне, без ядерного оружия, они любую страну подавят своей мощью и технической оснащенностью. Ликвидация ядерного оружия им выгодна. Однако, для нас дела обстоят намного хуже, – мы отстали, как в разработках новейшего оружия, так и в обычных вооружениях. Мы с американцами пока не собираемся воевать, да и американцам это и ни к чему. Им прямая оккупация России не нужна. Однако на земном шаре существует не одна Америка. А - Китай? А - другие страны обладающие ядерным оружием? Что делать с ними-то? Насколько мне известно, американцы давно носятся с идеей подобного договора. Однако, всерьез, возможность такой договоренности, никто и никогда не рассматривал. Идею полной ликвидации ядерного оружия больше рассматривали, как не очень серьезную, больше рассчитанную на неосведомленную в военных делах простую публику, пиаровскуюигру. После подписания такого договора военно-политические события в мире могут развиваться самым неблагоприятным для многих образом. И судя по словам вашей тети, президент, пытаясь решить личные проблемы,планирует пойти на авантюру, пусть даже в ущерб национальным интересам. В таком случае его необходимо остановить!

Министр сказал.

- Об этом я и веду разговор.

Генерал сказал.

- Сомнительно, что это можно будет сделать. К сожалению, на предстоящих летом президентских выборах у патриотических сил нет никаких шансов: наш лидер - генерал Левин, популярнейший в народе человек, недавно был убит при загадочных обстоятельствах. Таким образом, предполагалось, что Гнидовский останется президентом на новый срок, и, что стране грозит, в худшем случае, застойная ситуация. Из этого предположения и строилась политическая стратегия оппозиции. Однако, как видим – ситуация осложняется. Причем - худшим образом!

Министр пояснил.

- Петр Иванович, насколько известно мне – до очередных выборов президент резких движений делать не будет. К тому же, какой бы он не был, но на открытое предательство страны, во главе которой он стоит, он не пойдет, хотя бы потому что, это закроет ему дорогу в высший свет Западного мира – там предателей тоже не любят. Скорее всего, договор будет заключать егопреемник, которого и посадят на президентское место под этим условием. Сейчас у президента есть две подходящие кандидатуры в преемники. Однако, эти люди таковы, что кто бы из них не оказался на должности президента, а результат будет тот же. Таким образом, Российское государство стало на край гибели. И поделать с этим вряд ли что возможно! Видимо,к нашему стыду, нам придется стать свидетелями конца нашей тысячелетней государственности

Генерал разволновался.

- Какой позор! Какой стыд! Мои предки, веками служившие стране, от стыда перевернутся в гробах. Защита отечества была смыслом жизни моих предков, была смыслом моей жизни, мне, как подобает офицеру, такой позор не позволяет перенести воинская честь – если российская армия будет уничтожена, то и мне жить будет незачем!

Генерал говорил так убежденно, так пылко, что министр начал жалеть, что завел этот разговор.

Твердые моральные принципы и убеждения в среде элиты, стоящей у кормила власти, давно стали диковинным явлением, и считались чем-то вроденедостатков плохого воспитания.

Понятно - держаться на плаву в верхах власти помогает только особая ловкость.

Молодой человек, хотя в детстве и воспитывался в некотором отдалении от высокопоставленных родственников, однако повадки современной аристократии испытал на своей шкуре.

Поэтому столь искренние рассуждения генерала показались ему наивными и чрезмерно эмоциональными.

Но как раз это и побуждало молодого человека к откровенности с генералом.

Решившись, наконец, он заметил.

- Петр Иванович, я с Вами согласен – ситуация очень тяжелая, однако выход всегда есть, его только надо хорошо поискать. Но проблему можем разрешить только мы единственные – у нас военная сила, какая бы она не была. Частных охранников в счет не берем – это бандиты способные только избивать безоружных людей….

Генерал перебил.

- Борис Сергеевич, военный переворот это не реально – президента охраняют американские морские пехотинцы, и открыто вступить с ними в бой – это объявить войну Америке! Мы не можем воевать с Америкой! У нас нет ни армии, ни оружия.

Министр понизил голос до шепота.

- Петр Иванович так речь и не идет о военном перевороте! Надо лишь использовать ситуацию: тетя ищет людей, которые бы решили ее проблему – ей хочется, чтобы дядя тихо отправился в иной, лучший, мир, где он не будет беспокоиться о деньгах, а в этом мире о деньгах побеспокоится она сама. Женщина она еще молодая – почти на два десятка лет моложе дяди, и она сможет утешиться. Таким образом, тете надо просто помочь в ее женских проблемах. А за это она многим сможет помочь. Я понимаю – Вас ее женские горести не волнуют, устранение «Чижика» не решит проблемы страны, на его место быстро сядут преемники, но представьте себе ситуацию: в один прекрасный момент «Чижик» и нынешние претенденты соберутся вместе – вот и все проблемы можно будет решить одним ударом! После этого придется проводить выборы, а, значит, оппозиция получит шанс повлиять на дела в государстве. Таким образом, Вы видите, это пока единственный видимый вариант выхода из тупиковой ситуации. Потом тетя, хотя и далека от политики, однако обладает хорошими личными связями с женами видных политиков и финансистов Запада. Она дочь бывшего президента. И потому она с ними договорится, чтобы событиям в стране не придали серьезное значение. Женщинам в этом плане легче, тем более что американки своих мужей держат на коротком поводке.

Генерал, с негодованием в голосе,возмутился.

- Борис Сергеевич я понимаю ваше предложение, но я не могу пойти на это – я же военный, а не наемный убийца!

Молодой человек стал сердиться и говорить громко.

- Петр Иванович, это я абсолютно мирный человек! Я люблю яхты, море, пляжи, женщин! Я всю жизнь мечтал заниматься туристическим бизнесом! Но вместо этого меня, заметьте, - против моей воли! - под давлением тети, назначили на эту должность, в которой я, кстати, ничего не понимаю. И еще раз заметьте - поставлен на эту должность взамен убитого вашего друга генерала Левина. Это Вас, а не меня, в военных училищах учили убивать людей!

Генерал возразил.

- Позвольте – убивать, но не людей, а врагов, и причем на честном поле боя!

Министр окончательно возмутился.

- Да какая разница – теперь вся страна поле боя! И, страна в этой войне несет огромные потери - осталось всего сорок миллионов. Я, Вас, уважаю, Петр Иванович, но в этой войне против нас используют нечестные методы, и если мы будем продолжать донкихотствовать, то скоро от нашего народа даже воспоминаний не останется. Петр Иванович, когда убираешь грязь – руки в чистоте не сохранишь! Кстати, - Вы историю получше меня знаете: в последние годы многие генералы – звезды героев получали отнюдь не на полях боев с иноземными захватчиками, а за расстрелы своих же граждан!

Молодой человек замолчал. Запыхавшись от произнесенной махом горячей тирады, и, волнуясь, он часто дышал.

Лицо генерала покраснело. Он крепко сжал губы и принял решительный вид. Но он ничего не сказал, он поднялся и принялся раздраженно ходить по комнате из угла в угол.

Министр хмуро наблюдал за ним.

Через некоторое время генерал замедлил шаг, а потом остановился и сказал.

- Предположим, я подчеркиваю – чисто теоретически, предположим, - Вы убедили меня. И что же вы хотите от меня, конкретно?

Министр не скрывал своей радости.

- Петр Иванович, выделите мне команду опытных бойцов, готовых выполнить любой приказ! А я дам оружие, деньги, и полную разведывательную информацию, необходимую для успешного выполнения операции. ПоКонституции, в случае невозможности исполнения Президентом своих обязанностей, по болезни или смерти, обязанности Президента до новых выборов должен исполнять премьер-министр, но если одновременно и премьер-министр не сможет исполнять обязанности Президента, то обязанности возлагаются на первого заместителя премьер-министра, то есть на меня. Я буду проводить новые выборы. Я же обещаю Вам – сменить председателя избирательной комиссии, и назначить порядочного человека, и провести честные выборы. А тетя в свою очередь, под разумные гарантии безопасности ей в последующем, обещает профинансировать избирательную компанию оппозиции.

- Хорошо, - сказал генерал, -дело Вы предлагаете крайне специфическое, поэтому дайте мне время подумать, хотя бы неделю. А пока - прошу держать в тайне, не только о чем мы говорили, но и факт самого разговора в противоатомном бункере. Да и о самом бункере помалкивайте. И ничего никому не говорите, особенно, своей тете. Борис Сергеевич, Вы должны понимать, что это необходимая мера предосторожности – если тетин «Чижик» узнает о разговоре, то, не задумываясь, поставит к стенке и меня, и вас с вашей страдающей тетей!

Глава 3

Спустя некоторое время состоялся еще один разговор.

Случайно зашедшие в одно из небольших кафе, недалеко от железнодорожного вокзала, в далеком городе, могли видеть, как в отдельном кабинете разговаривали двое, - старик и молодой мужчина.

Отдельный кабинет был больше похож на купе плацкартного вагона – с трех сторон стены, и вход со стороны зала. На входном проеме висели тяжелые бархатные шторы, однако они их не стали задергивать. В кафе было пусто: завсегдатаи - местная молодежь, слонявшаяся днем без дела - работы все равно не было, сюда подтягивалась только к вечеру.

Собеседники были одни, и это их устраивало, к тому же из кабинета был виден весь зал, и они могли следить за тем, чтобы наш разговор никто не мог подслушать. А если кто и подслушал, то мог бы слышать следующее:

Рассказывал молодой мужчина.

Он был в гражданской одежде, однако в его поведении, в том, как он держал прямую осанку, и речи, чувствовалось, что это был военный человек.

- В дальнем гарнизоне зимой скучно. Все полевые занятия обычно проводятся летом, а зимой, на открытомстепном пространстве дует ледяной ветер. И ветер так холоден, что без защитных масок выходить из укрытий нельзя – мгновенно обмораживаются открытые части тела. И ветер настолько силен, что поднимает и несет как пыль мелкие камни,которые, попадая в лицо человека, больно ранят его. А так как ветер сносит снег, и живому негде было укрыться, степь безжизненна. Скорее всего, это не степь, а пустыня. Летом на полигоне стреляют из тяжелого оружия - когда деньги есть, но зимой этого делать нельзя -от холода металл становится хрупким и ломается. Граница недалеко, однако соседняя страна армии не имеет, и непонятно, для чего находился здесь этот гарнизон, и от какого врага он должен защищать страну. Да и все равно - у нас на вооружении устаревшая техника, воевать с которой вряд ли возможно: прошлой весной, выкроив где-то денег, командование пыталось провести учения, в итоге столкнулись с закономерным результатом - боевая техника с места постоянной дислокации так и не смогла выйти – от старости все дружно «полетело». Восстановив, несколько боевых машин, дружными усилиями вывели их на полигон и провели боевые стрельбы: итог – попаданий в мишени не было! Оказалось, что в гарнизоне нет специалистов, способных воевать на боевой технике, хотя бы и устаревшей. И в этом нет ничего удивительного - в гарнизон, как правило, попадают либо спившиеся офицеры и солдаты, которым командование дает возможность дотянуть до пенсии, либо неудачники, многие из которых затем также спиваются. Так что, мы там, больше занимаемся личным выживанием.

Второй был старик.

Невысокий, с добродушным лицом.

Молодой мужчина знал, что старик занимает видное место в оппозиции.

Жил старик в столице, и молодой мужчина понимал, что если он приехал в далекий город на встречу с ним, то разговор предстоит весьма серьезный.

Старик слушал молодого человека внимательно, наконец, когда молодой человек закончил рассказ, проговорил.

- Я рад увидеться с тобой Андрей. Я твоих родителей любил – это были талантливые молодые люди…. Они были активными членами нашей организации, и твой отец стал депутатом Государственной Думы по нашему списку. Они могли далеко пойти… Ты помнишь отца и мать?

- Нет …. Мне было семь лет, но я ничего не помню. Помню – крики, звуки выстрелов, и кровь …. Кровь везде - на стенах, на полу …. Лужи крови …. Моря крови….

- Да, тогда случилось большое несчастье – Гнидовский устроил большую резню – это была вторая Варфоломеевская ночь. Его наемники убивали всех - мужчин, женщин, детей. Иностранным наемникам было все равно кто перед ними – русские не белые, не черные, ведь мы даже не животные, мы для них намного хуже, мы – русские. Ты уцелел случайно – с полгода ты только сидел и ничего не говорил. Возраст у тебя был такой – в таком возрасте дети уже все понимают, но психика крайне уязвима, и дети не способны противостоять тяжелым стрессам. Ты замкнулся и ушел в себя, в свой мир, и мы едва вытянули тебя из него. А потом, когда ты пришел в себя, мы тебя послали учиться. С тех пор я тебя не видел. И я рад, что ты вырос здоровым крепким мужчиной.

- Парадокс в том, что я служу убийцам моих родителей!

- Нет, ты служишь не убийцам, ты служишь народу – страну защищаешь.

- Смешно, я знаю в других воинских частях ситуация ненамного лучше, чем у нас, страну с пустыми руками не защитишь. Против самолета с автоматом не пойдешь!

- Та прав, в прошлом веке, в результате предательства, пробравшихся к власти в стране, перерожденцев, было начато уничтожение нашей Родины. К власти крепко присосались проходимцы. Вообще-то они всегда крутились около власти. Это как падальщики – здоровых не трогают, но постоянно зорко следят за ними, и крутятся рядом, и не дай Бог оступиться или заболеть - они тут же нападут. Они организовали гигантский насос по выкачке из страны национальных богатств, они как пиявки ненасытны. Соединенные Штаты Америки победили в холодной войне против нас? Нет, победила грязь. Победили самые мерзкие стороны человеческой души. Страна превратилась в заповедник и рассадник воровства, лжи, беспринципности, жадности. Так что русский народ сам виноват в своих бедах – человек, ненавидящий свой народ, преступник, убивший ради самодержавной власти десятки тысяч людей, к власти пришел в результате всеобщей поддержки! Когда американец или европеец идет на выборы он просчитывает: стал ли он богаче при прежнем президенте, и будет ли ему при новом лучше жить. Почему же русский - смотрит не на дела, а на лицо – красив ли претендент, благообразен, умеет ли хорошо говорить, и сексуален ли? Что может внешность сказать о деловых качествах человека? И какое дело рядовому человеку до сексуальности правителя? Нет, с русскими людьми стало что-то не так…. Но ведь были в России и крестьянские войны, и революции! А Соединенные Штаты лишь использовали удачную ситуацию - они принялись за устройство мир под себя: они спешили, используя благоприятную политическую ситуацию, надолго закрепить свое господство. Американцев можно и нужно уважать – они создали систему, при которой для поддержания высочайшего благополучия американского народа используется весь мир. Весь мир работает на них. Это нацизм. Однако, это справедливо - лишь тот,кто борется за свои права и свободу добивается их. Лежа на печи, счастья не найдешь.

- Игорь Сергеевич, после погрома прошло почти двадцать лет, достаточное время, чтобы восстановить свои силы, почему же до сих пор не видно реальных результатов?

- Андрей, оппозиция долго пыталась действовать нормальными демократическими методами, отстранить предателей от власти легальными путями, однако, как мы сейчас видим, этобыла пустая трата времени. Нас уничтожали морально, а мы надеялись на совесть, нас уничтожали физически, а мынадеялись на слова. В стране, страшнее ядерного оружия, самым жутким оружием стали средства массовой информации, и особенно телевидение. Они: развращали молодежь; оплевывали нашу историю, её культуру; внедряли в сознание людей безысходность, неверие в свои силы, преклонение перед американцами. Однако образованных людей, а тогда в стране основная масса населения имела хорошее образование,трудно было обмануть, и тогдавластями было уничтожено образование: ныне средняя школа дает то, что раньше называлось начальным образованием; а высшая школа дает знания на уровне начального профессионального. И чтобы ускорить процесс оболванивания населения иностранные разведки принялись за физическое уничтожение грамотных людей. Не, поверишь, но сорок лет назад, в начале века нас было сто пятьдесят миллионов, а сейчас осталось всего сорок. И вот страна встала на грань окончательного уничтожения – в случае прихода к власти любого кандидата, из допущенных к выборам, страна, как государство, исчезает в течение двух лет. У нас был сильный кандидат, и шансы на его победу на президентских выборах были реальны, но перед самыми выборами его убили. Это стало последним звонком для оппозиции - они безжалостно убивают нас, и мы должны обороняться или умереть. И, наконец, мы решились!

Игорь Сергеевич сделал паузу, оглянулся, высматривая, не прислушиваются ли к их разговору посторонние. Но зал был пуст, лишь девушка-официантка сидела рядом с кассовым аппаратом, и рассматривала яркий журнал.

Игорь Сергеевич шепотом сказал.

- Андрей, это абсолютно секретное дело, о нем знают пять человек, и я тебе говорю, как человеку, которому абсолютно доверяю - оппозиция решила физически устранить президента, и претендентов!

- Игорь Сергеевич, но ведь это абсолютно незаконно и аморально!

- Андрей, то, что президент и его компания находятся под прикрытием американцев, никто не спорит. Именно американцам нужна слабая страна. Точнее её природные богатства. И американцы используют все способы ради сохранения сложившегося в стране положения. Они знают, что Гнидовский преступник,узурпировавший власть, и в стране давно демократией не пахнет, однако, будь он даже первобытным дикарем и каннибалом, им наплевать на судьбу целой нации, раз он исполняет их поручения и защищает интересы Америки. Это выгодный бизнес - иметь много денег, только за то, что позволяешь дикарю издеваться над своими соплеменниками. А чтобы подавить справедливое сопротивление, чтобы скрыть истинные цели, американцами была выдвинута доктрина «борьбы с мировым терроризмом». Американцы и раньше не стеснялись в выборе средств для достижения своих целей, и при этом они совершали самые страшные преступления, используя самые бесчеловечные методы: в том числе они угрожали, и использовали оружие массового поражения. Да, пропаганда вбила нам в головы, что терроризм это тягчайшее преступление! Согласен. Но что такое террор? Нам говорят, что террор это вооруженное сопротивление властям, достижение своих целей с помощью силы. Морально – когда противники власти используют демократические методы, то есть агитацию, пропаганду, демократические выборы. Но позвольте! А если власть подтасовывает результаты выборов? А если власть убивает видных деятелей оппозиции? А если власть оболванивает население, имея в руках мощнейшие средства массовой информации, и затыкает оппозиции рот? Что тогда делать? Террор - это запугивание населения. Но если же сила используется во благо народа, против тиранов? Мы уже забыли историю России, последний русский царь объявлен святым, однако почему-то народ в свое время дал ему кличку – «кровавый»! Почему-то народ с радостью воспринял свержение самодержавия. Если человек живет сыто и богато, его никакие идеи не поведут на баррикады! Сытому человеку есть, чем дорожить. Только голодный и обездоленный идет на баррикады. Так что же подняло народ в семнадцатом году? Так что такое террор? Террор это то, что уже длительное время делают с русским народом! Нас было сто пятьдесят миллионов, теперь осталось сорок …. Если против нашего народа используют террор, и у нас нет других возможностей защиты, то имеем ли мы моральное право, защитить себя силой? Мы принципиальные противники террора, однако, будет ли убийство нескольких предателей - врагов нации террористическим актом? Нет, это будет акт справедливости, акт самозащиты! Право на самозащиту - неотъемлемое право русского народа! Это право у него никто не может отнять, потому что оно дано ему самим Богом!

Старик замолчал.

Молодой человек сказал.

- В этом нет сомнений, что народ обладает правом на самозащиту. Но кто имеет право решать преступник ли властитель или нет? Какой суд может решить это?

- Правильно спрашиваешь! Скажи – убийство твоих родителей было преступлением?

- Было!

- Какой суд решил это?

- Но ведь это очевидно!

- Но ведь убийц никто не судил. И не собирается судить. Скажи, Андрей, как отдать под суд человека, который сам пишет законы, и который сам назначает суд?

Андрей растерянно произнес.

- Очевидно, такой человек неподсуден обычному суду.

- Так, какому же суду он подсуден?

- Я думаю, что такой человек, даже если совершит самые тяжкие преступления, останется безнаказанным.

- В нашей стране – да! Трудно отвечать на вопросы, исходя из обычных представлений о законности и справедливости. А потому нужна сила и воля, чтобы заставить правителей соблюдать законы. Любой преступник боится только одного – наказания! И когда правитель будет бояться наказания, когда ежеминутно он будет чувствовать над собой меч неминуемого возмездия, он будет уважать свой народ и закон. Террор, против правителей, только террор сделает их людьми. В этом великая заслуга американцев – они сумели сделать своих президентов людьми: через кровь, через войны, через террор. Американцы заставили своих правителей слушать собственный народ чутко, прислушиваясь к каждому слову. У нас же, русских - благоговение перед тиранами в крови. Мы не знаем настоящей демократии, да и не хотим, нам все, как детям, кажется, что царь-батюшка - мудрый и справедливый, это только бояре плохие и жадные. Наша нация не сумела преодолеть этот недостаток во время, теперь же возможно и поздно. Но и ждать, сложа руки, неминуемой гибели, нельзя. Шанс всегда есть. Надо действовать! Есть и на тиранов суд, самый страшный суд, которого они боятся более всего на свете, – суд собственного народа, суд человеческий! А мы только его карающее орудие!

Но хорошо, что посторонний не слышал нашего разговора, ибо Игорь Сергеевич, хоть и был немолод, но без сомнения убил бы этого человека. На этот случай в кармане его пиджака лежал небольшой пистолет с глушителем.

Глава 4

Наступила весна. В лесах еще лежал снег, но горячие лучи уже вытаивали на обращенных к солнцу открытых местах черные поляны.

Я глядел в окно старинного вагона на проносящиеся мимо деревья и размышлял.

Окружающая столицу, местность совсем одичала.

Возделываемые ранее сельскохозяйственные угодья: поля, огороды, сады, свежими продуктами которых питался огромный мегаполис, оказались заброшенными, и заросли высоченным густым кустарником, состоявшим из каких-то ранее невиданных в растений.

Гладкие стволы растений и ветки, покрытые гладкой, как будто отлакированной, корой, обросли крепкими аршинными колючками, более похожими на кинжалы, чем на отростки живого растения, и так тесно переплетались, и создавалитакую чащобу, что некоторые участки лесов оказались непроходимыми не только для людей, но и для зверья.

Раньше по лесу ходилмногочисленный веселый старый и молодой народ. И люди в поисках даров природы: грибов, ягод, выминали густую дикую траву, ломали ветки и молодые деревья, и этим хоть как-то прочищались леса от бурелома и павших деревьев.

Но теперь населения стало мало: коренные жители вымерли, а приезжие жительствовать на селе не хотят – их больше прельщает сама столица.

В деревне нужно работать от зари до зари: возделывать землю, растить домашний скот – работа тяжелая, но в повседневной крестьянской работе и выковывается характер нации.

Деревня со всеми ее достоинствами и недостатками – это колыбель нации.

А в городе - легкая жизнь: бешеные деньги, сорванные воровством, проституцией или с благоволенья развратной девки-фортуны: шум; развлечения.

В деревне старинные погосты и память поколений, а в городе – пепел и свалка.

Но деревни давно исчезли.

Без людской заботы старинные деревенские избы от дождей, снега и мороза потемнели, стали гнить и разваливаться.

Повеселились и «бомжи», расплодившиеся в неисчислимом количестве – и работать стало негде, и некому – зачем работать, если можно выпросить или украсть. Зачем строить и сохранять дом, если переночевать можно и в коллекторной трубе. Бомжи разучились работать и ненавидят работников, считают их лохами, ишаками, так всегда бывает с теми, кто живет за чужой счет: сначала хочет работать, но не может, и завидует тому, кто работает, а потом и не хочет, и не завидует. И это не вина людей, это вина тех, кто их сделал такими.

Но в злобе и ненависти к работящим людям бомжи, в пьяном и наркотическом угаре, крушат и сжигаютвсе подряд.

И места, где раньше обретались деревни, где раньше ходили люди, весело кричали петухи, и задумчиво мычали коровы, теперь можно отличить в лесной чащобе, разве по цветущей сирени, вечной спутницы кладбищ, скрывающей давно остывшие пепелища.

И исчезла память.

И дачные поселки, ранееокружавшие столицу стокилометровой полосой иностранцев бывшие весьма оживленными, из-за блуждающих по окрестностям свирепых банд чужих людей, превратились в опасную для жизни зону – и люди там больше не появляются.

А вот ранее многочисленные окраинные города не пропали, они, конечно, обезлюдели, но теперь среди городских руин власти устроили свалки.

Удобно - и остовы старых многоэтажек сносить не надо, а снос - это лишние деньги, которых и так хронически не хватает в бюджете, и мусор удобно сваливать – подъезды хорошие. Теперь на месте уютных городов горы грязи, и какой-то японский изобретатель придумал, когда горы станут достаточно большими, засыпать их песком и землей, а сверху посадить лес. По его расчетам лет через сто от свалок и следа не останется.

В столице и области промышленных предприятий не осталось, однако отравленное дыхание мегаполиса чувствовалось далеко – город был перегружен автомобилями, работавшими по старинке – на бензине.

В Европе и Америке автомобили, использовавшие бензин, были запрещены тридцать лет назад, разрешено использование только автомобилей с экологическими двигателями.

Но в стране такие двигатели под запретом - власти опасаются, что вследствие неграмотности населения автомобили будут взрываться.

Разумеется это только отговорка.

На самом деле это большой бизнес: потому что простому народу позволяется приобретать автомобили исключительно в специальныхмагазинах-складах, где хранятся подержанные автомобили, купленные правительством по дешевке у граждан цивилизованного мира, по специальной программе ООН по освобождению мира от экологически грязного транспорта. А так как автомобили продаются дорого, то деньги, получаемые на разнице цен,очень велики. И поступают деньги отнюдь не в российский бюджет.

Но и бензина не хватает - собственная нефть закончилась, и теперь бензин по решению «Мирового сообщества» разрешено покупать только у американских фирм. Поэтому бензин очень дорогой.

И потому тоже выезжать жителям, как это было в старые времена, на выходные на отдых стало невозможно.

Да, и если бы рядовой гражданин захотел выехать на лоно природы, ему все равно негде было бы приткнуться на отдых– вся земля давно в частной собственности: огорожена высокими заборами из колючей проволоки, и охранники бдительно сторожат, чтобы не нарушалась освященная законом частная собственность.

Охранники вооружены автоматами, и законом им разрешено стрелять по посторонним. Стрелять по нарушителям можно только после выполнения специально установленной процедуры.

Но кто в лесу проверит - соблюдена ли процедура?

А потому охранники стреляли без предупреждения – тем более, что за каждого убитого нарушителя, собственниками земли выплачивалась отличившемуся приличная премия.

Так что теперь в леса ходить некому.

Но зато в лесах развелось много диких собак. Большие и маленькие собаки сбились в огромные стаи, и стали сущим ужасом для всех, кто попадается на их пути. Даже волки ушли подальше от окраин города в дальнюю глухомань.

И теперь раздается в лесах только лай диких собак.

Столица началась внезапно.

Только что, по обеим сторонам железной дороги мелькал лес, и вдруг без всякого перехода, поезд оказался в гуще жилых кварталов.

Звякнул металл, поезд быстро сбавил ход и остановился около открытого перрона.

Я подхватил маленький портфель и двинулся в гуще пассажиров к выходу.

Прямо у дверей вагона меня ждал рослый угрюмый человек, в свободном плаще, под которым свободно можно было спрятать не только автомат, но и целую пушку.

Он посматривал на небольшую фотографию в руке.

Правую руку он предусмотрительно держал в кармане плаща, - мне показалось, что там у него пистолет.

Он, бесцеремонно, как ребенка, выдернув меня из толпы, - очень сильный оказался мужчина, ведь я и сам не слабак, - человек коротко спросил документы.

Внимательно рассмотрев паспорт и сверив фотографию на документе со своей, он кивком головы пригласил меня идти за ним.

На привокзальной площади нас ждала машина, которая отвезла меня в секретное место, где и состоялся разговор, после которого моя судьба изменилась коренным образом.

Можно даже сказать, что на всей предыдущей жизни я поставил крест, настолько важны были произошедшие затем события.

Глава 5

И вот я, затаившись в кустах, наблюдаю, как мой разведчик подобрался к забору, подпрыгнул, уцепился за край забора, подтянулся, и быстро глянув поверх забора, спрыгнул и быстро вернулся ко мне.

Разведчик был молодой парень, и он еще не покрылся броней, присущей старым солдатам, хладнокровного равнодушия к чужим страданиям.

Лицо его, обычно румяное, было бледное, губы дрожали.

В углах, больших по-детски, серых глаз росой поблескивали слезы.

Парень волновался.

Срывающимся от волнения голосом он прошептал.

- Командир, там «лесники» убивают деревенских жителей.

Я был более хладнокровен.

Я уже догадывался, что происходит за высоким забором, но мне горячиться ни в коем случае нельзя было, - на мне лежала ответственность за отряд, и пока наше задание не будет выполнено, жизнь каждого из моих бойцов дороже сотен тысяч людей.

И стараясь внушить спокойствие разведчику, я холодно спросил.

- И сколько там «лесников»?

Разведчик смотрел на меня с недоумением, - я чувствовал, как в его глазах мелькнула ненависть ко мне. Теперь он меня считал мерзкой змеей.

Но пока я не мог сказать ему всей правды….

- Я видел десятерых. – Сказал он.

- Я рассердился. – А охрана? Почему не докладываешь, как положено?

В глазах разведчика сверкнули гневные искры, но в руках он себя держал.

- Охраны не видно – увлеклись сволочи!

- Ага….

- Командир, - жалобно попросил он, - деревенских спасать надо – там одни женщины да ребятишки!

Я ледяным голосом произнес.

- Проверим.

Я подошел к забору, и ножом расковырял щель между бревнами. Бревна были обмазаны глиной, но под слоем глины было заметно, что они свежие, и я сделал вывод, что деревня появилась здесь не так уж и давно.

Сквозь щель я увидел несколько изб, окружавших небольшую площадь в центре.

Посредине площади горел большой костер.

У стены избы стояла десятка триженщин, детей.

Они были раздеты – в белых сорочках, лишь у некоторых были цветные платки, в которые они зябко кутались.

Я понял, что «лесники» захватили деревню ночью или рано утром врасплох.

Видимо все немногочисленные мужчины ушли на охоту, - по лесу поодиночке ходить опасно, да и зверя, если добудешь, одному было не унести.

А женщины не сторожились – думали глухомань, и посторонний сюда не забредет, а потому и сторожей не выставляли – надеялись на крепкий забор.

А может, сторож и был, но под утро сморило его сном, и лесники его бесшумно сняли.

И крепкая ограда превратилась в ловушку для жителей, так как воспрепятствовала им разбежаться по лесу.

Теперь у жителей были связаны руки. И рты были заклеены липкой лентой – потому и не слышалось криков.

«Лесники» были из «чужих» – у них были черные бороды и бритые головы.

Это были здоровенные крепкие мужики.

Одеты они были в черную кожаную форму.

Вооружены автоматами.

Мотоциклы стояли чуть в стороне.

Четверо «лесников» стояло по обе стороны толпы, лениво держа людей на прицеле автоматов.

Они не боялись, что их жертвы разбегутся, или дадут неожиданный отпор.

Главарь банды, громадный черный мужик, сидел в кресле перед толпой.

Он чувствовал себя Богом.

Ему до безумия нравилось быть богом.

Ему нравилось карать.

Между пленниками и главарем лежали два обезглавленных детских тела – мальчика и девочки.

Их светловолосые головки, с застывшими в страхе глазами, лежали у ног главаря.

На щеках убиенных еще дрожали слезинки.

Кровь еще не застыла, и растекалась по песку алым родником.

Деревенские жители от ужаса окаменели.

После перенесенного жуткого зрелища, у них не было сил ни сопротивляться, ни кричать.

У них не было сил даже молиться!

Главарь смеялся - ему было смешно от того, как молча плакали дети, когда им резали шеи – ну как ягнята!

А девочка уже с перерезанным горлышком, уже мертвая, все пыталась одергивать задиравшуюся рубашонку, неприлично обнажавшую тонкие беленькие ножки.

Палач скалил желтые большие зубы, и грозил большим окровавленным кинжалом. На ломанном русском языке он назидательно учил.

- Я говорил вам, вонючим свиньям, чтобы убирались с земли господина Гнидовского. Не послушались. Теперь я вам всем как баранам отрежу головы, а ваши мерзкие языкискормлю собакам. А чтобы вам и на том свете не было покоя, я сначала убью детей, изнасилую и убью женщин, а потом живьем сожгу стариков.Махмуд, тащи сюда вон ту, девку, я ей лично займусь. Проверю, и в правду ли в деревне русские девки - девственницы.

Глава 6

Я мгновенно оценил обстановку.

Да, мне было приказано пройти к цели незаметно: у нас очень важная задача, от выполнения которой зависит судьба всей русской нации.

И мы можем это сделать: «лесники»,зная свою безнаказанность - в лесу некому противостоять им, и не подумали побеспокоиться об охране.

Но и оставить на ужасные муки,попавших в беду, деревенских жителей я, и подумать, не мог.

Если бы я сделал это, то судьба всей нации мне была бы уже безразлична. Не наемный убийца я, а ради этих женщин и детей я веду свой отряд на опасное задание, и, скорее всего, на смерть. И каждый спасенный ребенок это будущее русской нации.

Поэтому я даже не раздумывал, я только в уме прикинул, как удобнее уничтожить палачей.

Мой гнев был яростен, и одновременно холоден, я был сама преисподняя, ад, где царит одновременно неимоверная жара и ужасающий холод, и наказанному врагу рода человеческого непонятно – отчего он страдает.

Страдая и сам от праведного гнева, сжигавшего мой разум – такой гнев часто стоит всей человеческой жизни, он приводит человека в беспамятство, и в таких случаях человек часто совершает необыкновенные деяния, которые он никогда не способен осилить в обычной жизни, я созвал бойцов. И я внешне был холоден как айсберг, затаивший девять десятыхсвоей громадины в черной ледяной воде – и горе тому, кто окажется рядом, когда ледяная гора покажет себя всю.

Ледяным голосом я отдал команду.

- Всем подтянуться ко мне. Снайперы на верхушки деревьев. Ракеты и ранцы оставить здесь. «Профессор» на охране – и подстрахуешь огнем. Остальные - без шума уничтожить лесников! После выполнения задачи сбор здесь, берем оружие и немедленно уходим.

Два снайпера быстро вскарабкались на деревья и заняли позиции, взяв под прицел всю деревню.

Трое, подтянувшись к забору, через щели быстро осмотрелиплощадь, и приготовились ловчее перепрыгнуть ограду.

В это время два лесника вытащили из толпы светловолосую худенькую девушку, и, толкая в спину, поставили ее на колени перед главарем.

Главарь поднялся.

Пленные люди, с заклеенными ртами, закрыли глаза и молча взмолились о смерти.

Они не могли говорить, кричать или плакать.

Но они могли закрыть глаза и уйти в иной, обещанный старыми седыми учителями, справедливый и счастливый мир.

Мне показалось, что над погибающими людьми воссияла божественная аура.

Я вознегодовал – ну почему в этом мире так хорошо чувствуют себя разного родаублюдки и негодяи, а соль земли –честные работящие люди пропадают?

Я, глубоко вздохнул и задержал дыхание, и, почувствовав, что восстановил спокойствие, - воевать и побеждать можно только на холодный рассудок – и на все у меня ушли доли секунды, показавшиеся мне столетиями, и я яростно скомандовал.

- Вперед!

Мои бойцы, как птицы смерти, перемахнули через забор и стремительно ворвались на площадь.

Бойцы убивали лесников ударами ножей в их черные поганые сердца.

Каждому чужеземцу они воткнули нож по самую рукоятку.

И мои воины были удивлены, что из пораженных тел убийц полилась обычная красная кровь.

Кровь текла и орошала землю, но, касаясь русской земли, она тут же чернела.

Все произошло в мгновение ока. И никто из чужеземных палачей не успел даже понять, что произошло – и это было их счастье.

Каждый из них умер молча – а что они могли сказать этому миру на прощание, если они свои души давно продали золотому идолу, и никогда ни в их сердцах, ни в их душах ничего светлого не было.

Блестящее золото, желто-красное в слитке, и зеленоватое на просвет, красит души людей в черный цвет.

И только люди безупречные, отвращающиеся от золота, и употребляющие его исключительно на благо людей, способны сохранить чистую душу.

И таких людей немало, но их трудно увидеть, и, не потому что они не видны, а потому что их не желают видеть.

А, главарь, так и не успевший скинуть с себя маску Бога, и с остекленевшими глазами на застывшем лице, так быстро бросил кинжал, как будто только что внезапно обнаружил в своих руках ядовитую змею, и метнулся к мотоциклу, но он был остановлен дружным залпом снайперов, пробивших ему колени.

Главарь упал, его коричневые собачьи глаза, залились потоками слез, и он поднял вверх руки, и тонко, по-женски, заголосил, - не убивайте меня!

Два бойца подняли главаря за шиворот и подтащили к ко мне.

Я приказал, - освободите жителей, и отдайте эту сволочь им на суд.

Главарь скулил, и мерзко обнимал моиноги.

- Не отдавайте меня этим свиньям. Вы, как и я, настоящие воины. Черни не подобает судить меня. А я вам пригожусь.

Я ногой брезгливо отпихнул главаря.

- Как смеешь ты называть себя воином, ты - грязный убийца беззащитных людей? Ты, мразь, не имеешь права не только ходить по нашей земле, но и дышать ее воздухом!

Ему нечего было сказать.

- Судите его люди! – Твердо сказал я.

Два белых старика подошли к главарю, и медленно потащили его к костру на казнь, недавно, готовившуюся, безжалостным убийцей, для них самих.

Главарь не сопротивлялся – теперь он был похож на пустой мешок, силы оставили его.

Этот чужак хладнокровно убивал русских людей.

Хозяин приказал ему очистить свою землю от оставшихся в лесу деревень, куда уходили по старинке русские, пытавшиеся сохранить свою культуру.

И иноземец пошел по русским деревням огнем и мечом.

Но он никогда не думал, что и его самого могут убить.

И теперь этот высокомерный пришелец, бывший несколько минут назад Богом, представ перед справедливым человеческим судом, истошно, по-свинячьи, завизжал.

Он вдруг вспомнил, что у него есть жена, дети – две девочки и мальчик.

Он их любил.

Но он и не подумал вспомнить хотя бы одного из убитых им русских детей и женщин, как не помнил, зарезанных им на шашлык, овец.

Ему было больно. Ему было очень жалко себя.

Моему отряду нельзя было задерживаться, и я поднял руку - внимание!

Бойцы собрались вокруг меня, и я энергично опустил руку вниз, указывая направление движения.

И отряд растворился в лесу.

В реальности нашего бытия можно было усомниться, людям могло показаться, что это был сон, греза, и только тела убитых лесников говорили о нашем реальном существовании.

Глава 7

Солнце стало пригревать, и туман начал рассеиваться.

Над верхушками деревьев вдруг оказалось синее бездонное небо.

Листья стали ярко-зелеными. На полянах светилась цветами земляника – она обещала, что скоро вместо беленьких цветочков появятся ароматные кисло-сладкие ягоды.

Но некому эти ягоды собирать, а потом жадно есть горстями, запивая теплым, пахнущим свежей травой и весенними цветами, молоком.

Только клубится над земляничной полянойчерная туча гнуса-кровопийцы.

Мы двигались к цели.

Начиная свой поход, мои бойцы были радостно возбуждены - надеясь на свои силы, свое умение, они верили, что выполнят задание и вернутся живыми.

Все знали, что задание было очень опасным, об этом предупредили всех еще до того, как нас собрали в одну группу.

И в группу выбрали только тех, в ком не сомневались, кто мог выполнить то, что простому человеку было не под силу.

Они знали, что в результате выполнения задания, в нашей несчастной стране наконец-то все переменится – и во главе нашей страны станет честный справедливый человек, что, наконец, сбудутся давние мечты русского народа о светлом царстве счастья и свободы!

Наконец-то несметными богатствами русской земли и ее плодами будет пользоваться истинный хозяин этой земли - русский человек.

И русская нация не промелькнет в человеческой истории как случайный эпизод, недоразумение в цепи случайностей, не оставив после себя ни пирамид, как египетский народ, ни культуры как древние греки.

Но, что они должны были сделать, знал только один человек – я!

Глава 8

В начале дороги мои бойцы были веселы – тяготы пути переносились ими с шуткой и прибауткой, сказанными негромко в спину товарищу.

Но после деревни люди переменились: больше не раздавался приглушенный хохоток, их лица стали темны и задумчивы.

Отряд и ранее шел тихо – редко когда под их тяжелой поступью треснет случайный сук, или зашуршит прошлогодний сухой лист. Теперь же они стали как тени, и казалось, что они не идут по земле – а плывут над землей как призраки старинных богатырей.

У меня перед глазами все стояла деревня, и глаза, стоявшей на коленях перед насильником, русской девушки.

Мой гнев еще не остыл, и я с горечью думал о судьбе русского народа, попавшего, из-за предательства таких же русских людей, отравленных чернотой золота, и забывших свои корни, свой народ, под иго чужеземцев, предателей.

И только разумные существа, и только свои, родные, которым доверяешься и вручаешь самое ценное: жизнь, мечты, надеждыпредают, – а звери не предают.

Я знал, что наше задание это акт самозащиты русского народа. И я готов его был выполнить, но раньше выполнить его я готов был умом, а в сердце же оставалось какое-то сомнение, надежда, что все может разрешиться иным путем.

Солдату приходится убивать людей.

Это его обязанность.

Но, находясь в танке, самолете, у пульта ракетной установки, у орудия, ты не видишь лица врага, его глаз.

Тот, которого ты должен убить представляется тебе в виде абстрактной мишени.

Выпуская по врагу снаряд, солдат думает только об одном – как поразить мишень.

Солдат воюет без эмоций, без злобы, его война виртуальная.

И только когда солдаты в бою сходятся лицом к лицу в рукопашной схватке, когда солдат видит глаза своего противника, видит, что это такой же человек, что он так же боится смерти, солдат начинает понимать весь ужас войны.

Убивать человека - противоестественно.

Убить человека может только ненормальный человек – преступник, с разрушенными моральными устоями, не имеющий никаких принципов.

Солдат солдату рознь, - одно дело – наемник, воюющий за деньги, другое дело - гражданин, призванный на защиту Отечества.

Наемник, с точки зрения строгой логикимало, чем отличается от преступника. Он готов убивать потому что,те, которые ему платят, хотят этого.

Гражданин обязан убить врага потому,что тот посягает на его страну.

Однако, смотря в глаза врага своей страны, гражданин будет ожесточенно биться со своим противником только тогда, когда увидит, что враг несет его стране разорение, и гибель. Гражданин, идя на войну по чувству долга, по идейным соображениям, должен видеть смерть невинных людей, только тогда он станет настоящим воином. Нельзя научиться ненавидеть врага заочно.

Увидев смерть жителей деревни, я и мои бойцы были удручены ужасной картиной. Но это был необходимый урок – мы увидели настоящее лицо врага, мы научились ненавидеть.

Глава 9

Я встревожился – с подавленным настроением нельзя идти в бой. В бой следует идти или лихо, играючи, с веселой песней, с верой в победу, без страха смерти. Или с ненавистью и надеждой на месть, но ненависть должна быть такой, чтобы она была чернее черного. Тогда воин будет погибать, и быть печален – его месть долго будет не отмщенной.

И тогда, выбрав впадину, скрытую, между двух елей, - ели стояли, как сестры-близнецы, обнявшись, друг с другом.

Их руки-лапы образовали шатер, под темным пологом, которого, я и собрал бойцов.

Солдаты привычно предприняли тщательные меры предосторожности - заняли круговую оборону. Отряд тщательно замаскировался – даже внимательный взгляд заметить их мог с трудом.

Когда бойцы устроились достаточно удобно, я открыл походный ранец, и достал из него компьютер, размером с большую записную книжку.

Я стянул с головы маску-шапочку, и вытер ей потное лицо.

В зеркальце, пристроенном на стенке компьютера, отражалось мое лицо, - мужчина, среднего роста, с загорелым волевым лицом, он был молод, но не настолько, чтобы его можно было принять за юношу.

Я чувствовал легкую усталость, но тело мое было мускулисто и тренировано, оно было легко, и это чувствовалось потому, как я двигался ловкими плавными движениями. Да и если бы я и умирал от усталости, то и тогда бы не смел показать это, ибо командир должен быть сильнее своих солдат, и в прежнюю очередь силой духа.

В юности по характеру я был несколько горяч.

Но, выжив в опасных переделках, - я как офицер войсковой разведки, по долгу службы, неоднократно участвовал в рискованных операциях, - я стал рассудителен и осторожен.

Я отдавал команды негромким голосом в твердой уверенности, что мой приказ будет услышан и безотлагательно выполнен – четко и в срок.

И меня это радовало, потому что совершаемом походе, любого, не подчиняющегося моей воле, я обязан был убить.

Убить потому, что это грозило бы невыполнению нашей задачи.

А задача была настолько важна, что поэтому я сделал бы ЭТО без размышлений.

Я открыл компьютер. Загорелась зеленая лампочка в уголке клавиатуры, и немедленно зеленовато засветился экран.

Остальные тоже сняли маски.

«Оса» был сероглазым парнем с почти детскимнаивным лицом, и тонкой шеей – он исполнял в отряде функции разведчика. Он занимался спортивным бегом, поэтому был тонок, но быстр и ловок, как гепард. Он могловко подкрасться к бдительно охраняемому объекту, и проникнуть в охраняемую зону. Но больше всего его ценили не за это, а за то, что у него был нюх на мины, как у хорошей собаки, а еще он был умен, и руки у него были «золотые» – он мог, и обезвредить любую охранную систему.

«Медведь», казался похожим на медведя средних размеров. У него было угрюмое лицо, крепкие широкие скулы, мощная, как дубовый ствол, шея. Он был очень силен. И эта сила, мощь тела отчетливо сквозили сквозь просторную одежду: когда «Медведь» напрягал мышцы - они вздувались и туго натягивали прочную пятнистую ткань. Но, несмотря на кажущуюся неповоротливость, он был так же ловок, как и остальные.

«Иван» и «Илья» были братья-близнецы, у них была общий псевдоним - «Аяксы». Ребята были атлеты.Они любили «качать» железо. И им нравилось, что девушки восторгаются их крепкими красивыми мышцами. Их длинные платиново-белые волосы, чтобы не мешать во время движения, были связаны в тугой пучок. «Аяксы» были снайперы, и они постоянно соперничали в звании за лучшего стрелка.

«Амур» был здоров, почти как «Медведь», однако он был смешлив, и любил потрепаться. Он был любимец женщин. Его ярко синие глаза разили их наповал.

Но для дела это не имело никакого значения, я знал: «Амур» был проверенный и надежный солдат, и мог действовать самостоятельно, и неординарно, а потому «Амур» по моему приказу бессменно находился в арьергарде отряда, охраняя его от неожиданного нападения с тыла.

И, наконец,кажущийся среди солдат невзрачно, - интеллигентный «Профессор».

Он был постарше остальных бойцов, и в нем не чувствовалась та сила и ловкость, которая ощущалась в его товарищах. Лицо его было худощаво, темные волосы прилипли к залитому потом лбу – явно было, что в путешествии ему приходится тяжелее других. Но он также умел делать все, хотя и не так ловко.И он был очень молчалив. На кратких привалах, он делал какие-то пометки в блокноте. Никто не знал - почему, но я берег его особо тщательно от всяческого рода риска.

Все мы встретились непосредственно перед выходом на операцию.

И знали мои бойцы друг друга только по псевдонимам, больше они ничего не знали – разумная предосторожность для опасных предприятий, тем более в обстановке, когда власти могли расправиться с родственниками патриотов без суда и следствия.

И только я имел о них чуть больше сведений, но и я располагал сведениями о своих подчиненных ровно в таком объеме, в каком мне было необходимо для успешного выполнения задания. Остальное – кто эти ребята, откуда, меня не касалось. Я знал главное – эти люди патриоты, и они выполнял свой долг до конца.

Получив из компьютера, нужные мне сведения, я негромко сказал, - внимание!

Настало время сказать им правду о нашем задании.

И все поняли это.

Не забывая наблюдать за обстановкой вокруг, они внимательно слушали меня, стремясь запомнить каждое слово.

Я говорил пылко, иногда повышая голос.

Мне хотелось им сказать просто, как родным, ибо скоро смерть породнит нас.

- Друзья, вам не говорили, для чего вас всех тщательно подбирали – а среди вас есть самые разнообразные специалисты. Ценой жизни многих русских людей, вы вооружены самым лучшиморужием, существующим на земле. Вы с готовностью согласились выполнить любое задание, и умереть.Мы прошли трудный путь, и, наконец, мы рядом с целью. Вы своими глазами видели, как убивают русских детей. И теперь настало время сказать: куда мы идем, и что предстоит нам сделать. Вы знаете – страной правят предатели. Режимом отработана система передача власти псевдодемократическим порядком. До недавних пор власти внешне изображали заботу об интересах страны. Но, через несколько дней - президентские выборы. И как знаете: выбора для русского народа опять нет – совсем недавно был убит кандидат в президенты от оппозиции, и убит потому, что он, даже при таких нечестных выборах, однозначно победил бы. Но главная беда впереди - в штаб оппозиции поступила секретная информация, что сразу после выборов, по требованию «Мирового сообщества» планируется окончательная ликвидация российской армии. И если эти предательские планы осуществятся, то это будет конецРоссийской государственности. Что с нами делают, и хотят сделать чужеземцы – вы видели. Это были наши сестры, отцы и матери. И это предатели призвали на нашу землю убийц, и это по приказу предателей убивали наших детей сестер и матерей. И если не уничтожить предателей, то подобная ужасная участь ждет весь наш многострадальный народ. Чтобы спасти свою страну, наш народ мы должны выполнить почетную, но опасную миссию – убить предателей Родины. Только сокрушив предателей, мы спасем нашу Родину, и наш народ от уничтожения. И тогда на месте разоренного предательского змеиного гнезда, освобожденный русский народ, построит светлое общество. Россия станет справедливым и честным государством!

Я глубоко вздохнул воздух. Вот теперь, - самое главное.

- Друзья мои, завтра будет уникальная ситуация – старый президент, который решил уйти в отставку, и оба его ставленника – кандидаты в президенты, соберутся в секретном месте для сговора о разделе власти. Место секретной встречи удалось установить – это личная дача старого президента в его личных землях. Таким образом, имеется возможность уничтожить предателей одним ударом. И эта задача стоит перед нами – других возможностей у оппозиции нет! Грядет возмездие для предателей: мы не убийцы – мы карающий меч русского народа! Справедливость требует смерти предателей – и я верю в справедливость! Каждый из вас сейчас должен сделать выбор: кто со мной - тот пойдет до конца, скорее всего на смерть, а кто нет - может уйти назад, спасти жизнь. Решайте сейчас, потом ходу назад не будет. Этот вопрос каждый должен решить для себя лично предельно честно – верит ли он в дело, и готов ли он умереть за веру сейчас. И того, кто уйдет, я пойму, и осуждать не буду, более того,я скажу ему спасибо, ибо дрогнувший в вере минуту опасности неизбежно погубит всех нас!

Я их не торопил, каждому из них необходимо заглянуть в свою душу, в самые дальние её тайники, и решить – жить ему или не жить, и если умирать то за что?

Умереть ради того, чтобы убить ничтожного человека – стоит ли?

Вряд ли ….

Но умереть ради того, чтобы спасти свой народ?

Для этого нужно решить простой вопрос – кто ты?

Ведь можно жить только для себя – устроить себе благополучие, запереться в своем доме и не пускать на его порог ни тревоги, ни чужих забот. Пусть каждый сам решает свои проблемы?

Что такое русский народ?

Мы просто живем, волею судьбы, в одном месте, у нас язык один. В чем заключается наша общность, наша единая судьба? Или нет этой общности? Нет этого народа? Это так – выдумка оторванных от жизни мечтателей? Ведь убивает же русский русского, предает его ради денег и выгод? Ведь преклоняются перед иностранцем в ущерб своему. Ведь нет пророка в своем Отечестве.

Но ведь шли же русские люди и на смерть,только ради веры ….

Глава 10

Никто не ушел….

И на душе у меня стало легко, как будто я испил воды из волшебного живительного источника.

И я, тщательно скрывая свою радость,деловито принялся объяснять задачу.

- Теперь, когда задача ясна, перейдем к техническим вопросам – как это сделать. Для нас перехватили космические снимки президентской дачи с американских разведывательных спутников. На снимках видно, что территория дачи с внешней стороны огорожена высоким глухим бетонным забором. Сразу же за забором начинается запретная зона. В запретной зонесплошное минирование. Далее идут заграждения из колючей проволоки, такое заграждение обычно под высоким напряжением. Завершается пояс заграждений также высокимбетонным забором, наглухо отгораживавшимдачу от всего мира. Теперь, что мы не видим на снимках, но нам известно от наших друзей, - дача тщательно охраняется ротой американских морских пехотинцев. Их немного, всего сто человек, но это ребята серьезные, и они очень хорошо вооружены: есть танки и зенитные комплексы; повсюду технические средства наблюдения. Охране даден строгий приказ - всех кто появляется в запретной зоне расстреливать, не вступая с нарушителями в общение. А появится охранник в запретной зоне – и егоприказано застрелить. На снимках видно, что к объекту ведет заурядная извилистая асфальтовая дорога, но въезда на территорию нет. Наши друзья уверены, что на территорию прохода никому нет. А попадают на дачу только на вертолете. Сама дача представляет собой рубленый домик. Домик небольшой. Но что внутри неизвестно. Чуть подальше находятся хозяйственные постройки, и жилье для обслуживающего персонала. Как я вижу, главная сложность для нас - пройти через запретную зону: преодолеть минные поля и электрические высоковольтные системы. Это обеспечит нам «Оса» и «Профессор», вдвоем они расчистят нам проход. На это у нас ночь, и если мы пройдем незамеченными охраной,то на территории дачи нас уже никто не достанет, охране туда хода нет, даже если очень захочется. А вот выйти живыми оттуда, после уничтожения предателей, будет трудно.

Я задумался, - конечно, нельзя убеждать людей, что мы идем на легкую прогулку, им нужна суровая правда, как бы она ужасна не была, но и шанс людям следует дать, каким бы он призрачным не казался.

И я им его дал.

- Впрочем, одна возможность существует, но она чисто, теоретическая – захватить президентский вертолет, и на нем покинуть дачу. Только, скорее всего его собьет охрана. Но, несмотря на столь малый шанс, мы учли его, и взяли с собой летчика. И этот летчик - «Профессор».

Я замолчал, давая время каждому обдумать сказанное мною.

«Медведь» угрюмо смотрел куда-то в лес. «Аяксы» украдкой переглядывались.

Лишь «Амур» глядел весело и безмятежно – для него, казалось, не было безвыходных ситуаций.

Я спросил, - вопросы есть, или кто-то вернется?

«Медведь» буркнул, - какие уж воп.росы….

«Амур» сказал, - у меня есть вопрос...

Все напряглись.

- А что делать с дивчиной? – Спросил он.

Я опешил.

- К-к-ка-а-акая еще дивчина?

В глазах «Амура» мелькнула смешинка.

- Как - какая? Которая крадется за нами от самой деревни! Она прячется во-о-он там, в кустах!

Я рассердился.

- А чего раньше молчал? Это же угроза срыва задания!

«Амур» ослепительно улыбнулся.

- Да как-то случая не было. Я думал, а вдруг на что пригодится – дивчина, ну очень-очень,симпатичная! Я же не знал, что нам хода назад не будет.

Я задумался.

Через небольшое время отряд пойдет в запретную зону, и я не знал, какие ловушки ждут отряд впереди, а иметь постороннего человека за спиной крайне опасно – малейший шум и охрана встревожится. И тогда завтрашнюю встречу перенесут на другое место. А весь успех их операции и зиждется на хлипкой надежде, что встреча предателей состоится в назначенном месте и в назначенное время, но поводов для отмены встречи было гораздо больше, чем оснований для того, чтобы она состоялась! Мог ошибиться и агент, давший штабу сведения о встрече. Агента могли и обмануть, и теперь отряд ждала засада. И капризный Президент мог отменить встречу. Да мало ли что могло еще случиться?

Я поморщился, - с девушкой надо разобраться, зачем она пошла за отрядом?

Но в таком случае придется решать – что делать с ней?

А решение может быть очень жестоким, и мне не хотелось,чтобы сегодня еще раз пролилась кровь.

Но во время войны все решения жестокие.

И гораздо хуже будет, если по ее вине мы не выполним задание,тем самым, погубив множество невинных людей.

Я приказал.

- «Амур», веди ее сюда. Только тихо. Будет кричать, приказываю - немедленно убей!

«Амур» улыбнулся.

- Командир, не волнуйся: девочка умная, - она шла так тихо, что даже я с трудом ее заметил.

- Тем более! – Сердился я. - «Хвост» еще раньше следовало отсечь, а теперь и сами в затруднении, и глупая девчонка в опасности.

«Амур» припал к земле, и, скользнув, как ящерка, пропал в траве.

Через небольшое время он вновь возник перед укрытием отряда и ловко скатился во впадину.

За ним также бесшумно появилась девушка.

Она была одета в грязные звериные шкуры. За спиной у нее виднелся лук, а на поясе висел большой охотничий нож в ножнах, отделанных серым беличьим мехом.

Благодаря такому наряду заметить ее в лесу было нелегко.

Я мысленно похвалил, - ай да «Амур», надо же сумел усмотреть!

Лицо ее было грязно, но я ее узнал - эта была та девушка, которую мы спасли от черного главаря лесников. Мое сердце дрогнуло, я уже начинал понимать, что на эту девушку моя рука не поднимется ни при каких обстоятельствах. Досадуя на себя, однако, я притворно строго спросил, - ты кто?

Девушка испуганно сказала.

- Я Настя. Командир, я знаю, что мне нельзя было идти за вами. Но мне в деревне делать больше было нечего – отец давно пропал в лесу, видимо лесники убили. А мать сегодня погибла. И все равно лесники убьют всех в деревне, не сейчас, так позже. А я хочу в город – я хочу выучиться на певицу. Возьмите меня с собой. Я вам много денег заработаю. Я умею хорошо петь – хотите, я сейчас что-либо спою!

Я положил ей палец на губы.

- Тихо девушка! Не шуми…. Ты погубишь и нас, и себя.

Мне стало все ясно, – девчонку требовалось отправить назад.

И я сказал.

- Настя, мы не идем в город, и возможно нас впереди ждет смерть. Я очень прошу – сестричка, иди назад, и забудь про нас.

Девушка горячо зашептала.

- Командир, возьмите меня с собой, я хорошо знаю эти места, я даже забиралась на дачу господина Гнидовского.

Я взволновался.

- Что? Что это ты там делала?

Она с невинным видом отвечала.

- За едой ходила – там, в доме много еды. И красиво – ковры, картины. А еще там есть музыка!

Я удивился.

- А как же ты прошла?

Девушка кокетливо улыбнулась.

- Это секрет. Но вам я покажу.

Глава 11

Вся, затеянная штабом оппозиции, операция мне с самого начала казалась безнадежной затеей - да,отряд хорошо оснастили: в ранцах у бойцов лежали и детекторы мин; и разнообразные приспособления по блокированию охранных систем наблюдения; и даже боевые шлемы - последняя разработка ученых.

Проникнуть, с помощью имеющегося в отряде умного оборудования, в запретную зону, в принципе, возможно, но только скорее не пройти - а прорваться: с боем, с шумом, сметая, все попадающиеся на пути препятствия. Но это провал операции.

А как проникнуть незаметно на дачу я не знал. Не знали этого и в штабе, они смогли лишь дать рекомендации общего характера.

Впрочем, все,что они советовали, я знал и сам.

Но, будучи дисциплинированным офицером, и понимая, что штаб делал все, что возможно в его силах, и даже более, я решил следовать наполеоновскому правилу – ввязаться в дело, а там видно будет по обстановке.

Для себя я всю операцию разбил на четыре этапа.

На первом этапе нам предстояло – пройти по глухим лесамбез малейшего шума и подойти к внешнему ограждению объекта. На месте произвести разведку и решить - что делать дальше.

Задача, казалось бы, достаточно простая, однако, если не забывать, что придется идти по частным владениям, тщательно охраняющимися достаточно многочисленными «лесниками». Правда, существенно облегчало дело то, что «лесники» имели дело с обычными людьми, и никогда не сталкивались со специально обученными бойцами.

Собственно, владельцы земельных угодий подбирали охранников по одному соображению, – чтобы охранники не имели никаких связей с местным населением, чтобы они были чужими – чужими в прямом понятии этого слова: не считали русских за людей, и готовы были в любой момент расправиться с нарушителями частных владений самым беспощадным образом. Таким охранникам не требовался ум, наоборот он был вреден. Вредным было и знание русского языка.

Поэтому хозяева при подборе «лесников» обращали внимание в первую очередь на уроженцев слаборазвитых стран: тупых, сильных и жестоких. Отбор кандидатов в охранники производили на кулачных боях.

Пользуясь мотоциклами, «лесники» ездили бандами по десятку человек, и при этом шумели так, что об их приближении слышно было издалека.

Поэтому от них было легко укрыться, а в случае столкновения, обученным бойцам уничтожить лесников было несложно.

Уничтожив «лесников» напавших на деревню, я сильно рисковал – бандиты были уничтожены без шума, однако исчезновение банды рано или поздно заинтересует хозяина, и начнется их поиск.

Успокаивало одно – на ночь «лесники» обычно возвращались на свои базы, однако они могли и задержаться в какой-нибудь несчастной деревне.

В любом случае «лесников» спохватятся не раньше чем через сутки, то есть к вечеру следующего дня, а к этому времени не будет уже иметь значения – поднят ли шум.

Если задание будет выполнено, то всем уже будет наплевать на убитых чужеземцев, будь их десяток или тысяча.

Но наиболее важная была вторая часть – пройти запретную зону. Вот где была проблема. Именно здесь требовалась исключительная ловкость и осторожность.

Для себя я решил так: действовать крайне осторожно, и, в случае малейшего шума, немедленно уходить за периметр ограждения. А после, оторвавшись от преследования, расставить стрелков на возможных путях подлета вертолетов, и сбивать из ракетных комплексов все вертолеты, подлетающие к зоне, или улетающие из зоны.

Но теперь появился неожиданный шанс - раз неподготовленная девушка сумела проникнуть на дачу, то, следовательно, система охраны не так уж и безупречна. А, стало быть, смогут проникнуть туда и его, специально натренированные, бойцы.

Поэтому для себя я вопрос уже решил – девушку нужно брать с собой.

Я удивлялся удачному совпадению – когда понадобилось разрешить неразрешимую задачу, появился и реальный вариант.

Я, было, подумал, что девушку могли и подослать, однако эту мысль я воспринял с крайним скептицизмом – уж больно невероятным казалось совпадение, и – главное для чего?

Если бы группу пожелали уничтожить, то просто организовали бы засаду на пути движения отряда, или что еще проще – на ближних подступах к объекту.

Зачем отряд искать по бескрайнему лесу, когда они сами обязательно придут к месту засады.

А если отряд не уничтожать, то зачем подсылать человека?

Следовательно, это была та невероятная случайность, которая часто случается в жизни и называется – фортуна!

В прочем - кто ищет, тот находит!

Я спросил.

- Настенька, а что у тебя за оружие такое диковинное?

Настя достала из-за спины лук.

- С ружьем охотиться в лесу нельзя – шумно очень,лесники услышат. А лук в самый раз.

Я похвалил.

- Молодец, умно!

Ее губы тронула улыбка.

Я спросил.

- Настенька, а ты охотишься в лесу с кем-то или одна?

- Ага, - одна.

Я посочувствовал.

- Одной наверно страшно?

Настенька отвечала безмятежно.

- Я зверей не боюсь, у меня есть лук, стрелы, нож. Если, правильно вести себя, то дикие звери сами не нападут. Опасны только дикие собаки. Но они ходят по окраинам больших городов, и в лесу их нет.

Я продолжал интересоваться.

- И на кого же ты охотишься?

- На белок. На птиц, тут водятся большие птицы. Оленей мне убивать нельзя – они большие. Убьешь, а одной его не унести и не съесть – пропадет мясо. Лес надо уважать и брать только то, что необходимо, иначе лес рассердится, и охоты не будет. А я все время живу в лесу, так что мне уважать лес надо.

- Господи! - подумал я. – Бедное мое лесное дитя.

Я спросил.

- Настя, а как же ты оказалась в деревне?

- Смешной…. Я же не в лесу родилась! Мы сначала жили в городе, я даже школу окончила. Но потом работы у родителей не стало, есть стало нечего, и пришлось нам уйти в деревню к таким же, как мы. Мы в деревне живем уже два года, и это здесь я научилась охотиться. Но мужчины меня на охоту не брали, пришлось самой учиться. А потом привыкла – у меня есть места в лесу, где можно укрыться от непогоды и переночевать. Плохо только зимой – холодно, а костер не всегда можно развести – «лесники» могут заметить, они иногда лес с вертолета осматривают. А в деревню я пришла маму проведать, отдать добычу, взять хлеба. Я люблю хлеб. Мясо лесных птиц хорошее, пахнет травами, с приятной горечью, но без хлеба все невкусно. А где его взять в лесу?

- Настя, а сколько тебе лет?

Настя кокетливо хихикнула.

- Я уже большая девочка, мне семнадцать лет.

Понятно-о-о! – Проговорил я. - Настя, а мы сможем всем отрядом пройти по твоей дорожке?

Настя задумчиво осмотрела бойцов и показала грязным пальчиком на «Медведя».

- Вот он, наверно, не пройдет, он слишком большой, а там дыра узкая.

Ладно, разберемся. – Согласился я. - Настя, а чего это тебя понесло за забор?

Настя пожала плечами.

- Не знаю. Я часто бываю в этих местах – увидела дыру и решила проверить что там. Когда вылезла с другого конца трубы, то, думаю раз уж забор близко, то стоит и заглянуть за него, чего уж возвращаться?

- А откуда знаешь, что это дача Гнидовского?

- Так я заходила в дом, и видела бумаги с его подписями. – Настя похвалилась. - А я утащила из дома красивую вазочку! Я ее маме отдала. Жалко, что «лесники» ее разбили…

- Вазочку ?! Хм… Так ты была внутри дома? А ну-ка, давай нарисуем планчик дома! – Сказал я иполез в планшет за бумагой и карандашом.

Глава 12

Тени стали длинными – приближался вечер, и я взглянул на часы. По моим прикидкам ходу до внешней ограды дачи оставалось два часа. И я подумал, что пора выходить,отряд как раз подойдет к периметру с началом темноты.

Я скомандовал.

- Всё ребята! Отдохнули, теперь пора и за дело. Настя, ты не отходи от меня ни на шаг. Устанешь – скажи, не стесняйся. Ну, что же ребята, вперед!

Разведчик «Оса» вынырнул из временного убежища отряда, и двинулся вперед по ходу движения отряда. Вслед за ним поспешил и остальной отряд.

Как я и рассчитывал, едва стемнело, - а в лесу это происходит раньше, чем на открытой местности, - разведчик сообщил о приближении к бетонному забору.

Перед преодолением запретной зоны, я решил дать отряду небольшую передышку - в запретной зоне не до отдыха будет, лишняя секунда пребывания в запретной зоне грозит гибелью для отряда. Да и рекогносцировку требовалось провести.

Насте могло и пофартить, когда она пробиралась на дачу,а отряду на одно везение надеяться опасно.

На этот раз место для привала я избрал в кустах рябины.

Оставив бойцов отдыхать, я, взяв с собой Настю и «Осу», отправился осматривать место прохода.

Настя не обманула мои ожидания. Пройдя немного, она показала на неприметный бугорок, – здесь!

Бугорок был абсолютно ровный, и ничто не говорило о том, что здесь есть какой либо вход. Но, Настя разгребла руками листву, и под листвой показался щит, плетенный из тонких ветвей.

Я и «Профессор» отодвинули щит в сторону, и под ним оказался пролом в большую бетонную трубу. Это была ирригационная труба – по её дну тек небольшой ручей.

Настя уже собиралась нырнуть в трубу, но я придержал ее.

- Погоди.

Я распорядился. - «Оса» веди сюда остальных.

Я поинтересовался.

- Настя, а далеко идет труба?

- Ага, далеко. Труба выходит, аж, перед вторым забором, но там выход завален землей и ветками.

- И далеко от выхода до второго забора?

- Шагов двадцать.

- А как же ты перебиралась через второй забор?

- А там под забором есть еще одна ямка. Вот в нее-то здоровый не пролезет, там и я с трудом пролезаю.

- Так, - подумал я, - двадцать метров это большое расстояние. Неужели там нет мин? Что-то не верится. Но ведь прошла же Настя….

Подошли бойцы, и я определил.

- Первый идет - «Оса». За ним - «Профессор». Потом - я, Настя, и «Аяксы». «Медведь» и «Амур», остаётесь здесь. Вы займете позицию у караульного помещения, и окажете нам огневую поддержку во время выхода с территории дачи. Для этого я вам оставляю двенадцать ракет. Только лишь, стреляйте по моей команде. А две ракеты мы возьмем с собой. Сразу после нашего ухода наденьте боевые шлемы,в них система опознавания - чтоб нас не подстрелили, и связь. Ну, а уж если мы не выйдем, в течение часа после подачи сигнала к отступлению, то уходите без команды. В штабе всё доложите. Ну, пока, ребята, до встречи.

Я пожал руки остающимся бойцам, и отряд проникнул в подземную галерею.

«Медведь» и «Амур» сразу надели боевые шлемы, но забрала не опустили. Пока остальные не надели боевые шлемы, связи не было, а пользоваться инфракрасным видением бойцы не желали, - они экономили батареи, нагрузка на которые будет особенно велика во время боя. А то, что в лесу стало совсем темно, им не мешало, здоровые парни ночью видели как кошки.

По подземному ходу отряду пришлось долго ползти на четвереньках.

Причем я часто останавливал отряд – и для того чтобы отдохнуть, и для того, чтобы «Оса» мог чаще пользоваться анализатором запаха взрывчатки – другие средства обнаружения мин втрубе, начиненной металлом, не работали.

И мне совсем не хотелось, чтобы отряд нарвался на минную ловушку.

Я был особенно насторожен.

Я был суеверен – если дело началось хорошо, то это верный признак грядущих неприятностей.

И я уже жалел, что взял девушку с собой.

Конечно, я взял ее потому, что она знала расположение внутренних помещений дачи.

Но так уж было необходимо знать расположение этих помещений, если цель предстояло поразить вне помещений?

Однако, я молчал – впереди нас ждет неизвестность, и иметь рядом с собою человека, уже побывавшего на даче, было не лишним.

На выходе из подземного хода «Оса» остановился: я был прав - впереди оказались мины.

Разведчик долго возился, обезвреживая их, сзади него все томились ожиданием, вжавшись в мокрую землю, но никто не смел и подумать о том, чтобы поторопить разведчика - сейчас в его руках была их жизнь, небрежное малейшее движение вызвало бы взрыв мины, и их гибель.

А я удивлялся - до чего же Настя везучая деваха, что не подорвалась на минах.

А потом я понял – в Насте весу максимум сорок килограммов, а мины поставлены на мужика, а это усилие нажима от пятидесяти килограммов, и это правильно – иначе бы мины взрывались под весом мелкого зверья, которое, вполне естественно, шныряло по лесу.

Наконец «Оса» расчистил путь, однако теперь ему пришлось расширять отверстие под бетонным забором - где свободно проползала худенькая девушка,другим ходу не было.

Когда все собрались за забором, «Оса» отдышавшись – у него почему-то мелко задрожали пальцы, и, отерев лезвие ножа о траву, промолвил.

- Чудом прошли, там столько мин, что мои приборы зашкаливало, пришлось искать мины наощупь.Командир, боюсь, там еще остались мины, так, что когда будем возвращаться, надо быть крайне осторожными.

«Оса» удивился.

- Странно, но мины с взрывателем на движение стояли на предохранителе…

Я, озабоченно, заметил.

- Главное мы сделали – зашли на территорию без шума. А, насчет выхода завтра будем думать.

- Так может мне еще раз пройти по проходу.

- Надо бы, но это лишний шанс «засветиться», - навернякагде-нибудь телекамеры стоят. Нет, не будем рисковать, да, мы может, здесь и выходить не будем.

Глава 13

Приблизившись к дачному домику, на расстояние видимости, я определил места снайперам, и те достали саперные лопатки немедленно принялись врываться в землю.

Каждый из них должен был вырыть для себя окоп и, потом, тщательнейшим образом, замаскироваться.

Я выбрал им места так, что бы домик находился под круговым обстрелом, ведь неизвестно было, откуда цели появятся.

Земля была мягкая - сплошной влажный песок, но песок был пронизан сплошным ковром корней.

Я приказал их оберегать.

Высыхая, - песок осыпается.

Конечно, настоящий окоп следовало бы укрепить обшивкой из тонких бревен, тогда бы окоп и танк бы выдержал.

Но не было для столь серьезной работы времени и материалов.

Не хотелось бы, чтобы в самый неподходящий момент стены укрытия резко обвалились, образовывая провал, но переплетенные корни будут держать песочные стены необходимое время.

И танков не предвидится.

Я помогал снайперам, - главной своей ударной силе.

Когда мы вырыли укрытия достаточной величины, я велел каждому забраться в свой окоп, потом я положил поверх окопов жерди и ветками, а сверху сооружение накрыл плащ палаткой, которую присыпал слоем песка.

Следы я сровнял, - тщательно подмел веником из сухих сосновых лап, а затем место укрытия дополнительно припорошил старой сухой хвоей и листьями, и опрыскал всеаэрозолем от собак.

Закончив работу, я отошел в сторону и долго внимательно смотрел, наконец, твердо убедившись, что снайперов нельзя будет обнаружить, даже пройдя по их головам, я пошел, заметая свои следы сосновыми ветками, к основной группе.

Я запретил снайперам даже выглядывать из своихукрытий, пока не дам соответствующей команды.

В это время «Профессор» и «Оса» уже подготовилипозицию под сараем, за кустом сирени, недалеко от дачного домика. В случае, если объекты, подлежащие уничтожению, не выйдут из домика, они втроем должны были ворваться в дом, и уничтожить всех, кто им попадется на пути.

Я сначала намеревался заминировать домик, но, подумав, отказался от этой затеи.

По домику, и рядом с ним без конца ходили женщины из обслуживающего персонала, они могли заметить посторонних людей.

Хорошо, еще, на даче собак не было.

Да, и утром при проверке домика, его обязательно проверят анализатором на пары взрывчатых веществ – поэтому, вроде простое и надежное решение, на самом деле таило угрозу провала дела.

Бойцы проделали узкий проход под бревенчатую стену, а уже под полом вырыли углубление, способное достаточно свободно уместить четверых человек.

На дно выемки набросали еловых лап, припасенных подальше от укрытий, и внутри укрытия стало сухо и уютно.

Настю, которая все пыталась помогать, я загнал в окоп, как только набросали туда еловых лап, а чтобы не скучала, велел - делай, девушка уют!

И строго-настрого приказал ей и носу не высовывать из укрытия, пока не поступит соответствующая команда.

Настя, было,обиделась, что ей не разрешили участвовать в маскировке позиции: она не раз сидела в засаде на зверей, и потому считала, что в этих делах она достигла совершенства.

Но мужчины как всегда были самонадеянны, и так как их все равно не переделаешь, она смирилась со своей участью - присела в уголке укрытия и притихла.

Я тщательно замел свои следы, и вход в укрытиезакрыл маленьким, сплетенным из веток, щитом.

Вот теперь всё было готово, оставалось только ждать….

Глава 14

В уютном, чистом сосновом бору, за высокими заборами, в самой глубине охраняемой территории, на берегу прозрачного озера, заросшего по краям камышом и кувшинками, высился чудесный рубленный в старорусском стиле теремок из полезной для здоровья лиственницы.

Вокруг теремка лежали тропинки, выложенные тесаным камнем.

Одна тропинка вели к озеру, на берегу которого была устроена ажурная беседка. Рядом с беседкой в воду вел небольшой причал, к которому были привязаны пара красивых голубых лодчонок.

Раньше президент любил бывать на озере.

Любил он отгрести на веслах в тихие камышовые заросли, привязаться к торчащим из воды специально вбитым в дно столбикам, и посидеть с удочкой.

Клев был отменный - рыбы в озере было много, да и у столбиков было прикормленное место – в этом месте рыбу регулярно кормили.

Рядом с беседкой была установлена шашлычница.

Врачи говорят - нездоровая это пища – шашлык.

Однако, приятно с шашлычком под бутылочку вина посидеть на свежем воздухе с хорошим приятелем, или приятельницей.

Другие тропинки уводили в лес, где были не менее симпатичные места.

На первом этаже теремка располагался холл с камином.

Дорогая мебель,картины, одолженные в постоянное пользование из русских национальных музеев, придавали холлу уютный вид. В холодную, дождливую погоду здесь можно было побеседовать с гостем,посидеть с книгой.

Из холла вели две двери. Одна - в кабинет со всеми видами связи. Другая - в бильярдную.

На втором этаже располагались две спальни со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами.

Хозяин дачи обходился немногочисленной прислугой: дачу обслуживали две служанки – женщины средних лет, чистые аккуратные, и приятные на лицо. Жили они в специально построенном домике в стороне от хозяйского терема.

Они были незамужние.

Однако, хотя и жили на даче безвыездно, службой не тяготились, и местом особенно дорожили, жалованье было высоко, и как каждая рассчитывала – лет через десять она уйдет на хорошую пенсию уже богатым обеспеченным человеком.

Через десять лет, они будут еще не стары, а с деньгами и мужей подходящих заведут – серьезных, солидных, хозяйственных, а не каких-то молодых живчиков.

Женщины хотели завести по ресторанчику, а потому и мужья требовались такие, чтобы в хозяйстве помогали.

Служанки вели книги учета доходов, и по вечерам, управившись со своими немногочисленными делами, и, закрывшись, каждая в своей комнате на замок, любили подсчитывать свои накопления.

А потом они собирались вместе в большой комнате, пили чай, смотрели телевизор, и мечтали о будущей жизни.

Бывал на даче и мужчина, это былличный охранник президента.

Это был крепкий спокойный мужчина.

Он был начальником для женщин.

Жил он в городе, и на дачуприезжал не каждый день. Однако перед приездом хозяина он всегда ночевал на даче.

Был ли он женатый или нет - женщины не знали, но к этим женщинам он был равнодушен, и дело спрашивал строго, и даже придирчиво.

Прислуга знала, что это личная дача президента.

Но что это за местность, и где она находится - знал только летчик, который летал без карт, и, которому, под страхом смерти, ему было запрещено что-либо говорить о маршруте полета.

За этим следили и охранник, и служанки.

Эта дача у президента была неофициальной - «для души».

Только здесь он мог чувствовать себя в безопасности, и вести себя как обычный человек, без всякой охраны и соглядатаев.

И иногда он особенно хотел чувствовать себя обычным нормальным человеком.

Поэтому на дачу он привозил только немногочисленных личных друзей, по крайней мере, каковыми он считал их. Или подружек.

На даче президент проводил и особо тайные встречи, но только в том случае, когда разговор касался исключительно личных дел президента.

Президент американской охране не верил, он опасался, что те прослушивают его. Поэтому на территорию дачи вход внешней охране был ограничен.

Глава 15

Июньские ночи короткие.

Когда работу по оборудованию укрытия закончили, я приказал всем находящимся в укрытии спать, но сам принял таблетку транквилизатора – мне нельзя расслабляться, пока операция не закончится.

В подземной выемке четверым тяжело: тесно, тело затекает, и пошевелиться лишний раз нельзя.

Острым слухом я слышал, как «Оса» и Настя, шептали на ухо друг другу.

- Тебя как зовут?

- Коля.

- Коля? Хорошее имя. А у тебямама есть?

- Есть.

- А папа?

- Нет, он умер в тюрьме.

- А почему он попал туда?

- Он участвовал в забастовке.

- Жалко. А у тебя братик есть?

- Нет.

- А сестричка.

- Нет.

- Давай я тебе буду сестричкой?

- Давай. А тебе не страшно жить в лесу?

- Страшно – «лесники» злые. Но я сильная, и умею стрелять из лука. А еще я хитрая и ловкая.

- Да ну? А как же ты тогда попалась к «лесникам»?

- Это случайно – я маму пришла проведать. А они ее убили…

Настя тихо всхлипнула.

- Настенька, не плачь, мы отомстили им. – Сказал «Оса».

- Но маму-то не вернешь!

- Настя. Ну, не плачь, хорошая моя. Хочешь я тебя поцелую?

- У-у-у, хитренький какой! Так сразу и целоваться!

- А может - я тебя полюбил!

Настя тихо засмеялась.

- Какой быстрый! А чем докажешь?

- Ну, чем же я могу доказать любовь в окопе? Хочешь, патрон дам?

- Не надо мне патрон, я и так верю.

- А ты и в правду хорошо поешь?

- Правда. Я спела бы тебе любимую песню, но здесь нельзя. Я потом тебе спою.

- А какая твоя любимая песня?

- «Тонкая рябина».

- А это про что? В городе давно не поют русские песни.

- Это петь надо. Про любовь.

- А-а-а! Настенька, а ты меня любишь?

- Еще не знаю!

- Настенька, после выполнения задания, в город со мной пойдешь? Будешь жить у нас, учиться на певицу. У меня мама хорошая. А потом мы поженимся.

- Колечка, конечно, пойду, если командир разрешит.

Некоторое время я не трогал их, - святое дело молодых - любить друг друга! Тем более, что мало их осталось - русских юношей и девушек.

Я себя считал уже стариком, хотя я был старше самого старшего из своей команды всего на пару лет.

Однако, дав им пошептаться минут двадцать, я строго приказал, – замолчать и спать!

Мне не хотелось это делать, но день предстоял тяжелый и, кто знает - переживут ли они его.

Но, дав им на счастье ровно двадцать минут, я обязан был заставить их спать, потому что даже столь небольшой отдых повышал их шансы на выживание в предстоящем бою.

Коля и Настя уснули, тесно прижавшись, друг к другу.

Глава 16

Очень хотелось спать.

Я с ненавистью относился к различного рода химическим снадобьям, так как знал, что рано или поздно последствия применения транквилизаторов скажутся на организме самым неблагоприятным образом.

Организм должен получать то, что ему положено.

Однако на войне многим приходится жертвовать, война – это лишения, тяжелый труд.

Любой солдат в бою участвует малое время, в основном солдат занимается тем, что копает землю, строит, носит тяжести: оружие и боеприпасы.

Война пахнет, в первую очередь, потом и землей.

Война это труд.

И часто секундный бой лишь кульминация многомесячного труда.

Но только солдат тяжело потрудившийся обеспечит в бою свое выживание.

Моя команда хорошо потрудилась - почти сутки шли в высоком темпе, копали землю, маскировались.

И вот сделав почти все, что требовалось от них, они ждут бой.

Командир самый лучший солдат.

Он самый умелый, самый выносливый, самый быстрый, самый мудрый.

Командир учит своих солдат воевать.

Командир отвечает за жизнь своих солдат.

Командир обязан в первую очередь заботиться о подчиненных – именно им предстоит стрелять, и они должны это делать как можно лучше.

Поэтому я, чувствуя себя сильнейшим, обязал своих подчиненных отдыхать, а сам охранял их сон.

В нормальных условиях я выставил бы сменный пост, но нас было всего трое.

И двоим предстояло штурмовать объект.

Я приму личное участие в бою, только если ситуация станет безнадежной.

Моя работа - сидеть в самом безопасном месте – в окопе и руководить боем.

И это правильно, – несмотря на то, что подчиненные знают свои задачи, командир должен видеть все поле боя, и своевременно реагировать на совершающиеся изменения в происходящем – бой не арифметика, и в бою, как не пытайся всё предвидеть, может случиться всякое, и даже обязательно случится, бой – это, скорее всего, высшая математика.

Я не спал.

Мои веки непроизвольно смыкались, однако я не мог спать, я лишь смотрел в темноту.

Казалось, какая разница, смотреть в темноту с закрытыми глазами, или открытыми? Ведь все равно ничего не видно.

Большая разница, - если глаза закрыты, то ты не почувствуешь разницы между сном и бодрствованием.

А я обязан периодически включать камеры наблюдения и осматривать окружающую местность, пусть на секунды - дольше нельзя, так какдополнительные источники радиоизлучения могли демаскировать засаду, но обязательно включать и мгновенно видеть все изменения в окружающей картине.

О чем думает человек, смотря в темноту?

О разном…

Я вспоминал уже давнишний разговор.

Я согласился выполнить задание – убить президента.

И я выполню это задание, даже ценой своей жизни.

Но, все-таки в душе оставалось сомнение.

Это сомнение не имело никакого значения для задания, и окружающих, оно имело значение только для меня самого, точнее для моей души, для моей совести - имею ли я моральное право убить этих людей?

Право на жизнь это неотъемлемое право каждого человека - даже для самых мерзких преступников, совершивших не один десяток убийств!

Те люди, которых предстоит убить, не убийцы, это уважаемые и охраняемые законом особы.

Впрочем, - почему – не убийцы?

По личному указанию президента расстрелян и разогнан парламент страны.

За годы его правления население страны уменьшилось почти в пять раз.

Миллионы русских – кто виноват в их смерти?

За все происходящее в стране отвечает президент!

Когда?

Чем?

Кто его осудит?

Никогда, никто, ничем!

Я сейчас один и судья, и исполнитель?

А какая вина перед русским народом у претендентов, ведь они еще ничего не сделали?

За что их убивать?

В темноте во сне тихо всхлипнула Настя.

Перед моими глазами ярко встала картина расправы «лесников» над жителями в деревне.

Я увидел глаза мертвых детей, еще не высохшие кровавые слезы на ресницах.

Я вспомнил молчащих женщин с заклеенными ртами. Седые волосы.

Деревня еще жива…

Да, у меня есть моральное право судить, и карать смертью!

Ядовитую гадину и змеенышей следует убивать в гнезде, спасется хоть один змееныш – зло будет торжествовать!

Глава 17

Русские люди странные.

Когда американец будет делать дело, любое, даже самое грязное, он будет думать только о том, какие деньги он получит за исполненное дело, и потому он будет стараться. Он будет убивать – «сорри», ничего личного, - бизнес - есть бизнес.

Патриотизм американца – его благосостояние.

Он гордится, что он лично и его народ живут лучше всех.

Но ведь ничто не вечно под луной – а если они станут жить хуже других, что будет?

Но пока они живут лучше…

А русский?

Русский думает о душе.

Поэтому наверно, несчастнее народа, нет на свете!

Свои господа обращались с ним хуже, чем белые американцы с черными рабами.

Феномен и гнусность - Россия, наверно, единственная страна, где знать, в общении между собой пользовалась чужим языком. Родной язык считался подлым.

Хотя – был ли для знати русский язык родным?

В России почитаются Петр Первый и Екатерина Вторая.

Чужие русскому народу люди.

Одна иноземка по происхождению, другой по духу.

Реформаторы.

Но все их реформы построены на крови русского народа.

Моральным уродам, пьяницам, убийцам и развратникам стоят в России памятники, в их честь названы города, они причислены к лику святых.

Русский народ никогда не жил хорошо – он всегда боролся за свое выживание.

Свои господа грабили.

Запад презирал Россию, и все войны с Россией вел не на достижение каких-то экономических выгод, а на само уничтожение русского народа.

Потому-то и войны были «Отечественными».

Но, выстояв в очередной отечественной войне, русский народ погибал во внутренней войне со своей знатью.

И для чего ему было быть трудолюбивым, хозяйственным?

Чтобы результатами его труда воспользовался вор?

Власть для русского всегда была чужой.

Россия никогда не принадлежала русскому народу…

Потому русский народ и создает то, что никому нельзя украсть – душу!

Глава 18

Вертолет прилетел на дачу рано утром.

Солнце едва поднялось над деревьями, и в лесу еще было холодно и сыро.

В вертолете были люди в гражданской одежде, но вооруженными автоматами, и с собаками-ищейками.

Сначала пассажиры осмотрели территорию дачи с воздуха через инфракрасные приборы, фиксировавшие малейшее отклонение температуры поверхности земли от нормы.

Сделав несколько кругов над территорией дачи, вертолет пошел на посадку – он завис над бетонной посадочной площадкой на высоте метра.

Трава и деревья затрепетали, в стороны полетели листья и старая хвоя.

Из вертолета выпрыгнуло несколько человек, и. отбежав немного в сторону, где струя от винтов вертолета уже не чувствовалось, они, разделившись на две команды, принялись осматривать территорию.

Первая команда направились к домикам и придирчиво осмотрели их снаружи.

И убедившись что снаружи ничего не вызывает подозрения, вместе с охранником, они зашли вовнутрь хозяйского терема, где и продолжили осмотр.

Но осматривали там недолго.

Я правильно предвидел - проверка производилась с применением анализаторов взрывчатки.

Остальные, растянувшись цепью, быстро прошли по окружающей территории.

С ними были собаки.

Территория дачи была большая, поэтому проверка оказалась достаточно поверхностной.

Как резонно представлялось начальникам охраны, периметр дачи был надежно закрыт, и не существовало возможности преодолетьсистемы заграждения и охраны, тем более - скрытно.

Собаки вели себя спокойно – они были хорошо обучены, и на вездесущих белок собаки не лаяли, лишь иногда ворчали.

После осмотра дачи, на что ушло почти два часа, люди погрузились в вертолет, и вертолет перелетел на площадку рядом с казармой морских пехотинцев. Там он стоял в боевой готовности на всякий случай.

А высоко над дачей закружили два вертолета.

Глава 19

Охранник взял охапку поленьев, и отнес в домик: он растопил камин, и из трубы пошел еле видный дымок.

Растопив камин, он занялся подготовкой сауны. Охраннику не было известно, с кем прибудет хозяин, и чем он будет заниматься, а потому на даче все должно было быть готово, чтобы выполнить малейшую прихоть хозяина.

Одна служанка привычно пробежалась по комнатам, сметая еще не успевшую осесть пыль. Загудел пылесос.

Другая - проверила бар, заполненный самыми различными видами напитков: и спиртных, и не очень. Нарезали свежие лимоны, ананасы, подготовили бутерброды с различной начинкой.

И затем они покинули помещение. Хозяин не любил, чтобы его беспокоили, а если что и понадобится, то вызовет служанок по селекторному устройству.

Через час, когда солнце стало пригревать по-летнему,откуда-то вынырнул и с хода зашел на посадку третий вертолет. Кружившие вверху вертолеты как-то незаметно исчезли.

И в лесу установилась тишина.

Из приземлившегося вертолета вышли троепассажиров. Встречавший вертолет охранник доложился хозяину и провел гостей в дачный домик, а затем, вместе с летчиком, ушел в хозяйственные постройки.

Прилетевшие люди разместились в холле.

Это был сам хозяин – действующий президент Гнидовский Михаил Анатольевич.

Он был высокий и обрюзглый.

Лицо его было отекшее – Михаил Анатольевич последнее время сильно пил.

Когда-то он был рыжий, а сейчас он был седой.

Но он еще гордился пышной благородной шевелюрой.

Михаил Анатольевич славился необузданностью характера, он мог запросто дать подзатыльника подчиненному, или ущипнуть секретаршу.

Впрочем секретарши не обижались на него, и, наоборот,для них это был признак особого доверия, и, каждая из них, мечтала, оказаться с Михаилом Анатольевичем где-нибудь наедине, ведь тогда бы для счастливицы отворился бы рог изобилия.

Но на дачу Михаил Анатольевич секретарш не возил, для этого у него были другие женщины.

Так что, рог изобилия был распахнут не для секретарш.

В гостях у хозяина были его друзья: Председатель партии «Россия наша страна» Славский Иван Самуилович, и лидер партии «Русская демократия» Кузнецов Алексей Николаевич.

Славскому было около сорока лет. У Славского были вьющиеся, почти кучерявые, длинные черные волосы. Он был высокий, но плечи были узкие, и он весь как бы конусом шел снизу вверх, и если смотреть на него сзади, то его свободно можно было принять за женщину.

Гнидовский знал, что его друг был гомосексуалистом – Славский постоянно окружал себя молодыми парнями со специфической приторно-сладкой внешностью.

У самого Славского было лошадиное вытянутое лицо. Низкий лоб. Под густыми черными бровями большие черные, со звериным блеском, глаза. Большой горбатый нос. Ярко-красные мясистые губы. И каменный квадратный подбородок.

В разговоре Славский был груб.

Русский язык он знал не очень хорошо, но считал себя знатоком его – принимая матерный язык за русский.

В силу плохого знания языка, его непонимания, он машинально переносил на русский язык правила чужого языка. Потому фразы у него выходили какие-то механические, неодухотворенные.

На что уж Гнидовский был матершинник, однако и он часто морщился, слушая непристойное, и главное - ни к месту,словотворчество Славского.

Славский к тому же былпатологически жесток – министру МВДприходилось регулярно заминать скандалы, связанные с садомазохистскими забавами политика.

Жил Славский давно один, потому что его жены давно разбежались – впрочем, о причинах своего бегства они избегали говорить.

Молчание – золото, каковое они и имели в избытке.

Кузнецов Алексей Николаевич - настоящей его фамилии и имени никто не знал.

Он выглядел интеллигентным человеком.

Одет он был в строгий черный костюм.

Был он среднего роста, весь округлый и розовый.

После пятидесяти лет он сильно располнел, и теперь страдал от одышки.

Не смотря на то, что в доме работали кондиционеры, он сильно потел, и ежеминутно прикладывал к лысой голове мокрый носовой платок.

Его глаза, за очками с золотой оправой, были как две черные блестящие пуговицы - круглые и маленькие. Глаза горели жадностью и завистью, он завидовал всем: президенту, что тотхозяин России и имеет все, что ни пожелает; Славскому - звериной сексуальности. Молодым - молодости, старикам - старости.

Оба кандидата «особых образованиев»не имели.

Славский с трудом окончил колледж.

А Кузнецов в молодости без особых проблем купил себе диплом университета – он всегда был ловким коммерсантом.

Не смотря на разный внешний вид, оба имели много общего – они были удачливые коммерсанты, и в достижении своих целей не брезговали ничем.

Так, Кузнецов смолоду работал на бандитов и слыл «крутым кидалой».

А Славский больше промышлял по государственной службе – это хороший бизнес, не вкладывая ни копейки своих денег в бизнес можно было хорошо «иметь», надо только «правильное место» занять.

Но ребята это были свои – Гнидовский отбирал их лично.

При этом Гнидовский знал, что эти славные ребята между собой враждовали.

Собственно Гнидовский сам и провоцировал эту вражду – хочешь быть хозяином, умей и манипулировать людьми.

Глава 20

Президентом Гнидовский стать был обязан.

Родился он в очень богатой семье, и его дед был настолько влиятелен в верхах российской власти, что получил кличку - «делатель президентов».

Он ставил и снимал президентов. Он менял их как перчатки.

Однако очередной президент, поставленный им для проформы, оказался неожиданно шустрым, и быстро отделался от своего «благодетеля», традиционным путем -устроил ему авиационную катастрофу, и пышные похороны.

А Мишу Гнидовского, к этому времени уже вошедшего в высшую бюрократию, вежливо попросили со всех постов.

Таким образом, он оказался не у дел.

У русских олигархов деньги отнять трудно, ибо они держат их предусмотрительно за границей.

В России, изначально воровской капитал, так и не стал работать на российскую экономику, так как ворованное в России опасно держать – для правящих верхов такой капитал всегда был лакомым куском.

В России есть единственный эффективный бизнес – это власть!

Ворованный капитал это неиссякаемый источник дохода для бюрократии, вор и сам заинтересован платить дань, лишь бы получать сумасшедший барыш.

Поэтому воровской капитал и бюрократия живут дружно.

А опасность конфискации властью капитала относится на вполне оправданный риск, который и страхуется вывозом капитала за границу.

Воровской капитал безродный космополит.

Он враг России.

Законному же капиталу выгоднавласть, контролируемая обществом.

Только такая власть способна обеспечить нормальные условия для бизнеса, а значит и процветания общества.

Законный капитал для бюрократии невыгоден, так как с него трудно кормиться, а поэтому законному капиталу и поставлены в России непреодолимые барьеры.

Законный капитал - патриот.

Законный капитал и бюрократия - враги.

Миша Гнидовский, внук опального олигарха, после того как его отодвинули от руля власти, не стал беднее, тем более - жить хуже, это его не огорчало.

Было задето его самолюбие - ему, вполне обоснованно надеявшемуся на президентство, поставили преграду на законном пути.

Миша Гнидовский человек был терпеливый.

Он спрятал свое самолюбие подальше, и стал просто приятным безобидным молодым человеком.

Он был завидный жених, и вполне логично женился на одной из дочек правящего президента.

Женитьба, не открыла ему путей к власти – помня, чья течет в нем кровь, зятька держали подальше от руля.

А Миша ничего и не просил, он наслаждался жизнью беспечного аристократа. Он всем своим видом показывал, что политика ему безразлична.

Однако, когда тесть стал отлаживать в стране двухпартийную систему, зять осторожно, через жену, попросил разрешенияна создание собственной партии.

Тесть дочку любил, и такое разрешение дал – ведь, эти партии настоящего политического значения не имели ни малейшего, это был показная мера, в угоду европейцам, требовавшим, по глупости, придания системе российской власти видимостидемократии.

Михаил Анатольевич впрыснул в партию хорошие деньги – и его партия заняла большинство мест в Думе.

Президент усмехался, – Миша в болтуны записался, пусть тешится, лишь бы не кусался.

Так бы все и продолжалось, но в один прекрасный (для Михаила Анатольевича) момент президент - (а для этого день оказался совсем не прекрасным) - попал в авиационную катастрофу.

Пустые люди болтали, что Михаил Анатольевич непосредственно причастен к этому делу.

Однако, кто докажет это?

К великому везению Михаил Анатольевич в этот момент оказался единственным, кто смог временно исполнять обязанности президента.

Он был четвертый в очереди, но премьер-министр «случайно» оказался за границей, и вылететь домой не смог – то ли самолет сломался, то ли сам заболел.

Другой - благоразумно отказался.

Михаил Анатольевич торжественнопохоронил бывшего президента.

И в хлопотах как-то к должности президента привык, что затем закрепилсоответствующим мероприятием – выборами.

Ну, - это была формальность.

А когда Дума стала шуметь по поводу подтасовки результатов выборов, он приказалДуму разогнать, а бузотеров расстрелять.

Что успешно и было осуществлено.

С тех пор парламента в России не было - избирательная комиссия всё «забывала» назначить очередные выборы.

А президент без Думы прекрасно обходился, но он обещал выборы провести….

У него на этот счет была припасена хорошая пословица – лучше поздно, чем никогда!

Предыдущий президент продержался у власти десять лет.

А Гнидовский хотел продержаться до конца жизни, и передать власть своему наследнику.

Это было дело техники – став президентом, Гнидовский произвел соответствующие кадровые перестановки, убрал потенциальных конкурентов, где нужно поставил своих людей, (Михаил Анатольевич, особенно бдел за тем, чтобы это были небогатые люди, - без денег, как без рук – и президента не свалишь), и дело стало на мази.

Ну, а тех, кто входил в силу, (нормальное обычное явление!) Михаил Анатольевич заботливо убирал – совсем….

Гнидовский у власти находился ужепятнадцать лет, хотя в конституции и были ограничения на срок президентства.

Однако, как известно. - закон что дышло, куда повернул, туда и вышло.

Он умело «хозяйствовал», и «хозяйствовал» бы и дальше, но подвело здоровье – он стал терять память, а это уже дело серьезное – жаждущие власти наследники запросто могут и «пришить».

И потому от греха подальше – он решил сдать хозяйство новому наследнику и уехать доживать свой век в сытости и довольствии, на принадлежащий ему остров в теплом средиземном море.

Мечтал он было и учредить монархию, но дело казалось ему безнадежным.

Жаждущим в цари не везло.

Видимо бог хранил еще русскую землю и, не желая усугублять ее беды, он лишал претендентов в цари наследников по мужской линии.

Поэтому настал день и Гнидовскому решать – кому же передавать свою неограниченную власть над Россией.

Глава 21

Гнидовский любил «по-простому».

И потому между компанией располагался столик, на котором стояли только бутылка коньяка и фарфоровая тарелка с нарезанным лимоном.

Хозяин пил коньяк из стакана тонкого стекла, а гости,почтительно пригубливали коньяк из маленьких рюмочек.

Все трое молча смотрели телевизор – шли новости на русском языке. Как-то получилось, что к описываемому времени, все передачи на российском телевидении шли на английском языке. Президент, узнав об этом, поудивлялся – случается же такое в России! И дал указание – чтобы раз в сутки новости на телевидении велись на русском языке.

Диктор - шустрая чернокожая девица, старательно изображая неестественную радость, только что, на ломанном русском языке с сильным иностранным акцентом, сообщила «о значительном увеличении объемов производства» в связи со значительным притоком инвестиций в Россию - в Москве был запущен новый автоматический завод по производству презервативов. Тем самым в Москве были создано значительное число новых рабочих мест. На завод потребовалось двадцать сторожей.

Гнидовский хмыкнул.

После этого, начался репортаж из Московского роддома для русских – родился мальчик.

Диктор негодовала – в стране наблюдается всплескрождаемости по причине безответственного поведения граждан русской национальности. В перспективе для России это грозит возникновением новых неприятностей – цивилизованный мир страдает из-за неконтролируемого роста русского населения, число которого все еще под сорок миллионов – а потому России грозят новые международные санкции.

Гнидовский чмокнул губами, и задумчиво сказал.

- Хорошенькая метисочка. Пообсуждать с ней, что ли вопросы рождаемости на даче?

И приказал.

- Ванька, выключи, эту балаболку. О деле переговорить надо.

Председатель партии «Россия - наша страна» взял пульт и выключил телевизор.

- Ну, что же, давайте, поговорим о том, ради чего я вас сюда привез. К счастью мы властвуем в этой стране уже без малого полвека. Мы из России выкачали огромные богатства, которых хватит нашим потомкам на тысячелетия вперед. И для того, чтобы и дальше использовать этот источник дармовых богатств, моим славным предшественником была создана двух партийная система. И для нас разницы нет, что одна партия, что другая. Важно то, что это создает видимость законной передачи власти. Знаете, «цивилизованный мир»любит красивые витрины. Оппозицию мы вывели. Долго была тишь и гладь, но с нашими генералами, не знаешь,где и споткнешься – я вытащил генерала Левина наверх, сделал героем, дал все, о чем только можно мечтать – нет, оказался замаскированный патриот! Забыли они, что в России был уже один такой генерал -так его пристрелили, а в убийстве обвинили жену. Пришлось и этого отправить к тому генералу. Оппозиция из подполья подняла вой, но кто ее захочет услыхать? На мнение русских нам наплевать, они и так скоро все передохнут, а Западу это не нужно. Однако проблема в другом – наши американские друзья требуют, чтобы мы окончательно ликвидировали ядерное оружие и распустили армию. Им надоело, что за их же деньги, содержится угроза для них же. Да и, на какой черт, им бомбить Россию, когда здесь и так почти все принадлежит им. Наши американские хозяева – «республиканцы», но как знаете -в прошлом году на президентских выборах победили «демократы», и президентом США стал этнический китаец Джон Джэень. А им на интересы «республиканцев» в России наплевать. Поэтому новый президент потребовал заключения договора о немедленном уничтожении Россией ядерного оружия. Ну, а профессиональная российская армия, давно уже небоеспособна: и оружия нет, да и желания у солдат нет рисковать своими жизнями. Максимум, на что способна эта шайка, так разогнать бунтовщиков. И они такие ненадежные, что даже для своей охраны я вынужден просить у Америки морских пехотинцев. Мы уже договорились с другом Джоном, что новый президент России сразу после выборов заключит договоро ликвидации ядерного оружия, и дальнейшем сокращении армии. Да, именно - «новый». Я, к сожалению, стал сильно болеть, и эта ноша мне уже не по плечу. Теперь придется «хозяйствовать» одномуиз вас.

Претенденты подались вперед.

- Ванька я хочу, чтобы ты стал моим преемником! Лешка слабоват, он боится крови. А, Россия, такая страна, что слабак на ней не удержится. А ты крепкий мужик и если понадобится - весь мир утопишь в крови.

Президент замолчал.

С каменным лицом он наблюдал - Леша со злостью смотрел на Ванюшку, и если бы не страх перед Гнидовским, он бросился бы на конкурента в драку.

Кузнецов, после первой вспышки гнева,уже разочарованно думал – пора бросать эту неблагодарную страну: деньги у него есть – на сладкую жизнь где-нибудь на Багамах хватит. Ведь если Ванька сядет на должность, то это надолго, и кто знает - какие он подбросит пакости своему злейшему другу-сопернику.

А Славский был неимоверно счастлив, наконец, сбывается его мечта, и у него в голове уже проносились картины – как он прижмет этого козла Лешку Кузнецова, как прикупит себе тоже островок в теплом море. И, наконец, «поимеет» эту маленькую черномазенькую дикторшу, на которую он уже давно глаз положил.

Однако говорить или как-то внешне проявить свои эмоции претенденты поостереглись – шеф капризен, и через минуту может все перемениться, а потому они состроили благообразные мины и чинно ждали продолжения.

А шеф, глотнув изрядный глоток коньяка, усмехнулся.

- Но, президентом я тебя, Ванька не поставлю. Жаден ты. И злопамятен. Но это не главное. Непослушный ты - я тебе, дураку, давно говорил – перемени отчество Самуилович на Самойловича. Нет, все, свое еврейство выпячиваешь! А мне наплевать, кто ты по национальности! Когда понадобилось, мы и чистокровного еврея – генерала Левина пристрелили, и он был не в пример тебе настоящим евреем. Ты, конечно,покрепче, чем Лешка. Но если, ты, чудила, с еврейским отчеством примешься за ликвидацию армии, то боюсь, мы не сможем засрать мозги этому, полудохлому русскому быдлу, и они встанут на дыбы. Эти бараны давно уже чужие на этой земле, а им все какая-то национальная гордость мерещится. Поэтому мы поступим так – Президентом будет Лешка, он и будет подписывать бумажки.

Все вдруг переменилось, и теперь Кузнецов радовался, а Славский злился.

Но Гнидовский был верен себе, и тут же осадил обрадованного претендента.

- Но, ты Лешка, не радуйся, и ты, Ванька, не морщись! Ты, Ванька, будешь – премьером. Так лучше для Вас обоих. И для меня. И чтобы - и Вы оба, и ваши шавки против моего решения не смели вякать. Поняли?!

Хозяин налил полный стакан конька.

- Наливайте и себе, и пейте за ваше счастье, и благодарите, пока я не передумал.

Выпив коньяк, хозяин скомандовал.

- А сейчас идите во двор погуляйте – я позвоню кое- куда. Разговор не для ваших ушей!

Глава 22

Едва рассвело, а в июне это происходит очень рано, и я всех разбудил, - теперь все должны быть в боевой готовности.

Солдаты надели боевые шлемы. Я проверил связь, и, убедившись, что всё в надлежащем порядке, велел ожидать команды. Я наблюдал за происходящим через микротелекамеру, припрятанную, еще ночью, на дереве.

Я был неприятно удивлен тем, что, прибывшая утром команда при осмотре использовала собак. В штабе о собаках не предупреждали. И если бы я по давнишней привычке не подстраховался бы, и не опрыскал территорию специальным средством от собак, могли быть неприятности.

Я мысленно похвалил себя за предусмотрительность. У меня давно сложилось мнение, что все-таки излишней перестраховки в нашем деле не бывает. Да, это часто кажется лишним и ненужным, и часто так и бывает, но на грех – и грабли стреляют! Это известный закон – если от чего-то не подстраховался, то это обязательно случается.

В общем-то, собаки не оказались для меня сюрпризом, и учуять засаду они не могли. И теперь тут требовалась только выдержка, и тишина – у собак слух хороший и малейший шум вызовет беспокойство собак. Поэтому все даже дыхание затаили.

Бойцы были тренированные, а вот за Настю я, было, забеспокоился. Но, увидев, что, прижавшись к стене укрытия, она затихла как мышка, я вспомнил, что девушка все-таки охотница, и ей неоднократно приходилось сидеть в засаде, а потому соответствующие навыки у нее есть.

А вот когда вертолеты стали настойчиво барражировать над дачной территорией, я занервничал - я догадывался, что на вертолетах установлены приемники инфракрасного излучения, и как не таись, при умелом использовании аппаратуры следы нежелательных визитеров всегда можно обнаружить.

Раз рыли землю, то взятый из глубины холодный песок обязательно оказался на более теплой поверхности, и неминуемо, пока солнце еще его не прогрело, снизил температуру поверхности, и приемники инфракрасного наблюдения должны теперь фиксировать холодные пятна в местах засад.

Радовало меня одно – хорошие специалисты в России давно вывелись.

А многие охранники и читать–то не всегда умеют, не то, что пользоваться сложной аппаратурой.

Но, вот шум осмотрщиков утих, ия осторожно выдвинул перископ – телекамеры не давали кругового обзора.

Было тихо – только охранник возился около сарайчика с дровами.

Прилетевшие на вертолете гости сразу ушли в домик.

И теперь я принялся терпеливо ждать их выхода. Я решил, что снайперы огонь откроют, как только кто-либо выйдет из домика, а остальных мы уничтожим в ходе штурма – один охранник был небольшая помеха.

Ждать пришлось долго, и я уже засомневался - правильную ли я избрал тактику, а вдруг они вообще не выйдут, или выйдут, только когда соберутся улетать, и в этот момент появится сильная охрана.

Сомневался я не долго – и когда почти принял решение начать штурм, из дома вышли двое. Теперь у меня не было сомнений.

Я предупредил.

- «Оса» и «Профессор» приготовиться к штурму.

Предупредил.

- Настя, как начнем штурм, так сразу уходи к проходу, и уходи от периметра как можно дальше – потом мы тебя найдем.

Все приготовили оружие.

Я опустил забрало боевого шлема и отдал команду.

- «Аяксы», по целям на улице, огонь!

Чуть слышно щелкнули, слившиеся в один залп, два выстрела.

Я с удовлетворением увидел, какпрогуливавшиеся люди упали, и скомандовал.

- Теперь штурмовая группа вперед.

Бойцы откинули прикрывавший засаду щит, и дружно выпрыгнули из засады. Краем глаза я заметил, как Настя выскочила из окопа и, низко пригибаясь, побежала вглубь леса.

Я и двое бойцов рванулись к дачному дому, и к моему несказанному удивлению, из-за домика навстречу моей команде вывалилась группа американских морских пехотинцев.

Их было человек семь-восемь.

Не ожидая встретиться с чем-то серьезным, они шли расслабленно, не спеша, кучей.

Они что-то оживленно обсуждали и смеялись.

Автоматы у них были за спиной.

И штаб, и я не ошибались,считая, что президент на даче обходитсяминимумом охраны.

И, я правильно опасался детекторов инфракрасного излучения, и на вертолете действительно не оказалось специалистов, знающих тонкости используемого оборудования.

Но, приземлившись у казармы охраны, летчики вертолетов передали запись принятых сигналов американскому специалисту, и тот решил проверить проявившиеся на записи непонятные сигналы, для этого и был послан патруль морских пехотинцев.

А вот в том, что морские пехотинцы не имеют доступа на охраняемую территорию, разведка оппозиции ошиблась.

Теперь штурмовая группа оказалась лицом к лицу с превосходящими силами противника, причем подготовленного никак не хуже их.

Передние пехотинцы резко остановились, и я увидел, как у солдата, заметивших их, увеличились глаза.

Шедшие сзади солдаты ткнулись в спины передних.

Раздались возгласы недовольства неловкостью передних.

Солдаты, еще не понимая, что произошло, медленно потянули со спин автоматы.

Я немедленно дал длинную очередь по морским пехотинцам. Два-три солдата, скорчившись, упали.

Я сознанием удовлетворенно зафиксировал – силы равняются.

Но, лезть в рукопашную, до которой оставались доли секунд, было глупо – задание еще не выполнено!

Поэтому, падая на землю, якрикнул, - всем залечь! «Профессор», назад в окоп, уничтожь здание ракетами!

Вместе с «Осой» мы открыли такой шквальный огонь, что остальные морские пехотинцы бросились в стороны в поисках укрытия.

А, «Профессор» быстрым броском заскочил в укрытие и стремительно выпустил, все имеющиеся, ракеты по зданию дачи.

Дачу вспучило колоссальным взрывом.

Еще не вполне пришедшие в себя, морские пехотинцы, и открыли редкий ответный огонь.

Пули застучали по стволам деревьев. Коротко взвизгнули рикошеты.

После такого мощного взрыва в здании никто не мог остаться в живых.

Таким образом, задание было выполнено: две мишени поражены выстрелами снайперов, а оставшаяся - взрывом ракет.

Настало время отхода.

По правилам боевого устава отход осуществляется двумя группами попеременно.

Одна группа прикрывает массированным огнем, вторая отходит, затем они меняются ролями, и так до тех пор, пока группы не окажутся в надежном укрытии, где можно занять долговременную оборону, либо преследующий противник не будет уничтожен, либо он не потеряет след преследуемых.

Поэтому, пока еще горящие бревна и щепки падали вниз, а морские пехотинцы вели еще вялый огонь, я уже распорядился снайперам прикрыть наш отход огнем, и мы одним махом кинулись в лес.

Чуть отбежав, мы залегли, и теперь автоматным огнем мы прикрыли отход «Профессора».

В это время и снайперы поменяли позицию, и спустя небольшое время они вновь прикрывали отход нашей группы. Все происходило на удивление слаженно и ловко.

Опытные морские пехотинцы, наконец, пришли в себя, и, сориентировавшись, принялись опасливо, но настырно наседать на отряд.

И в этот момент из-за деревьев выскочила пара, тонких как осы, легких боевых вертолетов.

Сделав круг, они примерилисьобстрелять отступающих из всех видов бортового оружия.

Это было очень опасно, и я взмолился по связи.

- Ребята сбейте вертолеты, иначе, - нам конец!

Отозвался «Амур».

- Щас, мы их!Командир будьте осторожны - наперерез вам рвется еще одна группа морпехов. Мы их пока держим.

Тут же один вертолет вспыхнул, и его обломки закружились на землю.

Второй вертолет, рискуя разбиться, мгновенно припал к верхушкам деревьев, и было видно, как над ним протянулись ракетные шлейфы.

Ракеты взорвались где-то далеко.

Второй вертолет не был сбит, но это дало передышку отряду, и они успели добежать до бетонного забора.

Я пропустил всех вперед, и уже намеревался сам нырнуть в дыру под забором, как вдруг за забором раздался сильнейший взрыв.

Я получил сильный удар по голове, и потерял сознание.

Когда я пришел в себя, то сразу обнаружил, что боевой шлем не действует.

Я снял его и рассмотрел, что боевой шлем треснул и развалился на части.

Я с горечью понял, что лишился связи со своими бойцами. И в раздражении бросил теперь уже бесполезную вещь далеко в кусты.

От произошедшего взрыва забор сильно накренился. Но проход оставался, и я автоматически полез в нее.

На другой стороне забора я мгновенно понял, что произошло.

Минное поле не простым – оно было управляемым.

Управляемое минное поле начинено такими минами, которые в обычном состоянии не действуют, они спят, и лишь только после переданного минам сигнала по проводам или по радио они встают на боевой взвод, и тогда реагируют на малейшее воздействие.

Когда на охраняемой территории раздались первые выстрелы, охрана включила ранее недействующие мины, и, взорвавшаяся одна мина, вызвала взрыв и множества окружающих, поэтому, оказавшиеся на минном поле люди, сразу были убиты - их разнесло в клочки.

Я, пробежал по минному полю, теперь оно было почти безопасное, протиснулся в трубу и быстро полез.

Я еще слышал как морскиепехотинцы, обстреливали из гранатометов пространство за забором.

За забор, морские пехотинцы,зная, что впереди минное поле, не пошли.

Потом земля дрогнула от тяжелых взрывов – это бомбили вертолеты.

У выхода оказалась Настя, и я грубо схватил ее за руку, и ничего не объясняя, потащил в лес.

К тому моменту, как вертолеты догадались прочесать, окружавший дачу лес, мы были уже достаточно далеко.

Глава 23

После выполнения задания путь наш лежал к месту сбора.

Связь, с «Медведем» и «Амуром» была потеряна, и что с ними случилось, я не знал, однако на место сбора я обязан был прийти и ждать оставшихся в живых членов отряда. И, еще,там, в тайнике, хранилась карта и план дальнейших действий.

Но дожидаться я должен был только до девяти часов вечера, потом, уничтожив все следы тайника, я должен идти по маршруту, указанному в плане. Время было рассчитано так, чтобы к рассвету отряд оказался в районе, откуда их можно было незаметно эвакуировать. А не успевшие к сроку, члены отряда должны идти к запасному месту сбора.

Тайник я быстро нашел.

В нем лежала карта с нанесенным маршрутом, наручные электронные часы, малогабаритный пистолет-пулемет, запас патронов к нему россыпью.

Магазин к автомату был не снаряжен –тайник мог быть заложен давно, и пружина в заряженном магазине могла сесть.

Предусмотрительно!

Кроме того, в тайнике лежала небольшая медицинская аптечка, и пара коробок сухого пайка.

А в отдельной герметичной коробочке я нашел мобильный телефон. Согласно инструкции я должен был включить его в конце маршрута.

Я вскрыл сухой паек и отдал его Насте.

- Поешь, девочка.

Лицо Насти было все в слезах – она давно поняла, что произошло. Однако, надеясь на чудо, она безнадежно переспросила, - а Коля придет?

Я молча лег на спину.

Был уже вечер.

Солнце уже клонилось к горизонту.

И высокие деревья упирались вершинами в бесконечное ярко синее небо.

В синеве медленно двигались редкие белые облака.

Где жалобно вскрикнула птица.

Горячность боя отходила, и я стал ощущать жуткую усталость.

Я вздохнул, мне было жалкоубитых ребят.

Как опытный солдат я неоднократно терял товарищей, но я давно научился подавлять в себе чувства.

Жизнь дана человеку в его ощущениях, и смерти нет, пока ты живой, потому что ты её еще не чувствуешь, а когда ты умер, то смерть тебе безразлична, так как ты её уже не чувствуешь. Поэтому смерти нет. Есть только горечь от утраты близких.

Я не был бесчувственным чурбаном, но меня мучила другая мысль – убит ли президент?

Я не видел убитого президента, и от этого в душе было сомнение.

Если задание не выполнено, то гибель его отряда, жертвы множества русских людей пропали даром.

И будущее русскогонарода ожидается мрачным.

Неожиданно я осознал, что больше нет моего отряда, и моя миссия закончена, независимо от того выполнено его задание до конца или нет.

Осталась одна лишь девочка,которую я должен был вывести из леса и спасти её.

Мне хотелось бесконечно долго лежать на спине, и смотреть в синее-синее небо, на белизну облаков. Безумно хотелось забыться. Забыть об этом проклятом мире, в котором царят зло и смерть. В мире, в котором нет места русскому человеку.

Где это счастливое место, где душа спокойна? Где человек живет и трудитсяв свое удовольствие, а не ради выживания? Где этот рай, которого лишен русский человек?

Но расслабляться нельзя.

Ибо рая нет, так как со смертью теряешь ощущения, а как тогда почувствуешь то, что не можешь чувствовать?

Я взглянул на часы – срок выходил.

Идти придется далеко, и еще как знать, сможем ли мы дойти до конца маршрута.

Хозяева, получив известие о состоявшемся нападении на владения господина Гнидовского, теперь выгонят всех своих псов-«лесников» в леса на поиск подозрительных лиц.

«Лесники» особенно стараться будут, так как покушением брошен вызов системе, и каждому из них лично, бывшему порождением этой системы.

И кто знает, может статься так, что каждому из наемников придется ответить за свои дела, не перед нескорым Божьим судом, а, перед - быстрым человеческим.

И тогда, сколько их, и когда, вернутся они в свои сакли, кишлаки, аулы?

И очень возможно, что никто из этих наемников, и никогда, не вернется из этой чужой холодной страны…

Идти надо было очень быстро, но крайне осторожно.

Я бросил взор на Настю. Ее лицо было в потеках от слез. Девушка молча плакала.

- Да, - подумал я, - вот судьба русских людей, не успели юноша, и девушка познакомиться, как смерть разлучила их. Их счастье длилось всего несколько часов.

Я проверил свой запас боеприпасов: их осталось немного, ровно на одну небольшую стычку.

Я быстро набил магазин для автомата.

Вставив магазин в оружие, ставшее от этого тяжелым, я подал его Насте.

- Стрелять умеешь?

Настя безинтереса осмотрела оружие.

- Ничего сложного!

- Ну, так, пользуйся. Лук выкинь, только мешает.

Настя слабо запротестовала.

- Он мне еще пригодится!

Я взял у нее лук и сунул в кусты.

- Ничего не пригодится. С луком против автомата не попрешь. И – лишняя тяжесть, а идти нам придется без передыха всю ночь.

Я вскрыл оставшуюся коробку с сухим пайком. Из коробки я достал плитки шоколада и сунул в карманы. Остальное вложил обратно в тайник – если кто из ребят придет к тайнику, хоть перекусит, а если нет …

- Пошли, девочка! – Сказал я.

Глава 24

Мы шли всю ночь.

Мы неоднократно слышали звуки стрельбы далеко в лесу, и, я хотя и был атеист, но в уме молился, чтобы это были не мои потерявшиеся бойцы.

За ночь я не остановился ни на секунду, и ни на мгновение не прикрыл глаз.

Идти быстро и бесшумно – это было наше спасение, и чем дальше мы отходили от места боя, тем больше повышались наши шансы на выживание.

Ночью я был неоднократно готов вступить в бой.

Но нам фантастически везло.

И я все везение приписывал Насте.

Утром, когда мы были уже предельно уставшие и вымотанные, и шли в полузабытьи, в полусне, и потому совсем неосторожные – я пытался сердиться, но мысли были как ватные, и я стал все воспринимать как плохой сон, раздался тонкий сигнал - автоматически включился мобильный телефон.

От неожиданности я упал на сырую от ночной росы землю.

Тут же на меня повалилась уже ничего не соображавшая Настя.

Она, охотница, была привычна к длительным блужданиям по лесам, но так тяжело ей было в первый раз.

Телефон пропел незамысловатую мелодию и набрал, внесенный в память аппарата, номер.

Я поднес трубку к уху.

Строгий мужской голос спросил.

- Кто это?

Телефон мог просушиваться радиоразведкой, и поэтому я, вспомнил, далеко запрятанную глубоко в памяти инструкцию, и произнес условную фразу.

- «Матвей». Прополка окончена. Собираюсь в баню.

Голос собеседника дрогнул.

И, уже, грубо нарушая правила секретности, он с нескрываемой радостью в голосе спросил.

- Родные мои - вас сколько?

- Двое.

- Идите в «третью». Там вас встретит Фокусник. Счастливо.

Я некоторое время полежал, давая отдых, Насте, а затем ее затормошил, - пошли Настенька, пошли милая, скоро, скоро мы дойдем до места и тогда уж отдохнем.

Дошли мы из последних сил.

На дороге, у окраины почти заброшенного подмосковного городка, нас встречал небольшой легковой автомобиль.

Нас спрятали в тайник под задним сиденьем автомобиля. Тайник был тесный и неудобный, потом я удивлялся - как мы смогли туда уместиться?

Но тогда мы мгновенно уснули, и проснулись только тогда, когда вновь открыли тайник.

Была уже ночь.

Нас быстро провели через темный подъезд многоэтажного дома, в квартиру, и оставили одних.

Сказав лишь, - отдыхайте.

И теперь я уже не был командиром – теперь я был просто молодой человек со старинным русским именем – Андрей.

В квартире было все: и горячий душ, и мягкие постели, и холодильник полный пищи.

Мы согрели чай, потом долго пили его, закусывая бутербродами с колбасой.

А потом, каждый из нас, смывая грязь, и наслаждаясь, долго мылся под горячей водой.

Потом мы лежали в мягких постелях на чистых, пахнущих свежим снегом, простынях, и Настя громко удивлялась городской роскоши.

А передо мной стояли лица моих погибших товарищей.

И, я, ощущал, свою вину перед ними за то, что остался жив.

Отгоняя вину, я убеждал себя, что мне просто повезло, но это было как-то неубедительно.

И я не слышал, как замолчала, а потом тихо, заплакала Настя.

Так, по-детски всхлипывая, она и уснула.

Глава 25

Солнце еще стояло высоко, но дневной жар уже спал, и было просто тепло. Я чувствовал спокойствие, душа ощущала приятность и блаженство.

Во дворе отец возился около старенькой машины. Машине было больше чем полвека, но отец гордился машиной.

- Андрей, - говорил он, - нынешние машины, это так – консервные банки из под пива. Чуть тронь ее – она и сомнется. А «Волга» - ГАЗ-21, это настоящая машина, она сделана из крепкой советской стали. И ей износу не будет еще сто лет. А двигатель!? Вместо бензина заправлю керосин, и он работать будет.

Отец укладывал в багажник рыбацкие принадлежности: резиновую лодку, удочки.

Он весело торопил.

- Шевелись Андрюха, ехать далеко, а на вечернюю зорьку успеть надо!

Я кинулся ему помогать, и тут же остановился.

- Батя, ты что - какая рыбалка? Вся же земля и реки, и озера частные - на чужой земле нам никто не позволит рыбачить!

Отец засмеялся.

- Андрей, ты, о чем говоришь, - земля, реки и озера не могут быть частными. Они даны народу богом. Где это видано, чтобы на своей русской земле русскому человеку запретили рыбачить! Я эту страну строил: землю пахал, заводы поднимал, я эту страну на войне защищал, и вдруг на своей землей я – чужой. Да такого быть не может!

Я вдруг подумал – как же я разговариваю с отцом, он ведь давно умер!

Дунул холодный ветер.

И я проснулся.

Было темно – светящееся огненно-красным светом часовое табло показывало два часа ночи.

На улице, где-то громко шелестели листья.

На оконных стеклах, подсвеченных с улицы, каким-то непонятным бледным синим светом, были видны потеки воды.

Шел дождь.

Капли дождя, невидимого в темноте, внезапно, появлялись на стекле, и медленно, образуя водяные дорожки, стекали вниз. Капли дождя появлялись как бы ниоткуда – перед стеклом капля как бы зависала, и вот она, через мгновение, вдребезги разбивалась о стекло.

Мокрое пятно начинало оседать вниз, но тут же разбивалась следующая капля, следующая, и следующая, и вот на стекле уже просто поток воды.

Мое лицо было мокрое. Слезы…

Я напряженно размышлял. - Как же так, как мог я разговаривать с тем, кого давно нет на этом свете? Если загробной жизни нет, и все приснившееся только результат деятельности моего мозга, воображения, то, как я могу разговаривать с умершим человеком, о том, о чем никогда с ним не говорил?

Я почувствовал раздражение, и горечь.

Я глубоко вздохнул.

И Настя, услышав мой вздох, совсем не сонным голосом, громким шепотом, спросила.

- Андрей, ты не спишь?

Я помолчал, потом ответил.

- Нет, Настенька, нет. А ты чего не спишь?

- Мне мама приснилась. Стоит и смотрит на меня. А стоит-то, не в деревне, а на прежней квартире, в городе, когда мы еще жили хорошо. И смотрит на меня так печально, печально, и как будто сказать что-то хочет… Мне боязно, Андрей! Что она сказать хотела?

- Не знаю Настя, не знаю. Мне тоже вот приснился отец.

- Андрей, можно я присяду к тебе, и поговорю с тобой?

Едва скрипнула кровать, и зашлепали по полу босые ноги, и, на фоне едва освещенного слабым светом окна, мелькнула светлая фигурка, укутанная в одеяло.

Настя села на край кровати.

Её веса даже не почувствовалось.

Она спросила.

- Андрей, скажи – вот мы убили господина Гнидовского, это плохо или хорошо?

Я ответил не задумываясь.

- Я надеюсь - что хорошо. По крайней мере – все, кто поручал нам это дело, надеялись, что после смерти этого человека в стране всем станет лучше.

Настя тихонько вздохнула.

- Господин Гнидовский был плохой человек – это по его приказу убили мою мать и отца. Это по его приказу изгоняли жителей деревни, но ведь эта земля не может принадлежать господину Гнидовскому – ведь в деревне люди живут давно, сотни лет. Как мог господин Гнидовский купить землю, на которой живут люди? Он был плохой человек. Андрей, а что такое добро?

- Гм… Настя, ну ты и вопросы задаешь.

- Ну, скажи Андрей, скажи, ведь ты такой умный, такой сильный.

- Ладно, - неохотно согласился я, -добро это нечто хорошее полезное человеку. Это может быть вещь, очень нужная. Например – как твой лук.

- Да это была хорошая вещь, мне ее подарил один из друзей отца. Отец сердился – девочке не нужно оружие! Но, если бы у меня не было лука, я, может быть, и с голоду умерла.

На секунду она замолчала.

Затем твердо проговорила.

- Да, лук это была добрая вещь.

- А может быть и поступок, от которого человеку становится лучше или хорошо. Вот, тебе подарили лук. А, значит, тебе сделали добро. Ты приносила в деревню дичь, добытую с помощью этого лука – ты делала добро жителям деревни, в том числе и семье того, кто подарил тебе лук. Таким образом, добро, сделавшему тебе, было вознаграждено.

- А что такое зло?

- Зло – наверно то, что мешает добру.

- А что сильнее добро или зло?

- Конечно - добро, если зло будет сильнее, то добра не будет, а если добра не будет, то люди не смогут жить, потому что сама жизнь это и есть добро.

- Хорошо, если добро сильнее, то почему мы - русские плохо живем, почему наш народ вымирает? Почему нас убивают, и за сделанное нам зло никто не несет наказания?

- Настя, почему никто не несет наказания? Мы же наказали «лесников», напавших на деревню, и делавших жителям деревни зло! В конце концов, мы наказали людей, делающих зло всему русскому народу!

- Так, по-твоему - убийство это добро?

Я почесал затылок.

- Убийство – зло. Но не всегда, - если убить человека делающего зло, то это будет добро.

- Так что – зло может быть добром?

- Да.

- Но, чем тогда отличается добро от зла, и как их отличить?

- Вопрос сложный. Настя, вам в школе говорили, что есть такая штука – диалектика?

- Нет, нам говорили, что всё создал Бог, и он управляет всем на земле, и нашими поступками тоже. Но люди делают зло, ираз Бог управляет поступками злых людей, то, значит, это он делает зло?

Я пошутил.

- Настя, боюсь, твои вопросы кончатся тем, что тебя как Жанну-д-Арк сожгут на костре. Бог не может делать зло, так как Бог и есть само добро. А судить дела Бога есть зло, ибо никто не может стоять над Богом и судить его.

Настя засмеялась.

- Не сожгут, я хитрая и ловкая. Андрей, так что такое диалектика?

- Это просто - любая вещь, любое действие содержит в себе одновременно добро и зло. И это добро и зло борются между собой, и что победит, такой вещь или поступок и будет.

- Но это значит - что если не будет зла, то не будет и добра, и наоборот? И зло неистребимо?

- Да, это как свет и тьма. Не будет тьмы, то, как мы узнаем, что свет это свет. Да, собственно и сама жизнь появляется из темноты и уходит в темноту. Тьма и свет - вечны. Жизнь и смерть - неразрывны.

- Следовательно, убив господина Гнидовского, мы открыли путь еще большему злу? И со злом бороться бесполезно?

Я поправил.

- Не бесполезно – а сама борьба со злом, это и есть жизнь. А жизнь, и есть добро, по крайней мере - для нас.

- Андрей, «лесники» когда убивали нас, делали нам зло, однако они исполняли приказ господина Гнидовского, а значит, они делали ему добро. Получается - они одновременно делали добро и зло? Но ведь так не может быть!

- Хм! Настенька, не бывает абсолютного зла и абсолютного добра. Одно и тоже действие может нести одним зло, а другим добро. Дело в том, что люди вынуждены жить в обществе себе подобных. И эта нужда проистекает от истоков происхождения человека. Если бы человека создал Бог, а весь мир был отдан человеку для использования, то людям не было бы необходимости объединяться, так как первый человек изначально имел все, что ему было необходимо для жизни. Но если человек образовался как один из видов животного мира, то тогда становится всё понятно. Человек, как животное, очень слабый вид, у него нет крепких больших зубов, у него нет острых когтей, у него нет мощного тела. Человек физически слабее даже многих животных меньшего размера. Таким образом, человеческий род в диком мире должен был неминуемо погибнуть. Однако природа мудра – она изначально дает слабым животным понимание, что вместе охотиться и вместе жить выгодно им. Посмотри – мелкие рыбки, и животные обязательно сбиваются в стаи.Да и не только мелкие животные. Многие обезьяны, являющиеся для нас родственными существами, тоже живут стаями. Поэтому и перволюди очевидно жили стаями. Однако, живя в стае, индивидуум теряет свободу – ведь у каждого есть свои желания, и если каждый будет их осуществлять, не согласовывая свои действия с другими, то стая просто развалится. Таким образом, человек вынужден был смириться с малым злом, - потерять определенную часть свободы, несколько ограничить свои желания, чтобы получить большее добро – большую безопасность для себя и своих детей, гарантированную часть пищи в общей добыче и тому подобное. Отсюда видно, что природа ставит общий интерес многих, гораздо выше, чем интересы единиц. Собственно в этом и заключен смысл жизни и смерти – индивидуум только малая часть общего, только этап его жизни. А потому- то, что приносит пользу всей популяции, то и является добром, даже если это зло для отдельного индивидуума. Таким образом, добро, зло, справедливость понятия субъективные. Так, польза для господина Гнидовского, ничто по сравнению с пользой для всего русского народа. И если они вступают между собой в противоречие, то однозначно справедливым будет то, что делается на пользу народа, и во вред господину Гнидовскому. Господин Гнидовский, находясь во главе государства русского народа, должен был защищать его интересы, и делать ему добро. Но, господин Гнидовский считает, что польза, лично для него, важнее, чем польза для многих. И делая добро себе, он делает вред всем. Потому господин Гнидовский должен был быть отстранен от руководства страной. Но господин Гнидовский вступил в сговор с врагами народа, и руководит русским народом уже силой, и против согласия людей. Он стал злом для русского народа, так как от его правления страдает большинство. Если бы все жили одинаково, ну, или почти одинаково, то и завидовать было бы некому. А так - бедные возмущены своей бедностью и завидуют богатым. Таким образом, - зло, добро и справедливость для бедных и богатых - понятия разные. А значит - зло, добро и справедливость к тому же и понятия классовые. А раз бедных большинство, то их требования, являются требованием всей популяции, а значит справедливые. И чтобы выжить, популяция должна пожертвовать теми, кто для нее стал злом – это право на самозащиту, право на самозащиту меньшинства здесь не признаётся.

Настя сделала вывод.

- Понятно. Значит, мы правильно сделали, что убили господина Гнидовского – это справедливо, зло наказано.

Настя зевнула.

- Андрей, пойду я спать - мне нужно набраться сил, чтобы завтра снова бороться со злом.

Глава 2

Часть вторая.

ВОЙНА ХОРЬКОВ

Глава 1

Гнидовский, разговаривая по телефону, любил расхаживать с телефонной трубкой по комнате. На ходу у него лучше работала голова, и часто во время прогулки ему приходили, казавшимися чудесными, мысли.

Обычные телефоны были мало приспособлены под привычку президента – провод, связывающий телефонную трубку и аппарат, был слишком коротким. И, увлёкшись телефонной беседой, он сдергивал аппарат со своего места – аппарат падал и разбивался.

Стремясь создать президентуудобство, служба связи стала ставить аппараты с удлинённым телефонным проводом. Но это оказалось не выходом из ситуации – президент либо запутывался в проводе, либо наступал на него, но в любом случае обязательно обрывал провод.

Наконец, и так обычно небольшое терпение президента закончилось, и, разбив очередной аппарат, он вызвал начальника связи и принялся, в сильном раздражении, давать ему взбучку.

- Полковник, мне надоели бесконечные проблемы с телефонами! Почему они все время падают и разбиваются? Почему провода все время путаются под ногами? В конце концов, ты можешь разрешить эту проблему, или мне на твое место назначить нового человека, способного справиться с простым делом? Я вижу - что вы у меня в конец зажрались и обленились. Если не решите мне проблему с телефонами, я вам устрою сладкую жизнь – будете пахать как папа Карло!

Президент выматерился.

Полковник – невысокий полный пожилой человек, в военной форме с эмблемами связи, задрожал, поджал живот, и, вытянувшись в струнку, принялся сбивчиво оправдываться.

- Так, господин президент, в принципе можно поставить бескабельные телефонные аппараты, но они не обеспечат секретности Ваших переговоров.

Президент рявкнул.

- И почему?!

- Так, в кабельных аппаратах сигнал от трубки к аппарату идет по проводу с минимумом излучений, а в аппарате стоит шифрующее устройство, которое уже и шифрует сигнал, и отправляет дальше. А в бескабельном телефоне сигнал от трубки к аппарату передаетсярадиоизлучением, и это излучениеможет распространяться далеко, в том числе за пределы охраняемой территории. Потому разговор может перехватить кто угодно.

- Ну, так поместите шифрующее устройство в трубку! Это возможно?

- Ну, так в принципе – да!

- Полковник, я всегда считал,что вы военные все - ленивые олухи!

- Извините, господин президент, но сигнал будет все равно перехватываться, и рано или поздно, те, кто имеет необходимую аппаратуру, найдут ключи, и свободно будут слушать Ваши переговоры.

- Да? А у кого есть такая аппаратура?

- Ну, так у американцев.

- Вздор! Плевать мне на то, что американцы будут слушать мои разговоры, они и так знают всё, что хотят! Ставь, полковник, ставь свои аппараты. И немедленно!

С тех пор на даче господина Гнидовского стоял бескабельный телефонный аппарат.

Глава 2

Выпроводив, алчущих власти претендентов на прогулку, Гнидовский взял телефонную трубку – он вознамерился позвонить председателю избирательной комиссии, и назначить встречу с тем, чтобы сообщить ему о принятом решении.

Председатель избирательной комиссии давно томился вопросом – кого избирать президентом.

Председатель избирательной комиссии был настойчив потому, чтоотработанная механика проведения выборов требовала заблаговременного знания конечного результата.

Собственно и встречу на даче с претендентами президент проводил только потому, что председатель избирательной комиссии очень настойчиво просил сообщить свое решение - время поджимало – через несколько дней выборы, между тем решения не было, и если пускать дело на самотек, то может черт знает что случиться…

Через окно он видел, как претенденты медленно шли по дорожке рядом друг с другом, едва не касаясь локтями. Издали можно было бы подумать, что это два закадычных друга прогуливаются, держась за руки, и ведя задушевную беседу.

Гнидовский видел, что они молчали.

Лошадиная морда Ваньки была отвернута, он смотрел в лес.

Хитрый хорек Лешка смотрел в другую сторону.

Их взгляды были полны ненависти друг к другу, но они шли как два каторжника скованных одной цепью.

Они догадывались, что хозяин наблюдает за ними из окна.

Поэтому они украдкой стреляли глазами в сторону хозяйской дачи, стремясь уловить взор президента, и их лица в этот момент приобретали, подчеркнуто озабоченный государственными думами, вид.

Они боялись, что хозяин может вновь все переменить.

Гнидовский, глядя на претендентов, подумал.

- Ну и ублюдки же эти наследники! Один животное – педик и извращенец. Другой – вечно потеющий, вонючий скунс – вор, каких поискать.

Гнидовский неожиданно для себя пожалел.

- Бедная страна,бедный русский народ и везет же тебе на правителей-засранцев. Уйду я – кто будет заботиться о тебе? Где найдется такой честный и справедливый человек, все помыслы которого только и направлены на благо народа, которому он как отец родной?

Гнидовский даже не догадывался о том, что народ, которому он «вместо родного отца», ненавидит его черной ненавистью, и что в бедах русского народа виноват сам же он.

Он был уверен, что народ его любит, и,многочисленные огромные его портреты на улицах и площадях, и есть знак любви к нему лично.

Он не знал или не хотел знать о ненависти к нему народа, но сам народ, которым правил, он ненавидел – свора бездельников, тупых завистников.

Он знал о своей ненависти, однако избегал думать о своей причинах ненависти к народу.

Но, если бы он захотел узнать об отношении простых людей лично к себе, о причинах своей ненависти к ним, изадумался, то он бы мгновенно понял, что народ его ненавидит за то, что он предал их иностранцам, только для того, чтобы они не мешали ему сколачивать личное состояние, и получать удовольствия.

А он ненавидит народ потому, что глубоко-глубоко в душе он знал о ненависти народа к нему, о том что он предатель своей страны, и что народ обманутый им, и оглупленный однажды проснется и поймет весь ужас того что с ним сделали.

И тогда за всё придется отвечать ….

Гнидовский от такой мысли покрывался синим ознобом, и он лихорадочно гнал от себя эти жуткие мысли – чур, чур!

Народ неминуемо, рано или поздно проснется – но лучше пусть это случится поздно.

А чтобы это случилось поздно, он лишил народ ума – он уничтожил в России систему образования. Ибо только грамотный распознает обман, и будет бороться за свою свободу, неграмотный – вечный раб!

Но в этот момент господин Гнидовский жалел, что ему приходиться оставлять власть в России на недоумков, которые по своей глупости и алчности растеряют и разрушат всё созданное им, будут прожорливо пользоваться его добром, как стервятники, напавшие на больного льва, и рвущие еще живые куски того, о ком совсем недавно и подумать боялись.

Хозяин засомневался, - а может он торопится? Может махнуть сейчас шашкой и снести головы этим двум гиенам, ивсем кто только засомневается в его божественном предначертании править этим народом? Учредить монархию. Сделать любовницу-Машку царицей – пусть рожает наследников!

Глава 3

Гнидовский удивленно взирал.

Претенденты, как бы по ходу его мыслей, стали медленно заваливаться на чисто подметенные дорожки.

Из головы «лошадиной морды» хлобыстнул фонтан темно-красной жидкости.

Гнидовский рассердился.

- Вот скоты, - испачкают мне все дорожки!

Сквозь стекла, с тройной изоляцией от шума, раздался невнятный треск.

Гнидовский, обеспокоено прильнул к стеклам, пытаясь рассмотреть, что происходит снаружи.

Он увидел людей с автоматами в руках.

И вспышки, вспышки!

Гнидовский перепугался.

Он был - «стреляный воробей»!

Еще в те времена, когда он был рядовым, но подающим надежды, партийным функционером, американцы, завербовав его, провели с ним и курс занятий по выживанию.

Подготовка была основательной, а затем ему весьма пригодилась – используя, полученные знания и навыки,он вел бесконечную борьбу за выживание: оппозиции он не боялся; главная опасность исходила от своих - стоило зазеваться, и друзья соратники могли прихлопнуть, как сонную муху, без всякого сожаления и угрызений совести.

Поэтому, Гнидовский, без промедления и всяких раздумий заметался по комнатам.

Он кинулся, было, под письменный стол. Он еле втиснулся между полом и крышкой стола, - там оказалось неожиданно тесно.

Но под столом ему показалось недостаточно безопасно, а ну как террористы ворвутся в дом?

Больно стукнувшись о крышку стола, он резво выскочил из-под стола, и метнулся в бильярдную.

По пути краем глаза он увидел какой-то неприметный люк под лестницей, ведущей на второй этаж.

Он быстро открыл его – это оказался люк мусоропровода.

Не раздумывая, Гнидовский нырнул в люк – вот здесь-то точно не найдут!

И по мусоропроводу свалился в мусорный бак, изготовленный из хорошей нержавеющей стали.

Да там плотно, вжавшись в дурно пахнущее дно, и затих.

Он лежал, закрыв глаза, и, беспрестанно, молился – боже спаси меня! Боже сохрани меня.

Ему хотелось визжать во весь голос, но он уже не мог – горло перехватило, ни руки, ни ноги не подчинялись ему.

- Господи! - Взмолился он и пообещал. - Да не нужна мне эта подлая страшная страна, если выживу – завтра же сбегу – подальше, подальше! К черту – на Багамы!

Раздался грохот, и пахнуло жаром.

Бак стоял в бетонной яме, и, когдався дача взлетела на воздух, бак оказался прекрасным укрытием. Взрыв завалил убежище Гнидовского обломками бревен, и штукатурки.

Глава 4

- Господи, неужели я еще жив? Неужели жив? Господи пусть скорее все это кончится! – причитал Гнидовский.

Он мог шевелиться.

Ничего не болело.

Он открыл глаза и тут же закрыл –видимо, ящик сверху был чем-то завален, и в ящике было темно, однако Гнидовский опасался и пошевелиться, не то, что прикоснуться к завалу.

Наверху раздавался какой-то шум.

А Гнидовский страшился подать голос, он всё сомневался – а вдруг его ищут террористы?

Наконец он осмелился и слабо закричал.

- Я здесь, я жив. Хельп! Хельп!

Сверху шум усилился, и кто-то скинул с ящика преграду.

Удивленный голос произнес, - да здесь он! Целый и невредимый!

Гнидовский открыл глаза.

Рядом с ним стояли какие-то заросшие щетиной мужики.

Они не были похожи на охранников, иГнидовский опять перепугался – не террористы ли это?

Но, тут подбежал личный охранник и, вытаскивая хозяина из помойного ящика, запричитал.

- Михаил Анатольевич! Михаил Анатольевич Вы целы? Ничего не случилось? Ах - какое счастье! Какое счастье!

Кто-то произнес.

- Да что с ним случится? Только сверху упал лист фанеры. Повезло же ему!

Кто-то громко подтвердил.

- Да, гавно не тонет…

Гнидовский возмутился.

- Кто это? Как смеют?

Охранник, заботливо отряхивая ладошкой президента от прилипшей к нему туалетной бумаги, небрежно заметил.

- Да, так – никто… Мы мужиков из одной деревни приволокли на вертолете завал разбирать… А Ваш ящик стоял в стороне, мы на него и не обратили внимания. И если бы Вы не закричали – неизвестно когда бы Вас нашли.

Неожиданно охранник взволновался.

- Боже, господин президент, да мы же думали, что Вас убило. Как же Вы тут оказались? Это же чудесное спасение. Это знак свыше!

Охранник брякнулся на колени, и стал неистово креститься.

- Спасибо тебе Боже за чудесное спасение!

Гнидовский прервал его.

- Хватит, дурила. Если бы не моя ловкость, то никакой Бог меня не спас бы. Лучше принеси водки, и поехали отсюда. Что-то меня мутит... А где доктора?

- Нет докторов…

Гнидовский возмутился.

- Почему ни одна сволочь не беспокоится о моем здоровье. Вдруг я сейчас умру? Вдруг у меня какие-нибудь скрытые повреждения? Где эти сволочи?

Охранник робко заметил.

- Мы думали, что Вас убило, и мы побоялись пока не найдем Ваш … Извините - Вас! Кому-нибудь говорить о несчастии.

Гнидовский удивился.

- Так, что о покушении никто ничего не знает?

- Никак нет!

Гнидовский сообразил – это же хорошо, если узнают о покушении, то это может оказаться толчком к массовому недовольству народа – это дурной пример. И тогда обязательно найдутся такие, которые захотят завершить дело до конца.

Он решительно распорядился.

- Так - о произошедшем молчать! А что там с этими двумя балбесами?

- Так их убили! И больше никто не пострадал, разве несколько морских пехотинцев погибло в перестрелке.

- Ну, на этих - начхать! Всё - летим отсюда!

Глава 5

Приехав в кабинет, Гнидовский вызвал первым делом министра безопасности.

Но пока того искали, Гнидовский успел надраться по случаю счастливого спасения, и разговаривать был уже не в состоянии.

Он валялся на полу около письменного стола, однако никто не смел, зайти в кабинет без его разрешения и побеспокоить хозяина.

Секретарь, только робко заглянул в кабинет, и тут же от ужаса захлопнул дверь.

Когда хозяин был в запое, к нему было опасно приближаться – однажды хозяин, в пьяном угаре, приняв секретаря за черта, пришедшего за его душой, выпустил в него из пистолета всю обойму.

Убив несчастного секретаря, он ревел – не отдам я тебе свою светлую душу! Не отдам! Сам гори в геенне огненной.

Неосторожного секретаря похоронили с почестями – ему посмертно присвоили звание полковника, дали орден – «За заслуги перед Отечеством», и был торжественный салют.

Но новый секретарь таких оплошностей больше не совершал.

В приемной скопились люди.

Однако, несмотря на то, что президент был в невменяемом состоянии, и принять никого не мог, уходить никто не осмеливался – а вдруг хозяин очнется и вызовет!

Так, двое суток, потея, отчего в приемной стоял уже смрадный дух, они и ждали.

На третьи сутки, услышав невнятный шум в кабинете, секретарь осмелился вновь заглянуть в кабинет.

Хозяин сидел на полу и таращил, ничего не понимающие, мутные глаза вокруг.

Увидев, приоткрывшуюся дверь, страдая от головной боли, он слабым голосом застонал.

- Эй, кто там? А ну иди сюда!

Секретарь робко, готовый в любую секунду метнуться назад, бочком протиснулся в приоткрытую дверь.

В кабинете всё было облевано.

Вонь стояла, как на хорошей помойке.

Секретаря затошнило, и он, чтобы его не вырвало, часто по-собачьи задышал.

- Господин президент – это я секретарь!

Президент схватился за голову.

- Дурак - не ори!

Секретарь вытянулся.

- Так я – шепотом!

- Шепотом? Ладно, только тихо. Отвези меня на ближнюю дачу.

Секретарь робко спросил.

- А что делать с людьми в приемной? Вы их вызывали!

Президент взорвался.

- Дурак, вези меня на дачу. А если кого вызывал, то пусть ждут!

Секретарь предложил.

- Господин Президент может врача вызвать?

Господин Президент задумался.

Подумав немного, сказал.

- Нет, русские врачи – неумехи, им только лошадей лечить, а американцы в этих делах ничего не соображают – они хитроумные в бизнесе, но тупые в душевных делах. Поеду в баню!

Глава 6

Прибыв на ближнюю дачу, президентская машина, не задерживаясь, направилась к бане.

Банщик Васька, здоровый мужик сорока лет, с розовой рожей, и благообразно прилизанными жидкими светлыми волосами, зная повадки президента, баню всегда держал в готовности.

Зная о состоянии хозяина, он его уже ждал.

И как только получил сигнал от охраны (а охрана старательно предупреждала банщика о приезде президента, так как если президент окажется недовольным, то «достанется на орехи» всем!), он разложил по деревянным лавкам свежие ослепительно белые полотенца. Президент не любил других цветов. Мягкий кожаный диван для отдыха застелил белой с благородной синевой простыней.

В прихожей давно грелся самовар – Васька топил его сосновыми шишками – для аромату!

Заварочный чайник был заправлен листовым чаем, и пока томился сверху самовара на тепле.

Как только президентская машина покажется, Васька плеснет кипятка в заварочный чайник, и пока он будет заводить президента в баню, чай созреет.

Первое дело с бодуна – горячего чаю напиться, чтобы дать жаждущему организму жидкости.

И как только появится первый пот – сразу же! Не мешкая, сразу - в парную!

Васька на горячие камни бросил листик мяты, и листик эвкалипта, от этого пар в бане стал приятен и полезен.

В холодильнике было и пиво различных сортов.

Однако Васька не одобрял его -баловство это, да и опасно -ледяным пивом запросто горло посадить можно.

Чай!

Чай – самое полезное дело!

Он и обильный пот даст, который выведет всю дрянь из тела, он и организму прогреет!

Васька задумчиво посмотрел по сторонам, инстинктивно он чуял - чего-то не хватает.

Потом, он взял мобильный телефон.

- Маш, ты в курсе, что хозяин едет в баню?

Маша ойкнула.

- Ах, не знаю! Мне никто не сказал! Васенька, спасибо что предупредил. Один ты мне бедной - друг! Если, Миша спросит – прикрой меня! Через мгновение я буду в бане. Ага?

- Лады, Маш, лады! Только не забудь, что за тобой теперь должок!

Маша хохотнула.

- Уж ли не министром иностранных дел захотел стать?

- А что мне, всю жизнь в банщиках ошиваться? Ну не министром иностранных дел, так хотя бы министром культуры. Что, я хуже других?

- Нет Вась, не хуже, а просто не тот.У министра культуры между ног должно быть другое … Да, и хозяин любит большие груди.

- Ладно, Маш, понял, давай торопись – хозяин уже подъезжает!

Глава 7

Васька выбежал из бани.Водитель, затормозив лимузин,шустро подскочил, и открыл дверь.

Хозяин разомлел.

Он стоял на полу на коленях, егоголова лежала на сиденье.

Почуяв, свежий воздух, он приподнял раскрасневшееся заслюнившееся лицо.

Из носу висела сопля.

- А-а-а. Кто тут? Васька? Вася – ты мой самый лучший друг, я тебе говорил это? Нет, не говорил… Ну, так знай, что ты мой самый лучший друг – я тебя люблю больше чем свою жену. И даже больше чем друга Джона!

Васька, не обращая ровно никакого внимания на президентскую речь, взялсявыковыривать его из машины.

Но президент, как видно снова потерял всякую ориентацию.

Он кричал.

- Не смейте меня трогать – я хозяин, и если захочу – любого отправлю в тюрьму!

Перепуганный водитель отпрянул от двери.

Васька рыкнул на него.

- Ну, ты - холуй, не видишь ли что президенту плохо? Помогай!

Вдвоем они сумели затащить президента в предбанник.

Васька держа хозяина под мышки, аккуратно положил его на диван, и принялся поить его как маленького ребенка горячим чаем с ложечки.

Наконец, хозяин пришел в себя.

Он жалобно застонал.

- Вася, ой как мне плохо! Лечи меня, лечи. Вася, я хочу рассолу.

- Михаил Анатольевич, сейчас Вам лучше было бы горячего чаю, а потом в парную...

- Ой, мне плохо!

Васька метнулся и приволок деревянную корчагу с капустным рассолом.

Хозяин схватил корчагу трясущимися руками.

Рассол расплескивался, и хозяин быстро прильнул, ударившись зубами о дерево, к корчаге.

Обрызгавшись, он жадно хлебнул пряную мутноватую жидкость, и почувствовал, как жидкость холодно потекла по горлу и заполнила желудок.

Тело охватила приятная истома, и Гнидовский устало закрыл глаза.

Постепенно наступало облегчение, стало отпускать, сжатую как тисками болью, голову.

Из парной, Васька вывел хозяина, когда из тела вышло чуть ли не ведро какой-то вонючей жидкости вместо пота.

Он посадил его, было, пить чай.

Президент отмахнулся.

- Вася, пива мне!

Васька возразил.

- Михаил Анатольевич, так пиво – оно, вредное. Горло застудите, да и головка болеть будет.

- Васька, отвали, я знаю - что мне нужно!

Васька с недовольным видом подал ему стакан с холодным пивом.

Он ворчал, – знаю, знаю, а голову лечить идешь к Васе.

Хозяин осерчал.

- Васька, не бурчи. Бери стакан и садись рядом. Ты знаешь, что меня чуть не убили?

Васька всплеснул руками.

- Господи, да кто же?

Президент задумчиво произнес.

- Сам бы хотел знать…. И за что?

И он начал жаловаться.

- Вася, быть президентом нелегко. Особенно в нашей стране. Ведь в чем особенность русских? Они не любят работать – им возьми да подай готовое. Русские - недисциплинированные, они не уважают ни законов, ни своих правителей. Вот, после того как провалился в России коммунистический эксперимент, и народу дали свободу, и ты думаешь - как они воспользовались своей свободой? Да – никак! Они стали проклинать тех, кто им дал свободу. Да, русские живут бедно, но живут бедно они потому, что не хотят работать. Пожалуйста – организовывай свой бизнес, заводи ресторан, кафе. Нет, они заталдычили – нас обманули, нас обокрали… Никто не обманывал – еще, когда Горбачев затевал перестройку, он прямо сказал – все богато не могут жить. Ну, и правильно – если все будут богачами, то кто будет работать? Не-е-ет, Вася! В любом обществе всегда есть глупые бездельники, которые хотят только получать, и умные люди. Глупых большинство. А умных - очень мало. Умные люди обязаны править глупыми - это закон природы! Это дано от Бога! Ум Бог дает не всем, а только тем, кого избирает быть своим представителем на земле! Тем, у кого есть сила и воля. В любой звериной стае вожак всегда больше имеет, чем другие члены стаи. Потому что он умнее и сильнее других. И глупые должны подчиняться умным, а если они не подчиняются, своевольничают, то их нужно заставить подчиняться и работать на благо общества. А какими путями это как раз и должен выбрать вожак: силой или убеждением – то ему, и только ему лично, указано Богом. Вот почему именно я стал президентом? Это не случайно! Благодаря уму мой отец, когда в стране все добро валялось без призора, смог подобрать это добро и пристроить его в дело. Оттуда и пошло наше богатство. А уже богатство дало ему власть. Неужели страной должны править бесштанники, голодранцы, у которых ничего нет, и которым нечего терять? Только хозяин может побеспокоиться о своем имуществе. Ну, а уж я являюсь наследником отца по божьей милости. Да, были такие, что забыли справедливый божий закон – каждому свое! Но их постигла кара божья.

Тут, Гнидовский остановился и замолчал, - он вспомнил, что предшественник попал в авиационную катастрофу не по воле абстрактного Бога, а потому что Гнидовский за бешеные деньги купил убийц.

Однако, поразмыслив некоторое время, он пришел к выводу – нет, все-таки божья воля, если бы Бог не хотел гибели предшественника, он ее не допустил. И он уверенно продолжил.

- Вася, весь мир хаос, и глупости говорят философы о том, что он развивается. В мире есть только одно организующее начало – сам Бог. И только он решает - жить ли конкретному человеку, как жить, позволить человеку что-то изобрести, быть умным или быть простым пахарем. Мы, только орудие в его помыслах. И что он замышляет никому неизвестно и никому знать не дадено. Вот не захотел Бог моей погибели, я и не погиб. Значит, Бог предопределил мне что-то еще совершить.

Гнидовский осенило.

- Слушай, Василий! А ведь, Бог дал мне знать, что им мне предначертано великое дело!

От этой догадки Гнидовский разволновался.

- Это знак, знак свыше! Господи просвети - что я должен совершить?

Гнидовский вздрогнул от тонкого мелодичного сигнала – кто-то пришел, и просился в баню.

Но такого быть не могло – все знают, что президент в бане, и в этот момент никому не позволительно мешать президенту расслабляться.

Поэтому Гнидовский изумился.

- Василий, это кого там черт принес? Кто там смелый такой - тревожить меня?

Василий прошел к двери.

Выглянул, и крикнул.

- Михаил Анатольевич, тут министр культуры! Пускать?

Гнидовский обозлился.

- Гони эту бл…щу подальше! И без нее голова раскалывается.

- Михаил Анатольевич – она не уходит!

- Скажи ей – что я сейчас её в тазике утоплю!

Василий хлопнул входной дверью и приблизился к Гнидовскийу.

Он интимно наклонился к его голове и громким шепотом сказал.

- Михаил Анатольевич, дело это не моего ума – но может быть, она не просто так пришла!

Гнидовский вздрогнул.

- Как это не просто так? А чего ей надо?

- Михаил Анатольевич. Ей ничего не надо. Я её спрашиваю – чего дура пришла? А она скулит – люблю я его, просто утешить пришла…Михаил Анатольевич, а может это и есть Знак, которого Вы просите у Бога? Сам Бог её привел! Так что – гнать её?

От мысли, что это может быть Божественный Знак, а он его не понял, по коже Гнидовского пробежала дрожь.

Он внезапно почувствовалморозный холод, который случается зимой, когда внезапно снег упадет за ворот, и, попав в тепло, тает, впитывая в себя тепло, оживая и превращаясь в каплю воды, но тепло, превращая в холод, и убивая его.

Но, что это может значит?

Что хочет сказать Бог, прислав к нему эту развратную женщину.

Машка – Мэрилин Штайн, была очень красивая женщина.

Она была красива жгучей красотой.

Черноволосая, смуглая, в красных платьях она горела как огонь: движения её были порывисты и непредсказуемы, как языки пламени костра, которые в темноте поднимаются вверх, каждый раз меняя свое движение.

И неизвестно - почему человека завораживает это пламя, оно как наркотик: захватив человека – поглощает его внимание и не отдает его.

Первый раз Гнидовский увидел Мэрилин в одном из московских ресторанов, где она пела и танцевала.

Пела она плоховато, однако, внимание Гнидовского привлекли то, как она танцевала - её движения были огненно страстные, чувствовалось, что в танец она вкладывала всю себя.

Гнидовскому это понравилось – и он сделал её своей любовницей, и не раскаивался в этом – Машка была такая, какая требовалась: пламенная и изобретательная в постели, и глупая в жизни.

Гнидовский поражался, – женщина имеет университетское образование, однако о науках имеет смутное представление.

Когда Гнидовский назначил её министром культуры, она очень удивилась, – а что должен делать министр?

Гнидовский попытался объяснить ей задачи министерства культуры.

У Мэрилин расширились и без того огромные черные глаза, – Котик, а разве это возможно?

Законная жена Гнидовского, была красивая грамотная женщина, и в ней чувствовалось то, что особенно претит всем мужчинам в американках – непомерная, и часто необоснованная амбициозность, переходящая в строптивость ослицы.

Собственно в этом ничего и не было удивительного – жена Гнидовского была дочерью своего отца, бывшего президента, и как всегда принято у князьков покоренных народов - росла и воспитывалась под присмотром победителей, в данном случае - в Америке.

Не по большой любви женился Гнидовский, – по надобности.

Надеялся через дочь Президента найти ключи к входу во власть.

И у отца с дочерью были связаны свои расчеты – за большими деньгами Гнидовского требовался присмотр.

Так что сделка была взаимовыгодной.

Однако, после того как Гнидовский взял власть в свои руки ситуация изменилась - теперь от дочери бывшего президента не было никакого прока. Даже сына она не смогла родить ему…. А ей все требовались его деньги.

Глупая Машка, несмотря на европейское происхождение, была женщиной больше восточной – покорной и чувственной.

Она еще ни разу ничего не попросила для себя у своего Котика – Котик сам ей давал, то, что считал нужным.

По справедливости, говоря, этого было не мало.

Машка имела и дома, и дорогие машины, и деньги.

Расплачивалась она одним – тем, что имела.

Она жила для своего мужчины.

Гнидовский почувствовал привычное ощущение, что он находится где-то рядом с истиной.

И его злило то, что он блуждал рядом с истиной как в потемках, но никак не мог её увидеть.

Он махнул рукой.

- Ладно, Василий, зови её.

Мэрилин зашла.

Она была одета в легкую белую тунику.

В просвете двери просвечивался силуэт её тела - тонкая талия, стройные длинные ноги, сливающиеся в лоно.

Мэрилин подошла ближе.

И Гнидовский увидел, что туника одета на голое тело – сквозь тонкую тугую ткань красиво просвечиваютсярозовые соски, и там где сливаются ноги – волнующая загадочная темнота.

Когда Мэрилин двигалась, её большие упругие груди волнующе шевелились в такт движениям, и казалось – прелестные выпуклости вот-вот выскользнут из-под притаившего их покрова тонкой ткани.

Распах туники на груди был велик, ткань прикрывала груди только с внешней стороны и сходилась в верхней части живота, обнажая в таинственной глубине между двух возвышенностей, упавший в соблазнительную расселину, маленький золотой крестик на скромной желтой цепочке.

Гнидовский поежился – до чего же хороша! Афродита!

Гнидовский пододвинулся, приглашая её сесть рядом.

Мэрилин бросилась к нему на шею.

Она задыхалась от радости.

- Котик, как я рада, что ты жив! Как я рада! Котик если бы с тобой что случилось - я не пережила бы. Котик, ну зачем ты меня так пугаешь? Почему ты не взял меня с собой - я отдала бы за тебя свою жизнь. Котик, я хочу отдать за тебя свою жизнь!

Из глаз Мэрилин потекли слезы.

И Гнидовский подумал, – вот та, единственная женщина, которая любит его просто, потому что любит его. Ей ничего не надо от него, лишь бы он её любил.

Ему стало стыдно от своей недавней вспышки злобы к ней.

И он спросил себя, - а чем она хуже других? Тем, что страстна? Так это от Бога, ей дадено от рождения. Тем, что отдается без брака другому мужчине? Но ведь отдается не за деньги, а по любви! Чем она хуже его законной жены, которая стала женой нелюбимого мужчины, только потому, что так показалось выгодным её отцу, и ей самой?

Гнидовский подумал, – проститутка, скорее его жена, отдавшаяся за деньги, а не эта женщина.

Мэрилин плакала от счастья.

И Гнидовский её любил – такую красивую, такую близкую.

И в эту минуту он готов был сделать для неё всё, чтобы она не пожелала.

Настоящая любовь делает познавшего еёмужчину сильным и гениальным, и в такую минуту мужчинам кажется, что для них нет ничего невозможного и недостижимого, и они обещают любимым звезды.

Василий, влажно дыхнув в ухо Гнидовского прохладной мятой, шепнул.

- Михаил Анатольевич, она – богиня, царица!

И он тут же испуганно осел.

- Господи! Это Знак – царица!

От дерзости сказанного у Гнидовского округлились глаза.

- Ца-а-рица?

Он засмеялся.

- Да какая же Машка царица – где возьмем ей царя?

Василий строго посмотрел на Гнидовского, и многозначительно поднял руку вверх.

- Бог ей даст мужа. А муж ей и будет царь.

Гнидовский подозрительно посмотрел на Ваську, – не пьян ли?

Вроде трезв, но глупости какие-то несет – Машка и царь, смешно!

Откуда в России цари? Последнегозаконного царя проклятые большевики расстреляли сто лет назад. Да - повывели они царские корни.

Гнидовский подумал – впрочем, какие Романовы были «законные» цари?

Так, авантюристы, захватившие власть в результате казацкого переворота. Да, и первый князь на Руси - Рюрик сначала был,шатающимся по миру в поисках удачи, разбойником.

А многие династии в Европе утвердил Наполеон, который был совсем не царских кровей.

Гнидовский и сам в свое время мечтал установить царство в России – фактически он и был самодержавным правителем, он единолично правил без всяких парламентов. И он остановился только в связи с невозможностью передачи власти потомку по мужской линии.

Гнидовский подумал, но ведьНаполеон женился на любовнице, и Великий Петр развелся с женой благородных кровей и женился солдатской шлюхе. И дети от таких браков были намного удачнее, чем от благородных жен.

Гнидовский глянул на Мэрилин.

Глаза Мэрилин давно уже высохли, и она преданно смотрела на своего котика.

- Маш, а ты как – детей рожать можешь?

Мэрилин удивилась.

- Котик, конечно, могу – мневедь всего двадцать восемь лет!

- А почему у тебя нет детей?

- Котик, но ведь ты ничего не говорил об этом. Котик, ты хочешь ребенка?

И Гнидовский принял решение.

- Всё, Мэрилин – ты будешь царицей!

Когда Президент уехал, Мэрилин, собираясь ехать вслед за президентом в Кремль, поцеловала в щеку банщика Василия, что-то сунула ему в руку, и, севшим, от радости от услышанного, хриплым голосом проговорила.

- Всё, Вася – теперь ты точно будешь министром культуры!

Василий, проводив Мэрилин, разжал вспотевшую руку – в ладони лежалбольшой золотой перстень с крупным зеленым камнем.

Обрадованный Василий на глаз оценил – изумруд, - дорого стоит.

- Ох, точно быть тебе, Мэрилин, русской царицей!

Глава 8

В столицу Гнидовский возвращался уже со сложившимся планом.

По дороге он думал – кому понадобилось устраивать на него покушение?

Манера, конечно, типично американская – это они, как безмозглые драчливые техасские ковбои, первым делом пытаются пристрелить, как загнанную лошадь, не угодившего им руководителя какого-нибудь государства.

Гнидовский негодовал - американцы кричат во все горло на всех углах об опасности терроризма, однако сами - первые террористы, все свои проблемы решают исключительно с позиции силы. Причем, стремясь добиться своих целей, бомбят всё подряд, что ни попадется под руку. А обычно попадается им под руку гражданское население и больницы. Разумеется – в больницу легче попасть бомбой, чем в танк. И безопаснее… Танк, ведь такая зараза, что может дать и отпор.

Но, чем он им не угодил? И причем тут претенденты?

Тем более, зачем устраивать покушение, Гнидовский и так под контролем американцев, в крайнем случае – втихую отравили бы, и концы в воду. А тут – с шумом. С гибелью американских солдат.

Нет! Американцы вряд ли пойдут на скандал – за каждого убитого солдата им придется отчитываться!

Кому-нибудь из наследников? Но как объяснить тот факт, что их самих и застрелили в первую очередь? Они же не самоубийцы? Понятно было бы, если бы застрелили одного из претендентов – устранение конкурента.

Но тогда зачем покушаться на него? Он ведь и так передавал власть…

Нет! Претенденты – тупые болваны, и нет у них на такое дело ни ума, ни денег. Да и окружали их сплошь агенты секретных служб: и русских, и американских. Так что они были под полным контролем.

Оставалась третья сила – оппозиция. Именно оппозиции выгодно устранение перед выборами и самого Гнидовского, и обоих претендентов. И повод есть – убийство лидера оппозиции генерала Левина.

Неожиданно Гнидовский сообразил, что он совершил большую ошибку, разогнав Думу – Дума была как отдушина для оппозиции, там им можно было пар выпустить.И под присмотром они были…

Гнидовский вздохнул, – жадность подвела – не захотел он ни с кем делиться единоличной властью, не захотел отдать даже мизерной доли власти. Можно было дать оппозиции возможность хотя бы выговориться, заодно была бы и иллюзия возможности придти к власти легальным путем.

Гнидовский досадовал, - эх, промахнулся! Теперь,оппозиция ушла в подполье, и что они там замышляют – одному Богу ведомо!

Гнидовский обозлился, – а должно быть - Богу и службе безопасности! Для чего он держит этих дармоедов, платит им хорошие деньги, одевает?

Глава 9

По приезду Гнидовский первым делом принял министра безопасности, и строго спросил, - кто устроил на меня покушение?

А когда тот развел руками, так как ничего не знал о делах оппозиции, мгновенно разъярившись, принялся бить ему рожу.

Собственно, Гнидовскому, было глубоко наплевать, на то, что убили двух кандидатов в президенты.

Кандидаты - товар неценный и недефицитный – убили одних, тут же появятся другие!

Но, его раздражало, что, понадеявшись на профессионализм американцев, и доверившись им, он сам едва не погиб.

Гнидовский вспомнил, и, сплюнув, перекрестился, - не к слову будь, сказано, и своих-то президентов американцы берегли из рук вон плохо, и тех периодически отстреливали.

Раньше Гнидовский не больно жаловал свою службу безопасности, и держал и в отдалении, но теперь он засомневался – а не зря ли он отдалил от себя русских?

Русские ведь если служат, то, как собаки - преданно до исступления. И готовы за кусок хлеба грызть своих же.

Русские служат хозяину, а американцы деньгам.

Министр безопасности был здоровенный мужик, и более чем на голову выше Гнидовского, поэтому чтобы хозяину было удобнее его бить по мордасам, он нагнулся вперед.

Гнидовский подумал – если этому генералу приказать, то из желания угодить начальнику он способен на многое.

Постепенно, Гнидовский несколько остыл – по справедливости, в случившемся происшествии генерал был не так уж и виноват. Дачу охраняли американцы, и они же ведут слежку за оппозицией, следовательно, подготовку покушенияпроморгали именно они.

Побив, некоторое время, генерала, уже больше из удовольствия, Гнидовский смилостивился: и смещать генерала с должности министра безопасности не стал, он хоть и дурак, однако - преданный.

И даже ласково похлопав по плечу генерала, хозяин утешил его.

- Ладно, терпи казак - атаманом будешь! Но еще раз такое случится - лично пристрелю.

Затем стал советоваться с ним.

- Давай думать, Федька, что делать-то будем, чтобы такое впредь не повторилось.

Генерал Федька всхлипнул.

- Михаил Анатольевич, так Вы же нас совсем отстранили от своей охраны! Что мы можем поделать?

Гнидовский рассердился.

- Федька, ты, что - совсем дурак!? Я тебя спрашиваю по-русски, что нужно сделать, чтобы нападения на меня больше не повторялись?

Генерал, наконец, сообразил, что от него требуется, однако осторожно поинтересовался, - а что можно всё предлагать?

Гнидовский устало махнул рукой.

- Валяй всё. Разберемся!

У генерала загорелись глаза.

- Михаил Анатольевич, во-первых, разрешите я лично займусь подбором охраны, американцы в этом деле все равно не соображают – они подбирают здоровых, а нужно подбирать преданных. Нам не потребны супермены, нам надобны серенькие, щупленькие, но готовые жизнь положить за царя!

- Как, как – за царя? - Переспросил Гнидовский, - идея ему понравилась, но он еще сомневался.

- Слышь, Федя, но ведь это русские – а не придавят ли они меня как куренка?

- Не сомневайтесь Михаил Анатольевич, американцы за деньги, или из какого своего корыстного интереса это скорее сделают. А ну как кто из претендентов им больше денег пообещает?

Гнидовский, в испуге,аж, руками замахал.

- Чур, тебя, чур! И додумался же, дурак, до такого!

Однако, рассудил – прав Федька! Еще неясно - кто устроил покушение? Американские «друзья» хитромудрые – и что им Гнидовский? Застрелят Гнидовского -найдут другого!

Теперь генерал показался Гнидовскому другой стороной – может он и не такой дурак, каким кажется?

Гнидовский подбодрил генерала.

- Ну, давай, Федя, дальше. Что еще надумал?

Генералпредложил.

- И главное, Михаил Анатольевич, оппозицию надобно агентурить нам самим! Все, ЦРУшные агенты давно известны любой подзаборной собаке, и ничего они, кроме того, что им специально доводят, не знают. Американцы не знают агентурной работы и брезгуют ей, они все надеются на технику, но техникой-то в мозги не влезешь. А с русскими потребно заниматься мозгами. Федор Михайлович правильно замечал – у русских начинается всё с каши в мозгах!

- А кто такой Федор Михайлович?

- Достоевский.

- Ты не мудри – кто это такой, и почему не в тюрьме?

- Да, это старинный писатель! И своё в тюрьме он уже отсидел.

Гнидовский назидательно поднял палец.

- Во! Нюхом, чую, что каторжник!

Гнидовский сделал вывод.

- Ладно, Федька, похоже ты и в самом деле не дурак! Подготовишь мне план мероприятий, и, смотри, не забудь указать – сколько твои выдумки стоить будут! И завтра мне доложишь. И, вот, еще, что хочешь делай , но выясни, - кто сподобился устроить покушение на даче. И кого они хотели ухлопать! Меня или моих несчастных друзей? Да, и о том, о чем договорились - никому не «звони»: друзья американцы могут обидеться; а свои, еще чего доброго, всю твою охрану распропагандируют, или зашлют кого!

Глава 10

Желающих попасть на прием к президенту было много. Все желали показать свою преданность, выразить радость по случаю чудесного спасения Президента.

Узнав об этом, Гнидовский приказал секретарю.

- Гони, всю эту шваль, в три шеи!

А сам пошел в домашнюю церковь.

Бесконечно крестясь, он зажег свечи у алтаря и опустился перед иконами на колени.

- Господи, спасибо, за чудесное спасение!

В углу, на зеркальном паркете, он увидел пыль.

Кланяясь, едва не касаясь лбом пола, он рассердился.

- Сволочь, поп! Совсем обленился – непомерно разжирел. Ну, это ладно, так он завел привычку, – трахать канцелярских девок прямо на исповеди!

- Господи, за чудесное спасение, я поставлю тебе храм! - Шептал Гнидовский и подумал, - а может дать команду Федьке, чтобы кастрировал попа? Нечего ему баловать – сан соблюдать следует. Нет! Обидится! Хотя - за веру пострадал бы, святым бы стал…

Гнидовскому представилась его любовница: голая, в пикантной позиции. Он подумал, что зря ее не взял с собой,глядишь бы - утешила…

Гнидовский перекрестился.

- Господи, слабый я человек. Грешен!

Он приоткрыл дверь, и крикнул.

- Эй, кто там! Пришлите ко мне министра культуры!

Министр культуры прибежала через пару минут. Голова ее была прикрыта тонким белым платочком. Она уже успела переодеться из языческой туники в белое, с крупными яркими цветами, платье.

Гнидовский подумал, - хорошая, Машка,женщина, - всегда под рукой…Хорошая из неё будет и царица, еслиродит сына… А не родит – другую найду.

Машке же он сказал, - Машенька, помолись со мной, поблагодари бога за мое чудесное спасение.

Министр культуры опустилась рядом на колени.

Президент поднялся, встал сзади нее, и запустил под короткое платье руки.

- Молись, Маша, молись!

И он двинул ладони вниз по горячим тугим бедрам, опуская кружевные мягкие и невесомые трусики …

И Маша, двигая бедрами взад и вперед, и упруго сжимая ягодицы, усердно молилась…

Глава 11

После молитвы Гнидовский принял председателя избирательной комиссии.

Теппер Марк Иванович родственником Гнидовскому не приходился, однако человек был весьма надежный.

Марк Иванович вот уже второе десятилетие с помощью хитроумных уловок с конституцией обеспечивал Гнидовскому сохранение поста президента.

Марк Иванович был высок и худощав. Он был не старше самого президента, однако, из-за того, что носил короткую седую бороду, казался намного старше своих лет.

На пост председателя избирательной комиссии его поставил еще предшественник Гнидовского, однако, захватив власть, Гнидовский не стал его менять – Марк Иванович, к необычному способу перемены власти отнесся философски, а именно - промолчал.

Марк Иванович любил помалкивать, - молчание – золото!

Однако Гнидовский доверял председателю избирательной комиссии не потому, что тот был молчалив и исполнителен, а потому что знал – в чем его интерес.

Марк Иванович сам бизнесом не занимался, и внешне, подчеркнуто, относился к нему с отвращением.

Однако его дочь бизнеса не сторонилась – она «занималась» лесом. А благодаря покровительству Президента она смогла свой бизнес монополизировать – ныне мимо неё из России и щепочка не проскальзывала.

Разумеется, никто не знал, что Гнидовский в её бизнесе был в «доле».

А деньги от этого бизнеса поступали на отдельный счет в особо надежном банке. Это были очень большие деньги, и потому Президент относился к председателю избирательной комиссии с особым доверием.

Вошедшего в кабинет председателя он с уважением обнял, и похлопал по спине.

- Рад тебя видеть Марк.

- И я рад, Михаил, видеть тебя здоровым и невредимым. Я слышал – что произошло, и очень переживал.

Гнидовский усмехнулся.

- Да? Марк не смеши - свято место пусто не бывает. Убили бы меня - с новым президентом нашел бы общий язык!

Марк возразил.

- Извини, Михаил, ты не вполне ситуацию правильно оцениваешь - если бы ты погиб, то твое место очень вероятно захватили бы голодранцы из оппозиции, и тогда – плохо бы нам пришлось!Михаил, не только я переживал за тебя, но и многие другие. Извини, но ты – «гарант»! Гарант благосостояния многих. Так что – не гневи Бога, не обижай недоверием своих искренних друзей.

- Ну ладно, ладно, Марк, верю – переживали! Ну и что?

- Михаил, я не смею давать тебе советы – ты человек и сам умный, но, друзей с выражением радости, думаю - тебе следовало бы принять. Уважь их, покажи - что ты первый из них. И они будут преданы тебе и пойдут за тобой куда угодно!

- Во! Об этом я и хотел переговорить с тобой. Марк, я хотел посоветоваться с тобой на очень секретную тему.

- Слушаю Михаил, с удовольствием помогу тебе советом.

- Марк, ты человек ученый и знаешь - что каждая революция проходит вполне закономерные этапы. Революция 91 года не может быть исключением, однако мне кажется - она затянулась. Ну, посмотри – в стране бесконечный развал, разруха, каждый тянет все под себя. Всю страну растащили! А народ, тот вообще отбился от рук – работать не хочет, уходит в леса, и там собирается в разбойничьи банды. Правильно ты сказал – это было покушение не на меня – а на всех нас! И нам ясно показали, что ждет нас в случае прихода оппозиции к власти – убийства и грабеж. А все это происходит оттого, что в стране нет хозяина!

- Миша, но ведь хозяин в стране - ты!

- Ах, Марк, разве я хозяин? Сегодня я президент, а завтра? Меня и убить могут, и заменить. Нет стране, нужен настоящий хозяин! Отец своим подданным.Марк, история не зря показывает, что на смену демагогам–демократам обязательно приходит монарх. Не пора ли и нам подумать об этом деле? Сколько в стране может продолжаться анархия?

Марк почесал бороду. Он соображал - какая ему будет от этого выгода.

- Царь… Дворянство… Князь Теппер…

Сделав свои умозаключения, Марк сказал.

- Миша, я всегда восхищался твоей гениальностью! Я твою идею горячо поддерживаю! Только маленькое неудобство – у тебя нет наследника по мужской линии? Кому ты передашь трон?

- Марк. У меня нет наследника по мужской линии от этой жены. Но это совсем не значит, что у меня не могут быть сыновья от других женщин. Мы не несчастные католики, которые, сделав один раз ошибку, маются до старости. Мы – православные! Цари, когда жена не рождала сына, разводились, и принимали более достойных женщин. Иван Грозный законно имел шесть жен!

- Ага! И кто будет эта счастливица?

- Марк, этот вопрос не сегодняшнего дня! Сегодня весь народ должен потребовать от меня - восстановить справедливость на Руси, и принять царство под свою руку. Марк, ты сможешь организовать это?

- Миша – князь Теппер звучит хорошо!

Гнидовский прервал его.

- Да будешь ты князем, будешь! Обещаю – будешь самым первым князем! И как же мне, царю, обойтись без князей?

- Михаил, ту меня знаешь – если тебе надо, то – сделаем!

Будущий князь, снова задумчиво почесал бороду.

- Только договорись со своим «другом Джоном». А то ведь американцы помешаны на своей глупой демократии!

Глава 12

После молитвы Мэрилин попала к министру безопасности генерал–лейтенанту Федору Ивановичу Шишову.

Охрана доложила министру о том, что президент находился в бане не один, и теперь Федор Иванович, чисто формально - в меру служебной необходимости, решил спросить, о чем в бане шел разговор.

Днем раньше он поопасался бы задавать какие-либо вопросы любовнице президента, но, теперь, получив задание от президента обеспечить его личную безопасность и выявить организаторов, он счел обязанным разобраться с людьми окружающими президента.

Причем он посчитал нужным придать своим действиям огласку – окружение президента должно было увидеть, что он приобрел новую власть и вес, а таким образом с ним теперь следовало считаться.

Поэтому первым его логичным действием и была беседа с человеком, который был на виду.

Генерал Шишов понимал, что, тем не менее, беседа с любовницей президента была опасным поступком, любовница не должна была оскорбиться, и посчитать разговор вмешательством в её личные дела, а потому эта беседа должна была быть обставленаособенно уважительно.

Генерал тщательно обдумал предстоящий разговор, и сам направился в кабинет к министру культуры.

Мэрилин уже приняла душ, и переоделась.

Теперь она свежая, и в строгом костюме, разговаривала со своим первым заместителем.

Первый заместитель жаловался министру, что телевидение отказывается показывать фильмы на русском языке.

Мэрилин удивилась.

- Если телевидение не показывает фильмы на русском языке, то кто смотрит это телевидение?

Заместитель пояснял, - в том–то и проблема, что русское население, не зная английского языка, перестает смотреть телевидение. Но ведь телевидение это мощное пропагандистское средство, таким образом, рубится сук, на которомсидит вся система воздействия нарусское население.

Мэрилин согласилась.

- Да, надо что-то делать.

Разговор прервал звонок секретаря. Он сообщил, что в приемной ждет приема министр безопасности.

Мэрилин была несказанно удивлена, и, попросив заместителя подготовить проект письма президенту, вышла в приемную.

Министр безопасности был галантен и бесконечно извинялся.

- Вы, уж, извините, Мария Сергеевна, я мимо проходил и решил навестить Вас. Надеюсь, я ничем не нарушил Ваши планы?

Мэрилин улыбнулась.

- Федор Иванович, я простая женщина, а Вы человек занятой, и если Вы сочли необходимым нанести мне визит, значит - в этом возникла необходимость. Федор Иванович, я рада иметь Вас своим другом, и чем смогу помогу Вам. Поэтому говорите прямо – чем я могу Вам быть полезной?

Федор Иванович рассмеялся.

- Вы правы Мария Сергеевна. Вас, как говорится у русских, – на мякине не проведешь. Я действительно - с проблемой. Вы знаете, что недавно на президента покушались, и чтобы впредь предупредить в дальнейшем такого рода инциденты, ныне требуется серьёзно заняться его безопасностью, и в частности разобраться с людьми окружающими его. Мария Сергеевна, я думаю, что Вы, по известным причинам, лично заинтересованы в безопасности президента.

Мария Сергеевна пожала плечами.

- Федор Иванович, Вы преувеличиваете мою роль в деле безопасности президента. Но чем же я могу помочь?

- Мария Сергеевна, меня интересует, заметим - исключительно с точки обеспечения государственной безопасности, о чем Вы разговаривали с президентом сегодня в бане? Ради Бога, меня не интересуют Ваши личные дела, но я не могу опрашивать президента, но вдруг что-то в разговоре промелькнуло полезное, могущее пролить свет на события.

Мария Сергеевна зарделась.

- Федор Иванович, поверьте ничего не было интересного для Вас. Ко…, извините, Михаил Анатольевич, вообще ничего не говорил о покушении. Он, разве только, решил, что пора в России возродить монархию. И попросил меня родить ему сына. Вот и всё.

Генерал Шишов замер.

Он не поверил своим ушам.

ВСЁ!?

Для него полученной информации было более чем достаточно.

И он, став еще более галантным, и бесконечно извинившись за свое чрезмерное любопытство, но, исключительно, заметьте – исключительно в целях обеспечения государственной безопасности, и личной безопасности президента, ушел.

Если, честно сказать, генерал оказался в затруднительной ситуации.

Он рассчитывал пустой беседой с любовницей президента показать, что теперь получил такие полномочия, что не страшится спрашивать её о разговорах с президентом.

Между тем, любовница подкинула ему настоящую мину замедленного действия – она сообщила ему о пока еще секретных планах президента.

Президент не сообщал генералу свои планы, стало быть – информация, сообщенная ему Мерилин, не предназначалась для его ушей, это была лишняя для него информация.

Это был серьёзный промах.

Если Мэрилин сообщит президенту о его интересе к секретным планам президента, то это может стоить ему не только должности, но и жизни.

Поэтому, вернувшись в свою контору, генерал надолго заперся в кабинете. Он думал.

Глава 13

После разговора с председателем избирательной комиссии, Гнидовский решился позвонить другу Джону, и договориться о приеме.

Раньше, лет двадцать назад,такие дела принято было делать официально - через министерство иностранных дел, но в настоящее время с министром иностранных дел России в Америке дажемальчики-лифтеры не хотят разговаривать.

С самим Гнидовским и то, разговаривают сквозь зубы.

На этот раз друг Джон трубку прямого телефона не поднял, и Гнидовскому пришлось объясняться с его секретаршей.

Секретарша, черномазая облезлая стерва, долго и нудно объясняла, что американский президент очень занятый человек, и на прием к нему необходимо записываться заблаговременно.

Гнидовский, в свою очередь, долго объяснял ей, что возникли обстоятельства, требующие незамедлительной его встречи с президентом.

Наконец, американка потеряла терпение и грубо выругалась.

- Ты, тупой осел! Я тебе говорю - что президент занят! Звони в госдепартамент. Может, они согласятся тратить на тебя ценное время! Все!

И американка бросила трубку.

Гнидовский был разозлен, но поделать ничего не мог.

Дурак Петька был прав – для американцев он мало что значил, и давно прошли те времена, когда руководитель Российского государства был уважаемой фигурой. Ныне, и взбрыкиватьсяопасно даже перед секретаршей, хорошо умеющей, разве только, оказывать сексуальные услуги – прибьют на счет раз!

И Гнидовский все более стал уверяться, что покушение все-таки было делом рук американцев.

Деваться было некуда,и Гнидовский принялся названивать в госдепартамент.

Тут ему повезло – в госдепартаменте вспомнили, что не подписан договор о разоружении России, и приказали Гнидовскому срочно прибыть в Вашингтон – формальности соблюсти требовалось!

В Вашингтон Гнидовский летел на небольшом чартерном американском самолете.

Лет десять назад в США был принят закон, запрещающий русским пилотам управлять самолетами над территорией Америки.

Да, и собственные самолеты Россия перестала выпускать давно.

Поэтому Гнидовский взял с собой небольшую команду: руководителя администрации, министра иностранных дел, и пару помощников.

В аэропорту, встречающих было мало, по должности Президента Россиивстретил русский посол в США, и как всегда от американской стороны встречающих не было.

Всех высоких гостей посол отвез в гостиницу.

В Вашингтоне было много великолепных гостиниц, но им пришлось поселиться в неброской заурядной гостинице для небогатых американцев.

Гнидовский плевался – по стенам номера бегали жирные американские тараканы, горячей воды не было.

Деньгами на представительские расходы Гнидовский не скупердяйничал, он мог позволить себе самые дорогие апартаменты в США, да что там – просто купить самый лучший отель.

Но несколько лет назад, прежний президент США решил поставить на место зарвавшихся русских богатеев, и приказалполиции задерживать всех русских чиновников, останавливавшихся в дорогих отелях.

Задержанных затем судили за отмывание «грязных денег», и давали весьма значительные сроки.

Когда арестовали премьер-министра, американцы не посмотрели и на дипломатическую неприкосновенность, теперь, бедолага мается в какой-то тюрьме, Гнидовский категорически запретил чиновникам сорить в США деньгами.

Сам, Гнидовский, также сделал соответствующие выводы – отныне американцам ничего не мешает посадить в свою тюрьму и его самого.

В посольстве Гнидовский тоже не хотел останавливаться. После недавнего ремонта, ЦРУ щедро оснастило здание посольства подслушивающими устройствами.

В захудалом отеле, привыкшему к роскоши, Гнидовскому было не сладко, однако, это было все же лучше чем сидеть в аквариуме, где слышен каждый твой вздох, и видно каждое твое движение.

Конечно, и отель ЦРУ подготовило к его приезду, но все же …

Посол, свояк Гнидовского, сообщил, что президент не дал своего согласия на встречу с Гнидовским. Однако, президент дал распоряжение госдепартаменту устроить торжественное подписание договора о сокращении вооруженных сил России.

Гнидовский уединился с послом в маленькой спальне.

- Том, здесь наверно шумят по поводу покушения на меня?

Том сообщил.

- Майкл, о покушении на тебя, вообще никому неизвестно: молчат и телевидение, и газеты – американцам совсем неинтересны русские дела, у них только что президент принял дела, так что дележка портфелей, и хлебных мест у них в самом разгаре. Поэтому им не до тебя.

Гнидовский расстроился.

- Так, что и президенту неизвестно об этом?

Том прояснил ситуацию.

- Видишь ли, Майкл, с тех пор как ты стал президентом России, а ты меня поставил здесь послом, здесь многое изменилось. Мы давно не великая страна. И даже не та страна, с которой можно хоть как-то считаться, мы значим не больше, чем другой поставщик «бананов». Прежний президент человек был пожилой. Он еще помнил Советский союз, поэтому, хотя, откровенно говоря, он и презирал тебя, но по старой привычке изображал внешнее уважение. А нынешний президент - молодой этнический китаец, и у него нет никаких воспоминаний о былой мощи России, кроме того, он – «демократ», а значит - у него нет и коммерческих интересов в России…. Перед твоим приездом я переговорил со старыми друзьями,ты знаешь, что у меня есть друзья и среди «республиканцев», и среди «демократов». Бизнес - он не делит людей по политическим взглядам…. И вот что мне сказали: президент Джон недоволен тем, как велись русские дела, особенно он возмущен тем, что в России осталось ядерное оружие. Хоть оно и под контролем американцев, но на грех и палка стреляет. Тем более, чтоамериканцы принимают на вооружение принципиально новые виды стратегического оружия, ядерное оружие давно устарело, теперь это оружие восточных диктаторов…. И он недоволен тобой лично – отныне он запретил давать тебе деньги. В его ближайшем окружении идут разговоры, о том, что тебя следует арестовать и предать суду, а твое огромное личное состояние конфисковать, как преступно нажитое…. Так что ситуация для тебя очень осложнилась. Дай бог, чтобы и в самом деле тебя не арестовали. Им то на твой дипломатический иммунитет наплевать! … А, насчет покушения – ищи среди своих генералов. Американцы, если бы захотели устранить тебя и твоихнаследников, не стали быустраивать шумный спектакль – вас просто бы тихо отравили. Тем более рисковать своими людьми, ты ведь не стоишь жизни американского солдата, за каждого из которых, президенту США лично приходится отчитываться перед американским конгрессом. Конгресс уже требует вывести из России всех, охраняющих тебя, американских морских пехотинцев.

Гнидовский приуныл.

- Том, ты не поверишь. Как мне все это надоело: русские смотрят на меня волками; американцы зарятся на мои деньги! И не поймешь, кто из них опаснее! Все, приеду в Россию, найду себе преемника и сдам ему дела – пусть расхлебывает! А сам дерну на свой остров в средиземном море. Хорошо было моим предшественникам – все их уважали! А тут какая-то сраная американская шлюха-секретарша президента наорала на меня, без всякой причины.

- Майкл, ты будь поаккуратнее в выражениях в отношении американок – вдруг кто услышит. Американки - это тебе не русские матрехи. За этихточно уж посадят.

Гнидовский попросил.

- Том, пожалуйста, напряги своих друзей, пусть президент со мной хоть минуту переговорит. Знаешь – я хорошо заплачу.

- Хорошо, Майкл, я постараюсь, но я должен точно знать – о чем ты с ним собираешься говорить. Надеюсь, ты понимаешь, что американцы серьёзные бизнесмены, и из-за пустых дел, даже если ты хорошо заплатишь, сводить тебя с президентом не будут.

Гнидовский вздохнул.

- Том, я от тебя ничего не таю.В России возникла серьёзная угроза государственной власти - русский народ на грани взрыва, он давно разочаровался в проводимых реформах, так как они народу ничего хорошего не дали. Народ живет бедно, русские вымирают. Хотя если быть честным, «реформы» затевалисьне для того чтобы кормить этих бездельников. Ведь покушение на меня это только знак – если бы террористы не чувствовали бы поддержки народа, то они побоялись бы и подумать о покушении. По менталитету русские - рабы, им всегда нужен хозяин, вождь.Русские всегда жили лозунгом – За Бога, Царя и Отечество! Им нужен символ, вера. А мы русским не даем ничего во чтобы они могли верить. И если сейчас появится какой-либо авантюрист, то ему будет легко поднять русских на восстание. Поэтому этот символ, веру им и пора дать. Том, я считаю, что в России настало время для возрождения монархии. Монархия будет выгодна всем. Элите – монархия обеспечит устойчивый общественный статус, будет гарантировать доступ к власти. А народ побежит за новым символом, как осел за сладкой морковкой. Американцам – даст надежное влияние на русские дела.

Посол сказал.

- Майкл, твоя идея не новая. И она давно обсуждалась солидными людьми, и им эта идея нравится. Однако я скажу тебе прямо – люди боятся тебя! Они боятся, что, став царем, а я понимаю, что другой кандидатуры нет, и не может быть, ты будешь мешать им в бизнесе.

Гнидовский прервал его.

- Том, я даю слово, что интересы людей бизнеса будут обеспечены! Для того я и хочу стать монархом, чтобы защищать интересы бизнеса. А другого пути и нет. Если оппозиция придет к власти, то бизнесу в России придет конец. Поэтому, Том, перед нимивыбора нет – либо я должен стать царем, либо они погибнут!

Том, некоторое время поразмыслив, сказал.

- Хорошо, Майкл, я устрою тебе встречу с президентом и его согласие. Но помни – за тобой будет большой должок!

Глава 14

Том сдержал свое слово – через три дня Гнидовского пригласили в Белый Дом.

Подписание договора о сокращении российских вооруженных сил было организовано по всем канонам американского шоу.

Поляна перед Белым домом была украшена многочисленными разноцветными воздушными шарами, играл военный оркестр.

Толпились журналисты.

Подписание договора произошлонепосредственно на поляне.

После подписания договора: президент Джон, широко улыбаясь, похлопал по плечу президента Гнидовского, и, обращаясь к журналистам, сказал, – сейчас подписан документ, открывающий новую эру взаимоотношений с Россией.

Президент Гнидовский не решился взаимно хлопать президента Джона по плечу.

Он попытался что-то говорить об обстановке доверия в мире.

Однако журналисты, не став его слушать, свернули микрофоны и уехали по своим делам.

Президент Джон предложил Гнидовскомупройти в его кабинет.

В кабинете, вечно играющая на его лице добродушная улыбка исчезла, и он довольно холодно, и подчеркнуто вежливо, спросил.

- Так чем я могу тебе помочь, Гнидовский?

Гнидовский принялся излагать дело.

- Господин президент, недавно на меня устроили покушение…

Президент Джон прервал.

- Гнидовский, моя разведка работает. И я все знаю. Что ты хочешь?

Гнидовский робко попросил.

- Я очень извиняюсь, господин президент, но я хотел бы учредить в России монархию, обстановка в стране очень тяжелая, и народ просит, чтобы я, став царем, навел порядок. Я прошу на это разрешения.

Президент Джон поморщился.

- Если ты думаешь, что это мы устроили покушение, то глубоко ошибаешься. В сущности - нам все равно кто находится у власти в России, так что разбирайся со своими делами сам. Хочешь быть царем – будь. Впрочем, я дам задание ЦРУ, чтобы тебе помогли. У тебя есть еще что-то?

- Господин президент, в вашей стране идут разговоры о необходимости привлечения меня к ответственности за отмывание «грязных денег», нельзя ли узнать насколько это серьезно? И чем мне это может грозить? – Со страхом спросил Гнидовский.

Американцу Джону хотелось скорее отвязаться от надоедливого туземца из банановой страны, но и деньги терять, когда их можно получить без особого труда, было не в его правилах.

И он скупо обнадежил.

- Гнидовский, Америка строго чтит закон, но, учитывая, что ты оказал ценные услуги нашему государству, я думаю, мы сможем договориться с сенатом о предоставлении Вам амнистии. Однако, частью, своих незаконно приобретенных, богатств, придется все-таки поделиться с американским народом. Иначе американские граждане нас не поймут. У тебя всё?

- Спасибо господин президент, большое спасибо! – Подобострастно кланялся Гнидовский. - А с кем конкретно договариваться о сумме, и на какие счета перечислять деньги?

- Господин Гнидовский, по этому вопросу переговорите с моим личным секретарем. – Небрежно сказал американец, и, не прощаясь, стремительно вышел из кабинета.

Глава 15

Гнидовский поторопился вернуться в Россию.

В душе он проклинал жадность американцев.

Однако, разговором с президентом был доволен – фактически президент дал ему индульгенцию за все грехи правления в России.

Конечно, за это Гнидовскому придется поделиться какой-то частью личного состояния, но кто вообще знает - какими богатствами Гнидовский владеет на самом деле?

Даже американцы со своей привычкой совать свой нос в чужой карман не имеют ни малейшего представления об истинных размерах состояния Гнидовского.

Гнидовский уже решил, что в этом деле он жадничать не будет – он отстегнет небольшую сумму американцам, ну –не больше пары – тройки миллиардов долларов, а от таких денег у этих сквалыг глаза застит, зато потом он будет спокойно править в России, не боясь, что американцы пришлют за ним спецназ.

Несмотря на то, что Гнидовский торопился уехать из Америки, перед тем как отправиться в аэропорт Гнидовский заехал в посольство, и по телефону приказал премьер-министру обеспечить торжественную встречу, а также присутствие как можно большего количества прессы и телевидения – в аэропорту он хотел сделать заявления.

Возвращался Гнидовский на том же маленьком американском самолете, однако в аэропорту, сразу после посадки, самолет загнали в дальний угол, где Гнидовский переместился в старый президентский самолет, который тягачом подтащили к здания аэровокзала.

Президентский самолет был построен давно и не летал, однако, Гнидовский нашел ему остроумное применение – на торжественных проводах, на глазах у публики, Гнидовский садился в этот внушительный самолет.

А, после того, как самолет оттаскивали, якобы на рулежку, а на самом деле в укромный угол аэродрома, где самолет скрывался из вида провожающих.

Гнидовский пересаживался вгораздо более скромный самолет.

При прилете процедура производилась соответственно в обратном порядке.

Таким хитрым маневром Гнидовский обеспечивал хотя бы внешнюю внушительность своих передвижений.

Из окна самолета Гнидовский видел, что около ковровой дорожки стоит почетный караул, а чуть в стороне колышется толпа встречающих.

Мысленно Гнидовский похвалил премьер-министра за догадливость и расторопность – молодой, землю роет носом! Ай, да киндерсюрприз!

Гнидовский подумал, - хотя он сейчас и не воспринимал всерьез молодого человека, поставленного им на должность премьер-министра, чисто для смеха, из желания угодить дочке, это был её жених, но присмотреться к нему в будущем стоит.

Гнидовский решил – надо распорядиться, чтобы премьер-министр сменил фамилию. Дыркин – фамилия для дочери не подходящая.

Гнидовский спустился по трапу.

У трапа уже стоял навытяжку премьер-министр.

Гнидовский по-отечески обнял его.

К почетному караулу Гнидовский подошел с опаской - у офицера была шашка, а у солдат карабины с примкнутыми штыками.

И кто знает этих военных, что у них в голове – вот офицер возьмет, да рубанет его шашкой по голове за все «хорошее», что Гнидовский сделал для страны.

Хоть и тупые шашки и штыки, а все равно – настоящее оружие!

У него разболелся живот, и жутко хотелось в туалет – похоже, начинался понос.

Когда закончилась процедура торжественной встречи, и караул ушел, Гнидовский, с нескрываемым облегчением, выдохнул, затаившийся в груди, воздух.

Он поспешил к корреспондентам.

Гнидовский встал за трибуну, и, ощутив на себе внимание телекамер, как хороший артист, привычно принял облик мудрого руководителя великой державы.

- Господа, - торжественно начал он, - я привез вам из Америки мир и грядущее процветание России. После долгих переговоров нам удалось убедить руководство Соединенных штатов Америкипойти на заключение нового договора о сокращении вооружений. Соединенные штаты Америки давно наши союзники, однако, наличие большого количества вооружений, и особенно ядерного, оставленного нам глупыми и недальновидными предшественниками, осложняли наши отношения со всем цивилизованным миром. Они боялись нас. Теперь после окончательного уничтожения нами остатков ядерного оружия наши друзья будут чувствовать себя спокойно. Россия перестанет быть угрозой цивилизации. Для экономики России уничтожение ядерного оружия станет огромным облегчением, нам не придется больше тратить деньги на бесполезную армию. Освободившиеся деньги правительство направит на решение социальных нужд, и в частности, государство выплатит долги энергетикам. Я обещаю, что теперь в Москве электричество будет круглые сутки, а если, освободившись теперь от тяжкого военного бремени, мы поднатужимся, то сможем даже по ночам освещать центральные улицы Москвы.

Чиновники, из толпы встречающих, дружно захлопали.

Гнидовский приветственно поднял руки.

Дождавшись, когда аплодисменты несколько стихли, пресс-секретарь объявил.

- Теперь, корреспонденты, желающие задать вопросы, могут их задать!

Первый задал вопрос корреспондент русских новостей.

- Господин президент, нельзя ли уточнить – ядерное оружие будет уничтожать только Россия или американцы, тоже уничтожат часть своего оружия.

Гнидовский шепнул пресс-секретарю аппарата.

- Ты о чем думаешь, козел! Нашел, кому позволить задать вопрос!

Пресс-секретарь принялся оправдываться.

- Да я думал, что он спросит что-либо пустяшное. Я же их предупредил, чтобы не задавали глупых вопросов!

- Думал, думал! Вот, выкину на улицу, посмотрю, о чем ты будешь думать на помойке.

Однако на вопрос Президент взялся отвечать.

- Наш друг – Президент Джон, встретил нас очень радушно: нам был оказан беспрецедентный торжественный прием. Была у меня и личная дружеская беседа с президентом – мы беседовали с ними без свидетелей несколько часов. Мы обсудили все острые вопросы современной политической ситуации, и пришли к мнению, что наши позиции во многом совпадают, а это значит, что мы должны действовать совместно и перестать грозить друг другу бесчеловечным оружием. Еще вопросы будут? Впрочем - вам дадут письменное коммюнике.

Журналисты стали сворачивать оборудование.

Перед тем как Гнидовский сел в лимузин,премьер-министр доложил, что руководство министерства обороны собрано и ждет президента.

- Хорошо, - сказал Гнидовский, - езжай на своей машине, а я поеду с министром безопасности следом.

В машине Гнидовский поинтересовался у Министра, - ну и какой настрой у генералов?

Министр сообщил.

- Волнуются. Лишатся должностей. А что они еще умеют делать?

- Федор, ну так ты выяснил, кто устроил покушение?

- Михаил Анатольевич, да разве выяснишь у этих упрямых? Но я нутром чую, что это наши генералы. Смотрите, - дачу обстреливали переносными ракетными комплексами, а где их могли взять –только в армии. Когда ракеты уничтожали, не зря генералы возмущались, наверняка, подлецы, часть ракет припрятали! Ох, Михаил Анатольевич и гнилой это народ - наши генералы, смотрят преданно, а за спиной прячут ножи! Вспомните генерала Левина.

- Ладно, Федор, ты мне нотаций не читай, враз надаю по роже! Скажи лучше - ты сможешь организовать аресты самыхненадежных генералов?

- Михаил Анатольевич, как скажете. А арестовывать – Вы скажите кого, или самому определиться?

- Тебе дай волю - так всех пересажаешь. После совещания с генералами составишь список и принесешь мне. Но, смотри, чтобы все было сделано тихо! Нам шум пока не нужен. А когда арестовывать – я скажу.

Гнидовский подумал, и добавил.

- И сделай хорошую проверку Дыркина - премьер-министра, много ли он наворовал пока стоял при должности премьер-министра, и как – предан? Или себе на уме? Да, и как у него дела с девками? Не гомик ли?

Гнидовский тяжко вздохнул.

- Наследника, Федор, надо мне. Тех-то пристрелили! А где новых взять? Хоть тебя ставь! Федор ты хочешь быть президентом?

- Да что Вы, Михаил Анатольевич, так шутите надо мной несчастным! Я ж охранник, больше ничего не умею, вот вашими щедрыми милостями и кормлюсь.

Гнидовский согласился.

- Точно, Федор, нельзя тебе быть президентом – ты же не знаешь меры, всех пересажаешь или перестреляешь! Хотя может так и надо…

Пока ехали в Кремль, Гнидовский вдруг заопасался, что по пути на него может быть осуществлено очередное покушение,и распорядился изменить маршрут и ехать на ближнюю дачу.

Руководство министерства обороны, по распоряжению начальника охраны, на президентскую дачу привезли в автобусе с зашторенными окнами.

Перед этим их тщательно обыскали и изъяли личное оружие.

Потом обыск провели перед въездом на дачу, и ещё раз - перед входом в зал заседаний.

Генералов было немного, человек двадцать.

Кроме генералов в залеприсутствовали: премьер-министр и руководитель президентской администрации.

Президент вышел к трибуне, защищеннойбронированным стеклом.

Он был деловит, и говорил категорично.

- Господа генералы! Мною подписан договор о сокращениивооружений. Вот вам задача – в течение месяца демонтировать стоящие на боевом дежурстве ракеты. Все, без исключения, ядерные боеголовки сдать на склады, где приступить к их разборке…. Министр обороны, начальник генштаба даю, вам срок пять дней, для предоставления плана сокращения обычных вооружений…. Контроль за выполнением моих указаний осуществит министр безопасности, для чего я предоставляю ему соответствующие полномочия…. Руководитель аппарата – сегодня же подготовить необходимые документы! … Вопросы есть?

Гнидовский присел на стул.

Как и предполагал Гнидовский, поднялся начальник генштаба.

Гнидовский не любил начальника генштаба – слишком умный! Книги читает, и все время талдычит о каких глупых военных угрозах. Мало того – он подстрекалминистра обороны просить деньги на новые вооружения. Гнидовский давно хотел уволить начальника генштаба, однако женасдерживала – своих сыновей не было, так она все за сына сестры хлопотала – Биллу нельзя оставаться без специалистов.

Зато Гнидовский отрывался на другом – начальник генштаба долго ходил в полковниках, и только недавно, поддавшись на уговоры жены, в минуту пьяной слабости Гнидовский подписал указ о присвоении начальнику штаба генеральского звания.

- Господин Президент, у меня есть несколько вопросов. Первое, нельзя ли ознакомиться с текстом, подписанного Вами договора?

- Генерал, вам всё доведут в свое время.

- Во-вторых: если мы снимем с боевого дежурства ракеты, а их и так осталось мало, то, как же реагировать на угрозы Китая, имеющего к нам серьезные территориальные претензии. Кроме того,ядерное оружие остается у Франции, Великобритании, Пакистана, Индии и у множества других стран. Соединенным штатам ликвидировать ядерное оружие можно, они в околоземном космосе создалисистему нового оружия, более мощного, чем ядерное, но не обладающее его недостатками. То есть - мы разоружаемся в одностороннем порядке? Тогда чем будем Родину защищать?

Гнидовский вспылил.

- Генерал, я давно говорил, что Вы редкостный демагог! О каких военных угрозах может идти речь, если нас окружают дружественные державы? Кроме того, в случае чего нам поможет Америка, мой личный друг Президент Джон, не позволит, чтобы кто-то мешал американскому бизнесу в России. А разоружение даст нам свободные средства, которые мы направим на повышение зарплаты военным, обеспечение их жильем решение социальных нужд. Кроме того, главная угроза миру и порядку во всем мире находится внутри России – это терроризм. Вы знаете, что недавно было устроено покушение на меня, при этом были убиты видные политические деятели нашей страны – России этим гнусным преступлением был нанесен непоправимый политический ущерб во всем мире. Сорваны очередные президентские выборы, на которые затрачены огромные средства. И подстрекатели этого преступления находятся среди генералитета…. Я выкорчую эту гниль всевозможными средствами – огнем и мечом, огнем и мечом! И я буду безжалостен. Никто не помешает совершить мне великую миссию, возложенную на меня Богом, и народом России!

В голосе Гнидовского появились визгливые оттенки, от напряжения заболели голосовые связки.

- Генерал, если Вы будете продолжать демагогию, то я Вас немедленно уволю!

Начальник генштаба сел.

- Ну, у кого еще будут вопросы!

В зале была тишина.

Хозяин был в гневе, и потому никто не осмеливался даже громко вздохнуть.

И все-таки один осмелился – поднялся сам министр обороны.

Гнидовский удивился – а этот идиот чего лезет под горячую руку?

- Всё! - Решил он. - Разгоню все это дурацкое министерство под корень! Оставлю одну полицию.

Министр обороны, выглядевший неказисто в цивильном пиджаке среди ярких генеральских мундиров, стал робко говорить.

- Господин президент, позвольте от лица министерства обороны и всех вооруженных сил России выразить Вам огромную благодарность за Ваше чуткое и заботливое отношение к нуждам армии. Мы верим в Ваш гений, мы верим, что подписанный Вами договор обеспечит России процветание на долгие годы. И как военные люди, мы не собираемся обсуждать Ваши приказы - мы готовы выполнить любой Ваш приказ.

Гнидовский подумал, - молодец Билл, знаешь, из какой кормушки кормишься!

- А от тех, кто не верит своему Верховному главнокомандующему, я думаю, пришло время избавляться. Подлецов же, которые организовали или подстрекали кгнусному покушению мы обязательно найдем, и они получат строгое наказание по заслугам – а если это окажутся генералы, я буду просить для них смертной казни.

Гнидовский прервал его.

- Не волнуйся. Без тебя найдем!

- И, господин Президент,разрешите мне задать самый важный вопрос в порядке исполнения Ваших указаний?

Гнидовский одобрительно кивнул головой.

- Господин Президент, кто будет заниматься трудоустройством увольняемых офицеров?

Гнидовский одобрительно заметил.

- Дельный вопрос! Учитесь, господа генералы, у своего министра обороны: суть предстоящих вам дел он уловил быстро, и также быстро выделил наиболее важные проблемы.Это вам не демагог - начальник генштаба, а серьезный деловой человек. Более того, он - политик! Господа генералы – все увольняемые офицеры будут устроены. Мы им дадим работу, соответствующую их знаниям и умениям, обеспечим жильем. Часть офицеров сможет продолжить службу, но уже в полиции. С каждым же генералом будем разбираться отдельно…. Все, на этом совещание закончим – все остальные вопросы в рабочем порядке…. А сейчас, господа генералы прошу пройти в соседний зал, там приготовлен маленький фуршет – прошу всех пить и закусывать без стеснения. Я же вас оставлю- у меня важные государственные дела!

В соседнем зале, действительно был накрыт большой стол, весь уставленный бутылками со спиртным. Закуска была, но немного.

Генералы молча стояли вокруг стола, однако водку не пили – министр обороны еще до приезда на дачу предупредил, что после совещания у президента, он устроит свое совещание, и каждого от кого почувствует запах спиртного, немедленно уволит. Министр боялся провокаций.

Поэтому, через полчаса, убедившись, что генералы не притрагиваются к угощению, генералов дружно погрузили в автобус и отвезли в генштаб.

Глава 16

Генерал Шишов размышлял.

По заданию президента, он густо оснастил зал подслушивающей и подглядывающей техникой, - президент надеялся, что, подвыпив, генералы, в отсутствии президента, в разговорах между собой разоткровенничаются, и удастся получить хоть намек на лиц, причастных к покушению. Но кто ж знал, что этот чудак, изображающий из себя самого лучшего министра обороны всех времен и народов, вздумает затеять после совещания у президента свое совещание. Ладно, было бы, если бы он собрал генералов у себя в кабинете – там агенты министерства безопасности, с разрешения президента, уже успели установить подслушивающие приборы. Так - он поехал с генералами в генеральный штаб – а туда у агентов министерства безопасности хода еще не было. И среди генералов не было ни одного осведомителя.

Шишов сокрушался.

Президент был в ярости, - ох поздно, поздно он дал команду агентурить генералов. А на ЦРУшников надежды тщетные, даже если они что и узнают, не поторопятся сказать.

Министр анализировал ситуацию – тому, что говорил Президент, он никогда не верил, - еще его предшественник на этом деле «сгорел». Президент любил исполнительных глуповатых служак – и потомуМинистр старательно притворялся дураком.

Но события последних днейубедительно доказывали, что Гнидовскийрешил серьёзно прижать армейский генералитет.

Гнидовский, инстинктивно чувствует, что за покушением стоят армейские генералы. И теперь он вполне логично пытается произвести чистку генералитета.

Тем более это ему необходимо сделать до того, как он примется за новое «обустройство» России.

Провозгласить себя царем в России не так просто как кажется на первый взгляд.

За время правления коммунисты воспитывали у русского народа глубокое отвращение к монархии, а годы так называемых «реформ», довершили этот процесс – теперь русский народ ненавидит любую единоличную власть.

При нынешнем положении дел у народа есть еще хоть какая-то надежда на перемены.

А при монархии исчезнут последние иллюзии.

Поэтому попытка провозгласить себя царем неминуемо вызовет протест населения.

А, учитывая, что армия уничтожается, ряды недовольных пополнятся профессиональными военными – а это уже предпосылка к гражданской войне.

Да, и среди богатых людей, особенно у тех кто бизнес держит в российском машиностроении, монархия не вызывает сочувствия – монархия ставит крест на возможности создания в России нормального демократического общества по западному образцу.

Особенно генерала тревожило то, что, сделав грязную работу его руками, Гнидовский в будущем обязательно избавится от него.Министерство безопасности не может возглавлять чужой семье человек.

Следовательно, из этого логически вытекает, что пора побеспокоиться о себе.

Гнидовский наломает дров, а за то,что он натворил, придется отвечать стрелочнику – в данном случае генералу Шишову.

Арестовать ненадежных генералов в принципе, с точки теории государственной безопасности, разумная идея, но опасная: генералы - мужики жесткие, и, если они решат свергнуть претендента в монархи, а они это смогут сделать с легкостью, так как ни одна полиция не устоит против, пусть маленькой, но регулярной армии.

И, после переворота как бы самому не оказаться у расстрельной стенки.

И, идея ненужная лично для генерала Шишова, - обеспечив восшествие Гнидовского на престол, он ничего не получает.

Он, для окружения Гнидовского, для его семьи был и останется чужим.

Генерал помнил, что все властители обладают особым чувством благодарности – они жестоко расправляются с теми, кто помог им взойти на вершины власти.

Этому есть простое объяснение – любой правитель считает, что он пришел к власти с помощью самого Бога, так как он избранник Бога, его представитель на земле, но таким образом, логически вытекает, что человек, помогавший ему, и есть этот Бог?

Что этот человек стоит выше самого правителя?

Но этого не может быть, так как никто на земле не может стоять выше правителя.

Стало быть, интересы господина Гнидовского и генерала Шишова коренным образом расходятся.

Но с кем совпадают его интересы?

С генералами, которым он по своему служебному положению враг….

С оппозицией, которую он должен уничтожать…

Да, но если не выполнить указание президента, то можно еще скорее лишиться жизни....

Глава 17

Но, генерал знал - что делать.

Пока президент устраивал свои дела в Америке, генерал уладил свои дела в России.

Пока президент был в отлучке, а высшие чиновники отдыхали, кто в ресторанах, кто на виллах, генерал Шишов сделал полезное дело - посетил еще одну женщину – жену президента.

И разговор с женой президента был не менее опасным, чем разговор с любовницей президента.

Генерал понимал, что жена президента, в случае осуществления планов президента оказывается в серьёзном проигрыше.

Женщина она еще молодая, красивая, а после развода, без денег ей один путь – в монастырь.

Позволить заживо похоронить себя, только потому, что не смогла родить сына – это и аморально, и унизительно.

Таким образом, потенциально, она -его союзница.

Но на откровенную беседу, осторожный генерал решился и потому, что он еще зимой получил от своих информаторов заметку – жена президента хочет избавиться от своего муженька.

Тогда генерал о заметке промолчал.

Женщины часто скандалят со своими неверными мужьями. А в запале они за словами не следят. И если бы каждая жена, которая грозилась убить своего мужа, выполнила свои угрозы, то на земле давно бы исчез человеческий род.

Поэтому, учитывая непредсказуемость самого Гнидовского, генерал поостерегся лезть в семейные распри.

Когда же произошло покушение, генерал мгновенно догадался – кто устроил эту маленькую неприятность.

Теперь же он смело мог идти к этой женщине, так как в его руках находилась ее жизнь.

Жена президента Ирина Александровна, как уже отмечалось, женщина была еще молодая. Ей было чуть больше сорока лет.

Она тщательно следила за собой.

Была она худенькая, стройная.

Толстушки в молодости пышностью своих форм выигрывают, и кажутся более предпочтительными, чем женщины тонкого телосложения.

Однако этот выигрыш временный: толстушки уже к тридцати годам увядают и превращаются в нечто бесформенное отвращающее от себя, и тогда начинается звездный час друг женщин – к этому возрасту они приобретают необходимые округлости в фигуре, и, как бы останавливая время, на долгие годы становятся идеалом красоты женщины.

Говоря спортивной терминологией: толстушки – спринтеры, худенькие – стайеры.

Красивые светло-русые волосы приятно обрамляли её овальное лицо с большими серыми глазами.

Генерал Шишов повод для встречи не выдумывал – жена президента охранялась его ведомством и потому, в связи с последними указаниями президента об усилении личной охраны, онобязан был согласовать с ней предстоящие мероприятия.

Встретились они в офисе благотворительного фонда, возглавлявшегося супругой президента.

Чтобы жены президентов не скучали, чиновники выдумали для них забаву – изображать филантропию там, где чиновники обязаны действовать по долгу службы.

Собственно, вся эта благотворительность – бестолковое показушное занятие.

Однако не надо забывать, что в благотворительных фондах обычно скапливаются неплохие деньги.

В принципе - это идеальный способ откачивания денег из бюджета и сбора дани с богатеев.

А польза от благотворительных фондов - весьма и весьма спорная.

Имеется в виду польза для тех, кому декларируется помощь.

Но жены президентов денег из благотворительных фондов не воруют, наверно…. Ибо кто осмелится всерьёз проверять учреждение, возглавляемое женой президента.

Генерал оглядел кабинет.

Изысканная отделка. Светлые приятные тона. Прекрасная мебель. Красивые девушки канцеляристки.

Генерал показал хозяйке план мероприятий.

Она мельком пробежала глазами по тексту, и сказала.

- Федор Иванович, я в этих делах понимаю мало. Что от меня требуется?

Генерал подчеркнуто уважительным тоном заметил.

- Ирина Александровна, Вы женщина умная, и поэтому, наверно могли бы дать свои предложения по повышению надежности охраны. Вы же президента часто сопровождаете, и какие-то промахи охраны обязательно бросались Вам в глаза. Поэтому Ваше мнение мне особенно хотелось бы знать.

Ирина Александровна грустно улыбнулась.

- Федор Иванович, Вы – шутите? Вы же прекрасно знаете, что президента обычно сопровождает другая женщина. Вот её мнением и поинтересуйтесь.

Генерал подтвердил.

- Да, это так, и её мнением я тоже поинтересуюсь. К сожалению, я не имею права вторгаться в личные дела Михаила Анатольевича, однако, я бы на его месте сделал бы выбор другой – в пользу умной, порядочной и не менее красивой женщины.

Ирина Александровна настороженно взглянула, на неожиданно разоткровенничавшегося министра безопасности.

Генерал продолжил.

- Ирина Александровна, я всегда к Вам относился с искренней любовью и уважением. Помогал Вам, в меру своих сил, даже тогда когда Вы об этом и не знали. И если честно сказать мне обидно, что Вы относитесь ко мне с недоверием. Поверьте мне – я ваш самый надежный друг!

Генерал уловил недоверчивый взгляд женщины.

- Хорошо, не верите. Тогда рассудите логически – зачем мне Вас губить? Какой смысл в этом? Какая выгода?Выслужиться перед президентом? Но, Вы знаете, что его реакция непредсказуема, а благодарность крайне скупа. Поэтому если сердцем не верите мне, то поверьте умом! Ирина Александровна, если бы я хотел сделать Вам зло, то давно бы это сделал – тем более, что я знаю о Вашей роли в недавнем покушении.

Женщина испугалась.

- Федор Иванович я Вас не очень понимаю – говорите прямо, что Вам нужно от меня.

- Ирина Александровна, только малости с Вашей стороны, а для меня это будет величайшим событием – сделайте меня своим другом! И не требуя ничего взамен, в знак своей бескорыстной дружбы я Вам расскажу о некоторых планах Вашего мужа. Ирина Александровна, - я не тороплю Вас с решением, но поверьте, что без моей помощи в своих делах Вы никак не обойдетесь.

Глава 18

После совещания министр обороны и начальник генштаба снова спустились в бункер.

В бункере министр поинтересовался.

- Петр Иванович, и что Вы думаете по поводу договора, подписанного нашим «гением»?

- Борис Сергеевич, я уже высказал свое мнение – это прямое предательство. У России всегда было только два союзника – ее армия и флот. А без ядерного оружия нам вообще конец! У наших соседей давно горят вожделением глаза на наши территории. Армия наша слаба, так как не то, что новым вооружением не обеспечена, но и старого не хватает. Но хуже всего, что с переводом армии на профессиональную основу, ни прежние, ни нынешние руководители страны не побеспокоились о военной подготовке населения. А ведь ввойнах воюют не армии, а народы. Профессиональная армия, это так - больше полиция, для запугивания своего непослушного населения. Для мелких стычек, а для большой войны она не годится. А на Россию свалились неисчислимые беды: экономический кризис в стране продолжается больше чем полвека, и конца его не видно; катастрофически уменьшилось население – сорок миллионов населения для такой большой страны, это - нет ничего…. У нас продолжаются проблемы на юге…. Но, особенно, мы уязвимы на Дальнем Востоке. По официальной статистике численность населения в Сибири значительно уменьшилась, однако города не стали менее многолюдными – место русских заняли китайцы. Самое удивительное, что китайцы, имеющие право на получение российского гражданства, отказываются его получать. Президент упразднил разведывательное управление генштаба, но разведку мы не забросили, хотя, и стали вести ее менее активно. Наши источники сообщают, что китайская сторона, даже в мирное время, располагает армией, способной выполнить на территории Сибири любые боевые задачи. Военное превосходство китайцев мы могли компенсировать только угрозой применения ядерного оружия. Таким образом, в случае ликвидации ядерного оружия, для России становятся весьма вероятными неприятныеосложнения во взаимоотношениях с китайской стороной. Я специально не останавливаюсь на других негативных последствиях выполнения, подписанного Президентом, договора. И я не знаю, что обещал президент СШАГнидовскому, но мы в ужасном положении.

Министр заметил.

- Мне звонил дядя Том – посол в США. Он говорит, что Гнидовский потерял в США всякий авторитет – во время беседы с президентом США он слезно умолял дать ему финансовую амнистию, и гарантию неприкосновенности. У президента большие планы – он выпросил разрешение на учреждение в России монархии. Тетя говорит, что наш генерал Шишов предупредил её, что Гнидовский твердо решил стать царем, а с тетей развестись. А в царицы он хочет взять нашу бедную Машу. Петр Иванович в стране начинается хаос - Гнидовский не хочет понять, что своим авантюризмом он убивает страну! Я твердо убежден – каждый день пребывания Гнидовского у власти в России приносит стране непоправимый ущерб. Нехорошо желать родственнику смерти, однако я жалею, что его не убили во время покушения. Теперь нам приходится ломать голову как спасать страну от её президента. Странным мне кажется и поведение Шишова – он выдает секретные планы президента его злейшему противнику, и дает понять, что ему известна роль тети в покушении. Тетя в панике – провокация? Она боится. Просит побеспокоиться о её безопасности. Петр Иванович, так что делать будем?

- Я вижу один выход – внешне показать, что мы строго выполняем условия договора, а на самом деле бойкотировать его.

- Но мы так долго не протянем!

- Борис Сергеевич, я думаю, что перемены не за горами. Идея Гнидовского стать царем, по своим последствиям им совершенно не продумана. Он даже не представляет, что произойдет, если он попытается реализовать свою идею, потому что он совершенно оторван от народа, он живет в искусственном мире. Поднимется весь народ. Ну, а наша задача – помочь народу подняться. А на американских штыках он долго не просидит. Не помню, кто сказал – на штыках легко подняться, а усидеть трудно. Кстати по поводу Шишова - в его поведении что-то есть. Зачем ему провокация в отношении Вашей тети, если она и так висит на ниточке – у президента и без того хватает поводов, чтобы расправиться со своей женой. Если бы Шишов хотел зла, он бы сейчас активно раскручивал разбирательство по поводу покушения, и Ваша тетя уже давала бы показания где-нибудь в тайном застенке, а мы сидели бы рядом в камере в ожидании пыток. Однако, генерал ничего не делает, создается впечатление, что он вообще бойкотирует расследование. Шишов не глупый человек, и я думаю - он прекрасно понимает, в каком направлении развиваются события. Он чужой для президента, случайный человек на посту Министра безопасности, и, в случае учреждения монархии, он не вписывается в новую систему – охраной царя должен заведовать особо надежный человек – лучше родственник. И по логике – теперь Шишов должен искать союза с противникамипрезидента.

Петр Иванович стал размышлять вслух.

- Борис Сергеевич, мы рисковали, устроив покушение на президента, кстати и по просьбе тети, я думаю – мы имеем право, просить её также немного рискнуть. Пусть она пойдет навстречу Шишову, и установит с ним дружеские отношения. Собственно тут и риска особого нет – если он не будет выспрашивать её об участниках заговора. Однако возможно он сможет что-то предложить…Борис Сергеевич, если это так – то это будет для нас большая удача! Шишов нам нужен! Поговорите с тетей – пусть она поможет нам.

- Сделаю, Петр Иванович, сделаю.

Борис Сергеевич осторожно кашлянул.

- Петр Иванович мне импонирует ваш оптимистический настрой, я так понимаю – Вы не последний человек в оппозиции, однако после стольких лет уничтожения экономики России, страна находится в полной зависимости от иностранцев, в России и по-русски уже мало кто разговаривает, не наивно ли думать, что наши американские «друзья» допустят в России народное восстание? Если Гнидовского от власти отстранит народ - не получим ли мы больших неприятностей?Если вспомнить историю – после октябрьского переворота семнадцатого года прошлого века Россия подверглась нападению соседей…. И так, если вспоминать историю, было всегда.

- Борис Сергеевич, Вы считаете, что с отстранением диктатора от власти в России возможна гражданская война?

- Разумеется - нет! – Уверенно сказал Борис Сергеевич. - Гражданская война подразумевает раскол среди русского общества. Однако в русском обществе, именно в русском, отношение к Гнидовскому однозначно. Возможно, и обязательно только одно – сторонники Гнидовского для подавления русского народа призовут на помощь наемников, денег на это у них хватит. Но это будет уже не гражданская война, а вторжение извне.

- Правильно! – Согласился Петр Иванович. - А для отражения извне мы поднимем весь народ – это будет уже война всенародная, отечественная. А воевать с народом не захотят даже американцы. Тем более – пока у России есть ядерное оружие. А по поводу патриотов … Вы, к примеру, – патриот, хотя об этом никто и не знает. И есть много людей-патриотов России, даже среди ближайшего окружения диктатора, но которые в силу, царящих в стране порядков, вынуждены скрывать свои убеждения. И, как понимаете, они не сидят без дела. А, наша с Вами задача – предотвратить нападение на Россию в ближайшие год-два. А там, будем выкручиваться.

- Да, для этого ядерное оружие нам позарез необходимо! Петр Иванович, мы можем чем-то заменить ядерное оружие?

- При нынешней экономике нет! Современное оружие нам не по карману. – Печально констатировал Петр Иванович.

- Да, - Согласился Борис Сергеевич, - но, давно, существуют виды оружия дешевого и опасного. Например – биологического.

- Вообще-то, при современных успехах медицины, это - малоэффективное оружие, против нового вируса быстро находят противоядие! Потом - это оружие скорее против мирного населения, а не против войск, которые подготовлены кведению войны с применением оружия массового поражения. Кроме того, ядерное оружие более ценно не по своим боевым свойствам, а с точки зрения психологии – любой, кто имеет ядерное оружие, знает, что последствия реального применения ядерного оружия опасны также и для тех, кто применяет его – как жить на земле зараженной радиацией? Ведь радиоактивным осадкам забора не поставишь. Поэтому по последствиям в принципе безразлично, где взорвется атомная бомба – на территории противника или на своей.Ядерное оружие – это оружие взаимного уничтожения, потому - это фактор сдерживания. С точки зрения психологии – ядерное оружие это большая дубина, биологическое оружие – нож за спиной. Дубины больше боятся, хотя она и менее опасна. И поэтому американцы вполне логично стремятся к уничтожению ядерного оружия, так как только отсутствие ядерного оружия у потенциальных противников даст им безграничную свободу рук – экономика США, американская армия, намного сильнее, чем у кого-либо. Повелевать приятнее живыми людьми, чем мертвецами на кладбище.

- Верно. И все-таки меня настораживает стратегия оппозиции – восстание народа дело очень опасное! Предположим – Вы поднимете народ, но сумеете ли остановить его в нужный момент? Не забывайте – это русский народ. А русский – махнет, так уж от плеча, и мало никому не покажется. Не полетели бы и наши головы?

- Борис Сергеевич, среди нас радикалов-большевиков нет. Ваш родственник постарался их вывести. И потому – в оппозиции, такие же люди как мы с Вами, только в отличие от господина Гнидовского мы - патриоты России. Да, мы за капитал, но - за патриотический!

- Смею Вам напомнить, что в девятьсот семнадцатом году царя свергали не коммунисты, однако к концу года власть была в их руках. Поэтому есть принципиальная разница между убийством зарвавшегося тирана, в результате заговора, и его свержением в результате народного восстания. На волне восстания обязательно появятся авантюристы, и вы их не сможете контролировать. Если бы не было французской революции, то и не было бы Наполеона. Если бы не было февральской революции, то и не было бы Ленина. Народное восстание - это будет страшно! И где гарантии, что из Женевы или Берлина не вернется в Россию какой-либо неприметный и очень мирный, сейчас, господин: лысенький, с интеллигентной бородкой, и в скромной кепке? И не будут его встречать на вокзале толпы вооруженных солдат и рабочих? И он не будет произносить речи с броневика?... Петр Иванович, поговорите со своими товарищами из оппозиции – мы готовы помочь в организации нового покушения. С генералом Шишовым я договорюсь. Но Ваши друзья должны дать твердые гарантии, что идею всенародного восстания оппозиция оставит в покое! Об устройстве страны после устранения диктатора мы уже разговаривали – наши обещания остаются в силе. И я вам гарантирую, что после убийства Гнидовского американцы не полезут в наши дела. Если вести себя с ними умно, то с ними можно будет договориться.

Глава 19

Наружное наблюдение, поставленное по приказу президента за начальником генерального штаба, в поведении генерала Минина ничего необычного не замечало.

Из микроавтобуса, припрятанного в гуще деревьев недалеко от дачи генерала, агенты через приборынаблюдали, как генерал, приехав на дачу, после окончания рабочего дня, переоделся в гражданскую одежду, поужинал, и выгнал из гаража личный автомобиль.

Это был обычный автомобиль, ничем не отличающийся от множества других.

Выгнав на свежий воздух автомобиль, генерал поднял капот, и что-то внимательно рассматривал в двигателе.

Агенты не заметили, что генерал, склонившись над двигателем, смотрел совсем в другом направлении. Заметив неприметный микроавтобус, он усмехнулся.

Потом он хлопнул капотом и сел в машину.

Медленно прокатившись по лесной улице мимо поста наружного наблюдения, он направил машину к закрытому спортивному комплексу недалеко от дачного поселка.

Поведение генерала, для тех, кто знал его, или кто обязан был знать его привычки по долгу службы – агентам наружного наблюдения, было вполне обыкновенное – генерал, закончивший в начале военной службы танковое училище, был любитель покопаться в технике.

Многие генералы, обленившиеся, или не понимающие техники, используют для ремонта и обслуживания личных автомобилей подчиненных.

Чего проще - вызвать из гаража специалиста.

Это правильно, потому что, для того, чтобы вместо приятного время провождения за игрой в бильярд, или в карты, лезть во внутренности машины, нужна искренняя любовь к технике.

Для знающего человека поковыряться в машине, это такое же удовольствие, как для других - теннис, крикет или другое увлечение, называемое емким английским словом «хобби».

Ну, а станция техобслуживания для любителя это своеобразный клуб, как у охотников или рыболовов, где без чинов и званиев, можно обсудить новинки автомобильной техники, потравить автомобильные байки.

Разумеется, спортивный комплекс был не совсем обычной, это был автомобильный клуб для избранных - высших чиновников государства, и естественно – богатых люди, достаточно богатых для того, чтобы купить себе доступ в это привилегированное собрание.

Генерал заехал в ворота клуба, а агентыостались ждать его на улице.

Из-за высокого забора, окружавшего клуб, а на территорию клуба посторонним вход был запрещен, они уже не видели, как генерал передал машину механикам, и, побеседовав с ними минут двадцать, ушел в здание клуба, в те помещения, где располагался бар.

В баре генерал, перекинувшись парой слов с барменом, прошел в отдельный кабинет.

Кабинет представлял собой достаточно большую комнату, украшенную тремя картинами, изображающими женщин в длинных платьях на фоне старинных автомобилей.

Кто эти женщины никому не было известно, однако об изображенных автомобилях, любой член клуба мог прочитать маленькую лекцию, и в том числе указать на допущенные ошибки художников.

Двери и окна комнаты были закрыты традиционными бархатными шторами.

Бархат в комнатах, где люди отдыхают, обязателен, так как он своей роскошью расслабляет людей, и придает комнате уютное настроение.

Разумеется, если под словом отдых понимать – не буйное веселье молодых повес, собственно - таких в клуб и не пускают, а возможность спокойно, не опасаясь вздорного навязчивого беспокойства, посидеть, почитать книгу, поразмышлять.

В крайнем случае - спокойно доверительно побеседовать с давним приятелем. Для этого в комнате у камина стояли два тяжелых мягких кресла, чуть в стороне у стены диван.

А для любителей карточных игр, в другой стороне стоял круглый стол темного красного дерева и стулья с высокими спинками.

Работал кондиционер, и в комнате было прохладно.

В кабинете его уже поджидал невысокий старик с добродушным лицом.

Генерал почтительно пожал руку старику.

- Игорь Сергеевич, рад Вас видеть в здравии и благополучии.

Старик привстал и улыбнулся.

- Спасибо, и как видите, к моей радости - здоров. А насчет благополучия? К сожалению, мы не можем считать себя благополучными, пока в беде наш народ. Как у вас-то дела? Я получил от Вас сигнал о необходимости срочной встречи. Что случилось?

- Игорь Сергеевич, сегодня у меня состоялся разговор с нашим другом. Мы обсуждали дела военные – президент намерен в ближайшее время провести ряд радикальных преобразований. Новым является то, что Гнидовский намеревается в ближайшее время провозгласить себя царем. И, кроме того, одновременно с этим, он намерен ускорить ликвидацию армии. Мотив его действий понятен – армия скомплектована из выходцев из беднейших слоев населения, труд военных оплачивается плохо, и потому армия, даже в её урезанном виде, потенциальный источник опасности для Гнидовского. Министерство обороны возглавляет родственник Гнидовского, однако, и это не внушает ему доверия, так как он прекрасно понимает, что Министр на самом деле армию не контролирует, так как для этого у него нет ни знаний, ни необходимых возможностей.Вполне естественно, и я предпринимаю разумные меры предосторожности, чтобы министр был в стороне от дел армии. Но Министерство внутренних дел возглавляет двоюродный брат Гнидовского- Матейчук Владимир Георгиевич. Исключительно преданный президенту человек. Подлец, патологический лжец. Он выходец из полиции, и потому работу министерства он держит под полным контролем.Для нас это плохо и тем, что в составе МВД находятся соединения по боевой мощи не уступающие армейским. Личный состав соединений хорошо обеспечен, министр особо следит за морально-психологической обработкой личного состава – понятие долга перед Родиной у солдат и офицеров давно заменено на личную преданность президенту и министру. Их лозунг – служу президенту и МВД. Министерство безопасности в военном плане слабо, - президент больше полагался на помощь американских спецслужб, однако после покушения, теперь он резко взялся за усиление министерства безопасности. Генералу Шишову даны дополнительные полномочия, президент подкинул ему денег. Однако генерал – чужой для семьи президента человек, и можно уверенно предполагать, что президент в ближайшее время заменит его.Шишов понимает это, и потому ищетвозможности сохранить свое положение. С этой целью он готов пойти на соглашение с противниками президента. Сейчас он установил контакт с женой президента, которую, между тем, подозревает в заказе неудачного покушения. Таким образом, можно полагать, что Шишов готов пойти вплоть до оказания содействия в физическом устранении Гнидовского…. МВД и Министерство безопасности предназначены для осуществления внутренней функции – подавлять противников режима, и как бы они не были сильны, в любом случае, они не в состоянии противостоять внешней угрозе. Гнидовский не хочет этого видеть, и его планы несут непосредственную угрозу потери в ближайшее время страной государственности. Независимость мы, в значительной мере, уже потеряли.

- Петр Иванович, Вы хотите сказать, что оппозиции необходимо принимать срочные меры?

- Безусловно!

- Петр Иванович, я каюсь – именно я виноват в том, что, увлекшисьпарламентскими методами борьбы, мы упустили время. В результате мы не готовы к силовым методам борьбы. А власть никто и ни когда за красивые слова, будь они даже сто раз справедливые, не отдаст. В нашем центральном комитете идут бесконечные споры и дискуссии о методах борьбы, и, к сожалению, это уже напоминает больше саботаж. Что, между прочим, было бы и неудивительным,так как я подозреваю, что в ЦК пробрались агенты спецслужб. Поэтому я с Вами и поддерживаю связь на конспиративной основе. Последние события в стране особо ярко показали наши ошибки. И убийство генерала Левина стало для нас спусковым крючком. Втайне мы в ЦК организовалиновую фракцию – мы готовим вооруженное восстание народа. По секрету Вам скажу – у нас появился новый яркий лидер. В настоящее время он проживает в Швейцарии, и оттуда руководит действиями нашей фракции. Он молод, из армии ушел несколько лет назад в результате очередного сокращения, получил дополнительное юридическое образование, но в работе в России ему отказали, и ему пришлось уехать с родины. Он давно мечтает лично познакомиться с Вами, однако, из конспиративных соображений он опасается делать это. В целях конспирации контакт с Вами разрешено поддерживать только мне. Запомните – зовут егоАлександр Ильич Михайлов, его псевдоним – Северский.

- Запомнил. Игорь Сергеевич, наш «друг», особо предупредил меня, что оппозиция должна отказаться от идеи вооруженного восстания народа. Он обещает договориться с генералом Шишовым и гарантированно устранить Гнидовского. Свои предложения он мотивирует тем, чтопоследствия восстания народа непредсказуемы, и на его волне к власти в России могут прийти радикальные элементы, типа коммунистов.

Игорь Сергеевич рассмеялся.

- Наш друг – не дурак, он все правильнопонимает – дворцовый переворот заменит одного одиозного тирана на внешне благополучную и благопристойную демократию.И, у него, и подобных ему людей, в этом есть кровная заинтересованность - своевременно заменив тирана, они сохранятсвои богатства, власть. Однако беды России не в самом Гнидовском, или любом другом тиране, дело в системе. Украденный у народа капитал не способен по своему происхождению работать на благо народа. Вор, всегда останется вором в какие-либо одежды он не наряжался, и всегда он будет злейшим врагом обворованного. Время показало – кто прав, те которые считали, что капитализм даст счастье и процветание русскому народу, или те, которые образец развития видели в китайском опыте. Коммунистический Китай сейчас мощнейшая страна. Но главное – не мощь государства. Это только способ достижения истинной цели – высокого благосостояния народа. В Китае добились высокого благосостояния для трети населения земного шара. Проблема только одна – социализм в Китае националистический. Но может они и правы – нельзя сделать всех счастливыми. Советский Союз на этом и надорвался. Но для русского народа образовался тупик – никому не выгодно, в том числе и китайским коммунистам, процветание русского народа. И если русский народ сам не решит свои проблемы, то никто ему уже не поможет. А судьба народа, не желающего решать свои проблемы, одна – пропасть, смерть! Поэтому, для русского народа предложение капиталиста Караваева, родственника предателя русского народа Гнидовскийа, отказаться от подготовки к вооруженному восстанию, которое – как правильно догадывается он – снесет с лица России всю эту дрянь, вредно. Караваев и подобные ему это враги русского народа!... Другой вопрос – наше отношение к его предложению. Мы, пока слабы, чтобырешать все задачи борьбы с режимом в одиночку, нам нужно время для сбора сил, их надлежащей организации и подготовки. Неподготовленное вооруженное выступление подобно смерти. И поэтому намна этом этапе крайне необходимы союзники из вражеского стана…. В свое время мы пошли на соглашение с нашими «друзьями», одновременное устранение ключевых фигур затеваемого фарса – «демократических выборов», и срыва этих выборов в тот момент оппозиции было выгодно – это давало нам шанс прийти к власти демократическим путем. Конечно, это была авантюра – однако, при условии гарантированного уничтожения Гнидовского на тот момент она была оправдана. Но покушение не удалось, и это не вина наших товарищей выполнявших задание. Наши товарищи герои, и они отдали свои жизни не напрасно. Честно говоря, то, что они совершили - сделать вообще было невозможно. И сейчас ситуация изменилась - физическое устранение Гнидовского в данный момент нашему делу ужевредно – это только отвлечет внимание народа от истинного врага. Но было бы глупо выкладывать потенциальному противнику свои истинные намерения, и отказываться оттого, что может принести нам несомненную пользу. Поэтому, внешне мы должны согласиться с предложением Караваева, но использовать создавшуюся ситуацию мы должны в своих целях – подготовки боеспособных народных частей, подготовки перехода армии на сторону народа. Народ готов выступить по моральному духу, но он еще не вооружен и не организован. И мы должны провести эту работу в кратчайший срок. В нашем распоряжении – месяц-два, не больше! … Петр Иванович, поэтому, я прошу занять следующую позицию с нашими «друзьями» из окружения Гнидовского – скажите ему, что оппозиция согласилась с их предложениями, и, в принципе, готова сделать всё, что требуется от нее. Однако, в дальнейшем предлагаемыепланы подвергайте сомнению – требуйте их детальной проработки, и затягивайте их реализацию. Кроме того, нам крайне необходимо оружие и деньги.

Генерал заметил.

- Оружием я обеспечу. Можно вскрыть один – два тайных арсенала на Урале. Там есть и стрелковое оружие, и тяжелое – танки, орудия, пусть устаревшие, но еще достаточно эффективные.

- Петр Иванович, это хорошо. Но без людей даже самое прекрасное и современное оружие только бесполезный металл. Оружие необходимо доставить в города, людей обучить. А для всего этого нужны деньги. Деньги это кровь любой революции. А наши «друзья» для реализации своих планов не поскупятся на любые расходы.

- Отлично, я буду говорить им, что деньги нужны для подготовки новой команды.

- Петр Иванович, и у нас будет еще одна просьба – выделить специалиста для военной подготовки командиров создаваемых отрядов. Лично я хотел бы получить на некоторое время командира группы, выполнявшей задание по ликвидации Гнидовского. Человек делом доказал, что способен совершить невозможное. Кроме того – я верю ему. Я уже говорил Вам, что он сын моих погибших друзей.

- Вообще-то в отношении этого офицера у меня есть другие планы.

- Да, но мы хотим, чтобы онорганизовал штаб создаваемой народной освободительной армии.

- Игорь Сергеевич, в таком случае мои планы не помешают вашим. В помощь ему я также выделю пару опытных офицеров-штабников – они отставники, но имеют реальный боевой опыт и дело свое знают прекрасно.

- Вот видите - для чего, и сколько нам нужно денег?

Глава 20

Наружное наблюдение отфиксировало, что на дачу генерал вернулся, когда уже стемнело. Он поставил машину в гараж, и потом в одиночестве сидел на веранде за столом с самоваром и долго пил чай.

Агенты «наружки» ругались – их фургон стоял в зарослях кустарника, в котором, как видно, было логовище комаров.

Средств от комаров агенты не догадались взять, и теперь им казалось, что к их фургону слетелись комары со всего дачного поселка.

Комары были настолько злые, что прокусывали легкие летние куртки.

В фургоне кондиционера не было, однако, выбившись из сил в борьбе с неиссякаемыми кровопийцами, агенты предпочли закрыть все окна и томиться в духоте.

Генералу было уютно – комары его не тревожили, так как вокруг дома стояли устройства отпугивающие насекомых.

Стоял чудесный летний вечер.

Листва на деревьях не шевелилась, и загадочно синела, в свете уличного фонаря.

Ни чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка, однако духоты не было, воздух был свеж и прохладен. Прохладен,но не настолько, чтобы кутаться в теплые рубашки и куртки.

В темном небе уже появились звезды, иПетр Иванович привычно находил знакомые созвездия.

Его всегда поражало звездное небо. Даже если небо представлять как просто картину с множеством ярких огоньков – она была внушительна. Но если вспомнить, что любой огонек, даже самый слабый, это звезда с окружающими её планетами, а бесчисленное множество - далекие галактики, и все эти огромные миры, являющиеся ничтожными микроскопическими частицами бесконечного мира, по коже пробегает легкий холодок.

Он задавал сам себе вопрос - что такое человек по сравнению с этой бесконечной вечностью?

Человек всего лишь микроскопическая частица всей этой бесконечной вселенной, нет даже не частица, и даже не атом, а так – ничтожество, стремящееся к нулю. И во всей бесконечной вселенной обязательно найдется бесконечное множество миров с подобными существами. Потому что бесконечность подразумевает бесконечность.

Но что такое этот бесконечный мир по сравнению с отдельным человеком – ничтожество! Для отдельно взятого человека существует только мир, который его окружает, и который он ощущает, а то, что он не ощущает, для него не существует.

Тогда зачем человеку вся эта бесконечность?

Бесконечный Космос, Бог, не важно, как его называют, может жить своей жизнью, решать свои проблемы, а для человека существует только он сам. Именно – сам он центр этого мира, и весь этот мир должен служить ему.

Петр Иванович подумал, что природа неразумна – создавая разум, и заставляя его страдать, она, проявив жестокость, дала ему понимание своего страдания. Разум и природа враги, и когда-нибудь человек убьет источник своего страдания - природу.

Но можно ли убить вечность?

Петр Иванович рассудил – эта чудесная летняя ночь скоро окончится, но будут еще вечера и ночи, прелестные и чудесные, но какой-то из них обязательно станет последним. А какой из них будет последним, человеку знать не дано…

Люди продукт того, что их создало – эволюции, борьбы за существование. В этой борьбе используются все возможные и невозможные методы - в природе нет справедливости или несправедливости, нет правды и лжи, нет добра и зла…

Её цель одна – должен выжить самый сильный, самый хитрый, но и самым сильным, и самым хитрым природа безжалостно жертвует во имя выживания всей жизни. Природа бесчувственна, у неё нет морали. Мораль – выдумка людей,чтобы закрепостить подобных себе.

Человек как обычная инфузория, как все другие живые существа, так же ведет борьбу за свое существование, и в принципе ничем его борьба не отличается от борьбы других существ. Вражда обычный порядок вещей среди людей. И этот порядок никому не изменить. А кто пытается изменить этот порядок становится врагом всех людей.

И сам он – Петр Иванович Минин лишь частица, лишь маленький элемент этого порядка.

Было уже поздно, и генерал подумал, что завтра ему предстоит сделать очень многое, завтра ему предстоит принимать решения, которые принесут кому-то кровь, обман, беды. Он не хотел нести зло кому-либо из людей, но он обязан делать это зло, ибо, сотворив зло, отдельным людям он принесет благо всему народу.

А сейчас генералу должен отдохнуть, нельзя чтобы при принятии ответственных решений рассудок туманила усталость.

Но он не хотел идти спать – так как не хотел, чтобы наступило завтра.

Глава 3

Часть третья.

КНИГИ В КОСТЁР

Глава 1

Профессор сидел в кабинете, склонив голову на руки, лежащие на блестящей поверхности стола.

Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь пыльное стекло, освещало его седые волосы, и в лучах солнца волосы его светились.

Издали казалось - он спал. Но не чувствовалось ни движения, ни дыхания, склонившегося человека. Слегка только,холодным сквозняком от приоткрытой двери, шевелились его волосы.

Профессор был мертв.

Убили его выстрелом левый висок. Убийца тщательно выбирал оружие, чтобы пуля не разнесла голову – это не эстетично.

И выстрел получился аккуратный - нигде не виделось следов крови. Лишь на левом виске у профессора чернел овальный след от ожога близкого выстрела, и тонкая струйка крови неприметно стекла вниз по побледневшей, гладко выбритой, щеке.

Кабинет профессора был на втором этаже старого, с обваливающейся штукатуркой, грязно-желтого здания, на дальней окраине Москвы, в которое лет двадцать назад был помещен только что созданный Русский университет. Здание еще тогда требовало капитального ремонта, и въезжать учебному заведению в него нельзя было, но так как более новые и современные здания бывших многочисленных университетов и школ Москвы заняли коммерческие структуры, а других зданий не было, то администрации Русского университета порекомендовали дожидаться ремонта.

Дверь в кабинет по-старинному была отделана деревянной, потемневшей от времени, и ставшей просто грязной, деревянной рейкой. Так было модно еще в двадцатом веке. На кабинетной двери виднелись следы неоднократной замены замков – небрежно выпиленные части ранее цельного дерева, теперь прикрытые кусками ржавой жести. Потому, несмотря на неоднократные смены замков, по той простой причине, что ключи неизбежно терялись, часто меняющимися из-за малой зарплаты, уборщицами, стоящий в двери замок был крайне ненадежным, как говорится - его можно было пальцем открыть.

Фактически замок стоял больше из формальных соображений, из самоуспокоения, так как в кабинете все равно красть было нечего.

В кабинете спиной к окну стоялтемно-красный, когда-то полированный,письменный стол из древесностружечных плит, сейчас рассыпающихся на опилки. С правого края столешницы белело традиционноеразмытое пятно кольцом от горячей кружки с чаем.

Спереди к столу был пристроен другой такой же древний инвалид. Он изображал стол для совещаний.

Вдоль стены располагалось несколько металлических стульев покрытых растрескавшимся черным дерматином.

А по обеим сторонам от входной двери в стене были устроены шкафы. Дверцы шкафов, по странной манере прошлого столетия, делали под цвет и по форме входной двери, и из-за этого посетители к всеобщей досаде регулярно попадали либо в один шкаф, либо в другой.

В одном шкафу профессор зимой оставлял верхнюю одежду. Несмотря на холод, царивший зимой в аудиториях, профессор читать лекции всегда ходил в галстуке, в белой рубашке и в строгом черном костюме. Там же висел белый, всегда стерильно чистый, халат.

Профессор был стар, важен, и по старомодному сторонился неряшливой – «демократической» одежды. Профессор говорил – врач для больного - Бог, в его руках жизнь и здоровье человека, и потому врач должен быть одет подчеркнуто аккуратно, ибо больной, глядя на неопрятно одетого врача, будет думать, что врач так же небрежно будет обращаться и с его жизнью.

В другом шкафу были устроены книжные полки из обычной половой рейки, на полках раньше стояло много книг, отчего под их тяжестью они прогнулись дугой вниз, да потом такими навсегда и остались. Профессор, несмотря на свой богатейший опыт, перед лекциями любил заглядывать в книги, но сейчас там вместо книглежали только какие-то старые грязные ведомости и графики.

Впрочем, профессору книги давно были не нужны, так как лекции ему запрещали читать – профессор современные программы обучения студентов-медиков ругал и диагностические аппараты считал вредными изобретениями. Профессор придерживался «странных» взглядов считая, что каждый человек индивидуален, даже дышит по своему, а потому и подход к каждому человеку должен быть персональный – лечить нужно не болезнь, а человека. Поэтому, во избежание «дурного влияния» на и так малопослушную молодежь, старого еретика и держали как можно дальше от студентов.

Будь воля университетского начальства профессора давно бы уволили из университета, но увольнять запрещал лично министрздравоохранения. Он заступался за профессора, так как он понимал, что, даже лишенный практики, этот человек все равно был несравнимо ценнее техников, обслуживающих бездушные машины, которых штамповал университет.

И сам министр предпочитал в случае болезни пользоваться услугами опального врача, а не американских бизнесменов от медицины и тем более машин.

Профессор всегда был открытый человек, шумный, беспокойный, он был как открытая книга. И отстраненный от работы он долго и безуспешно требовал, чтобы его вновь допустили к обучению студентов, а потом как-то неожиданно притих.

Власти, было, забеспокоились неожиданной тишине. Полиции был дан строгий указ установить слежку за профессором. Полиция дело начала с того, что кабинет профессора, безбожно перевернув все, обыскала. Страшного ничего, как-то бомб или подрывной литературы не нашли, а нашли толстую тетрадь с записями воспоминаний профессора. Таким образом, установив, что профессор в тиши кабинета писал мемуары, власти угомонились и оставили его в покое – его записи равно никто и никогда не собирался читать.

К счастью профессора за ним поленились пустить «хвост» - слежку.

Между тем, то, что делал на самом деле старый профессор,действительно было опаснее всякого рода открытого рода бунта – притихший профессор втайне взялся обучать уже забытому искусству медицины нескольких особо одаренных и надежных студентов.

В этот день профессор зашел в свой кабинет, чтобы, по просьбе давнишнего друга, встретиться и переговорить с посылаемым им надежным человеком. Как намекал друг, с профессором рассчитывали договориться о создании подпольных курсов армейских медиков. Полноценных врачей, по причине полной утраты системы нормальной медицинской подготовки, теперь в России вряд ли могли подготовить, однако, специалистов, способных делать несложные операции, готовить следовало. А будет время - получат и серьезный опыт, а, следовательно, и знания.

Профессор с нетерпением ожидал этой встречи, и ему не терпелось взяться за дело.

Кроме того, у него было множество других дел.

Он собирался переговорить с одним талантливым студентом. Парень оканчивал университет, и, судя по всему, у него был дар Божий к медицине. Профессор считал своим долгом не дать пропасть таланту, поэтому он намеревался устроить молодого человека в одну из московских больниц, где заняться его обучением по-настоящему. Профессор был стар, и ему давно было пора передать свои знания надежному ученику.

Профессор намеревался также забрать некоторые свои записи, и после чего навсегда покинуть, холодное к его знаниям и опыту, учебное заведение. Он больше не видел никакой пользы от своего пребывания в данном непочтенном учреждении, плодившем дилетантов от медицины.

Потом он планировал направиться в одну из больниц для бедных, где он и должен был провести занятия со своими тайными студентами.

И вот теперь напрасно ждали его ученики.

В здании было тихо.

В парке, находящемся рядом, под теплым летним ветром, слабо шелестела листва. Только побелевший от старости ворон сел на засохшее от времени черное дерево, и что-то, совсем по-человечески, печально крикнул.

Глава 2

После проведения «реформы образования» в стране из бесчисленного множества институтов, университетов и академий, осталось только одно высшее учебное заведение, в котором обучение велось на русском языке – это Местный университет управления.

В других высших учебных заведениях занятия велись исключительно на английском языке. Да и высшими учебными заведениями их можно было назвать чисто условно, так как на самом деле никакого высшего образования они не давали.

Задача этих учреждений заключалась в том, чтобы обучить туземных юношей и девушек американскому английскому, выявить из них наиболее талантливых, и переправить избранных в Америку.

Америка нуждалась в притоках крови белой расы, так как к этому времени в Америке белое население стало на грани исчезновения, что вызывало бешеное возмущениерасистки настроенных «истинных американцев», - на их глазах рушился фундамент государства, завоеванного и построенного их предками.

Белые еще держали в руках экономику страны, однако рычаги политической власти они уже потеряли, и возможно безвозвратно.

Да, русские были неполноценными белыми, но теоретики белой расы считали, что русскую молодежь можно было ассимилировать в американскую нацию, особенно это касалось девушек – их везли в Америку с большой охотой.

По сравнению с мужеподобными неряшливыми американками русские девушки были прекрасными женами – красивые, послушные, неприхотливые.

А самое приятное – бесправные!

С русскими делать можно было что угодно, так как американские законы русских, объявляя их неполноценными людьми,ставили в особо унизительное положение.

Русским в Америке запрещалось жениться друг на друге.

Да ведь их привозили в Америку только для того, чтобы поддерживать белую расу, а не плодить русских.

Поступить в такое «высшее учебное заведение» было непросто – требовался благопристойный приятный внешний вид, и хорошее здоровье. Абитуриенты проходили тщательное медицинское освидетельствование.

А Местный университет управления готовил кадры мелких чиновников для местной туземной администрации.

Поэтому в университете было целых три факультета: философский, прикладных искусств и природоведения.

На философском факультете училибогословию, пению и чудотворству – хороший чиновник должен иметь хороший голос, быть старательным, исполнительным, уметь быстро писать, знать руководящие документы, и быть богобоязненным, ибо начальник представитель Бога на земле. Но при необходимости мелкий чиновник и сам должен быть способен сотворить небольшое чудо.

Студентов учили – чудеса существуют разные, и особенно они потребны зимой, когда в России зима, мороз, а тупые безответственные горожане, не понимающие сути государственных проблем, требуют тепла в квартирах.

Ну, где взять это тепло, если на улице мороз?

Поэтому при каждомдомоуправлении чиновники ведут уроки богопослушания – ежегодное наступление зимы, как и лета, установлено Богом, и горожане не вправе осуждать дела Господа, и потому они должны ежедневно учиться терпеть.

Посещение уроков богопослушания было обязательно для всех.

На факультете прикладных искусств студентов учили богословию, простым ремеслам и арифметике.

В недавние времена, некоторые политики считали, что знание арифметики лишнее – для чего русскому человеку знание арифметики? Если понадобится что-то сосчитать – есть же калькулятор!

И из-за этого разгорелся спор. Однако президент, как всегда решительно, раз и навсегда пресек споры – если автомеханик плохо знает арифметику, то, как он будет ремонтировать машину?

Про себя политики поразились логике президента – что автомеханику считать-то в машине? Открутил железку – прикрутил, и отвали!

Однако спорить воздержались – они помнили, что личные президентские лесозаготовки постоянно нуждались в кадрах…

Третий факультет был самый таинственный – там учили богословию, природоведению и знахарству - загадочному умению лечить людей и животных.

Поступить в университет было просто.

Для поступления в университет достаточно было послать по почте зачетный лист единых экзаменов.

Причем, администрации университета категорически запрещалось встречаться с абитуриентами, до момента их зачисления – правительство боролось с взяточничеством в сфере образования.

Однако, для поступления на философский факультет требовалось представить рекомендацию от чиновника высоко ранга, ну по крайней мере не ниже первого заместителя мэра города с населением не ниже тридцати тысяч человек.

Тридцать тысяч человек – это большой город!

Пенза, Симбирск гораздо меньше.

Но, для поступления на факультет природоведения и знахарства требовалась уже только рекомендация от директора губернской гимназии.

А, вот для поступления на факультет прикладных искусств ничего не требовалось! Разве, как и для всех, справка из полиции о благонадежности.

И если у тебя не было приводов в полицию, то справку было получить совсем легко - выкладывай деньги и получай!

Многие обижались, что справка была дорогая, однако по известной любимой американской поговорке – бесплатный сыр бывает только в мышеловке!

Глава 3

Студент-выпускник факультета природоведения и знахарства Сергей Гринин перед самой сдачей выпускных экзаменов оказался на грани исключения из университета.

И всему виной был его отец.

Отец Андрея – Дмитрий Сергеевич Гринин был директором Самарской губернской гимназии.

Дмитрий Сергеевич был умница, талантлив, однако на столь высокий пост он попал, благодаря не столько своему уму и знаниям, сколько величайшему везению – в давние-предавние времена, когда еще в школах вместе учились бедные и богатые, случилось ему сойтись с бойким пареньком.

Уже в школьные времена паренек был талантлив в торговых делах – он держал школьный киоск, при этом он мог, что угодно продать.

Но книжек он сильно не любил, и по этой причине у него периодически – каждый раз в конце года, возникали проблемысо сдачей экзаменов.

Паренек давно бы бросил школу, однако его богатенький папаша был настойчив и требовал получить аттестат зрелости – как будто он нужен кому в торговле.

Богатенький папаша был с сильным тайным комплексом – в школе ему не пришлось учиться, сначала он бродяжничал, потом стал бандитом, и только гораздо позже, когда «заработал» неплохой капитал, он научился читать.

И потому ему любой, окончивший школу, казался верхом ума, академиком.

Разумеется, кроме, торговых дел, где он сам был академиком.

Ну, а главное - папаша мечталученостью сына покрыть бандитское происхождение капитала.

Сынок был смышленый, и в принципе против отца не возражал, он прекрасно понимал, что аттестат, а потом и диплом университета открывал ему путь в самый лучший бизнес – во власть.

Где же еще столько бесхозных денег?

А так как сидеть над учебниками не хотелось – в мире и кроме книг есть масса увлекательных дел, приходилось платить учителям.

Но с каждым годом, ближе к окончанию школы расценки преподавателей становились выше, и однажды молодой человек сообразил – зачем платить преподавателям большие деньги, если можно за гораздо меньшую сумму купить себе услуги умного способного одноклассника!

Так он и сделал, – он выбрал самого глупого, по его мнению, в житейских делах, но способного в науках Диму Гринева и сделал ему выгодное предложение, – Дима учится за обоих, а он платит за учебу.

Дима был из бедной семьи, и вряд ли он смог бы продолжить учебу, поэтому предложение оказалось для него единственной возможностью продолжить учебу.

В конце концов, сделка оказалась выгодной для обоих – Дима Гринев получил образование, а богатенький молодой человек – все необходимые ему дипломы.

В дальнейшем Гринев учительствовал, и не было у него никаких перспектив.

Но однажды школу посетил, только что избранный, губернатор.

К своему удивлению он узнал в бедном учителе своего давнего приятеля.

И на радостях по случаю успешных выборов он назначил Гринева директором недавно созданной областной гимназии для детей богатых родителей.

Таким образом, Дмитрий Сергеевич получил высокий статус в Самарском обществе, неплохую зарплату, а в дальнейшем устроил на работу в гимназию собственную жену, она была по специальности биолог.

И зажили они великолепно.

А когда сын подрос, и он, в порядке исключения, как сын директора школы был принят в гимназию.

Но, несмотря на удачную карьеру, Дмитрий Сергеевич оставался довольно простодушным в житейских делах человеком.

Сына он наставлял – хочешь добиться в жизни успеха, хорошо учись.

Это и подвело Сергея.

Как сын директора Серега имел свободный доступ к гимназической библиотеке, в которую свезли все книги и учебники с области.

Разумеется, идеологически вредные книги, как,то - учебники еще двадцатого века,должны были быть уничтожены, но Дмитрий Сергеевич проявил слабость – учебники он не уничтожил, но приказал сложить в особый шкаф, запирающийся им лично на ключ.

Вот на этот шкаф однажды и набрел Сергей.

В библиотеке книг было немного, и поэтому он вполне закономерно, в конце концов, обратил внимание на покрытый густой пылью, и заваленный старой рухлядью шкаф. На шкафе висел замок.

Сергей удивился – если в шкафе книги, то зачем их запирать на замок? Если что-то другое – то для чего шкаф с этим другим «что-то» держать в библиотеке?

По поводу таинственного шкафа он принялся расспрашивать библиотекаршу, но та ничего не знала, и, единственно смогла вразумительно ответить, что ключ от шкафа хранится лично у директора.

Сергей не стал беспокоить отца расспросами, а просто взял украдкой в столе отца ключи, и однажды вечером проник в библиотеку и открыл шкаф.

Вначале он был разочарован – в шкафу оказались обычные учебники.

Он хотел уже шкаф закрыть и навсегдазабыть о нем, но по привычной любознательности он открыл первый попавшийся учебник.

Это оказался учебник по истории, и в нем вся история сообщалась по-другому!

Сергей был поражен, и все учебники он прочитал одним махом.

Он долго ходил, размышляя над прочитанным.

Но однажды, на уроке истории, по юношеской хвастливости и беспечности, он решил поразить учительницу глубиной своих знаний.

Сообщение Сергея выходило за рамки школьной программы, и пожилая учительница мгновенно поняла – откуда дует ветер.

Ему она ничего не сказала, однако в учительской, в разговоре один на один, она предупредила свою коллегу о неблагонадежных познаниях её сына.

Она должна была бы сделать и сообщение в полицию, но идти против своего начальника, лично знакомого с губернатором она разумно поостереглась.

Мать отцу ничего не сказала, но имела весьма бурный разговор с сыном.

Она всю ночь плакала, а утром,чрезвычайно расстроенный Сергей,поклялся ей, что никогда свои знания никому не обнаружит.

Мать еще долго переживала, но когда, после окончания гимназии, Сергей поступил на факультет природоведения, она успокоилась – на этом факультете вольнодумцем не станешь.

Но, сын из произошедшего сделал свой вывод, – настоящие знания прячут в запыленных тайных шкафах за крепкими замками.

В университете всё обучение в основном заключалось в приобретении навыков по использованию диагностической машины.

Машину следовало только присоединить через сенсоры к больному, и она сама выдавала диагноз и способы лечения.

И студентам категорически запрещалось разговаривать с больными.

Рекомендации диагностической машины никоим образом не должны подвергаться сомнению.

Таким образом, обучение студентов-медиков сводилось к приобретению навыков по присоединению проводов к людям.

Однако, Сергей хотел истинных знаний – он неоднократно наблюдал, как погибали люди только потому, что вовремя не успевали привезти диагностическую машину, а лекарь стоял над умирающим безнадежно разводя руками.

Тогда Сергей подумал – а как же быть в тех случаях, когда диагностическую машину в принципе нельзя было привезти: в глухих деревнях, в экспедициях, в отдаленных местах.

Сергей задумался – а как же выходят из ситуации армейские врачи?

Он долгое время воздерживался от того, чтобы искать ответы на неразрешимые вопросы. Помня произошедшее в гимназии, вопросы преподавателям задавать он опасался.

И однажды посетив университетскую библиотеку по привычке, против своей воли, он стал искать тайный шкафчик.

Шкафчика он не нашел, но нашел тайную запыленную дверь с крепкими замками.

Сергей осмотрел здание и прикинул – за дверью могла находиться довольно большая комната. Он даже обнаружил окна этой комнаты, они были закрашены белой краской.

В бедах сыновей обычно виноваты отцы – и даже не тем, что они учат их задавать самим себе неразрешимые вопросы, ведь каждый, даже самый тупой и нелюбопытный, хотя бы раз в жизни задал себе такой вопрос, а тем, что учат искать ответы на эти вопросы.

Глава 4

На третий день к нам пришел представитель штаба.

Он сказал пароль, а затем долго и подробно выспрашивал о ходе выполнения задания.

Выяснив все, не скрывая своего удивления, он сказал, - у нас мало кто верил, что операция удастся. Все это невероятное везение.

Потом философски заметил, - однако, везет тому, кто добивается.

Я, наконец, спросил.

- А кто-либо из моих ребят вышел?

Представитель штаба достал из старомодного портфеля бутылку водки.

- Идемте на кухню.

Настя достала бутерброды. Поставила на стол рюмки.

Представитель открыл бутылку и разлил водку.

- По старому русскому обычаю помянем их. Они были хорошие ребята.

Мы молча выпили.

Представитель был уже не молод: ему было за пятьдесят. А в России средний возраст мужчины, давно остановился на тридцати годах: тут влияло и постоянноенервное напряжение - выжить в России было трудно; и плохое медицинское обслуживание – русских врачей плохо учили, а иностранных врачей могли себе позволить немногие; и плохое питание – Россия давно перестала производить собственное продовольствие. И, тлеющие конфликты на окраинах, поглощали молодежь России, как ненасытный Молох, с каждым годом требуя новых и новых жертв.

Но кто он - представитель, как его звали, какое место занимал в оппозиции, я не знал.

Я лишь догадывался, так как проведенная операция была сверхсекретной, то к нам мог придти единственно один из руководителей оппозиции.

Представитель стал говорить.

- Россию давно пытаются уничтожить. Вся её история – это борьба за существование. Но открытой силой Россию не уничтожишь. И поэтому наши враги всегда опирались на предателей. К сожалению и в русской нации хватает предателей, особенно среди тех, кто находится у власти…. Так называемая российская аристократия никогда не считала себя частью единой нации, она была всегда враждебной русскому народу – аристократия с незапамятных времен складывалась из иностранцев, воров, бандитов и преступников.Но нет хуже своих предателей, нынешние президенты, вроде русские по крови, чужие по духу – привели свой народ к гибели….. Оппозиция долго пыталась отстранить предателей от власти в России легальными путями, однако, как мы сейчас видим, этобыла пустая трата времени. Нас уничтожали физически, а мы надеялись на слова….. И вот Россия стала на грань окончательного уничтожения – в случае прихода к власти любого кандидата, из допущенных к выборам, Россия как государство исчезало бы в течение двух лет. У нас был сильный кандидат, и шансы на его победу на президентских выборах были реальны, но перед самыми выборами его убили. Это стало последним звонком для оппозиции - они безжалостно убивают нас, и мы должны обороняться или умереть…. Да, пропаганда вбила нам в головы, что терроризм это тягчайшее преступление!Но, если против нас используют террор, и если у нас нет других возможностейзащиты, то имеем ли мы моральное право,тоже использовать террор? И мы долго спорили, и сейчас сомневаемся….. И, наконец, мы решились!... Андрей, как знаешь, мы собирали ребят по всей стране. Вначале нашли тебя, ты был среди них единственный военный человек. Ты не знал кто они, откуда, и только сейчас я могу сказать о них немного правды…. Братья «Иван» и «Илья» были превосходными спортсменами. «Профессор» был преподавателем русского языка в школе. «Оса» - талантливый студент. «Медведь» - водитель такси. «Амур» - уникальный слесарь на заводе…. Гибель братьев, «Осы» и «Профессора» ты видел. А «Амур» и «Медведь» погибли, прикрывая ваш отход…. И задание вы выполнили, хотя главный предатель - Президент Гнидовский, к сожалению, уцелел. Телевидение о покушении ничего не говорит. Говорят, что оба кандидата погибли в результате катастрофы вертолета. В стране объявлен траур…. Но, жизни отданы не зря: нечестные выборы сорваны, и у страны появился шанс на выживание…. Да, мы просим прощения перед вами живыми, и погибшими: теперь только история рассудит, кто был прав.

Представитель замолчал.

Настя, потрясенная услышанным, тихо, как мышка, сидела в уголке.

Я был сосредоточен: я понимал, то, что еще не видел, или не хотел вслух обозначать представитель штаба - что с проведенной операции началась освободительная война русского народа, и эта война будет очень тяжелой, так как против русских ополчился весь мир - русские стали изгоями в этом мире. «Золотой миллиард» хотел бы их видеть лишь в качестве рабов. Китайцам нужна исключительно Сибирь. Китайцев уже два миллиарда, и им крайне не хватает жизненного пространства, и природных ресурсов. Российское государство же - последнее формальное препятствие их вожделенным желаниям. Для остальных народов, с утратой Россией какой либо весомой роли в мировой политике, она стала просто неинтересна – каждый народ сам избирает себе судьбу, и если русские избрали себе путь в пропасть, то это их личное дело!

Как военный человек, я был обучен решать проблемы силой, поэтому в политику я не верил – политика лишь тогда стоит чего-либо, когда она подкреплена силой. Политика это - умение добиваться своего угрозами! Война – претворение угроз в жизнь. Ракета, бомба, мина, артиллерийский снаряд это лишь орудие, и они не выбирают, кого убивать: солдата, женщину, ребенка. Выбирают люди. Поэтому любая война это – террор. Разница только в целях террора, и как это обставлено словами. Убийство Америкойрусских, арабов, корейцев это - «священная защита демократических ценностей».Самозащита же от посягательств агрессора – террор!

Я молчал – всё, что нужно будет сказано. А сделать - заставит жизнь.

Представитель продолжил.

- Ну, а теперь о вас. Какие у вас будут пожелания?

Настя сказала.

- Если можно, я хотела бы остаться с Андреем.

Я подтвердил.

- Мы теперь брат и сестра.

Представитель согласился.

- Мы, так и думали, что Вы захотите остаться вместе. Эта квартира, теперь ваша, - живите. Вот, вам счета с денежными вкладами. Здесь немного, больше у нас нет, однако на первое время вам хватит.

Я сказал.

- Спасибо за заботы, не ради денег мы участвуем в сопротивлении. А, вообще-то я служу на востоке, а здесь в отпуске. Так что, через несколько дней, нам все равно необходимо уезжать домой.

Представитель сказал.

- Ты, и так уже дома. Сообщаю, что ты теперь служишь в генеральном штабе российской армии в отделе по связям с общественностью. Тебе присвоено новое воинское звание. Предписание о направлении к новому месту службы вот в этом пакете.

Представитель достал из портфеля запечатанный сургучными печатями пакет.

- Как догадываешься, Андрей, в генштабе ты будешь не один. Позже, с кем необходимо, ты познакомишься. И твоя задача будет очень важной - помочь стране сохранить свои вооруженные силы….Теперь, о Насте. Настя, как ты смотришь на то, чтобы учиться на военного врача?

Раньше Насте очень хотелось учиться на певицу, однако, после пережитого, она была уже другой: она думала - петь она сможет всегда, но нужно ли сейчас ее пение Родине? Она многое пережила за эти дни: на ее глазах чужеземными наемниками была убита ее мать; на ее глазах был убит молодой паренек, только что признавшийся ей в любви, и которого она еще не успела полюбить, но была готова к этому; погибли ее товарищи, которых она знала считанные часы, но прикипела к которым всей душой. В ней уже жила ненависть к убийцам, и месть за тяжкие и дорогие потери горячили ее кровь. И она чувствовала в себе силы совершить справедливую месть: ей хотелось почувствовать в руках оружие. Однако, она уже поняла – когда понадобится её позовут, и предложение учиться на военного врача прозвучало не зря.

Поэтому Настя коротко ответила.

- Я готова!

Представитель взглянул на нее с нескрываемым уважением.

Он сказал.

- Я дам вам адрес, пойдете к профессоруВерещагину. Настенька, строго выполняй его указания, и учись хорошо. Ты еще не знаешь, как ты нам нужна!

На прощание представитель крепко пожал мне руку и шепнул, - надеюсь, ты, понимаешь, что я не имею права всё говорить.

Глава 5

На изучение возможностей попасть за запертую дверь Сергей потратил несколько недель.

Он догадывался о том, что находится за дверью, и ему не терпелосьпроникнуть в закрытую комнату.

Он был готов просто взломать дверь, илипрокрасться в комнату через окно, разбив его – шума он не боялся, судя по тому, что он видел, на окнах и дверях комнаты охранной сигнализации не было.

Однако он сдерживал себя – возможно в комнате находилось много книг, комната ведь намного больше, чем запертый шкафчик, все их сразу не прочитать и даже не унести с собой.

Читать в тайной комнате было бы непростительной глупостью, поэтому потребуется их вынести из помещения.

Но, было также ясно, что понадобится не один день, чтобы вынести хотя бы часть книг – Сергей решил выносить книги исключительно по медицине.

Поэтому в уме он разрабатывал план, как организовать тайное систематическое проникновение в комнату.

Украденные книги Сергей предусмотрительно решил прятать в топке заброшенной котельной, находящейся недалеко от здания университета.

Нести далеко стопки книг было опасно – там, где книга под запретом, появление на улице со стопкой книг было равносильно добровольной сдаче в полицию.

На дверце топки Сергей приспособил хитроумный запор.

Сергей стал торопиться – приближались выпускные экзамены, и после экзаменов он должен был уехать в Самару.

Он еще раз внимательно изучилрасположение библиотеки.

И выяснил следующее - библиотека находилась на втором этаже старинного здания. Главный вход в помещение библиотеки был на этом же этаже, однако запасный вход по внутренней лестнице выходилпрямо на первый этаж в глухом углу здания. Здание давно не ремонтировалось, и штукатурка стен и потолков во многих местах обвалилась, а двери были сгнившие с неисправными замками, и открыть их не составляло труда.

Охранной сигнализацией была оснащена только входная дверь в библиотеку, а запасный выход был просто заперт изнутри на засов. Сигнализация же была предельно примитивной - простой магнитный датчик на размыкание. Выходила сигнализация на пульт у вахтера, находившегося в комнате у центрального входа.

Таким образом, если входную дверь не трогать, то и беспокоиться о сигнализации было незачем. Надо было лишь открыть засов на запасном выходе.

Особенно сложного в этом не было – библиотекарь, как правило, находилась у своего рабочего стола, и в дальние углы помещения ходила лишь по надобности, поэтому если не шуметь, то засов можно было открыть.

Однако перед тем как закрыть по окончании рабочего дня помещение библиотекарь, обязательно должна была проверить – закрыт ли запасный выход.

Следовательно, надо было лишь обеспечить открытие засова снаружи в нужный момент.

Сергей особо голову не ломал – проникнув к двери запасного выхода, он просто расковырял перочинным ножичком щель в двери в месте соприкосновения засова с косяком. А чтобы засов легко отодвигался, он плеснул на него немного масла.

Замок на двери тайной комнаты открывался и без ключа, это был обычный разболтанный английский замок, и Сергей просто подобрал к нему пластину соответствующего размера.

Таким образом, вскоре Сергей был готов к проникновению в запретную комнату.

Первый раз он сделал это майским вечером, когда еще было не темно, но уже наступали сумерки. Сергей специально выбрал такое время. Ночью, в комнате будет темно, и, чтобы разглядеть как следует что-либо, потребуется пользоваться фонарем, а это опасно - сторож может заметить.

Его догадка оказалась верной – в комнате действительно оказался склад старых книг.

Трясущимися от волнения руками Сергей долго перебирал книги, и не знал какие книги брать. Он хотел забрать все книги, но потом, рассердился на себя – не последний же раз сюда приходит! И схватилпервые попавшиеся книги с подходящими заголовками по медицине.

Свою добычу он спрятал в тайнике, но перед этим выбрал одну книгу потолще, которую затем забрал с собой домой. Книга, к его расстройству, оказалась учебником по философии, однако прочитал он её с удовольствием.

Через два дня он снова направился в библиотеку, но на этот раз прихватил с собой чемодан. И книги теперь он отбирал тщательно.

Глава 6

Сергей был удивлен, когда по телефону его пригласили на беседу к профессору Верещагину.

Сергей раньше с профессором не встречался, но он знал, что профессор по каким-то неизвестным причинам отстранен от преподавания, хотя и пользовался у начальства большим авторитетом.

Говорят, профессор с самим министром был на «ты»!

Для чего он понадобился профессору,Сергею не сказали, и он встревожился – не прознал ли кто о его проделке с книгами.

Сергей понимал, что, если книги старательно прячут, то, следовательно, не желают, чтобы с содержимым этих книг кто-либо знакомился.

Эти книги могли быть и запрещенными.

Разумеется - запрещенные книги обычно уничтожают, однако это дело властей, что делать с запрещенными книгами - жечь их, или хранить в тайниках.

Таким образом, хотя хищение учебников из библиотеки и является пустяковым проступком, но за хищение запрещенных книг легко можно загреметь и в тюрьму.

Перед тем как идти к профессору Сергей проверил свой тайник – все было на месте, и ничто не говорило о том, что тайник кто-то обнаружил.

Сергей предположил, что его, может, заметили, когда он переносил книги?

Но тогда бы его сразу задержали.

Таким образом, гадая о причинах проявленного интересак нему, Сергей на полуватных ногах пошел к профессору.

Он нашел кабинет профессора.

Кабинет был небольшой.

На облупленных стенах, на гвоздях,висели груды запыленных плакатов с рисунками частей человеческого тела.

За древним столом, из рассыпающихся древесностружечных плит, сидел седой старик.

Он перелистывал какую-то тетрадь.

Сергей представился.

- Здравствуйте! Я Сергей Гринин, мне позвонили и сказали, что Вы вызывали меня.

Профессор поднял голову и с доброжелательной улыбкой поздоровался.

- Здравствуйте Сергей Гринин. Присаживайтесь.

Сергей робко присел на стул, поодаль от стола.

Его сердце так сильно билось, что, казалось, хотело выпрыгнуть из груди.

Профессор продолжил.

- Знаю, знаю!Позвольте представиться - я профессор Владимир Ильич Верещагин. Я раньше преподавал студентам медицину. К сожалению молодой человек ныне в России уже нет медицины, есть одно знахарство, а это не медицина. В наше время неграмотных дилетантов пытаются из человека сделать машину, а машины, как известно, исправляются гаечными ключами и молотками. Но человек не машина, не робот, он имеет то, чего ни одной машине не понять – душу! А душу молотком не исправишь. К душе железом нельзя прикасаться, тем более грязными руками.

Сергей удивился – профессор как будто читал его мысли, и говорил то, над чем Сергей давно размышлял, но не смел высказать.

Безусловно, использование технических средств в медицине необходимо, но технические средства могут только помогать врачу, и они никогда не заменят личного общения с больным человеком.

Прочитав даже несколько старых книг, Сергей уже понял, что настоящей медицине в университете не учат,а делают из них техников по использованию машин и выполнению их указаний. И ему стало понятно – почему западные врачи по сравнению с русскими врачами выглядят волшебниками.

Судя по тому, что говорил профессор, похоже, он был старым еретиком.

Сергей почтительно произнес.

- Уважаемый Владимир Ильич, для меня это честь, что Вы уделили частицу своего драгоценного времени скромному студенту.

Профессорпошутил.

- Ничего, ничего, хоть и мало мне жить осталось, но надеюсь, что для Вас времени хватит.

Затем спросил.

- Сережа расскажи,пожалуйста, а почему Вы решили заняться именно медициной.

Сергей принялся скупо говорить о том, что его манит волшебство лечения, он хотел бы исцелять людей, не хуже западных врачей.

И, постепенно, Сергей увлекся, и стал рассказывать, как читал книги, как узнал, что на земле почти не осталось неисцелимых болезней.

Профессор слушал его внимательно, и, когда Сергей закончил рассказ, сказал.

- Сережа, Вы умный мальчик. Я рад тому, что еще не оскудела русская земля на таланты. Берегись только западных вербовщиков: они рыщут-ищут таланты, а увезут – прощай родная земля. Там женят тебя на американке, и она наплодит Америке толстеньких жадных американцев.

Сергей возразил.

- Не хочу я в Америку. Здесь моя Родина.

Профессор усмехнулся.

- Да Вы оказывается патриот! Мальчик, смотри, на людях осторожнее проявляй свою любовь к Родине. В России патриотизм давно попал в разряд тяжких преступлений.

И профессор стал говорить прямо.

- Я за Вами молодой человек наблюдаю давно. Я вижу что, Вы талантливый человек, и обучение в этом зпаведении Вас не испортило. Вот скажите – Вас устраивают знания, даваемые в этом учебном заведении?

- Нет! Но разве есть выбор?

- Выбор всегда есть. Вопрос только в одном – хватит ли у Вас смелости и решимости, чтобы получить настоящие знания, стать настоящим врачом?

- Но, разве я не буду скоро настоящим дипломированным лекарем?

Профессор поморщился.

- Я говорю – настоящим врачом! А не знахарем!

Сергей подумал, и ответил.

- Владимир Ильич, я знаю разницу между тем, чему нас учат тут и настоящей медициной!

- То есть?

- Я же читал старые учебники по медицине!

- Батюшки, да где же ты их взял? Они же давно запрещены и уничтожены!

- Но, я нашел учебники, хотя и они были надежно спрятаны.

Профессор догадался.

- Господи, уж не забрался ли тыв запретный фонд? Сережа, это очень опасное дело, фонд регулярно проверяют! И много ты взял книг?

- Владимир Ильич, много, очень много!

Профессор рассудил.

- Сережа, я тебя пригласил, чтобы предложить тебе работу, под моим руководством, в одной из больниц. Чтобы ты учился настоящей медицине, и стал настоящим врачом. Но это потребует от тебя смелости и настойчивости, власти в России не хотят, чтобы русские умели лечить. И ты уже сделал первый шаг на этом тяжком, но благородном пути. Тебе будет тяжело, власти будут тебе всячески препятствовать, ты стал для них государственным преступником. И спасенные тобой люди, клянущиеся тебе в вечной благодарности, будут тебя легко предавать, ибо такова натура человеческая. И не жди благодарности - благодарностью тебе будет только жизнь спасенных людей…. Ты готов к такому пути?

И Сергей, не задумываясь, ответил.

- Готов!

Глава 7

Когда Сергей выходил из здания, около выхода он приметил красивую худенькую девушку, с пышными светло-русыми волосами. У нее были огромные голубые глаза, и казалось, от печали они были полны слез. Она кого-то ждала.

Сергей раньше в университете её не видел, и, судя по её возрасту, она только намеревалась поступать в университет.

Пораженный ее красотой, Сергей приблизился к ней.

- Скажите, Вы поступаете в университет?

Девушка кивнула головой.

- Да.

Её голос был приятно мелодичен. И она еще больше понравилась Сергею.

- Меня зовут Сергей, а Вас?

И опять пропел мелодичный голосок.

- А я - Настя.

- Вы, москвичка?

- Нет, я из другого города.

- А, на какой факультет Вы поступили?

- На - лекарский.

- Понятно, а я уже заканчиваю учебу.Но я буду работать недалеко.

К ним подошел крепкий мужчина.

У него было загорелое лицо, по которому можно было легко определить, что мужчина не кабинетный работник – ему приходится много времени пребывать на солнце и открытом воздухе.

Жесткий взгляд стальных глаз, опустившиеся края твердо сжатых губ, и две глубокие морщины, пролегшие от носа к краю губ, придавали его лицу крайнюю суровость.

Это старило его, и казалось, что ему было не меньше пятидесяти лет.

Он резко спросил.

- Настя, чего ему от тебя надо?

Настя смутилась.

- Его зовут Сергей. Он заканчивает учебу, и скоро будет лекарем.

Мужчина внимательно оглядел Сергея. Глава потеплели.

Он, иронией в голосе, произнес.

- Ну-у-у, если будет лекарем…

Однако он подалСергею руку для рукопожатия.

Сергей пожал, и едва удержался от гримасы боли – мужчина был очень силен.

- Я - Андрей! Настя моя сестренка.

Андрей тепло взглянул на сестренку.

Морщины разгладились, и Сергей увидел, что Андрей не так уж и стар: ему не больше тридцати лет.

Глава 8

Я спросил молодого человека.

- Сережа, если не секрет - тебя сюда приглашали на беседу?

- Да, я беседовал с профессором Верещагиным. Он хороший человек.

Я, с нескрываемым интересом, глянул на Сергея, и сказал.

- Да, профессор необыкновенный человек.

Я взял под руку Настю.

- Идем, Настя, нам тоже к профессору!

Сергей попросил.

- Можно я вас подожду около кабинета профессора. Нам же потом будет по пути?

Я пожал плечами.

- Ну, от чего же нельзя. То, что профессор беседовал с Вами – это уже хорошая рекомендация!

Мы зашли в здание и по пустынному холодному коридору прошли к кабинету. Дверь кабинета была приоткрыта.

Я мельком взглянул, и отстранил ребят.

- Так, ребята, отойдите в сторону.

Я достал из кармана носовой платок, открыл дверь и осторожно зашел в кабинет. Через краткое время я вышел взволнованный.

Не терпящим возражений голосом, я скомандовал.

- Быстро, за мной!

Мы торопливо покинули здание, на выходе я придержал их, - идите спокойно! И мы прошли в парк, напротив университета.

Парк, был неухоженный, и давно превратился в лес. Но кое-где еще виделись остатки разбитых асфальтовых дорожек.

Пройдя достаточно далеко, я остановился.

- А теперь, Сергей, расскажи: когда ты пришел к профессору, что он делал, и видел ли ты еще кого в здании?

Сергей недоумевал.

- А что случилось, зачем такой допрос?

Я стал сердиться.

- Сережа, нет времени объясняться, отвечай – от этого зависит теперь твоя жизнь!

Сергей пояснил.

- Я пришел к профессору, минут за двадцать до встречи с вами. Он интересовался, почему меня интересует медицина. Потом я вышел, и встретил Настю. Больше в здании я никого не видел. А что случилось?

Я сказал.

- Убили нашего профессора. Его застрелили из пистолета.

Настя горестно вздохнула.

- Господи, еще одна смерть еще одного хорошего человека.

Сергей спросил.

- А зачем мы ушли из здания, надо ведь вызвать полицию. Вдруг наши показания помогут найти убийцу.

Настя удивленно посмотрела на него.

Я сказал.

- Настя, он же ничего не знает!

Пришлось объяснять.

- Сережа, полиция не будет искать убийц. Убийцы и так известны им. Это иностранные разведки.Они начали охотиться на русских ученых еще в начале века. Они уничтожали интеллектуальный потенциал России. Владимир Ильич был последним ученым в нашей стране. И теперь в России ученых нет! Те, что еще остались, находятся в подполье…. Теперь можно сказать: Профессора убили за то, что он отбирал способных ребят, и учил их в настоящей медицине, в настоящем университете, но который находится в подполье, и только в этом университете по настоящему учили русских ребят…. То, чему учат в этом университете, на самом деле не является высшим образованием, это профанация, это образование на уровне нормального профессионального начального образования. Поэтому выпускники медицинского факультета способны только приложить сенсоры от машины, перевязать рану, ну может еще принять роды. На других факультетах положение еще хуже: так на факультете математики учат простому счету и геометрии, а ведь это только мизерная часть математики…. Вот и с тобой он беседовал не зря, ты, видимо, способный паренек, очевидно, он и хотел определить тебя на настоящее обучение….Но его убили. Поэтому забудь, что я тебе говорил, иначе и твоя судьба окажется не менее печальной – спецслужбы молодых талантливых русских ребят либо вывозят за границу, либо убивают…. А мы ушли потому, что вину за убийство профессора легко могли переложить на нас. Полиции это выгодно: это было бы хорошее оправдание своей бездеятельности. Такие случаи уже происходили неоднократно.

Сергей запечалился. У него появились на глазах слезы.

- Так что, теперь, я не смогу стать настоящим врачом?

- Не знаю, не знаю. Но в любом случае молчи.

- Он дал мне адрес.

- Тогда иди и учись. Иучись, как следует. Надеюсь, мы с тобой еще встретимся.

Мы расстались.

Сергей поехал домойс сожалением о произошедшем: ему было жалко и профессора, и себя – он мог стать настоящим врачом, но фортуна поманила и исчезла.

Глава 9

Вечером студентов неожиданно вызвали на площадь перед зданием университета. Их выстроили как солдат в шеренгу, вокруг площади так, чтобы все видели происходящее.

На лестнице перед входом стояло начальство. Их лица были смущены и растеряны. В здании суетились полицейские.

Когда студенты собрались, выступил сам ректор.

В хрипящий мегафон он объявил.

- Господа студенты!В нашем университете совершилось страшное преступление. И потому нам пришлось обратиться за помощью к полиции, полиция будет допрашивать вас, и я требую, чтобы каждый отвечал честно, и оказывал полиции всемерную помощь. Те, кто окажут полиции помощь – будут вознаграждены, те – которые будут обманывать полиция, препятствовать в установлении ей истины будут строго наказаны.

У Сергея между лопаток пробежала дрожь.

Он не знал что делать – если говорить правду, то он вмешает в это дело своих новых знакомых, которые просилимолчать о произошедшем. Молчать тоже нельзя было – преступление окажется безнаказанным. Сергей подумал, что брат Насти не прав – как видно полиция к расследованию убийства профессора отнеслась весьма серьезно.

Между тем ректор продолжал говорить.

- Как ваш наставник, я прошу виновных или тех, кто что-либо знает о произошедшем самостоятельно подойти ко мне или в полиция. Анонимность гарантирую. Я прошу виновного самому прийти с повинной. Я обещаю, что наказание будет не тяжким. Полиция все равно проведет обыски в общежитии, и найдет вора. Но если вора найдет полиция, то наказание будет самым жестоким – потому что, одно дело украсть запрещенные книги по незнанию, другое дело взять их умышленно! Это уже не вор, это уже государственный преступник! Ну, а чтобы и в будущем никому не было соблазна читать запрещенные книги – эти книги сейчас образцово-показательно будут сожжены.

Ректор обратился к полицейским.

- Господа, прошу приступать!

Пара полицейских в гражданской одежде пробежалось вдоль шеренги и вытолкнули несколько парней, в том числе и Сергея.

Вытолкнувший Сергея полицейский приказал, - иди за мной!

Сергей спросил.

- Куда вы меня ведете?

Полицейский злобно прикрикнул.

- Не твое поросячье дело! Иди, куда приказывают, и молчи.

Сергей замолчал.

Полицейский повел его в здание, в крыло, где находилась библиотека. В библиотеке все двери были открыты нараспашку.

В углу за столом плакала библиотекарша.

Полицейский провел Сергея в комнату, где на стеллажах стояли запретные книги. Теперь книги там были свалены на пол в большую кучу.

Полицейский приказал.

- Бери книги и выноси на площадь.

Сергей осторожно спросил.

- Господин полицейский, так что все-таки случилось?

Полицейский удивленно глянул на Сергея.

- Так ты что ничего не знаешь?

- Да нет же! Я только пришел в общежитие, и меня повели на площадь.

Полицейский изумился.

- Ну и студенты пошли, как с луны свалились! Библиотеку обворовали!

- Да что же тут красть? Кому они нужны эти книжки?

Полицейский, видя, что перед ним глупый простак, стал совершенно добродушным.

Он доверительным шепотом ответил.

- Э-э-э! Сынок, было что красть – тут хранились запрещенные книги! А запрещенные книги, сам знаешь, товар дорогой – нынче многие ими интересуются. Так, что бери книги и тащи на площадь. Жечь их там будут.

Сергей собрал стопку книг и понес из здания.

По пути он пытался разглядеть, какие ему попались книги. Он жалел, что так и не успел вынести еще много полезных книг, и теперь они безвозвратно сгорят.

Так он ходил несколько раз, и по пути он спрятал в коридоре за батарею отопления несколько, показавшихся ему ценными, книг.

Когда все книги были вынесены на площадь и сложены в одну большую кучу, один из полицейских стал поливать кучу их бензином.

Он брал канистру, влезал на кучу и выливал горючую жидкость.

В тишине было слышно, как булькал нехотя выливавшийся бензин.

Полицейский еще долго старательно карабкался по куче книг, книги падали, раскрывались своим белоснежным нутром, и тогда полицейский небрежно топтал их грязными ботинками.

Наконец, когда стало уже темно, полицейский поджег кучу. Пламя мгновенно рвануло вверх, и было видно, как в пламени корчились горящие страницы.

Огонь горел долго, и как только пламя стало оседать, утомленных студентов распустили по домам.

Сергей подождал некоторое время в стороне, и, дождавшись отъезда полиции, пошел в здание за спрятанными книгами.

В коридоре никого не было.

И Сергей быстро подошел к батарееи достал книги. Книги за батареей испачкались, и, когда он их вынимал, они помялись, но Сергей подумал – ничего, главное, что их читать можно.

Глава 10

Проснулся Сергей от громкого стука в дверь.

Было темно, часы показывали час ночи.

Сергей недоумевал - его сосед по комнате были на своем месте, и теперь испуганно выглядывал из-под одеяла. Кому они могли понадобиться среди ночи?

За дверью слышался необычный шум.

Потом кто-то крикнул, – полиция, немедленно открывайте дверь!

В дверь колотили так, как будто хотели её выбить. И, со стен, уже брызгами летела штукатурка.

Сергей вскочил, и босиком по неприятно шершавому полу подбежал к двери. Не успел он открыть дверь, как она распахнулась едва не сбив его с ног.

- Вы что - запрещенную литературу прячете?! - Заорал, влетевший в комнату, здоровый детина в черной полицейской форме. В руке у него была резиновая дубинка. И он держал её наготове, чтобы ударить.

- А ну, босяки, встать к стене! Руки на стену!

Спорить нельзя было – полицейский был разъярен, в этом состоянии он мог свободно изувечить, и Сергей быстро встал лицом к стене.

Соседа по комнате, который замешкался, полицейский немедленно из всех сил ударил дубинкой, отчего тот взвыл, и, вытащив за волосы из кровати, швырнул к стене.

Окровавленный студент, у него оказался разбит нос, начал было громко возмущаться, но Сергей резко пресек его словоизлияния.

- Молчи, дурак! Жизнь тебе надоела? Видишь, они в бешенстве – свободно искалечат или убьют!

- Но они нарушают права человека!

- Да молчи ты, дурак! Какие права? Ты, что с луны свалился? Или хочешь, чтобы тебе пришили сопротивление представителю власти?

Наконец студент что-то сообразил, и утих.

Он лишь изредка всхлипывал подбитым носом.

Где-то пронзительно кричала девушка.

Полицейский перевернул кровати, скинул на пол матрасы, и теперь раскидывал вещи.

Из коридора громко спросили.

- Ну что, Джабраилов, что-нибудь нашел?

Полицейский вытянулся.

- Никак нет, господин сержант! У них тут одни книги.

- Дурак, мы же книги и ищем!

- Господин сержант, так я же в них ничего не соображаю!

- Ладно, сейчас посмотрю!

В комнату зашел человек в гражданской одежде.

Он стал поднимать с пола книги. Перелистав, небрежно откидывал их в сторону.

Он ворчал.

- Джабраилов, ты зачем побросал книги на пол? Теперь я должен наклоняться?

- Извините, господин сержант, я случайно их уронил.

- А этому остолопу нос тоже случайно разбил?

- Господин сержант, он сопротивлялся!

- Тебе?! - Изумился сержант. - Совсем обнаглели студенты! Ну, значит надень на него наручники. Заберем его с собой в участок. Напишешь рапорт, вот получит срок, присмиреет! Там уже хорошая куча собралась. И девки есть симпатичные… Жаль им физиономии попортили. А второй?

- Второй, ничего, тихо вел!

- Ученый, что ли?

Сергей молчал.

- Молчишь? Ладно, правильно делаешь. А ну-ка, голубчик, скажи, - чьи это книги?

Сергей повернулся.

Сержант держал в руках учебник по анатомии, из тех книг, что он вечером утаил от уничтожения.

- Мои! Парня отпустите, это он брыкалсяспросонья.

- Ну, с ним будет отдельный разговор. Джабраилов, надень-ка и на этого тихоню наручники. Правильно говорят – в тихом омуте черти водятся. Эх, Джабраилов, вот польза науки, если бы ты нашел эти книги, то было бы тебе повышение!

Джабраилом хмыкнул.

- Господин сержант, уж лучше быть неграмотным полицейским, чем грамотным арестантом!

Сержант засмеялся.

- Ладно, будет тебе премия!

Глава 11

Арестованных студентов набрался целый автобус.

У многих были разбиты лица.

Полицейские не церемонились – били без разбору.

В участке всех арестованных загнали в «зверинец».

Одного Сергея сразу выделили и посадили в отдельную камеру.

Камера была маленькая, на два квадратных метра.

Стены были покрашены белой краской.

Окно было очень маленькой - как щель, но перегороженное рядом железных прутьев.

Около входа был пристроен унитаз, и рядом небольшой умывальник.

Для сна в стену была вделана откидная металлическая полка с настилом из деревянных досок.

Пол был простой цементный.

Осмотревшись, Сергей вздохнул, и лег на полку.

Было жестко.

То, что должно было случиться – случилось, но теперь, Сергей, как ни странно, был спокоен.

Он чувствовал огромную тяжесть усталости. Ломило ноги.

Ему хотелось спать, и он быстро заснул, но и во сне он думал, как будет объяснять появление у него запрещенной книги.

Он сразу сознался, что книга его, потому что понимал – в комнате их двое, и если бы он не сознался, то подумали бы на его соседа, который повел себя с самого начала так неосторожно. И тогда дело могло дойти до допроса с пристрастием. И уже избитому парню, могло бы достаться еще больше.

Сергей думал, что его начнут допрашивать с утра.

Однако утром его долго не тревожили.

И уже ближе к девяти утра ему принесли, дурно пахнущее маргарином, непонятное месиво, в жестяной миске, видимо, должное изображать аристократическую овсяную кашу. И, жестяную, в подозрительных грязных пятнах, кружку теплого чая.

Дежурный полицейский, с опухшим заспанным лицом, сунул Сергею в руки миску и кружку.

Буркнул.

- Ешь, государственный преступник. Привыкай.

Сергей подумал и ковырнул ложкой месиво. Вкус был дрянной, как будто месиво заправили машинным маслом. Чай был еще хуже.

И Сергей весь завтрак отставил в сторону на полку.

Он еще надеялся, что дело быстро разъяснится, и его отпустят.

Когда, минут через десять полицейский вернулся, он без удивления заметил нетронутый завтрак.

Миску и кружку он кинул в эмалированное ведро, и заметил.

- Слушай, студент, не дури! Ты, теперь здесь надолго, и если не хочешь сдохнуть с голоду, то приучайся жрать то, что дают. Впрочем, ты особо важный государственный преступник, и тебе сдохнуть не дадут, в крайнем случае, - через задницу кормить будут. Так что – выбирай! Ты не первый здесь, и не последний.

К следователю Сергея повели уже в двенадцатом часу.

Следователь сидел в обычном кабинете на втором этаже здания участка.

Это был мужчина среднего возраста.

У него были большие залысины, и худое желтое лицо. Под глазами были темные мешки.

Весь он был похож на крысу, выбравшуюся из темного подвала, и теперь недовольно щурившуюся на свет.

Он довольно вежливо пригласил Сергея присесть на стул, стоявший около стены. И съязвил.

- Рад Вас видеть молодой человек в нашем почтенном заведении. Какими ветрами Вас занесло к нам?

Сергей пожал плечами.

- Да вот - ваши коллеги привели ночью.

- Да, да. Ночью они многих привели. Ну, так начнемте по порядку – Фамилия?

- Так, Вы же знаете!

- Не умничайте, юноша. А то прикажу - Вас выпорют. Вы же не хотите этого?

Сергей отрицательно покачал головой.

- Ну, вот и умничка. - Похвалил следователь. - Давайте сотрудничать. Если найдем общий язык – я помогу вам выпутаться из этой неприятной ситуации с минимальными неприятностями. Я, здесь в полицейском отделении единственный ваш друг, так как совершенно не заинтересован посадить невиновного. Моя цель установить истину – и если вы заблудшая овца, наставить Вас на путь истинный. Так что будем дружить?

Сергей кивнул головой.

- Итак, начнем сначала – фамилия, имя, отчество?

- Гринин Сергей Дмитриевич.

- Место рождения?

- Город Самара.

- Где проживаете, чем занимаетесь?

- Я студент, живу в общежитии.

Следователь улыбнулся, оскалив мелкие острые зубы.

- Ну, на этом официальную часть допроса закончим. Сережа, дорогой, давай поговорим как два обычных честных человека, скажи - это ты крал из библиотеки запрещенные книги? Сережа, можешь обращаться ко мне просто – господин следователь.

- Господин следователь я запрещенных книг не крал. О том, что крали запрещенные книги я вообще узнал только от полицейского, который водил меня в библиотеку.

Следователь насторожился.

- С каким еще полицейским?

- Ну, который назначил меня выносить книги из библиотеки на площадь.

- Ну, ну. И как же у тебя оказалась запрещенная книга?

- Виноват – мне понравилась яркая обложка, и я книгу взял себе.

- Ну, ты же знал что книга запрещенная?

- Да, полицейский говорил, но я подумал, что это же учебник по анатомии, и он наверно попал случайно в число запрещенных книг.

Следователь разочарованно смотрел на Сергея.

- Сережа, я все проверю, и если ты меня обманул, то, пеняй на себя!

- Господин полицейский, с чего мне врать? Я выпускник, мне работать надо, зачем мне глупые запрещенные книжки?

- Ладно, пока до суда посидишь ту в участке.

- Так что, меня судить будут?

- Сережа, конечно! Ведь ты же совершил преступление – украл запрещенную книгу. Дать тебе, конечно, много могут, но я суд буду за тебя просить, чтобы сделали тебе снисхождение – дали не больше пяти лет лагерей.

- Так много?

- Сережа, закон суров, но справедлив! Наказание должно быть неотвратимым. Но ты не волнуйся – время пролетит быстро, и что такое всего пять лет? Нет ничего! Зато выйдешь с чистой совестью.

- Спасибо, господин следователь! А можно вопрос задать?

- Разумеется.

- Господин следователь, как Вы чувствуете себя?

- Это почему тебя интересует?

- Да, я смотрю на ваше лицо, имне кажется у Вас не в порядке печень.

Следователь удивился.

- Гм. И как это ты определил без диагностической машины? Уж не колдун ли ты?

- Нет, господин следователь, я не колдун, я просто успел прочитать запрещенную книгу, за которую мне обещаете всего пять лет.

- Молодой человек, запрещенные книги читать вредно, они ничему хорошему не научат!

- Господин следователь, а как Вам приятнее: чтобы Вам просто приложили провода, сказали диагноз и способ лечения, и выпроводили; или чтобы вами занимался человек. Выслушал вас со вниманием, как следует, посочувствовал, поговорил о жизни, и посоветовал лечение не обременительное для Вашего кармана, а потом интересовался ходом Вашего лечения. Ведь у Вас не только больная печень. Печень это только последствие настоящей болезни.

Следователь внимательно посмотрел на Сергея.

- Сережа, а ты не так прост, как показался на первый взгляд. Да, ты прав – я хочу, чтобы мной занимался знающий человек, но это стоит очень дорого. Потому что так могут лечить только иностранные врачи.

- Господин следователь, но ведь иностранные врачи и стоят дорого, потому что русских врачей нет. А в том, что нет грамотных русских врачей,виноваты и Вы сами. Ну, посадят меня,как Вы говорите на «небольшой срок», посадите другого, кто захочет стать настоящим врачом, а кто Вас лечить будет? Ведь я не из баловства прочитал запрещенную книгу, а потому что людям хотел помочь, и Вам в том числе. Я же не против власти бунтую. Так за что меня сажать в тюрьму?

Следователь стал собирать бумаги.

Немного помолчав, сказал.

- У меня семья: жена, двое больных детей, и если я потеряю эту работу, то мы умрем с голоду, так как другой работы нет. И уж лучше умирать медленно, чем сразу.

Глава 12

Сдав документы в отдел кадров по новому месту службы, первым делом я представился своему непосредственному начальнику - начальнику отдела по связям с общественностью – генерал-майору Михайлицину.

Генерал крепко пожал мне руку.

- Рад Вашему прибытию в наш отдел. Мне о Вас, полковник, говорили много хорошего. Для начала я вас введу в курс дела. В связи с ликвидацией разведывательного управления генерального штаба, функции разведки переложили на нас. Мы, конечно, не в состоянии вести разведывательную работу в полном объеме, как было раньше, однако, стараемся,имеющимися незначительными силами, обеспечить Вооруженные силы максимальным количеством жизненно необходимой информацией. Поэтому работаем мы с полным напряжением, без выходных и отдыха. Формально я закрепляю Вас за странами восточного направления, но конкретную задачу Вам поставит начальник генерального штаба. Поручения будетеполучать лично от него, и лично ему докладывать о выполнении заданий. Сейчас зайдите к нему – он Вас ждет. Но если понадобится помощь – смело обращайтесь ко мне. Ваш кабинет Вам покажет дежурный.

В приемной начальника генштаба сидела, только, личный секретарь генерала – крепкая блондинистая женщина средних лет, в военной форме, с погонами майора.

Я представился.

- Полковник Быковский. Прибыл с представлением по случаю назначения на должность.

Женщина подняла телефонную трубку и доложила о прибытии офицера.

Получив ответ, сказала.

- Подождите одну минуту, сейчас генерал примет Вас.

Я рассматривал приемную.

Приемная была скромная – зеленое ковровое покрытие на полу. Мебель черного цвета, не новая, однако исправная.Традиционная пальма в углу комнаты.

Я удивился, что в приемной никого не было.

Секретарша, уловив мой удивленный взгляд, пояснила.

- Генерал не любит, чтобы в приемной толпился народ. Поэтому на будущее учтите – если генерал Вас вызовет, то приходите в точно назначенное время, ни минутой раньше, ни минутой позже.

В этот момент раздался сигнал, и секретарь предложила.

- Проходите.

Начальник генштаба, поинтересовался - понравилось ли мне предоставленное жилье. И уже по одному этому вопросу я понял, что генерал полностью в курсе всех дел.

Но я сдержанно ответил.

- Спасибо, квартира хорошая.

- А как Ваша сестренка Настя, нравится ей в Москве?

Я улыбнулся.

- Господин генерал, Настя девушка серьезная, ей не до красот города - она увлеклась учебой.

Генерал заметил.

- Андрей Николаевич, с людьми, которым я доверяю, я предпочитаю общаться по имени-отчеству. Вам я доверяю – поэтому я для Вас не господин, а товарищ. И для Вас - я Петр Иванович. Договорились?

- Так точно, Петр Иванович!

Генерал усмехнулся.

- Военная жилка! Молодец.

И доверительно сообщил. - Андрей Николаевич, для начала я даю Вам особое поручение – вчера в университете убили профессора Верещагина. Хоть профессор и гражданский человек, сотрудник университета, однако он работал и на нас, он вел курсы военных врачей. Поэтому мы обязаны разобраться в этом деле…. В принципе мы знаем кому это нужно – уничтожение наших ученых это общее задание западных разведок. И, в существующей на данный момент политической ситуации, мы не можем повлиять на заказчиков, для этого нужен высокий авторитет российского государства в целом, однако вполне в наших силах найти исполнителей и наказать их. Причем наказать так, чтобы другим было неповадно…. Министерство безопасности расследование убийства не ведет – они считают, что это не их дело…. А полиция встала в тупик – ни свидетелей, ни следов убийц они не нашли. В прочем особо и не ищут. Я с министром внутренних дел разговаривал – следователь, занимающийся убийством профессора, занят более важным, по их мнению, делом – расследованием хищения из университетской библиотеки запрещенной литературы. Они считают, что эти преступления взаимосвязаны между собой. Следователю дано указание полностью информировать нас. Но будьте с ним осторожны – сегодня полиция занимается не столько уголовными делами, сколько политическим сыском….. Вот и займитесь этим делом. Важность этого дела и так понятна. Результаты нужны срочно.

Глава 13

После беседы с генералом я немедленно направился в полицейский участок.

В кабинете следователя я обнаружил своего недавнего знакомого Сергея.

Следователь только, что закончил допрос. И Сергея вывели в коридор.

Я сделал вид, что Сергея не узнал.

А Сергей был так расстроен, что не обратил никакого внимания на меня.

Я представился.

- Полковник Быковский. Я по поводу расследования дела об убийстве профессора Верещагина.

Следовательсморщил крысиное лицо, и раздраженно спросил.

- И чего это Вы военные лезете не в свои дела?

Видя, что здесь и не пахнет нормальным гостеприимством, и следователь и не собирается предложить мне присесть, а стоять было глупо – не подчиненный я этой полицейской крысе, я шумно взял первый попавшийся стул, и сел.

Я сухо заметил.

- Господин следователь, я выполняю приказ своего руководства, и как понимаете - я не имею праваего обсуждать. Я выполню приказ, как это полагается. Надеюсь, соответствующие распоряжения поступили и Вам от вашего руководства, и Вы также выполните приказ добросовестным образом. Итак – я Вас слушаю.

Болезненного следователя я явно раздражал своим самоуверенным и здоровым видом. От злости лицо следователя перекосилось, однако он остерегся войти в открытый конфликт с молодым полковником, который, как он предполагал, очевидно, получил явно чересчур высокое для его возраста звание по причине хороших родственных связей.

Следователь растянул губы в улыбке.

- К сожалению, мне нечего Вам сказать – первоначальные следственные действия никаких результатов не дали. Убийца был опытный и никаких следов не оставил. Впрочем мы арестовали нескольких студентов, которых подозреваем в хищении запрещенных книг, и, судя по всему, это они убили несчастного профессора, когда он застал их с поличным. Я уверен, что через небольшое время они во всем сознаются.

Я сказал.

- Ах, так? Вы уверены, что студенты убили профессора? Интересно, очень интересно! Но, ведь профессор был убит у себя в кабинете, а не в коридоре или библиотеке. Ну не проносили же похитители краденые книги через кабинет профессора? Как Вы объясните эту несуразность?

Следователь еще больше растянул губы, так,что они превратились уже в тонкие нитки.

- Господин полковник, как профессионал в своем деле, эту кажущуюся несуразность объясню просто - профессор поймал воров с поличным в коридоре и привел их себе в кабинет, чтобы получить от них объяснения. А испугавшиеся наказания воры убили его. Убийцы в наших руках и скоро они во всем сознаются. А, как известно личное признание является доказательством вины.

- Отлично, господин следователь,как я понимаю - убийца и есть тот молодой человек, которого Выдопрашивали перед моим приходом?

Следователь потер ладошки.

- Как знать, как знать….

- Могу я с ним поговорить? – Спросил я.

- Господин полковник, нет. На беседу с подозреваемым необходимо разрешение руководства.

Я повысил голос.

- Соответствующие распоряжения Вам уже дадены! Вам, что, не хватает их? Так я сейчас же позвоню своему командованию, чтобы оно попросило министра повторить лично для Вас свое указание.

Следователь пожелтел.

- Господин полковник, Вы не правильно меня поняли – поговорить, конечно, можно, я имел в виду, чтонеобходимо дать указание, чтобы подозреваемого привели.

- Ну, так дайте указание! Кстати,я хочу говорить с ним наедине. И дайте протокол допроса.

Следователь недовольно пробурчал.

- Как скажете, господин полковник.

Глава 14

Увидев меня, Сергей сначала удивился, а потом обрадовался.

Однако я осадил его.

- Ты, молодой человек, на будущее запомни - не торопись показывать, что знаешь человека. Понадобится – тебя признают.

Сергей обиженно притих.

- И не обижайся понапрасну. А если бы твои щенячьи порывы увидел следователь? Вот, тогда точно, было бы, отчего обижаться.

Сергей потупил голову.

Прочитав нотацию, я смягчил тон.

- Ну, а теперь, Сережа, рассказывай, как ты попал в убийцы и государственные преступники?

Сергей ужаснулся.

- Как, в убийцы?! Да – книгу я украл. Но я никого не убивал!

- Верю! Но почему ты подписался в протоколе под признанием в убийстве?

Сергей, сквозь слезы, вскрикнул.

- Не подписывал я ничего такого!

Я догадался.

- А ты, молодой человек, перед тем как расписаться, на свободном месте ставил прочерк?

- Нет!

- Ну, тогда все ясно. Сережа, набудущее – когда подписываешь бумаги, никогда не оставляй сверху свободное место, потому что там могут дописать, без твоего ведома, что угодно, даже твой собственный приговор. Что, кстати с тобой и произошло. Следователь говорил тебе, что он твой самый лучший друг и хочет тебе только добра?

- Говорил.

- Но ты на его удочку не попался и ничего не рассказал?

- Нет, я только сказал про украденную книгу.

- Ну и молчи, не вздумай проболтаться. А отсюда тебя я скоро вытащу. Потерпи немного.

Когда Сергея отвели назад в камеру, я предупредил следователя.

- Господин следователь, я надеюсь, что этого студента никто пальцем не тронет. И на всякий случай предупреждаю, что если с ним произойдет какой либо несчастный случай, то отвечать будете лично Вы.

Глава 15

После посещения следователя я поехал на место преступления.

Как известно, место я уже видел сразу после совершения преступления.

Теперь я хотел осмотреться еще раз, и более тщательно, и сравнить свои впечатления с протоколом осмотра места преступления составленного полицией.

Протокол не то, чтобы меня удивил, а озадачил – полицейские составили протокол небрежно, но и из такого протокола было ясно видно, что они никаких следов не нашли, как будто в кабинете побывало приведение, которое беспрепятственно проникло сквозь стены, и, совершив преступление, так же ушло.

Но такого не бывает - любой преступник оставляет следы.

Следовательно, полиция или не увидела этих следов.

Или не захотела увидеть…

Тогда понятно, с какой радостной поспешностью полиция ухватилась за кражу книг, и, почему следователь так беспардонно и нахально подделал протокол допроса Сергея.

Как я видел, следователь совершенно не боялся, что подделка вскроется на суде.

Впрочем, если дело дойдет до суда .…

А дело могло не дойти до суда по многим причинам, хотя бы потому, что подозреваемый, сознавшийся в преступлении, умер.

Я подумал – надо срочно вытащить Сергея из полицейского участка, причем сегодня же, так как до завтрашнего дня он может и не дожить.

Днем в полиции еще остерегутся что-либо с ним сделать, а ночью обязательно что-то произойдет.

И не побоятся моих угроз.

Я решил – сейчас осмотрю место происшествия, и поеду за предписанием на выдачу мне из полицейского участка Сергея.

В кабинете убитого профессора я долго стоял и смотрел.

Окна были заперты.

И их никто не открывал, так как пыль на подоконнике была нетронута.

Значит, войти убийца мог только через дверь.

Войти и выстрелить в профессора в упор, прямо в висок.

В левый висок …

Я думал – что-то в этом было странное.

Но я никак не мог понять - в чем заключалась эта странность.

Поразмыслив, некоторое время, я вышел скорым шагом из здания, и быстро сел в машину.

В кабинете профессора внезапно я понял, что Сергея надо немедленно вытаскивать из полицейского участка, так как он не доживет до вечера.

Я заторопился.

По мобильному телефону я прямо на ходу связался с начальником генштаба.

И когда я приехал в генштаб, все уже было готово. Я взял бумаги и тут же направился в полицейский участок.

Время подходило к обеду, и в коридорах полицейского пахло кислой капустой.

Дежурный полицейский, увидев вернувшегося полковника, подумал, что полковник что-то забыл в участке.

Я резко спросил.

- Где следователь?

И получив ответ, тотчас направился в кабинет следователя.

В коридоре я быстро оборвал телефонные провода, идущие в кабинет следователя.

Следователь был удивлен быстрому возвращению полковника, и раздосадован - он готовился к обеду, на его столе уже стоял горячий чай в стакане, и на салфетке лежали бутерброды.

Я, не вступая в объяснения с ним, приказал.

- Господин следователь, немедленно предоставьте мне подозреваемого!

Следователь возмутился.

- Господин полковник, сейчас обед, нельзя ли после обеда?

Я рассердился и отбросил дипломатию.

- Сержант – это дело государственной важности. У меня приказ арестовать всех, кто, хоть в малейшей степени, причастен к делу. Если ты мне не предоставишь подозреваемого мне сейчас, то я тебя арестую за противодействие в расследовании государственного преступления.

Следователь не знал моих прав, но всполошился.

- Хорошо, хорошо! Я только созвонюсь с начальством.

Я продолжал сердиться.

- Сержант, мне надоели твоя болтовня. Отговорки по поводу начальства. Выбирай - либо студент! Либо - я вызываю группу захвата. За тобой…. Тогда ты уже не должности - головы лишишься.

Следователь чертыхнулся – он тыкал в клавиши телефона, а телефон не работал.

Я сказал.

- Ну и бардак у вас здесь. Даже телефоны не работают! Всё – надоело. Идем камеру.

Следователь поднялся со стула, и мы прошли к камере.

Сергей был жив.

Перед ним стояла миска с кашей.

Я спросил.

- Ты еще не ел?

- Нет.

Я приказал.

- Собирайся, поедешь со мной.

Следователь запротестовал.

- Господин полковник, так просто арестованного я не могу отпустить с Вами.

Я усмехнулся.

- А я и не просто – вот приказ министра о передаче мне арестованного! Вопросы будут? Или у Вас еще не угасло желание звонить по пустякам начальству?

Следователь пожал плечами.

- Раз есть письменный приказ министра, то куда деваться – забирайте студента.

После того, как я отвез Сергея в надежное место, я вернулся в университет.

Сначала я поговорил с женщиной-вахтершей. А потом направился в один из кабинетов.

В кабинете я долго разговаривал смолодым, подающим надежды, преподавателем.

После моего ухода молодой мужчина что-то долго писал.

А вечером женщина-вахтер обратила внимание на то, что на втором этаже одна из дверей была приоткрыта, она подумала, что кто-то из преподавателей задержался, но свет в кабинете не горел, и она заглянула в кабинет.

Молодой преподаватель лежал на полу бездыханный.

Она не была сентиментальной барышней, легко падающая в обморок, но ей стало жутко – университет становился проклятым местом.

Несмотря на то, что работу было тяжело найти, она решила завтра же уволиться этого учреждения, и найти себе место более спокойное, где не убивают людей, и она побежала звонить в полицию.

Но в расстройстве она не увидела лежащую на столе записку.

Эту записку потом полиция благоразумно уничтожила.

Глава 16

Начальник генштаба сказал.

- Быстро Вы, однако же, разобрались с делом. И как же это Вы догадались?

Я стал объяснять.

- Я когда смотрел на место преступления, интуитивно чувствовал, что что-то в картине преступления не клеится.

Посмотрите – стреляных гильз нет, значит - использовали револьвер, или гильзы кто-то убрал. Гильз, когда я сразу после убийства зашел в кабинет, я не увидел – значит все-таки револьвер.

Выстрела никто не слышал – значит, оружие было с глушителем.

Но револьвер с глушителем – громоздкая штука, его как пистолет в кармане не спрячешь, и для профессионала он из-за этого неудобен.

Ну, это не столь важно.

Важно другое – никто, повторяю - абсолютно никто не видел, что бы кто-то кроме нас с Настей и Сергеем, в здание входил или выходил.

Но мы же профессора не убивали?

А в колдовство я не верю – таким образом, должен был быть еще один человек.

Но так как он не приведение и не невидимка, то вывод один – убийца в здание не входил и не выходил, он все время находился в здании.

Стреляли в левый висок, но слева стена!

Я пробовал - с этой стороны невозможно стрелять.

Непонятно – почему убийца выстрелил в левый висок?

При таких обстоятельствах логичнее выстрела в лоб, потому что стрелять в правый висок, значит - стрелять с левой руки, а это неудобно, если убийца нормальный правша.

И самое главное, что меня все время настораживало – как убийца смог подойти близко к профессору со столь громоздким оружием и выстрелить в него в упор?

И тогда я понял – убийца близкий знакомый профессора.

Только близкий знакомый мог подойти близко к профессору, отвлечь его внимание, он что-то показал ему в окне, отчего профессор повернул голову направо и убийца достал револьвер ивыстрелил прямо перед собой, как раз - в левый висок.

И, когда я понял, как все происходило, дальше было делом техники - я просто узнал у вахтерши, кто в это время из преподавателей находился в здании.

Ну, а более конкретную наводку мне дали Вы, сообщив результаты проверки по специальным учетам преподавателей, выезжавших на стажировку в Америку.

Но перед этим я вытащил студента из участка, потому что, поняв, как произошло убийство, я уяснил и почемуследователь действовал так грубо инагло.

Следователь - не глупый человек, он тоже сразу догадался кто убийца.

Но, когда он это сообразил, он испугался – это означало раскрыть агента спецслужб наших «друзей».

А на этом легко было потерять и свою голову.

И тут удачно попался студент, укравший запрещенную книгу.

Поведение следователя дальше было логичным, он действовал по старой полицейской методике - «повесил» на мелкого преступника, попавшего в его руки более тяжкое преступление.

Поэтому он просто подделал протокол допроса.

А так как в дальнейшем подделка обязательно вскрылась бы – то, логически вытекает, что дело студента и не должно было пойти дальше.

В случае смерти студента, кто стал бы разбираться - действительно ли убийца он?

Жить ему оставалось до ночи, а ночью он бы умер.

Подозреваемому умереть в полицейском участке есть много возможностей.

Но планы следователя были нарушены моим вмешательством в расследование, открыто же, препятствовать мне в расследованииследователь побоялся, и он заторопился – студент должен был умереть как можно скорее.

Скорее всего, его бы отравили во время обеда.

Убийца был уверен в своей безнаказанности, еще бы - за его спиной стояли мощные спецслужбы, чувствовавшие себя хозяевами!

Однако я объяснил ему – что у хозяев есть привычка избавляться от «засветившихся» агентов.

У него был один выход – бежать как можно дальше.

Но ведь от них не убежишь….

И он предпочел умереть.

Я подал генералу небольшой блокнот с записями и исписанный лист бумаги.

- Вот его признание, написанное им лично. А в блокноте – список, известных ему агентов «друзей». Петр Иванович – у нас действует целая группа, которая занимается убийствами ученых и талантливых молодых людей.

- Отлично, Андрей Николаевич! Этими предателями займутся наши люди. А что со студентом?

- Я оставил его на военно-медицинских курсах, ему выдадут новые документы. Иначе полиция рано или поздно арестует его и убьет – дело еще не закрыто.

- Андрей Николаевич, спасибо за выполненное поручение, новое поручение будет принципиально другое, но очень важное, я сообщу о нем вам немного позже.

Генерал замолчал.

Я уж собрался уходить.

Однако генерал заговорил.

- Самое печальное в произошедшем это то, что наши «друзья» свои замыслы полностью осуществили, – убит старый ученый, покончил с собой молодой перспективный ученый.

И, к сожалению, истинные убийцы еще долго не будут наказаны.

Пока мы не имеем никаких возможностей, дать «друзьям» по рукам.

И, так будет продолжаться долго.

Мы будем выявлять, и уничтожать предателей, а они будут готовить новых. Но это всё - русские люди.

И, пока не будет покончено с системой, - русские люди еще долго будут убивать друг друга.

Глава 4

Часть четвертая.

МЫ НИКОГДА НЕ УМРЕМ

Глава 1

Мощных компьютеров было несколько, и они были объединены в единую сеть.

На периферии сети также находились, связанные с центром кабелями правительственной связи, менее мощные компьютеры штабов округов.

Эта система позволила провести стратегические командно-штабные учения в режиме реального времени в масштабе всей страны, включая министерство обороны, министерство безопасности, министерство внутренних дел и другие ведомства.

К учениям подключено даже министерство иностранных сил.

Министру обороны и начальнику генштаба пришлось приложить немало сил, чтобы получить у президента разрешение на проведение командно-штабного учения.

Сначала президент, как всегда, предложение военных принял в штыки.

Министру пришлось действовать проверенными путями - он подключил тетку.

Но Гнидовский жену грубо обматерил, и, под угрозой развода, запретил впредь вмешиваться в не свои дела.

А «не своими делами» для нее оказались все дела, кроме благотворительного фонда.

Но, как всегда, помощь пришла с неожиданной стороны.

Жена президента Ирина Александровнана одном из светских приемов, в разговоре со своим новым другом - министром безопасности Шишовым Федором Ивановичем,высказала недоумение по поводу грубости, проявленной мужем, в связи с ее попыткой помочь племяннику.

Разумеется, это было высказано как бы промежду прочим, в ходе обсуждения прелестей нового мюзикла, и в очень обтекаемой форме.

Но Федор Иванович к просьбе, нет - не просьбе, а так к пустяшному замечанию, неожиданно отнесся серьезно.

Мило улыбаясь, он вполголоса спросил.

- Ирина Александровна, меня тоже удивляет, что такая красивая дама заинтересовалась несвойственными ей делами. Я понимаю – племяннику помогать надо.

Лицо Ирины Александровны приобрело разочарованное выражение.

Шишов протестующе поднял руки.

- Ирина Александровна, покорно прошу извинить меня за высказанные слова, но в этом нет ничего зазорного. Если мы не будет помогать близким, то кто тогда нам поможет?

Ирина Александровна сказала.

- Федор Иванович,мне неприятно напоминать Вам, что мы живем в огромной стране, причем очень богатой, а богатства надо защищать. Поэтому дело не в моем племяннике, хотя и в нем тоже, так как обязанность обеспечить защиту страны лежит и на нем тоже. Но, если Петр Иванович, который для меня очень большой авторитет в военном деле,хочет провести стратегические учения, то, следовательно, это не его личная прихоть, а действительная необходимость. Необъяснимо, я, – женщина далекая от военных дел, - понимаю это, а люди, которым доверена безопасность страны, не понимают этого.

Шишов заметил.

- Ирина Александровна, поэтому я Вас уважаю и, позвольте признаться, - люблю. Вы не только красивая женщина, но и государственный человек, дальновидный политик, и это Вам следовало бы быть президентом страны. К моему стыду, тем более - военного человека, я не придал значениеинициативам моих коллег из министерства обороны. Обещаю исправиться. И, я вновь обещаю, Ирина Александровна, что любая Ваша просьба будет выполнена, Вам даже не надо объяснять ее причин.

Ирина Александровна улыбнулась.

- Федор Иванович, опасно признаваться в любви к жене президента. Но это приятно любой женщине.

Оставив, с сожалением одну женщину – она была прекрасна в скромном свободном голубом платье, он поспешил к другой женщине.

Мэрилин была в любимых красных тонах.

Она была, как ночная лампа,окружена толпой поклонников-мотыльков.

Но стоило, было, приблизиться министру безопасности, как от мотыльков остался только запах дорогих духов.

О генерале ходили страшные слухи – уверяли, что врагов президента, а заодно и своих, он топил в подземном бассейне с кислотой.

Мэрилин подала ему руку в длинной,до смуглого локтя, черной ажурной перчатке из тончайшего натурального (бешено дорогого) шелка.

Генерал почтительно склонился.

Перчатка пахла изысканными духами.

От сильного запаха у генерала даже закружилась голова.

- Несравненная наша, Афродита, так Вы, безжалостно используя свою красоту, еще и колдовство используете? Безжалостная Вы женщина, безжалостная!

Мэрилин хохотнула, звякнув серебряным колокольчиком.

- Федор Иванович, Вы, конечно, преувеличиваете. Ваша сила сильнее моих чар, вон как мои поклонники разлетелись, как мыши от голодного кота.

Генерал усмехнулся.

- Ну, не очень-то и похож я на голодного кота. Скорее – на злого тигра.

Мэрилин капризно надула пухлые губки.

- Федор Иванович, Вы распугали мне всех поклонников, что я теперь буду делать?

Федор Иванович слегка склонил голову.

- Исправлюсь, ей Богу исправлюсь! Буду сам развлекать Вас.

Мэрилин, шутя, отпрянула.

- Лучше я сама утоплюсь! Федор Иванович, Вы приятный кавалер, но мне лучше, что-либо помоложе!

Оба засмеялись.

Генерал сказал.

- В таком случае я немедленно удаляюсь, и оставляю приятный цветок в недолгом одиночестве. Но, прежде, я хотел бы высказать небольшую просьбу.

Мэрилин спросила.

- Если что – денег я не дам.

Генерал тихо хохотнул.

- Денег я сам вам дам.

- Тогда говорите – что хотите?

Генерал сказал.

- Да, просьба пустяковая. Помогите нашему милому Борису Сергеевичу получить у Михаила Анатольевича разрешение на проведение учений.

Мэрилин округлила глаза.

- Зачем ему учиться?

Генерал пояснил.

- Вы, знаете – Борис Сергеевич, спортсмен, и ему тренировки крайне необходимы, чтобы освоить новый вид развлечений.

Мэрилин пожала плечами.

- Да что же он еще придумал?

Генерал засмеялся.

- Войну!

Мэрилин воскликнула.

- Война?! Да с кем же он собрался воевать?

Генерал успокоил ее.

- Ни с кем воевать он не будет. Он с генералами всего лишь будет карты раскрашивать.

Мэрилин проговорила.

- Чего карты раскрашивать - на них и так всё нарисовано….

Генерал сказал.

- Мэрилин – порадуйте будущего родственника. У всех у нас есть слабости и хобби. Зато, он вам будет очень благодарен.

Мэрилин задумалась.

Если «Котик» свои обещания сдержит, то от новой родни ей никуда не деться, и, лучше, если они будут её друзьями, ну, а если не сдержит – то тем более.

В сущности, Мэрилин была девушкойдобропорядочной, и она всегда стремилась делать людям добро, особенно, если это ей ничего не стоило!

Мэрилин понимала, что молодость и красота проходят быстро, а «котик», очень капризный – и в любой момент может своей любимой любовнице дать отставку.

Благоразумной девушке следует заранее подготовиться к тому, чтобы у нее было чем скрасить черные дни.

Но в России деньги – вторично, первое дело – связи. Будут связи, будут и деньги.

И поэтому Мэрилин копила не только деньги, но и друзей.

Мэрилин напомнила.

- Федор Иванович, мы с Вами друзья, а друзьям я всегда рада помочь, чем могу! Отчего же Борис Сергеевич сам не подошел ко мне? Уж ему-то в такой маленькой просьбе я никак не отказала бы.

- Мария Сергеевна, Борис Сергеевич смелый только в спортивных делах, а с женщинами он редкостный трус. Не поверите, но он боится Вас и Вашей красоты? А еще больше ревности Михаил Анатольевича.

- Конечно, я помогу этому милому юноше, однако бояться красивых женщин не следует – как же мы без мужчин? Кто любить нас будет?

Мэрилин молитвенно сложила на пышной груди ладошки и подняла вверх глаза.

- Самим Господом завещано – любите и размножайтесь! А Господа слушаться надо.

Глава 2

В учениях за свою сторону, (её по старой военной традиции назвали - «красная»), действовали штатное командование и руководство, а за противника – «синих», небольшая группа отставных военных генералов, числящихся в штате советников министерства обороны, преподаватели военной академии.

В качестве посредника выступал компьютеры, в сетях которых и велись действия.

Сюжет учений был прост – «синие», на востоке страны, под предлогом проведения учений по борьбе с «терроризмом» (все учения давно проводятся по этим предлогом) долго сосредотачивали регулярные, без привлечения дополнительных сил, войскана северном направлении.

«Красные», предвидя нападение, готовили оборону.

Но, с началом военных действий, ситуация для «красных» с первых же часов стала развиваться трагически – оборона «красных» начала разваливаться в первые же минуты.

«Синие», используя преимущество в авиации, действуя стандартно, быстро подавили противовоздушную оборону «красных», уничтожили склады вооружений и боеприпасов, и блокировали дороги всей Сибири и Дальнего Востока.

Мобилизация населения, врезультате которой командование надеялось пополнить войска, и создать дополнительные резервы, была сорвана действиями вражеской агентуры из числа многочисленной «синей» пятой колонны.

Диверсанты «синих», в ночь передначалом войны, провели массовое уничтожение работников военкоматов. А здания подожгли или взорвали.

Уничтожив работников военкоматов, они принялись за уничтожение полиции и местных властей.

Войсковая связь была подавлена средствами радиоэлектронной борьбы.

Через два часа танки и моторизированные войска «синих» вошли почти во все, крупные города Дальнего Востока и Забайкалья.

В это время «синие» высадили воздушные десанты на аэродромы в Иркутске, Новосибирске, Омске, Оренбурге, и закрепились на них.

К середине дня «красным» все-таки удалось организовать устойчивое сопротивление в районе Иркутска.

Дальше войска «синих» не смогли пройти чисто по техническим причинам – скорость наземной техники не безгранична. За восемь часов войны при средней маршевой скорости тридцать-сорок километров в час, они смогли углубиться на территорию «красных» на сто пятьдесят - двести километров.

Однако, ситуацию сильно дестабилизировали десанты «синих», которые устойчиво укрепились на аэродромах.

Там они получали по воздуху технику и боеприпасы.

Личный состав пополнялся за счет мобилизации «синей» пятой колонны и этнической диаспоры, осевшей в русских городах.

Стрелкового оружия у десанта было в достатке – оружие было запасено лидерам диаспор заранее, задолго до начала военных действий.

На уничтожение десантовнаправили полицию, которая привлекла частные охранные структуры.

Однако, спустя небольшое время выяснилось, что теперь возникли угрозы с другой стороны.

Обнаружилось, что, через Киргизию и Казахстан, в направлении на Самару и Саратов двигались танковые колонны «синих».

На юге с началом военных действий Грузия открыла границы для турецких войск, что побудило националистические силы Северного Кавказа к открытому восстанию.

Теперь войска южных округов оказались связанными, и не могли выделить помощь воюющим фронтам.

Таким образом, первыми часами боевых действий подтвердилось, предположение генерального штаба, что «синие» способны разгромить «красных» в Забайкалье и на Дальнем Востоке имеющимися в наличии штатными силами, даже без развертывания своей армии по штатам военного времени.

К вечеру, видя безвыходное положение,«красные» запросили помощи у союзника – Белоруссии, но командование НАТО тут же пригрозило, что в случае вступления Белоруссии в войну, по стране будет нанесен ракетно-бомбовый удар.

Повод был - Белоруссия, по решению США,числилась в списке стран, поддерживающих терроризм.

На вторые сутки учений все было кончено – сил не было, защищаться было нечем. «Синие» вышли к Волге, и остановились – все стратегические задачи ими были выполнены. Теперь «синие» укрепляли свои тылы.

Однако для «красных» неприятности не закончились – проблемы с юга остались неразрешимыми. Отряды националистов объединились в единый фронт и медленно, но уверенно двигались на север.

Под вечер, начальник генштаба, в виду полного поражения «красных» учения окончил.

На разбор учений прибыл президент.

Все ожидали от него разгона, однако он на редкость был спокоен.

Выслушав доклад, онбезапелляционно заявил.

- Все это глупости. Такого быть не может, так как наш друг Джон не позволит никому нападать на Россию – он мне это обещал.

Минин неосторожно заметил.

- На Бога надейся, а сам не плошай! Я не вижу причин, которые могут побудить друга Джона, встать на нашу сторону. Не проще ли заблаговременно побеспокоиться обобороне страны своими силами? Осмелюсь доложить, господин президент, но, параллельно нами прорабатывался и другой сценарий - действия «синих», в условиях наличия у «красных» незначительного количества ядерного оружия. В этом варианте «синие» не осмелились напасть на «красных».

Президент поперхнулся, и истерически, срываясь на визг, закричал.

- Какое ядерное оружие!? Вы что с ума сошли?! Вы хотите меня поссорить со всем цивилизованным миром? Шишов, Караваев мой приказ об уничтожении ядерного оружия выполнен?!

Министры, бледные и с дрожащими руками, встали.

Караваев вытянулся.

- Так точно. Оружие с боевого дежурства снято!

- Шишов, это так?

- Так точно, господин Президент!

- А почему этот болван в генеральских погонах несет какую-то чушь о ядерном оружии? Ему что – заниматься нечем? Может, он психически болен? Караваев, проведи ему медицинское обследование!

Президент хлопнул ладонью по столу.

- И чтобы больше никаких учений!Хватит валять дурака, и тратить мои деньги!

Он решительно встал и пошел к выходу.

Министры поспешили за ним.

Гнидовский резко остановился.

- Чего вам еще? Мало настроение испортили? Идите к … Чтобы глаза мои вас не видели!

Глава 3

Письменный стол стоял у окна, так, чтобы утренний свет светил с левой стороны, и вдоль окон стоял ряд высоких мягких стульев, старинной работы.

Спереди к письменному столу был приставлен небольшой стол. По обеим сторонамстояло по стулу. И посетители обычно присаживались на один из этих стульев.

Так было удобно и посетителям, и хозяину кабинета. Но если принималось несколько человек, то,переходили к столу для совещаний.

Я сидел на стуле рядом с малым столом спиной к окну. Я не любил сидеть лицом к окну, потому что в таком случае свет от окна освещает мельчайшие движения лица, и кажется, что ты голый и беззащитный.

Наверно это древняя инстинктивная привычка человека, оставшаяся ему от тех времен, когда он был вынужденпрятаться в тени деревьев, чтобы выжить в дикой природе. А когда лицо в тени, ощущаешь комфорт. Это точно такое же ощущение когда ты разговариваешь с другим человеком, надев зеркальные солнцезащитные очки.

Наверно это комплекс, но, скрывая лицо, и, особенно, глаза чувствуешь себя сильнее и увереннее.

Лицо генерал-майора Минина, обычно красноватое от здорового румянца, было черным. Он выглядел очень больным. Похоже - ночью он не спал.

Тяжело встав с высокого кожаного кресла, он приблизился к стене, отделанной панелями под ореховое дерево, и нажал скрытую кнопку.

Одна из панелей отдвинулась в сторону, открывая тяжелый, окрашенный в холодный стальной светло-серый цвет, сейф.

Генерал достал из кармана кителя небольшую связку ключей, и выбрал самый маленький, с зубчиками не как у обычных ключей – сбоку, а на торце прямоугольного стержня.

Он отодвинул в сторону блестящую пластину, прикрывающую замочную скважину, и вставил ключ в показавшееся отверстие.

Ключ повернулся легко, достаточно было слабого нажатия.

После этого дверь сейфа открылась, но это оказалась только первая, внешняя дверь из пятимиллиметрового листа тугоплавкого нержавеющего металла.

За ней обнаружилась вторая дверь, покрашенная в ярко красный цвет.

На двери черным квадратом выделялся кодовый замок.

Генерал быстро набрал код, и повернул блестящую ручку – где-то железно лязгнули, вышедшие из зацепления, рычаги.

Двумя руками он с усилием потянул на себя дверь.

Генерал тихо ворчал.

- Видишь – в каких надежных схронах приходится хранить документы! Жаль, но толькотолщина стен не гарантирует сохранности секретов. Ничего удивительного, если наши правители давно продались с головы до пяток! А от дураков никакой защиты не наберешься.

Скрипнув, дверь открылась, обнажив свою броневую толщину.

В сейфе было три полки. Верхняя полка представляла собой шкафчик, закрываемый на банальный мебельный ключик.

Генерал достал из шкафчика толстый, как хороший шмат сала, бледно-желтый пакет из прочной бумаги.

В пакете оказалась сложенная в стопкутопографическая карта.

Генерал стал располагать её на столе для совещаний.

Карта оказалась большой и заняла весь стол, края карты свисали со стола до пола.

Я подошел к столу.

Карта была очень подробной.

Такими картами в генеральном штабе, как правило, не пользуются, карты такого масштаба обычно используются втактическом звене – во взводе, в роте.

И так как на картах выделены детали вплоть до отдельно стоящего дерева, на них наносят расположения позиций вплоть до танка, орудия, окопа.

По такой карте можно, если точно нанесены цели, и успешно стрелять из орудий с закрытых огневых позиций и успешно поражать цели на дальних расстояниях.

Усмехнувшись, генерал спросил.

- Ну, что полковник, узнаешь район?

Я пробежал взглядом от одного края до другого, и заметил среди сплошного зеленого поля лесных массивов жирную черно-полосатую линию железной дороги, и красно-желтые пятна крупного города.

Прочитав название города, я сориентировался.

Но, понимая, что генерал, когда понадобится, все объяснит, ответил коротко.

- Узнал, Петр Иванович.

Генерал сказал.

- Андрей Николаевич, по приказу президента, министерство обороны в спешном порядке завершает ликвидацию российского ядерного оружия.

Не успели мы снять с боевого дежурства последнюю ракету и демонтировать боеголовку, как нам поступили агентурные сведения, о том, что в Китай начались масштабные военные приготовления: скрытно произведена частичная мобилизация, боевые части выдвигаются ближе к северу, то есть к нашим границам.

В северной части Китая ведется срочная модернизация дорог ведущих на север, укрепляются мосты, вдоль границы оборудуются полевые укрепления.

На запрос нашего министерства иностранных дел китайцы сообщили, что проводят учения по борьбе с террористами. Учения обещают закончить к первому сентября.

Чтобы успокоить нас, китайцы по секрету сообщили, что таким образом они пытаются оказать давление на Вьетнам, с которым у них есть неурегулированные территориальные споры. А в северной части страны учения проводятся только для того, чтобы не спровоцировать Вьетнам на войну.

Китайцы сильны. Но воевать ни с кем не хотят….

Однако, в китайских средствах массовой информации появилось множество антирусских материалов.

И, особенно настораживают статьи о нарушении прав китайцев в России….

Анализируя обстановку, генеральный штаб пришел к выводу, что существует значительная вероятность возникновения военного конфликта с Китаем.

Мы и раньше считали, что после уничтожения российского ядерного арсенала, неизбежно возникнет ряд локальных конфликтов на границах России из-за территориальных споров.

Но, военный конфликт с Китаем не может быть локальным – у молодой супердержавы аппетиты большие, неумеренные.

Россия для неё только первый этап – проба сил.

Собственно китайская сторона никогда и не скрывала своих претензий к России.

Для нас же отдать часть территории – значит, потерять всё.

Воевать с Китаем в настоящее время мы не можем – после последнего сокращения армии, у нас нет ни достаточныхлюдских ресурсов, ни военной техники.

Наше спасение только в одном – война вряд ли начнется в этом году.

Подходящий период для начала войны прошел.

Скоро осень, и в Сибири начнутсяхолода, дождь, снег. А это бездорожье, сложности со снабжением войск. А к весне мы хоть как-то подготовимся.

Генерал замолчал.

Он прошелся по кабинету, остановился у письменного стола, сел в кресло, и стал перекладывать лежащие перед ним бумаги.

Его пальцы сильно дрожали.

Видно было - он был сильно раздражен.

Но, подавив явное раздражение, онразочарованно произнес.

- Это все равно нас не спасет – нельзя, за несколько месяцев восстановить то, что уничтожалось десятилетиями. Где мы возьмем самолеты? Их из бумаги не сделаешь! А танки? Ну, вскроем старые базы хранения, но в каком состоянии находится хранящаяся там техника можно только гадать. А где возьмем боеприпасы для них? Нет, наше спасение только в ядерном оружии, которое у нас, по милости верховного главнокомандующего, уничтожено! Хотя, то,что натворит один дурак, и десятерым умникам не исправить… Вчера мы закончили стратегические командно-штабные учения. Полнейший провал! Слава Богу, что Россия славится не только дураками и плохими дорогами... Умные люди есть…

Генерал взял из письменного прибора остро заточенный карандаш, посмотрел на него, попробовал его остроту пальцем, и медленно подошел к расстеленной карте.

- Вот, теперь я скажу самое главное. Андрей Николаевич, и имей в виду - это важнейший секрет, от которого зависит судьба страны, и жизнь каждого из нас в отдельности. За эти сведения, даже весьма приблизительные, наши противники любые бы деньги, даже самые астрономические, не пожалели бы. Но в любом случае - узнает ли об этом наш президент, или явные враги, результат будет один – нас на месте без суда расстреляют. Так что, Андрей будь предельно осторожен. Мне-то на свою жизнь уже наплевать, но страну жалко. Без меня паркетные генералы её до ручки доведут.

Генерал, остро заточенным карандашом, осторожно, стараясь не оставить след на бумаге, показал точку.

- Хорошо запоминай, полковник, потому что, карту я сейчас уничтожу. Через минуту от нее не останется и следов. Опасно держать эту карту, даже у меня в сейфе.

Это – подземный стратегический ракетный комплекс.

Он давно законсервирован, еще в прошлом веке. И о его существовании никто не знает.

Знаю - я, потому что в молодости там служил, и еще один человек, о нем скажу позже.

Твоя задача: найти ракетный комплекс,войти в него, расконсервировать ракеты,произвести необходимый ремонт, и подготовить ракеты к боевому применению.

Будь осторожен - ракетный комплекс не только тщательно замаскирован, но и заминирован.

Поэтому тебе в группу я включаю ихороших саперов – они отставники, таких специалистов теперь в армии уже не найти.

Подготовив комплекс, организуешь боевое дежурство.

Я дам тебе коды запуска ракет.

Когда запускать ракеты - я дам команду, но если что со мной случится – решение будешь принимать сам.

Поэтому лично на тебе лежит особая ответственность – ты не должен начать войну, но, и в случае нападения на нашу страну, обеспечить гарантированный ответный удар.

Это наше оружие возмездия.

Запомни: пока мы живы - мир должен жить!

Но если мы умрем – с нами должен погибнуть и весь мир.

В нужный момент я воспользуюсь ракетами как оружием психологического воздействия.

Но имей в виду – ни при каких обстоятельствах, никто и никогда не должен догадаться, где находятся эти ракеты. А их будут искать – и усиленно.

Поэтому, в целях обеспечения секретности мы проведем сложную техническую операцию – людей в район базы доставим в закрытом контейнере без окон, чтобы они не знали, в каком месте находятся.

И после того, как зайдешь с командой на объект, кроме тебя, с базы никто не должен выйти.

Каждый пытающийся выйти или войти, без твоего личного разрешения – должен быть убит.

Я тебе даю право и приказываю – любого, в надежности которого засомневаешься, застрелить на месте.

Команда будет состоять из надежных проверенных людей. В команде будут мужчины и женщины.

И считай, что вы будете как на космическом корабле – у вас будет свой мир. Продержаться вам нужно будет почти год, до следующей зимы.

А там, если не случится война, надеюсь ситуация изменится.

Теперь о человеке – он бывший командир этой базы, зовут его Коробов Владимир Святославович.

Он старик, но бодр, физически крепок.

Фактически, это он будет заниматься восстановлением базы, организацией боевого дежурства.

Но он не знает коды запуска ракет.

Но, запуск ракет – только с твоего разрешения. Коды – только у тебя.

Владимир Святославович человек очень компетентный, и начальником я назначаю тебя потому, что на тебя возлагается связь с внешним миром и материальное обеспечение.

Дед пусть занимается исключительно боевым дежурством.

Связь будешь поддерживать со мной лично.

Любой другой, пытающийся установить с тобой связь, или проникнуть на объект, это - враг. Я дам тебе пароль, и если яне назову пароля – я тоже враг.

Начальник генштаба встал.

Встал и я.

Генерал подошел к сейфу и достал небольшой черный пластиковый чемоданчик.

- Андрей Николаевич, в чемоданчике все, что понадобится тебе – деньги, шифры, инструкции. Сразу после нашей беседы отправляйся на аэродром. По пути можешь, но не больше чем на десять минут, заехать домой, забрать личные вещи. По пути тебя будут охранять. На аэродроме – полчаса на знакомство с командой, и в путь.

Генерал обнял меня.

- Андрей Николаевич, спасибо за все, что ты сделал и делаешь для нашего несчастного народа. Прощай, и помни – в твоих руках оружие возмездия, и ты наша последняя надежда на справедливость в этом мире. Насчет сестры не беспокойся – о ней позаботимся.

Глава 4

После разговора с начальником генштаба я вернулся в свой кабинет. Закрыв на ключ дверь, я открыл, переданный мне генералом, чемоданчик.

В чемоданчике были подобранные, казалось на все случаи жизни, материалы: топографические карты, список сфамилиями и адресами людей; банковские чековые книжки; денежные электронные карты; списки оборудования; чистыебланки различных документов, наборные печати. В отдельном конверте лежали ключи от банковских сейфов.

Видно было – дело, порученное мне,давно готовились.

Я, не стал особенно рассматривать содержимое чемоданчика – на это еще будет время.

В дверь кабинета постучали. Я поспешно захлопнул чемоданчик и спрятал под стол.

Я открыл дверь.

Перед дверью стоял начальник отдела.

Ему не было известно о моем вызове к начальнику генштаба, но, получив распоряжение отправить меня в командировку на неопределенный срок, удивлен не был – в разведке много спрашивать не принято,раз велено отправить, значит – так надо!

Он передал мне командировочное предписание, мельком оглядел кабинет .…

И, пожелал доброго пути.

Я вызвал служебную машину и отправился домой.

Настя находилась дома.

Она лежала на диване и читала книгу.

В квартире пахло горячим хлебом.

Увидев, меня пришедшего в неурочное время, она удивилась, но обрадовалась.

- Андрюша, как ты вовремя! А я обед приготовила, пирогов напекла! Садись, кушай.

Я подумал – Настя хорошая хозяйка.

Я сказал.

- Я обедать не буду. Настенька, так как я срочно уезжаю в командировку, и надолго, поэтому заехал буквально на минуту попрощаться с тобой.

Настя поинтересовалась.

- Не скажешь куда?

- Нет, это тайна.

Настя, заворачивая в чистое полотенце еще горячие пирожки, так они дольше тепло и вкус сохранят, тараторила.

- Пирожки твои любимые – с картошкой. Возьми с собой, перекусишь в дороге. Не есть же тебе «пластмассовые» гамбургеры. У тебя работа нервная, желудок беречь надо. Андрюш, а ты когда вернешься?

- Не знаю, наверно не скоро. Может – через несколько месяцев.

У Насти появились слезы на глазах.

- Ну, ты хоть будешь звонить?

Я успокоил.

- Буду, буду! Правда, не часто.

Собирая вещи в чемодан, я случайно обратил внимание на книгу, которую читала Настя.

- Настя, - ты где, взяла этотучебник? Он же под запретом!

Настя потупила взгляд.

- Сергей дал, а что? Мы теперь с ним вместе на военно-медицинских курсах учимся. У него много таких книг – он их украл из университетской библиотеки.

Я возмутился.

- Ну и кадр, твой Сергей! Я его от смерти спас, а он промолчал, что кража книг из университетской библиотеки его рук дело. Настя, будь осторожна – эти книги сейчас ищет полиция. Да и Сергея предупреди, чтобы был осторожнее – если попадется еще раз, то мы вряд ли сможем вытянуть из тюрьмы. В общем, Настенька, будь умничкой! У меня и так опасное дело, и я не хотел бы еще за тебя переживать. Договорились?

Настя кивнула головой.

-Угу! А куда ты едешь?

Я засмеялся и ловко легонько щелкнул ее по носу.

- Настя, ты чересчур любопытная – вот что! Смотри, как бы нос не оторвали.

Настя полезла обниматься.

Смеясь, она спрашивала.

- Но ведь ты меня спасешь? Спасешь? Ну, скажи - чем я хуже принцесс, которых спасают принцы?

Я стал шутливо отбиваться.

- Задушишь меня.

- Я не принцесса?!

Я сказал.

- Настя, ты ничем не хуже принцесс. И я обещаю: ты будешь богаче и счастливее их – вот выйдешь замуж за Серегу, а он получит нобелевскую премию…

- Ах, глупости это - Сергей просто мой друг, а замуж я хотела бы за тебя!

- Согласен, глупости - зачемтебе старик?

- Ты не старик. Ты очень хороший. И – надежный. С тобой любой женщине будет хорошо.

Глава 5

На аэродром я приехал, когда уже начало смеркаться.

Около въезда меня встретил один из членов команды.

Это был уже немолодоймужчина. Невысокого роста,полный.

Он был одеттемно-синий, неброский спортивный костюм. На голове была синяя джинсовая панама. Из-под краев панамы виднелись седые виски.

Мужчина четко представился.

- Коробов Владимир Святославович. Вам привет из Бузулука от Снегиревой Анны.

Я пожал руку.

Сказал.

- Я Быковский Андрей Николаевич.

И произнес отзыв на пароль.

- Вы наверно спутали, не из Бузулука, а из Сенгилея.

Обмен паролями это обязательная и важная процедура при встреченезнакомых людей, которым приходится решать секретные вопросы.

При встрече были сказаны обычные слова.

Так и должно быть, чтобы посторонний, подслушавший их разговор, мог подумать, что это обычный обмен любезностями при встрече двух людей.

Но в обмене фразами было значимо все, даже порядок произносимых слов, и интонация.

И если бы этот порядок был нарушен, это свидетельствовало бы о том, что тот, кто нарушил порядок, провален, и находится под контролем противника.

Тогда они бы разошлись.

А если кто вздумал бы проверять – то, оказалось бы, что Анна Снегирева была жительница в захолустном городе Сенгилей, и она действительно передавала привет старому знакомому.

Такие предосторожности в серьезных делах – не детская забава, за ними стоят жизни людей.

Но пароль и отзыв были названы правильно, мы оба убедились, что являемся теми за кого себя выдаем, и теперь могли разговаривать более откровенно.

Я с удивлением сказал.

- А, Петр Иванович говорил, что Вы старик, но Вы еще молоды.

Коробов засмеялся.

- В Китае, когда тебя называют молодым, это оскорбление, а у нас в России наоборот - это очень приятно. Можете не верить, но мне почти семь десятков лет. А то, что так молодо выгляжу – результат хорошей наследственности и правильного образа жизни. Я, считаю, что надо совмещать приятное с полезным, но не злоупотреблять.

Я уважительно отметил.

- Владимир Святославович, я рад, что нам придется работать вместе. Да, и на объекте хозяйствовать в основном будете Вы.

Я подхватил чемодан, и они скорым шагом направились к стоящему вдалеке самолету.

По пути Коробов пояснял.

- С людьми я уже познакомился. Команда подобрана хорошая. Год, думаю, продержимся без проблем. Вот, только бы войти на объект без происшествий! Грузовик с контейнером уже загружен в самолет. И люди уже сидят в контейнере. Там есть кондиционер, пища, необходимые удобства. Перед взлетом мы запрем контейнер. А когда самолет приземлится, мы вдвоем поведем грузовик по маршруту – я буду показывать дорогу. Контейнер откроем только когда подъедем к объекту. Это будет глубокая ночь, и никто не поймет, где находится объект. Так что секретность будет соблюдена полностью. Ас людьми познакомитесь, когда войдем на объект.

Они приблизились к самолету, и Коробов подал маску-шапочку.

- Андрей Николаевич наденьте. Летчики не должны видеть наши лица. На всякий случай!

Самолет стоял в начале взлетной полосы.

Его двигатели уже работали.

Мы забрались в самолет через боковую дверь по приставной металлической лестнице, которую тут же втянул вовнутрь озабоченный техник самолета.

В тускло освещенном синими плафонами брюхе самолета стоял обычный трехосный военный грузовик. Он был укрыт брезентом.

Контейнер можно было угадать разве по задней металлической двери.

Они сели в кабину грузовика. Коробов надел шлемофон, и, прижав ларингофоны к горлу, крикнул, - поехали!

Самолет затрясся, и стремительно, так что меня прижало к креслу, пошел на взлет.

Глава 6

Самолет летел не больше часа. Приземлился он на полевом аэродроме. И сразу распахнул задний борт.

Я завел двигатель, включил свет и выехал наружу. Отъехав несколько метров, я остановил машину.

Луны не было, и потому снаружи царила абсолютная темнота.

Сзади самолет заревел двигателями и пошел рулить на взлетную полосу.

- Владимир Святославович, куда ехать-то? Ничего не вижу.

Коробов взял ночной бинокль.

- Туши-ка, Андрей Николаевич свет!

Я надел прибор ночного видения.

Вокруг, куда доставал прибор, виднелась одна высокая трава, и ничто не напоминало о дороге.

Коробов открыл дверцу, встал во весь рост на подножку, осмотрелся и принялся командовать.

- Рули прямо. Теперь направо. Осторожнее яма впереди.

Машину трясло из стороны в сторону.

Я чувствовал себя паршиво, почти как слепой.

Я подумал, а что же чувствуют люди, запертые в контейнере. Они вообще - как котята в мешке.

Наконец, я увидел грунтовую дорогу, и под колесами почувствовалась ровная дорога.

Коробов сел в кабину, положил бинокль в вещевой ящик, и с облегчением выдохнул воздух.

- Думал – всё, заблудились! Хоть сейчас и ночи длинные, а проблуждать мы могли бы до рассвета. А к объекту обязательно нужно затемно подъехать. Иначе у нас начались бы серьезные проблемы. Но, слава богу, – дорогу нашел. Теперь можно включать свет и ехать по дороге.Но сначала надо остановиться и сменитьномера.

Я остановил машину, и вышел из кабины.

Была теплая ночь.

Ярко горели звезды.

Впереди, в свете включенных фар летали какие-то насекомые.

Где-то заливисто стрекотали сверчки.

Пахло сухой травой и пылью, перемешанной с горелой соляркой.

Коробов, быстро поменяв номера, встал рядом и мечтательно произнес.

- Хорошо! Вот так бы смотрел, и смотрел. И, что людям надо – живи в свое удовольствие, и не мешай другим. Всего-то только!

Я тронул Коробова за плечо.

- Поехали, Владимир Святославович, нам еще ехать далеко. А впереди много дел.

Коробов вздохнул.

- Вот так жизнь и прошла – дела, дела. Жизнь это миг, вчера ее еще не было, а завтра ее уже не будет.

Я достал карту.

- Где мы находимся?

Коробов внимательно посмотрел на карту, показал на перекресток грунтовых дорог.

- По идее, должны здесь. Но, грунтовые дороги дело временное. Во всяком случае, эта дорога ведет в нужном направлении.

Глава 7

Перед тем как въехать в лес, мы вновь выключили фары, и надели приборы ночного видения.

Ночь еще продолжалась, но темнота как-то побледнела, звезды стали огромнее.

Между тем в лесу оставалось черно, как в глубоком колодце. Лесная дорога в приборах была хороша видна. Лишь там, где отбрасывались тени от инфракрасной подсветки, зияли черные дыры.

Ямы меня не пугали, я опасался лишь наклонившихся кое-где над дорогой деревьев. Такое дерево могло запросто и кабину снести. Но дорога была чистая. И я гнал машину на полной скорости.

К объекту мы подъехали почти по графику. Опаздывали всего на час. Но такое опоздание находилось в пределах допустимого.

Когда до входа на объект осталось около сотни метров, я нашел поляну и машину загнал в кусты.

- Все, Владимир Святославович, здесь и расположимся. Мы, с командой минеров пойдем на объект, а остальные пусть отдыхают, да разомнутся – им беднягам сегодня досталось по полной программе.

Я выпрыгнул из машины. От долгого вождения у меня затекли ноги, и, встав на землю, я покачнулся и едва не упал в высокую мокрую траву. Несмотря на то, что, на машине стоял усилитель руля, руки болели. Земля качалась.

Справившись с минутной тошнотой, я направился к входу в контейнер, и помог Коробову открыть дверь.

Коробов тихо чертыхался – дверь была покрыта густым слоем пыли, и от тряски пыль лохмотьями сваливалась на него, отчего он весь перепачкался.

Открыв дверь, он первым делом, спросил.

- Эй, люди, если есть живые – дайте воды?

Дверная шторка откинулась, и в желтом свете показалось худощавая заспанная физиономия с тонкими усиками, висящими в запорожском стиле.

- Ну что, приехали?

Коробов засмеялся.

- Приехали – станция березай, кому надо вылезай!

Я распорядился.

- Товарищи, можно выходить, размяться. Заодно я посмотрю на вас, познакомлюсь.

Из контейнера стали прыгать люди.

От долгой езды их укачало, и, коснувшись земли, они шатались.

Я и Коробов, подхватывали их, не давая упасть им в мокрую траву.

Через некоторое время люди пришли в себя. И я попросил их собраться вокруг себя.

Коробов принялся представлять.

Сначала он представил взрывотехников.

- Василий Иванович Сердюков –старший взрывотехник.

Я запоминал - среднего роста худощавый мужчина, с загоревшим лицом. Он носил тонкие усики.

Это он выглядывал из двери.

- Максим Артюхин – второй взрывотехник. Молодой парень, коротко стриженый. Курносый нос. Он был чуть повыше Сердюкова.

Этих двоих я запоминал особенно тщательно – с ними сейчас идти на объект.

Остальных двадцать человек я, и не старался запомнить – на знакомство с ними время еще будет.

Единственное я уяснил, что среди них был врач и команда для дежурства.

В составе команды было и несколько молодых женщин.

Коробов назначил среди остающихся старшего, и предупредил, чтобы костры не жгли, и от машины далеко не отходили.

А в случае появления посторонних лиц, чтобы в общение с ними не вступали – представлялись железнодорожными рабочими.

Они находились в полосе отчуждения железной дороги, и потому лесники, представлявшие опасность, здесь не могли появиться.

Ну, уж на крайний случай – у команды есть оружие.

Но, это уж на крайний случай,шуметь не стоило ни при каких обстоятельствах.

Я заметил, что буду постоянно находиться на связи, и при необходимости прибуду через пять-десять минут. И приказал тщательно замаскировать машину – онаеще понадобится.

Взрывотехники переоделись в синие рабочие комбинезоны, и накинули оранжевые железнодорожные жилеты.

В темноте они светились красным отраженным светом. Так они стали похожи на железнодорожных рабочих, и для посторонних глаз они уже не могли вызвать подозрения.

Они взвалили на спину громадные рюкзаки, а в руках каждый нес: по тяжелой сумке в одной руке, и по кирке в другой.

В рюкзаках и сумках находился необходимый запас инструмента, запасы продовольствия должна была принести оставшаяся группа.

Остальное продовольствие и имущество, в случае благополучного исхода дела, я буду подвозить позже.

Лесная дорога утыкалась в рельсы, которые через сотню метров исчезали в тоннеле.

До туннеля мы шли вдоль железной дороги, без света, спотыкаясь на каждом шагу о шпалы.

Я счел эту меру безопасности не лишней.

Но, когда зашли в туннель, я включил фонарик. Остальные фонарики не стали включать – батарейки необходимо было беречь.

Я остерегался поездов – расписание движения поездов у Коробова было, но в любой момент мог появиться и непредвиденный грузовой состав.

И в этом случае нам пришлось бы тяжко – при быстром движении состав мог засосать людей под колеса.

Поэтому я тревожно посматривал вдоль железнодорожных путей, пытаясь уловить отдаленный свет движущегося поезда.

Ежесекундно освещая стены, Коробов спешил найти условную отметку на стене туннеля.

Наконец он увидел условный знак и обрадовался. Он ткнул рукой в стену, - мужики, рубите здесь.

Под сильными ударами, вскоре,под слоем бетона обнаружилась небольшой металлический люк, и обрадованные этим они убыстрили работу.

Когда люк полностью очистили от остатков цемента, я достал ключ и вставил его в замочную скважину – люк мягко, как будто и не был десятки лет заперт, открылся.

За дверью оказался небольшой тамбур, дальнейший проход был закрыт массивными стальными воротами.

Сбоку, на стене висел небольшой пульт.

Коробов набрал код, и ворота дрогнув, как бы думая - пускать ли гостей, плавно пошли в стороны.

Все замерли – перед нами открылся длинный темный коридор, уходящий глубоко в гору.

Коробов сказал, – ну вот и пришли!

На этом его работа закончилась, и он присел у стены – вперед выдвинулись взрывотехники.

Прежде чем сделать первый шаг, они долго светили фонариками в темноту, что-то озабоченно рассматривая, потом стали вынимать из сумок специальную аппаратуру.

Я присел рядом с Коробовым.

Коробов сказал.

- Андрей Николаевич, боюсь, что задача окажется намного сложнее, чем мы думали – базу консервировали еще в советское время, а тогда народ не столько полагался на электронику, сколько на хитроумные ловушки. Многие секреты утеряны безвозвратно, и нам сейчас трудно понять даже логикулюдей, устанавливавших защиту. Мы сейчас похожи больше на детей, из любопытства пытающихся разобрать игрушку, ударяя её о пол. В этом деле я уже помочь не могу. Поэтому надежда одна – на этих ребят. Если они сделают свое дело, то я свое сделаю без проблем.

- Владимир Святославович, скажите, вот Вы всю жизнь прослужили в ракетных войсках – не страшно ли Вам было жить в постоянном ожидании приказа, выполнив который, Вы своей рукой уничтожите весь мир? В том числе своих близких и знакомых?

- Нет, Андрей Николаевич, не страшно. За нами стояла огромная мощная страна. И мы твердо знали, что такой приказ не мог поступить, но если бы он поступил, то это обозначало бы, что мир уже уничтожен. Страшно стало потом, когда страна развалилась, и нашими хозяевами стали безответственные авантюристы. Страшно сейчас, это ужасное время. Но, сейчас мы ответственны за оружие, за весь мир. Но ведь мы же не психи, мы нормальные люди, и не будем палить ракетами во все стороны при первом же испуге.

- Да, Владимир Святославович, и поэтому выбрали именно нас. Как Вы считаете – наши люди выдержат.

- Не волнуйтесь Андрей Николаевич, выдержат. Люди психологически подготовлены. Вот, войдем на объект, наладим нормальный быт, и дело пойдет как по маслу. Ну, а кто сорвется – что ж думать будем.

- Владимир Святославович, я не имею опыта таких дел, но я понимаю, что есть большая разница между тем, чтобы рвануть в атаку на мгновенную смерть, и долгим нудным сиденьем в подземелье, зная, что своего врага ты никогда не увидишь.

- А вот это уже наша забота, чтобы сиденье не было нудным. Мы должны организовать для людей полноценную жизнь, чтобы они трудились, но и отдыхали полноценно. Они должны получать радость, даже от жизни в подземелье.

В команду включены женщины. С одной стороны это риск конфликтов, а с другой стороны именно они создают благоприятныйпсихологический климат в коллективе.

Женщины смягчают грубость мужчин. Женщинам всегда посвящали стихи, музыку, они были целью жизни мужчин.Хорошая женщина это мечта поэта.

Короче, в любом случае с ними не соскучишься. И потому я настаивал, чтобы в составе команды были и молодые уравновешенные женщины, я не хочу наблюдать, как мои парни будут лезть на стенку от тоски.

Может быть, с точки зрения морали это выглядит и не очень, но с точки зрения практики пусть лучше конфликтуют из-за женщин.

Впрочем меня они уже интересуют изпрагматических соображений – кто-то должен готовить пищу? И еще – я не люблю убираться, стирать и гладить….

Вообще-то в армии проблема женщин всегда стояла остро.

Ведь солдаты не все время воюют. А когда мужчины и женщины не видят длительное время друг друга, они звереют.

Это скрытая сторона армии, но в любом случае ее как-то приходится решать.

Внезапно в коридоре вспыхнул свет. И в коридоре показался молодой взрывотехник.

Коробов настороженно поднялся.

- Ну что, Максим?

Эхо голоса гулко понеслось по коридору.

- Все нормально, товарищи начальники! Мы вошли на командный пункт. Вот, видите - свет включили, аккумуляторы работают как часики. Но, пылищи там - ужас сколько! И откуда она взялась? В общем - можно заселяться. Но на командном пунктеуже ваша работа.

Я поднялся.

- Все ясно. Владимир Святославович, идите на командный пункт, а я приведу людей. Заодно и проверю маскировку грузовика.

Глава 8

В китайском ресторанчике, что разместился около железнодорожного вокзала забайкальского русского города, в комнате для «своих», на втором этаже здания, на мягких диванах, сидело несколько китайцев.

Комната была без окон.

Стены были раскрашены, стольлюбимыми восточными народами, красно-золотыми узорами.

Кроме того, комната была украшенабумажными плакатами с большими китайскими иероглифами.

Часть стен было укрыто легкими занавесками, и если сдвинуть занавески, под ними обнаруживались картинки, изображающие сексуальные акты голых мужчин и женщин, с вполне реалистическими подробностями.

Очевидно, комната использовалась и для другого рода встреч, не менее тайных.

Хозяину был дан строгий приказ не тревожить гостей, и, потому он даже близко опасался подходить к дверям комнаты, лишь пробегая мимо, он косился на стоящих у дверей двух здоровых китайцев, двухметрового роста, и сложивших толстые, толщиной, каждая, с бедро хозяина, на груди.

У охранников не было видно оружия. Но от их мрачного взгляда веяло таким могильным холодом, что у хозяина ресторана по спине бежали холодные мурашки, и, проходя мимо комнаты, он тесно прижимался к противоположной стороне коридора.

Про себя он уже решил – срочно перенести свой кабинет в другое место.

В комнате собрались очень уважаемые и богатые люди.

Это были главы китайских общин, заполнивших областные города Сибири, Забайкалья и Дальнего Востока.

Каждый из них обладал в своих городах неограниченной властью, от их слова зависела жизнь не только китайца, проживающего в подвластных им городах, но любого человека.

Эти люди ничего не боялись, тем паче - импотентных российских властей.

Боялись они только одного – того, что дало им возможностьзанять положение на верху общества, того, что может в любой момент лишить их столь сладкой власти, а может и жизни – Министерства госбезопасности Китая.

Все эти люди работали на разведку, и все они были под постоянным прицелом тайных агентов МГБ, и никто из них не был уверен в том, что, ложась вечером спать, утром он проснется.

Выполнить приказ о ликвидации прогрешившегося, могла даже собственная любимая и любящая жена.

Поэтому по первой же команде, поступившей по тайным каналам связи, могущественные китайцы собрались в назначенном месте, и, выражая немедленную готовность выполнить любой приказ, почтительно слушали, говорившего.

Большинство присутствующих не знало,кем является собравший их, щуплый невысокий человек.

Но, никто не посмел даже подумать поинтересоваться - кто он, и по какому праву он отдает им приказы.

Его осанка, как будто он проглотил шест, четкие и уверенные движения, строгий командный голос, свидетельствовалио том, что этот человек в Китае занимал высокий пост в органах госбезопасности.

И в нем чувствовалась - «сила»! От ощущения которой, уважаемые члены собрания благоговели.

Говорил он тихо, и все напрягали слух, боясь пропустить хоть какое-либо слово, и даже интонацию – ведь умный человек знает, что важно даже не само слово, а как оно сказано, интонация голоса, выражение лица.

Товарищ Начальник (так им велено было обращаться к нему) говорил.

- … Наша Великая страна намного опережала весь мир в достижениях цивилизации. Однако варвары, не обладающие ни умственными способностями, ни культурой,похитили наши достижения, и использовали их во зло нам же. Обладая третью населения земного шара, мы находились в рабстве у варваров.

Наконец, под мудрым руководством Коммунистической партии, мы взяли у варваров самое лучшее оружие, и использовали его, и теперь, мы самое могущественное государство в мире.

На пути к процветанию китайского народа стоят только две страны: Россия и США.

Воевать с Америкой, мы пока не видим смысла – там много наших граждан занимает государственных руководящих должностей, и они пока надежно защищают интересы нашего народа. Глупо разрушать то, что и так принадлежит нам….

С Россией ситуация другая – русских осталось в Сибири и на Дальнем Востоке ничтожное количество, но они пользуются природными дарами огромных пространств.

Хотя мы и контролируем экономику и политику Сибири и Дальнего Востока, но это носит криминальный характер, ицентральные власти, обладая военной силой, в любой момент могут выбросить вас из страны или посадить в тюрьму, лишив, заработанных вами честным трудом богатств – здесь вы чужие.

В то же время китайский народ задыхается на малом клочке земли. Китайскому народу необходимы жизненные пространства, и они есть - это северные территории,отобранные у нашей страны в часы ее слабости…. Пока мы были слабы, мы мирились с этим и собирали силы. Но с таким положением китайский народ больше не может мириться. Теперь мы сильны, а наш враг - Россия ослабла! К вашей радости сообщаю вам – настало время вернуть богатства истинному хозяину!

Товарищ начальник поднялся и громко произнес.

- Руководство отдало приказ, (Все члены собрания встали и почтительно склонились) - пора выступать! И вамставится почетная задача – начать атаку. Каждый из вас, вернувшись в свой город, должен собрать доверенных людей и приступить к осуществлению плана. Сигнал к началу будет вам послан по электронной почте.

Товарищ Начальник нахмурил брови.

- Это почетная задача. Но она и налагает на вас особую ответственность перед китайским народом! Лучшие будут щедро награждены, а худшие будут строго наказаны!

И предупреждаю, учитывая, что перед вами стоит великая задача, от которой зависят судьба нации, вы должны действовать решительно, хитро, безжалостно. Понятия чести, достоинства, гуманности могут быть применимы только к нашемународу, по отношению к другим – это только слова, маскировка истинных целей и намерений.

К русским следует относиться как к мусору, от которого, требуется очистить нашу землю.

Нам не нужна рабочая сила, нам нужна территория! Их необходимо всех уничтожить.

И каждый китаец, который произнесет слово о гуманности, попытается относиться к русским, как к людям, должен быть объявлен врагом нации, и уничтожен на месте.

У нас нет времени и желания соблюдать судебные формальности – начата война!

Сегодня мы вернем Китаю Дальний Восток и Сибирь, а завтра весь мир!

К оружию, к оружию! Да здравствует мудрая коммунистическая партия!

Глава 9

Жизнь на базе наладилась, неожиданно для меня, быстро.

Отправив специалистов на помощь Коробову – проверка состояния ракет и приведение в боевую готовность базы – главная задача, остальных я привлек к приведению в порядок санузлов, столовой, медпункта и бани.

Логика была понятная – первым делом люди обязательно захотят справить естественные надобности.

Затем – люди захотят есть.

После суток напряженной работы необходимо как можно скорее приготовить горячую пищу, хотя бы просто чай.

Но приготовление горячей пищи и прием должны произойти в нормальных санитарных условиях – кишечно-желудочные болезни это бич войны!

На закрытом объекте и намека на такое не должно быть.

Медицинским пунктом, как и положено, занялся медперсонал – в процессе работы возможны травмы, поэтому они должны были быть готовы к оказанию квалифицированной помощи.

Ну, а баня – в армии святое дело! У чистого человека и в душе радостнее.

Когда же выполнили первоочередные работы, а к этому времени Коробов запустил генераторы, системы жизнеобеспечения, принялись за подготовку жилых помещений.

Сообща решили так, - сначала подготовят две большие комнаты: для мужчин, и для женщин, чтобы можно было переночевать.

А потом желающие постепенно, по мере возможности и желания, подготовят себе индивидуальные комнаты – помещений хватало.

Обед провели на скорую руку,поэтому повара приготовилияичницу и чай, и в столовую народ заходил по мере возможности.

Люди наскоро съедали пищу и спешили вернуться к своим делам. Никто не хотел отрываться от работы, всем не терпелось поскорее завершить уборку.

Часов в пять, повара доложили, что ужин почти готов.

И я пошел проверять.

В столовой было светло. Столы были покрыты белыми скатертями.

Ужин готовился капитально – повара, две милые, раскрасневшиеся девушки, в большой кастрюле готовили борщ.

В столовой пахло так хорошо, что я почувствовал сумасшедший голод.

Девчата, увидев, какие у меня голодные глаза, предложили налить тарелочку - на пробу.

Я судорожно глотнул прилившую к горлу слюну.

- Девочки, не мучьте меня – захлебнусь. Вы скоро будете готовы?

- Так уже готово. Только накроем столы.

Я посмотрел на столы.

- Девушки, - все отлично! Но нам нужен один стол. Мы должны чувствовать, что мы одна семья. Поэтому столы необходимо сдвинуть.

Я помог им сдвинуть столы. И отправился на командный пункт.

На командном пункте работа кипела.

Коробов с головой залез в открытый пульт, над ним стоял другой человек.

Коробов громко возмущался.

- Вот подлецы, ну управы на них нет!

Я окликнул его.

- Владимир Святославович, это кого ты костеришь?

Коробов выглянул из ящика. Лицо его было в грязных полосах. Волосы из седых превратились в серые.

- А-а-а, Николаич, слушай - с мышами что-то придется делать, сволочи и сюда как-то добрались, а жрать им нечего, вот и кое в каких местах повредили провода. Да видно не по вкусу пришлись провода – вон, дохлые валяются.

- Владимир Святославович, я пришел пригласить Вас на ужин.

- Николаич, видишь некогда.

- Э-э-э, Владимир Святославович, это первый наш ужин, надо бы людей собрать вместе, ведь такое дело начали! Да, и борщ повара приготовили на славу! Есть хочу ужасно!

- А, тогда, иду.

- Внутренняя связь работает?

- Конечно!

- Ну, тогда, я её сейчас опробую – всех приглашу на торжественный ужин.

Ужинали весело.

Я рассматривал их.

Пятерых я уже знал.

Коробова.

Обоих взрывотехников – Василия Ивановича и Максима.

Разминировав базу, теперь они занялись подготовкой обороны базы, они устанавливали охранные системы.

Я уже познакомился с девушками поварихами - Ирой и Наташей.

Они, как, оказалось, были не только, точнее не столько поварихами, сколько сменными операторами на командном пункте.

Зашел я и в медпункт.

Начальник медпункта Евгений Петрович оказался человек пожилой, и это порадовало меня - он был настоящий врач, а не выпускник местного университета. Он был еще и любитель шахмат, и мы договорились об организации чемпионата.

Обязанности медсестры выполняла женаЕвгения Петровича – Лидия Николаевна. Она тоже была врачом.

Из медпункта я ушел довольный -врачи медпункта могли вылечить любую болезнь.

Остальных я видел впервые – они пропадали в пусковых шахтах, проверяли кабели, электронную аппаратуру.

И я подумал, что, наверно, я еще не скоро познакомлюсь с ними.

Глава 10

Через неделю я, втайне, предупредив об этом единственно Коробова, вышел с базы.

Я вновь отметил мудрость Минина.

Командир, как правило, привязан к своему подразделению, он не может оставить своих людей.

И, назначив, фактически, начальником базы Коробова, Минин освободил меня от текущих забот, и я мог свободно уходить с базы, в принципе, на неопределенное время, для решения возникающих проблем, но в то же время оставил за мной общий контроль.

Как я догадывался, планы генерала в отношении его лично выходили далеко за пределы решения задачи по боевому дежурству. Боевое дежурство, хотя и была важнейшая, но только часть задачи.

Было еще темно.

Хотя небо уже и тронулось слабым отсветом, находящегося далеко за горизонтом, солнца.

Я светил фонариком.

Автомобиль был в целостности и сохранности.

Сигнальные пометки были не тронуты.

Собственно в этом ничего удивительного не было, объект находился довольно далеко от ближайшего населенного пункта, так что пешком сюда никто добраться не мог, а на транспорте: автомобиле или мотоцикле пришлось бы ехать через леса контролируемые «лесниками».

Кто бы мог здесь появиться так это железнодорожные рабочие, но они далеко от железнодорожных путей не отходят.

Не смотря на все, я решил, что срочно выберу время и в лесу вырою настоящее укрытие – автомобилем следовало дорожить.

Я для себя прикинул – на строительство тайника для машины уйдет не меньше десяти часов, если грунт окажется обычный, не скалистый.

Я снял ветки, которыми была укрыта машина.

Мне не понравился вид машины.

То, что она была в грязи, дело было исправимое – в ближайшем ручье помою.

А вот контейнер в кузове, хотя и укрытый тентом, мог вызвать неуместные вопросы.

И не дай Бог, кто полезет в контейнер! Оборудование контейнера специалисту может многое сказать.

Впрочем, - решил я, - в контейнер никто, разве кроме полиции, и не сможет заглянуть. А на этих у меня есть противоядие в виде соответствующих строгих бумаг.

В таких глухих местах появление нового человека всегда вызывает вопросы у местных жителей, и поэтому я отъехална несколько десятков километров к оживленной шоссейной трассе.

Проехав по трассе еще некоторое расстояние, я заехал в маленький городок, сплошь состоящий из деревянных, почерневших от времени, домов.

Центр городка я нашел по асфальтовому покрытию и нескольким кирпичным двухэтажным домам.

Оставив машину, на одной из боковых улиц, и взяв папку, так я стал похож на одного из многих свободных коммерсантов, я пошел искать почту.

Почтовое отделение оказалось в подъезде жилого дома. В подъезде неприятно пахло кошачьей мочой, валялись обрывки бумаги.

Я засомневался – есть ли на почте то, что мне необходимо.

Но, открыв обитую блестящим листовым металлом дверь, я увидел вполне приличное чистое помещение.

В помещении было пусто.

За стеклянной перегородкой отгораживавшей служебные помещения от посетителей сидела темноволосая девушка.

Лицо её скуластое, и маленькие круглые глаза, подведенные синим, выдавало немалую примесь азиатской крови.

Я заглянул через стеклянную перегородку – на почте факсимильный аппарат был. Была даже электронная почта.

Я решил воспользоваться факсимильной связью – у меня был заранее заготовленный зашифрованный текст.

Я сообщал генералу Минину о готовности базы к боевому дежурству, о морально-психологической обстановке среди личного состава, а также о своих планах заняться заготовкой продуктов.

Для этого, чтобы не вызвать подозрения я намеревался отправиться в областной город, где найти оптовый склад.

На оптовом складе любая покупка не вызовет подозрения.

А продуктов предстояло приобрести много – двадцать человек кормить в течение года – это не одна тонна продуктов.

Причем понадобятся не только консервированные продукты, но, и свежие овощи и фрукты.

Я с сожалением подумал, что за одну поездку он не сможет привезти нужное количество продуктов.

Пока я прикидывал, где и какие продукты закупить в первую очередь, от генерала пришел ответ.

Я взял ленту бумаги и пошел в машину.

В машине я расшифровал текст – генералодобрил мои планы, и сообщил, что в областном городе на телеграфе меня будет ждать сообщение, которое я должен получить немедленно по прибытии в город.

Глава 11

Запустив телеграфную ленту в шифровальную машину, я получил обстоятельное сообщение – я должен был встретиться в условном месте со связником.

Отныне у меня в городепоявляется конспиративная база, где можно будет, и отдохнуть, и машину отремонтировать, а при необходимости и поменять на другую.

Я получал также в свое распоряжение мобильную связь.

Я быстро подъехал к условному месту.

На площадке у придорожного кафе, оборудованного из обычной избы, стоял огромный грузовик с прицепом, и небольшой четырехместный легковой пикап.

Около пикапа стояли двое мужчин.

Я пригляделся – приметы одного сходились.

Но присутствие второго меня насторожило, - о втором в сообщении ничего не говорилось.

Впрочем, это было обычное придорожное кафе, и отсутствие в нем случайных посторонних людей не гарантировалось.

Я медленно въехал на площадку.

В зеркало заднего вида я увидел, что второй человек зашел в кафе. Больше никого на площадке не было.

Выяснив, что вокруг ничего подозрительного не видно, я надел солнцезащитные зеркальные очки, вышел из машины и направился в кафе.

Проходя мимо связника, я как бы случайно остановился, и задал обычный вопрос.

- Здесь нормально кормят?

Связник спокойно ответил.

- Нормально.

Я догадался, что связнику моих примет не дали.

И внимательно взглянул на его руки. В глаза. На лицо.

Лицо у связника было озабоченное.

Он напряженно смотрел по сторонам, как будто что-то искал.

Но его реакции были нормальные, поведение выглядело естественным.

Тогда я снял очки и сказал условную фразу.

Глаза мужчины удивленно расширились, на лице появилась улыбка.

Он сказал отзыв, и заметил.

- А я сержусь, что подъехал посторонний – мешать будет. Тут место спокойное, обычно мало кто останавливается, поэтому и назначил для встречи.

Он озабоченно посмотрел на мой грузовик.

- Большая машина. А у меня, тоже, грузовик. Я его продуктами загрузил. Что же делать?

- А что, какая проблема?

- Да я же должен был передать Вам, кроме грузовика, вот этот пикап.

Я недоумевал.

- Так в чем же дело?

- У меня нет водительских прав на грузовик.

- Ну, хорошо, я поведу грузовик.

- Да, но дело в том, что Ваш грузовик следует отогнать на базу, не бросать же его здесь – он еще пригодится.

- А что, хозяин кафе не может присмотреть за ним?

- Не знаю. Все-таки - посторонний человек.

Я подумал и предложил.

- Слушайте, а кто пригнал сюда грузовик с продуктами?

- Мой брат. Он сейчас в кафе.

- А почему мы не можем его задействовать? Пусть едет с нами.

- Но нам запрещено даже спрашивать что-либо у Вас.

Я решил.

- В таком случае, пусть Ваш брат, пока сторожит машину с продуктами, а мы отгоним мой грузовик на базу, потом вернемся – и, я уеду на этом грузовике. Вернусь через три дня, отдам грузовик и заберу пикап – онбольше подходит для моих дел.

Глава 12

Тяжелая машина шла медленно.

Трасса была пустынная, поэтому я без труда заметил за собой «хвост».

Сзади, на расстоянии прямой видимости,ехала легковая машина.

Хотя я ехал медленно, и на легковой машине от такой езды можно было сойти с ума, но она не приближалась и не обгоняла.

Машина была далеко, и я никак не мог разглядеть ее пассажиров.

«Хвост» возник после того, как полицейские на одном из блокпостов попытались проверить мой грузовик.

Я вел себя с ними подчеркнуто вежливо, однако, к грузу полицейских не подпустил, ссылаясь на то, что груз очень ценный и опломбирован.

Полицейских это не убедило, и тогда мне пришлось предъявить разрешение на провоз груза без досмотра.

Полицейские поворчали, однако машину отпустили.

Минут через пять я и обнаружил слежку.

Это меня встревожило.

Хотя, я рассудил, что если бы был засвечен связник, то я бы обнаружил слежку сразу после выезда из города, либо вообще не обнаружил бы.

Специалисты так грубо не следят.

Они подложили бы в грузовик «жучок» и отслеживали бы его движение издали.

Оставалось только гадать – кто это?

Но, на всякий случай, я достал из тайника короткоствольный автомат, и положил его под руку.

Время шло, а «хвост» так и висел.

Стало смеркаться.

Я подумал, что если через пару часов ситуация не разрядится, то мне придется что-то предпринимать – я не мог тащить за собой «хвост» на объект.

Следовательно, придется его «обрубать».

Но как только чуть стемнело преследователи «проснулись».

Их автомобиль разогнался и легко, со свистом, обогнал грузовик с прицепом. Похоже, после длительной езды на малой скорости, водительрешился размяться.

Проскочив вперед, легковая автомашина скрылась из виду.

Я подумал, было, что «хвост» отвалился.

Однако спереди показались габаритные огни, стоящей на обочине автомашины.

Я насторожился, и стал плавно притормаживать.

Оказалось так, как я и предположил -поперек дороги, не доезжая до остановившейся машины, метров пятьдесят чернела металлическая полоса с зубьями.

Преследователи рассчитывали, что, пробив колеса, грузовик остановится непосредственно около засады.

Однако я, вовремя заметив подвох, остановился в паре метров от преграды.

Чтобы ослепить людей находившихся в засаде, остановившись, я включил дальний свет всех фар.

К яркому свету человек адаптируется несколько секунд, и, пока противник не пришел в себя, я, прихватив автомат, немедленно выскользнул из кабины, и занял боевую позицию в траве у правого колеса машины.

Отсюда я мог легко скатиться в придорожную канаву. А из канавы убрать с дороги препятствие.

А мог незаметно приблизиться к засаде.

Пахло пылью и полынью.

Двигатель грузовика, оставленный включенным, глухо чихал на холостых оборотах.

Засада, освещенная мощным светом галогенных фар, была как на ладони.

Около легковой машины стояло четверо с автоматами, в опущенных руках.

Их растерянный вид показывал, что они не ожидали такой реакции водителя.

Они закрывали лица руками.

Слышался громкий мат.

Наконец, раздался раздраженный крик.

- А ну выключи свет, а то, стрелять будем!

Я, в свою очередь, крикнул.

- Кто вы, и чего вам надо?

Из засады требовали.

- Выключи фары, стрелять будем. Мы - полиция!

- И чего полиции надо ночью на дороге?

- Братан, не шути, поделись товаром, и езжай спокойно дальше. А то плохо будет – мы при исполнении, пристрелим, скажем – сопротивлялся.

Я все понял – полицейские, или те, кто себя так назвал, вышли на ночные заработки.

Так уж давно повелось, если ездишь по ночам по российским дорогам, то будь готов к этому.

Я крикнул.

- Отлично, сейчас поделюсь!

Я прицелился и срезал всех четверых одной длинной очередью. Выпустив очередь, я скатился с дороги в сухую траву, и быстро пополз к засаде.

Трое недвижимо лежали на асфальте, а один, прислонившись к машине, плакал.

Обеими руками он держался за ногу.

Лицо его было в пятнах крови, - вытирая слезы, он пачкал лицо.

С автоматом наготове я осторожно приблизился.

- Чего ревешь?

- Сволочь, ты же меня ранил! Гляди, из ноги кровь течет.

Я сочувственно покачал головой.

- Да, неладно вышло.

И спросил.

- Вы кто такие?

- Да полицейские мы!

- А чего же на грабеж вышли?

- Так, у тебя полная машина – жалко, что ли поделиться?

- Поделиться? Интересно…. А с какой стати? Вас, что не учили божьим заповедям – не укради?

- Чего ты дурь гонишь – так все делают.

- Да, а я думаю – почему в России так ненавидят своих правоохранителей. Ты женат?

- Да, жена и ребенок.

- Вот и отлично – пенсия у них хоть будет. - Сказал я, выстрелил в полицейского, и вернулся к машине. Мне его было ничуть не жаль.

Глава 13

Настя и Сергей в путешествие отправились с удовольствием.

Да и какой молодой человек не любит развеяться в дороге.

Тем более такой длинной – руководство военно-медицинских курсов отправило обоих молодых людей в Забайкалье, за материалом, изъятом у больных, заразившихся какой-то новой болезнью.

Местная больница в деле не разобралась – не хватало знаний и оборудования. А болезнь оказалась смертельной – все заболевшие умерли в короткий срок.

Летели на самолете. Поэтому планировали обернуться быстро - день туда, день обратно.

В аэропорт самолет прибыл еще затемно.

Дул холодный ветер.

Настя ежилась – они не захватили теплую одежду, так как в Москве было тепло.

Однако, их встретил главврач больницы.

Он подивился молодости присланных представителей, и был разочарован, так как намеревался обсудить с москвичом выявленную им болезнь, высказать свои соображения.

Втайне он надеялся, что неизвестной болезни открытой и описанной им, присвоят его имя.

Пережив первое разочарование, он здраво рассудил - перевозка контейнера функция чисто техническая, и нет необходимости опытным специалистам бросать свои дела и спешно приезжать на край земли. Что нужно – узнают из отобранных образцов.

Однако к молодежи он отнесся доброжелательно – отвез их в больницу, передал им небольшой прочный контейнер, при этом, предупредив, что материалы в контейнере могут храниться долго – почти неделю, так как они подвергнуты глубокой заморозке. Нельзя только их открывать.

Передал он и свои записи, обстоятельно сообщив свои соображения, которые он не посчитал нужным включить в официальный доклад.

Кроме того, по его мнению, он нашел лекарство от болезни, рецепт которого прилагает, однако испробовать его неуспел, так как больные умерли.

Сергей положил рецепт в карман.

Покормив завтраком ребят, он повез их обратно в аэропорт.

Они проезжали через центр города, когда врач как бы про себя заметил.

- Странно – киоски закрыты, а они работают круглые сутки. По улице шатаются молодые китайцы – в это время они работают. Очень странно.

Действительно,молодые китайцы стояли кучками по несколько человек.

Рядом с каждой кучкой стояло по легковому автомобилю с затемненными стеклами.

Особенно много китайцев стояло около здания городской администрации, и рядом с полицией.

Поперек перекрестка лежало большое бревно.

А рядом, совершенно не таясь, стояли китайцы с оружием в руках.

Машина остановилась, и китайцы задергали двери.

Врач забеспокоился.

Он срывающимся голосомзакричал.

- Господа, этомедицинская машина, мы везем заразный материал! Нас нельзя задерживать.

Китайцы смеялись.

Они вытолкали всех из машины и поставили лицом к стене кирпичного дома.

Стена дома была в выбоинах от пуль. А из кустов торчали чьи-то ноги.

Сергейпобледнел.

- Настя, - шепнул он, - приготовься бежать.

- А что? – шепотом спросила она.

Сергей кивнул на кусты.

Вздрогнув, Настя кивнула головой.

- Я готова.

Врач, увидев, что один из китайцев вытащил из машины контейнер, и принялся его вскрывать, рванулся с криком. - Нельзя это делать! Стой!

Китайцы кинулись его ловить.

Сергей схватил Настю за руку.

- Бежим.

И они рванули в переулок.

Когда китайцы спохватились, догонять их было уже поздно. И, поэтому, они, даже не попытавшись побежать, ограничились автоматной очередью.

Пули просвистели над головами беглецов, и они метнулись в какой-то заросший высокими кустами проулок. Потом еще, и еще.

Наконец, не помня себя, заскочили за какую-то поленницу дров и затихли.

Они шумно хватали открытыми ртами воздух, как рыбы, выброшенные на берег.

- Ты видел, ты видел? Что это? Что происходит? - Хрипнула, сорвавшимся голосом, Настя.

Сергей осторожно выглянул из-за поленицы.

На улице было пустынно.

Задыхаясь, он, прошипел.

- Видел! Похоже на какой-то мятеж.

- И что нам теперь делать?

- Выбираться надо. На аэродром далеко. Значит надо, наверно, идти к железной дороге.

Он привстал.

Настя дернула его за руку.

- Погоди, если это восстание китайцев, то, на вокзал идти нельзя. Нас там враз сцапают.

Сергей расстроено присел.

- Верно. А что же делать?

Настя рассудительным голосом сказала.

- Надо идти к выходным стрелкам. Там всегда притормаживают грузовые поезда. Можно к ним и прицепиться.

- А почему - не на пассажирский?

- Потому, что если здесь начался мятеж, то он может быть и в других городах. И пассажирские поезда обязательно проверять будут.

- Ну и куда идти?

- А давай постучим в окно и спросим.

Настя осторожно стукнула в окно избы. В окне показался пожилой китаец. Настя испуганно замерла.

Китаец замахал руками.

- Идите, идите, скорее отсюда. В городе бунт. Русских убивать будут.

Настя спросила дрожащим голосом.

- А не скажите - где железная дорога?

Китаец махнул рукой.

- Бегите туда скорее.

Глава 14

Они были везучие. Мимо выходных стрелок медленно проходил состав, груженный круглым лесом.

Почти весь поезд состоял из полувагонов с высокими бортами, но без крыши.

В такие вагоны забраться было невозможно, так как зацепиться было не за что.

Имелись скобы в виде лесенок, ведущие вверх, но они находились с торцовых бортов вагонов, и на ходу к ним подобраться не удавалось.

Чуть не попав под колеса, они отошли в сторону и увидели, что в конце состава есть несколько открытых платформ.

Поезд ускорял ход, и они стали терять надежду.

Они побежали по насыпи навстречу платформам, спотыкаясь и падая.

К счастью они встретились с первой платформой, когда ход еще был достаточным для того, чтобы они смогли забраться на платформу.

Они сидели под бревнами.

Настя тихо плакала.

С ее руки текла кровь.

Сергей взял её руку и вытер носовым платком.

Под кровью обнаружился глубокий порез.

Сергей посетовал.

- Йодом помазать бы… Как бы заразы не подхватить… Жалко нет.

Настя поплевала на рану, и прижала к руке носовой платок.

- Ничего, и так заживет, в лесу и хуже бывало.

Сергей достал из кармана мобильный телефон, и удивился.

- О! Сеть есть!

Он быстро набрал номер.

И заторопился говорить.

- Павел Александрович?Здесь мятеж китайцев. Они остановили нас, когда мы уже собирались в аэропорт. Они убили местного доктора, и забрали контейнер с зараженным материалом. Мы убежали, и теперь едем на товарном поезде. Что нам …

Он разочарованно сунул телефон обратно в карман, связь пропала.

- Эх, жалко, не успел спросить.

Его пальцы нащупали лист бумаги. Недоумевая, он достал смятый листок.

- Что это?

Машинально он хотел, было, выкинуть листок, однако сдержался, и стал разглядывать его.

- Какой-то рецепт…

Настя, догадываясь о том, что это за рецепт, тихо ужаснулась.

- Что будет теперь?!

Сергей не понял.

- Что будет?

- Сережа, какой ты непонятливый - мятежники вскрыли контейнер! Они еще при нас пытались его открыть. И теперь зараза вышла на волю.

Сергей пожал плечами.

- Это уже их проблемы, нам бы выбраться отсюда целыми. Во всяком случае, листок я сберегу – доктор говорил, что это лекарство от болезни.

К вечеру они перебрались в вагон с высокими бортами, и спрятались под бревнами, это укрытие показалось им более надежным.

К тому же здесь не чувствовалось ветра.

Они сидели замерзшие, тесно прижавшись, и от этого им казалось не так холодно.

Сергей вслух подумал.

- Замерзнем мы. Как состав остановится, надо поискать место потеплее, или что либо укрыться.

- Да, - простучала зубами Настя.

Между тем поезд подошел к большому городу.

Было темно, новокзал был ярко освещен.

Не останавливаясь, поезд медленно двигался мимо вокзала.

Наблюдая это в щель между железными бортами, Сергей забеспокоился.

- Если не остановится, то, к утру мы замерзнем. Я сбегаю на ходу.

Настя ухватила его за руку.

- Ты с ума сошел. Не хватало нам потеряться.

Поезд стал тормозить. На соседнем пути стоял пассажирский состав. Его окна были темные.

Сергей обрадовался.

- Сейчас сбегаю – украду или куплю одеяла.

Он приподнялся, и в ужасе осел.

На перроне, около середины состава, суетились люди в камуфляжных одеждах с автоматами.

Из окон падали большие тюки.

Автоматчики быстро поднимали их, прислоняли к вагону, и в упор выпускали очередь.

Звуков слышно не было, все заглушал лязг идущего поезда, однако были видны вспышки выстрелов.

Тюки оседали, и их стаскивали в одну большую кучу.

Когда вагон, в котором прятались ребята, подошел ближе, то они поняли, что это не тюки, а люди, видимо пассажиры стоящего поезда.

Ребята в страхе забились в дальний угол своего убежища.

Оглушительно лязгнуло железо состава, и он стал резко ускорять свой ход.

Поезд остановился только под утро, на большом разъезде.

Мобильная связь работала, и Настя связалась со мной.

Плача, и, с трудом шевеля, онемевшими от холода синими губами, она рассказала мне о произошедшем.

Я, коротко спросив, где они находятся, велел им ждать моего приезда на станции.

Спустя несколько часов, я подъехал за ними на легковой машине и отвез на свой объект.

Глава 15

Президент был недоволен, что его разбудили так рано.

Спросонья, не разобравшись, он обматерил министра обороны.

Министр разозлился, и хотел бросить телефонную трубку, однако, под успокаивающим взглядом начальника генштаба, принялся нудно объяснять, - Господин Президент, к нам поступают данные, что два часа назад в Забайкалье китайцы подняли мятеж!

Президент смягчился.

- Боря, не пори чепухи - какой мятеж, для чего? Что ты выдумываешь глупости какие-то! Это, наверно, тебя этот глупый солдафон Мининнауськивает! Где он? Я покажу ему, где раки зимуют!

Министр терпеливо убеждал по телефону.

- Господин Президент, Михаил Анатольевич, поверьте - дело очень серьезное, ну мы же не станем же беспокоить Вас по пустякам! Пожалуйста - примите нас.

Наконец, президент согласился принять их через час.

Однако предупредил, - я сейчас позвоню кому-нибудь из губернаторов в Сибири, и если Вы мне все наврали, и ничего не подтвердится – то сразу можете писать рапорта об отставке.

Через час Министр и начальник генштаба подъехали в резиденцию Президента.

Президент был бледен.

- Вы, почему мне не сообщили, что почти вся Сибирь в руках мятежников?

- Господин Президент, мы потому и просили о срочной встрече, чтобы доложить об этом.

Президент рявкнул.

- Какая к черту встреча?! Губернатор Читинской области убит! Губернатор Хабаровской области убит! Губернатор Приморского края тяжело ранен! Я уже отдал приказ Министру Внутренних дел подавить мятеж – этот баран до сих пор ничего не знает. Полчаса назад он вылетел во Владивосток. Мы эту сволочь утопим в крови!

Начальник Генштаба заметил.

- Господин Президент, дело слишком серьезное, - Министерство Внутренних Дел со своими задачами не справится, а нам грозит война с Китаем! Я считаю необходимым вводить в действие планы на случай военной угрозы!

Президент обозлился.

- Слушай генерал, ты опять несешь свои глупости – какая война? Американцы не дозволят никакой войны!

- Господин Президент, я не думаю, что у американцев появится желание вмешиваться в наши отношения с Китаем – отношения с Китаем для них намного важнее,чем судьба России. Китай же готов в любое время применить против нас военную силу. Неужели Вы думаете, что мятежвозник стихийно, сам по себе? Там чувствуется опытная рука! И я Вам гарантирую, что сегодня полиция там уже ничего не сможет сделать, а завтра Китай объявит нам войну!

- Все генерал, поздравляю – Вы полковник! А завтра вы будете пенсионером!

Глава 16

Через сутки, на следующий день, рано утром, президент на своей ближней даче собрал совещание.

На совещание были приглашены: Министр обороны, начальник генштаба, Министр внутренних дел, Министр безопасности.

Повестка совещания объявлена не была, и, военные, на всякий случай привезли с собой большую топографическую карту с нанесенной обстановкой.

Начальник генштаба лично повесил ее на стене, однако, чтобы никто раньше времени не задавал вопросов, прикрыл ее шторкой из плотной бумаги.

Назначенное время настало, а президент не появлялся.

Генералы молча, терпеливо ждали.

Они поглядывали на Министра безопасности, но тот сидел с каменным выражением лица.

Наконец, дверь с треском распахнулась, и в зал стремительно, как ураган, ворвался Президент.

- Господа генералы!

Все встали.

Президентвнезапно остановился около карты.

- Что это?

Министр Обороны доложил.

- Это карта с оперативной обстановкой по Сибири и Дальнему Востоку!

- Зачем это?

- Мы думали, что на совещании будем обсуждать ситуацию в стране.

Президент качнулся с носка на пятки.

- Я, вам, разрешал думать? Вы не знаете обстановки в стране, ваша армия беспомощна – не смогла разогнать кучку хулиганов. Сколько это будет продолжаться?

Министр заметил.

- Мы и принесли карту, чтобы вместе разобраться в ситуации.

- Идиоты! Ладно, пока присаживайтесь.

Президент сел во главе стола.

- Министр внутренних дел, объясни непонятливым, слепым и глухим военным, ситуацию в стране.

Министр поднялся.

- Все в порядке – мы вчера ввели войска во все крупные города, и бунтовщики сами разбежались. Теперь там порядок!

- Шишов, а ты что скажешь?

Министр безопасности поднялся.

- Имеющиеся у меня данные несколько отличаются от сведений уважаемого министра внутренних дел. Насколько мне известно, еще вчера утром мятежники напали на внутренние войска и к нынешнему утру повсеместно их уничтожили.

Министр возмутился.

- Это неправда,у меня самые свежие данные – ночные!

- Так, не забывайте о разнице во времени, Вы получали данные, когда в Сибири была еще ночь. А я получил данные утренние.

Президент хлопнул ладонью.

- Хватит спорить! Как так мятежники могли уничтожить внутренние войска? Такого быть не может, чтобы безоружные хулиганы уничтожили воинские части, укомплектованные профессионалами!

Поднялся Министр Обороны.

- Разрешите.

- Не разрешаю. Я совещание как раз для того и собрал, чтобы поговорить о вас.

Вмешался начальник генштаба.

- Господин президент, ситуация весьма серьезная – мятежники контролируют все крупные города по транссибирской магистрали.

- Полковник, ты, почему в генеральском мундире?

- Меня еще никто ни лишалгенеральского звания!

- Как никто? Я вчера лишил тебя звания! Начальник охраны – арестовать полковника.

Начальник генштаба стоял бледный.

Начальник охраны с мрачным видом подошел к арестованному.

- Пошли генерал.

Бесшумно ступая по мягкому ковру, они вышли за дверь.

Министр обороны и Министр внутренних дел стояли навытяжку, как солдаты- первогодки.

Президент ходил перед ними и внушал.

- …Людей вы оба совсем распустили… какой-то полковник смеет мне указывать, что мне делать… Это мне -человеку, который правит страной уже второй десяток лет! В общем, так – еще такое повторится, я посажу вас обоих, и не посмотрю, что ты приходишься мне родней!

Открылась дверь, и вошел начальник охраны.

Он подошел к президенту, и что-то шепнул ему на ухо.

Президент удивился.

- И что ему надо.

- Не говорит.

- Ну, так зови.

Вошел министр иностранных дел.

- Господин Президент, у меня плохое известие!

Он покосился на присутствующих.

Президент понял его.

- Говори, чего уж, тут чужих нет.

- Господин президент, только чтопосол Китая привез ноту!

- Слушайте, вы все меня с утра доняли! Какая еще нота? Чего им нужно?

- Господин Президент – Китай заявляет, что наши войска нарушают общегражданские права этнических китайцев в Сибири. Чинят произвол, уничтожают мирное население. Китай требует, чтобы мы в суточный срок вывели войска их Сибири!

Кроме того, нам передали, что в Сибири мятежниками провозглашено Сибирское независимое китайское государство. Китайское правительство уже признало новообразование, и приняло решение оказать ему экстренную помощь, в том числе и военным снаряжением.

Президент стоял молча, без единого движения.

Министры смотрели на него.

Это продолжалось достаточно долго. Но никто не смел подать голоса.

Наконец президент встрепенулся, и сел в кресло. Слабым голосом он крикнул.

- Эй, там за дверью, коньяка мне!

В комнату заскочила какая-то худосочная канцеляристка.

Она неслаподнос: на подносе стояла бутылка коньяка и набор рюмочек, и тарелочка, любимых президентом, тонко нарезанных лимонов.

Президент побагровел.

- Дура, стакан мне!

Канцеляристка споткнулась.

- Ты стой, а вы все вон к е … матери!

Сталкиваясь, и толкаясь, все прыснули из комнаты.

Начальник охраны схватил в приемной стакан тонкого стекла, и кинулся назад.

Президент стоял перед канцеляристкой и размеренно бил ее по щекам.

У канцеляристки от ужаса глаза превратились в два белых шара. По щекам текли слезы, оставляя синие следы от размокшей косметики.

Начальник охраны быстро налил в стакан коньяк до краев, и протянул.

- Михаил Анатольевич, да оставьте ее, гляньте она и так вся в соплях.

Президент взял стакан и разом опрокинул в широко раскрытый рот.

- Лимон!

Канцеляристка, трясущимися руками, подала ломтик лимона. Президент кинул ломтик в рот.

- Еще!

Начальник охраны подал ему новый стакан с алкоголем.

Президент выпил стакан, и стал жевать, предупредительно поданный ломтик.

Он задумчиво смотрел на канцеляристку.

Это была худая молодая женщина, в длинном черном платье в обтяжку, и в туфлях на высоких каблуках. Под платьемтуго выпирали небольшие аккуратные грудки.

Волосы ее были выкрашены в неестественно-белый цвет.

Лицо ее было бледное, но щеки, после нанесенных побоев были красные.

Нос с благородной горбинкой, несколько распух, должно быть, когда Президент бил ее, он пару раз зацепил и нос, лишь чудом не разбив его и не пустив ей кровь.

- Замужем?

- Да.

- Давно?

- Нет.

- Значит уже не целка. Ладно. Иди в приемную и жди меня. Ты остаешься на ночь, на дежурство.

Женщина выскочила из кабинета, как ошпаренная: она не могла понять - пошутил президент или он отдал распоряжение всерьез.

Президент выпил еще стакан коньяка. Заплетающимся языком он распорядился.

- Петька, гони всех с дачи. Я хочу отдыхать. А телка пусть ждет – я ее ночью буду е ….

Начальник охраны спросил.

- Анатолий Михайлович, а как же с Министрами, ведь не дорешали дела – война на носу!

- Чхал я на Вашу войну! Как хотите, так и выпутывайтесь.

Начальник охраны вышел из кабинета.

Президент же потом выпил еще две бутылки коньяка.

Потом, что-то бормоча нечленораздельное под нос, он бродил некоторое время по кабинету, запинаясь о предметы мебели и расшвыривая стулья.

В конце концов, он упал на ковер.

Лицо его было багровое и сморщенное, как переспевший помидор. Казалось вот-вот этот помидор лопнет и из него потечет зеленая и вонючая гниль.

Президент долго лежал на спине и выставив руку вверх, ежесекундно падавшую вниз, он грозил кому-то вверху видимому только ему одному кривым грязным пальцем. Где он нашел грязь, в начищенном до блеска дворце, неизвестно.

Глава 17

Исполняя приказ Президента, начальник охраны отвел разжалованного генерала Романова в одну из небольших комнат.

В комнате стояло диван и пару кресел.

Начальник охраны кивнул.

- Посиди пока Петр Иванович. Отдохни.

Охраны около дверей начальник охраны не оставил, и такое загадочное поведение удивило опального генерала.

В прочем он понимал, что Президентская дача хорошо охраняется, и если бы он пожелал выйти с территории дачи, то его тут же немедленно задержали бы.

Романов не знал, какие указания дал президент в отношении него министру безопасности, однако в настоящее время его не интересовала личная безопасность. Его больше беспокоила ситуация в Сибири – каждая минута промедления с принятием мер грозила стране тяжелейшими последствиями.

Начальник охраны не отобрал у Романова мобильного телефона. И Романов решил воспользоваться этой возможностью, чтобыпроинформировать своих друзей из оппозиции о создавшейся ситуации, и о том, что его арестовали.

Пока Романов прикидывал, как это удобнее сделать – телефон мог прослушиваться, и, потому, он опасался подставить своих друзей, в комнату зашел Министр безопасности. Вслед за ним зашел и Министр обороны.

Увидев начальника генштаба, в комнате, Министр удивился.

- Вы здесь?

Министр безопасности загадочно произнес, и это было похоже на плохой спектакль.

- Я собрал здесь вас господа, для того чтобы поговорить с вами откровенно.

Увидев усмешки генералов, повторился.

- Да, да, именно – откровенно! Я знаю, вы оба меня не любите и не верите, считаете меня своим врагом, однако ситуация в России развивается так, что мы прямо обязаны договориться. И пока мы не договоримся, из этой комнаты никто не выйдет.

- А если мы все-таки не договоримся?

- Тогда из комнаты вынесут два трупа генералов, покончивших с жизнью самоубийством.

Начальник генштаба скривился.

- Хорошенькое начало! Так, что Вы хотите от нас?

- За что уважаю Вас Петр Иванович, так за прямоту. И если разрешите, я продолжу: Борис Сергеевич я все знаю о «заказе» тетушкой «Чижика». Петр Иванович, я знаю и о Вашей роли в этом деле.

Генералы машинально схватились за карманы.

- Стоп, стоп! Пистолетов у вас все равно нет. Не спешите, подумайте - я все знаю, но ведь я ничего не сделал, чтобы помешать вам. Это вам что-либо говорит?

- Ну и …

- Может быть, по вашему мнению, я и подлый человек, однако вспомните – как вы достигли своих постов! Поэтому мы - из одной стаи, и хотя вы и ненавидите меня, однако я ваш. Но нас также объединяет и еще одно обстоятельство – обстоятельство одно, но самое важное – мы русские и мы любим свою страну, и сейчас у нас одна цель – спасти страну, спасти русский народ! Я предлагаю – объединиться, устранить предателя, и взять власть в свои руки!

Министр обороны недоверчиво ухмыльнулся.

- Мы дадим согласие – а Вы нас сдадите Президенту?

Вмешался начальник генштаба.

- Борис Сергеевич, Федор Иванович дело говорит – и зачем ему сдавать нас президенту? У меня другие вопросы, – во-первых: каким образом Вы предполагаете отстранить Президента от власти?

- Петр Иванович, Вы не будете возражать, если Президент уйдет от власти естественным путем?

- То есть?

- Ну, предположим несчастный случай или самоубийство …

- Гм! Второй вопрос: кто будет исполнять обязанности президента до новых выборов?

- Очень хороший вопрос! Я считаю, что все беды России оттого, что единоличный руководитель России, как правило, в силу особенностей менталитета русских властей неотвратимо становится царьком. Я против царей! Тем более - на носу у нас война! Я считаю, что страной в настоящее время должен руководитьвоенный совет, который мы и должны создать из русских патриотов, а когда позволит военная обстановка мы соберем конституционное собрание, которое и определит дальнейшую судьбу России. В военном совете мне хотелось бы вплотную заняться проблемами государственной безопасности страны, так как в настоящее время в Российском государстве просто не существует ведомства, которое бы занималось разведкой и контрразведкой. Мое ведомство занимается исключительно личной охраной президента.

Начальник генштаба сказал.

- Я согласен.

Министр Обороны спросил.

- А кто будет Председателем военного совета?

Министр безопасности пожал плечами.

Начальник генштаба сказал.

- Давайте считать наш разговор первым заседанием военного совета, на котором мы и изберем Председателя.

Начальник охраны сказал.

- Значит, мы обо всем договорились? Старые обиды забыли?

- Федор Иванович, разумеется, в таких серьезных делах не может быть разговоров об обидах!

- Отлично, теперь, зная, что у вас очень хорошие взаимоотношения, сделаем так - я выйду минут на десять, а вы пошепчитесь между собой. Не волнуйтесь - я не иду сдавать вас!

Глава 18

Видя, что у президента начался очередной запой, из приемной все ушли.

В пустынной комнате оставалась только канцеляристка.

Избитая президентом, она боялась отойти из приемной хоть на минуту.

Пьяный президент ей был противен, и от одной только от мысли, что ей придется лечь с ним в постель, ее мутило – тоскливо ныл желудок, и его содержимое неудержимо рвалось наружу.

Она боялась оставаться, но еще больше она боялась уйти без разрешения Президента.

Плакать она тоже боялась, поэтомуне мигая смотрела перед собой, и стирая невольно выскользнувшую слезу, она в панике хваталась за косметичку.

В зеркало смотреть канцеляристка избегала – ей было страшно видеть свое опухшее лицо. Но страшнее было видеть свои глаза – глаза униженной и избитой собаки.

Ей мерещились кошмарные картины предстоящей ночной забавы Президента, и, мучаясь от представленного, так бы она и томилась, неизвестно, сколько времени, если бы не появился Министр безопасности.

Увидев канцеляристку в приемной Президента, министр удивился.

- Ты чего тут ждешь?

- Так, Президент приказал!

Министр пожал плечами.

- А-а-а. Да! Ну, ладно - иди домой.

Канцеляристка лепетала.

- Так, Президент же приказал ждать.

Министр сердито сказал.

- Президент осчастливит тебя в следующий раз. А сейчас иди, а то вызову людей и они отвезут тебя куда следует.

Он приподнял за плечи, совсем растерявшуюся, канцеляристку, и, легонько подтолкнул в спину к выходу.

- Вали, вали, пока я не передумал.

Вконец перепуганная канцеляристка пулей выскочила из приемной.

Министр осторожно приоткрыл дверь.

Президент лежал на полу, между столом и стеной, на спине.

Вокруг валялись поверженные стулья.

Белая рубашка вылезла из расстегнувшихся брюк, а галстук был свернут на плечо.

Рот его был открыт.

Он хрипло дышал, казалось - он вот-вот задохнется.

Министр подумал, потом наклонился к президенту – на него отвратительно пахнуло блевотиной и человеческим дерьмом.

С брезгливой миной на лице, генерал легко поднял президента и посадил на стул.

Со стула Президент падал.

Генерал едва смог пристроить его в более или менее устойчивое положение.

Затем он достал из кармана президента маленький пистолет, вложил его в руку президента, и руку приставил к виску Президента.

И, несколько отступив назад, он пальцем президента нажал на спуск.

Прозвучал негромкий выстрел – и Президент боком упал на пол.

Генерал задумчиво посмотрел на труп.

Потом негромко сказал. - Если ты считаешь человека собакой, то будь готов и к тому, что собака тебя укусит.

Глава 19

Вернувшись в комнату, где оставались генералы, Министр безопасности, с подчеркнуто расстроенным видом,сказал.

- Я знал, что так произойдет!

- Что произойдет?

- Говорил я Президенту, чтобы держал оружие подальше от себя, так нет! Вот и добаловался! Похоже, застрелился…

Генералы переглянулись.

- Посмотреть надо бы …

- Не спешите. Сейчас охрана подойдет – пусть они поднимают тревогу. А нам, думаю, следует довести дело до конца. Так кого изберем председателем военного совета?

Начальник генштаба сказал.

- Мы тут посоветовались, и вот, что подумали - военно-политическое положение России таково, что резких движений делать нельзя! Нельзя чтобы наши «заклятые друзья» встревожились, иначе мы имеем шанс, получить в противники не только Китай, но и весь мир. Поэтому мое мнение – временно исполнять обязанности Президента должен Борис Сергеевич. Он хоть и дальний, а родственник Гнидовского, и потому никто не воспримет изменения в руководстве страны всерьез – все подумают, что произошел обычный дворцовый переворот. А какая разница американцам - Гнидовский у власти, илиплемянник его жены? И пока они разберутся, мы сильно выиграем во времени, которое нам еще как понадобится для войны, а затем и проведения реформ в стране. С Борисом Сергеевичем я договорился, теперь за тобой, Федор Иванович, решение. Как ты?

Федор Иванович развел руками.

- Раз договорились, отлично – я с вами!

Борис Сергеевич заметил.

- А что будем делать с«вундеркиндом» - премьер-министром?По Конституции именно он замещает президента в случае невозможности исполнения им обязанностей. Федор Иванович, после образования Военного совета России этот вопрос за вами – только не надопарнишку сильно обижать. Пусть лучше где-нибудь полечится от нервного расстройства.

- Договорились.

- Тогда через час встречаемся в генштабе – пора заняться обороной страны!

Глава 20

На третий день после началамятежа в Сибири китайские войскаперешли российскую границу.

Первая колонна, в течение одних суток прошла пустыню Гоби, и, опрокинув с ходу слабосильную монгольскую армию, вышла через русскую пограничную станцию Наушки к Улан-Удэ.

Движение по Байкало-Амурской магистрали было блокировано с помощью фронтовой авиации, которая нанесла ракетно-бомбовые удары по мостам и узловым станциям.

Тем самым были отрезаны от РоссииВосточная Сибирь и Дальний Восток.

Российские сухопутные войска на Дальнем Востоке и Тихоокеанский флот, ожидая нападения, заняли оборонительные позиции, однако активных наступательных действий китайские войска в восточной части России больше не предпринимали.

Столь странное поведение китайских войск объяснилось еще через сутки - вторая, и как видимо, основная часть китайских войск походными колоннами без боев прошла Киргизию и Казахстан и приближалась к Самаре.

На окраинах Самары российские войска оказались уже подготовленными к войне и разгорелись кровопролитные оборонительные бои.

Благодаря упорству русских войск, военное руководство, получив небольшую передышку, в течение пяти дней произвело мобилизацию, и подготовило контрудар по китайским войскам из района Саратова-Волгограда.

Российский тихоокеанский флот и сухопутные войска подготовили удар по Пекину и по приморским районам Китая.

Русские войска находились под постоянным давлением авиации противника, и все передвижения приходилось совершать по ночам, хотя это и мало помогало.

Своей авиации для прикрытия войск не хватало.

Стратегическая авиация России наносила воздушные удары по глубинным районам Китая – китайское противовоздушная оборона не доставала стратегические бомбардировщики, однако что могли сделать два старых, хотя и мощных самолета?

Тем не менее, русский контрудар оказался неожиданным для противника, и китайские войска покатились назад.

Но, через день после начала русского контрнаступления, в южных областях России разгорелось восстание вакхабитов.

События разворачивались так, как это и предвидело русское командование, почти по сценарию недавних стратегических командно-штабных учений.

Однако, возникли и неожиданности.

Эстония объявила войну России – у Эстонии имелись давние территориальные претензии к России.

Эстонские войска перешли границу и стали двигаться в направлении Москвы.

Белоруссия, верная союзническим обязательствам России вступила в войну, и ее войска вышли в тыл к эстонцам.

Эстонцы, с неестественной им резвостью,убрались восвояси.

НАТОвцы немедленно предприняли воздушный ракетно-бомбовый налет по крупным городам Белоруссии, однако белорусское ПВО дало агрессорам такой жесткий отпор, что надолго отбили желание НАТОвским самолетам вообще приближаться к границам Белоруссии.

К исходу месяца статус-кво был восстановлен.

На Дальнем Востоке русские войска захватили несколько плацдармов на побережье китайского моря.

В Забайкалье и Сибири войска стояли на границе с Китаем.

На юге – кавказские националисты угрожали Ставрополю и Краснодару.

В Ростове-на-Дону террористы взрывали жилые дома и рынки.

На западе украинские войска, предводительствуемые американцами, встали у границ России и Белоруссии с намерением вторгнуться.

Эстонские войска воевать больше не хотели.

На фронтах наступило затишье.

И тогда американцы объявили Россию диктаторским государством, и предъявили ультиматум – повсеместно прекратить боевые действия, и позволить, всем желающим народам, создать свои независимые государства. В случае невыполнения ультиматума американцы пригрозили началом «антитеррористической операции».

Председатель военного совета, временно исполняющий обязанности президента, на пресс-конференции по случаю окончания боевых действий, заметил, что в России имеется ядерный потенциал достаточный для того, чтобы нанести любому агрессору непоправимый ущерб.

И тут же китайцы предложили заключить «вечный мир».

А европейцы, прочно устроившиеся под американцами, с их разрешения, возмутились, нарушением Россией взятых на себя обязательств.

Однако сами американцы помалкивали, что было очень странно.

Не иначе, они что-то замышляли особенно хитрое, либо намеревались ухватить каштаны из огня чужими руками.

Глава 21

Я, с началом боевых действий, закупорив все входы в подземное убежище, с тревогой следил за развивающимися событиями. Я с удовольствием и облегчением услышал сначала известия о смене руководства страны, а затем и об отходе китайских войск на свою территорию.

Ракетная база была в полной боевой готовности, однако необходимости ее применения пока не возникало. Противники были не настолько глупы, чтобы применять ядерное оружие.

Я уже решил, что военные конфликты для России благополучно завершены. Однако настораживало то, что из эфира стали исчезать то одна, то другая русские радиостанции.

Я просканировал радиочастоты – китайские радиостанции тоже замолчали.

В радиоэфире слышались только англоязычные радиопередачи.

В один из пасмурных осенних дней, когда дождь лил сплошной стеной, я собрался совершить вылазку в ближайший город – осмотреться, узнать новости.

Но перед самым выходом раздался звонокмобильного телефона специальной связи.

Я услышал глухой голос начальника генштаба.

Начальник генштаба назвал пароль дляособо важного разговора, и спросил.

- Полковник у тебя как дела?

- Нормально, сидим в полной боевой готовности.

- База готова?

- Да!

- Андрей, ты, или кто из твоих людей, не выходили ли с базы наружу в последний месяц?

- Конечно, нет! Мы же на дежурстве.

- Андрей, у нас беда – появилась какая-то новая болезнь, по признакам похожа на одну из известных достаточно безобидных детских болезней, но, у этой -стопроцентный летальный исход в течениидвух-трех дней.

Эпидемия ужасная.

Многие города в Сибири вымерли полностью.

Сейчас эпидемия дошла до европейской части.

У наших противников та же проблема – там вымерло почти все население, города завалены трупами умерших.

Мы вчера подписали с китайцами мирный договор, и организовали совместную комиссию по борьбе с эпидемией.

Однако я думаю, что мы уже ничего не успеем сделать. Министерство иностранных дел сообщает, что эпидемия поразила весь мир – не болеют только американцы и европейцы.

Меня это настораживает – специалисты говорят, что, по-видимому, кем-то применено расовое оружие….

Поэтому я прошу тебя - с объекта не выходить, и людей своих не выпускать. С посторонними не контактировать.

Около входа на базу сейчас находятся два человека – забери их на объект.

Но без защитных костюмов не подходи к ним.

И их одень в защитные костюмы.

Отведешь их в одно из отдаленных помещений – оставишь им продуктов, воды, и запечатаешь вход.

Это специалисты-биологи. Они знают что делать.

Все!

Прощай, Андрей, больше мы с тобой не увидимся – я тоже заболел…. Помни - если нас убили, то пусть умрут и убийцы…. Прощай!

Глава 22

Я объявил по внутреннему радио химическую тревогу.

Затем сходил в лабораторию, где взял три защитных костюма, и распорядился подготовить самые сильные средства дезинфекции.

Всем, кто не находился на дежурстве у ракет – они и так надежно изолированы, я велел надеть защитные костюмы и собраться в отдаленных от входа помещениях.

Затем я направился к входу на базу.

Прежде чем открыть дверь, я посмотрел в телеглазок – около входа сидели двое мужчин в гражданской одежде. В руках они держали по чемоданчику.

Я надел защитную одежду, и убедившись, что одежда одета правильно, и нет ни единой щелочки, через которую могла бы проникнуть инфекция, надел изолирующий противогаз, и только после этого открыл дверь.

Мужчины вздрогнули от неожиданности – перед ними появилось чудище в фантастических одеждах.

Однако, уже предупрежденные, и быстро придя в себя, они стали надевать защитное снаряжение.

Когда они снарядились, я осмотрел их, даже более тщательно, чем готовился сам. Затем мы пошли по коридорам.

Уже, около дверей, выделенной им комнаты, один из мужчин глухим, искаженным переговорным устройствомпротивогаза, голосом спросил.

- Полковник, мы сможем связываться с Вами?

- Конечно, в лаборатории есть прямой телефон со мной. Кроме того, там установлены видеокамеры, так что, вы будете находиться под моим постоянным наблюдением.

- Отлично, запирайте за нами двери, и не входите сами, и не выпускайте нас, пока мы не разрешим. Вот Вам конверт – что там написано, мы не знаем, но если мы захотим выйти,вы должны вскрыть конверт, и задать нам записанный там вопрос – если мы в нормальном психическом состоянии, то мы дадим правильный ответ. И давайте два раза в день устраивать совещания – мы будем Вас постоянно держать в курсе нашей работы.

Я запер двери лаборатории на кодовый замок.

Затем организовал дезинфекцию всех без исключения помещений базы.

И особенно щедро мы поливали вход и коридор от входа до лаборатории.

Глава 23

Через три дня один из биологов сообщил.

- Все, мы раскопали, в чем дело!

Полковник, они запустили два типа вируса: один настроен на людей с небелым цветом кожи, с этим вирусом проще, –мы видим теоретическую возможность обезвредить его….

Со вторым хуже – он настроен на комплекс генов, которые, как посчитали разработчики, присущи только одной нации – русским.

Но, похоже, разработчики были заядлыми расистами – они не учли или не захотели учитывать, что русские относятся к белой расе.

И если цвет кожи другой расы регулируется более или менее определенным геном, присущим только для этой расы, цветные расы они более чистые в генетическом плане, то белая раса по своему историческому прошлому более грязная нация, у белой расы есть спящие гены и других рас.

Потом нужно не забывать, что по материнской линии все ныне живущее человечество является потомками одной женщины.

А нация это вообще понятиекультурное, - язык, мораль, поведение и взаимоотношения не определяются теми или иными генами, каждый человек сам, в силу своего воспитания решает - кто он….

В общем, это чрезвычайно опасная игра – расовое оружие….

И, похоже, второй ген начинает преподносить сюрпризы – он начинает убивать не только русских….

Кто сделал эти гены – мы затрудняемся сказать, на них ничего не написано.

Какое соорудить противоядие – мы в принципе знаем, однако это будет действовать только против конкретного вида вируса.

Но вирус делали редкостные подлецы – они делали его на базе вируса безобидной, но чрезвычайно заразной болезни…..

Они что – хотят убить все живое на земле?

Полковник мы оба уже заражены, и скоро умрем, мы попытаемся сделать противоядие, но если не успеем, то знайте – вирус может жить только в живом теле человека, - через полгода после смерти человека и он погибает.

То есть, даже если мы не создадим противоядия, к лету земля будет свободна от вируса – правда будет свободна и отлюдей.

По нашим расчетам первого июня следующего года, если выживите, можете спокойно покидать свое убежище и жить.

Глава 24

Ученые в лаборатории, так и не успев создать противоядие, умерли через неделю.

Дверь в отсек, в котором находилась лаборатория, я заварил сварочным аппаратом лично.

Кроме того, саперами подорвали часть коридора, ведущую в лабораторию.

Саперы посчитали эти меры излишними,на поверхности и так бушует эпидемия, и заразы хватает с излишком, но я заметил, - береженого – бог бережет!

А затем стали болеть и умирать люди на базе.

Я ввел строгий карантин, и запретил людям выходить из своих комнат. За больными пыталась ухаживать врачи, но и они, несмотря на принятые строгие меры безопасности, вскоре заболели и умерли.

Я, решив, что умирать вместе веселее, разместил Сергея и Настю в одной из комнат командного блока.

Вначале я выходил к больным в защитном костюме, но когда умер последний член моей команды, я перестал выходить из своего кабинета.

Долгими днями и ночами я сидел у радиоприемника и вращал его рукоятки, пытаясь услышать хоть какой-то голос.

Однако мои попытки были напрасны -радиоэфир грозно молчал.

В один из дней в кабинет робко постучались Сергей и Настя. Они держались за руки.

- Андрей Николаевич, мы решили стать мужем и женой!

Я молча кивнул. И они ушли.

Я взял большую тетрадь и долго смотрел на нее. Затем я взял ручку и принялся писать. Я писал рассказ о себе, о других кого знал, я писал обо всем что знал.

К лету на рабочем столе передо мной лежала большая стопа тетрадей.

Дописав последнюю страницу, я окинул блуждающим взглядом кабинет, взгляд мой упал на электронный календарь – кроваво-красное табло высвечивало – первого июня две тысячи … года.

Я включил радиоприемник – эфир был мертв.

Я подумал – я давно не видел Настю и Сергея, он не знал, что с ними и живы ли они вообще.

Взгляд мой упал на лежащий, на столе, уже запылившийся пистолет.

Я взял пистолет, и, ощутив давно забытую тяжесть оружия, машинально заботливо протер его ладонью.

Мой труд был закончен – я написалисторию человечества погибшего по своей жадности и глупости.

Пройдут десятки миллионов лет, это миг по космическим меркам, и на земле вновь появятся разумные существа.

И они вновь создадут ядерное оружия, и познают самое святое – природу самих себя.

Рано или поздно разумные существа найдут базу, найдут и его записи.

И я - последний человек на земле надеялся, что они прочитают мои записи, историю существ, так и не ставших разумных, но возгордившихся и погубивших себя. И внемлют моему предупреждению.

И когда мой труд был закончен, я решил умереть рядом с людьми, которых я любил, и которые любили меня.

И пришло время умереть мне….

Заключение.

С пистолетом в опущенной руке он вошел в комнату молодых людей. Он открыл дверь.

На кровати, крепко обнявшись, недвижимо лежали юноша и девушка.

Они были раздеты, одеяло спало в сторону и обнажило их тела.

Они были прекрасны, так прекрасны, что хотелось на них смотреть и любоваться. Смерть мерзка, но и она бессильна перед красотой.

Я отвел взгляд.

Медленно поднял пистолет к виску.

И зажмурил глаза.

И когда уже твердым пальцем нажал на спуск, и механизмом был выбран свободный ход, и осталась та неуловимая черта за которой должен был последовать неожиданный выстрел, раздался странный звук - он был похож на писк котенка.

Палец дрогнул, отпуская курок, и я удивленно открыл глаза, – что это?!

Молодые зашевелились.

Молодая женщина, заспанным голосом, сказала.

- Сережа, ребенок проснулся.

И он тут увидел, что рядом с кроватью стоит большая корзина.

В корзине была устроена постель, а в постели лежал ребенок.

У него были большие синие глаза.

Ребенок поднял ручки.

Он улыбался.

Я ошеломленно смотрел на ребенка.

Я не заметил, как рядом с ним встали молодые люди.

- Откуда здесь ребенок? – Удивленно спросил он.

- Это – наш!

Я с изумлением смотрел на молодых людей. Через пять минут молчания я твердо сказал.

- Ребенку необходимо солнце.

Спустя час мы вышли из темного туннеля и остановились.

Впереди стоял я, с бледным от длительного пребывания под землей, лицом.

В одной руке я держал бинокль, а в другое готовое к применению оружие.

За моей спиной стояла Настя с маленьким ребенком на руках. Ее лицо было тревожно.

Ее плечи обнимал Сергей.

В их глазах светилась надежда.

Молодая трава пробилась сквозь щебенку железнодорожной насыпи и никем давно не тревожимая стояла между рельсами густой стеной.

Рельсы уходили в траву и исчезали.

А среди травы уже высились молодые деревца.

Теплый мягкий ветер доносилмедовый запах трав.

Над лесом вставало горячее летнее солнце.

Это был не рай, но после года проведенного в подземелье, когда солнце мы видели только в перископы на командном пункте, это было уже не важно – перед нами лежал весь мир.

Этот мир принадлежал только нам.

Я опустил оружие.

- Ребята, дойдем до деревни – вы оставайтесь жить там. А я пойду искать живых.

Ведь кто-то же должен остаться в живых…. Если нет - то мы начнем всё сначала.

Пока существует мир, будем жить и мы.

2002 год.